Furtails
Елена Белова
«Сам дурак! Или приключения дракоши. (Книга вторая)»
#NO YIFF #дракон #попаданец #приключения #романтика #юмор #магия
Своя цветовая тема

Елена Белова

Сам дурак! Или приключения дракоши



Глава 1

Я вернулась! Вернулась! Я снова в Лесогорье, с моим шаманом, с дедом Гаэли, с… ой, вот с кем еще — не скажу. Сами посмотрите. Я такого не ожидала!



— Таким образом, при подписании всеобщего договора о равноправии всех обитателей Лесогорья, включенных в Перечень, составленный в год четыре тысячи трехсотый, был достигнут один из столпов нынешнего миропорядка. Оный перечень… бульк! Ой! — Нет, этот «бульк» никто не сказал. Это моя голова плюхнулась в воду, проиграв борьбу со сном.

Блин! Я встретилась глазами с лохматой зеленой змеей — чпухой — булькнула и выдернула голову из воды, как рыбак — удочку.

— Рик! Тьфу… — какие тут водоросли невкусные — Ну ты…

Светловолосый шаман только улыбнулся:

— У тебя водоросли за ушком. Снять?

— Сама сниму. Уфф… Я замотала головой, полетели брызги вперемешку с водорослями, в момент вымочив Рикке рубашку. Так ему и надо. Еще и улыбается, а?

— Почему ты сердишься?

— Хм…

Нет, он еще и спрашивает! Я уже третий раз купаюсь только за это утро. Это если еще вчера не считать. Одно расстройство…

— Санни. Ну что ты, успокойся. Мы же вдвоем так решили, не я один. Для твоей безопасности.

— Угу.

Мы правда вдвоем решили начать эти тренировки. Кто мы? Ну… я — Александра Морозова. Вообще-то я москвичка, а сюда, в Лесогорье, загремела чисто случайно. Жила себе спокойно, никого не трогала, коллекционировала модные тряпочки и все такое… Папа у меня богатый — мог мне хоть целый ювелирный магазин от Картье скупить и не обеднел бы. Вот… Нормальная в общем жизнь была, спокойная. Кто ж знал, что мне злиться нельзя. Обозлилась там, в Москве, на одного типа — прямо в глазах потемнело, помню… даже упала, кажется — а открыла глаза уже тут. В мире с зеленоватым небом и розовыми лягушками. С драконами… А что, вы боитесь драконов? Ну, тогда вам лучше идти куда-нибудь в другое место. Что значит — почему? Да потому. Приглядитесь повнимательней. И если не увидите хвоста, крыльев и чешуи, значит у вас проблемы. С глазами проблемы, не со мной. Да, я дракон, и что такого? Здесь полно драконов, и почти никто по этому поводу не парится, кроме расистов местных… А вы не расист, случайно? Нет? Точно нет? Ну ладно, смотрите, а то ведь я не просто дракон, а оборотень, могу превращаться в человека и… Ладно, не буду, занята я. Чем занята? Ну вы любопытный! Тренируюсь. Нет, не купаться. И не ругать Рика. Просто тренируюсь — не засыпать. Есть у меня такая маленькая фишка — когда рядом кто-то сыплет научными словами, то мозги клинит, и они тут же налаживаются в спячку, как медведики какие-нибудь. Проверено… Вот Рикке и сказал, что такая слабость может мне дорого обойтись и что надо меня от нее отучить. Отучаемся… второй день подряд. Рик попросил принять драконий вид, сесть на берег озера и шею над водой вытянуть. А сам тут же начинает про всякие договоры, вербализацию и противные… тьфу ты, превентивные… меры. Словом, научное. И, как только я засыпаю, голова сразу в воду плюхается. Накупала-а-ась — на неделю вперед.

— Ладно. Сколько хоть вышло?

— На это раз уже восемь минут, — Рик отжимал волосы, — У тебя начинает получаться.

— Да?

Ну, это еще ничего. Против кого-нибудь вредного продержусь. Вряд ли он мне сможет толкать это усыпляющее больше трех минут. Во-первых, про эту мою слабость еще знать надо, во-вторых, пока он про свое научное будет говорить, я тоже молчать не буду. И на месте сидеть. Так что в случае чего отобьюсь и продержусь. Хотя пассажирам на моей спине все равно лучше разговаривать о чем-то ненаучном. А то мало ли.

— Ага. Ну… тогда ладно.

Вообще-то эти занятия мне даже нравятся. Когда нам никто не мешает. Когда Рик не раздумывает про этого чертова черного мага, который скоро должен обрушиться нам на голову, а улыбается… и в глазах у него светятся такие теплые искорки… И сама по себе возникает мысль, что драконья шкура сейчас совершенно ни к чему, а место очень тихое, и от того берега нас закрывает местная ива…

— Рикке эль Тоннирэ!

Тьфу. Явились. Шаман отодвинулся. Провел руками по волосам, глубоко вздохнул… и что-то пробормотал. Еле слышно.

— А мне?

— Что? — Заклинание, чтоб успокоиться, — я покосилась на дорожку. Уже близко. — Думаешь, тебе одному надо?

— Э-э… это не заклинание.

О? Я открыла рот, чтоб уточнить, но тут из-за поворота тропки показалась знакомая борода, длинные зеленые лапки и голубая мордочка. Мастер Гаэли, наставник Рика. Что? Нет, вовсе он не заколдованный принц, что вы? И почему все так думают… Мастер Гаэли — нормальный маг. Просто ему малость не повезло. Попал под выплеск сил, вот и припечатало. Был дедуля, стал заквак. Ну, лягух такой. Большой, с человека ростом. Ну да, и бородатый… Маги говорят, что человеческий вид ему вернуть вообще-то можно. И вроде как не очень это сложно, но что-то пока не срастается. То ли вектор, то ли фактор… точно, фактор! Только не помню, какой. Вот и скачет дедушка на лапках и от девушек прячется. А то девушки тут быстрые — только Гаэли травку примерится сорвать, как на него тут же наносит очередной местный «цветочек». И уж тут как повезет — то ли девушка полезет целоваться, чтоб спасти «бедного заколдованного парня», то ли заверещит, и в дедулю полетят грибы-ягоды, а то и корзина… Дед вздыхал и пытался успокаивать нервных девиц, Рик сердился и объяснял, что нельзя так поступать, а я отлавливала девчонок по одной и ла-а-асково так втолковывала, чтоб не лезли куда не надо. Ну… мне как-то не верилось, что местные красотули такие тупые, чтоб раз за разом не узнавать бедного дедулю и вопить, как сирена МЧС. И бросаться за помощью… причем не куда-нибудь, а к Риковой избушке. А Рик еще говорил, что маги, мол, не самая завидная добыча для местных невест! Только чуток стормози — и очередная «ах-помогите-спасите» тут же виснет у тебя (у него) на шее. Хорошо еще, что Рик не тормозит, а тут же отклеивает этих… этих… ну ясно, кого. Нет, я когда-нибудь на них по-серьезному разозлюсь…

— Тоннирэ!

…Но не сейчас. Чего это Гаэли нервный такой? Опять бабка Сирветта приставала, сплетница местная, что ли? Как увидит нашего мага в жабьей шкурке, так и начинает мораль читать, что голым, мол, ходить неприлично — это оскорбляет какие-то там нормы. И вечно сует бедному деду то специально сшитые короткие штаны, то юбку, то еще чего-то типа шортиков. Причем шила эту фигню сама бабка, а у нее, видать, руки растут… уточнить, откуда? Вроде все в курсе. Я тут меньше недели, так за это время бабка уже три раза нашего заквака отлавливала. А дед и так в расстройстве — кому-кому, а ему реально голым ходить внапряг, он, как-никак, препод в универе для волшебников. Мол, нехорошо и все такое. Только жабья шкурка — не человеческая, и одежка ей как нам горчичники. Мешает, натирает, печет…

— Тоннирэ!

— Мы здесь! — шаман встал, я помахала крылышком.

Дед притормозил. Сейчас присматриваться будет. Нет, все в ажуре, я дракон, с Риком все нормально, придираться не к чему. Мы ж понимаем, не малышня зеленая, нельзя так нельзя… Потом оторвемся, как разберемся с проблемами… Но сегодня деду было не до нашего интима. Встрепанный лягух слишком торопился — чуть в куст плюй-крапивы не влетел:

— Тоннирэ! Леди Александра! Нам надо быстренько прибраться в избушке!

— Что случилось? — поднял брови Рик. — Там все в порядке.

— Это с нашей точки зрения в порядке! — Гаэли умоляюще сложил лапки, — Но… но… ой, кто это кусается?

— Мастер! — Рик быстро отдернул из-под ног расстеленную тряпку, но поздно — колючие шарики, которые он мастерил час назад, превратились в крошку… — Ничего страшного. Это всего лишь амулеты от мух и комаров.

— Ырф!

— Просто суньте ноги в воду. Александра, полей мастера во… да не всего!

— Урф! — прошипел дед, мокрый с головы до лапок, и сердито стряхнул с плеча водяную улитку. — Грыбс ё…

Во-во, грыбс и есть. Рику тоже досталось, хоть он ни в какие колючки не влипал, но он молчит же. Ну, подумаешь, малость промахнулась. Нет, я вообще-то поливать еще и не начинала. Слишком быстро повернулась, чтоб крыло окунуть — хвост целую тучу брызг поднял. Ну вот…

— Э-э… так что там с уборкой?

— Ох! — дед снова подскочил, — Скорей поковыля… э-э… я хотел сказать, скорей пойдем прибираться. Радиликка приезжает! Моя жена!

Оп-па… Прибирали мы все втроем. Я снаружи, парни внутри. С дедули было маловато проку — не знаю, что там было в тех штучках от мух, но лапки его как-то плоховато слушались. Рик предложил его подлечить, но Гаэли только головой помотал:

— Что ты, что ты! Не отвлекайся! Давай лучше вон те баночки припрячем! Или поставим по размеру… Ой, надо срочно убрать этот рысий череп! И леди Александра… надо подмести!

Вы видали когда-нибудь дракона с веником? Нет? Ну и я нет… Но, кажись, сейчас и увижу. В отражении…

— Очень прошу!

— Без проблем, — буркнула я, разыскивая веник…

И куда он девался?

— Ох, скорее… Он сказал, вернется в полдень, а уже полдень. И где ж ты раньше был…

— Кто он?

— Посыльный. Скорей, пожалуйста! Вы же знаете Раддочку…

Мы знали. Ненаглядная супруга нашего мастера могла, наверное, даже террористов поймать и заставить башни-близнецы отстраивать. Просто потому, что развалины — это беспорядок, а беспорядка она не терпела. Неужели она теперь будет жить тут? Ой-ой…

— Рикке, скорее!

Тьфу. Я попросила мальчиков посторониться, просунула голову в дверь (насколько могла) и дохнула на пол. Осторожно, в четверть накала. Во-о-от… так. Нормально, ни пылиночки, все чистенько. Какие плетенки? А-а… Не заметила. Да ладно, принесу новые.

— Летит! Летит!

Послышался свист, на полянку легла тень, блеснула чешуя на солнце… О, так вот кто у них посыльный? Это хорошо. Дракон сделал круг, мягко приземлился и радостно махнул крыльями:

— Сандри?

— Аррейна! — обрадовалась я. Подружка моя!

— Охххх… — простонал ее груз, кое-как отцепляясь от гребня и раскутываясь. — Где ты, любимый?

— Радиликка! — квакнул любимый, кидаясь навстречу… и оторопел.

По подставленному заботливой Аррейной крылу на травку спустилась… заквака. Мы оцепенели. Рикке с веником и какой-то стеклянной банкой, я с хвостом приподнятым. Будто обоим на носы разом присели пчелки в плохом настроении, и шевельнешься — схлопочешь проблемы… Заквака?! Нет, госпожа Радиликка, конечно, предупреждала мужа, что будет добиваться такого же вида, как и он — чтоб «любимому одиноко не было», но мы-то думали, что такого не будет! Ну какая царевна добровольно превратится в лягушку? Тем более, что и муж отговаривал, и маги попросили подумать-подождать, и зеркало должно было подсказать, что зеленая шкурка в голубенькое пятнышко — не идеальный вариант имиджа. Да и смылся супруг подальше от жены специально, чтоб не видела и не переживала. Думал, успокоится, забудет про эти глупости, займется хозяйством, запасами на зиму… А вот фигушки. Крупная зеленая заквака гордо топорщила бороду и смотрела на нас черными глазками. Сердитыми.

— Радочка? — наконец пробило дедушку. — Это ты?

Ответ был, мягко говоря, не в тему.

— Дракон…

— ???

— Дра…ик! Драконы… транспорт… на любителя… — сообщила нам зелено-голубая жена мага. — Укачивает.

Мы уставились на Аррейну.

— Я нечаянно, — объяснила дракоша, жалобно изогнув шею. — Госпожа сама…

— Что сама? — Ик! — внесла коммент «укачавшаяся» госпожа.

— Она всю дорогу волновалась, не разонравится ли господину, — переступила с ноги на ногу Аррейна, — Вот и попросила глянуть, хорошо ли она выглядит…

— Ик!

— Я только на минуточку повернула голову… И не заметила, как мы влетели в птичью стаю. Пришлось лавировать, и госпожа очень плохо это перенесла.

«Госпожа» шумно вздохнула, вытащила из бороды что-то типа пера и уперла лапки в бока.

— И это — единственные цветы, которые вы смогли найти?

Чего? Мы переглянулись, как-то не врубившись, про что это она… Цветы? Где она тут цветы увидела?

— Я спрашиваю, получше, что ли, цветов не нашлось? — покачнулась зелененькая в крапинку женушка Гаэли. — Как будто я каждый день прилетаю. Ладно уж, дарите какие есть…

И на Рика, что интересно, смотрит… на его руки… на веник! Ой, мамочки… Не может быть. Шаман покраснел. Гаэли раскрыл рот:

— Радочка…

— А ты вообще никаких не принес! Ну, дарите или нет?

У-у… вылитая моя мамуля. Та, как с самолета сойдет, всем вокруг тут же начинают икаться воздушные ямы, часовые пояса и некрасивые облака за окнами… ну и мамина мигрень, само собой. И если рядом не окажется папы, то через час-полтора даже у охранников начинают руки трястись. Во повезло-то… Рик прищурился.

— Санни, заслони меня на минутку… — шепнул он, пока дед разевал рот, не зная, что сказать.

Без проблем. Всего-то шею наклонить… и раз! А зачем? Рик быстро шевельнул рукой, веник дернулся. Из него проклюнулись зеленые листики… какие-то бутончики… и через три секунды это был букет! Реальный букет! Хоть и малость странноватый. Весь растрепанный… Шаман отпихнул ведро к кустикам, выпрямился и подмигнул.

— Что вы, госпожа Радиликка! Это букет именно мастера Гаэли! Он его… с утра собирал. Мне просто подержать дал, пока… э-э… он вазу под них достойную ищет!

Глаза Гаэли стали круглыми. Но пока он соображал, где эта самая ваза может быть, заквакистая жена уже скакнула вперед. Повесилась ему на шею и облила слезами:

— Ми-и-илый… Любимый…. Так ты не считаешь меня уродиной?

— Нет, что ты, сол..

— Дорогой, это же ради тебя!

— Ну…

— Я так тебя люблю…

— И я тебя, милая…

Аррейна быстро затерла лапой маленький пожарчик от нечаянно упавшей слезинки. Иногда, если все хорошо, я забываю, что я не отсюда. Забываю, что родилась не здесь, а в другом городе и даже в другом мире. Что сюда свалилась всего-то четыре месяца как… ну или полгода, если по-другому считать. А когда Рик рядом, то вообще забываю. Но не сейчас. При виде того, как целуются две зелено-голубые бородатые лягушки, у меня мозги переклинило, как от китайского блюда «колокол любви». Так что, пока Рик вежливо провожал гостью в избушку отдохнуть с дороги, мы с Аррейной решили отвлечься. На обнимания, расспросы про знакомых и наше вечное-любимое «ой-что-ты-говоришь!», которое так не любят мужики… Аррейна принесла кучу новостей. В клане Южных скал за это время ничего плохого не случилось. Драконий Совет, арри-ра, с которого папа меня так невежливо утащил, закончился нормально — договоры с людьми остались в силе. Теперь драконы вместе с магами патрулируют границы с Граззи и Тетне, двумя несимпатичными королевствами… те, ясное дело, от такого дела все в счастье, но всерьез сбить не пытаются. Пока… Стая Лесных драконов, на которую напали местные скинхэды из людей, Золотые мантии, потихоньку приходит в себя. Все, кто пострадал, поправляются, но один дракон, кажется, навсегда останется нелетучим… Маги умеют сращивать кости и мускулы, но тут сращивать было уже нечего. Одна надежда была на какой-то эликсир, который во время линьки вроде как сможет заставить тело запустить рост не только чешуи, но и крыльев.

— А когда у него линька?

— Ближе к зиме вроде… Он пока живет у твоих родителей, ты не против?

— У Дебрэ и Риэрре? Нет, это классно… А почему у них?

— У вас пещера не такая высокая, летать не надо. Ой, что скажу! — Аррейна просто засветилась вся от следующей новости, — Ты помнишь Даррину с Эрреком?

— Таких забудешь!

Даррина и Эррек, драконьи молодожены, которым мы на свадьбу подарили холодильник-колыбельку, умудрились поругаться даже перед свадебным огнем. Незабываемая парочка.

— Так вот… вчера был сто двенадцатый день, как они ни разу не поцапались.

— Да что ты говоришь!

— Клянусь! Все племя затаило дыхание…

— А что ж случилось?

— Ну… — Аррейна распушила хохолок, — Ну, свадьба же… пониманием они поменялись. И вообще… кажется, наш подарок скоро пригодится.

— Рулез! — обрадовалась я.

Нет, в реале, классная новость! Хотела б я поглядеть, какие из нашей парочки получатся родители. Если б не это драконье «понимание», что молодожены пьют на свадьбе вместе с брачным огнем, то первое слово, которое выучил бы будущий младенчик, было б «квакозуб змурчатый». А так — выпили, попритихли, научились понимать, что супругу говорить нельзя ни в коем случае, да чем его порадовать… вот и живут теперь себе на радость, другим на пример. Классно. Эх, жалко Рик не дракон…

— А ты как?

— Что — я? — наклонила головку Аррейна. — Я хорошо…

— Я про тебя и Марроя. Вы как? Мне не надо еще один холодильник покупать?

— Колыбельку!

— Как скажешь. Так как? Открываем охоту на эту штучку? Или это не срочно?

— Ой, ты как скажешь… — прикрылась крылом моя подружка. — Мы ж еще неполнолетние… Надо сначала доказать, что взрослые, и знак получить.

— Ага… — понимающе сказала я. Аррейна все-таки прелесть…




— Да. А потом уже свадьба и… ну, колыбелька.

— Ага…

— И пещеру надо, и вообще…

— Ага-ага… — я еле сдерживалась, чтоб не хихикать.

Какие ж они с Марроем лапочки. Серьезные-е!

— И вообще, не путай меня. Скажи лучше, ты домой собираешься? Дебрэ и Риэрре про свою дочку магам все уши пропекли, почтенный Райккен от них уже прячется. Они б и сюда прилетели, да мешать паре при… ну сама понимаешь… в общем, неприлично.

— Мешать? Хм… ну, это они зря. Мешать-то, если честно, особо нечему. Рик, как ни посмотри, маг, а у них эти «ограничения», чтоб им. Нет, я понимаю, магия даром не дается, но почти пол-лета без… э-э… без девушек — это рехнуться можно. Гаэли сначала вообще меня хотел отсюда выставить — мол, искушение и все такое. Я же не хочу, чтоб «поддавшись влечению, Рикке вновь утратил магию и здоровье?» Нет? Ну так и не искушай, мол. Слетайте пока в свою Южную стаю, госпожа Александра, повидайте друзей, послушайте новости… а Рикке пока спокойно свой «набор энергии» закончит. Они даже поругались из-за этого. И я осталась… Ведь Рику всего-то две недели осталось, неужели не продержимся? Ну… вот и держимся. Неделя уже прошла. Ну, почти. Дед от нас не отлипает, смотрит в оба глаза, я для безопасности почти не вылезаю из драконьей шкурки. Ну чего лишний раз человека дразнить, правда? К тому же, если что, то я сразу на крыло — и включаю третью скорость. От этого так выматываешься, что потом спишь без задних ног, и тебе уже все равно, кто там рядом под бок укладывается — то ли шаман, то ли дедушка в голубую крапинку. Так что нечему тут мешать…

— Сандри!

Я очнулась:

— А?

— Я говорю, в клан все-таки слетать надо. Тут, конечно, тоже можно, но в горячей воде при этом все ж быстрей и легче.

— Что можно?

Аррейна дернула крыльями:

— Ну ты что, ничего не слышала? Я про линьку говорю. В теплой воде кожа не так чешется. А заодно и метку подправишь. Теперь это запросто. Маги сейчас у нас живут, и запросы про метки быстрей проходят.

— Подожди… — до меня стало доходить, — Минуточку… У меня что, линька?!

— Скоро будет. Вот уже вдоль спины линия темная прошла. И наверное, за ушами начинает чесаться, да?

— Ага… Подожди… — я похолодела, — Это что, это с меня чешуя падать будет?

— Ну да… — моей паники Аррейна не понимала.

— А… — И долго?

— Дня три-четыре. Сандри, мы ж говорили, что так будет.

— А… потом?

— Потом — новая вырастет.

— Когда?

— Ну дня через два.

— А до тех пор я буду лысая?!

— Ну, не совсем. Новые чешуйки уже прорастают. Просто они пока маленькие, и…

— ***!

Лысая драконша… Только этого мне не хватало! Аррейна меня утешала. Мол, зря я расстраиваюсь. Чешуйки падают быстро, а если в горячем бассейне, то вообще легко. И с подружками я заодно повидаюсь. И приемными мамой-папой-братиком. Гаэли так вообще обрадовался и расквакался, что мол, вон как все удачно складывается, как раз нужная неделька потратится… Когда вернусь, то у Рика его ограничительный период закончится. Нет, все правильно… Только Рика оставлять не хочется до ужаса. Мы столько раз уже расставались, что мне все время кажется: если я отвернусь, он снова исчезнет… Словом, сегодня Аррейна улетела одна. Обещала рассказать моим приемным родителям новости, порадовать… набрала «приветов» для всех друзей-подружек, для малышни и даже мочалки за меня обещала погладить. Какие мочалки? Это зверюшки такие, в горячей воде живут. Драконы их подкармливают, а они взамен чешую так начищают, что залюбуешься! Ласковые… И моему учителю пообещала про меня рассказать — мол, он наверняка захочет меня дальше учить. Я только крылышком дернула. Зная моего белоснежного учителя, почтенного Берригея, можно было сказать стопроцентно точно: захочет. Во-первых, я еще выучила не всю историю, во-вторых, мы тогда про два континента не успели доучить, в-третьих… а, толку перечислять. Все равно научит. Только не сейчас, а? Ну каникулы у меня, а? Еще немножко… Я и так каждый день в напряге, что вот-вот придет папа и начнутся разборки. Не папа-Дебрэ, он приемный… Настоящий папа, из Москвы. А он у меня крутой. И упрямый. Конечно, палить по Рику из автомата он не будет, но неприятности будут… а у шамана и так проблем по горло, пусть у него хотя бы об этом голова не болит… Когда крылья моей подружки исчезли за облаками, дед вздохнул и опустил голову.

— Леди Александра.

— Что? — настроение вмиг испортилось.

Сейчас эта живая пила как начнет работать… успевай только слова подбирать, чтоб отругиваться. Дед у нас… непонятно, как он женился — ведь про разницу «мальчик-девочка» он, кажись, вообще не в курсе. Если по его смотреть, то неважно, какого пола ты родилось, самое главное — пролистать побольше научных книг, пока молодое, а потом работать, работать и работать. Пока не ляжешь сам в каком-нибудь поселке с эпидемией. Блин…

— Леди Александра… — дед топтался на месте, то и дело оглядываясь на избушку, где отдыхала его супруга. — Я…

— Ну?

Говорил бы уж. Нотации — они как лапша на ушах — стряхнул и пошел дальше. А шаман, что интересно, ничего своему «мастеру» не говорит, а почему-то мою спину рассматривает. Хотя он уже привык. Первый день, как я вернулась, мы почти до вечера ругались. Рик все хотел отправить меня в какую-то «безопасность», уговаривал, упрашивал, объяснял… потом сдался и понял, что все без толку. Если уж я упрусь, то упрусь — не сдвинешь… Вот и молчит сейчас.

— Я… уважаю ваш выбор, Александра, — наконец вздохнул дед. — Вы в каком-то смысле правы…

Что?! Сегодня торнадо ждать или конфетного дождя? Чтоб лягух сказал, что я права?

— Жертва во имя любви — это достойно восхищения, — темные глазки Гаэли печально посмотрели на шаманскую избушку, — Но боюсь, вы об этом пожалеете. Скоро.

Каркает тоже…

— Санни, боюсь, Аррейна права. Я до сих пор не видел дракона перед линькой, но если смотреть по книге, признаки налицо.

— На спине, — буркнула я.

Дед давно ускакал в избушку и, судя по голосам из окошка, учил жену, как правильно есть лепешки, если у тебя борода. Радиликка, пошипев, стала учить его заплетать бороду в косичку… Да, нескучная будет жизнь у этой парочки. На шоу «За стеклом» или там «Дом2» они б живо победителями стали. А мы с Риком на берегу речки остались. Неширокая полоска песка, плеск воды, шелест и шорохи… звезды над головой… Мы словно в наш первый вечер вернулись. Рик даже костер разжег. Правда, теперь я уже была повнимательней и засекла, например, как он сунул руку в огонь и достал для меня печеные овощи… Легко так. Будто это не костер, а песок. Маг. Ну… ну и ладно. Переживем. Так ведь?

— Хорошо, на спине, — кивнул Рик, подбрасывая в костер пару веток. — Но, похоже, это и правда линька. И темная полоса, на хребте между крыльями, и чешуйки на ощупь не такие — жестче и суше. И зуд у глаз и за ушами. Так?

— У глаз нет.

— А все остальное — да? Санни… не сердись и не принимай это за, как ты говоришь, «отмазку», но, кажется, тебе и правда нужно в племя.

Я шевельнула крылом. Голос шамана мне не понравился. Таким не говорят отмазки типа «детка, мне самому страшно жаль, но ничего не выйдет». Таким высказываются, если хотят утешить — мол, надвигается какая-то крупная пакость, и надо с этим что-то делать. Та-ак… Ну вот почему хорошо долго не бывает? Обязательно кто-то (или что-то) явится и все испортит.

— Рик… я что, правда буду такая страшная?

— Что?

— Ну Аррейна сказала, что я буду вся такая… лысая-пятнистая. Страшная, как Шрек.

— Кто?

— Парень такой… из болота. Ты потерпеть не сможешь? — ну и голосок у меня. Прозвучало так жалобно, словно я малявка-фанатка какой-нить звездулины и выпрашиваю автограф. Позорище… Шаман как-то подозрительно кашлянул. И замолчал. Прилег у костра, лег на живот, голову руками подпер и на меня смотрит. Внимательно так…

— Что?

— Ничего, — усмехнулся мой шаман. — Я вспомнил мышь.

— Какую? А…

— Да, ту самую, в замке у Ставинне. Сначала маленькую, потом огромную. Санни, ты думаешь, тогда ты была красивая? С перемазанной шерстью и лысым хвостом?

Ну… вряд ли.

— А потом у тебя еще и крылья отросли…

— И что?

— Санни, ты можешь обзаводиться чешуей или терять ее, можешь притаскивать из замка ядро, можешь дышать огнем… но напугала ты меня только один раз. Больше вряд ли получится.

— Это когда?

— Ну-у… — в глазах шамана вдруг проскочили искорки-чертики, — В первый день, когда мне навстречу выскочил дракон с птичьим гнездом на голове и потребовал меня на обед.

— Ри-и-ик! — нет, ну надо же, что припомнил! Гнездо!

— Что? — спросили чертики.

— Тоже мне обед нашелся… — проворчала я, не зная, что еще сказать. — Эй, минутку… Если тебе все равно, как я смотрюсь, то почему мне, по-твоему, надо отсюда убираться?

Шаман вздохнул:

— Я ведь объяснял уже.

— Ой, вот про это — не надо. Слышать уже не могу про мою безопасность!

У Рика просто манечка какая-то на этой безопасности. Ведь рад же мне, видно, что рад, вспомнить хоть, как светился, когда я вернулась, как смотрит… и (ну просто вылитый папа!) все время норовит упихать меня подальше и поглубже — чтоб никто не добрался. Только папа и сам при этом знает, как залечь на дно, а Рик… маг он маг и есть. По местным понятиям, всем по жизни должен. Помощь, лечение, чары, советы и все такое. М-м-маг! Твою ж косметичку фирмы «Алые паруса», ну как он не поймет! Я тоже за него волнуюсь! Шаман, видать, понял, что про безопасность в этот раз лучше не говорить. Поворошил ветки в костре, положил туда какую-то тыковку… Как я любила такие моменты! Когда шаман что-то мастерит, я на него смотрю, над головой звезды перемигиваются… и вечер тихий-тихий… и про всяких Ставинне можно забыть… ненадолго, но можно…

— Ты снова гребень раскладываешь, — вдруг сказал Рик, не отрывая глаз от костра.

Заметил…

— Неудобно?

