Чарльз де Линт
«Кошки Дремучего леса - 1»
Скачать
#NO YIFF #кот #лис #разные виды #приключения #сказка #магия #превращение #хуман

Кошки Дремучего леса - 1

Чарльз де Линт




* * *








Глава первая


Кошмарная, ужасная змея





Когда-то был на свете лес, где водились самые разные деревья – бук, ель, дуб, береза, орешник. Лес этот называли Дремучим. Начинался он у края пастбища да так и тянулся через холмы то вверх, то вниз по склонам – казалось, нет ему ни конца ни края. Где-то в лесу пряталось несколько брошенных домишек, давно заполоненных травой. А в самой глубине на тайной поляне стоял бук – такой старый, что лишь холмы могли припомнить те времена, когда он был юным деревцем.

Холмы высились вокруг этого старца. До самых вершин их склоны были густо покрыты кущами рододендрона и разного кустарника, а ветви росших там деревьев тянулись прямо к звездам. У подножия холмов по узкой темной лощине вился ручей. Иногда он становился совсем тоненьким, порой разливался пошире, а случалось, прыгал вниз по острым камням и гладким уступам.

В тихий безветренный день голос ручья разносился далеко, до самой поляны. Там, под кроной старого бука, собирались кошки – чтобы погрезить и пригрезиться. Черные кошки и пестрые, белые и рыжие. Иногда они немножко сплетничали или рассказывали байки о коте Папашке, известном пройдохе, но чаще просто дремали, расположившись вокруг толстого ствола, а старый бук осенял их своими ветвями. Кто-нибудь мог вспомнить историю о древнем и могущественном Прародителе Кошек, и тогда даже в погожий солнечный денек у внимавших стыла кровь в жилах и они принимались беспокойно вылизываться.

Но в тот день место под старым буком занял кое-кто другой. Спрятавшись в высокой траве, меж корней крепко спало долговязое лохматое существо, больше всего похожее на девочку-сироту.

Собственно, это и была девочка-сирота. Звали ее Лилиан Киндред.


(Фамилия Лилиан не такая уж редкая, но в то же время не совсем обычная. Слово «киндред» (kindred) в переводе означает «связанный кровным родством». А чтобы понять, с кем и как связана родством Лилиан, нужно дочитать книгу до конца! (Здесь и далее примеч. перев.)


***


Вообще-то, спать под деревом она не собиралась – она же не кошка. Правда, кошку Лилиан чем-то очень напоминала. Точно так же бродила по лесу, бегала за белками и кроликами – и, между прочим, бегала довольно быстро. Уж насколько позволяли ей тощие ноги. А еще Лилиан была не прочь влезть на дерево, словно опоссум, и вздремнуть на солнышке, если, конечно, выпадала такая возможность. А выпадала она нередко.

Тем утром девочка выслеживала фейри. Она спустилась по течению ручья туда, где тот разливался. Перебраться на другой берег в этом месте можно было только по камням, что торчали из воды там и тут, образуя извилистый мостик.

– Фейри никогда не пойдут по воде, – наставляла ее повитуха Харлин Уэлч. – Зато камни они любят. Ты подкрадись поближе, только не шуми. Сама увидишь: на камнях их полным-полно, так и блестят крылышками, что твои стрекозы.

Вот именно – стрекозы. В этих-то недостатка не было, а фейри, как назло, куда-то запропастились. И так всегда: сколько Лилиан ни искала, все без толку. Хотя она могла поклясться, что чувствует их присутствие, как будто вокруг снуют туда-сюда крошечные пчелки. Иногда в воздухе явственно слышалось гудение невидимых крылышек, но сколько ни пыталась девочка застать фейри врасплох, они каждый раз как сквозь землю проваливались.

Лилиан жила вместе с тетушкой. Домик их, затерянный в холмах, стоял на склоне, как раз посередине между яблоневым садом и ручьем. И никого на мили вокруг. Казалось бы, лучше местечка для фейри не придумаешь – если, конечно, старики не сочиняют. Но сколько ни бродила Лилиан по лесу, сколько ни натыкалась она на круги фейри

(Круги фейри – это круги, образованные грибами (чаще всего какими-нибудь гадкими и несъедобными, например поганками). Считается, что в таких местах фейри водят хороводы, а потому люди обычно держатся от этих кругов подальше. Если, конечно, не хотят свести знакомство с фейри) – ничего не помогало. Маленький народ упорно не желал показываться.




* * *



– Довольно тревожить духов, – частенько повторяла тетушка. – Мы как пришли сюда, так и уйдем, а они жили здесь до нас и будут жить после. Оставь их наконец в покое.

– Но почему?

– Да потому что им не очень-то нравится, когда всякие рыжие пигалицы суют нос в их кашу. Если дело касается духов, лучше посторонись и не мешай им. А то еще накличешь неизвестно что.

Легко сказать – не мешай.

– Я никого не хочу побеспокоить, – объясняла Лилиан самой старой яблоне в саду; лежа на земле, она обращалась к листве у себя над головой. – Я бы поздоровалась, только и всего.

Но как, скажите на милость, поздороваться с тем, кого не видишь?



* * *


Однажды днем Лилиан с тетушкой трудились на кукурузном поле. Тетушка мотыгой выкорчевывала сорняки, а Лилиан шла следом и собирала их в корзину. Тетушка по обыкновению мурлыкала под нос какую-то старую ковбойскую мелодию. Может, «Вставай, Джон!», а может, «Малютка и ужасная змея».

– Я не сделаю фейри ничего дурного, – убеждала тетушку Лилиан. – Мне бы только взглянуть на них. Разве это плохо?

Тетушка разогнулась и оперлась на мотыгу.

– Может, и не плохо, – глубокомысленно изрекла она. – А может, и плохо. Только, я считаю, сами духи тебе об этом скажут. Мне-то известно лишь то, что говорил папуля, а он велел остерегаться духов. С его слов, если они тебя заметят, может статься, ты им понравишься. А может, и нет. Они, эти духи, вроде диких кошек.

– А я люблю кошек.

– Понятное дело, – кивнула тетушка. – Они тебя тоже любят. Кто ж еще нальет им поутру миску молока нашей Аннабель? Я-то не против – пусть приходят. С мышами мороки поменьше. Но запомни: с дикой кошкой нужно быть настороже. Сегодня она к тебе ласкается, и живете вы душа в душу, а назавтра эта зверюга вцепится в руку. И поди пойми, какая муха ее укусила. С ними никогда не угадаешь. Вот и с духами точно так же, говорю тебе, деточка. Таким, как мы с тобой, духов не понять.

– А может, фейри полюбят меня? Ну, так же как кошки.

Тетушка улыбнулась и снова склонилась над грядкой.

– Мне доводилось слышать, что духи с кошками вроде как родня. Возьми хоть белку и крысу – обе ведь грызуны, вот и здесь так же. Папуля рассказывал, будто в глухом лесу все создания носят в себе чуть-чуть магии, но больше всех кошки. Спроси священника, уж он-то подтвердит. В кошке живет черт, вот что он скажет.

Лилиан стряхнула комья земли с сорняков и запихнула пучок в корзину. Здорово, когда тетушка вот так рассказывает про фейри, а то чаще пытается вдолбить что-нибудь про хозяйство или про ферму.

– А ты видела духов? – спросила Лилиан.

Тетушка снова улыбнулась:

– Поживешь в этих холмах подольше, чего только не насмотришься. Твой дядя Улисс, бывало, дразнил меня так, что я злилась не на шутку. Но я ведь правду говорила: однажды я видела Папашку у кромки поля. Он вышагивал на задних лапах, обутый в черные сапожки, совсем как крошечный джентльмен, а на плече нес палку с котомкой. А за ним – целая ватага кошек, каких там только не было.

– И что ты сделала?

– А что тут сделаешь? Так и стояла с глазами что твои блюдца. Таращилась на всю эту компанию, пока кошки не скрылись в лесу, словно и не было. – Тетушка рассмеялась. – Вот-вот, и не было, – все повторял твой дядя Улисс. Но я-то помню: еще с пару недель в округе не показывалась ни одна кошачья морда. А когда кошки приползли обратно, то вели себя так, словно наплясались как шальные или объелись белены. Им даже двигаться было невмоготу.

Тетушка снова взялась за мотыгу, а Лилиан задумалась. Повстречай она сама среди бела дня Папашку, что бы сделала?



* * *


На следующее утро ее ждала обычная работа по дому. Лилиан покормила цыплят, не забыв бросить лишнюю горсть зерна – пусть полакомятся воробьи и другие пичужки. Те, предвкушая угощение, расселись поблизости на кустах диких роз. Потом девочка подоила Аннабель, их единственную корову, и выставила блюдце молока для лесных кошек. Они явятся из чащи, когда Лилиан погонит Аннабель на пастбище.

Вручив ведро с молоком тетушке, Лилиан позавтракала печеньем с чаем и медом, а затем прополола грядку с овощами. Больше на сегодня работы не было. У них с тетушкой имелся уговор: сделал дело – гуляй смело. Если, конечно, уроки выучены.

И Лилиан помчалась вверх по склону холма. Нужно спрятать припасенное с завтрака печенье в ветвях Яблоневого Человека.

Так тетушка называла самую старую, уже одичавшую, яблоню в их саду. Дерево росло почти на самой вершине, откуда хорошо был виден луг с мелкими пятнышками полевых цветов, ульями и другими яблонями.

– Почему ты так называешь его? – спросила Лилиан, впервые услышав про Яблоневого Человека. – Там что, правда человек внутри?

Если человек, то, наверное, очень скрюченный – иначе в таком корявом дереве не усидишь. Яблоневый Человек был героем ее грез, как и фейри. Иногда, задремав в тени старой яблони, Лилиан будто слышала далекий голос. Он рассказывал разные истории, но, проснувшись, девочка не могла припомнить ни одной.

– Не знаю, откуда пошло, мы всегда так называли старую яблоню. Правда, кормить ее не додумались. – Тетушка покачала головой. – Имей в виду, всё съедают белки да еноты.

Лилиан так не думала – вот еще! Яблоневый Человек существовал на самом деле, так же как фейри и волшебные кошки. Просто он был скрытный. Стеснялся, наверное. В один прекрасный день все духи Дремучего леса поймут, что Лилиан не причинит им вреда, и тогда покажутся и непременно подружатся с ней.



* * *


Угостив Яблоневого Человека, девочка спустилась в лощину и побрела вверх по течению. От каменной переправы она добралась до того места, где ручей кувыркался вниз по лесенке из валунов. Ей нравилось перебегать из тени на солнышко и обратно – коже становилось то прохладно, то жарко. На гладких камнях и мокрых лишайниках не очень-то удержишься. Кое-как сохраняя равновесие, Лилиан палкой подталкивала сверкающую на солнце гальку под струи водопада. И тут девочка почувствовала чей-то взгляд.

Подняв глаза, она почти нос к носу столкнулась с белохвостым красавцем-оленем.

Олень ничуть не хуже фейри! По крайней мере, Лилиан так считала.

– Привет-привет! – радостно воскликнула она.

Отпрянув, олень стремглав понесся прочь. Лилиан помчалась вдогонку. Она вовсе не собиралась пугать или ловить его, просто здорово же побегать наперегонки!

Так они и мчались – сначала вниз, через чащу орехов-гикори и желтой березы, через луг и хлещущие по ногам травы, потом вверх по каменистому склону, темному от мха и папоротника, и снова вниз, в лощину, где ручей бежал с ними бок о бок. Они неслись все вперед и вперед. Олень скакал изящно, Лилиан больше карабкалась и прыгала, но при этом ничуть не отставала.

Несколько раз девочка едва не коснулась зверя. Порой она почти теряла красавца из виду, только белый хвостик маячил впереди. Тогда олень останавливался, будто бы перевести дух, но стоило девочке приблизиться, он тут же уносился прочь.

Они бежали через знакомые луга и поля, но иной раз оказывались в местах, где Лилиан бывать не доводилось. Деревья здесь выглядели старше, а кусты росли гуще – олень их непринужденно перепрыгивал, а ей приходилось пробираться ползком.

Так она оказалась под старым буком на тайной поляне. Олень ускакал по своим делам, а девочка упала без сил в густую траву под перепутанными ветвями и крепко уснула.

Вот тут-то ее и ужалила змея.



* * *


Это была кошмарная, ужасная змея. Совсем как та, из старинной песенки, которую напевала тетушка. Лилиан и не подозревала, что змея затаилась совсем рядом, пока зверюга не нанесла удар.

Змея спала под деревом, свернувшись клубком. Лилиан плюхнулась в траву, едва не задев змеиный нос, и заснула. Девочке снилось, будто она со всей силы пинает кочан салата, – Лилиан дернула ногой, и змея очнулась от дремоты. Боль от первого укуса разбудила девочку. Слишком поздно. Змея ужалила второй раз, третий. Лилиан попыталась встать, позвать на помощь тетушку, но яд лишил ее сил. Лежа на земле, она дрожала от холода.

Она понимала, что сейчас умрет. Совсем как несчастная малютка из тетушкиной песни.

Туман боли заволакивал глаза. Лилиан уже не видела выходящих из высокой травы кошек. Кое-кого она узнала бы – старые знакомцы, что приходили по утрам за молоком. Тех, кто жил очень-очень далеко в лесу, Лилиан никогда не встречала, но и они ведали, что эта тощая полудикая девочка добра к их сородичам.

Их главарем был огромный, почти как рысь, кот с коричневатой, словно у лисы, шерстью. Лилиан назвала его Большой Рыжик. Он бросился на змею и мгновенно откусил ей голову – хрясь! – и готово. Черная Нэсси отшвырнула голову прочь ловким движением лапы. Парочка котят кровожадно вцепилась в извивающееся тело. Урча, они рвали и кусали его, но поверженный противник и так уже бился в предсмертных судорогах. Теперь змея была совершенно безвредна.

Остальные кошки расселись кружком под старым буком. Только им было уже не до кошачьих грез. В середине круга лежала умирающая девочка.

Лилиан не сознавала всего этого. Она падала в светящийся туннель – такое странное чувство, никогда ей не приходилось испытывать ничего подобного. Бывает же!

Ей не было страшно, да и больно тоже не было. Вот если бы только умолкли голоса, а они все звучат и звучат. Не пускают ее в светящийся туннель.

– Мы должны спасти ее.

– Не получится. Слишком поздно.

– Если только…

– Если только превратить ее в кого-то, кто сейчас не умирает.

– Но Прародитель запретил нам…

– Тогда пусть гнев Прародителя падет на меня.

– На всех нас.

– Мы сделаем ее одной из нашего рода – он не рассердится.

– Рассердился же, когда мы приделали мышам крылья.

– Здесь совсем другое.

– Ведь сейчас мы спасаем друга.

Они разом посмотрели на Лилиан. Кошачья магия пробудилась и ожила под сенью старого бука. Сначала кошки ритмично раскачивались туда-обратно, затем одновременно подали голоса, и словно в каморке заиграл ансамбль из расстроенных скрипок, но расстроенных не настолько, чтобы резать слух. Было в их стройной мелодии что-то ершистое. Кошки пели, и над ними поднималось золотое сияние, самый воздух вокруг светился золотом. Сияние повисело над кошачьим хором, а потом двинулось по кругу от одного певца к другому.

Обойдя кошек трижды, сияние остановилось в центре круга, прямо над умирающей девочкой. Кошки подняли головы: над ними, среди ветвей старого бука, парила душа Лилиан. Скрипучая песня неслась все выше, а вместе с ней и сияние устремилось за душой. Золотой петлей свет опутал душу и притянул ее назад, к телу.

Кошки умолкли. Они смотрели на девочку. Лилиан вдохнула и выдохнула, а ее спасители обменялись довольными взглядами. Но тут, внезапно вспомнив о Прародителе, они встревожились и поспешно удалились в лес.





Глава вторая.

Девочка, которая проснулась кошкой.


Лилиан открыла глаза и лениво потянулась. Такой странный сон ей привиделся. Она подняла лапу, облизала ее и уже начала было умывать мордочку… как вдруг внезапно поняла, что делает. Она вытянула конечность перед собой. Это определенно была лапа – с шерстью и без всякого намека на большой палец. Куда подевалась ее рука?

Лилиан попыталась осмотреть себя. Она видела тело трехцветной кошки – такое же тощее и долговязое, как ее собственное, но на этом сходство заканчивалось.

– И кто я теперь? – спросила она.

– Ты котенок, – ответил голос откуда-то сверху.

Лилиан задрала голову: с ветвей бука на нее смотрела белка. Похоже, она посмеивалась.

– Я не котенок. Я девочка, – возразила Лилиан.

– Ага, а я старый пес, – хмыкнула белка и заголосила, подражая унылому собачьему вою.

– Да нет же, я девочка, – настойчиво повторила Лилиан.

Но белка уже скрылась в ветвях.

Лилиан попыталась встать и неловко повалилась на траву: слишком много у нее теперь было ног.

– По крайней мере, я была девочкой.

Она повторила попытку, на этот раз более осторожно. И тут ей стало ясно: нужно двигаться так, будто она по-прежнему девочка. Кошачье тело само разберется, что ему делать.

Оглядевшись, Лилиан обнаружила останки растерзанной змеи – она отпрянула, шерсть на загривке встала дыбом. Значит, это был не сон.

Лилиан ужалила змея. Она умирала. А потом… Что было потом? Она помнила лишь светящийся туннель и голоса.

Фейри. Это фейри явились, чтобы спасти ее.

– Белка! – завопила она, задрав голову. – Ты видела фейри? Ты видела мое превращение?

Никто не ответил.

– Кажется, мне не очень-то нравится быть кошкой, – пробормотала Лилиан.

Вот уж теперь ей действительно были нужны фейри.



* * *


Лилиан успела освоиться с новым телом, пока бежала до ручья, но легче ей от этого не стало. Никакие фейри ей, как обычно, не встретились. И что теперь прикажете делать? Не может же она всю жизнь оставаться кошкой.

Отыскав тихую заводь, Лилиан свесилась с берега, посмотрела на свое отражение и… увидела кое-что очень-очень странное. Такое, чего, вообще-то, быть не могло. Из воды на нее смотрела девочка. Лилиан подняла лапу – девочка подняла руку.

Лилиан задумалась.

– Они изменили твой облик, – раздался голос сверху. – Теперь ты не совсем девочка. Но и не совсем кошка.

Она подняла взгляд: на ветке над ее головой восседал старый ворон.

– Ты говоришь о фейри?

– Нет же. О кошках.

– О кошках? – удивилась Лилиан. – Что-то я не понимаю…

– Ты умирала, а у них не было при себе безоара, чтобы вытянуть яд. Впрочем, молока для вымачивания камня у них тоже не было. К тому же без рук трудновато приложить безоар к укусу. И они решили сделать, что могли. Они превратили тебя в того, кто не умирал.

Про безоар Лилиан знала. У Харлин Уэлч был такой. Ее муж нашел камень у оленя в желудке, когда разделывал тушу. Гладкий, плоский сероватый камешек, размером с крупную монету. Если вымочить его в молоке и приложить к месту укуса, он прилипнет, а потом, высосав яд, сам отвалится. При укусах змей и бешеных животных лучше средства не найти.

– Я останусь такой навсегда? – спросила Лилиан.

– Может быть, – задумчиво произнес ворон. – А может быть, и нет.

– Как это?

– Об этом сказано в легендах, – пояснил он. – То, что однажды изменилось, может измениться вновь.

– Не слышала таких легенд, – покачала головой Лилиан. – Я вообще не знаю легенд о змеях. Разве что ту песню о кошмарной, ужасной змее. Девочка там умирает.

– Это грустная песня, – кивнул ворон.

– А ты можешь сказать, что мне теперь делать?

– Не могу.

– Но…

– Я же не сказал «не хочу», – уточнил ворон. – Я сказал «не могу». Я знаю немало легенд, но в них ничего не говорится о том, как превратить одно в другое. Тебе нужен кто-то, сведущий в магии.

– Как кошки.

– Ну, пожалуй, в любой другой день я бы с тобой согласился. Но не сейчас. Кошки только что сотворили слишком могущественную магию. И они прячутся.

– Прячутся? От кого?

– Ты сама знаешь.

– Нет, не знаю, – помотала головой Лилиан. – Я теперь, кажется, вообще ничего не знаю.

Ворон с опаской посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую.

– От него. Они прячутся от него. В кошках есть магия, но творить магию им не полагается. Он этого не любит.

Лилиан встревоженно огляделась.

– О ком ты? – испуганно прошептала она.

– О Прародителе Кошек.

Кошечка вытаращила глаза.

– Так он правда существует, Прародитель Кошек?

– И это спрашивает девочка, у которой голова забита фейри.

– А об этом ты как узнал?

Ворон горделиво вздыбил перья на груди.

– Видишь ли, – многозначительно произнес он, – в лесу едва ли найдется то, о чем я не знаю.

– И ты отказываешься мне помочь.

– Этого я не говорил. Просто Прародитель Кошек слишком силен в магии. Нам с тобой не по зубам.

Прародитель Кошек. Каждый раз, когда ворон произносил это имя, по спине Лилиан пробегал холодок. Во всей округе не найдется человека, который не слышал бы историй о черной пуме, наводящей ужас на здешние холмы. Говорят, будто Прародитель Кошек выхватывает младенцев прямо из колыбелек, а потом забирается куда-нибудь повыше и с хрустом лакомится их косточками. Будто он крадет скотину из стойла и убивает путников на дорогах. А когда он сердится, высоко в горах слышатся раскаты грома и над домами проносится сильный вихрь: он грохочет ставнями, срывает крыши и опрокидывает сараи.

Прародитель Кошек – это огромная тень, что живет в лесу. Бесшумная тень. Если он подошел совсем близко, можно услышать, как постукивает о землю его хвост. Но тогда уже слишком поздно. Увидеть черную кошку – к беде, но после встречи с Прародителем даже беды с тобой уже никогда не случится. Иные говорят, что это сам дьявол. Не все так считают, но большинство сходится в одном: кем бы ни был Прародитель, с ним лучше не связываться. Может, он и не сверхъестественное существо, но уж, по крайней мере, очень-очень опасное.

Самую страшную историю о Прародителе Кошек Лилиан слышала от одного из братьев Крик(Фамилия братьев, как и фамилия Лилиан, – говорящая. В переводе с английского слово «крик» (creek) означает «ручей».) – кажется, от Джона, а может, и от Роберта. Семейство Крик обитало в резервации индейцев кикаха. Кто-нибудь из мальчиков время от времени приходил на ферму помочь по хозяйству. Крики вспахивали кукурузное поле, перекапывали сад, рубили и таскали дрова – в общем, делали всякую тяжелую работу, с которой тетушке в одиночку было бы не справиться. И один из Криков рассказал Лилиан, что Прародитель Кошек обладает способностью проникать в сны. Если посмотришь на него во сне, он так и будет преследовать тебя, пока его челюсти не сомкнутся на твоей шее. И тогда ты умрешь. Только не во сне, а наяву.

– А он… То, что про него рассказывают, это правда? – с ужасом спросила Лилиан.

– Смотря что ты слышала. Но скорее всего, да, – кивнул ворон.

Лилиан снова пробрала дрожь.

– Этот дьявольский зверь невероятно силен, – стращал ворон. – Таким, как ты и я, лучше не попадаться ему под горячую лапу. Да и вообще лучше ему не попадаться. Можно понять, почему кошки прячутся.

– Но что же мне делать?

– Тебе нужен кто-то, искушенный в магии. Кто возьмется помогать тебе, не опасаясь гнева Прародителя. Но не очень страшный, чтобы сам Прародитель не видел в нем угрозы. Старая Матушка Опоссум как раз из таких.

– Я о ней никогда не слышала.

– Разумеется. Она живет в твоем теперешнем мире, а не там, откуда ты явилась.

– Не нравится мне этот теперешний мир, – пробурчала Лилиан.

– Дело твое, – согласился ворон. – Но не забывай: в своем прежнем мире ты умерла от укуса змеи.

– Это мне нравится еще меньше.

– Естественно.

– А как ее найти? – спросила Лилиан.

– Знаешь место, где разветвляется ручей?

Лилиан кивнула.

– Спускайся вдоль рукава к лощине Черной Сосны. Как почувствуешь, что местность стала болотистой, значит ты пришла. Там и живет Старая Матушка Опоссум – ее нора под большой сухой сосной. Дерево приметное, не ошибешься.

– А она… она добрая? – робко осведомилась Лилиан.

Ворон рассмеялся.

– Она ведь опоссум, да к тому же ведьма. Сама-то ты как думаешь?

Сказать по правде, Лилиан не знала, что думать. И какая нелегкая принесла эту змею под старый бук?!

– Собираясь наведаться к ней в дом, – назидательно произнес ворон, – не забудь выказать хозяйке подобающее уважение.

Лилиан сердито распушилась:

– Может, я и выгляжу как кошка, но уж с этим справлюсь. Я умею быть вежливой.

– Речь не о комплиментах. Ты должна принести ей что-нибудь в знак почтения.

– «Что-нибудь» – это что?

– Ну, не знаю. Что-то не очень большое. Скажем, мышку. Но оно должно быть вкусненьким, с хрустящими косточками.

Лилиан вспомнила белку, с которой недавно беседовала. А теперь этот ворон…

– А они умеют разговаривать? – спросила она.

– Кто?

– Да мышки же.

Ворон снова рассмеялся:

– Конечно умеют. Всё на свете умеет разговаривать. Просто не каждый берет на себя труд послушать.

– Я не смогу убить говорящую мышь.

Ворон поглядел на нее с изумлением:

– А чем же ты собираешься питаться?

– Не знаю. А деревья и трава? Они тоже говорят?

– Еще как, правда, их не так-то просто понять. Разве только внутри живет какой-нибудь дух и переводит. Разговор растений слишком неспешен, чтобы мы могли уловить суть. – Он усмехнулся. – Хотя деревья куда расторопнее камней. У этих целый год уйдет только на то, чтобы представиться.

– А кстати, как тебя зовут? – поинтересовалась Лилиан.

– Ну, скажем так: кое-кто зовет меня Джеком, и я склонен откликаться.

– Ворон Джек, – повторила Лилиан. – А я…

– Лилиан. Знаю.

– Потому что ты знаешь обо всем, что случается в этих холмах.

– Вот именно, – самодовольно встрепенулся ворон. – А теперь я хочу предупредить тебя кое о чем, маленькая девочка-кошка. Я знаю, ты дружна с гончими, что живут на ферме Уэлчей, но, пока ты в кошачьей шкуре, держись от собак подальше. Если увидишь, что пес принюхивается, быстро лезь на дерево и сиди там, пока он не уйдет. Гончие, лисы, койоты… они не друзья тебе отныне. В лесу немало тварей, что при случае с удовольствием полакомятся мясцом молоденькой кошечки.

– Я не боюсь, – твердо ответила Лилиан.

– Я вижу. Но бояться стоит. Ты очутилась в опасном мире.

Лилиан промолчала, но подумала, что ее собственный мир в этом смысле тоже не подарок. Лежишь себе, например, под деревом, никого не трогаешь, и вдруг на тебя набрасывается ядовитая змея. Вот и чувствуй себя в безопасности после этого.

Она бы задала ворону еще сотню вопросов, но тут с фермы послышался громкий звон. Тетушкин железный треугольник. Значит, настало время ужина. Ворон спорхнул с ветки, а Лилиан по камням перебралась через ручей и со всех лап припустила вверх по склону.

Лилиан очень проголодалась, но не поэтому она так спешила домой. Тетушка наверняка сумеет помочь, ведь она всегда знает, что делать. Она придумает какое-нибудь средство, а не она, так Харлин Уэлч. А если никто из них не справится, они уж точно отыщут какую-нибудь старую ведьму с бутылочным деревом (Бутылочное дерево – особое колдовское дерево, увешанное волшебными бутылочками. Такое имеется у всякой уважающей себя бутылочной ведьмы. Например, у Старой Матушки Опоссум) у порога, умеющую голыми руками снимать порчу. Тетушка, конечно, не была охотницей до фейри, но, как и большинство жителей холмов, твердо верила в разные снадобья и зелья. А главное, знала, где их добыть.



Глава третья.


Аннабель.



– A это кто у нас тут? – Тетушка склонилась над подбежавшим котенком.

– Это я! Я! – закричала девочка-кошка. – Я, Лилиан!

Но в отличие от белки и ворона тетушка слышала лишь жалобное мяуканье. Она улыбнулась, взяла кошку на руки, почесала под подбородком. Лилиан ничего не могла с собой поделать – в ответ на ласку она удовлетворенно замурлыкала.

– Откуда же ты такая взялась? – задумчиво произнесла тетушка, окидывая взглядом поля. – И куда подевалась эта девчонка?

– Я здесь! Вот же я! – отчаянно вопила Лилиан.

Но тетушка по-прежнему не понимала. Она взяла котенка в дом и поставила перед ним блюдце с молоком. Лилиан принялась неудержимо лакать – нравится или не нравится тебе быть кошкой, а есть все равно надо. Тем более денек выдался не из легких, да и время ужина подоспело.

Покончив с молоком, она свернулась у ног тетушки, но стоило той нагнуться, чтобы погладить котенка, как Лилиан встревожилась и подбежала к открытой двери. Застыв в проеме, она внимательно разглядывала холмы, что отбрасывали длинные тени в сгущавшихся сумерках.



* * *


Телефона у них не было. Да и соседей тоже. Поэтому в конце концов тетушка взяла фонарь и отправилась на поиски племянницы.

Тетушка спустилась к ручью. Лилиан неотступно следовала за ней – сейчас она чувствовала себя больше котенком, чем девочкой. Тетушка прошла около мили вдоль лощины, пятно света от фонаря металось по темным деревьям. Перейдя ручей, она двинулась назад другим путем. Лилиан шла по пятам, но больше не пыталась заговорить. Если тетушка не в состоянии понять ее, тут уж ничего не поделаешь.

Они вернулись на ферму. Тетушка ушла в дом, а Лилиан направилась в хлев. Там всегда крутились кошки – вдруг и сейчас какая-нибудь спряталась в темном уголке. Лилиан протиснулась в приоткрытую боковую дверцу. В глубине хлева что-то тяжело заворочалось – корова вопросительно подняла голову. Поморгав, Аннабель устремила взгляд на Лилиан.

– Хммм, – промычала корова.

– Здравствуй, – робко сказала Лилиан.

Все-таки непонятно, что предвещает это «хммм».

– Все кошки как сквозь землю провалились. За целый день ни одной, – отозвалась Аннабель. – Это странно само по себе. Вот ты вроде бы кошка, но в тебе определенно что-то не так.

– Это потому, что я не кошка, а девочка.

– Ясно. То есть выглядишь-то ты не как девочка, но, по крайней мере, понятно, что с тобой не так. А мы с тобой не встречались? Чувствую, словно что-то знакомое…

– Я Лилиан.

– Ну конечно же! Очень уж ты изменилась. Рука у тебя хоть и крепкая, но ласковая.

– Теперь у меня вообще нет рук – ни крепких, ни ласковых.

– Я заметила. И кстати, держи свои когти подальше от моего вымени.

– Не беспокойся, – махнула лапой Лилиан. – Я просто подумала: может, тут прячется какая-нибудь кошка? Вот и пришла. Но ты говоришь, они как сквозь землю провалились…

– Тебе ли не знать кошек. Они непоседливый народ, нынче здесь, завтра там. Не обижайся.

Аннабель грузно заворочалась в стойле, и Лилиан почувствовала, как шевельнулись половицы под ее лапами. Все-таки корова была очень-очень большой.

– А что тебе нужно от кошек? – поинтересовалась Аннабель.

– Они превратили меня в котенка.

– Хмм. Старику это точно не понравится.

– Старику? – переспросила Лилиан. – Ты о Прародителе Кошек?

Аннабель кивнула:

– Но я бы не стала на твоем месте постоянно повторять имя старика. Если, конечно, ты не хочешь призвать его.

– Нет-нет. Со слов Ворона Джека, он в точности такой, как о нем рассказывают.

– И да и нет. Смотря что ты слышала. Так или иначе, со стариком держи ухо востро.

Тетушка тоже всегда так говорила о чем-то не очень предсказуемом, с чем нужно вести себя поосторожнее.

– Значит, ты успела поболтать с Вороном Джеком? – осведомилась Аннабель.

Лилиан кивнула и рассказала, как было дело.

– Хмм, – протянула Аннабель, когда Лилиан закончила. – Этот Ворон Джек мне определенно нравится – всегда-то он в курсе всего на свете. Но имей в виду: он парень себе на уме. Прежде чем следовать его совету, поразмысли, кому он на пользу. Может, тебе, а может, кому-то еще.

– Ты считаешь, он меня обманул?

– Трудно сказать. Матушка Опоссум, возможно, и впрямь сумеет помочь тебе. Но и с ней лучше держать ухо востро.

– Ворон Джек сказал, она немножко ведьма.

– Ведьма – это уж точно. А может, еще и почище ведьмы. Но думаю, вреда в разговоре с ней не будет. Главное застать ее в хорошем настроении.

Звучало не очень-то многообещающе.

– Так что же мне делать? – в отчаянии спросила Лилиан.

– Хммм.

– Ну, если не хочешь говорить…

– Думаю, тебе стоит принять себя такой, какая есть, – наконец изрекла корова.

– Но я девочка!

– Была девочкой. А теперь ты кошка.

– Но…

– Тебе полезно знать о магии вот что: если раз имела с ней дело, она уже никогда не отпустит тебя. Можно устранить чары с помощью новых чар, но неизвестно, не навлечет ли это беду похлеще.

– Ты хочешь сказать, если я превращусь обратно в девочку, то снова буду умирать? Или уже умру?

– И это тоже. Но я имела в виду, что все происходящее с нами имеет причины и последствия. Любой маленький шаг приводит в движение колеса и шестеренки окружающего мира – и в конечном итоге меняет этот мир.

– Я что-то не понимаю…

– Хммм.

– Ой, ну извини, если…

– Не извиняйся, – покачала головой Аннабель. – Я сама недостаточно ясно выразилась. Попробую объяснить иначе. Тебя ужалила змея, кошки изменили твой облик, и ты перестала быть девочкой, – вполне возможно, на все это есть особая причина. Не исключено, что ты должна научиться чему-то, будучи кошкой, – чему-то, что ты не смогла бы понять, оставаясь девочкой.

– Например?..

Аннабель грустно качнула головой:

– Это ведь не моя история. Я все равно не угадаю.

Искать ответы на вопросы, похоже, ничуть не легче, чем пытаться застать врасплох фейри.

– Мне правда жаль, что я не могу помочь тебе, – добавила Аннабель. – Девочкой ты мне всегда нравилась. Вероятно, тебе стоит разыскать Старую Матушку Опоссум. Может, она даст совет получше.

– Наверное, – вздохнула Лилиан.

Аннабель издала новое протяжное «хммм», и Лилиан поняла, что ее собеседница погрузилась в глубокий сон.

Что там говорил Ворон Джек?

«Спускайся вдоль рукава к лощине Черной Сосны. Как почувствуешь, что местность стала болотистой, значит ты пришла. Там и живет Старая Матушка Опоссум – ее нора под большой сухой сосной».

Просто надо набраться храбрости и отправиться в путь не мешкая.

Выходя из хлева, она заметила мечущийся по лугу и деревьям свет тетушкиного фонаря. Придется бежать вниз по тропинке прямиком к ферме Уэлчей. Наверняка они тоже ее разыскивают. Лилиан очень переживала за тетушку, но чем тут поможешь с кошачьим-то голоском? Можно сколько угодно пытаться объяснить, что племянница жива-здорова, тетушка все равно услышит лишь мяуканье.

Лилиан окинула взглядом тропу. Лес казался очень уж темным. Сразу вспомнились слова Ворона Джека о собаках, лисах и койотах. Но ничего не поделаешь – надо идти.




Глава четвертая.

Спастись от лиса.


Лилиан никогда раньше не доводилось бывать в ночном лесу. Оказалось, он не такой страшный, как она воображала. И даже наоборот, очень красивый – так думала Лилиан, пробираясь через высокую траву за хлевом. Все дышит магией – от светлячков, кружащихся над лугом, что раскинулся за садом, до самых звезд, мерцающих высоко-высоко в небе. И крик совы, несущийся из глубины леса, кажется вовсе не жутким, а скорее таинственным.

Кошачьи глаза отлично видели в темноте. Ночь была полна звуков – странных, внезапных, – но обоняние подсказывало, что никакой угрозы нет.

Вот стайка коричневых пташек нашла убежище среди ветвей кедра; малютки забылись чутким сном.

А вот олень осторожно ступает по папоротнику – да нет, на самом деле это олениха. Совсем не похожа на того молодого самца, за которым Лилиан гналась днем.

– Привет-привет! – воскликнула Лилиан, но пугливая олениха тут же скрылась среди деревьев.

Убедившись, что ночной лес не так зловещ, как она думала, Лилиан осмелела. Она пробиралась среди деревьев, гордо подняв хвост. Лапы приятно пружинили. Кошачье тело подарило ей изящество и проворство, о каких девочкой она и мечтать не могла. Лилиан легко перепрыгивала упавшие ветви и ловко приземлялась на все четыре лапы.

Лес был полон ночных созданий. Кругом сновали мыши – Лилиан с трудом подавила желание бросить все и провести ночь за славной охотой. Но у нее есть цель, вспоминала она, нужно бежать дальше.

Она уже достаточно углубилась в лес, когда почувствовала первый укол страха. По спине пробежал холод. Казалось, она слышит, как кто-то крадется следом. Несколько раз Лилиан, присев и прижав уши к голове, замирала и внимательно прислушивалась. Но легкая поступь, только что звучавшая совсем близко, пропадала, и Лилиан двигалась дальше. Только лапы ее уже не пружинили, а темный лес больше не казался таким гостеприимным. И уж точно он был не самым подходящим местом для котенка, который отважился на путешествие.

Предупреждение Ворона Джека снова всплыло в памяти. И с чего она решила, будто ночью в лесу ей ничего не угрожает? Что ей стоило дождаться утра?!

В этот момент ветер переменился, и до Лилиан донесся тот самый запах.

Она мигом вскарабкалась на дерево. Острые когти вцепились в шершавую кору, а лапы вознесли ее на безопасную ветку в шести футах над землей. Сердечко едва не выпрыгивало из груди. Из темноты неторопливо вышел лис – рыжевато-коричневый мех, черные уши, пышный хвост с белым кончиком, который, казалось, светился в звездном сиянии. Лис уселся на задние лапы и пристально посмотрел на нее.

– Ах, боже ты мой, – произнес он. – Никогда прежде не видел, чтобы котенок взлетал на дерево, словно птица. Ты белены объелась?

Лилиан заставила себя взглянуть на собеседника. Сердце ее по-прежнему колотилось как ненормальное.

– Ну так в чем дело? – нетерпеливо спросил лис. – Язык проглотила?

Он хихикнул над собственной шуткой, не сводя с Лилиан хищного взгляда. Та еще крепче вцепилась в ветку.

– Спускайся, кисонька, – предложил лис. – К чему тебе прятаться?

– Я… я не кошка, – выдавила Лилиан. – Я девочка.

– Ну конечно, ты девочка.

– Это правда.

– А раз ты девочка, тем более нечего бояться лисички. Что, ты думаешь, я собираюсь сделать? Съесть тебя?

Лилиан кивнула.

– К твоему сведению, древесная девочка, я только что набил живот полевыми мышами, а потому не расположен немедленно съесть кого-то еще. Но меня мучает вопрос: почему ты так уверена, что там, наверху, ты в безопасности? А если бы я все-таки был не прочь перекусить аппетитным котеночком?

– Ли-ли-лисы… не лазают по деревьям.

– Что верно, то верно, – усмехнулся лис. – Но зато мы хорошо прыгаем.

И в ту же секунду он взлетел так высоко, что его насмешливая морда оказалась прямо напротив котенка. Лис благополучно приземлился, а Лилиан на всякий случай забралась на пару веток выше.

– Имей я в отношении тебя серьезные намерения, – пояснил лис, – я бы с тобой живо расправился. Но я ведь этого не сделал.

Лилиан слабо кивнула.

– И знаешь почему?

Лилиан помотала головой.

– Ужин меня сейчас не интересует, – объявил лис. – А вот поболтать я совсем не прочь.

– Почему?

Лис дернул плечом:

– Потому, что мне скучно.

– Я могу болтать и здесь, – заверила Лилиан, изо всех сил стараясь подавить дрожь в голосе. – Я тебя очень хорошо слышу, да и ты меня тоже.

– В общем, да, но все время задирать голову крайне неудобно. Шея болит.

«Ничего, пусть поболит. Все лучше, чем если он меня проглотит и переварит», – подумала Лилиан.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– П. С. Рейнольдс.

– Приятно познакомиться. Я Лилиан. А что значит «П. С.»?

– Правдивый и Симпатичный. Моя мама всегда говорила, что ребенок, взрослея, больше соответствует данному при рождении имени. Полагаю, она была права: ты только взгляни на меня.

Лилиан не удержалась и хихикнула.

– А может, «С» – это «скромный»? – поинтересовалась она.

– Ах, как смешно, – пренебрежительно фыркнул лис. – Сама посуди: зачем мне хвастать?

Правдивость проверить сложновато, но относительно буквы «С» он, пожалуй, не преувеличивал. Лилиан признала про себя, что П. С. был очень симпатичным лисом.

– А куда ты направлялась до того, как вспорхнула на дерево? – осведомился П. С.

– В лощину Черной Сосны.

Лис вскинул голову:

– Дело, конечно, хозяйское, но я знаю лишь один повод идти в лощину Черной Сосны.

– Повидать Старую Матушку Опоссум.

– Ну, повидать ее мало кто хочет. Туда идут просить о колдовстве. Не знаю, что ты слышала о ней, но я бы не шутил с ее магией. Слишком рискованно.

– Аннабель тоже так говорила, – кивнула Лилиан.

– Кто такая Аннабель?

– Корова на ферме моей тети.

П. С. вытаращил глаза:

– С каких это пор у кошек завелись фермы?

– Я же тебе говорила, я не кошка.

– Да-да, совсем забыл. Ты у нас девочка.

Лис на секунду задумался.

– Именно поэтому, – догадался он, – ты и направляешься в лощину Черной Сосны. Правда, до сих пор непонятно, как твоя приятельница Аннабель отпустила тебя туда одну.

– Она и не отпускала. Аннабель просто предупредила, чтобы я была осторожнее, – точно как ты сейчас. А рассказал мне о Старой Матушке Опоссум Ворон Джек.

– Тебе рассказал Ворон Джек, – повторил П. С.

– Он велел мне быть вежливой и принести подарок. Я не уверена, что просить помощи у ведьмы-опоссума – такая уж блестящая мысль, но как мне быть иначе? Я не кошка, я девочка, но не могу просто так превратиться обратно, потому что меня ужалила змея. Мне нужен кто-нибудь, кто расколдует меня. Только так, чтобы я стала живой девочкой, а не мертвой.

– Да уж, с тобой не соскучишься, – мотнул головой П. С. – Но я все еще не понимаю, о чем ты толкуешь.

Лилиан поведала ему всю историю, начиная с погони за оленем и заканчивая встречей с самим лисом.

– Это слишком уж невероятно, – недоверчиво произнес П. С. – Просто невероятно.

– Но это правда!

– Я ведь не говорю, что нет. Просто… я часто слышу занятные истории. Но никогда не думал, что столкнусь с одной из них нос к носу.

– А попробуй-ка представь, каково быть главным героем этой занятной истории. Понимаешь теперь, зачем мне нужно в лощину Черной Сосны?

– Теперь понимаю, – кивнул лис. – И более того: я пойду с тобой. Нет-нет, не смотри на меня так. Даю слово чести: я тебя не съем. Я вообще не причиню тебе вреда. Мне просто любопытно, чем дело кончится.

Лилиан вздохнула. И как теперь прикажете поступить? Ворон Джек советовал не доверять собакам, лисам и койотам. Аннабель советовала не доверять Ворону Джеку. А П. С. утверждает, что можно довериться ему.

– Обещаешь? – спросила Лилиан.

Она прекрасно понимала: никто не осмелится и лапой тронуть котенка, идущего через лес в компании лиса.

– Обещаю, – заверил П. С.

Лилиан неуверенно поползла вниз. Это оказалось гораздо труднее, чем взлетать наверх. Да и со стороны, наверное, выглядело не так изящно. Она отчаянно цеплялась всеми лапами, чтобы не съехать с дерева, как на санках, когти глубоко впивались в кору. В нескольких футах от земли Лилиан решилась оттолкнуться от ствола и с мягким стуком приземлилась в траву. Кошечка замерла в напряжении, ожидая, что лис бросится на нее, но П. С. сдержал слово.

Лилиан внимательнее пригляделась к новому знакомому. Вблизи он казался таким огромным.

– Иногда, – торжественно произнес П. С., – мама говорила, что «П» в моем имени может означать еще и «порядочный». Почти то же самое, что и Правдивый. Я рад, что ты дала мне возможность доказать это.

– Я не боюсь, – заявила Лилиан.

– О, напрасно. Нет, меня можешь не бояться, – успокоил лис, заметив, как она встревожилась. – Но вот ведьмы-опоссума я бы на твоем месте опасался.

– Я совсем не слышала историй о ведьмах-опоссумах, – призналась Лилиан. – Я вообще об опоссумах почти ничего не знаю. Разве только сказку о том, почему у них лысый хвост.

Эту байку она слышала от Джона Крика, а он – от кого-то из своих тетушек. Вечно он пытался задобрить Лилиан, чтобы она помогла ему с дровами. А что может быть лучше новой истории – тем более истории от тетушек?

Женщины семейства Крик совсем не походили на ее тетю. Они все были высокие и страшноватые с виду – особенно тетя Нэнси. Может, она казалось такой из-за того, что была знахаркой. Все ведь знают: со знахарками будь поосторожнее. Все равно что с бутылочными ведьмами. Тетушки Крик помнили очень многое из преданий народа кикаха и разбирались в лекарственных растениях. Тетя Лилиан переняла искусство травницы именно у них. А сама Лилиан жадно слушала их байки, пересказанные Джоном или еще кем-нибудь из братьев Крик.

В давние времена, когда случилась эта история, Опоссум носил роскошный хвост и поэтому задирал нос перед Кроликом. Со стороны Опоссума так поступать было не очень-то честно, потому что раньше Кролик мог похвастаться хвостом ничуть не хуже, но Медведь оторвал его в честном бою, оставив Кролику лишь пушистый комочек.

Справедливость все же восторжествовала: Сверчок-цирюльник, вместо того чтобы как следует причесать шикарный Опоссумов хвост, взял да и повыдергал из него всю шерсть. Опоссум, когда увидел, что сталось с его сокровищем, устыдился безволосого хвоста и тут же грохнулся в обморок. Опоссумы и сейчас так делают.

Это всего лишь сказка. Но приключись с тобой вся эта история под старым буком, поневоле поверишь, что и такое бывает.

– Думаешь, это правда? – спросила Лилиан лиса.

– Как знать? – рассмеялся П. С. – Но пожалуй, не стоит рассказывать байку Старой Матушке Опоссум.

– Она и впрямь такая опасная?

– Есть лишь один способ проверить, – ответил лис, – и если ты все же готова рискнуть…

– Я должна рискнуть. Или навсегда останусь котенком.

– Тебе решать.

– Ворон Джек советовал принести ей подарок – что-то в знак уважения.

– Да, ты говорила, – кивнул П. С. – А он не сказал, что именно?

– Что-нибудь вроде мышки.

– Может, оно и не повредило бы, – пробормотал лис. – Хотя толк от этого вряд ли будет. Еще заподозрит какую-нибудь корысть.

– Но мне же нужно произвести на нее хорошее впечатление!

– Нет, ты не понимаешь. Ведьмы-опоссумы, они не такие, как мы с тобой. Попробуй произвести хорошее впечатление на камень или дерево – будет примерно то же самое.

– Вообще-то, я люблю камни и деревья.

П. С. улыбнулся:

– Ну конечно. Но с камнем или деревом тебе не удастся побегать по полям, погонять мячик или поговорить по душам. Тогда почему ты их любишь?

– Даже не знаю. На камнях хорошо сидеть.

И я люблю поспать под деревом – если, конечно, меня не жалит какая-нибудь змеюка.

– Мы что-то заболтались. А ты, похоже, тянешь время, – усмехнулся П. С.

– Наверное, – согласилась она. – Но больше не буду.

И они побежали – крупный, сильный лис и едва поспевающий за ним котенок – вниз по заросшему деревьями склону, туда, где разветвлялся ручей.



Глава пятая.

Старая Матушка Опоссум.


Раньше Лилиан видела лис только мельком – рыжая молния метнется через луг или еле заметная тень мелькнет за дальними деревьями. Ей и в голову не приходило, какие лисы утонченные создания, насколько изящны, плавны и точны их движения. П. С. бежал так, как искусный музыкант играет давно знакомую мелодию, – легко и непринужденно. Лис и чаща словно были единым целым.

Изо всех сил пытаясь не отстать, Лилиан украдкой поглядывала на спутника. «Симпатичный» – это ему очень подходило. Да и «правдивый», пожалуй, тоже.

П. С. легко пересек ручей, перепрыгнув с камня на камень. Лилиан попыталась последовать его примеру, она ведь тысячу раз так делала – правда, в человеческом облике, когда ноги были подлиннее. Теперь же Лилиан не спасло и кошачье проворство – на последнем камне она поскользнулась и свалилась бы в воду, если бы лис не схватил ее за загривок. Болтаясь в зубах, Лилиан на секунду представила худшее и содрогнулась. Но ничего не случилось: П. С. осторожно опустил ее на землю.

– Ты, конечно, барышня решительная, – заметил он, – но не забывай о своем размере. У тебя лапы не такие уж длинные.

– А были длинные, – вздохнула она. – Даже длиннее, чем у тебя.

– Что было, то прошло, – улыбнулся он. – Теперь привыкай.

– А вдруг не придется – если Старая Матушка Опоссум мне поможет.

Лис помрачнел.

– Поживем – увидим, – угрюмо пробормотал он.

– Совсем не обязательно все время ворчать, – поддела его Лилиан.

Но ее и саму встревожила внезапная смена настроения лиса. Уж если ему не по себе, чего ждать растерянному котенку?



* * *


Вскоре под ногами захлюпало. Мокрые лапы раздражали лиса, да и Лилиан тоже. П. С. петлял по болоту, уверенно обходя самые топкие места. Лилиан скакала за ним, изо всех сил стараясь не вымокнуть. Правда, с такими короткими лапами получалось плохо – вскоре она промокла до самого живота.

Кажется, прошла целая вечность. Наконец на небольшом холмике они увидели высокую сухую сосну. Лилиан остановилась. Прибывающая луна висела над краем лощины, и в тусклом свете местечко выглядело жутковато. Девочка-кошка слышала, как тихонько позвякивают бутылочки, стукаясь друг о друга.

– Я и не думала, что она бутылочная ведьма, – прошептала Лилиан.

– Она не совсем опоссум, но и не то чтобы человек, – уклончиво ответил П. С. – Сказать по правде, я не знаю, кто она.

К бутылочным ведьмам по пустякам не ходят – так учила ее тетушка. Хотя превращение умирающей девочки в котенка – не очень-то пустячное дело, но все-таки…

Лилиан судорожно сглотнула.

– Мы уже здесь, – срывающимся голосом проговорила она. – Отступать поздно.

П. С. кивнул:

– Только дальше ты пойдешь одна.

– Ч-что? Почему?!

Она чуть не добавила: «Струсил, да?», но вовремя прикусила язык. Лис ведь мог и обидеться. В конце концов, это у нее случилась беда, а П. С. вовсе не обязан рисковать шкурой ради нее.

– Старая Матушка Опоссум и я… нас, скажем так, кое-что связывает, – неохотно пояснил лис. – Когда-то я съел ее мужа. Не думаю, что она будет рада меня видеть.

– Ты съел ее мужа?

П. С. пожал плечами:

– Я шел по следу, а он лежал себе прямо на моей охотничьей тропе. Что я должен был делать?

– Может, просто не есть его?

– Я лис. Мы всегда так поступаем.

– Догадываюсь. Но тогда я понимаю, почему она готова тебя убить.

– Не готова, – поправил П. С. – Она не знает, кто это сделал. Я побуду здесь, но стоит приблизиться, и она по запаху поймет, что это был я. И тогда мне не поздоровится.

– Значит, дальше я иду… одна?

П. С. дружески ткнул ее в плечо носом.

– Не робей, – подбодрил он котенка. – А я-то думал, ты ничего не боишься.

– Я… я и не боюсь. Только… я подумала, может, подождать до утра?

– Старые ведьмы имеют обыкновение крепко спать днем, – возразил П. С. – Тебе придется ее будить. Вдруг она разозлится?

Лилиан вздрогнула и выпрямилась.

– Пожелай мне удачи, – как можно тверже произнесла она.

– Желаю.

– Спасибо, что проводил так далеко, и… и за то, что поймал меня там, на ручье.

– Рад был помочь. Я же говорил, мне было скучно, а теперь скуку как рукой сняло. Я подожду тебя здесь.

– Подождешь?

– Ну да, – улыбнулся П. С. – Хочу узнать, что будет дальше.

Раньше она представляла себе лис совсем не такими. Лилиан вознамерилась было сказать об этом своему новому другу, но поняла, что снова тянет время. Очень уж ей не хотелось уходить в одиночестве. Тетушка повторяла: «Одни болтают, другие делают. Как думаешь, у кого в итоге дело сделано?»

Можно было не отвечать – и так ясно.

– Увидимся, – сказала Лилиан лису.



* * *


Без опытного спутника котенку не удавалось так легко обходить топкие места и отыскивать путь посуше. Добираясь до холмика с огромной мертвой сосной, Лилиан промокла до последней шерстинки и вся вымазалась. Она встряхнулась, и в стороны полетели комья грязи и зловонные брызги. Бутылочки качнулись сильнее и зазвенели еще громче.

Их были здесь десятки, этих маленьких склянок – темно-синих и коричневых, какие используют для снадобий и разных растворов. Сталкиваясь, они позвякивали – будто некий зловещий хор пел заунывную песню. От этих звуков у Лилиан кровь стыла в жилах. Затаив дыхание, она ждала, когда бутылочки перестанут качаться. Хотя какой смысл теперь ждать? Все равно ведьма уже услышала шум и поняла, что у нее гость.

А если Старая Матушка Опоссум не станет слушать какого-то чумазого котенка? Вдруг ведьма решит превратить Лилиан во что-нибудь менее симпатичное – скажем, в жабу? Или в комара. Или вообще в какой-нибудь куст.

Она бросила взгляд через плечо: может, еще не поздно убежать? П. С. как сквозь землю провалился. Тишину нарушало только кваканье лягушек и гудение насекомых. Лилиан обреченно повернулась к сухой сосне и приросла к месту от ужаса.

Под ветвями мертвого дерева среди свисающих бутылочек стояла Старая Матушка Опоссум собственной персоной.

Лилиан даже не ожидала, что ведьме настолько подходит ее имя. Все в точности как говорили П. С. и Ворон Джек: не совсем женщина, не совсем опоссум, а какая-то причудливая помесь. Росту в ней было не больше трех футов – для человека вроде бы мало, для опоссума многовато. А для котенка в самый раз, чтобы почувствовать себя совсем крохой.

В темных глазах Старой Матушки зрачков было не различить. Лицо ее напоминало морду опоссума. Тонкий мех, покрывавший тело, походил скорее на серую кожу. На ведьме было платье из замши, украшенное перьями, раковинами-каури и затейливой бисерной вышивкой. Русые с проседью волосы она собрала в растрепанный пучок на затылке. Тонкие босые ножки – с виду совершенно человеческие – тоже покрывала шерстка.

– Странно, – задумчиво произнесла она, внимательно изучив Лилиан. – Ты гораздо меньше, чем я ожидала.

– О-ожидали? – изумленно переспросила девочка-кошка.

Как она могла ожидать? Но Лилиан тут же напомнила себе, что эта странная маленькая женщина – ведьма.

– Я не думала, что ко мне явится крошечный чумазый котенок. Бутылочки предупредили, что гость на пороге, но они приняли тебя за нечто гораздо большее.

– Я и есть большее, – заявила Лилиан. – Я не кошка, я девочка.

– Ты уверена?

– Смотрите.

Она склонилась над ближайшей лужицей и лапой указала на отражение. В мутноватой болотной воде девочка, присев на корточки, тянула руку к кошке. Матушка Опоссум, прищурившись, долго разглядывала фигуру в воде.

– И что в этом особенного? – наконец спросила она.

– Совершенно ничего, если это не случается с тобой.

Старая Матушка Опоссум пожала плечами:

– Во всем, что с тобой происходит, ищи урок. Если, конечно, ты способна учиться.

Аннабель говорила что-то очень похожее, но Лилиан хотела услышать совсем не это. Про уроки она сама могла бы многое рассказать. Тетушка натаскивала ее в чтении, письме и арифметике по четыре дня в неделю. Приходилось зубрить, пока голова не затрещит. Но уж лучше такие уроки, чем этот, нынешний.

– Я просто хочу снова стать девочкой, – сказала Лилиан. – Вы не могли бы мне помочь?

Темные глаза Матушки Опоссум неодобрительно уставились на нее.

– Пожалуйста, – поспешно добавила кошка.

– С чего мне помогать тебе?

Все-таки нужно было принести подарок. Но раз его нет, придется что-нибудь придумать. Что бы в таком случае сказала тетушка?

– Ну, наверное, с вашей стороны это было бы так… по-добрососедски, – неуверенно предположила Лилиан.

– Разве мы соседи? – спросила Матушка Опоссум. – Я никогда прежде не встречала тебя.

– Я живу на ферме, там, за ручьем, вверх по склону.

– Вот оно что. Значит, ты та самая девочка.

Лилиан поежилась. Непонятно, «та самая» – хорошо это или плохо? Женщина-опоссум потирала подбородок, задумчиво переводя взгляд с Лилиан на ее отражение.

– На тебе очень сильное заклятие, – наконец произнесла ведьма. – Кто владеет такой магией здесь, в холмах?

Услышав ее слова, Лилиан выдохнула. Она и не заметила, как затаила дыхание.

– Это кошки, – пояснила она и поведала свою историю о змеином укусе и превращении в котенка.

Матушка Опоссум торжественно кивнула:

– О, ему это не понравится.

Теперь не нужно было спрашивать, о ком речь, Лилиан уже знала о Прародителе Кошек.

– А я-то удивлялась, отчего в лесу так тихо, – говорила женщина-опоссум. – Ни одна кошка не появилась за целый день. Я еще подумала: не иначе, Папашка взялся за старое.

– Они сделали это, чтобы спасти мне жизнь, – напомнила Лилиан. – Я ведь умирала от укуса.

– Какая разница, зачем они это сделали? Ему все равно не понравится. Думаю, мне лучше заняться своими делами.

– Но я же не могу и дальше ходить вот так! – взмолилась Лилиан.

– Почему же?

– Но ведь это… неправильно. Получается, будто я – не я.

– Нужно было думать прежде, чем позволила заколдовать себя.

– Я же не знала, что со мной творится! Я очнулась уже кошкой.