— Ага. Не болит, но как-то странно. Как будто волосы стянула, и теперь они распрямились…

— Учебники по разумным расам настойчиво рекомендуют не подходить к дракону в период линьки. Сравнивают этот процесс с тем, как у ребенка зубы режутся. Неприятно и частично больно.

— О…

— А у тебя это ведь первая?

— Ну да…

Линька вдруг перестала волновать меня с точки зрения красоты. Как там Рик сказал — зубки режутся? У меня как-то зуб мудрости начал расти, так папа троих врачей приволок — так я на стенку лезла. Зубки…

— Ты все еще уверена, что не хочешь к Южным? Пережить это под присмотром старших?

Глава 2

Вы не поверите, что читают наши закваки! Нет, я не скажу. И не уговаривайте. Да, и порадуйтесь за меня: отстояла право остаться здесь, с шаманом. Только… только сейчас я не очень этому рада.

Я пошевелила гребнем. Ну… ну, может, Рик и правду говорит. Один он не останется — это только кажется, что избушка одинокая, и рядом никого. Когда мы с джипом на поляночке проявились, через минуту на травку высыпала куча народу — человек двадцать, крик, шум, вопросами засыпали… Джип рассматривали-щупали, колданули даже сгоряча, когда кто-то кнопочку нажал и сирена взвыла. Хорошо что не огнем колданули, а «замри», чтоб «чудище» не сбежало. А наш старый знакомый, мастер Хванне, который когда-то не находил себе места из-за черной магии у Рика, чуть сам чешуей не оброс, когда понял, кто к ним прилетел. Нет, он не из-за джипа разволновался, джип ведь «Александра» не зовут, правильно? Он из-за меня готов был на стенку влезть… Нашел самую страшную, ага. Так вот, ковен Рика не бросил. Избушку новую построил, запасов новых дал, и все такое. И сами на страже. Как только кто-то новый на полянку, так маги сразу наизготовку — а вдруг Ставинне заявился? Нет, они не в кустиках дежурят, а сидят в каких-то «опорных пунктах» и «совмещают точки». Типа как телепортируются. Словом, все вроде хорошо… Только все это счастье — как жить в шоу «За стеклом» или «Дом-2». Или как рыбкам в аквариуме. Ковен не оставит Рика, нет… но он все равно — приманка в ловушке для черного мага. И не хочу я от него улетать, можете вы понять или нет? Дракон+маг — все равно сильней, чем один маг. Правда же? А линька… ну, подумаешь, линька. Переживем. Я решительно махнула хвостом:

— Не-а. Я хочу тут. С тобой.

Шаман только вздохнул.

— Санни…

— М-м-м? Только учти, на колечко я больше не куплюсь.

Секунду шаман смотрел на меня так, будто опять держал в руке мышку и слушал, как она прилетела в замок на башне ковена. Потом усмехнулся:

— А на сережки?

Рик, ты прелесть! Только я все равно не уйду.

— Неа. Даже на браслет и цепочку. Я буду сидеть тут, мастер Гаэли вместе с женой спрячутся в избушку, а ты будешь меня утешать и собирать мою чешую. Ведрами. Кажется, Рику не нравится таскать ведра. Или чешую? Он сердито взъерошил волосы.

— Александра!

— Что? Тебе ж чешуя пригодится, а? И с ковеном поделишься, чтоб отстали. И можно домик в городе купить. Или квартиру. Ты же говорил, что мы и там можем работать? Если, конечно, папа опять не влезет в мою личную жизнь…

Рик молчал. Слушал… та-ак… как там говорил один френд: «Молчание — знак согласия»? Хорошо.

— Ну, не всегда ж Ставинне этот будет у нас над головой висеть? Разберемся с ним и сможем жить спокойно. Я доучусь у Берригея, буду работать. Пассажиров возить. Заодно и мир посмотрю. На время твоего «набора сил» специально буду брать рейсы куда подальше, чтоб тебе не мешать.

— Как подальше? А кто будет спасать меня от «бедных девушек»?

— Каких?

— Да разных! — он подбросил на ладони пучок сладких стебельков, — У девушек, понимаешь ли, вечно что-то случается. То дайте ей такое зелье, чтоб она стала красивой. То помогите приворожить парня. То «Ой, а у меня, кажется, ребенок должен быть; шаман, что мне делать?» а потом еще: «Ой, мастер Тоннирэ, ну вам же ничего не будет, папа не станет ругаться, если подумает, что внук от шамана, ну что вам стои-и-ит». И наконец: «Шаман Тоннирэ, вы ведь не женаты!». Вечно пытаются стащить то, что им кажется любовной настойкой, а потом лечи у них светящиеся прыщи, отравление или хвост кфытий, отросший на нужном месте. А еще потом и их парней лечить!

О-о… Я представила светящиеся прыщи в комплекте к хвостику — неслабо. А еще и парни с «украшениями»… Кажется, шаману тут нескучно живется! А я-то думала…

— Рик, так ты потому не в поселках живешь, а в избушке — от девушек прячешься?

Шаман ни с того ни с сего раскашлялся.

— Не совсем. Но, скажем так, я рад, что местные девушки боятся драконов.

— И закваков, — подсказала я. — Одного, по крайней мере. В смысле, одну.

— Это и правда неплохо. Хотя… я бы предпочел, чтобы вы обе…

— … были в безопасности. Рик, не начинай, а?

Рик вдруг отодвинулся от костра. Лег рядом, заложил руки за голову и посмотрел в небо. Оно тут красивое, не хуже, чем дома, только луна крупней и цвет другой. Переливается. Интересно, а дома тоже небо как будто вышивает кто-то — каждую минуту в черном бархате среди звезд мелькают золотые иголки? Эти… как их… метеориты. Рик говорил, что есть такая легенда о девушке, которая ждет любимого, а чтобы он нашел дорогу, она пришивает звезды на его пути. Они падают, и она пришивает снова — покрепче… Вон там ее созвездие — Иглы Виретты. В кустах кто-то зашуршал листьями, мелькнул серый хвост… Опять этот зверек тут? Точно, вот, кусочек рыбы ухватил… нет, два. Один в зубах зажал, один в сумку на животе упихал, жадина мелкая. Надо Рику сказать, он все хотел поймать этого пушистика, говорит — никогда такого не видел… Но не сейчас, сейчас не до того.

— Я просто очень хочу, чтобы он до тебя не добрался. Если мы в чем-то просчитались, что-то не учли.

— Я до него сама доберусь… Рик, так что ты думаешь насчет города?

— Не насчет города, — поправил шаман, глядя на сразу три «иголки», промелькнувшие в черноте. — Насчет нас. Я бы хотел…

Он сказал что-то еще, кажется, сказал… Но я уже не слышала. Нас… он бы хотел… про нас… Нас! Ри-и-ик! Я тебя люблю! Так. Ни в какое племя я не полечу. Никаких «безопасностей»! и… и, подумаешь, линька! Да что в ней страшного? Через три дня я так не думала. Солнце сегодня было жарким… Воздух колючим. А голоса сыпались в мои несчастные уши, как маленькие, но очень активные ежики. Бегали по шкуре и царапались…

— Как дела?

— Тише…

— А в чем дело, ей хуже?

Он нарочно, что ли, тут прыгает? Земля же дрожит! Шкурка еще сильней чешется! У-у-у…

— Александра, вы уверены, что вам нужно лежать на самом солнцепеке? Вы не перегреетесь? — не отставал активный дед.

— Уйди, — буркнула я, пытаясь плотней закрыть глаза. Ой, блин…

— Но я…

— Тише, дорогой, — по земле запрыгала новая пара лапок. — Не трогай девочку. Она и так не в себе.

Это точно. Лучше не трогайте меня-я… Ой, это не ежики, это дикобразы с кактусами в зубах или лапкаааах…

— Поешь?

Есть? Она издевается? Это ж надо вынуть голову из-под крыла… то есть пошевелиться! А потом еще жевать! У меня от одной мысли чешуя вдвое сильней зачесалась. Ни за что.

— Не хочу.

— Но детка, так нельзя! Ты со вчерашнего дня ничего не ела! А с вашей потребностью в энергии…

Неправда. Ела я вчера. Вчера все еще нормально было. Ну, почти. Спина еще и тогда чесалась, и крылья побаливали, но Рик столько раз спросил, как я себя чувствую, что я ничего не сказала. В смысле, сказала, что все нормально. И так вчера хлопот полно было. Наши заквакистые супруги все никак не могли поладить. В первый день было еще ничего, Радиликка сначала отсыпалась после дороги, а потом наводила порядок. Голос у нее… от такого в машине запросто сигнализация сработает! Я смотрела на бедный домик, у которого, кажется, крыша тряслась, и думала: хорошо, что у Риковой избушки курьих ножек нет, как в сказке. Она б тут же на эти лапки встала и удрала куда подальше… Раддилике ничего не нравилось: и то, что матрасики на постелях плохо набиты и на них спать не мягко, и то, что она нашла незаштопанное белье (не знаю, что это было — Рик сразу отобрал и спрятал… и покраснел, как светофор), и что в кладовке запасы еды хранятся вместе с травами и всякими сушеными червячками. Потом она нашла заспиртованных в банках лягушек и нехорошо так на них уставилась… Мы с Риком словили момент и смылись в лес, но она нас и там достала и приставила к уборке. Да, даже меня припрягла — крышу домика от насекомых пропалить и сверху свежей соломки подсыпать. Рик сортировал свои баночки, книги и продукты, а дед помогал грозной жене обед готовить. Причем надо было видеть, как он лапки мыл, а Радиликка критиковала чистоту и снова показывала мужу на склянку с мылом. И так три раза, пока она свои не попыталась помыть и не уяснила, что зеленое белым не сделаешь, как ни старайся! Словом, нескучно первый денек прошел. А вот вчера… Раддилика с утра была не в настроении — она пересолила кашу, решила испечь какой-то редкий пирог и вместо приправы добавила туда травку от насморка (парни начихались на неделю вперед) разбила какую-то тарелку и обсыпала остатками каши своего мужа, который тихо сидел в кустиках… А уж бороду свою она изругала так, что та давно должна была завиться в кучеряшки от такого внимания. И мешает она, и жарко от нее, и откромсать бы ее ко всем мымрюкам! А потом вообще расплакалась… Гаэли жену успокаивать начал, и мы с Риком тихонечко отошли и прикинулись мебелью… и следующее, что я видела, это как наши закваки обнимаются… Потом, вечером, мне стало не по себе — крылья горели огнем, будто я перезагорала на солнце, спина зачесалась уже всерьез, и я полезла в озеро. Вспомнила, что мне говорила Аррейна про воду, думала легче станет. Не стало… Даже хуже получилось — от холодной воды спина заболела, как будто там в реале зубы стали резаться, причем все с дырками… Зато, пока я тихонечко пыталась выбраться на берег, то снова подсмотрела Гаэли и его необычную жену: супруги закваки тихо сидели под обрывом и — вы не поверите! — читали книгу! Я даже про свою спину забыла — так интересно стало.

— Вот. Смотри, Раддочка… тут все есть. Ареал обитания… Питание: смотри, здесь про…

— Гэл! Я не желаю слушать, что мы должны есть древесных чирриков! Я вообще не желаю про это слушать!

— Ну хорошо, хорошо… Вот… Брачные игры закваков.

Я чуть не захлебнулась! Что? Что-о?! Брачные игры… кого? Ой, не может же быть… Или может? Тогда надо мотать отсюда срочно — неприлично же подсматривать.

— В брачный период закваки удаляются на болото…

— Пропускаем.

— Э-э… хорошо. Так вот, отмечено увеличение… ну, это термины… потемнение… о-о…

— Гэл!

— Прости, дорогая. Жаль, что здесь иллюстраций нет…

— Еще чего не хватало!

— Но есть одна схема…нет, лучше не смотри. Хм. я сомневаюсь я в… ну да ладно. Так вот, для процесса икрометания…

Но Радиликка решительно отказалась принимать участие в икрометании. То ли картинка не понравилась, то ли само слово добило… нет, ну можно понять женщину. Так что она сердито квакнула что-то, дернула бородой и упрыгала к дому. Гаэли, правда, тоже не особо расстроился. Захлопнул книжку, поплескал в лицо водичкой и порядок. Ух… а сегодня… ой, да перестаньте же… топать… Сегодня они с самого утра крутятся возле меня…

— Санни, если я тебе трубочку в губы просуну, ты огнем не дохнешь? Тебе попить надо. Ой…

— Я осторожно. Она тонкая…

— А-ай…

— Что?

— Давай…

Трубка и правда была тоненькая. И гладкая — проскользнула влегкую, тронула язык… и в рот пролилось что-то. Не вода, нет. Горьковатое, но вкусное, как кофе…

— Это травяной отвар. На снежниках. Пей-пей…

М-м-м… не знаю, что Рикке намешал в этот «отвар», но ощущение было «это-то-что-надо»! Ну вот как «вчера мы очень хорошо погуляли, дайте пива кто-нибудь!». Что? У вас такого не было? Ну и радуйтесь! Чешуя у вас тоже никогда новая не резалась… Отвар кончился удивительно быстро, просто обидно. Мало же! Ух, прямо в глазах посветлело. И я смогла рассмотреть своего шамана. Стоит передо мной… взъерошенный такой. Трубку рукой придерживает… от меня к котелку. Хороший такой котелок… корова в него не поместится, а вот баран — запросто. Бочка влезет, не меньше! И я все это выпила?

— Ну как? — спросил Рик.

— Что — как? Ой, подожди…

Что-то непонятное творилось с телом. Оно словно… холодело? Ну да, полный айс, и с чешуи куда-то убрались припадочные ежики-дикобразики со своими кактусами… будто все разом похватали парашюты и умотали с меня куда-то еще. Ух, ты… Класс!

— Рик, спасибо!

— Ты только не шевелись! — быстро ответил шаман вместо «пожалуйста».

Я только-только хотела глянуть, что у меня там такое со спиной, но вовремя притормозила. Голова осталась на месте. Глаза еще побаливали, и я пока их прикрыла.

— А что такое?

— Я сварил тебе обезболивающее. Оно повышает порог чувствительности для… хотя, это неважно. Но я первый раз варю для драконов, да и ты не совсем дракон, так что доза небольшая.

— Небольшая! — сердито квакнул рядом Гаэли. — Мы все с утра носимся за этими снежниками, как государственные команды травосбора и заготовки!

— Дорогой, тебе жалко помочь бедной девочке? Я тебя не узнаю!

— Да я просто… В этим краях снежники не буду расти еще года три. Мы ж даже корни повыдергивали!

— Насеем еще, — отозвался новый голос. — А вообще-то, мастер, мне кажется, больше беспокоится не о снежниках, а о судьбе уникального представителя семейства жгучестрелов — а именно жгучестрела змейчатого, на которое он так неосторожно… э-э… опустился.

— Кристаннеке! — вспыхнул дед.

— Простите, мастер, — отозвался знакомый голос мага из города Рованиеми — Позвольте, я попробую еще раз вам помочь — судя по вашему настроению, вы все еще страдаете от последствий неудачной посадки.

— Спасибо, все в порядке…

— Александра, так вы себя хорошо чувствуете? — влез еще один голос, женский.

Тоже знакомый такой…

— Ну… да, — интересно, а что будет, если хвостом шевельнуть?

Или лучше не пробовать?

— Шевельнешься — ощущения обострятся, — предупредил шаман.

Мысли, что ли, читает…

— Не буду я шевелиться… а долго?

— Я тут позвал кое-кого, помочь. Вот мастер Терреси, он разбирается в драконах и может тебя осмотреть. Терреси был крепким мужчиной лет под сорок — шустрым и шумным. Обошел меня вокруг, крылья осмотрел. И говорил без перерыва.

— Рад видеть ту самую Александру! Ну-ка, крылатая леди, разрешите посмотреть ваши глаза… Смелей, смелей, привыкайте к свету. Отлично! Если б не знал, по одним глазам догадался бы, что девица! Так… от света режет? Ага… Нет-нет, не дергайтесь, я ничего не трогаю, вот… только проверяю, насколько вы похожи на печку… Горяченькая, на вас можно лепешки печь!

Сама знаю. Полежать бы сейчас тихонько, пока ничего не болит… Поспать. Чтоб Рик хоть посидел рядышком, раз нам друг друга даже тронуть нельзя. Да разве дадут…

— Коллеги, у кого левитация, поднимите меня на десяток локтей. Легче, легче! И поосторожней. Уроните — превращу в деревья! Если выживу…

— Осторожно! — посоветовал Кристаннеке, — Коллеги, на всякий случай — расчистите площадку перед пациенткой… Через минуту стало тихо, все разошлись направо-налево, один Рик рядом остался…

— Ну что, новости не слишком хорошие, — драконий доктор уже спорхнул на землю и сейчас смотрел мне в левый глаз, — Линька первая, и от нее зависит, каким в дальнейшем станет особь. Для дракона правильно сформировавшаяся шкура очень важна. Размер чешуи, степень прилегания, плотность, способность отражать… впрочем, не об этом сейчас. В общем, от этого зависит и здоровье, и скорость полета. А здесь этот процесс начинается тяжело. И очень быстро. Температура, быстро формирующиеся опухоли, отслоение задерживается…

— Э-э… — шевелить не хотелось даже языком, но узнать-то надо, — А скоро оно уже закончится?

— Если б вы обычным драконом, я бы сказал: еще пара дней. Но вы оборотень.

— И что?

Самой пришлось спрашивать. Маги молчали как нанятые в секьюрити.

— У вас свой цикл, огонечек, его опытным путем определяют.

— Офонареть! И что мне делать?

— Ну… ваш патрон начал правильно. Микстура на снежниках — то, что необходимо. А когда ее действие кончится, придется обкладывать горячими компрессами из трав. Размягчить кожу. А вообще-то хорошо бы пригласить родичей. А еще лучше — отправить вас в племя.

Ну… я об этом думала, если честно. Горячий бассейн, про который говорила Аррейна, сейчас казался самым дивным местом на свете! Только как я полечу сейчас? Да мне крылом не шевельнуть. Первая попавшаяся гора моя будет. В смысле, я в нее воткнусь.

— Надо как-то ее перенести… — брякнул молодой.

И все замолчали. Перенести меня — это, конечно, сложно.

— Может, она кувыркнется?

— Прервать линьку? Вы с ума сошли!

— А давайте ее уменьшим! — предложила женщина. — Уменьшим и перенесем.

И тут я ее узнала. Не по голосу даже, а по предложению. Было уже. И чуть не взъерошила гребень!

— Береникка, — прошипел мой голос сам по себе. — Еще раз превратишь меня в мышь — укушу!

Женщина-маг даже подпрыгнула:

— Не волнуйтесь! Спокойней, хорошо? Я обещаю, что…

Да куда там… Если б не эта мрузья линька, я бы тут же поискала себе местечко потише. В лесу, например. Нет, я ее не боюсь, она незлая. Только вот… она и незлая может такое вытворить! Хватит, накушались.

— Отойди от меня!

— Леди Александра, вы совершенно напрасно беспокоитесь, — попробовал убедить меня Кристаннеке — Береникка — опытный маг, и…

Ага. Видать, от ее большого опыта я тогда серой шерстью обросла и пищала, как тамагочи!

— Александра не беспокоится, — вмешался Рик. — Она просто не думает, что уменьшение здесь поможет. Правда?

— Угу.

Нет уж, уменьшать себя я больше не дам! И увеличивать тоже. Вспомнить хоть башню, в которой мы с ковеном так неудачно застряли. Точнее, я застряла. Ковен вообще под потолком висел — вылитые кокосы. На пальме.

— И вообще, знайте на будущее, накладывать какие-либо заклинания в этот период — все равно, что в кипящую на огне реторту кидать незнакомый порошок. Найдутся желающие это сотворить?

«Желающие» молчали, как выключенный телек.

— То-то же, — хмыкнул мужчина, — Наложение чар — это вмешательство в естественный процесс перестройки организма, это нарушение сложно сбалансированной энергоструктуры объекта, и последствия… скучно вам с таким драконом не будет.

Кто-то слева пробурчал, что им и так не очень скучно. Второй голос, потверже, перебил и спросил, что ж тогда делать… Мне, кстати, тоже было интересно. Если колдовать нельзя, часто пить обезболивающие травки нельзя и уменьшать меня для переноса к драконьим родственникам тоже нельзя. Вот же влипла. Маги призадумались. Да уж… Попробуй перенеси мои тонны веса.

— Я потому и попросил вас собраться, — начал Рик. — Считаю, что надо позвать драконов. Нужен допуск.

Как маги собирались звать драконов — я не смотрела. Устала. Правда. Со вчерашнего вечера в голове звон, кожа чешется, спина болит… А теперь все прошло, и всего-то надо, что — не шевелиться, и Рик обязательно придумает, как мне помочь. И маги… Ох, как хорошо, когда ничего не болит. И я снова прикрыла глаза. Вздремнуть бы…

— Киииирк? — спросили рядом.

Что такое? Глаза открывать не хотелось. Ну их, этих чирикающих. Передышка. Интересно, Рик в отвар успокоительного не добавлял? Голова какая-то сонная…

— Киииирк? — чирикнул еще раз чей-то голосок.

Я приоткрыла глаз. Маги отошли на десяток метров, рядом никого, так откуда… А-а. Чуть выше моей головы на ветке повис тот незнакомый зверек, которого Рику хотелось поймать. Чуть побольше крысы, чуть поменьше собаки, пушистый и пухленький, он смотрел на меня желтыми глазками и стрекотал. Сумка на животике (такая¸ как у кенгуру, знаете?) оттопыривалась — наверное, он опять стащил что-то из еды. Пушистый хвост дрожал и трясся — боится?

— Пушистик…

— Киииир! — пискнул зверек, покачиваясь на ветке, как новогодняя игрушка.

Мне так захотелось его погладить…

— Смешной какой…

Зверек вдруг замолчал. Его желтые глазки сузились и показались черными. И он оскалился, зло, по-крысиному. Сразу перестав быть смешным. Он что, понимает слова? Но… Пушистик стал раскачиваться на ветке — уже молча. Ухватился для надежности двумя лапками и качался, качался, не сводя с меня темных блестящих глаз-щелочек. Нехороших глаз. Мне почему-то стало не по себе. Нет, я не испугалась, я ведь дракон, правда? Смешно бояться какого-то кролика-белку. Но… но… И тут он прыгнул. Мне на спину. Прямо на ту опухоль между крыльями. Мир стал красным… поехал в сторону, жутко перекосился… И в глазах потемнело. Что было потом, я помню плохо. Все тонуло в каком-то красноватом тумане, словно я в ресторане «под восток», где всякие змеи и дымы… Из тумана выплывало то встревоженное лицо Рика, то жалобная мордочка зелено-голубого дедушки, то дымящийся котел, из которого вытягивали какие-то длинные зеленые тряпки и, кажется, лепили их на меня. Не знаю… Плохо мне было. Кажется, я плакала — потому что от земли все время пахло горелым. Помню, как кто-то ругал Рика и лечил ему руку — моими слезами обожгло… А он все равно стоял рядом. Успокаивал, говорил что-то… И от этого как будто становилось легче. Кто-то говорил, что «у пациентки болевой шок от удара по опухоли, вы все равно ей не поможете, лучше отойдите». Не отошел… Еще помню, как мимо меня вдруг поползли какие-то зеленые и коричневые змеи. Я подумала про глюк, потом — про реальных змей, даже предупредить хотела… но одна проползла у самого носа и оказалось веткой, только толстой. Змеи уже доползли до группки магов и стали переплетаться во что-то типа коврика. Небольшого, но то-о-олстого. И я поняла, что это все-таки бред — про живые коврики… то есть ветки.

— Ну и?

— На первый взгляд удовлетворительно.

— Да, вполне успешная попытка…

— Попробуйте на прочность…

— Проходит по требованиям…

— Сколько нам потребуется?

— По самым скромным прикидкам — около сорока локтей…

— Сколько?!

— Тоннирэ это под силу.

— Да, но весь его резерв опять к хурмысу покатится.

— Поможем…

— Некогда спорить. Начинаем…

Я ничего не понимаю. Тихие голоса, непонятные разговоры, мелькающие фигуры… И зеленые змейки веток пополам с черно-коричневыми корнями, которые со всех сторон подползают ко мне и зарываются в землю. Бред, бред… Опять закрываю глаза. Земля мелко-мелко дрожит. Или это меня трясет? Хол-лодно… Что-то скрипит рядом, точь-в-точь, как этот… с сумкой… белко-кролик. Который на меня прыгнул… зачем-то. Гад. Это он тут? Нет… Корень скрипит. А крыса этого сумчатого рядом нет. Смылся? Кто он? Кто? И почему так? Сейчас?.. Он давно тут шнырял, таскал еду, если без присмотра оставишь, прыгал по деревьям, у джипа вертелся — то лапками тронет, то сиденья царапать начнет. Я даже хотела его приручить — вместо кошки. А сейчас не буду. Попрошу Рика, чтоб поймал, но сама близко не подойду. Это, наверно, глупо… но когда он смотрел тогда, перед прыжком, мне вдруг показалось, что он умный. И что он меня ненавидит. Очень кружится голова… Даже с закрытыми глазами. Рика рядом нет — куда-то ушел? Но я даже позвать его сейчас не могу — горло почему-то тоже болит. А так нужно, чтоб кто-то был рядом….Хочется пить. Хочется куда-то деться отсюда — из своей шкуры, ноющей, горящей, из своего тела. Хочется просто разреветься. Что это шумит? Знакомый звук, просто родной. Крылья…

Глава 3

Если судьба опять вредничает и снова подсовывает разлуку с любимым, что остается? Отогреться в семейном тепле и ждать новой встречи. Только вот темнит любимый, ох, темнит…

— Александра! Я не верю своим глазам. Это просто верх легкомыслия! Первая линька! Такой важный момент! Сложнейшие процессы перестройки организма в ходе взросления! И проводить его самостоятельно, под руководством неопытного патрона — я даже от тебя такого не ожидал.

Приемный папа сердито шуршал гребнем, ругался и шипел, что сожалеет о невозможности прибегнуть к человеческим способам воспитания легкомысленных и невнимательных детенышей, а я слушала это как музыку… Папа тут. И мама приемная. И шаман… Папа тут, значит, все будет хорошо. Вообще-то сюда прилетели не только папа и мама. Рикова избушка чуть снова не развалилась — прилетевших драконов было четверо, и полянка для них оказалась тесновата. Чешуйчатые гости осторожно топтались на месте, стараясь никого не зацепить и ни на что не наступить, а маги втолковывали им что-то про «плетенку, способную выдержать вес и не деформироваться». Те слушали… В разговор то и дело влезала Радиликка, предлагая всем, во-первых, поменьше топать, во-вторых — отдохнуть с дороги. Когда она первый раз квакнула откуда-то из-под ноги золотого дракона, на полянке чуть не стало на одну избушку меньше. Кто б подумал, что закваков, оказывается, могут побаиваться не только местные девицы.

— Александра, ты меня вообще слышишь?

— Угу.

— Хвала пламени хоть за такие небольшие милости! Ох уж эти дети! Просто уму непостижимо, сколько с ними хлопот.

— Пап…

— Что — пап? — Дебрэ на пару с молчаливым золотистым драконом дышал мне на спину и крылья.

То ли инфекцию выжигал, то ли еще что. Выдохнет, помолчит пару секунд и опять начинает. А в перерывах — воспитывал.

— Ты понимаешь, что если б мы не получили весточки, то твое здоровье было бы под угрозой? И даже сейчас еще неизвестно, какие последствия могут произойти от такой запущенной линьки! А вы, молодой человек! — черный глаз Дебрэ сердито уставился на Рика. — Как вы все это допустили? Почему не настояли на явке подопечного дракона в клан, под присмотр опытных сородичей?

— Ну пап!

— Не вмешивайся, Александра. Пы-хххх, — по моей чешуе пронеслась новая волна тепла, — Кьярре, чуть выше, да, вот так…

— Пап… ой… Папа, я сама виновата! Он как раз хотел…

— Хорошо, что ты сама это осознаешь, — вздохнул Дебрэ, сердито обрабатывая мое крыло, — Будем надеяться, что в следующий раз ты поведешь себя более ответственно. Но ему следовало настоять на своем. Он твой патрон и обязан о тебе заботиться!

Я пыхтела, но молчала. Каждый огненный выдох словно обдавал кожу горячей, почти нестерпимой вспышкой — будто на чешую набрасывалась сотня царапучих белочек… и все утихало. Даже боль. Она не то чтоб совсем прошла, а словно отодвинулась куда-то далеко и больше не мешала ни слушать, ни разговаривать. Только, кажется, пока лучше все-таки помолча…ой! И не злить папу. Он и так рассержен по полной программе. Раз даже разговаривает с Риком, как с незнакомцем. Но так нечестно. Он же правда говорил, что мне лететь надо…

— Я попросил Аррейну известить Горный клан и спросить совета, — устало проговорил шаман, — Сам я пока лишен возможности покинуть это место.

О-о… Мы заговорили разом:

— Почему — лишен? — удивилась я, — Ты не говорил… Хм… попросил?

Раз попросил, то папа больше не будет ругаться.

— Совета… Помощи просить надо было, и пораньше, — фыркнул Дебрэ.

— Аррейна… Не прилетела Аррейна, — буркнул сердито золотистый дракон в перерывах между выдохами, — Пропала. Со вчерашнего дня ищем…

Рик промолчал. А я… а мне стало не по себе — ничего себе новости!

— Подождите, как это — пропала?

— Не знаем пока. Не вернулась из рейса. Маршрут сегодня проверили на сотню мерок в обе стороны — ничего. Ни чешуйки. Лежи спокойно!