– Нет, не проси, – сердито потрясла головой Матушка Опоссум. – Я не смогу тебе помочь.

– Но почему?!

– Я не вмешиваюсь в кошачью магию. Они наложили на тебя очень сильное заклятие. Неудивительно, что все попрятались. Если одно живое существо вдруг превращают в другое – беды не миновать.

– Но почему вы не хотите даже попробовать?

Я никогда не мечтала стать кошкой.

– Во-первых, – назидательно произнесла ведьма, – если кто-то говорит, что не может чего-то сделать, невежливо так настаивать. И невежливо расспрашивать, почему да отчего. И во‑вторых, даже если бы помочь тебе было в моей власти, я не взялась бы. Мне слишком дорога жизнь, чтобы перебегать дорогу черной пуме.

– Но ведь вы вернули бы все на место, только и всего…

– Скажи, тебе мама позволяет вот так ей перечить?

Лилиан не сдержалась и ощетинилась:

– Моя мама умерла. Из родни у меня только тетя, и она сходит с ума от беспокойства, бегая ночью по лесу с фонарем.

– Так ступай же и успокой ее.

– Я уже пыталась. Она не узнаёт меня в кошачьем облике.

– Мне правда жаль, что с тобой приключилась такая напасть, – вздохнула Матушка Опоссум. – Но я ничего не могу поделать.

Несколько секунд она разглядывала Лилиан, а потом добавила:

– И неплохо бы тебе усвоить хорошие манеры. Не все так великодушны, как я. Смотри, как бы нахальство не довело тебя до неприятностей похуже нынешних.

– Извините, пожалуйста, – пробормотала Лилиан, облизывая лапу.

Старая Матушка Опоссум удовлетворенно кивнула и направилась прочь.

– Хоть бы ничего этого со мной никогда не случалось, – вздохнула Лилиан.

Она обращалась уже к самой себе, но женщина-опоссум внезапно обернулась и испытующе посмотрела на котенка.

– Ты правда этого хочешь? – переспросила ведьма.

– Конечно хочу.

Матушка Опоссум снова задумчиво поскребла подбородок.

– Что ж, – наконец проговорила она. – Дай-ка припомнить заклинание. С этим я тебе помочь могу. Но ты должна быть уверена. Плоды такой магии могут быть очень неожиданны. Ты рискуешь получить вовсе не то, на что рассчитываешь.

– Так вы можете это устроить? – возликовала Лилиан. – Чтобы змея меня не жалила?

– Разумеется. Нет ничего проще. Все равно что зажечь лампу щелчком пальцев – колдовства здесь не больше.

– Тогда вы не могли бы поколдовать? – Лилиан с трудом подавляла желание потереться о ноги Матушки Опоссум. – Ну пожалуйста!

Ведьма кивнула:

– Но я предупреждала! Заклинание свершится, однако последствия не обязательно принесут тебе счастье.

– Да нет же! – От нетерпения Лилиан переминалась с лапы на лапу. – Я буду очень-очень счастлива.

– Ммм-хмм. Тогда все случившееся ты будешь помнить. Только ты – и никто другой.

– Вот и хорошо. Очень полезные будут воспоминания. В следующий раз не попадусь гадкой змеюке.

– Если ты уверена…

– Уверена, уверена, – кивнула Лилиан.

Интересно, как это работает. Хорошо бы не пришлось глотать какое-нибудь мерзкое зелье. Но ведьма лишь щелкнула пальцами, и мир вокруг Лилиан завертелся…



Глава шестая.

Кошка, которая проснулась девочкой.


И вдруг Лилиан снова стала девочкой. Не было больше ни болота, ни опоссума – все куда-то подевалось. Вместо ночи стоял день, а сама она носилась сломя голову по лесу. Это была еще знакомая часть леса, здесь она погналась за оленем. Лилиан споткнулась и едва не потеряла равновесие – все-таки только что у нее было четыре ноги, а не две, – но удержалась. Повинуясь какому-то неясному чувству, она сорвалась с места, помчалась меж деревьев и скоро оказалась на поляне.

Только не на обычной поляне, а на очень большой – Лилиан это сразу поняла. Олень не показывался, зато среди травы и полевых цветов возвышался тот самый древний бук, под которым она так опрометчиво заснула.

Но теперь-то она ученая. Прилечь под деревом – вот уж спасибо. Довольно с нее змей.

– Эй, привет-привет! – радостно прокричала она, ни к кому особенно не обращаясь. – Я снова я!

Она сорвала несколько маргариток и подбросила их в воздух. Как здорово снова иметь руки! Лилиан от радости несколько раз прошлась колесом вокруг бука. Наконец она остановилась и отдышалась, прислонившись к могучему стволу, а затем опасливо вгляделась в траву под ногами.

И как ей в голову могло прийти – ходить на голове, когда где-то тут, под буком, скрывается гадкая змея. Лилиан внимательно шарила глазами в траве и цветах, но змеи как не бывало.

«Но это еще ни о чем не говорит», – строго сказала себе Лилиан.

Если подумать, с ней случилось немало удивительного: укус змеи, говорящие животные, ведьма-опоссум… Это было на самом деле? Или ей все приснилось, совсем как в книжках? Скорее всего. Но если это только сон, почему Лилиан проснулась на бегу? Разве люди бегают во сне?

Неважно, решила она. По крайней мере, сейчас это не так важно. Нужно поскорее попасть домой. Нужно показаться тетушке.

Беззаботно подпрыгивая на бегу, Лилиан понеслась к ферме.



* * *


Как легко перебираться через ручей, если ты не кошка! Лилиан стремительно пересекла лес и луг и очутилась на склоне холма. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда показалась крыша хлева, а за ней навес над родником, коптильня с амбаром и, наконец, их старенький домик.

Ей снова хотелось пройтись колесом, но вверх по склону это делать трудновато. Тогда Лилиан запела, выводя незамысловатое «тра-ля-ля-ля-ля». Она так и представляла себе лицо тетушки, на котором написано: «И что опять затеяла эта девица?» Но какая разница, ведь Лилиан дома, и все так, как должно быть.

– Тра-ля-ля-ля-ля!

Она увидела в загоне Аннабель и радостно рассмеялась, припомнив, как разговаривала с коровой во сне. Корова и белка, ворон и лиса – вот глупости! И ведьма-опоссум в придачу. И как ей все это умудрилось присниться?

– Привет-привет, Аннабель! – радостно прокричала Лилиан, вприпрыжку пробегая мимо загона. – Извини, сейчас не могу поболтать!

Она снова рассмеялась и понеслась за задний двор. Как будто коровы умеют разговаривать! Она слышала, как за коптильней петух Генрих по-командирски покрикивает на цыплят. Лилиан поднялась наверх, в летнюю кухню; босые ноги громко шлепали по деревянным половицам.

– Тетушка! – позвала она. – Привет-привет! Мне такое приснилось! Ты просто не поверишь, что бывают такие сумасшедшие…

И тут она умолкла, поняв, что разговаривает сама с собой. Тетушки в кухне не было. И в гостиной тоже. Ее вообще не было наверху.

Она, случайно, не говорила, что собирается в город или на ферму к Уэлчам? Кажется, нет.

Привалившись животом к подоконнику в своей спальне, Лилиан разглядывала сад. Но и там никого не было. Из леса вылетел ворон, сделал вираж, поймав ветер, и скользнул к ручью. А вдруг это Ворон Джек? Нет, оборвала она себя. Ворон Джек ей приснился.

Лилиан больше не улыбалась. Куда же подевалась тетушка? Может, пора тревожиться за нее?

Девочка оторвалась от окна и спустилась вниз. Она сделала еще один круг по дому, потом вышла во двор. Заглянула в амбар и коптильню. Проверила в хлеву и курятнике. Мимо ульев поднялась в сад, дошла до семейного кладбища и снова спустилась. Прошагала вдоль кромки леса, постояла возле уборной, окликнула тетушку и заглянула внутрь. Никого. Только паук плел в углу свою сеть.

– А тебе самое время собирать вещички, – строго сказала она пауку. – Вот придет тетушка, живо тебя выметет.

Тетушка…

Словно огромный булыжник провалился в желудок.

– Ох, тетушка, – пробормотала она, закрывая дверь уборной. – Ну где же ты?

Лилиан направилась было назад, к дому, но вспомнила, что есть еще одно место, которое она не проверила. Крошечное кукурузное поле по ту сторону хлева. Лилиан ускорила шаги, все время окликая тетушку.

Вот оно, поле. Сердце Лилиан екнуло и упало куда-то вниз. Кукуруза невысокая, только по пояс. Если бы тетушка мотыжила грядки, ее длинную, костлявую фигуру было бы видно издалека. Но на поле никто не работал.

Лилиан уже собралась уходить, но тут краем глаза заметила в борозде что-то странное. Кусок клетчатой бумажной ткани. Как раз из такой сшито тетушкино платье.

Лилиан сделала робкий шаг и опрометью кинулась к тому месту. Тетушка лежала в грязи, между зелеными кукурузными рядами.

– Тетушка! Тетушка! – завопила Лилиан.

Она просто прилегла отдохнуть, правда же? Но Лилиан чувствовала: случилось что-то плохое. Что-то страшное. Там, где упала тетушка, стебли кукурузы погнулись. Некоторые были сломаны. Она лежала ничком, вся забрызганная грязью.

Лилиан грохнулась на колени и принялась трясти ее за плечо.

– Вставай! Вставай же! – со слезами кричала она. – Ну пожалуйста, вставай!

Но тетушка не двигалась. И тут Лилиан заметила на ее ноге две маленькие круглые ранки возле щиколотки. Кожа вокруг них покраснела.

Змеиный укус.

Нет. Нет. Н-е-е-е-ет!

Конечно же, тетушка просто лишилась чувств. Вот-вот ее веки дрогнут, она откроет глаза и слабо улыбнется Лилиан.

Но нет… Ничего такого не будет, и Лилиан это понимала. Ей уже приходилось иметь дело со смертью. Она натыкалась на останки животных в лесу. Она видела, как кошки убивают мышей, а потом едят их, выплевывая крошечные внутренности. Она сама помогала тетушке, когда нужно было свернуть шею цыпленку.

В груди у Лилиан разрастался тяжелый ком. Это все не по-настоящему. Но тетушка лежала на земле – неподвижная, с посеревшей кожей.

Лилиан погладила ее похолодевший лоб. Зря она сочла тот сон глупостью. Предвестие беды – вот что это было. Предупреждение. Правда, слишком уж запоздалое.

Лилиан уткнулась лицом в тетушкино плечо.

– Пожалуйста, проснись! – прошептала она. – Пожалуйста, тетушка. Я ведь не знаю, что мне делать…

Но было ясно: тетушки больше нет. Лилиан заплакала, она плакала долго-долго.



* * *


Девочка очнулась, когда уже сгущались сумерки. Хлюпнув носом, она вытерла лицо о платье. Тетушка совсем окоченела, до нее было холодно дотрагиваться. Лилиан медленно поднялась на ноги. Силы совсем покинули ее. Внутри словно зияла огромная дыра.

Ох, тетушка…

Лилиан осиротела во второй раз. Тетушка заменяла ей целую семью – отца, мать, многочисленную родню, всех-всех. Лилиан даже не помнила своих родителей. Когда ей только исполнился год, их унесла эпидемия гриппа. Болезнь яростным вихрем промчалась по холмам – многие тогда пали ее жертвой, а кто-то по непонятной причине выжил. Как, например, Лилиан и тетушка.

Но теперь и тетушки не стало.

С трудом переставляя ноги, Лилиан побрела к хлеву. Она стащила с крючка старое одеяло, расстелила его на тачке и двинулась назад к полю. Деревянное колесо жалобно поскрипывало. Установив тачку между кукурузными грядками, Лилиан попыталась приподнять тетушку. Бесполезно – у нее в жизни не хватило бы сил.

Что же теперь делать? Нельзя же просто оставить ее вот так лежать в грязи. И что теперь будет с ней, Лилиан? Ну почему она такая маленькая и слабая? Бедная тетушка.

Лилиан стояла на коленях рядом с тачкой, руки и плечи у нее ныли от усилий. Она было снова заплакала, но тут же приказала себе перестать. Если она сейчас разревется, то уже никогда не остановится. А сделать ей предстоит многое. Нужно действовать – ради тетушки.

Она выпрямилась и аккуратно накрыла тетушку одеялом, потом заставила себя встать на ноги. Медленно, тяжелыми шагами, она пошла прочь от кукурузного поля. Огромная дыра внутри как будто разрослась – казалось, эту пустоту уже ничему не суждено заполнить.

Было совсем поздно, почти ночь. Лилиан отвела в стойло Аннабель. В доме она отыскала на полке фонарь и зажгла фитиль. Свет отгонял от девочки мрачные тени, пока она шагала по длинной тропинке, ведущей к дому Уэлчей.



Глава седьмая.

Без тетушки.


Лилиан разбудило птичье пение. Она подняла голову в замешательстве, пытаясь понять, где находится, и тут воспоминания о вчерашнем навалились на нее. К горлу подступил комок, глаза наполнились слезами. Лилиан села в постели и утерла слезы кончиком одеяла.

В доме Уэлчей было тихо. Лилиан выглянула из окна: судя по всему, еще очень рано. Она на цыпочках прокралась на кухню, потом вышла на крыльцо. С перил соскочила амбарная кошка, и Лилиан вздрогнула от неожиданности. Кошка изучающе посмотрела на девочку и скользнула за угол. Лилиан проводила ее долгим взглядом.

Ей снова вспомнился тот странный сон: кошки вокруг бука, говорящие животные. Укус змеи. Лилиан испытывала смутное чувство вины, словно несчастье случилось из-за нее. Это ее должна была ужалить змея.

Окажись тот сон явью, она бы лучше осталась в облике кошки, лишь бы спасти тетушке жизнь.

Дверь за спиной приоткрылась. Харлин встала рядом и обняла Лилиан за плечи.

– Ну как ты, милая? – ласково спросила она.

– Я… – Лилиан проглотила комок, застрявший в горле. – Это все… словно не по правде.

Харлин кивнула:

– Так оно и будет, милая, – еще долго.

– Но как же я без тетушки? У меня никого больше нет.

– Я знаю. Мы позаботимся о тебе, даю слово.

Нет, это все неправильно. Тетушка должна заботиться о Лилиан. Они всегда были друг другу опорой.

– Я, наверное, пойду домой, – сказала Лилиан. – Там же хозяйство…

– Нет, и не думай. Эрл уже говорил с тетушками Крик. Они отправят пару своих мальчишек приглядеть за фермой. А через несколько дней посмотрим. Ты ведь не можешь жить там совсем одна, Лилиан.

Девочку пробрала дрожь. Бросить ферму? Невыносимо даже думать об этом. И она сделала вид, что не слышала последней фразы Харлин.

– А что… что с тетушкой?

– Эрл сказал, он перенес ее в гостиную.

Хорошо, конечно, что Харлин и Эрл взяли на себя все эти хлопоты. Но Лилиан чувствовала себя такой беспомощной. Она теперь словно лист, подхваченный вихрем, – ее несет и несет над землей неведомо куда.

Бедная тетушка, лежит совсем одна в гостиной.

– Можно мне увидеть ее?

– Конечно, милая. Я пойду с тобой, вместе подберем что-нибудь нарядное для тети Фрэн. Но прежде гляну, как там скотина. – Харлин подняла голову. – Поможешь?

Лилиан кивнула. А что еще было делать?



* * *


В день похорон ярко светило солнце, но, когда все собрались на крошечном семейном кладбище Киндредов, прямо над фермой небо заволокло тучами. Похоже, собирался дождь. Харлин и Эрл замерли за спиной Лилиан у края могилы. На Лилиан было нарядное платье, пришлось по такому случаю даже надеть туфли. Отец Бартоломью стоял в изголовье могилы с открытой Библией в руках.

На похоронах было несколько людей из города и соседей – им пришлось проделать долгий путь к ферме Киндредов. Вот Мэйбы, они живут через несколько ферм отсюда. Явился Чарли Смит из местного магазина. Вот Джон Дарроу и его сын Джимми – их скот пасется внизу, у самой дороги в город. Вон стоит Агнес Нэш, городской библиотекарь. А вот и Скромняга Джонсон, он подыгрывает окрестным жителям на банджо, когда те собираются вместе потанцевать.

Позади всех выстроилась большая семья Крик – смуглые мужчины одеты в куртки из оленьей кожи и джинсы, женщины в длинных черных юбках с вышивкой, волосы заплетены в косы. Тетушки Крик стояли в первом ряду, только тети Нэнси, самой старшей, с ними не было. Она скрывалась в тени на краю леса и не сводила пристального взгляда с Лилиан.

В любых других обстоятельствах Лилиан забеспокоилась бы. Если тетя Нэнси обратила на тебя внимание – добра не жди. Никто не знал наверняка, сколько ей лет. Поговаривали, будто Нэнси Крик уже жила в этих холмах, когда белые только явились с востока. Как знать, возможно, белые пришельцы покинут эти края, а она останется. Уж на что мальчишки семейства Крик славились шумным нравом, но и они испуганно замолкали, стоило лишь упомянуть тетю Нэнси.

Там, под деревьями, она была не одна. Лилиан видела за спиной тети Нэнси темную фигуру с печально склоненной головой – высокую, еще выше ростом, чем величавая женщина кикаха. Или показалось? Лилиан не была уверена. Девочка украдкой посматривала в сторону леса, а таинственная фигура то появлялась, то пропадала.

Не так-то легко вынести взгляд старухи. Но это сущие пустяки по сравнению с горем утраты.

Лилиан было тяжело видеть тело, лежавшее на столе в гостиной. Еще хуже стало, когда Сэмюэль и Джон Крик уложили тетушку в гроб, который сами же смастерили из деревяшек, что отыскались в хлеву. А потом они принялись заколачивать гроб, и каждый удар молотка отдавался в груди Лилиан, словно гвозди вбивали ей прямо в сердце.

Вот священник читает отрывок из Библии. Сейчас они забросают гроб землей, и тетушка уйдет совсем. У Лилиан душа разрывалась от горя, мысли путались. Что же с ней теперь будет?

Она пыталась сосредоточиться и уловить смысл того, что говорил священник, – ничего не получалось. Слова казались какими-то бесцветными и пустыми. Но когда церемония завершилась, Лилиан встала у могилы, расправив плечи (тетушка была бы ею довольна!), и, как полагается, приняла соболезнования соседей.

Семейство Крик растворилось в лесу, осталась только тетя Нэнси. Она поманила Лилиан длинным темным пальцем. Харлин и Эрл были поглощены беседой со священником. Они обсуждали, что теперь делать с Лилиан. Ее мнение по этому вопросу как будто никого не интересовало. Воспользовавшись тем, что о ней на время забыли, Лилиан обогнула могилу и направилась к тете Нэнси.

Та темная фигура исчезла – если, конечно, за спиной тети Нэнси вообще кто-то был. Возможно, Лилиан почудилось. Вспомнить хотя бы сон – ведь он тоже казался таким живым. Видимо, у нее богатое воображение. Чересчур богатое.

– Сожалею о твоей утрате, – тихо произнесла старуха. – Твоя тетя была хорошей женщиной и добрым другом моего народа. Нам будет ее не хватать.

Лилиан кивнула:

– Не представляю, как я буду без нее.

Тетя Нэнси не сводила с девочки испытующего взгляда, а потом в темных глазах старухи что-то сверкнуло; она как будто слегка встревожилась.

– Ты ведь знаешь, что все должно быть не так, – вдруг сказала тетя Нэнси.

Голос прозвучал странно, словно издалека.

– П-простите? Я не понимаю… – пролепетала Лилиан.

– А мне сдается, понимаешь.

Лилиан хотела спросить, что это значит, но почувствовала, как на плечо легла рука. Обернувшись, девочка увидела Эрла.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– Да я просто… – заговорила Лилиан, снова поворачиваясь к тете Нэнси…

Но та уже исчезла.

«…просто болтаю сама с собой», – подумала девочка, а вслух сказала:

– Просто интересно стало, куда они так быстро подевались. Ну, эти Крики.

– Пытаешься понять, что у них на уме? И не думай, – усмехнулся Эрл. – Спокойнее спать будешь. Крики, конечно, дружили с твоей тетей, но, вообще-то, они странные ребята.

– Да, наверное…

– Хотя с их стороны было любезно прийти почтить усопшую. Да и их помощь в последние пару дней была совсем не лишней.

Лилиан кивнула.

Эрл сжал ее плечо.

– Идем. – Он подталкивал ее к могиле, где их ждали Харлин со священником. – Сейчас отправимся домой.

Домой? Но ферма Уэлчей вовсе ей не дом. Девочка огляделась и вдруг почувствовала невыразимую нежность и печаль. Лилиан последняя из Киндредов. Здесь ее родовое гнездо. И все же она позволила Эрлу увести себя.

Все шли по тропинке к дому Уэлчей, Лилиан плелась позади, держа туфли в руке. Уходя с кладбища, она чуть помедлила и внимательно посмотрела на лес, у края которого еще недавно стояли Крики. Возле ее ног что-то прошуршало, и в траве показался собственной персоной Большой Рыжик. За ним следовало еще несколько кошек, в том числе Черная Нэсси с высоко задранным хвостом. Они уселись неровной линией и не сводили глаз с Лилиан. Как будто тоже пришли почтить усопшую.

Девочка подняла руку, приветствуя кошек, но ни одна из них не шевельнулась в ответ. Они так и сидели – торжественно, словно маленькие статуи.

– Лилиан? – позвал Эрл.

При звуке его голоса кошки мгновенно растворились среди деревьев.

– Иду, иду, – откликнулась она и поспешила вслед за Уэлчами и священником.

Шагая по тропинке, Лилиан поймала себя на том, что все время думает о тете Нэнси.

«Все должно быть не так».

Что она имела в виду?

Ее слова вертелись у Лилиан в голове, пока вся компания спускалась по склону холма.



Глава восьмая.

На ферме Уэлчей.


Первую неделю на ферме Уэлчей Лилиан провела в каком-то смутном оцепенении. Вся тетушкина скотина – Аннабель, Генрих и куры – переехали сюда, и хлопот по хозяйству заметно прибавилось. Зато все эти заботы чуточку отвлекали ее от горя.

Лилиан кормила кур, не забывая подбросить горсточку зерна лесным птичкам. Она приглядывала за свиньями, вскапывала и пропалывала огород, ходила за лошадьми. И разумеется, за коровами – в обязанности Лилиан входило доить и кормить их. Она по-прежнему оставляла миску с молоком для диких кошек.

Но коты теперь избегали приближаться к ней. Правда, некоторые – Большой Рыжик и Черная Нэсси, например, – спускались вслед за Лилиан к ферме Уэлчей и время от времени показывались где-то рядом. Кошки Уэлчей пока не решались подойти поближе, но с ними все было ясно – еще не привыкли. Странным было то, что и старые знакомые Лилиан предпочитали держаться на расстоянии. Большой Рыжик больше не бодал ее ласково, а Черная Нэсси не терлась о ноги.

Что-то изменилось. Да нет, на самом деле изменилось все. Лилиан никогда не было так одиноко.

Харлин очень старалась – даже чересчур, – чтобы девочка-сирота чувствовала себя как дома. Все время кудахтала, словно наседка, пыталась выведать про ее любимую еду, предлагала сшить новое платье. Из-за этого назойливого внимания Лилиан только больше горевала по тетушке, скучала по своей ферме и былой свободе. Вернуться на ферму Киндредов – вот чего ей хотелось больше всего.

Сначала Харлин была против того, чтобы отпускать ее гулять после всех домашних дел. Лилиан настаивала, говорила, что тетушка никогда ей не запрещала ходить где вздумается, и в конце концов девочку поддержал Эрл.

– Хватит тебе трястись над ребенком, – сказал он как-то. – Можно подумать, она у тебя в тюрьме сидит.

В итоге Харлин уступила, но с одним условием: Лилиан всегда должна брать с собой собак.

Она согласилась с этим правилом – по крайней мере, до поры. Все, что угодно, лишь бы иметь возможность приходить к себе на ферму. А Дружок и Барбос – отличные товарищи, им только в радость носиться по лесу. Ей нравилось бегать с собаками наперегонки до самой фермы Киндредов – чувствовать теплый ветер в волосах. Как будто она снова маленькая беззаботная девочка.

Иногда она вскапывала тетушкин огород.

И еще она не забывала положить печенье Яблоневому Человеку. Может быть, по привычке, а может, в память о том, как тетушка поддразнивала ее, – кто знает?

Но на кукурузное поле Лилиан никогда не заходила.

И очень часто вспоминала слова тети Нэнси:

«Все должно быть не так».



* * *


Дикие кошки следовали за ней, но не приближались, даже когда собаки уносились прочь в погоне за белками. Отчего-то они вдруг стали такими недоверчивыми, эти кошки. Лилиан не могла понять отчего.

Она размышляла о странном поведении своих прежних друзей и вспоминала тот сон – кошек, сидевших вокруг бука. И думала о том, как они пришли на похороны – попрощаться с тетушкой.

Чем больше она ломала голову над этими чудесами, тем больше убеждалась: в мире куда больше тайн, чем кажется на первый взгляд.



* * *


Харлин все больше хлопотала и суетилась, зато Эрл был сама деловитость. Не то чтобы он совсем не замечал Лилиан, но, по крайней мере, не старался ей во всем угождать, и за это девочка была ему признательна. Их беседы обычно сводились к практическим вопросам.

– Ферма требует внимания, – любил повторять Эрл, приступая к починке чего-нибудь сломанного.

Он все время был чем-то занят: то проверит, не расшаталась ли ограда загона, то подправит каменную кладку колодца.

Занимаясь своими домашними делами, Лилиан потихоньку наблюдала за работой Эрла. Постепенно она начала смотреть на собственную ферму по-другому. Например, заметила, что дверь в хлеву немного просела. Лилиан внимательно оглядела дверь и петли, но как помочь беде, не знала. Сейчас-то еще ничего, а вот придет зима…



* * *


Однажды за ужином она спросила Эрла, не покажет ли он, как чинить сломанные вещи. Эрл улыбнулся, но вместо ответа посмотрел на жену.

– Видишь ли, милая, – заметила Харлин, – это занятие не для дамы.

Лилиан озадаченно глянула на нее:

– Так ведь я и не дама.

– Конечно нет. Пока нет. Ты еще девочка, но ты растешь, и очень скоро тебе предстоит задуматься о том, как держать себя. Тетя Фрэн все делала сама, что правда, то правда. Но тебе незачем жить так же.

– А если я хочу? Тетушка отлично справлялась, и у меня получится.

– Девочка моя милая, ты сама не понимаешь, что городишь. Не знаю, конечно, найдется ли чудак, который купит вашу развалюху – уж больно далеко она от города, да и вообще. Но все же нужно начинать подыскивать покупателя.

– Нет! – выпалила Лилиан.

Харлин что, с ума сошла? Но Харлин настаивала:

– Не пройдет и нескольких лет, милая, как тебе захочется пройтись под ручку с каким-нибудь красавчиком. Думаешь, найдешь себе подходящую партию здесь, в холмах? Тебе нужно учиться, чтобы вырасти достойной юной леди. А то так и останешься босоногой хулиганкой. Осенью пойдешь в школу.

– Я не хочу продавать ферму. И не хочу ходить в школу, – отрезала Лилиан.

«Пройтись под ручку» она даже не сочла достойным упоминания.

– Все должны учиться. Ты же хочешь, чтобы тетя гордилась тобой, глядя с небес?

– Тетушка сама занималась со мной, – упрямо возразила Лилиан.

– Знаю, милая. Но Фрэн больше нет, а из меня учительница плохая.

Лилиан растерянно молчала. Змея и так отняла у нее самого близкого человека. Получается, из-за этой твари Лилиан вообще лишилась всего, что составляло ее жизнь.

Ресницы Лилиан предательски заблестели от слез, но она решила не плакать. Ни за что.

– Харлин, не наседай так на ребенка. До школы еще целое лето, – вмешался Эрл. – Что плохого, если она научится обращаться с молотком и отверткой?

Харлин нахмурилась.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Эрл.

Лилиан переводила взгляд с одного на другого. Она понимала: между супругами в этот самый момент что-то происходит. Они вроде бы просто разговаривают, но каждая фраза имеет подкладку, словно Уэлчи ведут две беседы одновременно.

– Ладно, – помедлив, согласилась Харлин. – Но осенью она пойдет в школу.

«А я? А меня они вообще собираются спрашивать?» – мысленно возмутилась Лилиан, но промолчала.

– Конечно, она пойдет в школу, – торопливо проговорил Эрл. – Но ей ведь не помешает до школы усвоить пару-тройку полезных вещей.

Харлин неохотно кивнула и с улыбкой обратилась к Лилиан:

– Не беспокойся, милая. Мы воспитаем тебя, словно родную дочь. Так, как хотела бы тетя Фрэн.

«Ничего-то она не понимает», – с тоской подумала Лилиан.

Тетушка никогда не пыталась сделать племянницу тем, чем та не была.

Но в одном Харлин была права: тетушки больше нет. Теперь Уэлчи опекали Лилиан. И у них было собственное мнение о том, какая она сейчас и какой ей полагается стать в будущем. Лилиан может воображать о себе, что хочет, – ее все равно не спросят.

Этот фокус с двойной беседой не такой уж сложный: просто думаешь одно, а вслух говоришь другое. Что ж, она тоже так может.

– Я ведь понимаю, что вы переживаете за меня, – сказала она, обращаясь к Харлин. – Вы не думайте, я очень ценю это. Правда.

Харлин широко улыбнулась:

– Я знаю, милая. Ты у нас будешь самой изысканной юной леди во всем округе. Вот подожди, сама увидишь.



* * *


Эрл сдержал слово. Он научил Лилиан находить и устранять разные неполадки в доме и хозяйственных постройках. Лето катилось под гору, а девочка тем временем осваивала науку обращения с молотком и пилой; вскоре уже она самостоятельно поддерживала тетушкину ферму в порядке.

Лилиан гордилась своими успехами, только по-прежнему не чувствовала себя счастливой. Вслух она об этом не говорила, но если тебе все время грустно, этого не скроешь.

– Никто и ничто на целом свете не сделает человека счастливым, – сказал Эрл, когда они вдвоем чинили крышу. – Счастье и покой можно отыскать только внутри. Оно в том, что ты делаешь, и в том, во что ты веришь.

Лилиан не очень хорошо понимала, во что она верит. Но школа и «изысканная юная леди» точно не входили в ее представление о счастье. Вдали от фермы Уэлчей дышалось гораздо свободнее. Лес словно распахивал Лилиан свои объятия, и ее шаги становились совсем воздушными. Даже тоска по тетушке не мешала ей каждый раз испытывать эту легкость.

Кошки высматривали что-то и выжидали. Она тоже ждала – только сама не знала чего.



* * *


А тем временем дни убывали, сумерки сгущались все раньше и раньше, и первый учебный день неумолимо приближался.

Школа у дороги состояла из одной-единственной комнаты. Харлин по-прежнему пребывала в уверенности, что стоит Лилиан переступить ее порог, и девочка изменится, как по волшебству. Стоит босоногой хулиганке войти в класс и сесть за парту, она тут же превратится в изысканную юную леди.

Ходить целый день в обуви – это еще ничего, а вот спокойно просидеть за партой несколько часов – задачка посложнее. Лилиан сомневалась, что справится. Вообще-то, ей нравилось узнавать новое. Чтение увлекало ее. Здорово было научиться писать. Да и математика казалась интересной. Если получится углубить свои знания – это пойдет ей только на пользу.

Но если целый день торчать в школе, кто присмотрит за тетушкиной фермой? Выходит, никто. Тогда ферма превратится в еще один заброшенный домишко. И от тетушки, да и от всего семейства Киндред в этом мире не останется ничего. Никто не вспомнит о них. Всем будет наплевать.

Такого допустить нельзя. И Лилиан вдруг поняла, чего ждала все эти дни.

Харлин должна была везти ее в город за новым платьем, туфлями и школьными принадлежностями. Накануне Лилиан потихоньку собрала свои нехитрые пожитки, оставила Харлин и Эрлу записку и отправилась в холмы. Дойдя до тетушкиной фермы, она ненадолго остановилась, чтобы сунуть сверток с вещами под крыльцо, и продолжила путь. Тропинка вела ее на восток, в глубину Дремучего леса.




Глава девятая.

Мальчишки Крик.


Через сорок минут она была на месте. Ниже кромки леса, в лощине, виднелись беспорядочно разбросанные хижины. Огни не горели. Все спали – да и ей полагалось спать в это время.

Она сошла с тропинки и отыскала себе укромное местечко среди древесных корней. Здесь можно подождать рассвета, когда Крики проснутся. Но не успела она усесться, как кто-то тихо позвал ее из ветвей:

– Привет, Лилиан! Что это ты тут делаешь?

Девочка вздрогнула от неожиданности – неужели птицы и звери опять обрели дар речи, как в том сне? – но тут же узнала голос. Она внимательно присмотрелась и различила фигуру Джона Крика, восседавшего на ветке.

– Привет-привет! – ответила она. – Вообще-то, я могла бы спросить тебя о том же.

Джон качнулся на ветке и мягко соскочил вниз.

– Да это мы дурью маемся с Дэйви, – пояснил он. – Соревнуемся, кто быстрее…

Он не договорил, поскольку его легонько стукнули палкой по плечу.

– Попался! – победно воскликнул Дэйви.

Мальчик выбрался из зарослей на той стороне тропинки. Дэйви был высоким и темноволосым, как и все ребята из семьи Крик.

– Не считается, – возразил Джон. – У меня была «чур, не игра!». Я с Лилиан разговаривал.

– А ты не предупредил про «чур, не игру!». Привет, Лилиан!

Девочка кивнула ему:

– Выходит, вы двое носитесь ночью по лесу и играете в пятнашки?

– Ну да, – пожал плечами Джон. – Ночью-то, когда все спят, веселее.

– Не спим только мы, – подхватил Дэйви зловещим голосом, – и… духи.

– И многие из них, – прошептал Джон, подыгрывая брату, – не любят, когда им мешают… ну, что они там обычно делают.

Дэйви ткнул Джона кулаком в плечо и провыл:

– Берегись, беду накличешь!

Оба мальчика прыснули, и Лилиан тоже улыбнулась.

– Хочешь поиграть с нами? – спросил Дэйви.

Лилиан помотала головой.

– А зачем ты тут пряталась? – поинтересовался Джон. – Следила за нами?

– Нет. Я пришла поговорить с тетей Нэнси.

Мальчишки обменялись встревоженными взглядами.

– Ты уверена? – осторожно уточнил Джон.

– Нельзя просто так поговорить с тетей Нэнси, – поддержал его Дэйви. – Мы сами ходим к ней, только если она зовет.

– Особенно теперь, – добавил Джон. – У нее в последнее время настроение не очень.

– На похоронах она кое-что мне сказала, – пояснила Лилиан. – И мне нужно понять, что она имела в виду.

– А что она сказала?

– Все должно быть не так. Как вы думаете, о чем это?

Мальчики покачали головами.

– Ну… – замялась Лилиан. – У вас не было такого чувства, будто все, что происходит, какое-то… неправильное?

Дэйви и Джон снова мотнули головами.

– Может, это у тебя из-за того, что тети Фрэн больше нет и все такое? – предположил Дэйви.

– Я помню, как умер дядя Сэмми, – добавил Джон. – Мы тогда чуть с ума не сошли, так горевали.

– Нет, здесь другое. Понятное дело, я очень тоскую по тетушке, но мне кажется, будто что-то пошло не так. Все лето не могу избавиться от этого чувства. И еще дикие кошки. Они наблюдают за мной, просто глаз не сводят. Словно ждут, что у меня вырастет хвост или что-то вроде того. Вдруг тетя Нэнси поможет мне.

Мальчишки беспокойно переглянулись.

– Ты с этими делами поосторожней, – предупредил Джон. – Если кто разговаривает с тетей Нэнси, духи его уж точно заметят.

– Угу, – поддакнул Дэйви. – А если духи тебя заметят – жди беды. Они ведь не как мы с тобой. Могут и помочь, конечно, а могут учудить такое, что у тебя разом земля уйдет из-под ног. Никогда не знаешь, что там у них на уме.

– Вы опять за свое? – улыбнулась Лилиан.

– Да нет, – поморщился Джон. – Тогда-то мы так, для смеху. А теперь серьезно. Тетя Нэнси – это уж серьезнее не придумаешь.

– Джон ведь сказал, что она не в настроении.

Лилиан изо всех сил старалась не показывать, как ей страшно.

– Все равно мне нужно с ней поговорить, – настойчиво повторила девочка. – Я должна сделать хоть что-то. Иначе придется стать расфуфыренной куклой. Харлин уж очень этого хочет. Девочка должна быть неженкой и ходить в школу. А это вообще не по мне.

Дэйви хихикнул:

– Так тебя и вижу: вся из себя умытая, с девчачьими оборочками. Вот умора!

– Кончай. – Джон пихнул брата локтем. – Не смешно. Лилиан, а может, тетя Нэнси хотела, чтобы ты перебралась к нам жить?

– Или взять тебя в ученицы, – вставил Дэйви. – Она ведь так и не выбрала, кого оставить вместо себя после смерти.

– Это потому, что она не собирается умирать, – назидательно сказал Джон. – Она всегда жила в этих краях. И наверное, всегда будет жить.

– Ты правда веришь в эти бабушкины сказки? – изумилась Лилиан.

– Звучит, конечно, глупо, – согласился Джон. – Но дедушка рассказывал, что она вообще не изменилась с тех пор, как он был мальчишкой. А ему говорил то же самое прадедушка.

– Так не бывает.

– Конечно не бывает, – кивнул Дэйви. – Но это же тетя Нэнси.

– Между прочим, она даже не чистокровная кикаха, – заметил Джон. – Ты знала об этом?

Лилиан помотала головой.

– Я слышал, что ее отец прибыл из Африки задолго до того, как сюда начали ввозить рабов.

– А почему она не в настроении?

– Да кто ее знает, – пожал плечами Дэйви.

– Не годится тебе торчать тут всю ночь, – деловито произнес Джон. – Пойдем к нам. Энни ночует у Пьеты, ее кровать свободна.

– А ваша мама?

– Мы ей утром расскажем. Просто поставит на стол еще одну тарелку. Позавтракаешь и пойдешь к тете Нэнси. Хотя я все же тебе не советую.

Лилиан кивнула. Но ее беспокоило кое-что еще.

– Если явятся Уэлчи, – попросила она, – не выдавайте меня.

– Могила, – заверил Дэйви. – Харлин хорошая, да и Эрл тоже, но если у кого дела с тетей Нэнси, мы все скорее тухлое яйцо проглотим, чем проболтаемся.

– Ага, – поддержал его Джон. – Только чокнутый станет связываться с тетей Нэнси. Ну, или тот, у кого нет выбора.

За разговором троица шагала вниз по склону, мало-помалу приближаясь к дому Джона.

– А мне кажется, вы должны пожалеть тетю Нэнси, – заявила Лилиан.

Джон воззрился на нее в изумлении.

– Ну, сами подумайте. Ее все боятся, у нее совсем нет друзей.

– Да, понимаю, о чем ты, – согласился Джон. – Только это не так. Друзья у нее есть – просто мы их не видим. Я как-то проходил мимо ее дома и слышал, как она с кем-то беседует. А поблизости никого не было. И внутрь как будто никто не входил.

Девочку пробрала дрожь. Может, встреча с тетей Нэнси не такая уж удачная затея? Но поговорить нужно. Нужно наконец понять смысл ее слов. Это последний лучик надежды на то, что Лилиан вернется в прежнюю жизнь.

– Ну так что, идем к нам? – позвал Джон.

И Лилиан кивнула.



Глава десятая.

Тетя Нэнси.


Мама Джона и правда совсем не удивилась, увидев утром Лилиан. Как и предсказывал Джон, она просто поставила на стол еще одну тарелку и поинтересовалась, хорошо ли гостье спалось. Разновозрастные дети Криков – от едва начавших ходить малышей до почти восемнадцатилетнего Сэмюэля, старшего брата Джона, – шумной ватагой ввалились в кухню.

– А ты правда собираешься к тете Нэнси? – спросил Сэмюэль. – Одна?

– Сэмюэль! – одернула его мать.

– Да я просто спросил, – пожал плечами тот.

Все дети как по команде перестали жевать и широко раскрытыми глазами уставились на Лилиан.

Лилиан вяло ковырялась вилкой в омлете с ветчиной. Желудок у нее свело от страха, пища не лезла в горло. С трудом запихнув в себя кусочек поджаренного хлеба, Лилиан поднялась из-за стола.

– Мне нужно идти, – промямлила она. – Извините, что-то не хочется есть. Но все равно спасибо за завтрак, миссис Крик.

– На здоровье, дорогая. Удачи тебе с тетей Нэнси.

Лилиан медлила.

– А почему все так ее боятся?

– Да как сказать… С ней бывает трудновато, что правда, то правда. Но с другой стороны, если она кого и обидит, значит он заслужил, чтобы его осадили как следует. Просто будь с ней поучтивее, и все обойдется.

Легко говорить, если сама не идешь на встречу с тетей Нэнси.

Лилиан поблагодарила миссис Крик и вышла на улицу. Джон уже показывал ей домик, что стоял немного в отдалении. Это была хижина с небольшим крыльцом, сложенная из сосновых бревен и покрытая кедровой дранкой. По обе стороны от домика возвышались, словно башни, две огромные канадские ели. Со стропил крыльца свешивались пучки сушеных трав. На верхней ступеньке сидел черный котище размером с небольшую рысь. Он смотрел на Лилиан точно так же, как и все кошки в последнее время, – словно ожидая чего-то.

Лилиан направилась к хижине – колени ее дрожали, а сердце едва не выпрыгивало из груди. Внезапно она услышала, как ее зовет Дэйви, и остановилась.

– Уэлчи пришли на ферму, ищут тебя, – выпалил он, подбегая по тропинке, что вела к тетушкиному дому.

– Ты им что-нибудь говорил?

Мальчик окинул ее испепеляющим взглядом:

– Скажешь тоже. Они меня даже не видели.

– А что они там делали?

– Тебя высматривали, звали.

– Думаешь, придут сюда? – с тревогой спросила Лилиан.

– Наверное.

– Ну ладно, спасибо, что предупредил.

Она расправила плечи и зашагала к домику тети Нэнси.

– Ты что, правда вот так просто постучишь к ней в дверь? – не отставал Дэйви.

– Дэйви, пожалуйста, не мешай, – бросила Лилиан через плечо. – Да, постучу. Так нужно.

– Да ладно, – пожал плечами мальчик. – Зайду попозже, подберу твои останки.

Лилиан не ответила. Стоило ей приблизиться к крыльцу, как черный кот выгнул спину и отпрыгнул на противоположный край перил.

– Я тоже рада тебя видеть, – сказала ему Лилиан, поднимаясь вверх по ступеням.

Потерев руки, она глубоко вдохнула и постучала. Ответа не последовало. Лилиан растерянно обернулась к Дэйви: мальчик так и стоял на месте, засунув руки в карманы. Лилиан только собралась с духом, чтобы постучать второй раз, как дверь резко распахнулась. На пороге возвышалась устрашающая фигура тети Нэнси.

– Это ты, – только и сказала она.

Лилиан поперхнулась, и, прежде чем успела вымолвить хоть слово, тетя Нэнси снова заговорила:

– Можно было догадаться еще там, на кладбище. Что ты натворила?

– Я ничего… в смысле, я… – заикаясь, промямлила Лилиан.

– Последствия будут всегда! – прогремела тетя Нэнси. – И пора бы всем это усвоить.

Тут ее взгляд обратился к мальчику:

– Тебе что-то нужно от меня, Дэйви Крик?

– Нн-нет, мэм, – пролепетал тот.

– Тогда что ты здесь торчишь? Если нечем заняться, я живо подыщу тебе работу.

– Кажется, отец зовет, – пробормотал Дэйви и тут же испарился.

Тетя Нэнси снова повернулась к Лилиан.

– Заходи в дом, – распорядилась старуха.

Дело принимало скверный оборот. По мнению тети Нэнси, Лилиан что-то натворила. И что бы это ни было, проступок ее явно достоин порицания.

– Ну же! – поторопила тетя Нэнси. – Я не собираюсь целый день точить лясы на крыльце.

Лилиан нехотя поплелась за ней, едва переставляя ноги.

В хижине было чистенько и уютно – совсем не похоже на веселый кавардак в доме Джона. На стропилах болтались пучки трав. Но в тщательно прибранном доме под потолком пряталось огромное множество паутин. Лилиан очень любила все, что бегало, летало или плавало, – и пауков тоже, но от вида этой паутины у нее мурашки побежали по коже.

Тетя Нэнси указала девочке на стул с деревянной спинкой за кухонным столиком и сама уселась напротив. Сложив руки на блестящих сосновых досках, она вперила в Лилиан немигающие темные глаза.

– Ответь мне, что же ты натворила, – повторила старуха. – Может статься, дело поправимое.

– Это… Это вы о том, что я сбежала от Уэлчей? – робко уточнила Лилиан.

– Может, и так. Когда это случилось?

– Вчера вечером.

– Нет, – покачала головой тетя Нэнси, – что-то пошло не так задолго до вчерашнего вечера. Ты это чувствовала?

Мысли Лилиан путались. Определенно, разговор не задался. Положим, у нее было чувство, будто что-то идет не так. И неудивительно: ведь она лишилась и тетушки, и всех радостей своей прежней жизни. При чем же здесь сама Лилиан? Разве она сотворила какое-то зло?

– Нет, это не побег от Уэлчей, – произнесла старуха, не дожидаясь ответа Лилиан. – Но чутье меня никогда не подводит. Я ощущаю, как день за днем мир вокруг движется не туда, куда следует. И неспроста ты в один прекрасный день объявилась у моего порога. Ты в самой середке всей этой истории. Я снова спрашиваю тебя: Что. Ты. Натворила?

В груди Лилиан остро кольнуло чувство вины. Наверное, она и вправду что-то натворила, иначе тетя Нэнси не стала бы так допытываться. Да и кошки – почему они не подходят к ней? Что их пугает?

Кошки… Тот странный сон о змеином укусе и кошачьей магии. Может, в нем и кроется разгадка? Вряд ли, сон – это же не по-настоящему, он не считается. Нельзя же сказать тете Нэнси такую глупость: я, дескать, видела сон про кошек. Она только разозлится почем зря.

– Я правда ничего не натворила.

– Может, что-то произошло рядом с тобой? Это должно было случиться в начале лета.

– Мне приходит в голову только смерть тетушки, – ответила Лилиан. – После похорон вы сказали: «Все должно быть не так». Что вы имели в виду?

– Я так сказала?

– Поэтому я и пришла к вам, – кивнула девочка.

– Очень странно, – задумчиво произнесла старуха. – Я совсем этого не помню, а я помню все. Если только…

Ее голос смолк.

– Если только… что? – не вытерпела Лилиан.

– Иногда духи говорят через меня. Но слышать их может только тот, кто находится совсем рядом. Сама я даже не знаю об этом, если только мне не расскажут. – Она горько улыбнулась. – А поскольку все меня сторонятся, случается это не часто.

– Духи, – повторила Лилиан. – Что духам от меня-то нужно?

– Не знаю. Но теперь ты понимаешь: все происходящее как-то связано с тобой.

– Есть одна вещь, но я не думаю…

– Довольно ломаться, расскажи наконец все как есть.

– А если… А если это сон? – неуверенно спросила Лилиан.

Тетя Нэнси изучила ее взглядом.

– Смотря какой сон.

– Очень странный. Похожий то ли на сказку, то ли… на предупреждение.

– Расскажи.

– Но это был всего лишь сон.

– В снах иногда кроется великая сила, – произнесла тетя Нэнси. – Расскажи все, что помнишь.

История вышла долгой. Лилиан начала с погони за оленем и закончила тем, как ведьма-опоссум отправила ее назад.

– Получается, я бегала во сне, – заключила она. – Никогда раньше о таком не слышала, но я проснулась на бегу. И я сразу поняла, что это тот же самый бук на той поляне, но кошек и в помине не было. И змеи тоже – по крайней мере, я ее не видела. А потом… потом я нашла тетушку на кукурузном поле. Понимаете, почему сон показался мне предупреждением?

Тетя Нэнси кивнула, но, вместо того чтобы растолковать Лилиан сон, сказала:

– А я ведь слышала о ведьме-опоссуме, живущей в этих холмах. Но видеть ее мне не доводилось.

Лилиан вытаращила глаза:

– Вы так говорите, будто… Это что, правда?!

– Откуда же мне знать? – задумчиво отозвалась старуха.

– Но если эта ведьма-опоссум есть на самом деле…

– Трудно сказать. Не в каждом сне можно увидеть будущее. Я лишь заметила, что все это любопытно.

– Я не понимаю.

– Ты сама говорила, что никогда не слышала историй о ведьме-опоссуме, и вот пожалуйста: ни с того ни с сего ты видишь ее во сне.

– И что это может значить?

Тетя Нэнси потрясла головой:

– Похоже, кто-то из прошлого пытается влезть в нашу беседу. Но он пришел из очень уж далеких времен, никак не разберу его бормотания. Посиди-ка смирно. Попробую уловить, что этот старый дух хочет мне сказать.

Все кому не лень твердили любопытной Лилиан, чтобы она держалась подальше от духов. Поэтому она старалась не смотреть на тетю Нэнси, которая, похоже, впала в транс. Девочка водила глазами по сторонам, то и дело натыкаясь на жуткую паутину, от вида которой мороз пробегал по коже. И зачем только они здесь?

Тетя Нэнси сидела молча. Лишь губы ее время от времени шевелились, словно она вела беззвучную беседу. Наконец старуха открыла глаза и вперила взгляд в Лилиан:

– Тебе пришлось пройти через многое, дитя, но испытания еще не закончились.

Лилиан набрала в легкие побольше воздуха, потом выдохнула:

– Я готова. Лишь бы все снова стало таким, каким было до смерти тетушки.

Тетя Нэнси кивнула:

– Ты слышала: испытания не закончились. Твой сон может растолковать медвежий народ. Духи советуют тебе отыскать его.

Нет, это уж слишком. Вообще-то, Лилиан явилась сюда в надежде получить ответ. Новые вопросы ей совсем ни к чему.

– Как же так? – огорченно воскликнула Лилиан. – Значит, сами духи не в силах мне помочь?

– Не стоит недооценивать ни духов, ни меня, Лилиан. Иначе рискуешь нарваться на неприятности, к которым окажешься совсем не готова. Отправляйся на поиски медвежьего народа – только так ты получишь ответ на свой вопрос.

– А что это за народ? Еще одно племя – вроде кикаха?

– Смотря что ты называешь племенем. Пожалуй, они действительно вроде племени – очень-очень древнего. И они не совсем люди.

– Как это не совсем люди? – удивилась девочка.

– Они жили в те времена, которые самые первые люди называли давними. Мир был юн, а они уже ходили по земле. В ту пору человеческий облик был изменчив.

– А они не опасны? – осторожно осведомилась Лилиан.

– С моим народом они не слишком дружны, – призналась старуха. – В далекие времена мы охотились на них ради мяса и меха. Но ты тут ни при чем.

– Ваш народ их ел?

– Не в человеческом обличье, конечно. Никто из ныне живущих в резервации не охотился на медвежий народ. Но подобные вещи не так-то легко забываются, особенно в древних племенах, поэтому ты пойдешь к ним одна.

– Сначала духи говорят: «Все должно быть не так», потом вы отправляете меня совсем одну разыскивать какого-то давнего врага вашего племени. Я ничего не понимаю.

– Я уже сказала, барышня: не стоит ставить под сомнение советы духов. Кто-нибудь из мальчишек отведет тебя к границе резервации. Но дальше, хочешь не хочешь, тебе предстоит идти одной.

– А что, если они меня съедят?

– Возможно, не съедят.

– Возможно?!

Тетя Нэнси кивнула:

– Советую тебе при встрече с ними проявить учтивость.

Лилиан вздохнула. Что они все – сговорились, что ли? Как будто она такая уж отъявленная грубиянка.

– Значит, мне нужно найти этот самый медвежий народ, – подытожила девочка. – Одно из двух: либо они съедят меня, либо помогут.

– Никто не заставляет тебя их искать.

– Да, но, похоже, у меня нет выбора, – откликнулась Лилиан.

– Ты права, – согласилась тетя Нэнси. – Нужно разрешить твою загадку, иначе будет только хуже.

Вставая из-за стола, старуха добавила:

– Пойду подыщу кого-нибудь тебе в провожатые.




Глава одиннадцатая.

Дырки в небесах.


– Говорил я, не ходи к ней, – повторил Дэйви.

Втроем с Лилиан и Джоном они шагали по неровной тропке к границе резервации. Солнце стояло высоко, воздух был свеж – чудесный день, для прогулки лучше не придумаешь.

У Лилиан за спиной болталось одеяло, через плечо висели фляжка и небольшая сумка. Миссис Крик собрала ей в дорогу немного еды – яблок, сыру, пару ломтиков свежего поджаренного хлеба.

Мальчики шли по обе стороны от Лилиан и забрасывали ее вопросами. В тени деревьев, чуть впереди, бежали длинноногие псы из резервации. Девочка изложила своим спутникам краткую версию беседы с тетей Нэнси, однако удовлетворить любопытство братьев Крик было не так-то просто.

– Этот твой сон, конечно, чудной, – признал Джон. – Ума не приложу, как такое может быть правдой. А ты из-за него идешь неведомо куда, где тебя съедят медведи.

– Не съедят меня медведи, – твердо возразила Лилиан.

Она попыталась изобразить на лице и в голосе решимость, которой не было и в помине.

– Вот и я говорю, – вставил Дэйви, – зачем только тете Нэнси понадобилось отправлять тебя в пасть медведям? Я-то всегда думал, что ей вроде как нравилась твоя тетя, да и ты тоже.

– Это не сама тетя Нэнси, – поправила Лилиан. – Духи сказали ей, что я должна идти.

– Ну да, однако…

– И подумайте сами: это же медвежий народ, а не обычные медведи. С чего бы им меня есть?

– Вот что, – торжественно произнес Джон. – Сдается мне, мы никогда не рассказывали историю о звездах и пауках. О том, откуда в небесах появились дырки.

– Нет, кажется, не рассказывали.

Джон резко остановился и плюхнулся на траву, скрестив ноги; Дэйви тут же последовал его примеру. Поколебавшись, Лилиан уселась лицом к братьям. Собаки примчались и разлеглись вокруг мальчишек.

– Это случилось давным-давно. В те времена медведи были медведями и не пытались походить на людей. Не удивляйся, – пояснил Джон, заметив растерянность во взгляде Лилиан. – Просто тогда людей было совсем немного, и звериные народы попросту предпочитали носить собственные шкуры. В общем, они занимались своими обычными делами, но тут появилась эта маленькая девочка. Медведи не знали, что с ней делать, и тогда посадили ее на дно глубокой-глубокой ямы, которая зияла прямо перед их пещерами. А сами принялись обсуждать, как же поступить с ней. Там, в яме, было совсем темно, а стены ее были такими гладкими, что девочке самой ни за что бы не выбраться. Но со дна она могла разглядеть небо и подслушать разговор медвежьего народа. А медведи тем временем решили ее съесть. Она услышала это и поняла, что попала в очень большую беду.

– И как же она поступила? – спросила Лилиан.

Джон ухмыльнулся:

– Медведям-то было невдомек, что та маленькая девочка – дочка одного великого паучьего духа. И девочка кликнула на помощь всех малых паучьих духов, что пряли темную-темную шерсть для одеяла Старухи Ночи. Услышав зов, они поспешили на выручку девочке, да так и посыпались с небес. И на месте каждого упавшего паучьего духа появилась дырка в темном одеяле – вот откуда взялись звезды. В ту ночь они пряли-пряли и сотворили целую лестницу. Девочка выбралась по ней наверх, а спящих медведей паучьи духи опутали своими сетями. Те не то что шевельнуться – дышать не могли. А девочка взяла и съела их всех – одного за другим.

– Съела их всех? – изумленно переспросила Лилиан.

– Ну да, она же дико разозлилась, – кивнул Джон. – До того, что готова была съесть их всех. Вот и съела – лишь одна пара медведей чудом уцелела. Они уходили охотиться и ночевали в другой пещере. Представь, каково им пришлось: вернулись, а тут такое.

Джон настороженно огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его подслушивают. Наклонившись еще ближе к Лилиан, он прошептал:

– Говорят, что тетя Нэнси – это она и есть. Та самая девочка. И на медведей она до сих пор сердится.

– Правда? – вытаращила глаза Лилиан.

– А ты разве не видела все эти паутины по углам в ее доме?

– Да, но…

Тут Лилиан заметила, что Джон с трудом сдерживает смех.

– Да ну тебя! – Она яростно стукнула его по плечу.

Джон и Дэйви повалились на траву от хохота. Собаки вскочили и забегали вокруг с заливистым лаем.

– И все же не понимаю: у меня-то что общего с этой историей? – спросила Лилиан, когда веселье поутихло.

Дэйви вскинул брови:

– Совсем ничего. Если не считать, что ты тоже маленькая девочка и топаешь себе в пещеру, набитую медведями.

– Можете запугивать сколько угодно, – заявила Лилиан, – но, между прочим, тетя Нэнси была очень мила со мной. Она, конечно, строгая и с виду жутковата, но совсем не злая.

– Что правда, то правда, – ухмыльнулся Джон. – Особенно «строгая и с виду жутковата».

Лилиан решила не обращать внимания на их шуточки.

– Только медвежий народ мне поможет, так считает тетя Нэнси, – настаивала девочка. – И скажите-ка мне: когда вы в последний раз слышали, чтобы медведь напал на человека? Ну, разве только мать защищала детенышей. В наших холмах медведи вовсе не такие дикие, как обычные гризли.

– Может, ты и права, – согласился Дэйви. – Но я все равно не стал бы связываться.

На какое-то время разговор стих. Начался еловый лес. Они шагали молча, расшвыривая ногами сухие иголки. Суетливые белки сварливо кричали им что-то с высоких ветвей, но Лилиан и мальчики не обращали на них внимания.

Девочке показалось, что на гребне холма мелькнул силуэт Большого Рыжика, но Джон сказал, что это лисица.

– Повезло ей, что собаки не учуяли, – добавил он.

Вскоре они вышли из ельника на луг. Вдалеке виднелась кромка леса, вокруг колыхались волны золотисто-коричневой травы с пурпурными вкраплениями диких астр. Спорхнув с дерева за их спиной, ворон пересек луг и скрылся в верхушке высокой ели. Лилиан проводила его взглядом.

Когда троица достигла дальней границы луга, мальчики остановились. Подбежавшие собаки недоуменно тыкались мордами в колени хозяев, словно спрашивая: «Почему стоим?»

– Дальше нам нельзя, – сказал Дэйви.

– Мы бы пошли с тобой, – заверил Джон. – Но приказы тети Нэнси нужно исполнять, а то потом не поздоровится.

– Да все хорошо, – поспешно сказала Лилиан. – Вы и так меня далеко проводили, спасибо вам.