Ой. Я ж даже забыла, что у меня шкурка болит — так меня расстроило это «пропала». Аррейна… Моя нетерпеливая подружка, которая так хотела работать с людьми…

— Золотые мантии?

— Пока не знаем.

— А какие-нибудь следы нашли? — маги, которые давно посматривали на мое необычное лечение, очень заинтересовались. — Следы чар? Ловушки? Хоть что-нибудь?

— Ничего. Если бы она с патроном была, возможно, нашлись бы следы, а так…

Минутку… Я скосила глаз на золотистого, точней, на его лапу и крыло, больше-то ничего не увидишь.

— А еще кто-нибудь пропадал, пока меня не было?

— Нет. Она первая.

— А сколько чело… драконов ее ищет?

— Двенадцать. Шевельни гребнем. Так… теперь шеей — осторожно. Болит?

— Да. Но терпимо.

— Хорошо. Крылом?

— Ой!

— Ясно. Что ж, и на том спасибо судьбе. Воспаление пока удалось притушить. На своих крыльях ты не долетишь, но дорогу перенести сможешь. А там Риррек за тебя возьмется. — Но… — краем глаза я засекла, как шаман облегченно вздохнул. — Не двигайся без необходимости.

— Но как же…

— Уф… Уважаемые члены ковена, у вас случайно нет запасов парализующего зелья? У меня складывается впечатление, что только оно заставит мою дочь лежать спокойно!

Кажется, тот арри-ра, Драконий Совет, на котором решался вопрос про отношения между людьми и драконами, сработал как надо. Маги и драконы очень даже неплохо ладили сейчас — вместе мазали меня слоем какой-то глины пополам с листьями (как объяснила приемная мама, это нужно, чтоб во время полета ветер чешую не ворошил), вместе обсуждали, как быстрей найти Аррейну… и вместе шипели на меня, когда от щекотки нечаянно дергался хвост или шея.

— Левее. Вон там, под крылом, пропущенный участок…

— Давайте подсажу туда вас, только руки людей способны выполнить такую тонкую работу. Да, вот так…

— Слишком быстро твердеет смесь, нужно еще раз подогреть.

— Пожалуйста. Пыххх…

— Прекрасно. Замечательная штука — межвидовое сотрудничество!

— Согласен, коллега. Отлично, почти заканчиваем.

— Вот и хорошо. Шаман Тоннирэ, почему вы стоите?

Рик, залегший рядом с моей головой, старательно мазал мне подбородок, стараясь не попасть в рот. На вопрос мамы-Риэрре он поднял голову и улыбнулся:

— Вообще-то я не совсем стою.

Драконша пожала крылом:

— Вижу. Я имела в виду, почему вы не собираетесь? Насколько я знаю обычаи людей, вам требуется уйма всяких вещей для путешествия: запасных шкурок, инструментов, разве нет? Руки шамана замерли на моей щеке.

— Путешествия?

— А разве вы не полетите с нами? — удивилась моя приемная мама. — Я думала…

Маги вдруг притихли… Как-то растерянно переглянулись. Один, который над моим гребешком летал, чуть не упал.

— Но… — Я не имею права, — покачал головой шаман. — Санни, прости.

На полянке призывали к пониманию маги, убеждал не огорчаться заквак Гаэли, утешала его жена… качали головами драконы, Киарре как раз сердито высказывался, что, мол, не ожидал от патрона такого отношения… и только я молчала. Рик смотрел на меня, и не надо было слов, чтоб понять — не полетит. Не потому, что не нужна ему, нет. Нужна. Только не полетит. Не имеет права. Ведь если Ставинне вернется, то его приманка в маголовке должна быть на месте. Не полетит… Как же тоскливо стало. Будто один из этих ежиков, которые мне всю шкурку искололи, каким-то чудом попал внутрь и теперь топчется по сердцу, запускает иголки. Больно… Тяжело. Нет, я все понимаю. Правда. Рик же намекал. Мол, тут место малолюдное… и все приготовлено, тут все должно сработать… А представь, мол, что чокнутый черный маг вернется по своей «привязке»-приманке в другое место? В город, например. Если есть хоть один шанс из тысячи, что Ставинне опасен, то нельзя рисковать. Я тогда промолчала, потому что не знала, что сказать. И потому что представила, что будет, если этот психованный колдун заглянет в Клан Южных скал…например, в детскую пещерку, когда рядом не окажется никого взрослого. Я понимаю, что Рик должен остаться, правда понимаю! Только это неправильно. Несправедливо. И очень больно. Сколько еще раз мы будем вот так прощаться: я в эту плешь проевшую «безопасность», а он — собираясь сунуть голову кому-то в пасть? Я так не хочу… Я должна быть рядом. Рик… ты только подожди, пока я вернусь, ладно? Ладно? Я скоро, я быстро-быстро поправлюсь. И вернусь. Ну почему я не послала эту сволочь в шейкер или мясорубку! Пока я придумывала, куда именно надо было послать свихнувшегося черного мага, драконы, переговариваясь, разошлись в стороны — во все четыре. Рядом с каждым небольшими группками замерли люди. Все, кроме Рика и, кажется, закваков — те остались рядом… Вся эта суета с моей шкурой заняла весь день, начинало темнеть, и я никак не могла разглядеть, что собираются делать наши продвинутые чародеи и зачем они копаются в земле. Почему мне никто не объяснил?

— Не пугайся, — проговорил рядом тихий голос.

Рик сидел на земле, но как-то странно — опустил обе ладони на смятую траву и словно прислушивался. Да что происходит?

— Рик…

— Все будет хорошо, Санни, — голос шамана был вроде ласковым, но… напряженным. — Только не бойся и не двигайся с места.

От такого предупреждения мне опять стало не по себе.

— А что, сейчас мокрицы полезут? — я попыталась пошутить, но шаман был серьезным…

— Нет. Плетенка.

— Что-о?

— Тише… — и он наклонил голову, словно стараясь услышать кого-то.

Кого-то, кто ползет. Ничего не понимаю. Может, позвать остальных? Или они специально отошли? Быстро темнело… Да нет, глупости все это. Ведь глупости? Что я паникую, в самом деле — я же дракон. Напугал меня пушистик, чтоб ему хвост прищемить! О, кстати. Надо же рассказать про странного зверька. Про то, что он, кажется, не совсем зверек… Я позвала Рика, чтобы сказать ему про этого полухомяка злобного, но шаман не ответил. Ни первый раз, ни второй. Только выдохнул, как человек, которые пытается поднять что-то очень тяжелое. Потом послышалось легкое «хлоп» — еле слышное. И я почувствовала, как подо мной… дрогнула… земля. Мама… Голос пропал моментально, я даже «ой» сказать не могла. Какая плетенка? Какая? Я быстро вспоминала все, что мне говорил белый учитель про местные опасности, но про плетенки там не было! Или у драконов они называются по-другому?

— Раддочка, зажмурься — в полной тишине советует своей супруге Гаэли, — Право же, дорогая, здесь нет ничего страшного, все мышки давно сбежали, просто на всякий случай…

— Мыши?

— Мастер! — хмурится шаман. — Тише, Санни. Смотри…

На что? О-о… Над поляной вспыхнул светло-желтый шарик, будто луна спустилась с неба поближе к зрителям. В этом свете — чистом, ровном, как у лампы, я увидела, как земля зашевелилась.

— Вот, — на этот раз в голосе Рика послышалась улыбка, — Смотри. Земля вокруг словно ожила. Сбросила траву, как-то по-собачьи встряхнулась, игриво пощекотала мне живот (я чуть не шарахнулась, но не позориться же при Рикке!) и потянула в разные стороны четыре то-олстые веревки… вроде даже с петлями.

— Это что? — я ошалело рассматривала спятившую полянку.

— Люлька. Иначе говоря — плетенка. Переплетенные корни и ветки, усиленные заклинанием прочности, — Гаэли учитель, это точно.

Я думаю, он и на собственных похоронах встанет, чтобы объяснить, как правильно его нести и из какого дерева лучше делать гробы…

— Это для того, чтобы тебя перенести, — объяснил мой шаман негромко. — Она жестче, меньше гнется, чем ткань, не такая площадь прилегания… то есть почти не потревожит твою чешую. Драконы давно ухватили петли от этого самодельного коврика, маги уже три раза проверили плетение вдоль и поперек, Гаэли восьмой раз уговаривал Радиликку лететь вместе со мной «в безопасность», а я все никак не могла отпустить Рикке. Никогда не верила во всю ерунду насчет предчувствий, но на этот раз что-то словно держало меня, не давая улететь…

— Рик… я скоро вернусь.

— Я знаю. Главное — лечись хорошо, — шаман легонько трогает чешуйку…

Кто-то как дернул меня за язык:

— И подольше?

Шаман открывает рот… и, выдохнув, как-то виновато улыбается. И рука на моей щеке замирает. Может, со стороны это смотрелось забавно — громадина-дракон, который старается не шевелиться, и человек рядышком. Но мне смешно не было. Потому что шаман молчит. Врать не хочет, и правду говорить не собирается? Рик-Рик… Золотой шарик светил ему в спину, и от этого казалось, что силуэт Рика прорисован золотой линией — как край облака на солнце…

— Ну… и это тоже. Почему-то нет никакой радости оттого, что я права. Ох, не нравится мне это. Ох, не нравится.

— Рик, что не так? Подожди, подожди… Что-то пошло не так? Этот гад уже скоро вернется?

— Нет… Не скоро. Все будет хорошо. Ты будешь под защитой, в племени надежно. И закваки за тобой присмотрят.

— Что? Закваки? При чем тут…

Рик усмехнулся, и только тут я заметила, что и Гэл, и его бородатая жена куда-то делись. Вот только что ругались с переходом на личности — и нету их.

— Мастер Гаэли и Радиликка. Он хотел только ее отправить, а она была против. Очень против. Ты же слышала, как они спорили?

— Нет, я думала про другое.

Так… минуточку… Гаэли тоже… Значит, мастер тоже хотел убрать жену подальше и быстро. Значит…

— Рик… а ну быстро выкладывай, что там у тебя с этим, как его… ближним гаданием? Ты ведь гадал?

— Все хорошо.

— Рик!

— Все хорошо, правда. Ровная нить, без темных игл и узлов. Все нормально.

Рядом что-то гулко ухнуло, и на траву упал узел. Пыхтя, заквак выпрямился, потер лапками спину и сел, ни на кого не глядя. Следом торопилась Радиликка, нагруженная двумя коробками. Друг на друга наши закваки не смотрели. И сели по разные стороны от меня. Поругались, что ли? На секунду я отвлеклась, а потом стало поздно — Рик, очень осторожно погладив меня о щеке, шагнул назад.

— Вылечишься — возвращайся. Я буду ждать.

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но рядом шумно вздохнул Гаэли, и шаман, секунду помолчав, исчез. И появился уже у края поляны.

— Почтенный Дебрэ, можно лететь!

Шар мигнул и снова загорелся. По траве хлестнуло ветром — драконы распахнули крылья. Веревки разом натянулись, плетенка толкнулась в лапы и хвост, поляна дернулась, перекосилась и разом отпрыгнула далеко вниз. Охнула Радиликка, цепляясь за мою ногу. Крякнул Гаэли, бормоча что-то о женских слабостях… Человеческие фигурки согнулись от ветра, кое-кто присел, отвернулся, прикрывая лицо от летящих обломков и камушков.

Рик… где Рик? Вон он, у края леса. Далеко, лица уже не рассмотреть. Опять прощаемся… Пока летели, наступила ночь. Землю сквозь плетенку было не рассмотреть, оба заквака сердито молчали, от драконов тоже не доносилось ни звука, кроме мерного шума крыльев, так что делать было в абсолюте нечего. Только думать. Пришлось этим и заняться. В небе покачивались звезды… летели и вспыхивали «Иглы Виретты», а я все думала про слова Рика. Он что-то не договаривал. Не врал, но и всю правду не говорил. Опять «дела Ковена», что ли… Или дело в другом? Может, гадание напророчило все-таки что-то нехорошее? А может, Рик опять из-за меня влип? Что там говорили маги, пока я на полянке лежала зеленым бревнышком? Резерв… лишится…что-то там у Рика не будет или нарушится, потому что он… блин, не помню! Слушать надо было, а не реветь, бестолочь! Эх, если б не помешал нам дед Гаэли! Не мог чуть попозже придти, вредина… Ну да ладно. Теперь хоть есть кого спросить про все, что надо. Хорошо, что он тут… Эх, если б эта плетенка еще качалась поменьше! К концу полета заквак проиграл наш давний спор — ну тот, может ли тошнить дракона. Может… Но переживать из-за проигрыша не стал. Закваков укачало почище меня, и к концу пути Радиликка высказалась насчет того, что всегда мечтала умереть рядом с любимым… но не в такой обстановке. Дракона в ее мечтах точно не было. Хе. Я, промежду прочим, тоже не мечтала лететь на плетенке в компании двух лягухов с морской болезнью. Хорошо, что никто из нас из-за переживаний весь день ничего не ел… Ой, ну когда ж она кончится, эта болтанка? На небо лучше не смотреть — звезды отплясывают, как под экстази, от их прыжков голова кружится. И отвлечься нечем, разве что закваков послушать. Нет, они тоже замолчали… Только ветер в ушах свистит и крылья шумят. Холодно… Наконец над нами замелькали крылатые тени, и знакомый голос спросил, что случилось…

Ох… За свою жизнь я купалась во всех подходящих для купания морях, от Черного до Мертвого, плескалась в океане, резвилась во всяких ручьях, горячих источниках и даже в каком-то священном ключе плавала, было дело. Про бассейны, ванны и джакузи уже и не говорю. Но такого ощущения, как сейчас, когда вокруг меня сомкнулись горячие волны Девичьей купели, в жизни еще не было. Я просто застонала, пытаясь влезть в водичку поглубже. М-м-м… Мочалки с оживленным попискиванием плавали вокруг, но приближаться пока не решались. Во-первых, мазь, которая сейчас растворялась и осыпалась, была явно невкусная, во-вторых, даже глупышки-мочалки знают, что трогать дракона в линьке — верный способ нарваться. Это я только необразованная…

— Сандри, ты как? — поинтересовалась Риррек.

— Су-у-упер! — я поскорей засунула в воду и голову, чтобы намочить-размягчить и подсохшую мазь.

И зудящую чешую. Хорошо царевнам-лягушкам — у них шкурка слезает просто, как чулок, а тут маешься, как будто тебя ботексом с головы до ног обкалывают. Или от чего тогда мамины знакомые тетки пищали на вечеринке? А, какая разница! Хорошо как! Что-то булькнуло рядом, и я спешно открыла прижмуренные глаза — рядом со мной в воде зависла голова Риррек, и сердитые черные глаза выразительно показали вверх. Э-э… что-то не так?

— Бульк-эупл-э? — спросила я.

В смысле я хотела спросить, в чем дело, но как-то не очень получилось. Ну ладно… выныриваем.

— Я говорю, ты дыхание не перестроила. Нельзя так под воду, баланс нарушишь. И вообще при первой линьке не рекомендуется, давай лучше потерпишь?

— Что потерплю? Я умыться хочу. А что не так?

— А-а… извини, я подумала, ты решила на амаро перейти, сон-укрытие. В нем линьку переждать.

— А что — можно было? — я оживилась.

Если эти линьки — дело нередкое, то лучше их действительно проспать. Как мама — свои мигрени.

— Если умеешь.

Надежда увяла. Да-а… далеко мне еще до местных драконов. Почти каждый раз при разговорах понимаешь, как много не знаешь. Хоть Беригей и потратил на меня когда-то почти три месяца. Он старался, я старалась, но у нас было чуть меньше трех месяцев, за это время много не выучишь. Хорошо хоть теперь я знаю географию, обычаи, традиции… по истории немного. Даже лечить немножко умею — первую помощь оказать. Беригей сделал все, чтобы я могла продержаться, даже если окажусь одна — без племени и без патрона. Я тогда не понимала, почему он меня так гоняет… После нападения Золотых поняла. География — чтоб смогла найти дорогу обратно откуда угодно, если что. История и традиции — чтоб не получила на свой хвост никаких проблем по дороге. Первая помощь ясно почему… и защиты. Вот и вышло, что знаю я довольно много всякого-нужного… но любой малыш в клане Южных Скал все равно знает больше меня. Про клан, про разные мелочи, про… да про все. Про линьку эту, например. Подружки мои щебетали что-то, но мне в голову не приходило спросить. Я почему-то думала, что все просто. Вот, Аррейна, например… кстати… а куда же все-таки пропала Аррейна? И непрошеная иголочка беспокойства снова зашевелилась возле сердца. Рик… Аррейна…

— Александра!

— А? — я очнулась, — Что?

Риррек посмотрела на меня и вздохнула. Так, что по купели волна прошла.

— Ты ни слова не слышала, да?

— Ну…

— Понятно. Начнем сначала. Итак, линька перешла во вторую стадию, отслоение старой чешуи и формирование нового кожного покрова. — Риррек вдруг точно споткнулась посреди разговора, с непонятным выражением покосилась на меня, и заговорила чуть помедленней. — Тебе было плохо потому, что в коже проклевывались новые чешуйки, а старые еще не отошли, не осыпались. Первая, детская чешуя обычно прочно держится, поэтому и принято размягчать ее горячей водой. А когда в коже сталкиваются старые и новые пластинки, то… как бы это сказать… в общем, начинается воспаление. Понятно?

— Угу.

— Так вот… Теперь тебе придется потерпеть. Приторможенный процесс компенсируется… ох, в общем, новая чешуя начнет расти быстрее. Понимаешь?

— В общем… — почему у меня ощущение, что вот-вот на мою… на мой хвост свалится какая-то пакость?

— Так что придется тебе сидеть в бассейне безвылазно. Оп-па. Вот так и знала. Нет, я только счастлива была тут сидеть, после всего-то. Даже мысль, что придется отсюда вылезти, малость пугала. Но… твою ж косметичку, я ведь с мамой-Риэрре почти не поговорила, не то состояние было. Я от папы только нагоняй и лечение схлопотала. А Гарри? Я хочу повидать эту зловредную ехиду — своего братца. И Миррину. И Йорке. Пустят их или нет? Я бросила пробный камешек:

— И есть?

— И есть. И спать.

Ага… Интересно.

— И долго?

Купель-то общая, девичья, хоть девушек повидаю. Правда, этот уголок всегда был отгорожен скалами, я его раньше и не видала. Риррек прищурилась:

— Дней десять.

— ЧТО?!

Да за это время я тут рыбой стану, в этой водичке! За это время Ставинне может не просто вернуться, а даже новый алтарь присмотреть, если что не так пойдет. И Аррейна…

— Ладно, я пошутила, — усмехнулась вдруг дракоша. — Три.

Фуххх… ничего себе шуточки.

— Это специально, — объяснила дракоша-врач, плеснув мне на гребень какую-то жидкую штучку с резким запахом, — Чтоб три дня казались более приемлемым сроком. Не бойся, самое трудное уже позади.

— Да? Ладно… А точно?

— Совершенно точно. Основные неприятности уже позади, кроме одной — нагоняя от твоего достопочтенного учителя.

— А…

— А Миррина и Нидира сейчас придут. Они там весь песок истоптали, добиваясь разрешения тебя повидать. Как оказалось, песок на берегу Девичьей купели топтали не только Миррина и Нидира. На разрешение Риррек из темноты вылетело разом четыре дракоши.

— Сандриииииии!

— Сандри, ты вернулась!

— Ой, какая ты растрепанная… Лечись скорей, скоро полетишь с нами на Большую рыбалку. За неделю поправишься?

— А у нас Аррейна пропала… — вздохнула малышка Нидира.

— Дирри, договорились же пока Сандри не огорчать!

— Ой…

И понеслось. Обсевшие скалы дракошики болтали без умолку. На мою голову разом высыпались все новости стаи, от успешных заготовок продуктов, до Дня Невест, который будет в конце лета. В этот день молодежь вместе с учителями-родителями слетается к Жемчужному острову. Он большой, для жизни неудобный — мало пресной воды, нельзя рыть пещеры, но для праздника — то, что надо. И вот там девушка-невеста может перейти в другую Стаю, хоть самую дальнюю — если парень понравится. Может на время, будет считаться там временной приемной дочкой, а чаще всего — навсегда. Как выразились мои подружки, между стаями должен быть «обмен кровью». А бывает, что новая пара возвращается в клан жены…

— Вот я, например, — точно вернусь! — чирикнула Нидира.

Мы спрятали улыбки. Бронзовая малышка была не обидчивой, но зачем зря дразнить?

— А муж?

— И мужа притащу! Любит — значит послушает жену.

— Ой, девочки, что я видела! — оживилась обычно молчаливая Иррита. — Сейчас пролетала мимо ручья, так там — не поверите — две говорящие закваки плещутся.

— И говорят про икрометание? — не выдержала я.

— Нет… Что-то другое. А что?

— Нет, ничего…

Значит, нашей паре полегчало. Ну и ладненько. Эх, про Рика бы понять… И про Аррейну. Пока говоришь, как-то отвлекаешься (все равно сейчас ничего не сделать), а вот только замолчишь — сквозь веселье снова прорывается волнение. Как сквозь туман — назойливая реклама. Девчонки тоже примолкли. То ли устали (ночь все-таки), то ли тоже беспокоились.

— Ой, Сандри, а ты знаешь, что начинают поспевать сахарные тыквы? — начала Миррина, но бронзовая малышка ее перебила:

— Тихо! Слышишь?

Это услышали мы все — над купелью кружили несколько пар крыльев.

— Девочки, подвиньтесь, а?

Секунду мы ошеломленно молчали. Очень уж голос прозвучал… неожиданно. А потом разом заверещали, так что на полочке горшок раскололся — с травками.

— Аррейнааааааааааааа!

Обнимать себя Аррейна не дала. Когда поисковая команда растаяла в темноте, моя подруга как-то косо приводнилась, пряча крылья под воду и очень извиняющимся тоном попросила радоваться потише — у нее, мол, здорово в ушах шумит.

— Конечно! — я первая понизила голос, счастливая, как будто похудела разом на десять кило.

Аррейна нашлась! Половина тревоги разом свалилась с сердца. Хорошо… Еще бы знать, что у Рика тоже все будет в порядке…

— Конечно! Мы будем тихие, как мышки!

— Как рыбки. Мышки пищат…

— Отдыхай!

— Где ты пропадала — расскажешь? Хоть шепотом…

— Мы будем тихие-тихие! — и Нидира свистнула мочалкам, которые обрадовано кинулись к новой работе. — Аррейночка, ну где ты была?

— От женихов отбивалась.

— Где?!

Никаких женихов Аррейна в ближайшее время не планировала. Все у нее было ясно и понятно: подучить обычаи людей, запросить разрешение на метку, год-два поработать, повидать мир, а там уже и замуж. Маррой был согласен. Ему тоже очень хотелось стать уважаемым членом племени и ценным специалистом (чтоб забылась выходка с погромом замка). А значит, надо поработать сначала, так ведь? Так что Аррейна дисциплинированно летела в племя, мечтая, как расскажет сейчас про Александру, ее линьку и свою зелено-голубую пассажирку. Это же надо — стать заквакой ради любви! И ей оставалось не так уж много до приметного холма, отмечавшего конец ничейных земель и начало владений Южного клана, когда из-за скалы ей наперерез вылетел незнакомый синий дракон. А потом и второй… Меток на них не было. Никаких. Дикие? Вообще-то Аррейна была доброй и доверчивой, даже по местным меркам. Но два типа, которые налетают, и, не говоря ни слова, куда-то тащат, даже у Чебурашки вызвали бы подозрения. Так что она попыталась вырваться и улететь. Не вышло, парни, хоть и не старались ее сбить, но и выпускать тоже не собирались. В завязавшейся воздушной потасовке они так увлеклись, что чуть не врезались в скалы. Аррейна чуть не сломала гребень и довольно сильно ушибла шею. А когда услышала «жена», то чуть не грохнулась в обморок. Так ее и скрутили. Уже в замусоренной пещере Аррейна рассмотрела своих похитителей чуть получше. Тощеватые чуть, на вид подростки. Парни как парни. Только с мозгами у них был явный непорядок. Или с языком. Полтора десятка слов и те невнятные. Явные дикари. «Потеряшки» — драконятки, оставшиеся в детстве без родителей. И откуда они тут взялись, так близко от племени, на исследованных вдоль и поперек землях? Перелетели? И чего им надо, все-таки? Кое-как Аррейна разобрала из небогатого набора слов, что она должна, оказывается, стать мамой (ну или женой) для этих двух дикарей. Навсегда. Потому что они, видите ли, об этом очень давно мечтают. Так что они будут охотиться, а она… она будет тут. Вот. После первого шока будущая мамо-жена попробовала очень осторожно намекнуть, что вообще-то пока не планировала обзаводиться семейством, но без толку. Парни знали одно: в пещере должна быть женщина. Точка. Так что, подсунув «женщине» ее долю ужина, плохо прожаренную птицу, полегли спать прямо у порога, намертво загородив выход. Хорошо еще, «потеряшки» не знали точно, для чего именно она им нужна. Эти Аррейна и решила воспользоваться…

Глава 4

Итак, Саша дома. Активно лечится. Узнает новости. В том числе, кажется, и кое-что лишнее?

Для начала она растолкала только что заснувших дикарят и заявила, что она, как женщина, просто не может находиться в таком «кфытнике», а посему ее счастливые сыновья должны немедленно встать и заняться уборкой.

Что такое «уборка», парни, кажись, даже не слыхали, и Аррейна с удовольствием их просветила (немножко злорадно, но поймите девушку!) Ой, покажите мне парня, который горит желанием встать среди ночи, чтоб прибраться в пещере! Вы, к примеру, такое чудо знаете? Нет, они, конечно, где-то водятся, но лично мне пока не попадались. И Аррейне тоже.

Дракончики проморгались… вслушались… и попробовали перенести уборку на утро, когда станет светло. А пока наладились досыпать…

Куда там! Аррейна тут же спросила, мол, как, неужели они ничего не слышали про драконий обычай обязательно слушаться женщину в пещере? Парни помнили детские годы очень смутно, понимали слова через раз и конечно, этого самого обычая вспомнить никак не могли. Но Аррейна так настаивала, шипела и верещала, что похитители сдались. Почесали гребешки и взялись за уборку.

Мусора было немного (похитители мам-женщин, кажется, и правда, поселились тут недавно), но если женщина захочет, то за мусор сойдет что угодно. Даже старые гнезда летучих мышей, которые мирно висели тут не первое столетие и никому вроде не мешали. Примерно к утру пещера стала достаточно чистой (по мнению «женщины») — из нее вынесли даже камни, вроде как мешающие моей подружке спать, причем дракончики с каждым разом уносили «мусор» все дальше и дальше. Последний груз дракон помладше вообще выносил два часа, потому что на нем и заснул, бедняга.

Когда он, наконец, вернулся, то застал старшего братца и «женщину» рядышком. Парень робко ежил гребешок и не знал, куда деть хвост, а девушка-дракон вышагивала рядом и пилила беднягу за тусклую чешую, нечищеные когти и шрамы на шкуре. Мол, это безобразие, и нужно немедленно все привести в порядок. А-а, младший явился! Очень хорошо! Где он пропадал, она как женщина, за него волновалась, и дайте-ка она посмотрит на него поближе при свете дня, и вот, она так и знала…

В общем, часа через два замотанные дикарята призадумались, что без Аррейны им было как-то лучше (тише, спокойнее и свободнее), через три — стоило ли ее красть вообще, а через три с половиной — не могли понять, как им вообще в их головы могла придти мысль, что им нужна женщина!

Драться они не могли, повода не было (женщина ж не нападает, просто говорит), уйти тоже, а возражать — не хватало словарного запаса.

Еще через полчаса (Аррейна как раз начала перечислять прорву вещей, которые понадобятся лично ей, чтоб она могла действовать, как правильная пещерная женщина и что нужно делать лично им, чтобы быть правильными детьми) похитители уже не знали, в какой пещерный уголок от нее спрятаться.

Голодные, измотанные и растерянные, дикари тихо сидели на площадке, тупо кивая в такт очередному требованию своей «женщины». Они даже попробовали смыться, но Аррейна заверещала так, что дракончики поняли — они от нее уже никогда не отвяжутся. И вернувшись, уныло сложили крылья… Так они и заснули — под тихое перечисление обязанностей настоящего дракона…

А тут и поисковый отряд прилетел. Вот…


Закончив описание своих приключений, Аррейна с головой нырнула в воду, шумно отряхивая крылья. Нас окатило теплыми брызгами, и все засмеялись, кто уворачиваясь, кто спускаясь в Купель.

— Молодец, Аррейна!

— Настоящее приключение!

— Ты ничуточки не боялась?

— Немножко, — вздохнула дракоша, старательно отмывая крылья. Подняла левое над водой, покачала головой и опустила обратно. — Теперь еще неделю царапины залечивать… Жалко, что на крыльях чешуя такая слабая, правда?

— Жалко.

— Но молодец, что не выпустила их…

— Да куда ж я их выпущу? Жалко же… Уже лет под двадцать-двадцать пять, а сами не выросли как следует, тощие, в шрамах, видно с детства, еще когда шкурка мягкая… И даже имен нет. Клички какие-то. Урх и Ырх — ну как вам? Куда они делись бы?

Я только улыбнулась: дает моя подружка. Слышали б это те люди, которые от драконов шарахались — мол, съест. Мол, чудовище… Ну кто здесь чудовище? Аррейне вон гребень помяли, и шеей бедная дракоша еле двигает, а думает про что? Про то, чтоб ее похитителям плохо не пришлось. С ума сойти. Драконы с магами, наверно, каким-то боком родственники. Цель жизни — кому-то помочь.