Джон кивнул:

– Держи прямо на север до скалистого гребня, а там спускайся к ручью. От ручья лучше не отходи, потом вдоль него вернешься назад, в холмы. Там будет такой большой выступ, а под ним пещеры. Если ищешь медведей, мне кажется, начинать надо оттуда.

– Путь неблизкий, наверное займет весь остаток дня, – добавил Дэйви. – Может, тебе лучше спрятаться где-нибудь в укромном местечке и переждать ночь? Если уж ты так рвешься поболтать с медведями, днем это делать как-то спокойнее.

– Ага, спокойнее, – откликнулась Лилиан дрожащим голосом.

Надо идти скорее, а то она совсем скиснет. Девочка снова поблагодарила братьев и отправилась в путь. Пройдя чуть-чуть, она обернулась. Мальчишек и собак уже и след простыл. Вместо них она увидела множество кошек. Они сидели тут и там, на поваленных деревьях, на пнях, просто на земле, и провожали ее взглядом.




Глава двенадцатая.

Охотник.


B другое время Лилиан очень обрадовалась бы возможности исследовать незнакомую часть леса. Но сегодня – она это чувствовала – ей предстояло столкнуться нос к носу с чем-то слишком большим. Слишком непонятным. При одной мысли об этом в желудке неприятно посасывало. И в то же время Лилиан испытывала необъяснимую радость, которую не портили даже байки Джона Крика.

Она шагала по оленьей тропе через осенний лес, восхищаясь оттенками листьев и вспоминая, как они с тетушкой год назад мастерили гирлянды из виноградной лозы. Хорошо бы медвежий народ помог ей вернуть ту, прежнюю, жизнь.

Как замечательно, когда у тебя есть цель. Лилиан уже очень давно не испытывала ничего подобного, в доме Уэлчей она просто проживала день за днем. А вдруг ей повезет и она увидит тетушку еще скорее, чем думает.

Тропа постепенно поднималась в гору, на скалистый гребень, о котором говорил Джон. Дубы и буки сменились елями. Под их густыми ветвями было меньше подлеска, и шаги Лилиан отдавались громким потрескиванием сухих иголок. На поваленных стволах поодиночке и кучками пестрели грибы – красные, белые, ярко-желтые и зеленовато-горчичные. Обнаженный гранитный остов земли вздымался все круче.

Она уже успела подняться на скалистый гребень и только тогда поняла, что за ней следят.

Наверняка кто-то из братьев Крик задумал подшутить над ней еще разок. Дэйви, а может, и Джон, или оба. Сейчас она поймает их с поличным. Лилиан осторожно осмотрелась, но мальчишки Крик всегда умели прятаться, как никто. Может быть, это снова кошки? Но тем никогда не приходило в голову скрываться от нее. Тут она заметила, как мелькнул рыжевато-коричневый мех и кто-то скользнул за гранитную глыбу.

Застыв на месте, девочка внимательно вглядывалась туда, где только что исчез лис. В голове всплыло воспоминание, и девочка задумалась: настоящее ли оно, или это снова пресловутый сон, который она видела в день тетушкиной смерти.

«Смех, да и только», – строго сказала себе Лилиан.

П. С. Рейнольдс, говорящий лис – ха-ха! Конечно, это был сон. В обычную жизнь вдруг вторгается нечто невозможное, и происходит это как-то глупо и некстати. Раньше она бы запрыгала от радости при одной мысли о говорящих лисах или медвежьем народе. Но она больше не та наивная девочка, что разыскивала фейри на лугу. И что бы там ни говорила тетя Нэнси, медвежий народ, скорее всего, – просто отшельники, что живут общиной далеко в холмах. Наверняка они странные, но все-таки это люди.

Лилиан двинулась дальше вдоль гребня, обходя каменные выступы и перешагивая корни деревьев. Лисий мех по-прежнему мелькал где-то позади, но Лилиан старалась не обращать внимания. В конце концов, животным тоже свойственно любопытство, а иногда им нездоровится. Бешенство даже белку заставит вытворять такое, чего она никогда не стала бы делать, – например, идти по пятам за девочкой, которая, между прочим, в несколько раз больше ее.

И все-таки Лилиан было не по себе из-за этого лиса. Надо что-то с ним делать.

Девочка подобрала с земли палку потолще, крепко ухватила ее и развернулась к месту, где в последний раз скрылся лис.

– Ну вот что, мистер Лис, – решительно заявила она, – может, вы и вправду П. С. Рейнольдс, я не знаю и знать не хочу. Или немедленно прекратите меня преследовать, или покажитесь.

Лилиан не ожидала услышать ответ, поэтому, когда в ветвях над ее головой раздался голос, чуть не умерла с перепугу.

– Эй, юная красавица! Думаешь, тебя никто не слышит?

Она будто снова оказалась в своем сне и слышала, как животные окликают ее с деревьев. Задрав голову, девочка выискивала глазами лиса, сидящего на суку. Или, по крайней мере, Ворона Джека.

Поначалу ей не удавалось никого разглядеть – настолько густой была листва, но вот что-то темное шевельнулось и оказалось в полосе света: на дереве сидел человек. У него было вытянутое лицо и косматая борода. Копну всклокоченных волос венчала мятая коричневая шляпа. Мускулистая фигура помещалась между двумя большими ветками и стволом.

– Что вы тут делаете? – поинтересовалась Лилиан.

От удивления она даже позабыла, что нужно бояться.

– Вообще-то, я охотился. Пока тебя не принесла нелегкая. Шуму от тебя, как от целого выводка девчонок. Всю дичь мне распугала на милю вокруг.

– И вовсе я не шумела.

– Да что ты? Топала, будто весишь целую тонну. Да еще и раскричалась вдобавок. Тебе никто не говорил, что лисы обыкновенно не ходят по пятам за девчонками? И вряд ли ты дождешься ответа от лиса.

Лилиан вспыхнула. Это все глупые россказни, которыми ее напичкали Крики. Она чувствовала себя глупой фантазеркой.

– Я знаю, если что, – отчетливо проговорила девочка.

– Теперь-то да.

Лилиан важно кивнула и сменила тему:

– А на кого вы охотитесь?

– Да есть тут одна зверюга… Черная пума. Попадалась мне пару раз, вот я и решил попробовать выследить. За такую шкуру отвалят немало.

Может, все это причуды и фантазии, но рассказ Ворона Джека никак не шел у Лилиан из головы.

– Это вы о Прародителе Кошек? – спросила она почти шепотом.

– Ну, на вид-то зверь довольно старый, – пожал плечами охотник. – Да здоровенный к тому же. Может, он и живет в этих краях с начала времен, кто знает. Я до кумушкиных россказней не охотник. По мне, так это просто пума, что рыщет вокруг моей фермы и зарится на моих телят.

– А вы ее правда видели?

– Несколько раз, да все мельком. Не так, чтоб выстрелить. Она хитрая, зверюга эта. Появится хоть ненадолго, а все равно чувствуешь. Но я терпеливый, могу и подождать.

– А где ваша ферма? – осведомилась Лилиан.

Вдруг он знает что-нибудь о медвежьем народе? Охотник дернул подбородком на запад, а вовсе не на север, куда направлялась Лилиан.

– Вон там, – неопределенно ответил он. – Пара миль по прямой. Но по правде-то чуть больше выйдет.

– А вы здесь не видели медведей?

Он покачал головой:

– Слыхал, наверху в холмах они встречаются, но мне как-то не попадались. Ни одного не видел. Оно и понятно: здесь им делать нечего. У меня ни сада, ни ульев, ни даже кустика с ягодами.

Лилиан так и подмывало спросить о медвежьем народе, но она и без того чувствовала себя ужасно глупо.

– Ну ладно, – сказала она. – У меня полно дел. Я, пожалуй, пойду. Может, еще увидимся.

– Ты так и не объяснила, почему бродишь одна по холмам.

Лилиан одарила его сияющей улыбкой:

– Болтаю с лисами.

– Ну, насмешила. Хотя, если серьезно, мала ты еще ходить в одиночку в этакую даль. Где ты живешь?

Нигде она не живет. Нет у нее больше дома. По крайней мере, пока она не придумает, как спасти тетушкину ферму. Но об этом не будешь сообщать первому встречному.

– Да вон там, – показала Лилиан.

С этими словами она помахала охотнику и двинулась дальше легким шагом. Правда, на душе у нее было совсем не легко.

– Ты смотри, только поосторожнее! – крикнул ей вслед бородач.

Она снова помахала ему, но не обернулась.



* * *


Лилиан думала, что охотник выберется из своего убежища, пойдет за ней и пополнит ряды тех, кто хочет решать за нее, что ей делать со своей жизнью. Но никакого шума за спиной не последовало. Спустя несколько минут послышался шорох, и краем глаза девочка заметила, как за кустом исчез пышный лисий хвост.

– Ну и пожалуйста, – заявила она. – Шныряй вокруг меня сколько влезет. Мне все равно, имей в виду.

Она посмотрела вверх. Почти наверняка в ветвях кто-то сидит. Еще один охотник. Какое-нибудь сказочное создание. Кто-то – и этот кто-то сейчас скажет ей что-нибудь особенно неприятное.

Но среди ветвей никого не оказалось. Уже хорошо. У охотников полно своих дел, а сама Лилиан живет совсем не в волшебной сказке. Она живет в какой-то грустной запутанной истории, где нет ни капли магии.

Ну да, тетя Нэнси, конечно, смахивает на страшненькую ведьму, но что с того? В самом деле, медвежий народ! Вот глупости.

Лилиан остановилась и присела на высокий поваленный ствол. Сейчас она передохнет и двинется дальше. Хотя нужно ли? По возвращении ее ждут школа и Уэлчи.

А что ждет впереди?

Может, ее съест медведь. Или черная пума…

Лилиан вздохнула и посмотрела туда, откуда только что пришла.

– А вы что скажете, мистер Лис? – обратилась она к невидимому собеседнику. – Может, посоветуете что-нибудь?

Лес ответил молчанием.


* * *



И все-таки Лилиан продолжила путь. Охотничья тропа петляла среди канадских елей, огибая поваленные стволы и каменные глыбы с мягкими подушками мха. Так она шла милю за милей вдоль скалистого гребня и наконец, когда тропа снова взяла вверх, почувствовала усталость.

Внезапно подкравшийся голод напомнил о несъеденном завтраке. Хорошо, что в мешке есть еда. Присев возле кучи валунов, девочка перекусила поджаренным хлебом с сыром и запила обед водой. Отдохнув, она поднялась, чтобы двигаться дальше, но, прежде чем уйти, оставила маленький кусочек сыра на камне, где только что сидела.

– Это для вас, мистер Лис, – сказала она.

Его что-то давно не было видно – может, уже отстал от нее.

Любопытство победило. Отойдя футов на тридцать, Лилиан укрылась за большим, заросшим мхом камнем и осторожно высунулась из-за его верхушки. Она изо всех сил старалась не шевелиться и вести себя как можно тише. Через несколько минут показался лис: он осторожно ступал изящными лапами, высоко подняв пышный хвост. Лис понюхал кусочек сыра и проглотил его одним махом. Потом зверь поднял голову и встретился глазами с девочкой. Лилиан поспешно нырнула за камень. Когда она осмелилась снова выглянуть, лиса и след простыл.



* * *


Тропа все петляла вдоль гребня и наконец уперлась в небольшой луг. День угасал. Лилиан вспомнила совет Дэйви переждать ночь в укромном местечке.

Вот и луг остался позади, дорожка пошла резко под гору. Спуск оказался довольно крутым – Лилиан приходилось цепляться за молодые деревца, чтобы не съехать вниз. Когда над лесом уже сгустились сумерки, девочка отыскала ручей. Здесь недавно упала высокая сосна – получился мост. Лилиан напилась воды, наполнила фляжку, а потом вскарабкалась на упавшее дерево. Она пошла по стволу и, когда тот стал слишком узок, соскочила на другой берег.

Джон говорил не отходить от ручья. Она и не будет – по крайней мере, сегодня.

Лилиан устроила себе гнездышко среди сосновых веток. Раскатав одеяло, она улеглась, и в голову тут же полезли мысли о лисе, охотнике, медведях, которых она встретит, а может, и не встретит завтра. Но в конце концов усталость взяла свое, и девочку сморил крепкий сон.



Глава тринадцатая.

Матушка Манан.


Когда она проснулась, уже рассвело. Над головой Лилиан заливался птичий хор. Услышав пение, девочка раздвинула сосновые ветки и улыбнулась. Она вдохнула аромат сосны и влажный запах лесной земли, на которой лежала. Словно и не случалось всего того, что привело ее в это место.

Лениво потянувшись, Лилиан вылезла из-под сосны и вытащила свои пожитки. Воды во фляжке предостаточно, а вот с едой дело обстоит куда хуже. Запасы, что дала в дорогу миссис Крик, изрядно истощились. Девочка скатала, перетянула заплечным ремнем одеяльце и только тогда заметила, что рядом кто-то есть.

Всего лишь в нескольких футах от места, где она ночевала, стоял человек. Самый большой человек, какого Лилиан приходилось видеть.

Сначала девочке почудилось, будто незнакомец столь же толст, сколь высок, но оказалось, что великан просто пригнулся. В полный рост он, наверное, почти как ель или дуб – этакая башня футов в восемь, а то и больше. Его лицо обрамляли жутко спутанные красновато-рыжие волосы и борода – словно колючие кусты разрослись вокруг яблони. Платье исполину заменяло кое-как сшитое одеяние из меха и льняных лоскутов.

Возраст его нипочем не угадаешь. Пожалуй, он не такой старый, как тетушка. Но и не такой юный, как она сама. Наверное, где-то посередине. В каком он расположении духа, тоже трудно сказать. Великан, не мигая, разглядывал девочку карими глазами. Лилиан затаила дыхание. Наконец он заговорил:

– Ты какая-то странная девочка. – Его гудящий голос словно отдавался эхом в груди Лилиан. – Кто ты и что скрываешь?

– Я… Меня зовут Лилиан.

– Хмм.

– Не понимаю, что вы хотите сказать.

Великан медленно кивнул:

– Люди всегда так говорят, когда что-то скрывают.

– Ничего я не скрываю.

– Тогда что ты делаешь в моих холмах?

– В ваших… – начала было Лилиан, но умолкла: она начала догадываться, с кем беседует. – Я ищу медвежий народ.

– Зачем он тебе?

– Тетя Нэнси посоветовала… Тетя Нэнси, она…

Глаза великана потемнели.

– Мы знаем, кто она. Что ей от нас нужно?

– Значит, вы из медвежьего народа?

– Имей терпение, девочка. Вопросы здесь задаю я. Скажи, зачем Нэнси Крик отправила тебя сюда?

Лилиан очень хотелось заползти обратно под сосну и свернуться клубочком. Куда угодно – лишь бы подальше от этого сурового взгляда и грозного голоса.

– Она… она сказала, что вы поможете разгадать мой сон, – заикаясь, пролепетала Лилиан.

– Вот оно как.

Это был не вопрос, но Лилиан поспешно кивнула.

Человек-медведь внимательно изучал ее. Наконец великан – казалось, выпрямлялся он целую вечность – встал в полный рост. Может, в нем и все девять футов.

– Пойдешь со мной, – распорядился он. – Посмотрим, что скажет Матушка Манан о твоей истории. Но вот что скажу я: если ты шпионка Нэнси Крик, тебе несдобровать.

– Вовсе я не шпионка, – запротестовала Лилиан. – Я ее тоже боюсь… немножко.

– С чего ты взяла, что я ее боюсь? – фыркнул человек-медведь.

– Ни с чего. Просто мне она кажется страшноватой. Вот я и подумала, что, должно быть, всем так кажется.

Сказать по правде, человек-медведь выглядел пострашнее тети Нэнси, но ничего такого сообщать ему Лилиан не собиралась. Впрочем, ее коленки так дрожали и стучали друг о друга, что и слова были не нужны.

– Знаете что, – Лилиан постаралась придать голосу уверенности, – скорее всего, ваша матушка мне не поможет. Лучше отправлюсь-ка я восвояси и не буду никого беспокоить.

Человек-медведь улыбнулся, но глаза его при этом угрожающе сузились.

– Нет, – пророкотал он. – Ты отправишься со мной. Вопрос лишь в том, пойдешь сама или я потащу тебя под мышкой.



* * *


Идти было не так уж далеко, но Лилиан, которая нехотя плелась за человеком-медведем, путь показался очень долгим. Не то чтобы спутник напрямую угрожал ей, само его поведение наводило страх. А вдруг она просто-напросто ходячий обед?

Лилиан украдкой разглядывала человека-медведя. Настоящий великан, а ступает куда легче, чем она. Наверное, вчерашний охотник был прав: она топает, как целый выводок девчонок.

Наконец великан остановился перед узкой расселиной в скалах, и у Лилиан дух захватило от изумления: в небольшой долине прямо перед ней раскинулся город медвежьего народа. Крытые кедровой дранкой бревенчатые дома в два или три этажа так тесно жались к скалам, что, казалось, росли прямо из камня. Пейзаж оживляли разноцветные ленточки, похожие на полосы радуги, – привязанные к конькам крыш, они радостно трепетали на ветру.

Великан обернулся:

– Нечего глазеть по сторонам.

– Но это так… так прелестно.

– Это всего лишь Ля Урсвилль, Медвежий Город. Мы здесь живем.

При виде поселения Лилиан приободрилась: те, кто украшает дома такими веселенькими ленточками, вряд ли едят на ужин детей. А вдруг люди-медведи правда помогут ей разгадать тайну?

Тропинка вела вниз, в долину – через лес и заросли ягод. Путники миновали фруктовый сад; он был, наверное, раза в два больше, чем тетушкин.

Урожай, видимо, только сняли: и на кукурузном поле справа, и в садах, что тянулись по левую руку, грязи было по колено. Перейдя ручей по камням, Лилиан и человек-медведь оказались на сухой почве прямо перед домами.

Великан протяжно заухал – казалось, глубокий звук идет прямо из его груди. С десяток косматых физиономий высунулось на зов из окон и дверей. Лилиан отметила про себя, что у женщин волосы на лице покороче, а у мужчин напоминают густые заросли, так же как и у ее спутника, – вот, собственно, и все различия между полами.

Значит, вот он какой, медвежий народ. Существа огромные и косматые, но все-таки люди, что само по себе неплохо. Вряд ли они все такие же брюзгливые, как ее провожатый.

Из дверей одного дома медленно, опираясь на посох, вышла женщина. На верхушке посоха красовался целый пучок цветных ленточек с костяными фигурками медведей на кончиках. Наверное, в прошлом волосы женщины тоже были красновато-рыжими, но теперь она почти полностью поседела. Изношенное платье прикрывала вязаная шерстяная шаль с изображением медведей – по ее краям висели пестренькие ленточки с костяными фигурками. В противоположность украшениям лицо старухи-медведицы выглядело мрачным – примерно как у Харлин, когда та пребывала в дурном расположении духа. Старуха недовольно уставилась на Лилиан, потом перевела взгляд на ее спутника.

– Джоэн, – нахмурилась она, – кого это ты приволок?

– Я ее в лесу нашел, – объяснил Джоэн. – Говорит, будто ее послала Нэнси Крик.

При этих словах старуха злобно плюнула в грязь, и все надежды Лилиан мигом улетучились. Вместе с румянцем на щеках.

– А она сказала зачем?

Лилиан расправила плечи. Может, эти медведи ее в конце концов и съедят, но нельзя позволять им вот так рассуждать о ней, словно о какой-то овце на выпасе.

– Я сама могу все объяснить, мэм, – вмешалась она.

Женщина-медведица обернулась к девочке. Темные глаза неотрывно смотрели на нее.

– Ну что ж, послушаем. Что ты расскажешь нам о Нэнси Крик?

– Я не так хорошо знаю Нэнси Крик, чтобы о ней рассказывать.

– Хм. Ну так расскажи о себе, девочка. Смотрю я на тебя и чувствую: что-то с тобой неладно.

– Вот и ваш сын так сказал.

– Мой сын?

– Ну да, Джоэн.

– Отчего ты решила, что он мне сын?

– Разве вы не Матушка Манан?

– Матушка – это титул, девочка.

– Меня зовут Лилиан, а не девочка.

– А в храбрости тебе не откажешь. Зачем тебя послали сюда?

– Тетя Нэнси сказала, что вы сможете растолковать мой сон.

При упоминании тети Нэнси Матушка Манан снова плюнула.

– Эта женщина-паучиха! – проворчала она. – Вздумала, что я возьмусь ей помогать!

– Помощь нужна не ей, а мне. И почему вы ее так зовете? – спросила было Лилиан, но тут же вспомнила все паутины на стропилах хижины тети Нэнси и Джонову сказку.

Хорошо, если это всего лишь сказка.

– У нее паучья кровь, – ответила Матушка Манан. – Нэнси Крик нездешняя. Она явилась из краев настолько дальних, что туда не ступала нога моего народа.

– Но если кто-то приехал издалека, это еще не значит, что он злой. Она сделала вам что-то плохое?

Старуха-медведица снова яростно плюнула:

– Ее народ охотился на нас ради мяса и шкур.

Лилиан пробрала дрожь.

– Но ведь это было очень-очень давно, мэм, – рискнула возразить девочка. – Они так не делают уже долгие годы. И я думаю, охотясь на вас, они просто не знали, что вы тоже люди.

Матушка Манан с силой ударила посохом оземь – костяные фигурки тревожно забрякали друг о друга.

– Может, и не знали, – пророкотала старуха. – Но она знала. Она была там!

Стоявшие рядом люди-медведи закивали, издавая звук, похожий на рев. Лилиан стало совсем не по себе.

– Я… я совершенно ничего об этом не знаю, – призналась она. – Я даже толком не знакома с тетей Нэнси. Я просто пришла к ней за советом.

– Насчет сна.

– Да, мэм, – кивнула Лилиан.

– Не иначе, здесь нечисто, – недовольно произнесла Матушка Манан и добавила: – Я не толкую сны чужакам.

– Но ведь тетя Нэнси не сама послала меня к вам! – поспешно вставила Лилиан. – На самом деле меня послали духи.

– Смотри-ка, сочиняет на ходу. Как смеешь ты пугать меня духами?! Ты меня за старую дуру держишь? Да я сейчас побросаю твои жалкие кости в мешок и отправлю Нэнси Крик – вот что я сделаю!

Лилиан проглотила комок в горле.

– Извините, что побеспокоила вас, – пробормотала она. – Тогда я пойду.

– Разве я разрешила тебе идти?

– Ну… нет, но…

– Дай мне закончить. Ты останешься жить здесь, с нами, будешь помогать мне по хозяйству. Готовить, убирать – и только попробуй пожаловаться. Заслужи мою помощь своим трудом, вот тогда и посмотрим.

– Что посмотрим, мэм?

– Стану ли я тебе помогать.

– Я…

И тут будто ледяная волна вырвалась из-под земли, едва не сбив Лилиан с ног, – люди-медведи и их город закачались перед ее глазами. Разгадка сна – единственная возможность вернуть прежнюю жизнь, вернуть все на свои места. Если Лилиан отступится, Харлин загонит ее в школу, а ферма Киндредов потихоньку развалится.

– Спасибо, мэм, – сказала Лилиан. – Я буду очень стараться.

– Вот и поглядим, – проворчала старуха-медведица.



Глава четырнадцатая.

Ля Урсвилль.


Первая неделя была ужасной, вторая – и того хуже. Лилиан не раз с трудом удерживалась, чтобы не запустить метлой или тряпкой прямо в лицо женщине-медведице. Но она твердо решила добиться своего и потому терпеливо выполняла нескончаемые поручения.

Матушка Манан заставляла ее убирать дом от чердака до подвала и не терпела ни малейшего пятнышка. Лилиан трудилась от зари до зари: вытирала пыль везде, где только можно, подметала под кроватями и за комодами. Ей приходилось в одиночку двигать тяжеленные буфеты. Ползая на коленках с ведром и тряпкой, она изо всех сил скребла каменные полы. Лилиан без устали таскала воду из колодца, чистила каминную трубу, очаг и дровяную плиту. Она выносила и споласкивала ночной горшок – вот уж мерзкая работенка! – но ни разу не пожаловалась.

Обнаружив что-то случайно недомытое, Матушка Манан заставляла девочку начинать все по новой – и так до бесконечности. К тому же не иссякал поток посетителей, приходивших выразить старухе-медведице свое почтение. И ни один не трудился вытирать ноги.

Еще Лилиан стряпала для гостей. Похоже, визиты вежливости к Матушке Манан были единственным развлечением в городе, а все люди-медведи отличались страшной прожорливостью. Лилиан едва успевала печь торты, ягодные пироги и пирожные для многочисленных посетителей. Она готовила чай, варила кофе и убирала посуду – и только успевала проводить одного гостя, тут же являлся следующий.

С наступлением темноты Лилиан без сил плюхалась на соломенный тюфяк, который Матушка Манан положила для нее в каморке без окон за кладовкой. Утро давало о себе знать громким стуком – старуха колотила по полу своим посохом, призывая Лилиан для новых дел.

Но иногда девочка позволяла себе маленькую вольность.

Она обнаружила, что медвежий народ привык запасать пищу, но делиться ею с чужаками не любит. Кормя цыплят возле общего амбара, Лилиан тайком подбрасывала горсть зерна лесным птичкам. Почистив курятник, собрав яйца и подоив коров, девочка всегда оставляла миску молока для кошек – домашних, что жили в амбаре, и диких. Эти приходили, бесшумно ступая, из леса, терлись о ее ноги и ласково бодались – совсем как кошки на тетушкиной ферме.

Она выбрала самое сучковатое и, как ей казалось, древнее дерево в саду и каждое утро оставляла под ним печенье.

– Это вам, мистер Яблоневый Человек! – объявляла девочка и возвращалась к своим бесконечным обязанностям.

К следующему утру печенье всегда исчезало. Лилиан воображала, как Яблоневый Человек выходит из своего дерева и съедает угощение. Но однажды она заметила лиса, удиравшего от яблони с печеньем в зубах. Ей стало смешно.

– Приятного аппетита, мистер Лис! – весело крикнула девочка вслед воришке, но приносить печенье по утрам не перестала.

Из всех поручений Матушки Манан лишь одно Лилиан нравилось по-настоящему – ближе к вечеру она брала корзинку и шла по ягоды. Уж тут-то она не упускала возможности повозиться подольше, поболтать с птицами, полюбоваться долиной и Ля Урсвиллем. Очень странно: у местных жителей в распоряжении такой чудесный вид, а они все больше сидят дома, заперев двери и захлопнув ставни, словно боятся кого-то. Кого, Лилиан не могла понять. Да и какая разница? Главное, что, собирая ягоды, она могла двигаться медленно-медленно. Улитка и та обогнала бы Лилиан, вздумай они соревноваться.



* * *


Как-то утром спустя две недели Лилиан направилась в спальню Матушки Манан с подносом, на котором лежало печенье, густо намазанное медом, и дымилась чашка чая. Девочка водрузила свою ношу на ночной столик, раздвинула тяжелые шторы и позволила себе чуточку задержать взгляд на чудесном пейзаже. Повернувшись к изножью кровати Матушки Манан, Лилиан приготовилась выслушать поручения на день.

Старуха-медведица уселась в постели и оперлась об изголовье. Она долго изучала Лилиан.

– Ты справляешься лучше, чем я ожидала, – наконец произнесла она. – Работаешь на совесть, без единой жалобы.

– Так ведь у нас уговор, – пожала плечами Лилиан. – Наверное, и вы скоро спросите о моем сне.

– Еще не время. Джоэн говорил, нужно почистить амбар. Вытрешь пыль в гостиной, вот и займись.

«А вы сами-то не собираетесь выполнять уговор?» – чуть не спросила Лилиан, но прикусила язык.

Жаловаться нельзя, иначе все пропало.

Она вышла из спальни, с трудом подавив желание грохнуть дверью что есть мочи. Вместо этого Лилиан тихонько ее прикрыла.

Похоже, медвежий народ попросту вымещает на ней злобу, которую питает к тете Нэнси. А вдруг тетя Нэнси и вправду съела нескольких людей-медведей, еще когда была маленькой? Не так, конечно, как в Джоновой сказке, а как обычно люди едят подстреленную на охоте дичь.

Все-таки звезды – это звезды, а вовсе никакие не дырки в одеяле Старухи Ночи, откуда паучьи духи вывалились и помчались по шелковым нитям вниз выручать маленькую девочку. Хотя Лилиан заметила, что медвежий народ испытывает ужас перед пауками и паутинами. Она не раз видела, как человек-медведь с воплем отскакивает от паука, притаившегося на ступеньке или свисающего с козырька над крыльцом.

Лилиан никак не могла понять, зачем духи велели тете Нэнси отправить ее сюда. В сказках герои обычно проходят через разные испытания, но в своем рабском труде Лилиан не видела ни крупицы смысла.

Возможно, Матушка Манан вовсе и не собиралась ей помогать, а просто хотела заполучить для медвежьего народа дармовую рабочую силу – по крайней мере, сначала, а потом…

У Лилиан не шла из головы история Джона о том, как медведи задумали съесть маленькую девочку и посадили ее в яму. Наверное, люди-медведи хотят, чтобы она работала на них до упаду, а когда совсем выбьется из сил, они ее съедят.

Кажется, настало время выбираться из этого местечка.



* * *


С гостиной Лилиан справилась быстро – она уже убирала здесь накануне. Взяв швабру, девочка наполнила ведро колодезной водой и направилась к амбару. Перед дверью она постояла чуть-чуть, опершись на швабру, – разглядывала холмы, окружавшие Ля Урсвилль.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

Она обернулась на голос Джоэна. Опять этот злющий взгляд, он всегда так смотрит.

– И о чем же я думаю? – беззаботно поинтересовалась Лилиан в тайной надежде, что не выглядит виноватой.

– Ты думаешь, как бы сбежать туда, в холмы.

– Ничего такого я не думаю. Просто деревья такие восхитительные, я любуюсь их яркими листьями, только и всего.

– Надеюсь, это правда, – кивнул Джоэн. – Не совершай ошибку, девочка. Если сбежишь, я отправлюсь в погоню. Я буду преследовать тебя от одного края этих холмов до другого, пока не настигну.

А я настигну тебя, так и знай.

– Никуда я не собираюсь, – возразила Лилиан. – У меня дел по горло. Вы ведь сами говорили, что нужно прибрать в амбаре!

Она подхватила швабру с ведром и шагнула внутрь. Лилиан чувствовала, как взгляд Джоэна сверлит ей спину. Но великан не пошел следом. Девочка громко выдохнула – оказывается, все это время она не осмеливалась нормально дышать.



* * *


Днем пришлось чистить холодную кладовую – все из-за того, что Матушке Манан померещилось, будто под дверь шмыгнул паук. И там Лилиан наткнулась на целую коробку бутылочек вроде тех, что используют для лекарств. Коробка стояла на верхней полке, в самом дальнем углу, вплотную к стене. Лилиан в жизни бы туда не полезла, если бы не этот несчастный блуждающий паук.

Про коробку, похоже, все забыли – ее явно не трогали уже очень давно. На все бутылочки были наклеены этикетки, правда слова скрывал толстый слой пыли. Лилиан сдула пыль, но все равно ничего не смогла разобрать – язык оказался незнакомый. Она лишь заметила, что все надписи выглядят одинаково, а еще поняла, что уже видела такую бутылочку в доме Матушки Манан. Только вот где?

После обеда, перестилая постель старухи-медведицы, Лилиан вдруг вспомнила, где ей попадалась такая бутылочка. Стоя спиной к кровати, девочка разглядывала длинный гобелен во всю стену.

На гобелене был выткан какой-то сюжет, правда Лилиан не очень-то понимала его смысл.

Но бутылочку она видела именно там. Слева медведь, выпрямившись во весь рост, разглядывал человека в кожаной одежде, похожего на охотника-кикаха; в середине полотнища медведь передавал человеку коричневую бутылочку; а справа человек был уже один, без медведя. Охотник стоял посреди луга, раскинув руки. На его голове и руках сидели птицы, и еще больше птиц порхало вокруг.

Лилиан все еще разглядывала гобелен, когда вошла Матушка Манан.

– У нас таких сказок не знают, – сказала она. – У нас – там, где я живу.

– Откуда вам их знать? Для вас такие, как мы, хороши только шкурой и мясом.

Девочка не стала спорить, хотя могла бы сказать, что с охотой и фермерством не так все просто. Сами-то люди-медведи, между прочим, тоже разводят кур, свиней и коров.

– А о чем эта сказка? – поинтересовалась Лилиан.

Сначала ей показалось, что Матушка Манан не собирается ничего говорить.

– Это случилось давным-давно, – произнесла старуха после долгой паузы. – В самом начале времен, когда все понимали друг друга – и животные, и люди. Даже обычные люди, как ты. Но шли годы. Твой народ позабыл древний язык и принялся охотиться на таких, как мы. В этих холмах разразилась страшная война между людьми-медведями и кикаха. И не было конца кровопролитию, пока мой предок не изготовил зелье, которое передал человеческому лекарю, – это оно здесь, на гобелене. Человек попробовал зелье, и медвежий рев превратился для него в слова. С тех пор он понимал язык всех зверей. Он научился чтить животных и людей-животных. Он принес это знание вождям своего племени, и страшная война прекратилась.

Старуха-медведица оторвала взгляд от гобелена и сердито посмотрела на девочку:

– Но твой народ по-прежнему охотится на нас.

– Я не охочусь, – помотала головой Лилиан. – Мы с тетушкой никогда ни на кого не охотились.

Матушка Манан недобро прищурилась:

– Твоя тетя Нэнси – это вообще разговор особый.

– Да она мне не тетя, – поспешила объяснить Лилиан. – Мою тетю зовут Фрэн Киндред. Мы никогда никого не обижали.

– Может, оттого ты еще и жива, девочка.

В ту ночь Лилиан долго лежала без сна, размышляя об истории Матушки Манан и о коробке со старинными бутылочками в холодной кладовой.



Глава пятнадцатая.

Бутылочная магия.


Следующим утром Лилиан понесла в холодную кладовую свежие яйца. В дверях она замерла и прислушалась: из гостиной доносились голоса Матушки Манан и ее друга Себастьяна – слов было не разобрать, только общий тон беседы.

Войдя в кладовую, Лилиан поставила корзину с яйцами на полку, взяла табурет и, взобравшись на него, дотянулась до коробки с бутылочками. Неужели это правда оно – волшебное зелье, что учит понимать животных?

Девочка соскочила на пол и снова подошла к двери послушать: разговор в гостиной журчал как ни в чем не бывало. Лилиан вытащила из коробки бутылочку и откупорила ее, затем поднесла к носу и понюхала.

Пахло довольно гадко, но ведь зелья и должны так пахнуть. Харлин готовила для них с тетушкой снадобье из рыбьего жира, они пили его всю зиму. Лилиан как-то пожаловалась на противный вкус, но тетушка лишь рассмеялась и сказала: «Противный – значит работает».

Научившись понимать животных, можно многое разузнать, и не обязательно дожидаться, пока Матушка Манан соизволит заняться ее сном. Если она вообще собирается выполнить обещание – с каждым часом это казалось все более сомнительным.

Скорее всего, здешние кошки смогут объяснить, почему кошки дома так странно смотрели на Лилиан. Куры, свиньи, коровы – кто угодно – наверняка знают, собираются ли люди-медведи ее съесть. Можно разыскать лиса и спросить его самого, почему он шел за Лилиан по пятам. К тому же ей совсем не повредит обзавестись парочкой надежных друзей.

С другой стороны, то, что она хочет сделать, сильно смахивает на воровство. Красть нехорошо, так учила тетушка. Но неужели своим усердным трудом Лилиан не заслужила один глоточек? И, в конце концов, никто ведь не говорил, что пить из этих бутылочек нельзя.

«А, такие крошечные бутылочки! – беззаботно скажет она, если кто-нибудь вообще удосужится спросить. – У меня что-то в горле запершило, а я решила, что это микстура от простуды. Знаете, в точности такую делала моя соседка Харлин».

Но откуда ей знать, что это не какая-нибудь отрава? Если так, то люди-медведи найдут ее остывшее тело на полу холодной кладовой.

Девочка закупорила и хотела было поставить бутылочку на место, но тут ей вспомнился Джоэн. И этот его злобный взгляд. Люди-медведи относятся к Лилиан как к неразумному существу. Для них она просто служанка.

Бросив виноватый взгляд в сторону двери, Лилиан вытащила пробку. Не дав себе снова впасть в тяжелые раздумья, девочка поднесла пузырек к губам и осторожно втянула содержимое. Она поперхнулась от горечи, но заставила себя проглотить зелье. Мерзкая жидкость обожгла горло.

Трясущимися руками она вставила пробку в бутылочку.

Прошло несколько секунд. Кажется, она не умерла. Да и вообще Лилиан чувствовала себя как прежде – разве что живот слегка побаливал.

Это ей за воровство. Она поступила дурно, и отношение людей-медведей тут ни при чем.

Опустив в карман пустой пузырек, Лилиан влезла на табурет и задвинула коробку назад, в дальний угол. Она поставила на место корзину с яйцами, закрыла дверь кладовой и юркнула в свою каморку. Там она спрятала пустую бутылочку на самое дно дорожной сумки.

– Девочка! – прокричала из гостиной Матушка Манан. – Принеси нам еще чаю!

– Да, мэм! – отозвалась Лилиан и поставила чайник.

– Да не копайся!

– Не буду, мэм!

Лилиан ждала, пока вскипит вода, и думала, что все-таки, стащив эту несчастную бутылочку, довольно легко отделалась.



* * *


Девочка отнесла в гостиную чай и блюдо с печеньем, а после взяла во дворе тачку и отправилась к поленнице за дровами. На солнышке грелись две амбарные кошки. Большущего старого котяру с порванным ухом Лилиан называла Руфусом. Как-то раз девочка наблюдала его яростную схватку с двумя другими котами, но с ней Руфус всегда был ласков и дружелюбен. Рядом с ним разлеглась на солнцепеке тощая черная кошка с белым пятном посреди лба. Лилиан звала ее Звездочкой.

– Привет, Руфус! Привет, Звездочка! – окликнула она кошек. – Что, хорошо вам на солнышке?

Руфус, как обычно, замяукал в ответ, только теперь Лилиан услышала:

– Ого, да ты, похоже, испробовала зелья.

Лилиан отпустила тачку и уставилась на парочку котов, не смея верить своим ушам.

– Я… я тебя понимаю, – пролепетала она.

– Ну да, – невозмутимо отозвался Руфус. – Разумеется, понимаешь. Ты же знала, для чего это зелье, иначе не стала бы его пить. Чему же ты удивляешься?

– Я не думала, что оно подействует вот так, в полную силу.

– Может, и не в полную, – фыркнул Руфус.

При этих словах Звездочка хихикнула.

Изумленный взгляд Лилиан метался от кота к кошке.

– А откуда вы узнали, что я выпила зелье?

– От таких вещей люди начинают светиться.

Еще не хватало! Значит, Матушка Манан тоже заметила? Но ведь она видела Лилиан в гостиной и ничего не сказала…

– Не переживай, – успокоила Лилиан Звездочка, заметив ее тревогу. – Они ведь не кошки. Это только мы все видим.

– Мне столько нужно у вас спросить, – зашептала Лилиан, но звери внезапно спрыгнули с поленницы и умчались.

«Не очень-то вежливо с их стороны», – подумала было девочка, но тут же услышала за спиной шаги.

– Чем ты тут занята? – осведомился Джоэн.

– Хочу наколоть дров для плиты, – объяснила Лилиан. – По-моему, и так понятно.

– Ты мне зубы не заговаривай. С кем болтала?

– Ни с кем, сэр, – вздохнула Лилиан. – Разве только сама с собой.

Джоэн долго сверлил ее испепеляющим взглядом. Когда он наконец ушел, Лилиан принялась колоть дрова. Обрушивая топор на полено, она воображала, что это голова Джоэна.



* * *


С дровами было покончено, но разыскивать кошек Лилиан не стала – ее ждали неотложные дела. Выполнив все поручения, она замесила тесто для хлеба, оставила его подниматься и отправилась по ягоды. Девочке очень хотелось проверить новые способности еще на ком-нибудь, но, как назло, по дороге к ягодным кустам никто подходящий не встретился. Даже птицы куда-то подевались. Вокруг не было ни души – один лишь Джоэн сидел на изгороди, что опоясывала город, и уже давно внимательно смотрел в сторону Лилиан.

Она знала, зачем человек-медведь там сидит. В последние дни он глаз с нее не спускает, все ходит по пятам. Наверное, только и ждет, что Лилиан рванет в лес, чтобы погнаться за ней. И почему такие громилы всегда злющие?

Лилиан повернулась к Джоэну спиной и занялась ягодами.

Она насобирала уже полкорзины, когда на дальнем конце грядки промелькнул знакомый рыжий мех. Лилиан уперлась кулаками в коленки и внимательно вгляделась туда, где только что исчез ее преследователь. Напрасно эти лисы думают, что они такие уж проворные.

Лилиан присела, притворившись, что увлечена ягодами.

– Эй, мистер Лис! – тихонько позвала она. – А может быть, тебя зовут П. С. Рейнольдс? Я знаю, что ты там. Теперь я понимаю твой язык. Скажи, зачем ты ходишь за мной?

Он не ответил. Медленно из куста показалась острая морда, а вслед за ней и весь лис целиком. Он уселся в высокой траве на краю леса и принялся невозмутимо вылизывать переднюю лапу.

– Лучше не показывайся. За мной кое-кто следит.

– Мы встречались раньше? – спросил зверь.

– Только во сне. Если, конечно, ты тот самый лис, которого зовут П. С. Рейнольдс. Если нет, тогда ты просто подозрительный незнакомец, который шныряет за мной через горы от самого дома Криков.

– «Шныряет» звучит как-то грубо. Возможно, нам просто было по пути.

– Возможно. Только я-то шла открыто, а кое-кто именно шнырял.

– Так где же мы встречались?

– В моем сне. Мы вместе ходили к Старой Матушке Опоссум, только ты не смог пойти со мной до самого дома, потому что когда-то съел ее мужа и боялся, что она в отместку превратит тебя во что-нибудь противное.

– Но откуда ты все это знаешь?

– Ты сам мне рассказал.

– Почему тогда я этого не помню?

– Вот глупыш, это же был мой сон. Конечно ты не помнишь. Ну вот что: если не собираешься рассказывать, зачем преследовал меня, лучше иди в лес. У меня дел по горло.

– Нет, постой, – отозвался лис. – Мне хотелось бы узнать подробнее об этом твоем сне.

– Только тебя это и волнует. Кроме меня самой, конечно. Матушка Манан по уговору должна истолковать мой сон. В уплату за это я и работаю на нее с утра до ночи. Но она ни разу не спросила, что же такое мне приснилось.

– Расскажи-ка. Я хорошо разгадываю загадки.

– Ладно, только я буду одновременно собирать ягоды.

Лис кивнул и выбрался из травы.

– Лучше пригнись, – посоветовала Лилиан. – За теми домами сидит человек-медведь, он глаз с меня не спускает. А видит он не хуже орла. Хорошо бы верзила тебя не заметил.

Лис снова кивнул и осторожно двинулся в сторону Лилиан. Он улегся между кустами неподалеку от девочки, а она, не забывая о ягодах, поведала ему свою историю.

– Что ты об этом думаешь? – спросила Лилиан.

Рассказ закончился, корзинка была полна.

Но лис не ответил. Девочка бросила взгляд туда, где только что лежал зверь, – того как ветром сдуло. Должно быть, ускользнул незаметно через высокую луговую траву и уже прячется в лесу.

Что ж, удивляться нечему. Будет шнырять по лесу, еще за кем-нибудь красться. Судя по всему, у него это лучше всего получается. Но тут Лилиан увидела, как со стороны города к ней быстро приближается Джоэн. Человек-медведь был уже на полпути к ягодным кустам.

Так вот оно что. Он умница, этот лис, – как и кошки сегодня утром.

Взвалив потяжелевшую корзину на плечо, Лилиан прошествовала навстречу Джоэну. Когда они поравнялись, Лилиан одарила своего соглядатая самой приторной улыбкой, какую только смогла выдавить. И человек-медведь, и девочка прекрасно знали ей цену. Ничего не сказав, Джоэн протопал мимо. Лилиан слышала его грузные шаги и чувствовала сверлящий взгляд, от которого волосы шевелились на затылке.



Глава шестнадцатая.

Друзья.


Лилиан наконец сообразила, что с приближением зимы люди-медведи готовятся к спячке. Потому-то они и сидят в своих домах за запертыми дверями. И поглощают столько пищи тоже поэтому.

Казалось, они даже двигаться стали лениво и медленно – все, кроме Джоэна. В последние дни он все время оказывался где-нибудь рядом с Лилиан, но этим утром по дороге к амбару девочка его не встретила. Она так этому обрадовалась, что принялась напевать себе под нос.

– Ой, непременно спой ту, в которой парень любил щелкать семечки, – попросила одна корова. – Имей в виду, это моя любимая!

Ее соседка фыркнула:

– Песня неплохая, но я бы предпочла послушать ту, где дамы поют на скачках.

– Я спою вам и ту и другую, – рассмеялась Лилиан. – И вообще все, что захотите.

Все утро ей не терпелось прийти сюда. Люди-медведи – компания малосимпатичная, зато теперь у нее появятся друзья.

Руфус соскочил со стропила на копну сена. Наблюдая, как Лилиан берет ведро для молока и придвигает к корове табурет, кот жадно облизывался.

– Это мой любимый момент, – объявил он.

Лилиан радостно ему улыбнулась и принялась доить первую корову, затянув сначала «Джимми щелкал семечки», а потом «Кэмптаунские скачки». Исполнив еще несколько песен, она обратилась к Руфусу:

– Вчера Звездочка говорила, что вы, кошки, все видите.

Кот поднял голову, с его усов капало молоко.

– Это правда, – промурлыкал он. – Просто мы смотрим внимательно.

Лилиан хотела спросить его о кошках, что приходили к ней дома, – почему они смотрели на нее так внимательно и что пытались разглядеть. Но коровы потребовали новых песен, и пришлось петь. Закончив с дойкой, девочка побежала к курам (на редкость болтливые создания), а потом к свиньям (этим только бы набить живот поплотнее).

Наконец она уселась на скамейку за амбаром, чтобы сжевать свой завтрак – сэндвич с сыром и медом. Кошки, получив молока, разбрелись кто куда, и только Руфус последовал за ней.

– Ты чего-то хочешь? – спросила Лилиан.

– Не отказался бы от кусочка сыра.

Но вдруг, позабыв о лакомстве, кот припал к скамейке и прижал уши, настороженно всматриваясь во что-то. Это что-то явно направлялось в их сторону.

– Не оборачивайся, Лилиан, – тихо промурлыкал Руфус. – Приближается опасность.

Сказать «не оборачивайся» – все равно что дать команду «кругом». Конечно, она обернулась. Разглядев, кто скрывается в ближайших кустах, девочка тут же успокоилась, улыбнулась и помахала старому знакомому.

– Не убегай, – сказала она Руфусу.

– Но этот лис…

– Это не страшный лис. Всего-навсего П. С. Мой друг.

– Ты водишь дружбу с лисами?!

– Да не волнуйся ты, ну правда. Он ни за что в жизни не станет есть кошек.

П. С. вбежал в амбар.

– Ты ведь не ешь кошек, правда, П. С.? – многозначительно спросила Лилиан.

Лис только хитро улыбался.

– Ведь правда? – повторила девочка строже.

– Я не-е-ем, – отозвался лис.

– Как это понимать? – нахмурилась Лилиан.

– Да ладно тебе, это шутка, – хмыкнул лис. – Так сказала бы моя приятельница, русская лиса. Она ответила бы: «Не ем».

Лилиан причмокнула:

– Надо же! Когда это ты успел свести знакомство с русской лисой?

П. С. мотнул головой.

– Да так, – уклончиво ответил он. – Бывая тут и там, кого только не повстречаешь.

Лис уселся рядом с Лилиан и придирчиво изучил Руфуса.

– Как поживаете, мистер Кот? – вежливо поинтересовался он. – Кажется, до сего дня не имел чести вас знать.

Руфус окинул лиса подозрительным взглядом:

– Что означает П. С.?

– Правдивый и Симпатичный. Нет, не смотри на меня так, вовсе я не самовлюбленный эгоист. Меня так мама назвала. Она считала, что я должен дорасти до своего имени.

– Вы с Лилиан странная парочка, – заметил кот.

П. С. кивнул:

– Видел бы ты нас, когда Лилиан была котенком. Вот тогда мы точно были странной парочкой.

– Котенком? – изумился Руфус.

– Это был сон, – вставила Лилиан.

– Может, и да, а может, и нет, – покачал головой П. С. – Я тут поразмыслил на досуге… Что, если это был не сон?

– Но что же еще? Волшебные кошки, говорящие коровы, и вороны, и…

– Лисы? – подхватил П. С. – Как я? Не многовато ли ты узнала обо мне из обыкновенного сна?

– Я сама не понимаю, как это вышло. Вот прямо сейчас я могу с тобой разговаривать … ну, из-за…

– Из-за той волшебной жидкости.

Лилиан кивнула.

– Но ты прекрасно знаешь, что это вовсе не одно и то же, – возразила она.

– Как раз наоборот. Я думаю, что это именно одно и то же. Кошки превратили ужаленную змеей девочку в котенка. Котенок отправился к ведьме-опоссуму и уговорил ее сделать так, словно ничего не было. Это магия, Лилиан. Ты можешь столкнуться с ней лицом к лицу, а можешь повернуться спиной. Но от магии никуда не денешься.

– Может, кто-нибудь соизволит объяснить мне, о чем вообще речь? – вмешался Руфус.

– Дело здесь нехитрое, мистер Кот, – отозвался П. С. – Разобраться в этой истории – пара пустяков. Проще, чем поймать свиристеля, что объелся забродивших ягод. Смотри: вот стоит девочка, которая раньше была котенком, а еще раньше – девочкой.

П. С. покосился на недоеденный сэндвич в руке Лилиан.

– Больше не хочешь? – облизнулся он.

– Я видела во сне, – принялась объяснять Руфусу Лилиан, – как меня ужалила змея. Я уже почти умерла, но тут явились кошки. Они спасли меня, превратив в котенка. Но я никак не могла придумать способ снова стать девочкой – ведь в своем прежнем облике я снова умирала бы от укуса змеи, и тогда я отправилась к Старой Матушке Опоссум, а она… она как-то вернула все назад, в то время, когда змея меня еще не ужалила, и тогда…

Лилиан так и подскочила на месте.

– Ты понимаешь, что это означает? – крикнула она лису и пояснила, не дожидаясь его ответа: – Если мой сон не был сном, я же могу снова отправиться к ведьме-опоссуму и попросить ее отменить то, что она сделала!

– Да, но даже если она согласится – заметь, я не утверждаю, что она согласится, – ты снова превратишься в котенка.

– Ну да, – кивнула Лилиан. – Это неважно. Меня должна ужалить та змея, не тетушку. Тетушка не умрет! Уж лучше я навсегда останусь котенком, если это спасет тетушку.

– Так ты говоришь, все это сон? – снова вмешался Руфус. – Мне так не кажется.

– Вот и мне тоже, – поддержал его П. С. – Забавная история!

– Ничуть, – возразил кот. – Скорее очень уж запутанная. И пожалуй, чересчур тревожная.

– Решено, – объявила Лилиан. – Я возвращаюсь в лощину Черной Сосны. Я снова иду к Старой Матушке Опоссум. Прямо сейчас.

– Не торопись, – покачал головой лис. – Зачем так спешить? Если сбежишь сейчас, вся эта медвежья орава помчится следом. Дальше ягодных кустов ты не уйдешь.

– Но тетушка не должна была умереть! – настаивала Лилиан. – Разве ты не понимаешь? Все эти ужасные вещи просто не должны были произойти!

– Понимаю, понимаю, – терпеливо согласился П. С. – Но вопрос все тот же: зачем спешить? Какая разница, когда именно ты доберешься до лощины Черной Сосны? Ведь ты попросишь ведьму-опоссума во второй раз повернуть время вспять. Все, что случилось с тобой после прошлого визита к ней, просто исчезнет. Если ты отправишься в лощину Черной Сосны через неделю-другую, ничего не изменится.

– Но мне-то придется торчать здесь еще неделю… – простонала Лилиан. – Ну так и быть: не прямо сейчас. Дождемся вечера, пусть медведи уснут.

– То-то же, – довольно кивнул П. С. – А надежный спутник тебе не понадобится?

– То есть ты не будешь красться за мной и шнырять по кустам, а просто побежишь рядом?

– Ну сколько можно об этом? Я ведь понятия не имел, кто ты.

– И упорно шел за мной по пятам.

– Не мог справиться с любопытством, – признал лис. – Я видел, как ведут себя кошки, и сам чувствовал, что связан с тобой, но тогда не понимал как. Теперь понимаю.

Лис прав, хватит его поддразнивать.

У Лилиан просто голова шла кругом при мысли, что можно предотвратить тетушкину смерть.

– Конечно, я буду рада надежному спутнику, – заверила она лиса.

– А что там с половинкой сэндвича? – деликатно напомнил П. С.

Лилиан рассмеялась и положила недоеденный завтрак на скамейку:

– Угощайся!

– Буду ждать тебя в лесу, – сообщил П. С., довольно чавкая. – Там, где начинается тропинка.

– Тогда до вечера, – кивнула Лилиан.



Глава семнадцатая.

Большой черный паук.


Все-таки это очень-очень трудно – ждать вечера и притворяться. Будто ничего не произошло. Будто никто не собирается бежать. Притворяться, зная, что именно произошло и что случится сегодня ночью.

Ведьма-опоссум повернула время вспять – разве такое возможно? Но если это правда, многое проясняется. Вот почему и она сама, и тетя Нэнси чувствовали, что мир словно утратил равновесие, – получается, все из-за нее, Лилиан. Вот почему на нее так смотрели кошки. Они-то все знали с самого начала, только сказать не могли.

Теперь девочка поняла. Только она сможет вернуть мир на место. Если, конечно, Матушка Опоссум согласится ей помочь. И если сможет.

В магии Лилиан не очень-то разбиралась. Кто знает, под силу ли ведьме сотворить два одинаковых заклинания подряд. Но ведь должен быть способ исправить содеянное. Лилиан готова на все, лишь бы вернуть тетушку. Если надо, она так и останется на всю жизнь котенком. Или вообще умрет от укуса той змеи.



* * *


Ближе к вечеру Лилиан отправилась к колодцу за водой. На обратном пути ей повстречалась Звездочка – тощая кошка увязалась за девочкой и проводила ее до самого кухонного крыльца. Лилиан быстро огляделась по сторонам: не смотрит ли кто?

– Привет, Звездочка, – ласково сказала она. – Как твои дела?

Лилиан погладила кошку, и та, замурлыкав, выгнула спину от удовольствия, но тут же попятилась.

– Нет-нет, перестань, – промяукала она. – Я теряю голову, когда ты меня ласкаешь. А у меня есть важное сообщение.

– Что за сообщение? От П. С. Рейнольдса?

– Стану я бегать на посылках у лиса! – фыркнула Звездочка.

– Ой, прости. Тогда от кого?

– Руфус говорит: если собираешься бежать, беги сейчас. Медведи всегда подозревали, что ты шпионка женщины-паучихи. А теперь Джоэн добыл доказательство.

– Но я никакая не шпионка.

– Может, и нет, но попробуй сказать об этом медведям.

– А что у них за доказательство?

– Точно не знаю, – ответила Звездочка. – Но у Джоэна в кармане спрятана бутылка, над которой он очень трясется.

Сердце Лилиан громко стукнуло.

– Такой коричневый пузырек? Вроде как для лекарства?

– Нет, гораздо больше, и стекло прозрачное. Но это все, что удалось разглядеть. Что там внутри, я не видела.

Время совсем неподходящее, но, кажется, бежать нужно прямо сейчас. Как назло, кухонная дверь распахнулась, и на пороге возникла Матушка Манан. Звездочку словно ветром сдуло.

– Что это ты тут делаешь, девочка?

– Я принесла воды и погладила кошку.

– Я приказывала тебе гладить кошек?

– Нет, мэм. Но… вы что-то хотели?

Старуха-медведица кивнула:

– Ты нужна мне в гостиной.

Может, рвануть прямо сейчас, напролом? Нет, не стоит. Матушка Манан науськает Джоэна одним взмахом посоха, тот поймает Лилиан в два счета. Нужно попробовать улизнуть незамеченной, чтобы никто не хватился до самого утра. Тогда в запасе будет несколько миль.

Оставив ведро с водой на кухне, Лилиан со вздохом последовала за Матушкой Манан в гостиную.

Конечно же, Джоэн уже был там.

– Что вы хотели, мэм? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Лилиан.

Матушка Манан опустилась в свое кресло. Джоэн, как обычно, злобно поглядывал на Лилиан исподлобья и при этом довольно скалился. Вот уж кого улыбка совсем не красила.

– Он кое-что нашел в твоей комнате, – сообщила Матушка Манан, кивнув Джоэну.

Тот вытащил из-за спины банку.

Лилиан не могла разглядеть ее содержимое, мешали Джоэновы пальцы, но когда человек-медведь поставил банку на стол, она увидела внутри большущего черного паука. Такие жили у ручья неподалеку от тетушкиной фермы – ползали там по мокрым бревнам. И в уборной тоже попадались. Тело у них размером с мужской ноготь, а толстые лапки покрыты волосами.

– В первый раз вижу эту банку, – пожала плечами Лилиан.

– А паука?

Лилиан взяла склянку в руки, заметив, как содрогнулась Матушка Манан. Даже Джоэн смотрел… ну нет, не испуганно, конечно, но настороженно.

Лилиан пригляделась повнимательнее к бедному пленнику.

– Я не отличу одного паука от другого, – призналась она. – К тому же пауки есть повсюду.

– Только не в Ля Урсвилле. Из города нам удалось выгнать почти всех.

– С собой я его не приносила, – помотала головой Лилиан. – А почему вы так волнуетесь из-за пауков? Они же едят насекомых, а не людей. Уж точно не медведей.

– И тем не менее, – заметила Матушка Манан, – будучи маленькой девочкой, вроде тебя, женщина-паучиха съела моего прапрапрапрадедушку.

– Это старая сказка. Но даже если не сказка, все это случилось слишком давно. Тетя Нэнси не могла быть маленькой девочкой в те времена, она еще не совсем древняя.

Лилиан говорила, а в голове у нее крутилась история братьев Крик. Джон ведь разыгрывал ее, болтая, будто тетя Нэнси и была той самой девочкой. Или не разыгрывал? И по пути к дому Криков мальчишки сказали, что тетя Нэнси якобы живет в резервации бог весть сколько веков.

– Тебя послала женщина-паучиха, – напомнила Матушка Манан. – Мы хотим знать зачем.

– Я уже вам говорила: духи поведали тете Нэнси, что вы сможете истолковать мой сон. И вовсе она не собиралась подбрасывать вам в дом пауков. Зачем ей это? Даже если ваша история – правда, все это случилось давным-давно. Сейчас никто об этом не помнит.

– Мы помним, – сурово нахмурившись, возразила Матушка Манан. – И она не забыла.