— Рейни, а если б вас не нашли, что бы делала?

— Ну… дальше попробовала б лаской. Уговорила бы как-нибудь, по спинке погладила… уболтала б другую пещеру поискать — поближе к нам. Потом еще поближе.

— И где они теперь?

— Киарре забрал к себе. У него есть кому за ними присмотреть. Ну, пока. А там видно будет.

— Значит, завтра посмотрим…

— Вот именно — завтра! — с нажимом вмешалась в разговор Риррек. — А сейчас все по гнездам, девушки. Поздно уже. Или кто-нибудь хочет заночевать в купели?


Девчонки пообещали завтра залететь повидаться и, окунувшись на прощание в теплую водичку, поднялись в воздух.

А Риррек осталась. И занялась моей чешуей и подружкиной шеей. И ее крылом. И хвостом…

Помню, я еще решила, что подожду, пока Риррек уйдет. И мы останемся одни, поболтаем. Только я ждала-ждала… ждала-ждала, а потом кожа совсем перестала зудеть, и глаза сами собой стали присматривать подходящий камушек — пристроить голову, чтоб дать отдохнуть шее. А после этого в бассейне откуда-то появилась госпожа Радиликка и стала жаловаться, что здесь трудно с болотами и совершенно никаких условий для икрометания. Потом она почему-то сказала, что это не страшно, потому что ее дети уже вылупились, вот, мол, смотри, какие красивые… и оказалось, что она обнимает за шеи двух тощих дракончиков. Те бормочут что-то непонятное, а она утешает, что все будет в порядке и бороды у них обязательно вырастут…

И я поняла, что сплю.


Даже обрадовалась: хорошо, что сплю. Если приснится Рик, надо обязательно сказать про ту пушистую скотину на полянке. Не по-хорошему она там крутится… И вообще… поговорить бы. Сказать, что все хорошо, на него посмотреть.

Но Рик не приснился.

Вместо этого являлась всякая ерунда. То снилась Рикова избушка, все-таки отрастившая куриные ножки и бегавшая за Радиликкой под «цып-цып-цып». А потом у нее откуда-то взялись три яйца, и вроде как из них вылупились маленькие избушата — с лохматыми крышами, блестящими окошками и пушистыми бревнышками. То приходили торговцы чешуей и уговаривали продать им все сырье заранее, на три линьки вперед, тогда, мол, они все племя завалят колыбельками. Новыми, продвинутыми, с кондиционером…

Потом папа приснился. Не злой, не деловой и занятый, как обычно, а какой-то усталый, грустный. Спрашивал, где меня опять носит и кто теперь будет присматривать за детским домом. Я оправдывалась и говорила, что оставила для детдома открытый счет и пусть спросит моих охранниц — они знают, что делать. А он сердился и грозил, что вот скоро у старших ребят начнется линька, а бассейна теплого до сих пор нет, и кто будет отвечать, если у детенышей чешуя неправильно сформируется?

И с воспитательницами проблема: где, мол, он в Москве найдет столько приличных закваков? Я посоветовала вместо закваков поискать драконов, особенно белых, и он пообещал, что попробует…

Я еще помню, как попросила его разобраться с директором, мол, гад он и крыса, но папа сказал, что крыса уже обросла шерстью, и разбираться все равно придется мне…

Следующий сон был совсем какой-то дрянной. Я сижу на скале у реки и жду Рика. Ветер потихоньку качает береговые травы. Цветут вечерники, разноцветными облаками слетаются на ночевку бабочки… Паучки-серебряники прячут от ветра свои драгоценные паутинки. Они у серебряников красивые, светящиеся. Драконы с их помощью делают свои панно на стену. Приносят паучкам сухие листья — прошлогодние, у которых одни прожилки остались, а те рады: оплетают их серебристым кружевом, и получается драгоценность. И вот так листок к листку, ветка к ветке — и получается удивительно красивые настенные коврики… Люди за них бешеные деньги платят, но племя редко продает свои семейные сокровища. Хотя отдельные листики продаются. Люди их носят вместо брошек, заколок, иногда на воротники и рукава нашивают, вместо кружев, я видела. И драконам лишний доход, и паучкам прикормка и польза.

А ветер все сильней и сильней, и перепугано кричат птицы, прикрывая гнезда…

И надвигается туча. Громадная, черная… Черная.

Я растерянно поднимаю голову и тут же зажмуриваюсь: кажется, туча на меня смотрит… Точно, смотрит! По краям черноты вихрятся серые смерчики, а внутри… Черные облака клубятся, изгибаются, дрожат… И все равно — смотрят. Этого не может быть. Этого не может быть, правда?

А вой ветра складывается в слова.

Одно слово.

Ты-ы…

Мне становится страшно. Страшно…

Ты-ы… — воет ветер.

Я уже бегу, бегу обратно, к пещерам, предупредить, рассказать, я стараюсь смотреть только под ноги, но почему-то все равно вижу этот черный ужас — сквозь него проплавляется чье-то лицо. Такое знакомое лицо. Тот маг… черный. Ставинне.

Ты-ы-ы… от этого шипения уже деревья сгибаются. Я боюсь взлетать — так ОНО станет ближе. Я не знаю… Я не хочу… помогите! Рик! Папа! Гаррииии!

И словно я стенку какую-то проломила и выскочила в другую комнату — так резко потеплел воздух. Дохнуло теплом, брызнуло солнцем… и пропало жуткое ощущение, что в спину смотрит кто-то злой и тянет лапы, чтоб схватить…

Что-то мелькнуло впереди — не рассмотреть, что-то тронуло лицо, осторожно так. Будто погладили. Ласково…

Ветер затих.

И я проснулась.

Мягко светила луна в серебристых пушинках, спокойно поблескивали звездочки, стлался над теплой водой купальни светлый туман. Мирно посапывала рядом Аррейна. Ей наверняка снились хорошие сны…

Так. И что это такое было?


Мне почему-то стало холодно и пришлось поглубже нырнуть в воду, пряча шею и крылья. Что это, а?

Просто кошмар? Ну… всякое мне снилось в жизни, особенно после градусов. Помню, был один кошмарик, про то, как вся вода на свете стала ликером и коктейлями… и пить хочется до ужаса, а нечего. Даже в бассейне ликер… А потом эта розовая жижа еще и стала выползать из бассейна, отращивать щупальца и ловить меня. Рассказывать смешно, а я тогда недели три ни на какой коктейль смотреть не могла — с души воротило. Папа, помню, радовался…

На диете сидела, так снилось, как жирные, калорийные (и жутко вкусные!) отбивные и кусок торта выбираются из холодильника, заползают мне в тарелку и маскируются под салат. И шепчут таким коварным голоском: «Ешшшшь…. Ешшшшь.». А когда болела, то всю ночь отбивалась от термометров — те были стеклянные, холодные и злые и все падали и падали на кровать, заползали под одеяло и звенели, звенели, звенели — голова раскалывалась. Словом, это не первый кошмар в жизни.

Но это… это какой-то неправильный кошмар.

Никогда в жизни я б не смогла выдумать говорящее облако. В смысле, шипящую тучу. Такую — с мордой Ставинне. С чего бы это он заявился в мой кошмар?

О-о…

Я охнула. Подождите-ка. Как там сказал Рикке?

Теплый вечер, заходящее солнце на золотой дорожке… Разговор у речки раскрутился в памяти сам собой, зазвучал в ушах вместе с голосом шамана:

— Ставинне должен вернуться.

Ставинне? Воздух вдруг показался холодным и колючим. Ставинне…

— Тот маг, который…

— Которого ты послала, — докончил Рик. — Хорошо послала, скоро четыре месяца будет, как он дорогу назад ищет…

— А он ищет?

— Да. На его прежних… э-э… как бы тебе правильно объяснить… в общем, привязках… были отмечены возмущения. Пока легкие, мы их спокойно глушим. Но если он разыщет свободную, прорвется, найдет жертву и успеет связаться с нижней сферой, то начнутся… неприятности.

Если он разыщет свободную… Это меня, что ли? Меня, не Рика? Погодите, что-то такое он говорил… тогда, вечером, на спине Марроя?

— Это на всякий случай. Ставинне мог и тебя считать… — Поэтому мы и пристроили тебя в драконье племя — под защиту.

Так… значит, я тоже могу быть этой самой привязкой? А можно найти свободную привязку во сне? Или ее так и ищут? Твою калорию, ну почему ковен такой жлоб на эти тайны-секреты? Я ж не знаю ничего. И почему у него ничего не вышло? У Ставинне, не у ковена. Если этот чертов маг действительно хотел до меня добраться, то почему не получилось? Кто ему помешал? Драконья защита? Или еще что-то? Сплошной туман.

Я растерянно потерла лоб ру… хм, крылом.

Кругом была такая тишь…

Сплошной покой, никаких психованных магов. Даже думать про них смешно. Вода тихонько плещется, сверчки местные поют… мочалки удивленно попискивают мол, что это дракон дергается среди ночи? И луна сияет…

И стало как-то спокойнее.

Может, я вообще «слышу звон», как папа говорит. Ну не там ищу, не то думаю. Может, все это мура? Никакой Ставинне не лез в мои сны, а я просто словила очередной кошмарик? А что? Сначала перегрелась, потом маялась с больной шкуркой… неудивительно, что снятся такие ужастики. Говорят, от грибов еще и не такое привидеться может, так что мои говорящие облака еще вполне ничего себе.

А? Конечно, для верности надо кого-то из магов спросить… например, Гаэли. Может, сейчас? Интересно, где сейчас супружеская пара закваков и не помешаю ли я… э-э… «нежному фырканью»? И куда я пойду из целебной воды? Причем в таком встрепанном виде — ведь каждая чешуйка дыбом. Нет-нет, пока спать. И выздоравливать. И я прикрыла глаза.

Ну их, этих магов, до завтра подождут.


Следующий раз я проснулась в разгар дивного сна про то, что Риковым выплеском меня вот-вот должно превратить в курицу, все вокруг уже квохчут, а я сижу и наблюдаю, как из кожи лезут черные перья. А почему черные? Я ведь как-никак, блондинка…

— Сандри… ну проснись же, Сандри!

Интересно, а я летать смогу? Курицы же вроде не летают. Вот ужас-то…

— Ну Сандри!

А?

— Сандри, смотри, сколько с тебя чешуек нападало! Смотри. Дашь на память?

Перья стали таять… Куриная стая кругом — тоже. Затихло квохтанье. Остались только плеск воды и настойчивые детские голоса:

— Вот спит…

— Ну и правильно. Вон у меня когда линька была, так я вообще просыпаться не хотел…

— Смотри, смотри, просыпается!

— Сандри?

Я разлепила глаза: прямо передо мной со скалы свешивался знакомый бронзовый хвостик, дрожавший от нетерпения. Перевела взгляд чуть повыше — и увидела нашу малышню в полном составе. Драконята нетерпеливо топтались по камню и радостно загалдели, когда я проснулась:

— Доброе утро!

— Ну как шкурка?

Шкурка? Я прислушалась. Ну что… чешется, конечно, но уже не так. Не больно. Можно спокойно поворачивать шею, двигаться…Ощущения такие, будто слегка обгорела на пляже. Немножко.

— Нормально. А я…

— Посмотри в воду. Нравится?

Что такое? Ух ты… Прозрачная вода купели золотисто поблескивала — будто на дне плавали золотые рыбки. Стаями.

— Это твои чешуйки! Здорово?

— Да-а…

Интересно, а что там, на спине? Я изогнула шею. О-о… Ну, не сказать, что увидала красоту для драконьего журнала. Тот еще видик. Старая чешуя почти вся осыпалась, новая пока проросла крохотными такими капельками, и шкурка в реале смотрелась лысой и несимпатичной. Да-а… сидеть мне ближайшие дни в бассейне и носа не высовывать. В таком виде только людей… то есть драконов смешить. И детей пугать.

— Сандри! — повысили голос дети, почему-то не желавшие пугаться. — Тебе помочь?

— В чем?

— Ну собрать чешуйки. Пересортировать… отнести в твою пещеру. Раздать на память, кому хочешь… Как положено.

Хм. Опять я чего-то не знаю. Как пересортировать? Зачем? И — раздать? Что за новости?

— Ребятки, вы про что?

— А ты не знаешь? — обрадовались «ребятки». И как начали мне все объяснять…


Через пять минут у меня звенело в ушах и пухла голова от новой инфы. Оказывается, драконья чешуя делится на несколько сортов. Во-первых, самая ценная та, которую выдернули по-живому, а не с линьки. Они идут на всякие волшебные штучки и зелья. Во-вторых, та, которая с линьки, тоже годится, хоть и не такая дорогая. Из нее могут делать зелья (послабей, но вполне годные), украшения — если чешуйки мелкие, блестящие и одинаковые. Многие маги берут — на амулеты. Латы тоже получаются — хорошие, прочные… А один мастер, говорят, нанял двух драконов — плавить несортовые чешуинки и фигурки из них делать.

Так вот, если я захочу, они помогут мне все это собрать и пересортировать. На ценное-среднее-бросовое. А потом раздать на память по чешуйке тем, кого любишь.

— Любишь? — переспросила я.

Далеко им придется лететь…

— Ну маме-папе, — принялись перечислять дракончики, — братьям-сестрам… другим сородичам. Друзьям, конечно. На память. Ой! Держи ее!

Мы подскочили. Вынырнув из-за скалы, к воде мчалось что-то толстенькое, круглое, разноцветное…

— Ой! — запищал детский сад, — Держи! Лови! Хватай!

Бэмс! Нервы у меня не железные, так что я сбила это «что-то» хвостом и прижала лапой. Оно хрустнуло. И нас тут же накрыло волной вспененной воды. Блин, ну сколько раз уже попадаюсь! Нельзя в бассейне так резко дергаться, нельзя! Чуть всю Купель не выплеснула…

— Ой… — расстроился Йорке, — Что ты делаешь?

— Держу… — пробурчала я, разглядывая то, что осталось от врага — кашу из песка, желтого непонять-чего и воды. — Это что такое?

— Это тыква была сахарная, — убито вздохнул дракончик, — Самую сладкую выбрали из вчерашнего урожая. Тебе… Первые всегда самые вкусные.

И он снова печально посмотрел на «самую вкусную».

— Что ж ты кричал: «Держи»?

Йорке опустил голову:

— Что ж еще кричать, когда падает? Я думал — разобьется.

Да уж, это у тыквы получилось на пять с плюсом. Блин. Глупо как вышло…

— Да не расстраивайся так, — влез второй дракошик, — Я тоже вон тыкву принес. И Нидира. А Эррек целых две корзинки, Сандри и Аррейне. И Дарра, и Миррина… И вообще. Голодными не останутся, наоборот. Придется им здорово напрячься, чтоб все это съесть.

— Это точно, — хихикнула Нидира. — Смотри, Сандри. Во-он туда, за скалу. Угадай, какая куча твоя?

Ма-амочки! Они с ума сошли! Мне столько до конца недели не съесть! А если попробую, то выиграю конкурс «самый толстый дракон племени». Оно мне надо?

— С ума сойти… Аррейна, ты это видела? Э-э… А где Аррейна?

Драконята переглянулись и захихикали:

— А нет ее тут.

— Она еще на рассвете смылась потихоньку. Пешком. Ой, и отругает ее тетя Риррек…

— Куда… смылась? — ахнула я.

— Да вернется она. Просто Маррой прилетел. Ну они и…

— При-ле-тел! — передразнила Нидира, — Ураганом промчался! Примчал, как сумасшедший, когда ему сказали, что она пропала. Скалу возле ее пещеры раскрошил от переживаний…

— Как?

— А наткнулся в темноте. Так что, помогать тебе?

Мне стало весело. А что? Ничего не изменилось, в племени меня по-прежнему любят, в клане все неплохо, у лучшей подруженьки все нормально… И с Риком все будет хорошо… Чешуйки уже растут, скоро по-прежнему буду красивая, и на помощь примчусь, когда надо будет. Все классно.

— Обязательно помогать.

Вместе мы собрали со дна купели опавшие золотистые пластинки. Моим хвостом и поднятой волной их по всему дну разнесло. Набралось семьдесят четыре. Драконов в клане сорок восемь. С приемышами пятьдесят получается. И еще Беригею… Хватит с запасом.

— Ребята… А ну-ка, выберите четыре самые красивые.

— Вот… И вот. Ой, смотрите, вот эта блескучая какая… На.

— А это не мне. Это вам. На память.

У малышни округлились глаза.

— Вииииииииииииииииииии!

Вопль малышат заставил любопытных мочалок коллективно занырнуть на самое дно. Одна, самая впечатлительная, полезла мне под крыло. И тут, конечно, пришла Риррек…


Вечером я лениво качалась на волнах. День вышел тот еще. И с чего я решила, что в бассейне будет скучно? Ага, как же…

Когда Риррек выставила малышовую компанию и взялась за лечение, явились приемные родители. И мы вместе перекусили вкусными копченостями и еще одной сахарной тыквой. Скоро меня ими закормят. Дома никаких новостей, моя комната меня ждет… только, если я не возражаю, постель они поделили пополам. Часть настила отдали бескрылому дракону из Лесных, пока он лечится. Он не может накрываться крыльями, поэтому его прикрывают моим одеялом. Я не против?

Конечно, не против! Бескрылый дракон… ужас какой. Все рано, что человеку без ног остаться. Гады Золотые мантии. Руки б им повыдергать за такое.

Насчет них Дебрэ тоже сказал кое-что: отловленных расистов, которые накрыли в середине лета клан Лесных, уже судили и приговорили. Кого к чему. У кого ненависть к драконам появилась из-за каких-то вывихов в психике, тем мозги вправили… ну или вправляют. Быстро ведь это не делается. Кто просто так пошел, по дурости и много натворить не успел, тех распихали в драконьи кланы, грехи замаливать. На исправительные работы. Поработать, а заодно и познакомиться поближе, понять, что чудовищ надо не среди драконов искать… Как сказал Дебрэ, чудовищ ищет тот, кто свое не может на цепь посадить. Страх, жадность, обиду… А если ты в ладу с собой, то и мир покажется лучше. Вот они и пробуют, бывшие Золотые. Только немного их оказалось, всего-то шестеро.

А кто закоренелый дракононенавистник, с теми сложнее. Убивать драконы никого не захотели, а перевоспитать их даже Беригей с остальными Старейшими не брался. И ковен. Поздно, сказали. Так что, пораздумав, отправили эти одиннадцать человек на остров в океане. Далекий, необитаемый. Человеческие корабли туда не доходят — там постоянно какие-то штормы и скалы, а драконы не полетят. Пусть и живут, как могут. Больше им ни один дракон никогда не помешает…

Вот так вот. Только плохо — не всех Золотых нашли. Сейчас они притихли, но кто знает, как скоро им снова захочется увидеть дракона в своих котлах. Так что я должна понимать, что нужно быть…

— Осторожной и ответственной, — вздохнула я. — Спасибо, папа. Буду…

После приемных родителей заявился приемный братец. Посмотрел спину, похвастался, как хорошо зажило крыло, и приволок очередную сахарную тыкву — мол, он самую-самую выбрал, пусть я съем обязательно. И долго рассказывал про охоту. Мол, та, что летом, труднее, потому что мало на кого можно охотиться. А вот сейчас, в начале осени, добычи полно! Команды по копчению еле справляются. Потому и половину охотников им в помощь перевели. Это Старейшие им добавили работы — закупили у людей целые стада домашних кфыт и консервируют на всякий случай. А я не случайно не хочу кфытенка? Кто-то что-то не рассчитал, и теперь у нас в клане двенадцать кфыт-мам и тридцать один кфытенок. Можно одного принести, они пока маленькие, симпатичные.

Только Гарри улетел, вернулась Аррейна и засыпала меня новостями про Марроя и про своих «приемных деток». Как я поняла, Маррой смылся не откуда-нибудь, а из поселка Песчаных, причем забыв там какой-то важный груз. И конечно, получил нахлобучку за безответственность. Кстати, он нам тыкву передавал…

Когда я отхихикалась, немного удивленная Аррейна рассказала про своих «сыновей». Ну, я вообще-то так и думала, что с ними легко не будет. Так и есть. Растерянные дикарята покорно слопали ужин и послушненько улеглись спать. И даже ночь пролежали, хоть все время порыкивали — шептались. А утром попытались смыться от больших и страшных драконов. Аррейна застала самый пиковый момент: Киарре, опытный папа трех сыновей, держит этих обормотов за шеи и шипит про «нельзя бегать» и «я вами займусь». А два младших сына готовятся ловить, если что.

Но ловить не понадобилось. Как только дикарята увидели на скале свою «мамочку», оба чуть в обморок не сползли. И забарахтались под крыльями Киарре, то ли собираясь забраться поглубже и спрятаться, то ли выдраться и убежать. От неожиданности взрослый дракон их выпустил, и неудавшиеся детки плюхнулись на камень. И скоренько-скоренько полезли обратно в пещеру, подальше от глаз — видно, побоялись, что их опять нагрузят уборкой до хохолка на макушке. Это вам смешно, а подружка моя расстроилась. Она же их спасла! Как они не понимают?

— Да как они поймут? — удивилась я, — Подожди чуток. Подучатся — поймут, как здорово им повезло. Тогда и скажут…

— Хорошо бы…

Когда Аррейна взялась за свою тыкву (я тихонько отвернулась — на сегодня тыкв как-то чересчур было), рядом — вы подумайте! — тут же плюхнулась еще одна. Столб брызг распугал бедных мочалок до столбняка. Они даже не решились подплыть к новой штучке и попробовать ее помыть…

— Ой! Девчонки, по вас не попало? Я не удержала…

Даррина прилетела.

— Девочки, привет! Вы тут как?

И защебетала. И про то, что лимит припасов на год уже заготовлен, а впереди еще почти пол-осени. И про то, что ей по дороге две закваки встретились — карабкаются, бедняги, на своих ластах и от предложений подвезти отказываются почему-то. И про то, как ей с мужем повезло, какой Эрричек умный, сильный, чуткий, ласковый… И вообще, — Даррина глазки опустила — ей кажется, что наш подарок скоро пригодится.

Мы ахнули:

— Дарринка! Правда? Это точно?

— Точно.

— Ура!

— Будете первыми среди мам? — мурлыкнула дракоша.

— Это как?

Оказывается, у драконов обычай такой: когда яйцо отложено, настоящую маму начинают время от времени подменять приемные. Все женщины (или девушки), кого пригласят и кто захочет. Она может отдохнуть и размяться, они — понянчиться. Разговаривают с маленьким, напевают, греют. И потом, когда малыш родится, он никому не будет чужим. Ну они ведь тоже отдавали ему свое тепло, помогали появиться на свет.

Вот… теперь и мне предложили посидеть. Здорово как…

Улетела Даррина (так и не забрала свою тыкву, как мы ни уговаривали. А вообще чертовщина какая-то с этими тыквами. Вчера вечером как раз выдали первый урожай — по тыковке на семью. Может, я и ошибаюсь, но почему-то кажется, что этот урожай почти весь тут и собрался).

Прилетел толстенький подросток Грайчик, сказал, что вечером заглянет Старейший Беригей, а пока только спрашивает про самочувствие…

И так далее, и так далее…


Вот сейчас вроде тихо стало. Уф, хорошо…

Аррейна прилегла, вода тихонько плещется. Плюх-плюх, шлеп-шлеп… ква-ква. Что такое?

— Ну вот. За тем выступом должно быть это их озеро.

— Не знаю, дорогой. Прилично ли тебе в Девичью Купель? Ты ведь все-таки мужчина…

— Мужчина… Заквака я!

— Не нервничай, дорогой, я ведь тоже. Ну как ты держишь тыкву, ты же ее сейчас уронишь!

Я дернулась. Ура, закваки добрались все-таки! Пешком сюда далековато. Только… твою ж косметичку! Опять тыква! Это уже не смешно…


— Ну как вы тут, юная девица? — вредные гости, как я ни отбрыкивалась, таки сгрузили свой подарок в кучу других и теперь стояли, держась за лапки.

— Хорошо, спасибо. А вы как устроились?

Дед меня не услышал. Пока госпожа Радиликка рассказывала, как их приютили и разместили, Гаэли начисто выпал из реала и только прыгал, упрашивая показать ему то один бок, то другой.

Наконец, не выдержав, дед попробовал лапкой воду и… внаглую полез в Девичью купель! Аррейна пискнула — Гаэли не услышал. Риррек возмущенно фыркнула — без толку. Радиликка кричала, что куда он, вода же для закваков слишком высокой температуры — ноль эмоций. Пожилой маг живо доплюхал до меня, и стал плавать вокруг, ахая и бормоча что-то непонятное.

— Что?

— Милый, ты с ума сошел!

— Уважаемый, что происходит?

Дед очнулся:

— А? Простите. Так увлекательно! Александра, разрешите… вы не посадите меня на спину?

— Нет уж!

— Ну пожалуйста. Вы посмотрите, как интересно краска с метки на старой чешуе проецируется на новую. Удивительно! — и дед опять понес не-понять-чего. Перегрелся, что ли?

В конце концов, он нас уболтал. Риррек лично посадила уже побуревшего от жары Гаэли себе на спину. И замерла около, изображая статую Свободы вместе со смотровой площадкой. Только Статуя Свободы обычно молчит. А у этих рты не закрываются — о своем говорят, о докторском. И температура, и скорость заживления, и влияние питания на выздоровление… а скажите, тыквы — это для ускорения лечения? А можно посмотреть поближе? А тронуть крыло? Изумительно! Ах, как жаль, что здесь нет Рикке.

Кому-кому, а мне точно было жаль.

Даже и не приснился… Хотя минуточку!

— Гаэли! Гаэли-и! Ну отвлекитесь вы! Вы с Риком связаться можете? Мне надо передать про одну заразу с полянки. Можете?

— Ти-ипа, — пробормотал Гэл, вовсю щупая мое крыло.

— Ну да. Он злющий. Я думала сама Рику сказать… вы меня слышите?

— Слышу…

— Ну вот. Хотела сказать, а он не приснился. Приснился этот тип Ставинне со своими претензиями. Он… ой!

Лапка Гаэли замерла. В крыло впились коготки.

— Что ты сказала? — изменившимся голосом переспросил маг.

Глава 5

Вы когда-нибудь пробовали любить мага? Нет? С ними только свяжись. С ума сойдешь. Они же, маги эти, постоянно куда-то влипают. Волнуйся за них…

— Что ты сказала? — изменившимся голосом переспросил маг.

— Что?

— Что ты сейчас сказала? О Ставинне? Или мне послышалось?

— Э-э… а что такое-то? — мне почему-то стало не по себе слишком уж дед занервничал, — Мне ночью приснилась говорящая туча с его мордой. Кошмар такой…

— Говорящая? — заквак выглядел так, словно собирался упасть в обморок, — И что она тебе… сказала?

Я напрягла мозги. Сейчас напугавший меня кошмарик казался почти смешным. Только мутным каким-то.

— Да ничего такого…

— Что?!

— Да «ты» он сказал, «ты»! Бубнил, как алкаш, который залился по самые брови и ничего другого сказать не может. Когти убери, больно же!

Спохватившись, Гаэли быстро убрал лапки и чуть не кувыркнулся в воду — спасибо, Риррек крылом придержала.

— Это все? Больше ничего? Только это слово?

— Ну да…

— Александра, пожалуйста, сосредоточься и ответь: он сказал только это? Только хорошо подумай, не спеши.

Да что там думать? Не говорил он ничего…только это слово и твердил, как попугай. Причем попугай-даун.

— Нет.

Гаэли дрожащими лапками потер лоб.

— Так… так… А ты? Ты ему ничего не сказала?

— Вот еще… Что я могла ему сказать?

— Александра, пожалуйста, припомни хорошо! Ты не говорила ему ничего такого? Свое племя, свое имя, например? Прозвище? Что-нибудь, что помогло бы тебя определить?

Да за кого он меня держит!

— Гаэли… ну вот скажи: я похожа на девушку, которая общается с облаками? Да пусть они хоть стихами говорят, хоть попсу исполняют!

Или матюкаются. Хотя если они ругались, я б ответила…

Под взглядами Гаэли, Радиликки и Риррек стало еще неуютней. Ну чего они? Смотрят так, как воспиталка из детсадика после вопроса, когда к ней в последний раз приходил дядя с красным носом… Я вообще-то тогда про Дед Мороза говорила, просто маленькая была и не сразу вспомнила, как его зовут. Ну знаете такой взгляд? Когда человеку (ну или дракону) очень хочется ругаться, но он пока не может.

— Ну честно! Я ему вообще ни слова не сказала!

— Сандри… ты не торопись, — вдруг ласково проговорила Риррек, — Ты давай просто по порядку расскажи, а мы послушаем. Видишь, как почтенный мастер тревожится? Будь хорошей девочкой, не заставляй его волноваться.

Блин… Терпеть не могу рассказывать сны. Напоминает кушетку и доброго дядю психоаналитика. Доброго, ага… Ну ладно. Надо так надо. Пусть успокоится немного.


Тут и рассказывать было особо нечего: ну увидела тучу, ну услышала слова, ну попробовала удрать… все ж нормально? Сон как сон. И дед вроде как подуспокоился, вон уже бороду свою дергать перестал…

— И вот бегу я и ору во все горло, зову на помощь…

— Что? — Гэл вцепился в свою несчастную бороду так, словно с корнем ее выдрать собирался. — Кого ты звала? По имени называла?!

Да что ж он так прицепился к этим именам?

— Да, а что?

— Кого? — лягух оставил бороду и вцепился мне в гребень, словно хотел оттуда имена вытрясти, — Кого, во имя первых предков?!

— Ну Рика… Дебрэ… Гарри… Дед, ты мне объяснишь, что за кипе… э-э, что такого случилось? — я еще старалась говорить спокойно, хоть тут даже до жирафа бы дошло, что дело пахнет совсем не духами «Империал Маджестик». Случилось что-то плохое.

— Быбыдры-ых! — простонал дед. — Риррек, почтенная… можете мне помочь? Мне надо срочно… немедленно… полетели!

— Куда?

— Предупредить… объяснить… узнать. Скорее же! И заквак в полном ступоре попрыгал по спине драконши. И вдруг замер, — Минутку, какого Гарри?

— Так Сандри брата своего названого зовет, — пояснила Риррек. — Садитесь ближе к шее, почтенный мастер Гаэли. Радиликка, вы полетите?

— Разумеется!

— И я! Я тоже полечу! — я полезла из бассейна на берег.

— Куда? — взвыла Риррек.

— Подождите! — рявкнул старикан так, что все затихли. И вдруг ловким прыжком махнул мне на спину (я охнула, но шипеть не стала, хоть и стало больно), ухватил за гребень и внимаааательно так уставился в мои глаза, — Санни… Александра, милая… дорогая, умница… повтори, как ты звала на помощь?

— А? — если б я могла, я б попятилась. Кажется, у деда потекла крыша. Но куда попятишься от собственной спины?

— Имена повторррри… — рыкнул заквак. — Сейчас же!

— Да тихо ты! — рявкнула Радиликка, — Напугал совсем. Детка, ты ему скажи просто: ты называла правильные имена или как сейчас, Рик и Гарри?

— Рик и Гарри… А что такое?

— А… а… — кажется, заквак хотел что-то спросить и боялся, — А Дебрэ и во сне как позвала?

— Папа…

— Уффф… — разом позеленевший лягух сполз по моему гребешку на спину и притворился ковриком. — Уффф…

— Да в чем дело-то?

— Судя по твоему кошмару, сегодня ночью Ставинне эр Хонне предпринял попытку прорваться в наш мир. Надо, кстати, разобраться, почему у него не вышло… И, самое интересное, у него даже проклятье подвесить не вышло. Потому что ты никого не назвала правильно…


Высказавшись, дед как-то устало затихает. Будто и впрямь решил слиться с местностью и побыть тихим и незаметным. Чуток пошептавшись, Риррек тут же уматывает за каким-то «куарре» и прихватывает с собой Радиликку, оставив Гаэли у меня на руках. В смысле, на моей спине. Дед молчит и думает, я молчу — радуюсь потихонечку. Что значит я — у того психа темного даже проклясть никого не вышло! Классно, а? А какие проклятия, интересно? Я не спец, но слышать слышала. Как наш шофер цапался с охраной, например. Такое заплетали, что стрижка дыбом вставала. И чтоб все спиртное водой казалось, без кайфа, и чтоб им ориентацию сменить и к братьяи Кличко пристать, к обоим сразу… и чтоб на одном месте глаза выросли и пугались в нужный момент… Не-ет, такого моим друзьям точно не надо.

Долго молчать у меня не получается, тем более старичок что-то очень уж тихий:

— Мастер Гаэли, отнести вас на берег?

— Нет.

— Хотите вон под тот водопад? Там вода очень полезная…. А то вон у вас шкурка до сих пор какая-то… неправильно пятнистая.

— Нет.

— А может…

— Нет! — шипит жаб, — Глубокочтимая госпожа Александра, я буду чрезвычайно признателен за возможность поразмыслить в тишине и спокойствии.

Я обиженно отворачиваю голову. Тоже мне, вежливый… В переводе вся эта вежливость — вылитое папино: «Детка, заткнись и не мешай». Ну и подумаешь! А еще маг. Шипит, как этот, депутат, как его… не помню.

Ладно, я на время отстаю — и так есть о чем подумать. Что ж это получается…

Значит, этот посланный колдун не хочет оставаться так, куда послали, а хочет вернуться домой. Для этого ему нужен кто-то, кого он «считывал»… в смысле касался перед отправкой на свой дальний маршрут. Так? Выходит, так. Рикке, помнится, говорил, что он еще к кому-то пробиться пробовал, да не вышло. Ну, к кому… Бывшие слуги, наверное, — самые подходящие для этого дела. Их-то он знал получше нас? Но раз наш посланный чародей до сих пор там, а не тут, значит, слуг у него зацепить не вышло. Значит, я буду лучше думать про ковен — похоже, он не такой маломощный, как мне казалось — прикрыть эти «привязки» у него получилось. Так, и поэтому наш посланец решил приклепаться именно ко мне? Не к Рику, а ко мне. Интересно, это я его так достала или он просто к Рику не хочет? Интересно, он может почуять, что его ловят? Де… э… в смысле, почтенный мастер Гаэли, а этот псих Ставинне может ловушку почувствовать?

Лягух открыл глаза и посмотрел как-то странно.

— Почуять, леди Александра, может, кто угодно. И для этого даже не обязательно обладать волшебными силами. У многих людей есть «чутье».

— Так может все-таки? Поэтому и не идет?

— Может быть, — как-то очень спокойно проговорил дел, не сводя с меня глаз. — Очень даже может быть. Но у него, леди Александра, не такой уж большой выбор, на самом деле. Либо остаться навсегда в том не самом приятном месте, куда его забросили выплеск Рикке и ваше… м-м-м… буйное воображение. Либо попробовать все-таки пройти по самым свежим привязкам, хоть при этом есть шанс попасть в ловушку. Либо рискнуть и пройти по привязкам «тухлым», то есть старым, нарушенным и слабым — но при этом растерять довольно большую часть оставшихся сил. Понимаете?

— Чего тут понимать… Или он прет на самую свежую привязку и вляпывается в ловушку, или по тухлым, но при этом, если и прорвется, то будет совсем не таким крутым мачо. Так?

Дед сел поудобнее, подпер лапками зеленые щечки и вздохнул.

— Я всегда думал, что драконы куда больше умеют, чем показывают людям, — проговорил он, — Но даже я не подозревал о некоторых их талантах. Подумать только, им удалось…

— Что?

— Я буду настоятельно рекомендовать привлекать их в качестве консультантов по вопросам воспитания. Если уж им удалось научить думать… э-э… неких особ, то что получится с более благодарным материалом!

Тьфу. Вечно с этими мужиками так: ты им про важное и нужное (например, про новую коллекцию от Диора или про то, что тетки из роно не дают разрешения моих детдомовцев на море вывезти), а они постоянно отвлекаются!

— Дед… давай лучше про мага поговорим. Зачем он мог навесить эти проклятия? Просто из вредности?

— Вредности, — хмыкнул старикан, — Вредности… Вполне возможно. А еще для того, чтобы ослабить потенциальных врагов и лишить помощи возможную «привязку». Проще говоря, чтобы тебе не могли помочь те, кем ты дорожишь.

— Ага… И что, так все могут? Проклинать, в смысле.

— Маги — могли бы. Но клятва запрещает. А вот Ставинне много чего может натворить…

Нет, ну я не понимаю.

— Мастер Гаэли, ну чес-слово, это какой-то лохотро… э… детский сад какой-то! Ну если эта скотина собирается заявиться сюда, и вы так этого боитесь, то почему такие игры? Раз-два, собраться всем и как накостылять ему! Если всем собраться и…

— Детка… — лягух сморщился так, словно я ему лайм в рот запихивала, — Детка, ты думаешь, все так просто? У ковена хлопот и без того по горло! Магов мало, понимаешь? Не хватает! Мы не можем остановить засухи, которые раз за разом прокатываются по югу! У нас не получается оставить мага не то что в каждом селе, а даже одного — на три-четыре деревни! У нас до сих пор разбойничьи банды ходят, из этих Тетне и Граззи, чтоб им вечный маразм… Мы таарью долю сил тратим на воспитание молодых поколений, потому что иначе никогда не вылезем из войн! У нас даже получается, получается! У нас уже более двух столетий мир, потому что ковен вложился в это весь, понимаешь? Чтобы мы наконец встали на ноги после того, что творилось, после того, как выкосило две трети населения! На второй континент у нас до сих пор сил нет, нам этот бы освоить нормально! Мы до двадцати пяти лет обязаны жениться или хоть двух детей завести, если кто так согласится… чтоб хоть немного долю магов повысить среди людей….

На обсуждении висит объединение королевств, климатическая модель чаруется восьмой год, исследования еле движутся, противоэпидемическая программа пока развернута только на треть. Отношения с драконьими кланами наконец-то стали почти хорошими — семьдесят пять лет труда вложено! Работы впереди как листьев. И в этот момент нам не хватает только полноценного черного! Эх… — и он горько машет лапкой, — Хоть бы еще лет двадцать спокойной жизни, хоть бы десять, пять…

Он замолкает и тихонько присаживается у моего крыла, почему-то похожий не на лягушку, а на какую-то странную птицу. Вид у него до того нерадостный, что я решаю еще немножко потерпеть и не говорить ему, что он мне полспины оттоптал. Ну не в себе дедушка, видно. Расстроился…

А мне, кстати, тоже есть о чем переживать. Ковен, конечно, хороший… много делают, стараются и все такое, но… но что там дед такое ляпнул про двоих обязательных детей? Если он не соврал, то Рик просто должен этих самых двоих завести. Обязан. Вы тоже поняли, да? Нет? Ну подумайте: маг обязательно должен завести двух магчиков… или мажат… неважно. А теперь вспомните, что мне Рик говорил про запрещение жениться между расами, потому что дети, мол, родятся больными или вообще не родятся.

И что получается?

Плохо получается…

От расстройства я чуть не окунулась в воду, нервы успокоить, еле вспомнила, что нельзя. Чтоб этих черных магов с их гадскими проклятиями… Чтоб им провалиться! Чтоб им превратиться в креветок и в Москву попасть! Чтоб им на муравейник сесть и не встать! Чтоб им всю жизнь китайским «колоколом любви» обедать — яйцами тухлыми! Чтоб им…. Гады они все-таки. Гады.

Даже с того света пакостят.

Рикке двадцать четыре. И я так понимаю, ковен скоро на него лапу наложит — женись или…

Понятно, почему он этот свадебный браслет мне никак не предлагал. Ну… ну и дурак! Вот. Что? Да правда — дурак.

Что-то булькнуло под водой, странно треснуло — и я поняла, что нечаянно раскрошила один из выступающих камней — «насестов» для малышни. Сунула голову под воду — точно. Всю верхушку по обломочкам…

Ну ладно, злость согнала, уже полегче. А Рик и правда какой-то… ну, дурак, не дурак, а все ж таки. Все переживал, скрытничал, расстраивать не хотел. Ну, подумаешь, надо детей. Что из-за этого теперь — разбегаться? Мало ли чего кому надо! Вон Тори, подружка моя лондонская, ради своего френда вместо второго размера четвертый себе в клинике сделала. А эта… как ее, вечно забываю это имя дурацкое, так она перед свадьбой все татушки с тела свела. А это, между прочим больно.

Надо — пусть заводит. Что мне жалко, что ли? Уговорит кого-то и заводит… Какие проблемы? Я уж как-нибудь потерплю. Для этого и напрягаться особо не надо. Дети — они дети и есть. Я представила себе маленькую копию Рика с серьезными серыми глазками — ну какая разница, кто у него будет мама? Все равно — лучше пусть он будет… и будет здоровый. А я его на спинке покатала бы. А еще отвезла бы в племя, показала, с дракончиком каким-нибудь познакомила. Буду типа вторая мама. А?

Только б ковен этого Ставинне зацапал, только б Рик живой остался после этой «ловли». А там — да хоть двоих сразу пусть заводит…

Дед! Да кончай уже ерзать — ты мне дырку в боку протрешь!

— А? Ох, простите… Очень неудобно сидеть, понимаете ли, — он привстал, вытащил из-под себя еще одну отпавшую чешуйку и уставился на нее так, как моя мама на пригласительный билет от королевы Англии. — Как интересно.

— Что? Интересно — забирай на память.

— Да? Благодарю, благодарю. Вы подумайте, какая структура… А скажите, пожалуйста, дорогая Александра, Вы…


Когда вернулась Риррек с Радиликкой на спине, у меня уже не только голова болела, но и уши пухли, и язык отваливался! Вопросы из деда сыпались… ну прямо блестки с потолка на дискотеке — тучей!

Любопытный… Уф.

— Вот дорогой, выпей это. А то ты какой-то бледненький, — это Радиликка.

— Александра, в воду глубже! У тебя вся спина сухая! — Риррек…

— Будьте добры, ближе к берегу, почтенная Риррек, — просит кто-то третий.

Вот это да! Дослушалась, называется, дедушку — в упор человека не вижу. А он уже на берег спрыгивает. Незнакомый, блондин, как Рикке. Что он там забыл — среди камушков? Не Девичья Купель, а проходной двор какой-то…

Дед ничего не отвечает жене и кружку с отваром от себя отпихивает. Он на берег смотрит — туда, где стоит у пятнистой скалы незнакомый маг. И не просто так стоит, а руками над берегом водит.

— Информация подтверждается, мастер Гаэли. Защитный амулет сегодня сработал на полную мощность. Причем… минутку… да, использованы оба, и наш, и драконий. Наш — весь выгорел, драконий — до половины.

Ого… Этот тип ломился сюда вовсю. Амулеты и то спалили. А я и не знала, что здесь были амулеты…

Дед выдохнул… дрожащими лапками нащупал стакан, который протягивала зелено-голубая женушка и выпил махом, как алкаш — водочку.

— Я так и знал. Так и знал… он все-таки попытался! Он все-таки… Александра, позволь познакомить тебя с Вэрри эр э-э…

— Найнире, — заканчивает новенький.

— Вэрри эр Найнире, — повторяет дедушка. — одним из представителей ковена в драконьем племени…Он пока присмотрит за тобой, а я свяжусь с поляной и раздобуду новый амулет.

— Мастер Гаэли…

— Что значит — присмотрит? — ну ничего ж себе фокусы! Я тут же нырнула поглубже. Одно дело, если на тебя дед смотрит, это как-то параллельно, а тут на тебя-лысую будет таращиться молодой и симпатичный. Жуть!

— Пока я не вернусь! Мне нужно сообщить на поляну.

— Мастер Гаэли… — молодой волшебник почему-то косится на меня. — Я думаю, нам лучше остаться здесь. Я уже попросил кое-кого из драконов, и коллеги наши уже на ногах.

— Что-то случилось?

— Поляна не отвечает.


— Александра. Стой! Стой немедленно!

Я не слушаю.

— Стой, тебе нельзя! Сандри!

Отстаньте! Я должна знать! Если он… если с ним… отойдите с дороги, сейчас же! Но она не отходит, и приходится взлетать прямо с воды, раскрываю крылья, отталкиваюсь…

А-ах! Боль как молния. Рванула кожу, швырнула в колючее облако… Крылья перестают слушаться сразу, подламываются и словно пропадают. Я — падаю? В глазах вспыхивает и рассыпается небо… берег… и вода Купели.

И я реву, опять реву — от обиды, от страха за моего ненормального шамана… и просто потому что больно. Чтоб черти унесли эту *** линьку, эту шкурку и этого мага сволочного, чтоб его в солярии закрыли и забыли… скотина, из-за него все.

В воздухе тают четверо драконов — их отрядили посмотреть, как и что там на этой поляне… А меня пытаются утешить Радиликка, Риррек и братец Гарри. Ну как утешить… не сказать, чтоб меня очень успокаивали слова «все будет хорошо», но «безответственно», «детское поведение», «семья будет в огорчении от таких выходок» — это что-то новое. А тот новый маг, который должен был за мной присматривать, ухитрялся в эти пиления-утешения еще свои вопросы вставлять про мой кошмар: мол, что сказала эта туча, да с какой скоростью двигалась, да какого цвета была защита… и нет, он не думает, что Ставинне прорвался. Нет, он не думает, что там все погибли. Нет, он не думает, что… Что думает? Ну-у…

Первое: дежурный телепат на связи просто уснул. Нет, так бывает нечасто. Как? Очень нечасто. Но все же может быть, да?

Второе: там все очень чем-то заняты, потому и не отвечают. Нет, не думает он, что они заняты дракой с чокнутым черным магом. Нет, чем-то другим. Чем? Вот вернутся — узнаем. Терпение, госпожа дракон.

Третье: амулеты разрядились во время попытки возврата, так что связи просто нет и ничего в этом страшного нет. Наладят и свяжемся…

Четвертое… Ставинне все-таки вернулся, и… Госпожа дракон, не надо так нервничать, пожалуйста. Нет-нет, не ушибся. Ничего, вода не особо горячая. Не стоит извиняться, вы же не нарочно. Высушить на мне одежду — это, конечно, полезно, но не над… кхм, спасибо. Что вы, я вам вполне доверяю. И вашим умениям тоже, просто… хорошо-хорошо, перестаю и рассказываю дальше.

Так вот, даже если он вернулся, ничего страшного. На поляне дежурят, маги неслабые, а этот черный наверняка растратил кучу сил на бесплодные попытки… и теперь не является такой уж угрозой. Главное, все-таки его поймать, а то если он ускользнет, то сможет подпитаться своими черными ритуалами…

Пятое… Что? Отвязаться от девочки и не заставлять ее нервничать еще больше? Почтенная госпожа Риррек, у него и в мыслях не было! Наоборот, он помочь хотел…

Хотел он… Я из-за этих хотений скоро всю купель расплескаю. Ну почему я в такой момент не там, рядом с Риком, а застряла тут, в теплой водичке и с лысыми крыльями, а? Что за невезуха…

Еще бы сейчас папу сюда с его танком и транспортом — и будет вообще дурдом. Не-е, думать все-таки иногда вредно. Такие кошмары в голову лезут… я лучше поговорю. Послушаю…

Эй, маг, как тебя… Вэрри! Чего замолчал? Рассказывай, что может быть, если этот черный псих таки вернется!


Время тянется и ползет, как змея, которая в спячку наладилась… и никаких нервов ждать уже не хватает.

Рик. Рик… Рикке…

Папа, когда я дома к нему приставала (мол, найди мне этого колдуна Виталия, пусть хоть глянет и скажет, что там, хоть узнать бы!), злился и спрашивал, что в этом белобрысом такого — из-за чего, мол, мозги сушить? Что?

Ну как ему объяснишь! Он ведь по-другому совсем смотрит. Для него мужчина тот, который умеет зарабатывать. Ну и защищать то, что заработал. Ну на самый крайняк он меня тому отдаст, кто его слушаться будет — в этих кампаниях, котировках и всяком таком. Вот как тот, как его… Борюсик. Жених мой бывший. Не поймешь даже, мой или папин — с папой он куда чаще рядом торчал, чем со мной.

Рик — другой.

Он… не знаю, как объяснить. Папа думает — просто потому, что я на мордочку красивую купилась. Да фигня это! Борюсик, например, тоже не урод — его физию журналы очень любят. Не в лице дело. Ну вот например — поперся бы Борюсик навстречу незнакомому (скорей всего дикому) дракону, чтобы отвлечь его от других людей? Заговаривал бы ему зубы, разбирался с непонятками, нянчился… Пошел бы в зараженный поселок, еще не зная, что это не просто эпидемия? Просто потому что думал — может помочь? А еще… я все вспоминаю, как он поднял на руки меня-мышку. Он же не знал тогда, что это я. Просто взял и согрел… хоть сам замерзал тогда и еле на ногах держался после всего. Он такой вот…

Ох, ну хоть бы с ним все в порядке было…

Вот честное слово даю: если он жив-здоров, я все сделаю, как он хочет! Господи, слышишь? На этот раз честно сделаю, как обещала! Тем более, что Рик ничего от меня не хочет такого… ну что не мое. Мама все хотела, чтоб я была чем-то вроде принцессы — чтоб таскать на всякие приемы и балы. Любит моя мама королей и президентов. Папа тоже хотел, чтоб я была наследницей и все такое… А женихи… дай им волю, они б меня в кошелек ходячий превратили или в манекен — днем в модных тряпочках чтоб красовалась, ночью в спальне — и тихий-тихий, как фотография.

А Рик ничего такого. Он любит меня, как… ну, меня.

Не понимаете?

Ну как объяснить еще. С ума сойти, я — и объяснить. Ну ладно. Рик тоже хочет… ну он то про работу говорит, то вон сюда меня пристроил, в племя. Он тоже хочет, чтоб я чуток сменила дорожку, но чтоб это была я. Чтоб я сама выбирала… не знаю я, как вам разницу объяснить!

— Александра! — сердито кричит Риррек, — Что ты делаешь?

А что? Ой…

Растерянный мочалки недаром подальше отплыли — рядом со мной по воде плывут красивые такие лужицы. Огненные. Из моих слез получились? Ой, я ж не хотела!

— Сандри, ну что ты! Я все понимаю, но нельзя так распускаться. Ох, эти мне девушки… Может, тебя усыпить?

— Нет-нет!

— Тогда погаси это и спокойнее. Хорошо? Ты ведь не хочешь разрушить Купель?

— Нет… наверное.

Нет, это ужас какой-то — просто сидеть и ждать! Так что я просто топала по Купели — туда-сюда, туда-сюда. Мочалки шарахались. Маги на берегу (уже трое, между прочим!) следили не отрываясь… Девичья Купель, ага. Три мага, все парни, драконша Риррек, вон еще один дракон, синий…и Гарри. И парочка в небе кружит — вот так я и поверила, что случайно.

Уже темнеет.

Сколько же еще ждать?

— Александра! — окликает тот, который Вэрри. — Уважаемая госпожа, можно вас попросить костер поджечь?

Они уже и костер сложить успели? Ну и ну… Да пожалуйста. Жалко, что ли.

Оранжевое пламя затанцевало на скале, и сразу вечер показался темнее. И почему-то уютнее.

— Санни, подожди… не уходи, — попросил Вэрри.

Второй маг, темно-рыжий, присоединился:

— Побудь с нами. Вместе легче ждать.

Я оглянулась на Купель — темная вода в струйках-клубках пара… Посмотрела на берег — теплый огонь, люди, драконы.

— Не выходи из воды, — кивнула Риррек, — Просто побудь рядом. Уже скоро…


— И было нам тогда всего по десять, мы только-только второй класс обязательный заканчивали. Конец весны, перемена, все по двору скачут радостные такие. В жмурки мы помню, играли. Я водил. Глаза завязаны, как положено, все хлопают — ищи их, значит, шум, смех, под руки постоянно что-то попадает… И как раз комиссия из ковена приехала, магов искать неучтенных. Без предупреждения, как обычно. Только успел схватить что-то живое — и тут же услышал, как все застыли и замолчали. А наш учитель — он в ту зиму, бедняга, видел плохо, все к магу-лекарю съездить не собрался… — наш учитель и говорит: это мол, Сотто, очень способный мальчик, со своим братом. А все в хохот. И брат почему-то верещит и вырывается не по-человечески. Снимаю повязку — о предки! Я в обнимку с иноземным зверем свином, пособием учебным — как раз внедрять их тогда начинали…

— Побратался?

— Да вот… получилось — развел руками рыжий Сотто. И первый рассмеялся. Мы тоже… ну, смеяться не смеялись — поулыбались разве что. Тревога не отпускала из цепких лапок, но… огонь горел, уютно потрескивая, словно в камине, за стеной тихо плескались девушки, переговариваясь о своем. И маги рассказывали историю за историей.

— Это ерунда, — усмехнулся второй маг, лет под тридцать. — А я вот глупость сотворил — до сих пор совестно. Семья у нас большая, а помощь королевскую многодетным отец то ли от гордости не хотел брать, то ли просто ленился. Это же с хутора надо в поселок ехать, поручительство брать. И с нашим шаманом он не ладил. Так что жили мы не очень. Голодать не голодали, но близко. Подработать тоже было не особо где — лес ведь кругом. Только и жили охотой и ягодами. Я вот еще корзинки плел. А потом, как у меня магия прорезалась — цыплята за неделю в курицу вымахивали, очень уж есть хотелось, — забрали меня в университет. Год учился, старался, потом на каникулы отпустили… Домой приехал — сразу кинулся семье помогать. Напомогался — село до сих пор помнит. Помню, корзинки плести начал на продажу, малышне хотел что-то прикупить, и чтоб цену повысить, заклинания стал накладывать: на холод там, на свежесть… Сельчане жалобу на меня написали.

— За холод?

— Да нет. Я долго не выдержал молчать, стал сестренкам сказки рассказывать. И все страшней и страшней. А магии-то все равно, что чаровать. Так что днем мои корзинки были заглядение и ушли вмиг, а ночью из них полезло такое… и пауки говорящие, и злые ырки, и мыши с шестью лапками… Шаман с ног сбился все это убирать и утром сказал мне такое спасибо, что уши горели!

— Эй, подожди! Так это ты? Это у тебя грибной дождь получился такой, что грибами заросли и улицы, и крыши и даже шляпы?

— Ну да. Это уже на второе лето. Сельчане вторую жалобу накатали и попросили меня на каникулы домой не отпускать.

— За шляпы?

— За шляпы тоже. Только грибы-то выросли и на деревьях. И на огородах сплошь. И на рогах у буренок. И у девиц на чепчиках. Ох, вспомнить страшно.

Эта история почему-то была несмешная, как остальные. Наоборот, жалко стало.

— Попало? — посочувствовала я.

Маг усмехнулся:

— Да нет. Учитель сказал: на ошибках учатся. Главное — не учиться на них до старости.

Вэрри подбросил в огонь несколько веток.

— Да… А у меня другая история в запасе. Тоже довольно давнишняя. Мы тогда вдвоем с Рикке жили, в одной комнате.

Я оживилась. Чего-чего там про Рикке?

— Он солнечник, я стихийник, он шаман, а я полный маг, но мы, в общем-то, ладили. Он ведь куда серьезней, чем я, и кроме своей программы, еще и мою освоить пытался. Насколько мог, конечно. Вот из-за этого все и вышло. Задали мне как-то работу по выращиванию ценного альго-лишайника из споры. То есть это я потом понял, что лишайника. А тогда… стыдно сказать, но мою тетрадь в тот раз Рикке прочитал внимательней меня. Мне тогда пятнадцать было. Первая любовь, понимаете ли, — Вэрри прищелкнул языком, — И стали мы выращивать. Я рад был — с напарником-то куда легче. День он поливает, день я. А все внимание — на другое. Рикке мне твердит, что цвет не тот и развитие не соответствует, а я только о Лименне думаю… о девчонке из руселей, на практике они были. Он мне про одно, я про другое. А когда наш «лишайник» взломал ящик и выполз, тогда я и понял, что малость ошибся. Только поздно. Пока мы с занятий пришли, этот «лишайничек» уже успел сожрать наши сапожки, зеленые растения на подоконнике (практику Рикке) и вовсю облизывался на мяуку, которая висела на занавеске и мяукала вовсю — с перепугу. Потом наставники разобрались, что Рикке поливал лишайник как лишайник, а я — как тер-авис, плотоядную лиану с Южного архипелага. Вот и вышло такое… неясно что. А вредные наставники еще и запретили его уничтожать — в назидание, дабы воспитать в нас подобающее чувство ответственности, и пришлось держать его в комнате. И кормить. Вы когда-нибудь видали лишайники, которые пьют травяной завар и молоко? Нет?

— Да! — обрадовался рыжик, — Я видел! В университетском музее ученических ошибок. Оно там сейчас живет и пристает к посетителям — выпрашивает вкусненькое. Его там балуют. Так это ваше? Надо же…

— Его еще и балуют! — поднял глаза к звездам Вэрри, — Рикке и так его избаловал до безобразия. Оно нас полюбило, как родную маму, ползало по пятам и все норовило влезть в постель…

Грохнул хохот.

— О предки… первые… — вытирал слезы рыжик, — В постель… с лишайником… Все, ты больше не рассказываешь. Это уже слишком.

— Да ладно. Вон давай драконов попросим что-нибудь рассказать… А, хозяева? Вы как?

— Смешное? — уточнил Гарри.

— Ну да. В меру.

Братец раскрыл рот… и вдруг, покосившись на тетушку Риррек, поспешно закрыл.

— А я… а у меня ничего интересного не было. Давайте лучше тетя что-то расскажет!

Синий дракон почему-то хихикнул. Риррек повела крылом и довольно насмешливо уставилась на «племянничка».

— Так-таки и ничего интересного? А если припомнить ту прелюбопытную историю про дрессированных бабочек?

— Тетя Риррек!

— Ладно уж. А расскажу я, пожалуй, про яйцо…

— Про что?

Лет пятьдесят назад молодая драконша, совершая самый обычный перелет, совершила вынужденную посадку: пассажиры испугались грозы. Осторожная Риррек, не желая нарываться на межрасовый конфликт, старалась не отдаляться от поста стражи, но конфликт нашел ее сам. Из городка, расположенного неподалеку, прибежал разобиженный торговец и стал кричать, что драконша сжульничала при покупке его кур, и он этого так не оставит. Обалдевшая Риррек, которая в глаза не видела никаких куриц, ничего не понимала. Стража, которой межрасовый конфликт был нужен еще меньше, тут же ласково взяла торговца под локотки и выспросила, в чем претензии уважаемого. «Уважаемый» обиделся еще больше и принялся рассказывать, что сегодня утром к нему пришли двое людей и попросили продать кур. Его гордость, его породу несушек-великанов, которые способны высидеть даже драконье яйцо! Он отобрал четырех лучших, а сейчас обнаружил, что они сжульничали и сосчитали неправильно. А он им еще амулеты на высиживание со скидкой продал! Мол, безобразие, он будет жаловаться!

Еле-еле из него удалось вытрясти, почему он примчался именно сюда — тут ведь дракон, а у тех людей как раз и было драконье яйцо, он сам видел! И если они собрались высиживать это яйцо с помощью его куриц, то он требует рассчитаться честно или вернуть пернатых, а не то он, почтенный гражданин, будет жаловаться в мэрию, Ковен, королевский совет… Словом, бред. Стражники подумали о том же и втихомолку послали за городским магом-лекарем, но Риррек уже услышала магические слова…

— Какие? — удивился рыжик.

— Драконье яйцо, — нетерпеливо вставил братец Гарри, — Рассказывайте дальше, тетушка Риррек.

..и, конечно, заинтересовалась. Она, само собой, расспросила, не путает ли почтенный торговец, но тот заявил, что он, хвала предкам, в здравом уме, и может привести целителя сам, чтоб тот засвидетельствовал его несомненное душевное здравие, и если госпожа дракон хочет поставить под сомнение его продажу куриц… Кое-как стража и дракон убедили его не отвлекаться и уяснили, что речь действительно о драконьем яйце. У брата жены торговца тоже имелась лавочка — по торговле редкостями. И там в витрине уже несколько лет красовалась копия яйца, выточенная из морского янтаря.

Короче, торговца усадили на башенку у ворот и он по очень большой просьбе стражи стал высматривать своих «покупателей». Если незнакомцы решат покинуть город, то эти ворота в пограничном городке единственные, так что они обязательно тут пройдут.

Но похитители драконьих яиц решили подзадержаться. Прошло несколько часов, гроза давно стихла, а их все не было. Улетать, не узнав про яйцо, Риррек отказывалась. Оставаться тоже было нельзя — скоро про драконшу узнают все, и опасное сокровище могут просто выбросить. Пассажиры начинали нервничать. Стража призадумалась…

Через полчаса почтенного торговца сняли с башни и попросили кое-что сделать во имя добрых отношений с драконьим племенем… Уговорить удалось не сразу. Когда тот узнал, что ему надо будет средь бела дня пройти по улицам и громко цыпать, призывая своих ненаглядных несушек, то у него что-то случилось с горлом. Но кого не убедит городская стража, если сильно захочет…

Местные жители здорово повеселились, увидав своего почтенного гражданина, вопящего «Цыпа-цыпа» на городских улицах, мальчишки сбежались отовсюду, жена примчалась… но место, где наседки отозвались на зов бывшего хозяина, нашлось скоро. И в городской страже работал бывший вор, который ради такого случая вспомнил прежнее ремесло… И вскоре Риррек уже получила тепленькое яичко для передачи драконьему совету старейших. Конечно, можно было арестовать проходимцев, но…

— Стоп! Что это? — маг вскочил.

Мы задрали головы…

— Летят! — громыхнул голос с неба, — Летят!

— Сколько?

— Все! Все! С грузом!


Мне показалось, что теплая вода разом похолодела: с грузом! С грузом… Каким?

Темные тени раскрывают крылья, бьет ветер, почти задувая костер, и…

— Рик!

Живой, живой и здоровый!

Он соскальзывает по драконьему крылу и находит меня глазами…

Глава 6

Как много я не знаю про Рика…

— Рик! — забыв обо всем, я рванула к берегу… и конечно, волна от меня тут же погасила костер. Огонь потух, возле Купели тут же началась суета:

— Шаман Тоннирэ, все в порядке?

— Александра! Ну что это такое…

— Мруз х-хай!

— Согласен, коллега. Кто-нибудь, скажите, что стряслось с нашим драконом?

— Кха-кха… горррячая любовь, чтоб ее!

— Коллеги, где вы?

— Кто где, — мрачно отозвался голос Виэрре, — Лично я в песке. Меня сюда смыло. Тьфу, полный рот песка…

— Везет, мне так головешку за шиворот занесло. Хорошо хоть потухшую… А где Сотто? Сотто!

— Да здесь я… Ты же мне прямо в живот рукой уперся.

— Это не я!

— А кто? О-о-о! Оно мне под рубашку лезет!

— Пи-и-ип!

— Спокойнее, это мочалка…

— Это безобразие! Тоннирэ! Тоннирэ, объясните, что происходит!

— Александра!

Но Рик не отзывался. И я тоже. Еще до того, как погас огонь, я подхватила шамана на крыло, и, пока все суетились и переругивались, кто именно должен «повесить освещение», я пристроила моего шамана на камушек чуть в стороне и накрыла нас обоих крыльями. Маленький такой уголок получился — только на двоих, я и он. Точней, моя голова — и он. Тихо, темно, и только мы рядом, будто одни… хоть ненадолго.

— Ты цела, — шепчет темнота голосом Рикке.

— Сам такой… Знаешь, как я переживала?!

— Знаю, — теплая ладонь трогает мою щеку…

— Я тут с ума схожу…

— И я.

— Ты там с этим крысом…

— С кем? Все будет хорошо, Санни. Все будет хорошо. Ну что ты…

А что я? Честное слово, не знаю, откуда на воде снова взялась эта горящая лужица на воде — я ведь не плакала. Кажется… Зато Рика теперь видно. И он больше ничего не говорит, только смотрит. Смотрит… рук не отнимает… ой, голова кружится…

— Александра! Александрррра! Тоннирэ!

Рик вздохнул…

— Я здесь.


Над берегом уже висело несколько огненных шариков, Гарри сердито раздувал костер из каких-то левых веток… Три мокрых мага и четыре сухих сверлили нас взглядами. Три мокрых, правда, жмурились через раз — темно-синий Торре и золотистая Аррейна, извиняясь и пересмеиваясь, сушили их своим дыханием. Недалеко от берега всплыли и покачивались на воде мочалки. Одна, самая взлохмаченная, что-то им попискивала — впечатлениями делилась, что ли.

Маги тоже… делились:

— Чтоб я еще раз оказался близко к влюбленным драконам!

— Коллега, поверьте, влюбленный вольф ничуть не лучше.

— И даже влюбленный номих. Да и мы, если честно… Вот, помнится, в моей юности был один момент… хотя об этом после. Тоннирэ, объясните нам, что произошло. С вашей точки зрения.

Рик ответил не сразу. Подождал, пока Риррек перестанет пилить меня за прыжки, зачем-то подобрал немного песка, подбросил на ладони…

— Я… точно не знаю. Мы все как-то внезапно и внешне беспричинно ослабли.

— Беспричинно?

— Я могу говорить лишь за себя. Ничего не произошло. Ставинне, похоже, не смог пока вернуться — иначе никого из нас уже не было бы в живых. Он ведь из мстительных, а в том… состоянии, в котором мы пребывали, думаю, с нами справился бы даже ребенок.

Все малость оторопели.

— В каком это состоянии?

Рик чуть шевельнул плечом:

— Практически как и сейчас. Слабость. Переутомление. Головокружение. Мы кое-как сняли первый, самый острый приступ, но без помощи драконов пришлось бы плохо.

— То есть вам еще нездоровится, — сделала вывод Риррек. — Сейчас травки принесу. Присмотрите тут за своей подопечной.

И она утопала в темноту. Синий дракон изогнул шею и дохнул в новый костер. Пламя снова заплясало, рассыпая во все стороны веселые искорки. Гаэли потер зеленый затылок:

— То есть Ставинне не было? Вы уверены?

— Ни в чем я не уверен…

— Подождите, — потер лоб Вэрри, — Пока нет никого из глав, давайте все-таки попробуем сами разобраться по порядку.

— Возможно, пока мы не доберемся до Ковена…

— Или он до нас, — вставил один из высохших магов.

— Пеллеке! — Рику было явно не до шуточек, — Итак, по порядку. Перед рассветом я проснулся от сигнала тревоги. Защита полыхала. На пределе мощности. Это стало ясно сразу. Я увидел, как ближайший амулет стал покрываться трещинами… осыпаться. Увидел — и вскочил. Только сделать ничего не успел — земля просто поплыла из-под ног. Потом стал гаснуть и второй… А вот Ставинне рядом не было. Никого не было…

И он снова придвинулся ко мне, плечом и боком прижался, словно мы не летним вечером у костра сидели, а где-то в Альпах в снегу купались.

— Мы сразу на сигнал рванулись, — немножко виновато объяснил тот самый Пеллеке, — Но там не было никого, кроме Тоннирэ, и мы бросили силы на подпитку защиты: думали, поймаем… А защита работала на такой мощности, что нас мгновенно выпило. Выжало, как мочалку.

— Пииип!

— Как губку, — спешно поправился маг. — Санни, а они что, разумные?

— Не отвлекайтесь, Пеллеке, — повысил голос дед. — Еще можете что-то добавить?

— Я — нет.

— Я тоже… Лично я вообще потерял сознание почти сразу. И даже головы потом повернуть не мог. Могу добавить только, что ловушка рядом с Рикке уцелела. Но там никого не было.

— Не было… не было, — дед забегал по песку, как заводная игрушка. Пять шагов туда, пять обратно. — Не было… Драконы, а вы что скажете?

Синий Торре неторопливо поднял голову. Переглянулся с Аррейной… потом с остальными. И снова подбавил в костерок огня:

— Наши крылья были на поляне перед закатом. Мы застали людей — почти все лежали неподвижно. Двое пытались ходить и помогать. Приземлились. Объяснили, что прилетели на помощь. Забрали их сюда. Все.

— Других людей там не было? — на всякий случай поинтересовался Гаэли. Драконы помотали головами. Ну ясное дело, придурочный маг прям разбежался на поляне сидеть, дожидаясь, пока сцапают.

— Мастер, я же говорил… Ловушка пустая. Не было его сегодня ночью.

— Может быть, он смог вырваться?

— Да как? Сквозь эти «прутья» даже крыса не протиснется.

— А выпустить его не могли… некому… И вряд ли бы он оставил вас в живых, вы правы, Рикке. Просто… он должен был попробовать, должен! Он столько сил потратил — и отступить в последний момент? Не похоже. Насколько я помню… да и по всем расчетам — сегодня ночью было подходящее время.

Так. Не поняла. каким это расчетам? Ведь они же говорили… Но оказалось, непонятно не мне одной.

— Каким расчетам, шаман Тоннирэ? Разве можно предсказать срок окончания действия выплеска? — Пеллеке аж придвинулся. Тоже, что ли, натворил чего…

Дед занервничал. Почему-то оглянулся на супругу — та как раз травки драконьи заварила и тащила поднос с чашками — подкрепиться.

— Скажите, мастер Гаэли. Что уж теперь…

— Тоннирэ!

Дед зашипел, пытаясь это «что-то» скрыть… но попробуй что-то утаить от любимой жены. У Радиликки глаз — даже не алмаз, а бриллиант.

— Что сказать, любимый?

— Э-э… — Гаэли виновато затоптался, — Милая, ты только не сердись.

— Гэл! — «милая», похоже, уже сердилась, — Быстро выкладывай!

Лягух снова покосился на ученика. Потом на жену. Вздохнул и шагнул вперед. И… глазам не верю! Вырос?! Голубая кожа растаяла. Бородка моментально испарилась, а жабьи лапки выпрямились и оказались уже в штанах и сапогах. Он выскользнул из жабьего вида, как… как… как в кино! Оп! И жаба уже мастер Гаэли. Человек…Как это?

— Срок действия «моего» выплеска закончился. А значит, и Ставинне тоже должен…

— Минутку, любимый, — перебила его заквака, топорща бороду. — Когда, ты говоришь, это закончилось?

Повисла нехорошая тишина.

— Он как раз расколдовался накануне вашего прилета, госпожа Радиликка, — виновато пояснил шаман, — Хотел сделать Вам сюрприз.

Ага. Ага… А госпожа Радиликка, желая быть с мужем, как раз колданулась в жабочку…

Ну ни фига себе сюрприз вышел…

— Милая, теперь ты понимаешь, почему я в первую минуту немножко… удивился. Это было на редкость неожиданно.

— Удивился… — на бедную Радиликку жалко было смотреть. — Неожиданно…

— Я просто не хотел тебя расстраивать. Вот и прикрылся иллюзом… Все равно колдовство раньше чем через десятик не снять. Можно и сейчас, но энергии много потребуется, а положение сложное. Ты же потерпишь, правда?

— Расстраивать, — потерянно пробормотала влюбленная лягушка, — Ну да. Расстраивать…

— Раддочка, ты плохо выглядишь, — дедок нервно одернул рубашку, — Может, приляжешь? Полежи, отдохни, мы сегодня все переволнова….

Он замолк и попятился: любимая зелено-голубая жена глянула на него так, что рубашке полагалось вспыхнуть! Ну или хоть задымиться.

— Значит, расстраивать не хотел, — прошипела Радиликка. Ну вот, готово дело — сейчас опять скандал будет. Нашли время. Разве до этого сейчас? Я открыла рот, успокоить взбешенную женушку, Рик хотел что-то сказать, Пеллеке… но Гаэли успел первым:

— Раддочка, может, потом поговорим? Сейчас, понимаешь ли, есть неотложные дела. Проблемы.

Ой, зря сказал. Радиликка и так была на взводе. Ну можно понять лягуш… э-э… женщину. Она тут за супружника переживает, дом оставила, примчалась предки знают куда, ковен уломала, жабий вид выпросила! В зеркало лишний раз старалась не смотреть — там одна борода чего стоит (это еще если про ноги не вспоминать и про кожу пятнистую!). Все — для него! А он, оказывается…

Я вспомнила, как они там сидели на берегу озера и читали про брачные игры закваков… и с новым уважением посмотрела на мастера Гаэли. Силен, однако, дедушка! Мало того, что ни словечком жене про свой человеческий вид не проболтался — он еще и… ой, у меня мозги клинит.

Кажется, жертва любви тоже про это вспомнила. Потому что вся покраснела:

— А книжка… а ты еще и книжку… ах, ты…

— Раддочка, ну не об этом сейчас!

— Хухудро ыр мымыга! — наконец высказалась по адресу непутевого супружника Радиликка. Хорошо так сказала, от души. Как Маша Распутина однажды, когда мамулины гости в девятый раз попросили ее спеть «Золотится роза чайная». Обвела всех глазами… (народ сразу глазки в пол, только Аррейна сочувственно взъерошила чешуйки да Гарри быстренько отвлекся на костер) и схватила с подноса самую большую кружку. — Грыббаз е всех этих… экккх!

Уж не знаю, что там было в тех кружечках, но травки, кажись, были что надо! Радиликку аж перекосило. Она мрачно сунула в руки мужу поднос с «травками», смерила его неласковым взглядом и ушлепала в темноту.

— Ты куда?

— Закваков поищу! Под пару! Может, врать не будут! — отозвалась обозленная дама. И замолчала.

Дед растерянно смотрел вслед супруге. Попробовал позвать, получил в ответ полную тишину и растерянно опустил руки.

— Ну вот…


Обычно мужиков хлебом не корми — дай поржать над кем-то. Ну, так устроены. А эти были тихие. Даже посочувствовали. Быстренько выпили отвар, ожили и принялись отвлекать деда разговорами про Ставинне, его возвращение и все такое.

Я не мешала. На Рика смотрела, на Гаэли. И думала. Превратился значит, дедушка… Сказал «прощай» жабьей коже, царевна-лягушка мужского пола. Штаны вон нацепил. И снова в лягуха замаскировался, когда понял, какой сюрприз ему светит. Не захотел супругу расстраивать. Надо же… вот не думала, что кто-то сможет госпоже Радиликке несколько дней подряд голову морочить. Ну не из тех она, которые под чужую лапшу добровольно ушки подставляет. Она бы даже с папой на равных поцапалась, если что.

А дедуля, значит, смог. Утешал-успокаивал, комплименты навешивал. А про книжку вообще — высший пилотаж. Интересно, Гаэли специально жене голову морочил? Отговаривал от рискованных экспериментов? Неслабо. Вот же хитрюга… Ну а что, понять можно. Он человек, она заквака — тут даже поцеловаться тот еще экстрим. А если б дед еще не успел сменить вид? Получилось бы у них что-нибудь? Или кто-нибудь… Интересно, обрадовался бы Гаэли, заполучил сотню-другую мальков? Я представила пару сотен орущих зелено-голубых «младенчиков» с маленькими бородками. Офигенно. Вот Ковен обрадовался бы — если детишки тоже магами родятся. Сразу — столько.

Ой, что-то меня не туда занесло. Я потрясла головой. Ну и мысли. Бред, бред… Ну ладно. Немножко ведь можно и побредить — от радости. Ох, как же я сейчас была рада-а… ну просто голова кружиласо. Тихая такая радость, спокойная, счастливая — все нормально обошлось, Рик тут, рядышком. И дед Гаэли уже человек, и все наладится…

Рик, что интересно, промолчал про смену имиджа нашего запасного патрона. Ну ладно, тогда было слегка не до того, простим. Только все-таки — почему? Боялся, что я проболтаюсь обманутой жене? Или думал, что Ставинне вот-вот явится? Раз уж начали выплески расколдовываться…

Стоп. Минутку… Погоди-ка… Вода снова плеснула, когда я дернулась и прицельно глянула на макушку своего… заботливого патрона. Значит, Ставинне должен не сегодня-завтра заявиться, да? Так ты поэтому так рвался сплавить меня подальше? Потому что думал — он вот-вот явится? Ах ты… заботливый мой!

Но накинуться на Рика мне помешали. Посреди очередного дедова вопроса (терпение ж у них, у магов — пятый раз на один и тот же вопрос отвечать: нет, ничего подозрительного не было, самый рядовой вечер, самое обычное дежурство, и до момента внезапной атаки никто ничего не видел и не чувствовал) в небе снова зашумели крылья…

Прибыло «подкрепление». Маги из Ковена и Старейший.


Я говорила, что у магов потрясающее терпение? Да? Ну вот и еще раз повторю. Какой там пятый раз на вопрос отвечать, что вы. А пятнадцатый не хотите? Нервные новички разбились на две команды. Одна, из трех человек, наскоро (всего-то полчасика) порасспросила всех, кто был на поляне, погрузилась на драконов и улетела «посмотреть все своими глазами».

А вот вторая взялась за нас.

Да, за нас — потому что мне тоже досталось.

— Размеры тучи?

— Интонации голоса?

— Что снилось перед этим?

— Ваши ощущения?

— Перескажите все еще раз. Будьте добры, перескажите все еще раз… еще раз… а вы уверены? А расскажите еще это… и это…

У меня уже в ушах звенело. И не послала я никого только по трем причинам. Первое — на меня смотрели драконы, особенно Старейший. Второе — эти любопытные из Ковена спрашивали не просто так. Беспокоились… И главное — рядом Рик сидел. Сидел и слушал, хоть ему и намекали, что надо бы отойти. Не захотел.

Наконец, все вопросы из моих любопытных высыпались, и они притихли, как мамины подруги в конце целого дня шоппинга. Подустали малость. Может, уже все, а? У меня горло пересохло…

Неа. Главный из любопытных хлебнул из кружки, прищурился… я скривилась. Точно такое выражение было у моей мамули, когда она, вымотав всех (подруг, продавщиц, секьюрити), уже вроде собиралась домой… и вдруг — «ой, что это там за прелесть?». И все. Новая серия покупок, еще пара часов болтаний по залам и безнадежные морды охраны…

— А скажите-ка, леди Александра…

— Твою ж косметичку… — тоскливо вырвалось у меня.

— Что? — изумился «любопытный».

— Ничего. Спрашивайте.

Но он больше не спрашивал. Вернее, спросил, но не меня. Поднял голову, посмотрел куда-то вверх…

— Ну что?

— Все в порядке. Это действительно она. И никакого темного влияния нет, — отозвался голос сверху. Я дернулась. Присмотрелась — и чуть не поперхнулась. Над моей спиной внаглую летал парень! — Я ручаюсь!

За что ручается? И почему все как-то облегченно выдохнули, запереглядывались. А Рик меня по щеке погладил… Эй-эй… до меня дошло. «Она»? Это что, это все драконы тут сидели не просто так? Потому что думали, что я — не я? Вот же… Я сердито дернула хвостом. Совсем уже, да? Я вам покажу сейчас, кто тут…

— Ш-ш… — негромко шепнул мой шаман. — Саша, это же мелочи. Дай Ковену успокоиться на твой счет.

По взъерошенным чешуйкам точно прошелся теплый ветерок. И на сердце полегчало. Рычать уже не хотелось, осталось только желание поворчать и пообижаться.

— Успокоиться? Ты что, сам им сказать не мог?

— Я говорил, — Рик глянул на «любопытного». — Но…

— А вы? — я посмотрела на драконов. — Вы не могли сказать, я это или не я? Вы же целый вечер тут пробыли! Тетушка Риррек, Гарри, учитель, вы же меня знаете!

Дракон-врач пожала крыльями.

— Тебя мы знаем, дорогая. Но…

— Но мы не так много знаем о магии, — вздохнул белый дракон, — Тем более, о черной магии. После войны у нас не осталось волхвователей, и знания почти утрачены. Уцелело лишь кое-что. Темное видим, чужое влияние иногда. Защиты умеем сплетать, амулеты. И все. Прости, мы очень беспокоились о тебе, девочка. Понимаешь?

Ну вот. И злиться не на кого. Рик не виноват, Ковен только проверяет, драконы просто беспокоятся. Ну на кого мне бочку катить, а?

— Понимаю.

— Вот и хорошо. Кстати, что за детское поведение, Сандри? В такой момент, и так… впрочем, об этом мы поговорим позже. Когда ты поправишься.

Ага-ага, я так и думала. Детское поведение, легкомыслие, все такое… Ну ладно, я все равно рада его видеть. Я по нему скучала. И по нашим разговорам. И… ой, нет… По учебе нашей тоже. По учебе?! Это я говорю вообще? С ума сойти…

Слышал бы папа. Ну ладно.

— Тоннирэ?

Рик еще раз легонько погладил меня по щеке и встал. Не поняла. Куда это он?.. Шаман прошел по песку, остановился между тремя парнями и присел на камень. Я открыла рот, чтоб спросить, что творится, но рядышком уже присели два высохших мага и один сухой, с поляны.

— Не нервничай, — проговорил Вэрри. Остальные тоже не отстали:

— Все нормально…

— Сейчас второго наиболее вероятного проверят и успокоятся…

— Тогда и нам меньше достанется…

— Эй, парни, не так быстро, — я притормозила этих не к месту разговорчивых. — Вы про что?

Одним глазом я косилась на Рика. За его спиной почему-то встал тот самый маг, который надо мной летал. Нашел себе взлетную площадку, аэробус несчастный…

— Мы о проверке, — шепнул Сотто, — Ничего страшного в этом нет, тебе же плохо не было?

— Э-э…

— Поспрашивают, проверят навыки, посмотрят на ауру. Ничего такого… Драконы вообще-то сказали, что ни на ком из нас темного нет, так что наши не слишком свирепствуют…

— Хорошо, что тут пламенной воды нет.

— Да… Там темный-не темный, а все равно неприятно.

— Думаешь, обойдется без бассейна? Все равно попросят провериться.

— А я и ждать не буду, пока попросят. И Тоннирэ такой, что сам в этот бассейн полезет, лишь бы знать точно. Да и ты полезешь.

— Само собой…

Вот тараторят… Какая-то вода, какой-то темный. Бррр.

А шаману, между прочим, тот летучий маг руки на плечи положил. И что бы это значило?

— Ваше имя?

Они издеваются?!

— Рикке эр Тоннирэ вель Тал-Сиэ, — спокойно ответил мой шаман. А-а… это что, такая проверка? А при чем тут…

— Имя вашей старшей сестры?

— Поллине.

У Рикке есть сестра? Нет, я знала. что у него семья есть, но как-то не спрашивала. А зря. Сестра. Ну ладно.

— Сколько у вас сестер?

— Четыре. Поллине, Сатте, Аранна, Диенне.

Ско-олько?! Без комментариев.

— Возраст вашей матери?

— Шестьдесят два года. Маг-солнечник.

Ну супер. У меня будет свекровь… И какая! Маг солнечник с пятью (!) детьми. С ума сойти. Старательная дама. Я попыталась представить, как ей понравится невестка-дракон. Ой, не знаю…


Рика отпустили не так быстро, как меня. Ну он же шаман, так? Так что его доставали не только вопросами, но и всякими: «расскажите рецепт зелья от кашля», «определите, какого рода заклинание навешено на эту вещь» и даже «начаруйте-ка скоростной рост вот этого растения». Вот на «растении» как раз и отстали. Стебелечек, в который ткнул пальцем проверяющий, был самой обычной песчаной фиалочкой, чудом уцелевшей в этих топтаниях-приземлениях на тихом берегу Девичьей Купели. Кто ж знал, что если эту фиалочку подрастить, она начнет пахнуть, как цистерна парфюма?

У меня тут же разболелась голова и защипало в глазах (пришлось срочно сунуть голову под воду), чародеи раскашлялись и стали искать, чем бы закрыть рот и нос… а самое плохое — что расчихались драконы.

Уж не знаю, бывает аллергия у драконов или нет, но на берегу началось такое… Аррейна чихает и извиняется, Гарри чихает и ахает «я-не-хотел!», Торре чихает, каждый раз крича «берегись!». Форменный кавардак!

Старшие, Риррек и Беригей, возмущаются и стараются чихать в сторонку… Маги пытаются наколдовать какую-то защиту, спрятаться за скалы или хоть отменить Риковы чары, а цветочек растет и растет. А-апчхи! Запах фиалочки перемешался с дымом и ароматами расплавленного песка, так что зачихала даже я. Ох, твою косметичку фирмы «Алые паруса», чтоб этот Ковен… Ни на берег не дохнешь — там Рик свой цветок ищет, чтоб его. Ни на скалы — попаду еще. И даже в воду нельзя, там же мочалки, жалко. Еле успела спрятать голову под крыло. А-апчхи! Мамочки, горячо как…

— Берегись! — предупредила скала справа.

Скала слева еле удерживалась от крепкого словца:

— Тоннирэ, вашу м-ма… магию! Уничтожьте эту пакость, кха-кха…

— Сейчас… Предки, я ничего… ничего не вижу!

— Левее! Левее! Духи предков, тут же дым сплошной! За скалу!

— Гаэли! Гаэли, хамрикке туд! В воду! В воду! На вас штаны горят…

— А-апчхи!

По песку проходится новая огненная волна… и напрочь слизывает пакостный цветочек вместе с камнем, на котором пять минут назад сидел Рик. Я чуть не заорала, но успела рассмотреть Рика чуть в стороне, за камушком, и промолчала. Уф…

— Извидите, — еле выговаривает Аррейна. — Извините… Я нечаянно.


Ругаться маги не стали. Нет, они, конечно, пошипели на глупость и «неразумие», но винили при этом себя. Мол, надо было «своевременно учитывать побочные эффекты и более обдуманно выбирать объект для демонстрации». А пока хлопот хватало. Надо было осмотреть-подлечить друг друга на предмет ожогов и отравления дымом… Надо было извиниться перед хозяевами Купели — мол, не предусмотрели, прощенья просим. Надо было допроверять остальных с поляны — нет ли в них чего темного. И еще объясняться с Радиликкой, которая примчалась на беспорядок и почти простила пострадавшего мужа. Даже пожалела, за штаны.

Прочихавшиеся драконы гостей, конечно, простили. Но вежливо попросили следующие проверки проводить не у Девичьей Купели, а на Плато — таком специальном месте, где драконят учат правильно выдыхать пламя. Там, мол, ничего не растет, а если даже и растет, то никто не пострадает. Так что если гостям необходимо продолжить свои эксперименты, то они, драконы, готовы лично их туда доставить. Немедленно.

— Апчхи! — подтвердил Гарри. В сторону, слава богу…


Когда вся эта компания уже собиралась влезть на драконов (уже подлечившись и распределившись, кому куда), дело было далеко заполночь. Маги валились с ног, но откладывать проверку не соглашались ни в жизнь! Долг зовет и все такое. А может, им не хотелось остаться тут и прибирать все это безобразие.

— А далеко этот полигон?

— Нет, через две горы. Малыши, как правило, не могут делать далекие перелеты.

— Ну что ж, хорошо. И безопасно, и недалеко, — немолодой проверяющий потер лицо ладонями, — Признаться, мы тоже не в лучшем виде…

Беригей пошептался с Аррейной и кивнул:

— Не волнуйтесь. Пещера для гостей просторная и удобная. И через полчаса там приготовят новые места. Патрон Тоннирэ, а вы куда?


Короче, Рик остался со мной. Присмотреть за подопечной и все такое. Хотя еще неизвестно, кто за кем присматривал. Я-то вполне ничего себя чувствовала, а вот Рика еще доставали слабость и усталость. И глаза болели. От дыма. Так что костра мы не зажигали…

Все постепенно утихло.

Шум драконьих крыльев затих где-то вдалеке, всполошенные неожиданным пожаром птицы замолкли… только потрескивал остывающий песок. Или не песок? Драконье пламя превратило кусочек берега почти что в стекло. Интересно, что из этого получится завтра и как наши маги все это будут убирать?

Хотя какая разница. И так есть о чем поговорить. Или даже помолчать. В кои-то веки мы с Риком абсолютно одни. За скалами не сопят солдаты, из кустов не подглядывает любопытная Велиса, не выскакивают ниоткуда злючие маги и психованные крысохомяки… Тихо. И Рик никуда не спешит, ничего не ждет, а просто лежит на теплом песке у воды. И настроение такое… хорошее. Интересно, у Рика закончилось это его «время воздержания»? Я посчитала — нет, еще. Ну и ладно. Мне тож пока превращаться нельзя.

А настрой все равно хороший.

— Санни?

— Что?

— Поговорим? Или ты устала?

— Я? — отчего, интересно, я устать должна? От бултыхания в тепленькой водичке? Кстати, надо и Рика сюда затащить. Пусть искупнется, расслабится чуток. — Нет. Мне кажется, это наоборот, это тебе светит полный… в смысле, отдых.

— Я пока не хочу спать. Как твоя чешуя?

— Нормально. Уже новая растет. Хочешь посмотреть? — я спустила на берег крыло.

Нет, Рик таки устал. На крыло он посмотрел, и даже на спину влез, поглядеть, что там с бывшими опухолями… но вот обратно спуститься у него вышло только в воду. Упал он. Нет, ничего не случилось, я тут же крылышко подставила. Зато не пришлось уговаривать Рика купаться. Нет, что ни делается, все к лучшему. Так папа когда-то сказал, когда ему охрана стукнула про налоговика, который пришел проверять бумаги… и не дошел до кабинета. Смылся, украв у него собаку. Папа даже не наехал на этого парня как следует — посмеялся только. Налоговик, оказывается, с ума сходил по этим модным голокожим… как их… страшилкам хохлатым, а папу с души воротило при одном взгляде на это «китайское чудище».

Так и с шаманом.

Когда ты уже мокрый, то почему б не выкупаться…

Классное вышло купание. Рик, даром, что усталый, а брызгается только так. И плавает. Мы даже попробовали немножко поплавать на скорости (я плыву, а Рик за мое крыло держится), но пришлось бросить — тесновато. А потом и поговорили, когда отдыхали. Поправочка: я отдыхала, а неугомонный шаман стирал свою одежду. Сделал себе маленький такой «заливчик» и давай рубашку песком оттирать.

— Рик… вы же можете этот… глюк, нет, иллюз наколдовывать.

Он улыбнулся:

— Можем. Но иллюз — для других, а я все равно буду знать, что на мне рубашка в пятнах. Чего хорошего?

— Понятно. А остальные?

— Тоже. Санни, настоящее всегда лучше иллюза. Будь то одежда, лицо или еще что. Даже еда. Хотя там эти чары применяются чаще и успешней.

— Ага… — намек поняла. — Рик… а почему ты не рассказывал про свою семью?

Он пожал плечами:

— Ты же не спрашивала? А мне интереснее было про тебя послушать. Кстати, твой отец — именно такой, каким я его и представлял.

— Да? А какой?

— Сильный. Умный, — Рик почему-то улыбнулся, — Вспыльчивый. Тебя любит.

Хм…

— А твой какой?

— Мой… — Рик сполоснул рубашку и отжав, набросил ее на камень. — Мой маг. Из тех, что называют алхимиками. Он постоянно что-то изучает. Исследует… Порой не выходит из своей опытной комнаты неделями. А может пропасть на полгода «проверять данные».

— А свекро… мама?

— Мама совсем другая. Она очень пробивная и настойчивая. Она может ужиться с кем угодно, от номихов до жителей Долины Дымов. Способна уговорить курицу снести кубик…

— Что?!

Рик усмехнулся:

— Это пословица. Иллюстрирует степень настойчивости. Может заставить гору заговорить, медведа поделиться медом и курицу — снести кубик.

Я представила и хихикнула.

— И что, часто уговаривала?

— Ну… на курице мы не проверяли. Да и на медведе случая не было. Зато был король, военачальник, главарь разбойничьей шайки… и старост — не перечесть. Мы постоянно переезжали — туда, где были проблемы, и все равно ее часто не было дома, она вечно с кем-то сражалась. Знаешь, было бы интересно посмотреть на ее встречу с твоим отцом.

— Может и посмотрим, — вздохнула я. Когда-то же папа сюда доберется.

— Да, скорее всего. Только учти, непривычным зрителям при этом нелегко приходится. Даже привычным… Когда сестры и мать начинали спорить, то наша мяука сразу взлетала на ближайшее дерево.

Так-так. Похоже, скучно мне не будет.

Глава 7

Ставинне делся неясно куда, я высиживаю яйцо, учитель не отстает, обучая меня всяким «номихам и руселям». Девушки получили зеркало и готовятся в невесты. Ах, да… Алкоголь очень вреден!

— Не будет… — словно эхом отозвался Рик. Он что, мысли читает? — Понимаешь, Санни… если ты связала судьбу с магом, то скучно тебе никогда не будет. Может быть хлопотно, интересно, может — тяжело. Иногда страшно… Но скучно никогда.

Я положила голову на песок. Ох, как оно все… сложно! Помню, как-то мама с папой поругались… Из-за чего, не помню, но зато помню, как мама в запале кричала, что папа ее никогда не понимал и не поймет, потому что мужчина и женщина слезли с разных деревьев и вообще — произошли от разных обезьян. Папа тогда сказал, что от таких высокоразвитых существ здесь произошли не все. Вот она, к примеру, потомок то ли осьминога, то ли лягушки. Потому что хватает все подряд и постоянно квакает. Давно это было… Бабушка их мирила потом.

Я к чему… Иногда я не понимаю, что Рикке хочет сказать. Вот это как раз тот случай. То ли пугает, то ли наоборот, успокаивает.

— Рик…

Он снова набрал в ладонь песок. И стал медленно пересыпать… будто что-то сеял:

— Я не хочу тебя пугать, но смотреть вперед и выбирать путь надо с открытыми глазами. Маг очень долго не принадлежит себе. Конечно, Ковен учитывает, к чему его способности больше: к исследованиям, к взаимодействию с природой, к общению с иными расами…или к работе с людьми, но в любой момент может навалиться нашествие всежорок, вспыхнуть мор… или к примеру, в университете требуется помощь — и маг шагает через порог, не зная, когда вернется. Понимаешь?

— Понимаю… А твои способности — в чем?

— Я, что называется, «местный шаман». В основном на места посылают универсумов. У которых способностей ко всему понемножку. Основной критерий — внимание к людям, умение их понимать.

Я попробовала представить — не получилось. Маги — это ведь немножко другое, правда? Ну… я хочу сказать, я же смотрела «Гарри Поттера». И вы, наверное, тоже. Волшебники — это те, которые ходят в мантиях и знают заклинания. Хочешь — змею наколдуют, хочешь — цветочек вырастят. Ну, правильно? И они все время цапаются, как люди: из-за девчонок, из-за своего летучего футбола, из-за всяких-разных непоняток. Нормальные люди, все при них.

При чем тут понимание вообще?

— Э-э… Рик? А чем вообще маг занимается на своих «местах»? Ну, я же не видала тебя за работой.

— Правда? А мне кажется, видела. Мы как раз и познакомились на моей работе, — Рик улыбнулся легонечко — одними уголками губ, — Когда в деревню является кто-то вроде дракона, разбираться с этим должен именно местный маг. Понять, нормальный дракон или дикий, что ему надо…

Я вспомнила, что мне было надо в тот вечер. Да-а… Ну что ж, Рик разобрался. Точно. И до сих пор разбирается. И, если все сбудется, как я хочу, то разбираться будет еще лет семьдесят.

— А еще обязанность мага — лечить. И не только переломы-вывихи-порезы, но и сердечные недуги, детские болезни… ну, много чего. Обычно, такие болезни предсказуемы, так что наша задача сказать об этом человеку — причем так, чтоб он послушался. Вот, например, твой отец… ему нужно больше двигаться, есть более регулярно. И еще… — он чуть прищурился, — какое-то занятие вручную. Иначе он заболеет довольно скоро. Признаки уже видны.

Что-о?!

— Скоро?! Папа?! Чем?! Когда ты…

— Когда он появлялся. Не волнуйся так. У нас еще есть время. Года два точно. Может и больше.

— Ага… — ну, за год папа точно сюда явится. Тогда мы его отловим и подлечим. И все будет как надо.

— Точно?

— Точно-точно. Это несложно. Просто он должен слегка изменить свою жизнь и действия.

Изменит. Если мы с Риком возьмемся с двух сторон, и еще если подключить маму… Хотя почему только маму? И Дебрэ… и Гаэли… и госпожу Радиликку (мне кажется, она может уговорить курицу снести не только кубик, но целый мини-плейер!). И еще учителя Беригея. Слушьте, а интересно: значит, Рик должен не только лечить, но и заставлять не болеть?! Ничего себе задачка. Сколько же у него правда работы… — А еще?

— Тебе процитировать «Уложение о правах и обязанностях»? — хмыкнул Рик, — Еще предсказания погоды, чары на урожай, если надо, заговоры на хранение, сбор и заготовка трав, пополнение запаса… Потом регулярный осмотр детишек, обследования многодетных семей на ходатайства о вспомоществовании. Лето вообще время тяжелое. Как и весна. И кусочек осени. Интересно, как там без меня справляется моя замена? Я же не успел ему ничего передать. А записи сгорели вместе с избушкой…

— Боишься, что он не справится?

Ничего себе работа, а? Не соскучишься точно. Интересно, помощь дракона может в чем-нибудь пригодиться? Я могла бы помогать с лечением, например. Только надо повторить виды пламени, а то мало ли.

— Нет, — шаман помолчал, рассматривая мерцающие в небе «иглы Веретты». — На самом деле боюсь. Немного. Ему просто тяжело придется. Без записей, без… — это как все начинать сначала. Это трудно. Тем более, мастера Гаэли ведь тоже нет. Он хоть немного подсказывал.

Мастер Гаэли? Подсказывал?

Ну-ну…

— Ну ладно, — Рик встряхнулся и, кажется, постарался отогнать мрачные мысли, — А еще очень хорошее время — зима. В это время прикладной работы сравнительно немного и можно заняться чтением, освоением новых заклинаний, экспериментами…

Ага-ага. Ручаюсь, Рик, что этой зимой ты будешь заниматься не только экспериментами!


Странно.

Сколько раз ко мне клеились, сколько раз я сама знакомилась, сколько всего было… Но никогда я раньше не знала, как это здорово — поговорить с парнем. Да когда было говорить-то? Школы, куда я приземлялась каждые полгода, были сплошняком женские. На вечеринках так орет музыка, что услышать можно разве что бомбу. Да и потом… я никогда особо не желала разговаривать. Ну, меня больше другое волновало, понимаете?

Пришлось стать драконом и попасть в абсолюте не представляю куда, чтобы понять, как это здорово. И как это надо — поговорить.

Хоть до утра.

Мы проговорили еще, наверное, час. На больше у меня просто совести не хватило. Про Рикову работу, про разные случаи с упрямыми больными. И про то, что он меня любит, конечно, и что я его… Поговорили и про будущих детей, которые так волновали Ковен. Рик обещал что-то придумать. Мой вариант решения проблем его потряс, но он сказал, что пока все это может подождать. До окончательной разборки со Ставинне.

Я хотела спросить, почему, но он уже передавал мне привет от Велисы, одной обморочной девицы… ну то есть бывшей обморочной девицы. Сейчас Велиса и думать забыла про обмороки. Жена губернаторского сына наслаждалась семейной жизнью, и пару дней назад она пробилась в Ковен с прошением взять да позвать к ней на праздник того самого дракона, который был ее подружкой на свадьбе! Ну того, который мышь гигантская! И который вообще-то девушка.

Я хихикнула. Ручаюсь, если Ковен навестила Велиса, то у «почтенных» магов потом еще долго в ушах звенело! Велиса, хоть и местная, но сможет заговорить до полусмерти даже глухого. Пришлось потормошить Рика, чтоб он выложил остальное, кроме привета. Велиса слала мне самые добрые пожелания, очень хотела увидеть свою «дорогую подругу столь же счастливой в любви и семье» и огорошивала известием, что она, мол, собирается стать мамочкой. Словом, не жизнь у моей ученицы по макияжу, а сладкий пряник. И сейчас для полного счастья ей требовалась я. В подруги ей и в «наперсницы» ее будущему ребеночку. Она, мол, приглашает мышь-дракона-Александру на рождение младенчика и надеется, что я одарю свою «миветту» (типа крестницу) даром. Ну в смысле подышу на ребеночка, чтоб рос здоровенький.

Мы поговорили немножко про этого будущего ребеночка и мой будущий визит к Велисе… и еще немножко про то, что он меня любит. Потом я закопала Рика в песок, и…

Эй, вы чего?

Нет, я реально закопала, но… Да ну вас! Что за мысли? Сами вы киллеры! У Рика ни одеяла, ни еще чего такого. Рубашку и ту постирал. Ну как ему спать? Вот мы и решили выкопать ямку в песке — он сухой и теплый, там удобно…

А когда Рик заснул, я задумалась.

Ну… ну… Я просто не знаю, что и сказать! Ну вы подумайте, и у нее скоро будет ребенок! Просто заговор какой-то! У Даррины с Эрреком, у Велиссы с ее мужем… Даже у Анджелины Джоли! Всем можно, а нам нельзя! И чтоб он провалился, этот черный маг с его фокусами. Ну почему мы не в Москве, там…

Стоп!

— Рик! Рик, а если мы на Земле… ребеночка? Проклятие сбудется? Рик… Нет-нет, спи. Спи…

Я должна как следует подумать.

Значит, так: этот черный маг (чтоб ему на том свете икалось без передышки) проклял тех, кто женится неправильно. Ну, межрасовые свадьбы дедуля не выносил, волдеморт свихнутый. И проклятие уже лет двести как снять никто не может. Слабаки они, маги… или очень заняты. Так вот, я о чем… А если припрячь этого «колдуна с Земли», Виталия, и такие парочки на Землю сплавлять на годик? Так мол и так, безнадежно влюбленные, желаете жениться и завести ребеночка — вот вам шикарный тур в экзотические страны, отдыхайте и радуйтесь. А? Можно ведь так? На готового ребеночка ведь проклятие не подействует, нет? Проснется Рик — спрошу. Эх, ну где папа задерживается? Нету и нету.

А может, оно и хорошо, что его пока нет.

Папе бесполезно толкать что-то такое, недоспелое. Ему нужен «продуманный бизнес-проект, а не кваканье типа кажется или я потом узнаю». Это он так одного типа разносил, я запомнила… Нет, мне, конечно, папа давал любые деньги, но одно дело — шубки-круизы-побрякушки, а другое — дом отдыха для гостей из другого мира. Тут мне одной не справиться, нужна папина помощь. А значит, надо все продумать и приготовить. Подсчитать…

Между прочим, я до сих пор не знаю точно, кто такие номихи.

Я поудобнее устроилась на подводной скале. Покосилась на спящего Рика. Конечно, было бы здорово пристроиться рядом, но я сейчас немножко не в форме. В смысле, не в той форме. И если я во сне подвинусь или чихну, то… ой, лучше не надо. Поспим подальше друг от друга. Спокойной ночи, Рик.

Неужели с проклятием можно разобраться?..


Утро пришло очень быстро. Слишком быстро. Вроде только глаза закрыла — и на тебе, будят, толкают, брызгаются… Рика потеряли.

— Александра!

— Сандри, где Тоннирэ?

Спать хотелось просто до ужаса.

— Вон там посмотрите, в песочке прикопанный…

— Что?!

Тьфу. Пришлось таки проснуться и показать, где. И больше заснуть не удалось. У Девичьей Купели быстро стало шумно. Невыспавшиеся, но очень шустрые маги распрыгались по песочку — тому самому, расплавленному. Что-то измеряли, пробовали на твердость. Рика раскопали и тоже потащили — вроде как советоваться.

— И не спится ж им… — пробурчала я.

Дед глянул на меня косо:

— Смею ли я обратить ваше внимание, леди Александра, что уже полдень? Судя по вашему виду и состоянию Тоннирэ, ночью вы занимались отнюдь не сном?

Вот язва. Полдень? Ага… Не рано, не рано. Кажись мы и правда увлеклись…

— Чем увлеклись? — подозрительно спросил дед. И еще раз внимательно посмотрел на песок. И с чего он такой… нервный?

— Мастер Гаэли, а где госпожа Радиликка?

В яблочко! Старый маг набрал в рот воздух… и как-то жалобно махнул рукой.

— В роще. В долине. Там, где у вас растут медовые деревья.

Рик тем временем почему-то оглянулся на меня. И улыбнулся, что-то сказав остальным. Те оживленно зашушукались. Странно.

— А зачем ей медовые деревья?

— Обретает душевное равновесие, — вздохнул дед. — В сборе меда. Говорит, сейчас ей нужны труд, одиночество и покой.

Ну-ну. На сборе меда труда полно, одиночества еще больше. Драконы, хоть и обожают сладкое, но собирать этот «мед» не любят. От запаха пузатеньких деревьев с медовым соком начинает кружиться голова. А от сока, пока его не процедили, хмелеешь как от пива. Так что туда летают, только когда нет ни тыкв, ни чего другого сладкого. Одиночество обеспечено. И покой тоже. Ну и ладно. Ой… а что это чародеи делают?

Маги перестали шушукаться и встали полукругом. Как парни в… э-э… не будем уточнять. Зачем-то уставились на оплавленный песок. Будто от взгляда он куда-то денется! Подождите… что это? Я застыла.

Песок меленько-меленько задрожал. Как от громкой музыки. Маги ничего не делали, просто смотрели — а неровная темноватая клякса расплавленного берега дрожала и туманилась. Ух ты-ы…В следующий момент она вспорхнула вверх, как шарфик от ветра, изящно перекрутилась и плавненько опустилась на ровно обрезанную скалу у самого края воды. И растеклась по камню ровной блестящей пленкой.

— Мальчишки! — проворчал рядом Гаэли. — Едва набрались сил, а уже хвастаются перед девушкой.

Мне стало интересно.

— А что это?

— Вам понравится! — пообещал дед. Довольно мрачно, правда. Вот же зануда.

Маги тем временем с интересом потрогали скалу и довольно переглянулись. И повернулись ко мне:

— Александра, принимай работу!

Я?!

— А?

— Зеркало хочешь?


— Ой!

— Прелесть какая! Надо сказать спасибо!

— Магия все-таки полезная вещь!

— Сандри, а тебе понравилось?

Кажется, магам и правда светит благодарность в крупных размерах. В драконьих. Девичья Купель щебетала на разные, но радостные и веселые голоса. Девушки и девочки толпились перед громадным зеркалом, вежливо уступая друг другу очередь. Пушили хохолки, расправляли крылья, изгибали шеи… Всем страшно нравилось на себя смотреть. Даже мочалки влезли на спины дракош и пытались что-то углядеть в новом зеркале. Надо же, я и не знала, что у них есть глазки…

— Ой, как замечательно!

— Девочки, смотрите, как красиво смотрится рядом золотое и зеленое!

— Ну вот. Значит, зеленый Роик должен тебе подойти.

— Ой, ну ты как скажешь…

— Сандри, а ну скажи, как нам отблагодарить людей за такой подарок?

— Сандри, а я красивая? — на моей спине беспокойно топталась младшенькая дракоша, стараясь углядеть свою головку в новом зеркальце…

— Муррр… — нет, я честное слово, охотно ответила бы что-то поумней, но малышка своими лапками устроила мне такой роскошный массаж, что просто хотелось растечься в лужицу. Девушки рассмеялись. И, отлепившись от зеркала, ухватили меня за крылья и принялись вертеть-рассматривать-растирать.

— Девочки, среди нас мяука!

— Сандри, какая ты теперь пятнистенькая!

— Все, кожа больше не беспокоит?

— Ой, какая ты будешь красивая, когда все подрастет… Новые чешуйки прелесть!

— Давай разотрем немножко, чтоб быстрей росло?

— Ну что ты такая сонная?

Они щебетали и чирикали, растирали и тормошили меня, смеялись… Настроение у всех было — супер! Мы уже начали придумывать благодарность нашим магам, как вдруг нашим планам чуток помешали:

— Фиу! — послышалось сверху, — Фиу, девочки! Маги тут?

Аррейна? Зачем ей нужны маги?

— Нет! Они ушли! А тебе зачем?

Аррейна досадливо рыкнула, но снизилась. Сделала круг…

— Куда ушли? Я хочу сказать: они в пещере для гостей или еще где?

Я открыла рот, чтоб ответить, но тут сверху послышался совсем другой голос:

— Как ушли? Ты слышишь, мешок меха, он ушел! Как тебе это нравится?

Что б там ни думал «мешок с мехом», он выдавил только непонятное рычание и замолк, зато Аррейна дернулась и чуть не зацепила крылом скалу.

— Госпожа, да сидите ж вы спокойно! Девочки, вы не присмотрите за ней, пока я найду ее мужа?

— Не надо мне мужа! — среагировал груз. — Видеть не хочу этого обманщика… ик…

— Госпожа Радиликка? — ахнули мы.

— Если б только она! Да сидите же вы спокойно! — чуть не плача попросила Аррейна. — Девочки!..

— Конечно, давай ее сюда. Что случилось?

— А я не жлаю! Не жжжелаю слезать отсюда! — со второй попытки выговорил груз, намертво вцепившись в «транспорт». — Полетели дальше! Я требую… а что я требую? Не помню… Но мне куда-то было надо…

— Ррррррр! — заявил третий голос, незнакомый.

— Аррейна, давай я поищу ее му… того, кто нужен, — предложила золотистая Рика. — А ты отдохни. Откуда вы такие? Такие… ну, усталые?

— Из медовой рощи! Госпожа Радиликка… Ну я вас очень прошу: не могли бы вы не цепляться за мои крылья? И ему скажите! Мы же упадем!

— Аррейна, осторожно! Кто там у тебя?

— Падай сюда! В бассейн! Осторожно!

— Мешочек, не хулигань! — вмешалась госпожа Радиликка сердито, — Оу!

Наконец Аррейна приводнилась, подняв тучу брызг и напрочь залив зеркало. Мы рванули на помощь, но она уже встряхнулась, дернула крыльями, и с ее спины в воду упало что-то крупное и темное. Лохматое… Мы ахнули. Медвед!


Разговаривать с Аррейной мы смогли только после того, как отцепили от нее госпожу Радиликку и выловив из воды ее странного друга, упихали обоих в тень — проветриться. И отоспаться. Оба, что называется, в лоскуты. Точнее, в дрова, потому что, отскандалив минут пять, они рухнули и не шевелились. Бедная дракоша была вся на нервах.

Получив утром поручение свозить госпожу гостью в медовую рощу, она в абсолюте не представляла себе, во что это выльется!

Тихо приземлившись в симпатичном лесу из пузатых деревьев, дракоша высадила пассажирку и занялась работой. Ее сначала даже радовало, как сноровисто и быстро работает напарница — все-таки тонкие руки иногда лучше, чем драконьи лапы, какими б сильными они ни были. Надрезать ствол и прикреплять к нему специальный мешок-бурдюк для сока было нетрудно и для дамы-лягушки, и для дракона, работа кипела, и все шло хорошо. Потом Аррейна стала замечать, что женщина пошатывается и разговаривает сама с собой. Но трудилась она ненамного медленнее, и вмешиваться драконша не стала — знала, что госпоже Радиликке очень хочется побыть одной. Тем более, ей было как-то не по себе, что маленькая заквака работает чуть ли не быстрей ее самой. И она сосредоточилась на мешках и деревьях… о чем теперь очень жалеет.

Следующий сигнал тревоги прозвучал, когда заквака… то есть госпожа Радиликка… начала петь. Точней, орать что-то — дракоша не сразу поняла, что эти вопли о каких-то косичках и девичьих годах — это на самом деле песня. По правде сказать, она решила, что ее пассажирке просто плохо. Сок из деревьев в момент надреза брызгал так, что уклониться успевали не все, и от него довольно быстро начинала кружиться голова.

Так что Аррейна быстро вернулась к гостье, желая посмотреть, как у той со здоровьем и не нужна ли ей помощь. И успела как раз вовремя, чтоб подсмотреть совершенно дикую сценку.

Госпожа Радиликка, облитая соком с ног до головы, курсивом пропетляв в следующему дереву, уронила пустой мешок в кусты и наклонившись его дернуть, вытащила из зелени… лапу. Лапа была от мохнатого тела довольно крупного медведа, который, налопавшись сладкого сока, мирно дрых в кустиках и абсолютно не ожидал, что кому-то понадобится его нога.

Нет, может, в нормальном состоянии госпожа Радиликка и испугалась бы этой крупной зверюги — втрое больше ее самой. Но сейчас, основательно под градусом, заквака плевать хотела на все страхи! И когда к медведу с боевым воплем ринулось непонятное бородатое существо, облепленное соком и мусором, зверь оторопел. И попытался дать деру. Не вышло. Неизвестно, сколько соку выпил он сам, но лапы у мишки не слушались, так что удрать не получилось. Он глянул в одну сторону — там стояла драконша, в другую — там к нему тянула лапы ходячая клумба из листиков и мха. Нервы мишки не выдержали, и он рухнул в обморок. Не успела Аррейна облегченно вздохнуть, как госпожа Радиликка покачалась на лапках, подумала… и рухнула следом. Гадая, сколько сока попало гостье в рот, дракоша попыталась отклеить закваку от опасного зверя, но госпожа отклеиваться не пожелала, зверя тоже отдавать не хотела, а потребовала воды, причем срочно. Бедная Аррейна уговаривала даму полететь вместе к ней к озеру, где воды сколько угодно, но сок явно добавил гостье упрямства. Пришлось лететь за водой и нервничать, что медвед за это время придет в себя и нападет.

Вернувшись, Аррейна чуть не подавилась мешком с водой — медвед пришел-таки в себя. Но не напал и никуда не убежал. Грозный зверь с довольно несчастным видом лежал на земле, а госпожа Радиликка, крепко удерживая его за ухо, втолковывала сладкоежке что-то о супружеском долге. Нет, не подумайте плохого, она просто жаловалась на мужа. На свою внешность, на его обман и на то, что «этот кфытий сын всегда ее недооценивал»!

Дракоша было обрадовалась, что все кончилось хорошо, но, оказывается, ничего еще не кончилось. Вы когда-нибудь видели, как заквака поет песню об ушедшей юности и потерянной любви? Нет? Ну а теперь представьте, что ей в тон рычит медвед… Полчасика такого развлечения — и Аррейна почувствовала, что у нее крыша… ну не то чтоб едет, а так, начинает потихоньку шевелиться. Что там думал медвед — неизвестно, но по ходу, он тоже сока наглотался от и до, потому что дракоша своими глазами видела, как он поймал несколько стрекоз и с важным видом преподнес их своей даме. Угощайся, мол. И оба при этом отбрыкиваются от Аррейны, как от надоедливой мухи.

Как дракоша уговорила их все-таки влезть на ее спину, это отдельная песня. Но как-то таки упросила, погрузила на себя и взлетела. Дальше было еще веселей. Радиликка желала лететь на скорости, мишка не желал вообще и, подвывая на страха, пытался найти на спине дракона берлогу и спрятаться туда. Найти не нашел, зато разодрал один из мешков с образцами и нализался по новой…Лететь пришлось низко — груз то решал станцевать на своем несчастном транспорте, то узрел по дороге озеро и решил спрыгнуть туда на полном ходу… Словом, рехнуться можно!

— Хррррр! — послышался коммент от скалы. То ли Радиликки, то ли медведа. Аррейна передернулась. Можно понять дракошу. Я чуть не предложила ей успокоить нервы тем самым соком, но припомнила одно озеро и один город… и не стала. Вместо этого мы утащили перенервничавшую девушку-дракона в Купель и устроили ей успокаивающий массаж.

Через десяток минут Аррейна успокоилась настолько, чтоб отнестись к доставке нетрезвой лягушки и подвыпившего медведя с каким-никаким юмором. Даже спросила, неужели она была такой же тогда, в городе, после эликсира? Я честно соврала, что нет, конечно, она вела себя куда спокойней и умней. Кажется, ей полегчало. А когда показали зеркало, то совсем успокоилась. Когда примчался мастер Гаэли, она смогла рассказать про подвиги его жены без дрожи в крыльях.

Правда, мастеру и этого хватило. Он при каждом описании каждой выходки драгоценной супруги смотрел в сторону спящих и недоверчиво переспрашивал: «Радиликка?». Видать, такой загул его женушка отколола первый раз в жизни. А вот не будет женщину обманывать…


— Смелей, Сандри. Ну что ты боишься? Давай-давай, остынет же… — и меня ощутимо подпихнули в хвост: топай, мол.

Я почти жалобно оглянулась на Даррину. Драконша совершенно по-человечески подмигнула:

— Не бойся. Давай.

Не бойся. Нет, ну вы видали такое? Ей, может и ничего страшного, но я… я первый раз в жизни буду высиживать яйцо!

Я посмотрела на яйцо. Бело-желтое, теплое даже на вид, оно тихонько лежало в той самой колыбельке-холодильнике, нашем подарке. Не шевелилось, конечно, не пищало… Яйцо как яйцо, большое только. Но оно же невозможно хрупкое! Я боюсь!

— Сандри, ты собираешься его греть или как?

— Ты же не хочешь, чтобы детеныш замерз? — просунулась в пещеру голова мамы-Риррек. — Смелей.

Ой… Я придвинулась поближе. Еще шаг, еще. Коврик с колыбелькой в середине оказался совсем рядом. Ну и? В смысле, как на него…. сесть?

— Я же его раздавлю!

— Не раздавишь, — очень терпеливо объяснила Риррек. — У тебя возле шеи есть такое углубление. Опускайся на коврик так, чтобы яйцо попало как раз в эту ложбинку. Там чешуйки очень мелкие, кожа мягкими складками обволакивает детеныша и пышет теплом. Все будет хорошо. Ну давай.

Зажмурившись, я осторожно присела на коврик. Так, словно он весь был из этих яиц. Ничего не хрупнуло. Так. Где там это углубление? Господи, где у меня вообще шея? Так, спокойно, не нервничаем… Яйцо — вот. Шея — вот. Углубление… ага. Теперь надо просто правильно попасть…о-па! Есть!

— Теперь ноги подогни.

— А? — честное слово, в ушах шумело так, что слова я слышала как через водопад. Нервы-нервы.

— Подогни ноги. Ты устанешь стоять в такой неудобной позе. Надо присесть. Ну, смелее, все правильно. Все нормально… Умничка. Вот так, посиди, а мы пошли…

Я выдохнула. И тут же вдохнула обратно:

— Эй, а вы куда?

Риррек как-то ехидно расправила-сложила крылья:

— Во-первых, Даррине нужно немного отдохнуть. Во-вторых, ты должна пообщаться с детенышем наедине. Так принято. Ты же его будущая приемная мама.

— Хорошо… Ой, подождите! А что ему говорить?

— Что хочешь!

И они исчезли за порогом. А я осталась. В полной непонятке, что теперь делать и как общаться с этим… ребенком в скорлупке. эта неделя вообще пролетела как-то по-сумасшедшему быстро.

Маги все еще оставались в драконьем племени. Вопрос с ненормальным черным магом так и не решился, поэтому «комиссия по встрече» каждый вечер улетала на полигон и торчала там до рассвета. Но чертов Ставинне как провалился куда-то! Ни в кошмарах больше не снился, ни так не являлся… Никаких попыток прорыва, никаких тревожных сигналов на привязках. Тишь да гладь, как зимой в змеюшнике, когда заготовки для сумок и туфелек спят.

Поляну обследовали вдоль и поперек, не нашли ни следа, ни привета. Единственное, что показалось необычным одному из драконов — это какая-то забавная дрессированная зверюшка, которая кувыркалась по травке… но моментально рванула в кусты, как только ее заметили. Маги клялись, что никого не дрессировали и о зверюшке никакого представления не имеют. Может, госпожа Радиликка… Госпожа Радиликка, не выносившая даже намека на свои приключения с медведом, тут же заявила, что дрессирует пока только мужа, но желающие могут записываться… Желающих не нашлось. Я наконец вспомнила о крысохомяке и пристала с вопросами — может, это ему вздумалось кувыркаться в то утро? Но нет, тот был куда помельче (как выразились драконы — «с чешуйку малыша») и больше был похож на землеройку, чем на хомяка. То есть на поляне сходили с ума уже два странных зверька.

Рик, правда, почему-то встревожился, когда я ему рассказала про мохнатую заразу и полдня меня про нее выспрашивал. Как он смотрел, да как двигался, да встречала ли я на своей планете что-нибудь такое же… Остальным магам новость тоже не понравилась — они обыскивали поляну и все вокруг поляны несколько дней подряд. Но растолковывать, в чем дело, не стали.

Что? Почему я не узнала? Вас бы на мое место! И так хлопот по горло. С самого утра, как только я первым пламенем почищу зубы, над Купелью появляются знакомые белые крылья, и учитель Беригей тут же начинает «восполнять прорехи в моем образовании». Я узнала и кто такие номихи, и кто такие русели, и… что? А, вам тоже рассказать. Да пожалуйста.

Значит так, номихи. Тоже местные жители. Чуток пониже людей, и в общем, очень похожи. Но они чуть потоньше, и у них особенные волосы. Растут не только на голове, но и на шее, на плечах и даже на спине. Такая грива типа львиной. И раньше, говорят, у них в этой шерсти прятались отравленные иголки. А сейчас остались только у мужчин. Ну вот. Они живут не в городах, а в тихих поселках и на фермах. У них особые домики — земляные. Причем выращивают не только коров и баранов, но птиц, и каких-то пушистых зверьков, которые каждый год сбрасывают шкурку, и, по слухам, даже рыбу и жемчуг… Их очень слушаются звери. Есть номихи, которые живут в пустыне, у них договор с людьми на озеленение пустыни. Примерно на двести лет рассчитан.

Теперь про руселей. Они еще меньше ростом, Рику по грудь. Их мало, живут по лесам, речкам, болотцам. Когда-то они вроде как были морскими жителями — жили у берегов крупного острова. Но очередной черный маг как-то колданул — и не стало острова… Пришлось переселяться. Поэтому они до сих пор могут дышать под водой. Меняются с людьми на ягоды-грибы-особый лечебный мох. В деревнях им не всегда верят, обзывают русалками и подозревают во всяком таком… нехорошем. Например, в сманивании парней. В последние пятьдесят-шестьдесят лет русели стараются дружить с магами.

Есть еще вольфы, но те держатся наособицу — в лесной глуши. С людьми, драконами и остальными общаются редко. И про них мало что известно.

Кстати, про мой гениальный план я Рику пока не рассказала. Сюрприз будет. Сейчас он все равно это не оценит. Маги все время спорят про Ставинне. В смысле, не могут понять, куда он делся и почему перестал рваться домой. То ли он понял, что не пробьется и потому не пытается больше. То ли он умер при попытке вернуться. То ли перенесся, но силы потерял… То ли от перенапряжения его не в наш мир выбросило, а к радостным типам из Нижней Сферы, которые поджидали должника с громадным нетерпением. Словом вариантов — как моделей на кастинге, а с проверкой туго. Сплошные нервы…

Словом, Ковен волнуется, Гаэли нервничает, Рик с друзьями драконье поселение пятым кольцом защиты обносит, а меня вообще увешал побрякушками, как елку новогоднюю. Амулеты на защиту и «рассеивание чар». Уф.

И в клане Южных скал хлопот полно. На носу День Невест, девчонки пересматривают «приданое», повторяют значки-метки кланов, правильные приветствия, хозяйственные рецепты. Мол, невеста должна быть не только красивая, но и вежливая, и хозяйственная. Вот.

А еще Даринка наконец надумала яйцо отложить! Эррек от радости полчаса над поселком летал, как воздушный змей, а потом смотался к Островным и выменял у них три корзины ее любимых ягодок.

Я села поудобнее. Вытянула крыло, разминая мышцы, потом второе. Сложила… Теплая скорлупка яйца почему-то успокаивала. Ну что, малыш, поговорим? Со стороны будет смотреться смешно. Но тут ведь папарацци нету.

— Э-э… — я покашляла, — Привет, малыш.

Яйцо, конечно, ничего не ответило.

— Ты меня пока не знаешь… вот. Мы сейчас познакомимся. Я Александра. Мы с твоей мамой — друзья. И с папой…

Тишина. Может, лучше помолчать? Нет. Сказано же — пообщаться. Вдруг это важно?

— Я вообще не отсюда. Мои родители далеко.

И очень удивились бы, застав меня за таким делом.

— А у тебя все хорошо. У тебя есть и папа, и мама. И приемных мам будет много. И все тебя любят, хоть ты еще не родился… И я тоже.

Через вход в пещеру было видно небо. И горы. Светлые, красивые… без дыма, без пожара.

— У тебя все будет хорошо. Ты никогда не останешься один…

Что-то сдавило горло. Эй-эй, что такое? Еще расплакаться не хватало! Тихо-тихо, тебя пригласили с ребенком сидеть или пожар устроить?

— Санни… — донеслось от входа.

Рик?! Что он здесь…

Рик смотрел как-то странно. Он давно здесь? Что он слышал?

Он вдруг оказывается рядом — в два шага. Кладет руку на мою щеку. Обожжется ведь!.. Но обжегся или нет, ладони он не отдергивает. Стоит и держит.

— Ты никогда не останешься одна, — слышится тихий голос. — Я обещаю.

Прошло, наверное, минуты две — раньше заговорить не получалось, — пока я смогла загнать непонятно откуда взявшиеся слезы обратно и спросить:

— Ты… почему здесь?

— Да вот…

— Решил помочь высидеть дракончика?

— Нет. Саша… есть новости.

— Какие?

— Надо собираться. Ковен хочет еще раз проверить… Словом, мы улетаем.

— Куда?

— Будем жить в городе. Помочь собрать вещи?

Глава 8

Нас чуть не похоронили! Чес-слово! Хотите узнать как? Ну…

Провожать меня высыпало все племя.

У моей пещеры уже переминался с лапки на лап… ой, с ноги на ногу мастер Гаэли, на краю площадки, подальше от суеты, нетерпеливо поглядывали на солнышко остальные улетающие маги (один что-то выговаривал Рику), а я все торчала у порога. Что значит — почему? Вас бы сюда…

— Леди Александра, сколько времени вам еще нужно? — спросил седой Маэссе.

— Счас!

Я все еще собиралась. Ну да, до сих пор! Твою ж косметичку… У меня реально не было ни одной свободной минутки: собираться пришлось на скорости, так что суеты было выше крыши. Нет, я вообще-то думала: чего собирать-то? У меня все вещички влезут в один мешок, и то неполный. Человечьи вещи. Пара платьев, две рубашки (одна — Рика), штаны (одни снова Рика) и всякая мелочь типа расчески, косметички, зеркальца, поющих кристалликов… Ну немного же. правда? Пять минут на запихиванье всего этого в мешок, потом еще пять минут на поиски одной пропавшей вещички (а вот не скажу, какой, нечего любопытничать), и свободна.

Ага, как бы не так!

Сначала в пещеру заявился счастливый папа моего ребенка. Ну Эррек, папа вчерашнего яйца, а вы что подумали? И потребовал стоять спокойно — он, мол, должен вручить мне «арр-о», дар названой матери. Я не успела рот открыть — а этот шустрик уже наклонил голову к моей шее, и оп-па! Что-то маленькое, как чешуйка, отлепилось с его шеи и пришлепнулось на мою. Я только наладилась спросить, что это такое и с чем его едят, как драконья докторша Риррек просунула голову пещеру и заявила, что нечего в Девичьей Купели оставлять свои вещи — и пихнула мне еще один мешочек. Там был запас лечебной глины — лекарство от ран и ушибов. Кхм… А нехилый такой мешок.

Я уставилась на странный подарочек, не зная, что и думать. Риррек постаралась меня утешить и сказала, что, это так, чисто на всякий случай, может, оно и не понадобится… ну, она, мол, на это надеется… но голос у нее был какой-то не очень уверенный.

Потом братец Гарри неторопливо перетащил к порожку два мешка чешуи (третий я сдала в фонд клана), собираясь нагрузиться по полной программе. Маги уже облегченно вздохнули — они тоже подумали, что на этом с прощанием все. Ага, как же. На площадку посыпалась малышня, и стало шумно-весело-тесно.

— Сандри, а ты надолго?

— А мы скучать будем…

— А Нидира подсунула Йорке чпуху в пустую тыкву. Только ее не Йорке нашел, а его мама.

— А Йорке ей пообещал клей-сок в постель подлить…

— Сандри…

С малышней явился белый учитель Беригей и нагрузил магов каким-то целебным сеном, а меня… ой, я даже не знаю, как это назвать. Кажется, у нас такое называется кабюшон — крупный камушек в кольце мелких. Сказал, амулет. Сказал, двое суток над ним работали. Сказал, полезный.

Пока маги выпутывались из травы (ахали, восхищались и причитали, что отблагодарить сейчас нечем), малышня с секретным видом сообщила, что у них тоже есть для меня подарочек — и подпихнули что-то булькающее. Я удивилась… но это оказалось совсем другое: в плотно завязанном мехе для воды, оказывается, рыскали «чалики» — икринки мочалок. Их, мол, надо выпустить в новый бассейн — есть ведь у людей горячие бассейны? и у меня всегда будут мочалочки…

Я спросила у Рика, будет ли у нас горячий бассейн (жалко, если крошки-мочалки погибнут). Шаман посмотрел на товарищей (тех сплошь охватил кашель — ну прям все поголовно жертвы птичьего гриппа) и с каменным лицом ответил, что обязательно.

Приемные мама и папа тоже приготовили подарок по драконьим понятиям — красивую коробочку из золотистого металла — набор красок и специальных кистей-иголок. Мол, приличному дракону полагается иметь свой наборчик, чтоб татушку расширять-дополнять. А я, по их словам, обязательно скоро что-то натво… совершу поступок, «достойный увековечения». Тогда и пригодится…

Ага. Ну… ну и ладно. Я посмотрела краски — там было четырнадцать цветов, просто радуга. И целое отделение кисточек иголок. Все аккуратно уложено, блестит на солнышке. Ну не прелесть, а? Еще одна косметичка, только драконья. Причем лично моя. Прелесть.

— Сандри, — оторвал меня от красок братец Гарри. — Тут с тобой еще кое-кто пообщаться хочет.

— Кто? О…

Вот с ним я честное слово, не знала, о чем говорить. Худой синий дракон был по местным понятиям, полным инвалидом. Крыльев у него не было. Не повезло парню — попался Золотым мантиям, которые по-тихому себе новое убежище готовили, да еще несколько раз сбежать пытался. Они и озверели… Вот же гады, а? Сколько ни возилась с ним Риррек, сколько ни пробовали подлечить маги, но пока крылья не отрастали. Бедняга Ршенни был очень тихий, почти не разговаривал и все время норовил забиться в тихий уголок, чтобы там смотреть в небо. Я, как из бассейна выбралась, пару раз его старалась растормошить. Вытащить из пещеры на вечерние посиделки, погреться на солнышке, с девушками пообщаться. Развеяться малость, что ж он все один да один. Жалко было, и вообще… Все ж таки в одной пещере живем, Дебрэ и Риррек ему половину моей постели отдали, так что мы, считай, френды по кровати и почти родственники. Но он все от меня прятался, отнекивался… и в конце концов, я оставила его в покое. Ну как в покое… я детвору на него напустила. Тем «нет» говори не говори, а они все равно будут рядышком торчать, смотреть наивными глазками и подсовывать «дяде» что-то вкусненькое. Так что Ршенни последние пару дней вроде стал оттаивать, даже развеселился разок — это когда неугомонные детишечки его в горку превратили, такую, для катанья.

А теперь вот опять — стоит, молчит, и глаза — будто у него последнюю мочалку отбирают. Грустные…

— Сандри, — начал он и замолк. — Сандри… послушай…

Я послушала, но он больше ничего не говорил. Только хохолок дергался.

— Сандри…

— Что? — на автомате переспросила я… и затихла. Э-э, что-то мне не по себе стало — звучит очень знакомо. Кто там болтал, что лучше замуж за дракона пойдет, чем за всяких скрытников — нате, распишитесь в получении. Если я что-нибудь понимаю, то это оно — предложение крыла и сердца. То есть даже не крыла… Ой-ой. Гарри тоже что-то просек — взъерошился весь, на меня посмотрел виновато: я, мол, ни при чем. И Рик к нам голову повернул…

— Сандри… — охрипшим голосом повтори дракон… и безнадежно опустил голову. — Извини. Гарри, отдай ей.

И ушел. Я чуть не рванула за ним. Потом опомнилась и глянула на Гарри:

— Что «отдай»? Что это вообще было?

Братец развел крыльями:

— Вот.

«Вот» было колечком. Для хохолка, специальное, белого-золотого металла с зеленым узорчиком. Красивое. Только я смотрела на него, как на дешевую помаду — вроде и все нормальное… а все же что-то не то. Девочки в бассейне не раз сплетничали про подарки девушке в «знак серьезных намерений». Правда, про колечки там не было…

— Не поняла. Он… он это зачем?!

— Влюбился он. Ты разве сама не видишь? Не нервничай ты, он все понимает. Ты оборотень, он нет, ты здорова, он пока бескрылый, и вообще, ты любишь другого. Все он понимает. Это вроде как прощального подарка. Обозначает что-то вроде: «Ты прекрасна, и пусть тебе будет хорошо с другим».

Я офонарела. Прощальный? Надо же, а я и не заметила, как…Минутку… бескрылый? В смысле инвалид. Ага… Я посмотрела на занавеску, за которой Ршенни сейчас наверняка изучал потолок, потом глянула на Рика. И шаман… кивнул. Понятливый он у меня.

— Леди Алексан… — возмущенно завопил один из чародеев, когда я развернулась к ним хвостом и потопала за Ршенни. Но Рик положил нервному мэну руку на плечо и принялся что-то втолковывать — ласково так.


Через пять минут, успокоив беднягу-дракона и пообещав ему лично позаботиться, чтоб крылья все ж таки выросли, я выпорхнула на площадку. И объявила, что готова лететь. Обрадованные волшебники подхватили вещички… но тут, вопя во все горло, на нас налетел Маррой и попытался всучить магам на дорожку того самого медведа. Мол, он скучает без госпожи Радиликки. А потом пошли соседи…


В общем, подняться в воздух у нас получилось только часа через полтора. А если б мы взяли с собой все, что нам решили подарить, то подняться и вовсе б никогда не удалось. Нас бы просто по-тихому (ну или по-шумному) прихоронили под целой грудой вещей. Шучу, конечно, но вы в Египте были? Пирамиду одного чудака на букву Х видали? Хеопса, кажется. Ну так вот… Очень похоже, разве что самую малость поменьше.

Почти все пришлось оставить — следующей смене магов тоже не помешают купальные мази на основе глины и связки какого-то очень нужного и полезного чеснока-гиганта.

Мы взяли только то, от чего отказаться было ну никак нельзя.

Упакованные в два «мешочка» амулеты, лечебное сено, знаменитые сладкие тыквы, тканые паучками серебряные коврики… мешок с копченым по-драконьи мясом, который нежно обнимал один из магов. Ну и всякое такое. Правда даже с таким грузом провожать нас полетело не три дракона, как планировалось, а пять.

Ну а что поделать!

..Площадка перед нашей пещерой стала похожа на пол в исполнении спятившего дизайнера — вся в оплавленных неровных пятнах. Ну да, мы поплакали немножко. На прощанье… И я, и мама-Риррек, и девочки…и малышня… и вообще. Пока шли сборы, все еще как-то держались, а вот на прощанье… да.

..Когда нас подхватил упругий ветер и родные скалы стали таять за облаками, я вздохнула. Грустно было… будто снова уезжала из дома в английскую закрытую школу. До свидания, моя драконья семья. До свиданья. Я буду скучать. Я буду…

Я сделала круг, прощаясь с родными теперь пещерами, и резко взмахнула крыльями, догоняя остальных.


До загадочного универа для магов и шаманов было далеко. Мы летели уже часа три, но Рик сказал, что это всего лишь полдороги. Даже меньше. Под крыльями проплывали то зеленые одеяла лесов — громадные, в обе стороны до горизонта, тихие, спокойные, то лоскутки полей, разбросанные у нечастых поселков, то некрупные города с островерхими крышами и обязательными фонтанами. Часто мелькали речки, один раз попались угрюмые груды обломков, почти утонувшие в зелени — развалины. Старые, давным-давно зарастающие травками-кустиками. Рик комментил все вокруг: и названия городов-поселков, и чем там народ живет, и невысокую горку, утыканную белыми столбиками — жилье общины вольфов-оборотней. Интересно было. Только крылья болели все сильнее — устала я. Так далеко еще не летала, да и груз… Ничего. Ничего, все о кей, Саша, тренируемся. Ты ж работать собиралась? Собиралась. Привыкай к грузам и радуйся, что он не член общества пышек.

— Санни, ты что притихла? — забеспокоился груз. — Ты не устала?

Ага, ему скажи. Пересядет же…

— Нет!

— Точно? Может быть, тебе на этот рейс кого-нибудь полегче посадить? Мастера Гаэли или…

Что?! Нет, я конечно, очень уважаю мастера Гаэли, но скажите честно, вы бы хотели вместо милого разговора с бой-френдом заполучить лекцию «Правила поведения в университете»? Она полезная и все такое, но… ага, вот, вы тоже не хотите.

Мастер Гаэли, тихо сидевший на спине Риррек (два врача, судя по доносившимся сквозь свист ветра обрывкам предложений, активно обсуждали лечебные свойства какой-то «сернистой речки»), бросил на меня перепуганный вгляд. Он тоже не очень-то хотел на меня прыгать — вспомнил, как мы Рика искали, да? Бедный дедушка тогда с моей спины просто тряпочкой сполз — укачало.

— Санни?

— Нет! — разом ответили мы с мастером. — Ни за что! Все в порядке!

— Приваааааааааааллллл! — раскатилось в небесах, заглушая наше недовольное шипение.


— Счастливый торговец продал мне еще трех своих крупнокуриц, так что яйцо было тепленьким и вполне жизнеспособным. — Риррек довольно распластала крылья, расслабляя-напрягая мышцы. Привал проходил на спокойненьком зеленом холмике, все отдохнули-расслабились, и, поймав момент, парни упросили драконшу досказать историю про найденное яичко, — Необходимо было срочно доставить его в племя — не могла же я неделю таскать с собой детеныша с тремя курицами? Пассажиры и так во все глаза воззрились на нежданных попутчиков. Я им сказала, что это новые попутчики, но недоумение от этого не стало меньше.

О чем меня только не спрашивали! И почему я не предупредила, что грузовой дракон, а не только пассажирский! И что, можно было погрузить любимую собачку? А он, вот досада, оставил песика дома… А насколько крупный груз я могу взять? Могла бы я доставить, например, корову? Он, пассажир, хорошо заплатил бы. А не знаю ли я, куда именно летят эти куры и каковы в тех краях перспективы на куроводство: есть смысл попробовать завезти, к примеру, крупногусей или индюков? И кто, мол, кто оплачивал дорогу: три курицы или этот камушек? Люди так разговорчивы…

Кое-кто даже поворчал — все-таки крупнокурицы пахнут совсем не цветами. Это, кстати, нас чуть не угробило — один из пассажиров решил потихонечку побрызгать пернатых духами, чтоб запах перебить, и выронил бутылочку. Мы чуть не задохнулись, а еще два нервных пассажира едва не побили этого любителя духов… Потом один из маленьких людей затеял игру в прятки и не нашел ничего лучшего, как попробовать спрятаться за крупнокуриц. Его бабушка встретила пропажу внука таким визгом, что две нервные птицы бросили вверенное им яйцо и шарахнулись с меня в разные стороны. Я отлавливала их до самой земли, шипя и ругаясь… э-э… боюсь, не самым достойным образом. А виноватая леди-бабушка попыталась загладить проступок внука и спрятать яйцо под юбку, чтобы не остыло. Последняя курица этим очень возмутилась и возмущалась потом всю дорогу до ближайшего города…

Словом, рейс выдался впечатляющим со всех сторон и поистине незабываемым.

Риррек вздохнула и медленно, с удовольствием, сложила крылья. Я представила «незабываемое» путешествие и хихикнула. Это будет покруче того «супертура», который мне подарили на восемнадцатилетие. Папа заказал праздник в одном агентстве, и они, помнится, тоже квакали про незабываемое и устроили что-то типа рыцарского турнира в мою честь. Нет, сначала было даже весело (первые пять боев), но потом смотреть, как две кастрюли на скорости грохаются то один в другого, то на песок, быстро надоело. Ну что там хорошего? К тому же средневековые тряпочки, которые на меня нацепили для «соответствия эпохе» — вылитые орудия пытки. Вы не представляете, что они носили вместо… хм, я что-то отвлеклась.

— А в городе? — полюбопытствовал Вэрри.

— В городе все устроилось, хоть и не сразу. Я обратилась к магу и губернатору и через несколько часов смогла вызвать помощь. Подмену на дальнейший рейс. А сама занялась питомцем.

— Выжил?

— О, разумеется! Похитители о нем все-таки заботились. Он вылупился через два десятика, и все это время нам приходилось придерживать за крылья две пары родителей из соседних племен — у каждой пропало яйцо и обе надеялись, что это именно оно… Они по очереди высиживали это сокровище, а в перерывах до хрипоты спорили, находя в узоре пятнышек на скорлупке одним им известные приметы.

— И чье оказалось?

Риррек досадливо взъерошила чешую на шее:

— Ах, если б это было так просто! У пары Песчаных был синий отец и бирюзовая мать. У Северных, наоборот, бирюзовый муж и светло-синяя супруга. Попробуй пойми! А ребенок появился на свет с синей чешуей и бирюзовым гребнем. И мы запутались окончательно.

Рик оживился:

— Разве вы не можете устанавливать родственные связи? Мы, например, с помощью специальных чар всегда способны определить степень родства.

— О… — папин друг Киарре переглянулся с драконшей, — Да, жаль, что мы не знали про этот способ. Наша жизнь была б куда поспокойней в тот… р-р… нелегкий период. Хотя… знаете, наверное, теперь уже, наверное, не стоит им это говорить.

— Да, — улыбнулась Риррек, — Они уже попривыкли к неразрешимой проблеме, и те, и другие по-прежнему считают его своим. Мальчик обоих женщин зовет мамами, любит младших братцев-сестренок в обеих своих семьях. Оба отца наперебой учат его охоте и скоростным полетам. Так вот вышло…


— Ого!

Денева, город с тем самым университетом для волшебников, был… ох, каким он был… ох, ну я не знаю, как сказать. Сюда даже «потрясающе» не годится.

Золотистые башенки, аккуратные стены светлого камня, чистые, белые, ажурные переходы и арки. И аистиные гнезда на крышах! Все три этажа (они были построены на проступающих из горы террасах) купались в солнечном свете и тонули в зелени. Город Денева, мирный и спокойный, весь словно подсвеченный солнцем, раскрывался нам навстречу.

Над воротами вдруг взвился ярко-красный шар. Светящийся. Нас заметили?

Рядом еще два, уже белых.

— Нас ждут…

— Рик, что за шары?

— Знак о месте посадки. Верхняя терраса. Видишь, вон там, где площадка…

— Вижу… — вот балда, объяснял же мне Беригей систему знаков…

Наша небольшая стая, разом качнувшись, легла на крыло и пронеслась над городом — туда, где призывно сияла белым песком посадочная площадка.

Киарре снизился первым. Широко распахнул крылья, осторожно планируя, чтобы пассажиров не трясло, и коснулся песка мягко-мягко, будто и не весил ничего. И сразу отошел в сторону, белому зданию со скошенной на одну сторону крышей. Пассажиры один за другим соскальзывали с его спины на специальный невысокий помост, окруженный сетками. Все правильно, страховка. Вторым пошел Маррой.

Я была третьей — предпоследняя, у кого на спине были пассажиры. За мной Риррек. Она парила рядом. Поймала мой взгляд и кивнула вниз: «Смотри на площадку». Так… моя очередь!

— Приготовились…

Попасть надо точно в центр и сразу отойти. Первая моя посадка в Деневе… Надо произвести впечатление. Тут же лицензии выдают.

— Три… два… один… Сели!

Лапы зарылись в песок, спружинили… есть! Получилось!

— Приехали!

Я осторожно сложила крылья и плавно прошла в сторону, уступая место Риррек. Хорошо…

— Молодец! — Рик соскочил с моей спины, не дожидаясь помоста. Глаза у него сияли. — Молодец, Санни. Ну, вот мы и дома.

Глава 8, часть 2

Магический университет… хотите посмотреть, какой он? И познакомиться с разумным растением?

Прошу!

— Не волнуйся, — подглядывать не будут, — Рик быстро вытащил из моего мешка два свертка. — Платье или штаны с рубашкой?

Э-э…

— А там… хотя ладно. Штаны и рубашку. Хорошо, что Радиликка их ушила… И-и, раз!

Мир кувыркнулся. И подрос. Песок стал ближе, домик — крупнее, а помост разом вырос в несколько раз. Рик поймал меня на выходе из кувырка, приобнял… а потом мгновенно набросил кусок ткани и проводил в раздевалку.

— Оборотень? — встал мне навстречу худой темноволосый мужчина, — Новенькая? Клан, имя?

Ничего себе порядки, а? Тут девушка мечтает одеться, а он думает только о том, как ее того… в книжку записать. То-о-о-олстую такую. Маги, что с них возьмешь.

Рик протянул мне уже распакованные вещи, как-то по-особому их встряхнув — прогладив. Кивнул на дверки в конце коридора и заобщался с любопытным типом сам.

За дверками оказались небольшие комнатки — деревянные, без окон, с раскладной кроватью без простыней. Чистенько тут… И пахнет хорошо. Деревом, немножко воском. Я зашла в одну. Под потолком сразу вспыхнул свет — три свечки. Сами зажглись, никто их не трогал. Ага… Магический университет все ж таки. Еще не того насмотрюсь.

Одевалась-причесывалась в темпе рока — быстро. Поэтому пальцы прыгали, не попадая по пуговицам, а расческа чуть не сломалась в волосах. Что ж такое…

— Ш-ш-ш… — появившийся Рик отобрал расческу. — Что ты? Решила, что у тебя слишком много волос? Или в них снова завелись зеленые?

— Рик!

— Что?.. — расческа в его руках прошлась плавно и мягко, совсем не больно. Мысли о том, чтоб отрезать эти космы ко всем хурмысам, сразу улетучились, и я уже привычно стала заплетать косу. И слова подыскивать. Ну, чтоб объяснить шаману, с чего это я вдруг на нервах.

— Ну просто… понимаешь… Это же университет!

— И что?

Не понимает он. Университет… Университет, твою косметичку!

Я прикусила губу. Как ему объяснишь?

— Понимаешь… Почему-то всегда чувство такое, что я в универах моментально тупею.

Рик помолчал. Открыл какую-то дверку, показал мне зеркало, дал посмотреться. И только потом сказал, когда я отвлеклась и заулыбалась.

— Ты зря… беспокоишься. Знаешь, здесь тебе будет хорошо. Правда. Это беспокойное, веселое, иногда совершенно