Лилиан вздохнула. Забудут они, как же. Долгую распрю породили эти холмы – настолько долгую, что никто уже и не помнит, из-за чего она началась.

– Я не участвую в вашей глупой вражде, – заявила Лилиан, все еще сжимая банку в руках. – А теперь прошу меня извинить. Мне нужно взять одеяло и сумку.

Вряд ли они отпустят ее просто так, но попытаться стоит. Тетушка всегда говорила: ничего не добьешься, пока не попробуешь.

– Уходишь? – удивилась Матушка Манан. – А как же твой сон?

– Мне больше не нужно ваших толкований. Да я никогда и не верила, что вы выполните уговор. И не стыдно вам? Просто нашли себе дармовую служанку, вот и все.

– Придержи язык! – рявкнул Джоэн.

Лилиан молча развернулась и зашагала прочь из гостиной. Она чувствовала, как волосы на затылке шевелятся от взгляда Джоэна. Но никто не помешал ей упаковать одеяло и фляжку и собрать немного еды.

– Девчонка заслужила хорошей порки! – донесся из гостиной голос Джоэна.

– А что, если она напустит на нас пауков? – прошипела в ответ Матушка Манан. – Представляешь, сколько их может прятаться в окрестных лесах? Тысячи!

– А мы ее запрем. Уж я-то вызнаю, зачем ее подослала паучиха.

Лилиан проскользнула на кухню, запихнула в сумку хлеб, сыр и яблоки и вернулась в гостиную. Надо бы освободить беднягу-паука, как только выйдет из дома, – с этой мыслью Лилиан взяла со стола банку. Она направилась было к двери, но буквально врезалась в Джоэна. С самодовольным видом человек-медведь стоял руки в боки, преграждая ей путь.

– Куда это собралась наша красавица? – издевательски протянул он.

– Да так, в одно местечко. Вы о нем не слышали. Называется Не-Ваше-Дело.

Джоэн пристально смотрел на Лилиан, сердито наморщив лоб.

– Я тебя сейчас проучу. Запомнишь, как нужно разговаривать с…

Но тут из-за его спины раздалось предостережение Матушки Манан:

– Довольно, Джоэн.



Глава восемнадцатая.

Беги!.


Человек-медведь еще мгновение не сводил злобного взгляда с Лилиан, но затем послушно отступил и опустил голову:

– Да, мэм.

Лилиан еле сдержала смешок. Надо же, как легко этого громилу осаживает старуха.

Матушка Манан приблизилась к Лилиан.

– Если ты не служишь женщине-паучихе, – произнесла она, – то почему же сегодня воспротивилась нам?

Лилиан от удивления даже не сразу нашлась что ответить, потом пожала плечами:

– Какая разница? Что толку объяснять? Теперь это вообще не важно.

Девочка попыталась пройти, но Матушка Манан выставила перед ней свой посох.

– Тогда объясни мне вот что, – проговорила старуха. – Все это время ты по доброй воле работала на меня в надежде, что я разгадаю твой сон, но вдруг он перестал тебя волновать. Или кто-то все же растолковал его?

– Нет, я сама во всем разобралась, – покачала головой Лилиан.

– Понятно. И что же значит твой сон?

– Если он что-то и значит, то только для меня.

Матушка Манан начинала сердиться.

– Терпение мое не безгранично, девочка. Отвечай, или несколько дней в темном погребе развяжут тебе язык.

– Ну что ж…

Лилиан пнула ведро с водой, сорвала с банки крышку и швырнула паука прямо в Матушку Манан и Джоэна.

Люди-медведи испуганно заголосили и резко отпрыгнули в сторону, а Лилиан ловко проскочила между ними. Джоэн попытался схватить ее, но поскользнулся на мокром полу. Лилиан увернулась, вылетела наружу и помчалась в лес.

Человек-медведь рванул вдогонку, но у Лилиан было преимущество. Все-таки Джоэн сильно ушибся об пол. Даже при огромном росте он не мог угнаться за быстроногой девочкой. Она столько носилась с собаками Уэлчей, училась чинить всякие штуки на ферме и трудилась не покладая рук в доме Матушки Манан, что набралась силы и выносливости, как никогда.

Ноги у Джоэна были, конечно, подлиннее, но Лилиан двигалась проворнее. На каждые два шага человека-медведя девочка делала три и пока умудрялась оставлять своего преследователя далеко позади. И все же с приближением к лесу расстояние между Джоэном и Лилиан сокращалось. Ей на такой скорости долго не продержаться, а Джоэн, возможно, сумеет. Схватит ее и уволочет обратно в Ля Урсвилль.

– Помогите! – отчаянно закричала Лилиан в надежде, что П. С. услышит.

Может, его и нет поблизости. Они договаривались бежать ночью, сейчас еще слишком рано. Да и чем поможет ей лис в схватке с человеком-медведем? Лилиан оглянулась: Джоэн не отставал. Неужели нагоняет?

Девочка припустила еще быстрее. В боку ужасно кололо, но останавливаться было нельзя. Вот она проскочила ягодные кусты и влетела под сень деревьев, выбившихся из леса. Прямо перед ней утес огибала тропинка. Лилиан снова бросила взгляд через плечо: Джоэн несся следом.

– Помогите! – снова крикнула она.

И внезапно помощь пришла, откуда Лилиан совсем не ждала. Девочка обернулась на странное бренчание: целая туча птиц атаковала сверху человека-медведя. Больше всего в этой неистовой стае было пичужек – малиновок, воробьев, крапивников, но попадались и вороны с сойками. Джоэн замедлил бег, защищая руками голову.

Лилиан едва не врезалась в ветку, но вовремя пригнулась. Только она ступила на тропинку, как раздался жуткий визг – девочка снова обернулась.

Теперь это были кошки. Кошки всех размеров и цветов выпрыгивали из высокой травы и набрасывались на человека-медведя вместе с птицами. Джоэн запнулся, остановился и упал на колени. Он яростно срывал с себя кошек, но стоило сбросить одну, тут же в него вцеплялись две, царапая и терзая, а птицы тем временем били его клювами по лицу и безжалостно щипали нос.

Лилиан засмотрелась на это удивительное зрелище. Привалившись спиной к стволу, она жадно ловила ртом воздух. Какой дух вселился в кошек и птиц? Начать с того, что они вообще не слишком ладят. Почему же они вместе напали на Джоэна?

И тут она вспомнила, что все эти недели наливала кошкам молоко, а диким птицам бросала зерно. Значит, так они благодарят ее.

Лилиан довольно улыбнулась. Ну, тогда очередь за коровами. А может, и сам Яблоневый Человек выберется из своего древесного дома и как врежет Джоэну по башке!

– Чего ждешь? – спросил знакомый голос.

Из-под куста показался П. С.

– Ты где был? – поинтересовалась девочка.

– Спешил сюда, чтобы выяснить, зачем тебе нужна помощь.

– Уже не нужна. Смотри. – Она кивнула в сторону Джоэна, безуспешно боровшегося с кошками и птицами. – Ты когда-нибудь такое видел?

– Нет. Но если жизнь тебе дорога, советую не терять времени. Кошки и птицы не могут сдерживать человека-медведя вечно. Нам нужно оторваться от него, прежде чем он кинется по нашему следу через лес.

Лис прав. Лилиан с трудом отлепилась от дерева.

– Спасибо! Спасибо вам! – прокричала она своим спасителям.

Девочка побежала рысцой по тропинке, П. С. трусил рядом. Они миновали расселину и углубились в лес. Над головой качались высокие деревья.

П. С. заговорил только после того, как они пробежали порядочное расстояние:

– С чего этот чурбан вдруг погнался за тобой?

– Мне пришлось бежать, иначе меня бы заперли в темном погребе. Они нашли в моей комнате банку с пауком и решили, что меня подослала женщина-паучиха. Так они зовут тетю Нэнси из резервации. А Матушка Манан прямо рассвирепела из-за того, что я не рассказала, что означает мой сон.

Лилиан быстро оглянулась: Джоэна не было видно.

– Думаешь, он так и будет гнаться за мной? – спросила она.

– Смотря как сильно ты его разозлила.

– Довольно сильно.

– В таком случае великан, видимо, будет идти по следу, пока не найдет нас. И не исключено, что он притащит с собой ораву дружков.

П. С. прав. Матушка Манан натравила Джоэна на нее, Лилиан. А он слишком уж твердолобый. В лепешку расшибется, лишь бы выполнить поручение, и не отстанет ни на шаг. Тетушка сказала бы: приклеился как банный лист.

Но теперь нужно во что бы то ни стало добраться до Старой Матушки Опоссум. И вернуть миру равновесие.

– Как бы нам оторваться от него? – спросила Лилиан у лиса.

– Ну, я знаю парочку способов сбить со следа, – отозвался П. С. – Вопрос лишь в том, будет ли он искать нас глазами или носом?

– Как это?

– Будет ли он человеком или медведем, – пояснил лис.

Лилиан встревожилась. Разве мало того, что за ними охотится огромный человек? Но если он еще и медведь… От такого преследователя запросто не скроешься.

– Ты хорошо лазаешь по деревьям? – осведомился лис.

– Когда мы впервые встретились, я сидела на дереве. Хотя ты вряд ли помнишь.

– Не помню. Ладно, давай накрутим еще несколько миль.

– А почему ты спросил про деревья?

– Человек или медведь – он будет искать твой след по виду или по запаху, – ответил лис. – Но если ты, как белка, скакнешь на дерево и отсидишься там, он не сможет тебя ни увидеть, ни унюхать. Нужно только найти подходящее место.



* * *


Вскоре подходящее место отыскалось. П. С. заставил Лилиан идти вброд по ручью, что бежал вдоль тропинки. Наконец она наткнулись на низко висящую толстую ветку. Пришлось попрыгать на скользких камнях, прежде чем удалось крепко уцепиться руками и ногами. Ветка сильно прогнулась под тяжестью тела, и Лилиан качнулась прямо над водой, но все-таки сумела перевернуться и перебраться на менее гибкую часть дерева.

– Ветер с востока. Значит, идем туда, – сообщил лис, поведя носом на запад.

Лес в этом месте был густым, ветви тесно переплетались – Лилиан без труда перебиралась с дерева на дерево. П. С. окликнул ее, когда они уже порядочно отошли от ручья.

– Что теперь? – спросила Лилиан.

– А теперь найди себе развилку поудобнее. Будем ждать.

– Как же ты?

– Я спрячусь. Он ведь ищет не лиса.

Девочка вскарабкалась повыше, туда, где толстая ветка отходила от ствола. Лилиан рассмотрела тропинку в просвете между ветвями, а еще заметила, что П. С. улегся среди высокого папоротника.

– Мне отсюда видно тропинку, – зашептала она. – А вдруг Джоэн тоже меня увидит?

– Только если станет смотреть вверх. А теперь тихо. Разговаривать нельзя. Он услышит нашу болтовню, и тогда укрытие нас не спасет.

– Но я не понимаю, как…

– Молчи!

Лилиан вздохнула. Укрытие не спасет их в любом случае. Чем дольше они ждали, тем больше она в этом убеждалась. Уж лучше бы они бежали – подальше от Ля Урсвилля, как можно дальше. Тем скорее они оказались бы в лощине Черной Сосны, и мир обрел бы равновесие. Пусть она снова станет котенком, но тетушка будет жить.

Будет жить.

Лилиан раскрыла было рот, чтобы окликнуть лиса, но заметила над деревом ласточку-касатку.

– Они уже идут! Они идут! – пронзительно пищала та на лету.

Ласточка была не одна. Лилиан увидела множество маленьких птиц, выкрикивающих то же сообщение. Касатка сделала крутой вираж над деревом Лилиан и уселась на ветку прямо перед носом девочки.

– Вот ты где! – тонким голоском прочирикала она. – Будь осторожна, очень осторожна. Медведи идут!

– Медведи? Почему медведи?

Но ласточка уже упорхнула. Впрочем, неважно. Лилиан поняла: Джоэн все же прихватил с собой сородичей.

– Да замолчи же ты! – яростно прошипел П. С.

– Молчу, только…

Лилиан затихла. Она изо всех вдавила спину в древесную кору, желая в эту секунду исчезнуть вовсе. Они явились. Огромные бурые тени скакали вдоль лесной тропинки – стремительно, бесшумно, словно грузные тела были легче воздуха. Лилиан видела только быстрое мелькание среди ветвей. Но и так было понятно: это не люди-медведи, а просто медведи. Настоящие медведи. И очень проворные.

Уже потеряв их из виду, Лилиан задержала дыхание и вся превратилась в слух. Что они делают? Вдруг они разгадали уловку с ручьем и прямо сейчас неслышно крадутся к ней?

Лилиан вдруг поняла, что слышит голоса – преследователи явно добрались до места, где она вошла в ручей. Они спорили. Вот бы подслушать о чем. Еще чуть-чуть, и она сможет разобрать слова.

Лилиан подалась вперед, чтобы лучше слышать, но заскользила и едва не съехала с ветки. Она отчаянно вцепилась ногтями в кору. Кое-как удалось восстановить равновесие. Кусая губы, девочка напряженно замерла: а вдруг медведи заметили возню на дереве?

Однако голосов как будто поубавилось. Лилиан с опаской глянула на тропинку и увидела удаляющуюся бурую тень. Медведь бежал в обратную сторону, к Ля Урсвиллю. Минуту спустя за первой тенью пронеслась вторая, затем еще – и так все преследователи промелькнули меж деревьев и скрылись из вида.

Интересно, они ушли совсем или еще вернутся? А может, кто-то из них остался. Например, Джоэн.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился П. С. На морде лиса сияла торжествующая ухмылка.

– Удачно получилось, – сообщил он. – Они отправились в свою долину.

– Все?

– Все вместе и каждый в отдельности.

– А о чем тогда они спорили?

П. С. хмыкнул:

– Джоэн заставлял их продолжать поиски.

– Но Джоэн тоже ушел?

– И Джоэн тоже. Он немного приуныл, но я видел огонь в его глазах. Джоэн вернется.

– Тогда нужно бежать как можно быстрее. – Лилиан приготовилась слезть с дерева.

– Подожди! – остановил ее П. С. – Не спускайся. Лучше посмотри, сможешь ли ты и дальше двигаться по-беличьи. Ветви здесь сплетаются плотно. Попробуй лезть по деревьям – чем позднее твой запах окажется на земле, тем безопаснее для нас.

– Думаю, я справлюсь.

Лис кивнул:

– Я побегу вперед и разведаю, что там. Пожалуй, стоит найти другую тропинку, на дальнем склоне горы. Медведи могут о ней не знать. Или им не придет в голову искать нас там. Тогда, считай, нам повезло.

– Значит, иди вперед и ищи тропинку, – ответила Лилиан. – А я буду пробираться за тобой, постараюсь побыстрее.

Лис скользнул в заросли. Сначала Лилиан еще видела мелькающий в подлеске кончик хвоста, но вскоре исчез и он. Девочка снова оглянулась на тропинку, в последний раз проверяя, не крадется ли за ней медведь. Осторожными шажками она добралась до места, где смогла перехватить ветку соседнего дерева, и качнулась прямо в его крону. Так Лилиан и двигалась от дерева к дереву – получалось, конечно, помедленнее, чем у белки, но она явно делала успехи.

В конце концов плотная паутина веток закончилась. Впрочем, и так настало время спускаться вниз. Последний луч заходящего солнца угас на горизонте, и Лилиан соскочила на землю.

Девочка хотела позвать лиса, но побоялась, что ее услышит Джоэн, поэтому просто уселась среди корней могучего дерева и стала ждать.

И все равно вздрогнула от неожиданности, когда П. С. внезапно возник из зарослей.

Лис довольно улыбался:

– А ты молодец. Пролезла гораздо дальше, чем я предполагал. Теперь медведям ни за что не взять твой след с того места, где они его потеряли.

Они разделили немного еды, прихваченной с кухни Матушки Манан. Лилиан хотелось продолжить путь, но ночь выдалась безлунной, а тусклый свет звезд едва пробивался сквозь густые кроны. Все-таки Лилиан не могла видеть в темноте, как П. С., – в такую ночь дороги не разглядеть. Поэтому девочка просто поплотнее закуталась в свое одеяло и прислонилась к дереву. П. С. свернулся у нее под боком.

– А что ты думаешь насчет той истории? – сонно спросила Лилиан. – Сказка мальчишек Крик может быть правдой?

– Это славная история.

– Но правдивая или нет? Звезды на самом деле и есть те дырки, что оставили пауки, когда спешили вниз на помощь родственнице? Или это просто крупинки света в ночном небе?

– Может, и то и другое?

– Разве так бывает?

– Ты же была котенком, оставаясь девочкой.

– Правда.

Лилиан посидела молча, прислушиваясь. Дыхание лиса стало ровнее.

– Вообще-то, у меня теперь зуб на тетю Нэнси, – проворчала она.

Полусонный П. С. вздохнул:

– Это еще почему?

– Как почему? Да ведь она меня отправила в решете воду носить!

– Но не попади ты к медвежьему народу, ты бы не выпила зелье Матушки Манан, мы не смогли бы разговаривать и ничего не выяснили бы про твой сон.

– Тетя Нэнси ничего не знала про зелье.

– Но возможно, знали духи, которые велели ей отправить тебя к медвежьему народу.

Лилиан нахмурилась:

– Хорошо бы люди говорили то, что думают, а не изобретали всякие надувательские хитрости. Тетя Нэнси и Матушка Манан меня просто облапошили – обе. Невелика радость быть в рабстве у людей-медведей.

– А ты воспринимай это как опыт, воспитывающий волю, – посоветовал П. С.

– С волей у меня и так все в порядке, – буркнула Лилиан.

– Что правда, то правда, – усмехнулся лис.



Глава девятнадцатая.

Снова в лощине Черной Сосны.


Лилиан очнулась перед самым рассветом. Ей приснился страшный сон: медведи схватили ее и готовились сварить в большом котле на кухне Матушки Манан. От ужаса девочка запуталась в одеяле. Высвободив руки и выпрямившись, она огляделась в поисках лиса: тот сидел в нескольких футах от нее.

– Спишь ты беспокойно, – заметил П. С.

– Мне приснился дурной сон. Медведи варили меня на ужин.

– Я очень удивлюсь, если такой сон не отбил тебе аппетит.

– Ага, хочешь помочь мне с завтраком? – рассмеялась Лилиан.

– Настоящий друг так бы и поступил.

– Наверняка, только я есть хочу, так что и думать забудь.

Они завтракали на восходе. Когда с едой было покончено, предрассветные сумерки уже сменились солнечным утром. Девочка и лис продолжили путь через горы.

Через некоторое время они миновали дерево, на котором сидел охотник.

– Интересно, удастся ли ему поймать черную пуму? – сказала Лилиан.

– Вряд ли. Они коварные, эти звери. Почти как лисы.

– И возможно, не такие скромные.

– Возможно, – согласился П. С.

Лис всю дорогу рассказывал разные истории, а Лилиан спела ему несколько песенок, которые слышала от тетушки. После ужасных недель в Ля Урсвилле этот день казался девочке долгожданным праздником.

Время шло незаметно, и так же незаметно сокращалось расстояние до их цели. Тропинка теперь вела вниз. Ближе к вечеру путники добрались до знакомых холмов, окружавших тетушкину ферму. Как и в прошлый раз, они прохлюпали по болоту и остановились в том месте, откуда была видна сухая сосна у ведьминого дома.

– Дальше я не ходок, – напомнил П. С.

– Да, знаю. Ты ведь съел ее мужа.

П. С. скорбно глянул на девочку:

– Вообще-то, он был уже мертвый.

– Но ты сам говорил, что съел его!

– Уже мертвого. Правдивый и Симпатичный – забыла?

Лилиан кивнула. Она не могла оторвать глаз от сухой сосны. Пусть это не первая ее встреча с Матушкой Опоссум (если, конечно, тот визит ей не приснился), но история такая запутанная… И от этого как-то не по себе.

– Все думаю, что же будет, – медленно произнесла Лилиан. – А если я ошиблась? Вдруг она не сможет мне помочь? Вдруг это все-таки был сон?

– Не знаю, – отозвался П. С. – Есть только один способ проверить.

Лилиан снова кивнула. Она закинула за плечо одеяло с сумкой и, осторожно ступая по топкой почве, двинулась к холмику, из которого торчал огромный ствол. Когда Лилиан приблизилась к сосне, сумерки уже сменились темнотой. Возле холмика земля стала твердой. Склянки из-под лекарств и растворов, привязанные к сухим ветвям, болтались прямо перед носом девочки.

Она чуть помедлила, вспоминая свой прошлый визит. Нет, это не мог быть сон – иначе почему она помнит все так отчетливо?

Лилиан прокашлялась и крикнула куда-то в тень от ветвей сухой сосны:

– Здравствуйте-здравствуйте! Вы дома, миссис Опоссум?

Последовала бесконечная минута ожидания. Бутылочки тихонько названивали свою нестройную песню.

Наконец из-под ветвей появилась фигура – в точности такая, какую помнила Лилиан. Все та же причудливая помесь женщины и опоссума. Только тогда она возвышалась над девочкой-котенком, а сейчас была на добрых полторы головы ниже Лилиан.

Матушка Опоссум опиралась на посох вроде того, что был у Матушки Манан. Верхушку его венчали кожаные полоски, заплетенные в косички. На других полосках, подлиннее, болтались бутылочки. Их позвякивание будто тихо вторило песне, что выстукивали пузырьки на дереве. Черные глаза Матушки Опоссум настороженно изучали Лилиан.

– Очень интересно, – наконец произнесла ведьма. – Давненько ко мне не захаживали посетители из людского племени, да еще такие юные. Ты пришла за зельем, девочка? Хочешь приворожить какого-нибудь мальчугана? А может, ты ищешь богатства или власти, чтобы с помощью их магии вырваться из этих лощин и перенестись в большой мир?

Лилиан замотала головой:

– Я котенок, что приходил к вам в начале лета.

– Понятно. А зачем ты приходила?

– Я была котенком. А вы расколдовали меня и превратили обратно в девочку.

– Быть того не может. Что поделать, обо мне всякое болтают, но знай: такое колдовство не в моей власти. А уж если бы я нашла способ сотворить такое, будь уверена, я бы запомнила.

Лилиан снова тряхнула головой:

– Нет, не совсем так. Вы меня не расколдовывали. Вы просто отправили меня назад во времени, туда, где совершилось мое первое превращение, – из девочки в котенка. Кошки наколдовали.

– Можно подумать, такого я не запомнила бы.

– Но это правда.

Чем больше Лилиан настаивала, тем яснее понимала: она сама виновата. Нужно было продумать разговор получше. Она вернулась назад во времени, значит змея ее не жалила. Получается, они с Матушкой Опоссум никогда не встречались.

– Я вижу, сама ты веришь в то, что говоришь, и для тебя все очевидно, – кивнула ведьма. – Но мне твои слова не столь понятны.

Она так долго вглядывалась в Лилиан, что той стало тревожно. Затем Матушка Опоссум легонько постучала посохом по земле – бутылочки отозвались нестройным хором. Ведьма внимательно прислушалась к их звону и, кажется, приняла решение.

– Бутылочки тебя признали, иначе отправила бы я тебя восвояси. Входи же, – пригласила она. – Посмотрим, сумеем ли мы докопаться до истины.

Лилиан озадаченно посмотрела на дерево. Ничего похожего даже на окошко, не говоря уже о двери, она не увидела.

– В прошлый раз ты не входила в дом? – догадалась ведьма-опоссум.

Девочка покачала головой. Похоже, Матушка Опоссум потихоньку проникается к ней доверием – хоть бы Лилиан это не показалось.

Ведьма махнула посохом в сторону сухого ствола.

– Штука в том, – пояснила она, – что надо просто идти вперед. Так, словно там дверь.

– Правда?

– Просто делай как я.

Старуха решительно двинулась к стволу, и в тот самый момент, когда должна была налететь на сосну, ведьма-опоссум исчезла.

Лилиан в изумлении смотрела на дерево – нет, она так точно не сможет, – но вдруг вспомнила серое застывшее лицо тетушки в гробу перед тем, как заколотили крышку. Лилиан распрямила плечи, вдохнула поглубже и направилась к сосне.

Пусть там будет дверь, там будет дверь, дверь…

Девочка дернулась, словно от удара о ствол – но на самом деле никакого ствола на пути не было, – и, запнувшись, влетела внутрь. Костлявая рука подхватила ее и помогла удержаться на ногах. Девочка заморгала от света, хоть и не яркого.

Лилиан удивленно озиралась: она очутилась вовсе не в дупле, а в самом настоящем и очень даже уютном доме – с каменным полом и деревянными стенами. В камине горел слабый огонь, рядом лежал коврик и стояли два кресла. Лилиан бросились в глаза свечи – на каминной полке и на деревянном столе посреди комнаты; еще она заметила в углу небольшую кровать с комодом в изножье. Во всю противоположную стену тянулся длинный-длинный кухонный стол, заваленный и заставленный всевозможными баночками, коробками и бутылками. Со стропил свешивались пучки сухих трав.

Лилиан задрала голову. Откуда стропила в дереве? И вообще: неужели все это правда?

Она обернулась, чтобы разглядеть отверстие, через которое попала внутрь. Обычный дверной проем – вон и болото в нем виднеется.

– Это… Это магия? – пролепетала Лилиан.

– Нет, – улыбнулась хозяйка. – Это всего лишь мой дом.

Матушка Опоссум подвела Лилиан к креслу у камина.

– Перед твоим приходом я как раз собиралась выпить чашечку чая, – сообщила она. – Составишь мне компанию?

– С удовольствием.

Ведьма-опоссум принялась искать чайник, чашки, блюдца и мед на бесконечном кухонном столе. Из глиняного горшочка она высыпала на тарелку в цветочек печенье.

– Будь добра, – сказала она, протягивая тарелку.

Лилиан поднялась с места и отнесла угощение на столик между креслами. Печенье пахло совсем как тетушкино – то есть божественно.

Матушка Опоссум вручила Лилиан чай и направилась назад к длинному столу за своей чашкой. По дороге к камину она прихватила маленький ручной ткацкий станок. Усевшись в кресло, Матушка Опоссум отпила глоток чая, откусила кусочек печенья и, довольно почмокав, вернула чашку на блюдце.

– А теперь посмотрим, – объявила она, раскладывая рукоделие на коленях.

Ведьма внимательно разглядывала незавершенный гобелен. Лилиан наклонилась пониже, чтобы лучше видеть. На гобелене был изображен целый вихрь листьев – ветер взметнул их, и они парили друг над дружкой. Лилиан не очень-то разбиралась в ткацком деле, но и без того было ясно, что перед ней нечто чрезвычайно изысканное. Цвет и тени были сработаны так, что листья не казались вытканными, они словно только что упали с деревьев на гобелен.

Матушка Опоссум тщательно ощупывала шерсть, свисавшую со станка, ее тонкие пальцы ловко перебирали нити, пока не вытянули одну.

– Вот она.

– Что это?

– Давай-ка посмотрим. Ночь в начале лета. Котенок скачет по болоту, разбрызгивает грязь и воду на мои бутылочки. И они поют. А потом… ах, ну да…

– Я ничего не вижу, – с набитым печеньем ртом пробубнила Лилиан. – Что вы там разглядываете?

– Возможности. То, что могло случиться или не случиться – в зависимости от сделанного выбора.

Она подняла голову и вперила взгляд в Лилиан.

– Не слишком удачно все для тебя обернулось, – произнесла Матушка Опоссум, глядя прямо в глаза девочке.

Та кивнула:

– А вы можете все исправить?

– «Все исправить» означает вернуть тебя в то время, когда ты котенком явилась сюда просить меня о помощи?

– Ну пожалуйста.

– Конечно могу.

Лилиан не терпелось услышать продолжение, но ведьма-опоссум как ни в чем не бывало отложила станок и отхлебнула еще чаю.

– А… – деликатно начала Лилиан.

– Но я потребую от тебя кое-что в уплату, – заявила Матушка Опоссум.

Надо же быть такой тупицей. Она, Лилиан, распоследняя тупица. Конечно же, ведьме нужно чем-то платить!

– У меня ничего нет, – растерянно произнесла девочка. – В прошлый раз…

Матушка Опоссум изумленно подняла брови.

– В прошлый раз? Что было в прошлый раз? – переспросила она, когда Лилиан вдруг умолкла.

– В прошлый раз вы ни о чем таком не просили.

– Надо же. У меня, наверное, был приступ великодушия.

Но тут Лилиан вспомнила о бутылочке из-под зелья. Откопав ее на дне сумки, девочка протянула находку Матушке Опоссум:

– Вот что у меня есть.

Ведьма поднесла склянку к свету и улыбнулась.

– Что ж, неплохое дополнение к коллекции на дереве, – одобрила она. – Но слишком уж скромное подношение для столь серьезного колдовства. Есть у тебя что-нибудь еще?

– Могу я что-то сделать в уплату за услугу? – рискнула спросить Лилиан.

– А вот это отличная мысль, – кивнула ведьма. – Почему бы тебе не поведать мне свою историю?

– Мою историю?

– История, которую слышишь впервые, не хуже золотой монеты. И даже лучше – если это славная история.

– А разве ваш станок не рассказывает вам обо всем на свете?

– Истории существуют для того, чтобы ими делиться и их слушать, – назидательно заметила Матушка Опоссум и уселась в кресле поудобнее.

– Но мне нужно спешить.

– Спешить тебе ни к чему, милая, – улыбнулась старуха. – Я же собралась возвращать тебя. Сделаю я это сию минуту или через час – ты окажешься в одном и том же времени. По-другому никак.

Лилиан беспокойно ерзала в кресле и вертела чашку на блюдце.

– Но тетушка…

– Тетушка никуда не денется. Ты станешь котенком. Все будет как прежде. Так что у нас есть время на твою историю.

– Не такая уж она интересная.

– Да что ты?

– В ней много скучных мест.

– Так расскажи нескучные, – распорядилась Матушка Опоссум. – Или у тебя найдется еще что-нибудь в уплату?



* * *


Лилиан почти успела прикончить вторую чашку чая, прежде чем подобралась к концу. Кое-что она пересказывала очень бегло – например, не стала уточнять, почему П. С. оба раза покидал ее в лощине Черной Сосны.

– Значит, он и сейчас сидит там, на болоте? – спросила Матушка Опоссум, когда Лилиан замолчала.

Лилиан осторожно кивнула.

– Удивительно. Таких застенчивых зверей еще поискать. Чтобы лис упустил возможность полакомиться…

– Ну, он… он просто… знаете…

– Знаю. Полагает, я готова убить его за то, что он съел моего мужа.

– И вы знали с самого начала? Так вы не хотите его убить?

– Чего ради? Уильям был уже мертв. Так уж заведено в природе: мы либо возвращаемся в землю, либо попадаем в чей-то желудок.

– А как вы догадались?

Матушка Опоссум улыбнулась:

– Я же ведьма, забыла? Вот если бы я не догадалась, вам с дружком было бы чему удивиться.

– Наверное. Ой, как П. С. обрадуется!

Ведьма-опоссум весело расхохоталась:

– Нет же, он тебе не поверит. Решит, что это уловка – будто бы я усыпляю его бдительность, а сама только и жду, как бы наложить на него заклятие.

– Почему он так решит?

– Это вполне по-лисьи. Он ведь хитрый, сам привык лукавить – и от других ждет того же.

– А я бы не стала его обманывать.

– Возможно, в это он даже верит. – С этими словами Матушка Опоссум поднялась с кресла. – Что же, все это очень мило, но пришел час вернуться тебе назад во времени, а миру снова измениться.

– А это… это больно?

– В прошлый раз было больно?

– Нет.

– Почему в этот раз должно быть иначе?

И прежде чем Лилиан успела ответить, Матушка Опоссум щелкнула пальцами…




Глава двадцатая.

Девочка, которая опять стала кошкой.


И снова все изменилось.

Вот девочка сидит в кресле у камина – а через мгновение она уже котенок. Котенок стоит посреди болота, а прямо над ним возвышается огромная сухая сосна. Единственное, что не изменилось, – это Старая Матушка Опоссум. Она была и там и там. Но минуту назад Лилиан смотрела на ведьму с высоты своего роста, а теперь вынуждена была задирать мордочку.

– Все… все стало как раньше?

– Да ведь ничего и не менялось, – пожала плечами ведьма. – Я просто ненадолго показала тебе другой путь, что пролегает за пределами нашего мира. Один из вариантов, если угодно.

Лилиан смотрела на Матушку Опоссум в полном замешательстве.

– Мои бутылочки ловят и хранят ветер, – пояснила ведьма. – И не только из этого мира, но из всех. Из тех, что были, и из тех, что могли бы быть.

Я лишь хотела дать тебе понять, какие огромные последствия могут быть у маленьких решений. По моей просьбе бутылочки спели песнь, распахнувшую врата иных возможностей, и ты вбежала в эти врата, полагая, что ты девочка, – таков и был твой облик на все время странствия. Но, как я уже сказала, это лишь один из множества вариантов.

– То есть это было не по-настоящему? Я так и оставалась котенком все то время, пока считала себя девочкой?

Ведьма-опоссум кивнула:

– Пока ты была там, здесь ничего не изменилось. Что-то могло измениться только вот тут, – и старуха положила ладонь котенку на грудь. – В твоем сердце. В том, как ты видишь мир.

– Значит, это было что-то вроде… урока?

Вообще-то, пару-тройку очень даже полезных вещей Лилиан усвоила. Теперь она знала, как присматривать за фермой и как постоять за себя, как важна поддержка настоящих друзей и как бессмысленны старые распри. И еще она поняла, что не случившееся с одним может запросто случиться с другим: если кто-то избежал укуса змеи, скорее всего, кому-то этот укус все же достанется.

Матушка Опоссум в ответ лишь пожала плечами:

– Одно всегда влечет за собой другое – вот и весь урок. Беда в том, что не всегда получается узнать все наперед. Вот я и дала тебе такую возможность.

– Так вы не поворачивали время вспять?

– Это не так-то просто, но все же попытайся понять: каждое твое решение предполагает выбор и последствия. А теперь просто вспоминай это как сон. Словно ты заснула на минутку и увидела много-много всего.

– Но…

– Я ведь не Господь Бог, котеночек. Не в моей власти поворачивать время вспять.

– А дом? Настоящий домик внутри сухой сосны – он существует? – не удержалась Лилиан.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, да. Хотя не понимаю, как такое возможно.

Матушка Опоссум откупорила склянку на ближайшей ветке. Бутылочка звякнула о свою соседку.

– Это магия, – произнесла ведьма-опоссум.

– Получается, не в ваших силах снова сделать меня девочкой?

– Боюсь, нет.

– А если я найду кого-то, кто мне поможет… Это будет означать, что сон про тетушкину смерть и все прочее сбудется?

– Ты идешь своим путем, котеночек, но то, о чем ты сейчас говоришь, – это иной путь. Никто не скажет тебе, что случится, если ты выберешь его.

– Спасибо, – кивнула Лилиан. – Я не забуду то, что вы мне показали.

– Остерегайся давать слово, если не сможешь сдержать его, – улыбнулась Матушка Опоссум.

– О чем вы?

– Истории вроде твоей… скажем так, их опыт, он теряется. Чудеса остаются в прошлом, и чем дальше, тем труднее держать их в памяти. Я видела такое сотни раз.

Лилиан решительно тряхнула головой:

– Я никогда не забуду. И я не хочу забывать – ничего из произошедшего.

– Пусть так, но я все же наделю тебя даром памяти, и в один прекрасный миг ты вспомнишь. Не могу сказать, когда это случится, но случится – будь уверена.

Лилиан не стала спорить. Забыть все, что с ней было, невозможно – это и так ясно.

Старая Матушка Опоссум наклонилась и погладила ее.

– А теперь беги, – шепнула она. – И будь осторожна. Котенок – желанная добыча для голодного хищника.

– Я буду осторожна, – заверила Лилиан. – И я все равно найду того, кто меня расколдует.

Старуха кивнула:

– Понимаю. Тебе нелегко сейчас в кошачьем облике, но помни: есть судьбы и похуже.

С этими словами она вступила внутрь сосны и исчезла.

Котенок долго смотрел на дерево с бутылочками. Старая Матушка Опоссум права. Лилиан только что видела одну из таких судеб.

Осторожно, чтобы не растревожить бутылочки, она двинулась к тому месту, где ее ждал П. С. Лапы тут же намокли и испачкались, на них комьями налипла грязь, но это пустяки. Она снова заперта в кошачьем теле, но и это пустяки. Тетушка жива, и только это имеет значение.

Лилиан подбежала к кромке леса, и лежавший в папоротнике П. С. поднялся ей навстречу. Лис внимательно разглядывал котенка.

– Выходит, она не смогла помочь? – спросил он.

– Как это не смогла? Она же все вернула назад!

– Назад? По-моему, ты так и осталась котенком.

– Но ведь…

И тут Лилиан сообразила. Тот самый котенок, которым она снова стала, прогулялся до сухой сосны, поговорил о чем-то с ведьмой-опоссумом и вернулся – вот как это выглядело в глазах лиса. Он и не догадывался, что несколько месяцев Лилиан была девочкой. Смерть тетушки, путешествие в Ля Урсвилль, побег – обо всем этом и многом другом он даже не подозревал.

– Я знаю, тебе кажется, будто ничего не произошло, – попыталась объяснить Лилиан. – Но на самом деле, пока ты ждал меня здесь, я успела прожить несколько месяцев.

– Ха-ха.

– Да нет же, правда!

– Неужели?

И они пошли прочь из лощины Черной Сосны – Лилиан старалась ступать по следам лиса, и ей удавалось не свалиться в воду. По пути она рассказывала спутнику обо всем, что случилось с той минуты, когда она снова превратилась в девочку.

– Так не бывает, – заявил П. С., когда она закончила.

– Ну вот смотри, – не сдавалась Лилиан. – Я была девочкой, теперь я котенок. Я разговариваю со зверями и птицами. Я должна была умереть от змеиного укуса, но не умерла. А такое разве бывает?

– Откуда мне знать.

– Так ты мне не веришь?!

– Я не знаю, что думать. Ты ведешь себя не как тот котенок, которого я повстречал утром. Ты изменилась, и это единственное доказательство. Ты побывала у ведьмы и вернулась другой. Словно стала старше. Даже говоришь как-то иначе.

– Я поняла несколько очень важных вещей, но я по-прежнему девочка Лилиан. И в то же время я кошка.

Лис покачал головой:

– Не понимаю, как можно быть одновременно и девочкой, и кошкой.

– Вот, – Лилиан остановилась возле лужи. – Смотри сам.

П. С. глянул на отражение через ее плечо, ожидая увидеть мордочку котенка, – из воды смотрела рыжеволосая девочка.

– Ну и ну, – только и сказал лис.

– Теперь видишь?

– Да уж, убедила так убедила. Но все-таки не верится, что можно вот так запросто болтаться туда-сюда во времени. Скажем, ты встретила бы своих родителей и уговорила отца не жениться на матери. Тогда ты бы вообще не родилась. Но как в таком случае ты вернулась бы в прошлое и не дала бы им пожениться? Понимаешь, о чем я? От таких мыслей голова идет кругом.

– Но я ведь не путешествовала во времени. Это был… вроде как сон.

– И я оказался в этом сне.

Лилиан улыбнулась:

– Ага. И стал мне надежным другом.

– Хорошо же ты мне отплатила за добро: разболтала ведьме, что я съел ее мужа.

– Ничего подобного, она и так знала.

– Откуда ей знать?

– Так она же ведьма.

П. С. медленно кивнул.

– По крайней мере, это многое объясняет, – пробормотал он. – Если вообще этой ночью можно объяснить хоть что-то.

Они пересекли ручей, перескакивая с камня на камень. На этот раз Лилиан удалось не поскользнуться. На последнем булыжнике она задержалась и макнула в воду поочередно все лапы, чтобы смыть грязь.

– Что будешь делать дальше? – поинтересовался П. С.

– Пойду назад, на ферму. А что еще остается делать?

– Но ты говорила, что тетушка все равно тебя не узнает.

– Ну да. Но она хотя бы жива. А я попробую найти способ снова стать девочкой.

– На скотном дворе не очень-то привечают лис, – напомнил П. С. – Люди всегда неверно толкуют наши намерения.

– Думают, как бы лиса не вломилась в курятник?

– Проголодаться-то всякий может, – фыркнул П. С.

– Тогда, наверное, тебе лучше не приходить. А то тетушка будет сердиться. Да и курам это вряд ли понравится. – Она умолкла на секунду. – Значит… я тебя больше не увижу?

– Как придешь в лес, зови меня. Если буду поблизости и услышу – прибегу.

– Я принесу тебе что-нибудь вкусненькое, – пообещала Лилиан.

– Это необязательно, хотя я бы не отказался.

Лилиан рассмеялась:

– Спасибо тебе за то, что был мне верным другом. Мама дала тебе очень подходящее имя.

Не ответив, лис скользнул в кусты, и оттуда раздался его смешок.

Лилиан подняла и изучила при лунном свете свою лапу. Пальцы – это, конечно, здорово, но превращение в котенка – ерундовая цена за мировое равновесие.



Глава двадцать первая.

Потерялась!


Тетушка все бродила с фонарем и звала. Лилиан помчалась к ней через высокую траву, отчаянно крича, но крик был всего лишь мяуканьем. Луч, метавшийся по лугу, на мгновение замер, тетушка обернулась к котенку.

– Ох, котеночек, – горько сказала она. – Вот бы Лилиан нашлась так же просто, как ты. Куда же подевалась моя девочка?

– Я здесь! Здесь! Прямо перед тобой!

Тетушка нагнулась и погладила ее.

– Я так тревожусь, – призналась она. – Лилиан ведь послушная. Она не стала бы так задерживаться, если бы только с ней не стряслась беда.

Я уже не знаю, что и подумать. Вдруг лежит где-то в лесу со сломанной ногой, и как тогда отыскать ее?

– Не волнуйся! Я не потерялась! Я здесь, рядом!

Но конечно же, тетушка не понимала мяуканья. Надо было спросить у ведьмы-опоссума – вдруг у нее нашлась бы бутылочка зелья, как у Матушки Манан. Только такого, чтобы помогло животному говорить с человеком. Как же нестерпимо хочется утешить тетушку!

Тетушка выпрямилась и снова вгляделась в темноту.

– Лилиан! – позвала она срывающимся голосом. – Ты меня слышишь?

Лилиан уже не отвечала. Она просто брела по пятам за тетушкой, пока та спускалась с холма. Тетушка дошла до ручья и свернула на тропинку к дому Уэлчей. Лилиан не отставала. Вскоре с фермы послышался собачий лай – Лилиан встревоженно мяукнула. Ей вспомнились слова Ворона Джека, сказанные, казалось, целую вечность назад. Собаки отлично ладят с девочкой, но котенок для них – добыча.

Тетушка подхватила Лилиан на руки и зашагала прямиком к дому, а собаки крутились возле нее, с любопытством принюхиваясь. Не успела она дойти до заднего крыльца, как кухонная дверь отворилась и в проеме возник силуэт Эрла.

– Фрэн? – удивился он. – Что это ты принесла?

– Это просто котенок. Я ищу Лилиан. Ты ее сегодня не видел?

Он покачал головой:

– Поздновато ей гулять.

– Будто я не знаю. С ней что-то стряслось. У меня прямо душа не на месте.

– Дай только куртку возьму, помогу тебе искать. Харлин! – крикнул Эрл в глубину дома. – У нас тут беда приключилась.



* * *


Но даже прочесывая лес втроем, они не могли найти Лилиан – еще бы, ведь она не терялась. Люди громко топали, свет фонарей метался по стволам деревьев. Они звали ее по имени и прислушивались к малейшему шороху. Наконец Харлин и Эрл сошлись с тетушкой под сенью большого бука.

– Как только рассветет, – сказал Эрл, – сразу снаряжу пикап в город и привезу поисковую бригаду.

Тетушка слабо кивнула:

– Спасибо тебе. Я еще немного поищу.

Харлин мягко взяла ее за руку:

– Тебе бы отдохнуть хоть чуть-чуть. Тогда завтра с утра сможешь вернуться к поискам.

– Может, утром поговоришь с мальчиками Крик, – добавил Эрл.

– Это ты хорошо придумал, – приободрилась тетушка. – Они ведь знают лес, и с Лилиан дружат. Они помогут.

– Конечно помогут, – подтвердил Эрл. – Я подумал, они ведь смогут отыскать ее по следу. Эти парни читают лес, как отец Бартоломью свою Библию.

– Но сейчас, – вмешалась Харлин, – тебе нужно вздремнуть.

– Не знаю, смогу ли заснуть.

– Я пойду с тобой, – предложила Харлин. – Кто знает, вдруг Лилиан сидит себе дома и гадает, куда ты запропастилась?

– Будем надеяться, – отозвалась тетушка.

Эрл дошел с ними до своего дома, а дальше женщины вдвоем побрели к ферме через длинный луг. Лилиан бежала за ними. Больше всего на свете ей хотелось прекратить весь этот кошмар. Ей было ужасно жаль, что тетушка вынуждена так переживать, но главное, она жива. И это само по себе было большим достижением.

Но потом Лилиан вспомнила, что сама почувствовала, когда тетушка умерла. Она остановилась, глядя на женщин, что плелись впереди с горящими фонарями. Нет, нельзя, чтобы тетушка испытала такое. Но как же все исправить?

– Я хочу снова превратиться в девочку, – отчетливо произнесла Лилиан в темноту.



Глава двадцать вторая.

Яблоневый Человек.


Было одно место, где Лилиан всегда ощущала мир и покой. Она побежала вверх по лугу, в сад, прямо к дереву Яблоневого Человека, и улеглась там. Под причудливо изогнутыми ветвями ей всегда крепко спалось, и сны были радостными.

Значит, ей суждено на веки вечные оставаться кошкой. Тетушка будет ужасно горевать. Это лучше, чем то, что показала Старая Матушка Опоссум. И все же Лилиан мучилась от тоски по прежней жизни. Что теперь делать? Да и нужно ли вообще что-то делать?

Лилиан очень старалась быть стойкой, но не могла сдержать жалобного мяуканья.

– Что случилось, крошка-кошка?

Она вскинула голову, но в ветвях старой яблони никого не было. Голос доносился с другой стороны дерева. Присмотревшись, Лилиан разглядела на скрытом от нее склоне холма силуэт человека, сидевшего в тени кроны. Человека, который понимал ее речь.

– Я не кошка, я девочка, – уточнила она.

– Я знаю тебя, – склонившись к ней, ответил человек. – Ты Лилиан. Каждое утро ты приносишь мне завтрак.

Кошечка выпрямилась и вытянула мордочку к собеседнику.

– А кто ты? – спросила она.

– Ты зовешь меня Яблоневым Человеком.

Вот это настоящая магия! Лилиан даже забыла на минуту о своих горестях.

Человек, живущий в дереве. Наверняка он даст добрый совет.

– Ты в силах мне помочь? – осведомилась она.

– Полагаю, это зависит от того, что тебе нужно.

И она снова пустилась рассказывать свою историю – кажется, уже в сотый раз.

– Как знать, вероятно, помогу, – сказал Яблоневый Человек. – Где-то у меня в уголке завалялся безоар. Пойду-ка поищу.

На глазах Лилиан призрачная фигура поднялась на ноги и вступила в дерево. Только что он стоял здесь, такой сучковатый и узловатый, как она себе и представляла, а в следующее мгновение – раз! – и исчез. Еще недавно она бы поразилась увиденному, но сегодня Лилиан сама проделала такую штуку с деревом ведьмы-опоссума, так что теперь ничуточки не удивилась.

– Вот и он, – объявил Яблоневый Человек, появляясь из дерева. – Но тебе понадобится кошачья магия.

Он протянул гладкий плоский камешек – белый, как лунный свет. Лилиан попыталась взять его, но камешек выскользнул из кошачьих зубов.

– Давай-ка лучше я его понесу, – предложил Яблоневый Человек.

– А куда его надо принести?

– Я знаю дорогу.

Яблоневый Человек опустил безоар в карман, взял Лилиан на руки и зашагал вглубь леса. Темная чаща, полная теней и лунного света, казалась странно незнакомой. В воздухе чувствовался запах – Лилиан вспомнила: так же пахло тогда, на поляне под буком. Это был запах кошек, диких и загадочных, но также запах кого-то совсем дикого, древнего и тайного.

Они приближались к старому буку, и Лилиан радовалась про себя, что у нее такой спутник. С Яблоневым Человеком она чувствовала себя храбрее и сильнее. Он опустил кошечку на землю, и она потрусила рядом, все еще не переставая изумляться тому, что выдумка про самое старое дерево и живущего в нем человека оказалась правдой.

Но когда они вышли на поляну со старым буком, уверенности сильно поубавилось.

– А что мне теперь делать? – пискнула Лилиан.

– Зови кошек, – посоветовал Яблоневый Человек.

Она так и сделала. Прочистив свое крошечное кошачье горло, Лилиан крикнула:

– Привет-привет! Кошки, пожалуйста, не сердитесь на меня, но мне снова нужна ваша помощь!

И ей ответили – только это были не кошки.

Где-то наверху скрипнула ветка, и Лилиан почудилось, будто под холмом что-то завозилось и забурчало. Словно старое дерево зашевелило корнями, расталкивая камни. Она испуганно покосилась на Яблоневого Человека. Тот вперил взгляд во что-то, скрывавшееся за толстым стволом.

Лилиан задохнулась от ужаса, когда поняла, на что он смотрит: огромная черная пума бесшумно, точно призрак, двигалась в тени ветвей. Лилиан показалось, что ее кошачье сердечко сейчас остановится навсегда.

– Кто?.. – просипела было Лилиан, но умолкла, она и так знала.

– Лилиан, – торжественно произнес Яблоневый Человек, – приветствуй Прародителя Кошек.

– Привет, родич! – Прародитель кивнул Яблоневому Человеку и обратил к Лилиан свой темный взор: – Дитя, из-за тебя мир утратил равновесие.

Голос его был подобен утробному ворчанию медведя, пробужденного от спячки и потому сердитого. Прародитель улегся, чтобы быть ближе к Лилиан, но все равно возвышался над ней. Он постукивал по земле хвостом – совсем как кошка, готовая кинуться на жертву.

Сердце Лилиан едва не выпрыгивало из груди. Нужно набраться храбрости. Нужно попытаться вернуть все на свои места.

– Простите, сэр. Мне очень жаль, что из-за меня стряслось столько бед, – заговорила Лилиан. – Я научилась быть осторожнее… со змеями и всякими там последствиями. Я знаю, что равновесие нарушено. Мне хочется снова стать девочкой. И тетушке без меня никак, правда.

Он вскинул голову:

– Что же тебе не по нраву в кошачьем облике?

– О, мне все по нраву. Правда-правда, я же люблю кошек. Просто понимаете, на самом-то деле я девочка.

– Что ты дашь мне, если я помогу?

Лилиан судорожно сглотнула. Можно было догадаться и в этот раз. Опять ей нечего предложить. Эта черная пума, наверное, сам дьявол в зверином обличье. Сейчас, чего доброго, потребует ее душу.

Лилиан глянула на Яблоневого Человека, ища поддержки, но тот лишь качнул головой, словно говоря: это твои дела, договаривайся сама.

Она обернулась к Прародителю:

– Мне кажется, у меня нет ничего такого, чего вы захотели бы.

– А что, если я попрошу тебя уйти со мной ровно через год и день?

Куда это, интересно? В саму преисподнюю?

– Я… я не думаю, что смогу пойти, – заикаясь, пробормотала Лилиан. – Я буду очень скучать по тетушке. И она станет горевать. Вы слышали, как она звала меня там, у ручья?

Ручей был не так уж близко, но Лилиан казалось, что тетушкин голос все еще доносится оттуда через темноту.

– Ммм, – задумчиво отозвался Прародитель и перевел взгляд на Яблоневого Человека. – Не предупреждал ли я своих детей, чтобы не смели больше творить подобное? Но они не вняли. Видишь, какие беды они навлекли на мир? Я воздам им по заслугам – пусть запомнят мой урок.

– Но иначе она бы умерла.

– Ммм. Однако за все надо платить.

Черный хвост угрожающе щелкнул по траве.

– Она ведь не хотела ничего плохого, – настаивал Яблоневый Человек. – Она сотворила много добра: всегда подбрасывала зернышки воробьям, давала молока твоим детям, а со мной каждое утро делилась завтраком.

– Ммм, – в третий раз протянул Прародитель.

Похоже на низкое глубокое ворчание. Так звучат его мысли, догадалась Лилиан.

– Ты, говоришь, принес безоар, вымоченный в молоке? – наконец спросил Прародитель.

– Камень со мной, – кивнул Яблоневый Человек. – И я могу вымочить его в молоке хоть сейчас.

– Так вперед.

Яблоневый Человек ободряюще улыбнулся Лилиан, повернулся и зашагал прочь, странно вскидывая сучковатые и узловатые конечности.

Сама ночь словно затаила дыхание, пока они дожидались возвращения Яблоневого Человека. Лилиан слушала, как постукивает о землю черный хвост, и терзалась догадками, какова будет цена такой помощи.

Наконец Прародитель нарушил молчание.

– Говорят, долг платежом красен, – промурлыкал он.

Это было совсем не то, что хотела услышать Лилиан.

– Да нет же, сэр. – Она помотала головой. – Вовсе не ради этого я делилась едой и молоком.

– Знаю. Вот потому я и помогу тебе. Но все же ты будешь моей должницей. И я взыщу долг – не с тебя, так с твоих детей или с детей твоих детей. Примешь ли ты такое условие?

Чтобы ответить, Лилиан потребовалось все ее мужество:

– Только… только если это не причинит никому зла.

Прародитель торжественно кивнул.

– Хороший ответ, – одобрил он. – А вот и наш яблоневый друг. Теперь ложись, посмотрим, чем я смогу помочь тебе.

Лилиан повиновалась. Последнее, что она увидела перед тем, как закрыла глаза, была оловянная кружка в руках Яблоневого Человека и яркое золотое зарево, вспыхнувшее в желтых глазах Прародителя Кошек. Последнее, что она услышала, был слабый отзвук тетушкиного голоса где-то вдалеке, в ее воображении, и низкая утробная песня, которую завел Прародитель, творя свою магию. Затем последовал болезненный укол, в точности такой, как тогда, от укуса змеи. Он длился всего мгновение, но Лилиан показалось, что миновала вечность, прежде чем она ощутила прохладу мокрого от молока камня у себя во рту. И ее куда-то унесло.



Глава двадцать третья.

Фейри.


Когда Лилиан очнулась, на поляне под старым буком был только Яблоневый Человек. Котенок снова превратился в девочку. Она уселась, обхватила себя за плечи и просияла.

– Я снова я! – объявила Лилиан Яблоневому Человеку.

– Ты всегда была собой. Просто сейчас ты выглядишь более привычно. – Поколебавшись, он добавил: – Прародитель Кошек просил передать тебе только одно слово: «помни». Понимаешь, что он имел в виду?

Лилиан кивнула:

– Это он о плате за помощь. Теперь я его должница. Прародитель Кошек однажды явится потребовать свое – правда, неизвестно когда. Если я не выплачу долг, он перейдет к моим детям или даже к детям детей.

– Это тебя тревожит?

Лилиан подумала.

– Пожалуй, нет. Я согласилась, только при условии, что это не причинит никому зла.

Яблоневый Человек широко улыбнулся:

– Что ж, мудрое решение.

– Как ты считаешь: он и вправду дьявол? – решилась спросить Лилиан.

– Ну нет, едва ли, – расхохотался Яблоневый Человек. – Прародитель Кошек пришел в этот мир задолго до того, как появилось слово «дьявол».

Лилиан пригляделась к его морщинистому лицу и сучковатым конечностям.

– А ты из народа фейри? – поинтересовалась она.

Девочка помнила, как он входил в дерево и выходил оттуда с белым камнем в узловатых пальцах. Но остальные события этой ночи потихоньку стирались. Словно история, которую слышишь в полусне, а проснувшись, забываешь.

Он покачал головой:

– Я лишь то, что ты видишь, – дух старого дерева. – Яблоневый Человек поднял глаза к ветвям бука и, положив ладонь на его кору, добавил: – Правда, не такого старого, как этот дедушка.

– Как ты думаешь, кошкам ничего не грозит? – обеспокоенно спросила Лилиан.

– Надеюсь, нет. Возможно, ваш договор защитит их от наказания. Они сделали то, что сделали, – и это хорошо.

– Я тоже так считаю, – улыбнулась Лилиан.

Яблоневый Человек поднялся и протянул ей руку.

– Пойдем, – позвал он. – Нам пора.

– Мне так хотелось бы взглянуть на фейри, – сказала Лилиан.

Они шли всего несколько минут, но чудеса, которые девочка видела и испытала, потихоньку ускользали из памяти.

Все будто подернулось дымкой, казалось не совсем настоящим – даже путь от поляны со старым буком. Лилиан не помнила, как пересекла ручей, но внезапно оказалась с Яблоневым Человеком среди знакомых полей неподалеку от яблоневого сада.

– Просто открой глаза пошире, – рассмеялся ее спутник.

– Я так и делала. Носилась здесь и там с широко раскрытыми глазами. И ничего не видела. Ну, ничего похожего на фейри.

Яблоневый Человек сел на траву, а Лилиан устроилась рядом.

– Попробуй смотреть краешком глаза. – Подняв руку, он указал куда-то вниз, на склон холма: – Что ты там видишь?

Она видела прыгающий отсвет тетушкиного фонаря – та возвращалась после неудачных поисков. Она видела темные поля с яблонями и пятнышками ульев. Ни одного фейри она не видела.

– Посмотри искоса, – подсказал Яблоневый Человек.

Она повернулась боком и попыталась краем глаза разглядеть свет тетушкиного фонаря.

– И все равно я…

«Ничего не вижу», – хотела сказать Лилиан, но осеклась. Теперь она видела. Весь склон был усеян пляшущими огоньками – они мерцали, точно светлячки. Только это не жучки излучали волшебный свет, а настоящий маленький народ. Крошечные сияющие люди со стрекозиными крылышками ныряли вниз и взмывали вверх, оставляя за спиной обрывки смеха и мелодий.

– О, спасибо, что показал! – изумленно выдохнула Лилиан, оборачиваясь к своему спутнику.

Но Яблоневый Человек уже исчез.

Лилиан дотянулась до места, где он только что сидел, – трава была примята.

– Пока-пока, – прошептала она. – Принесу тебе целую тарелку печенья на завтрак.

Лилиан вскочила на ноги и помчалась вниз по склону. Там, низко опустив голову, брела тетушка. Она совсем не смотрела по сторонам и, конечно же, не догадывалась, что вокруг нее реют тысячи фейри.



Если вы нашли в рассказе ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl + Enter
Ссылки: http://flibusta.is/b/441009/readПохожие рассказы:
Троицкая Елена «Леон»
Varra «Далетравские куницы (главы 1-37)»
Айтбаев Т.А. «Бастион»
{{ comment.dateText }}
Удалить
Редактировать
Отмена Отправка...
Комментарий удален
Ошибка в тексте
Рассказ: Кошки Дремучего леса - 1
Сообщение: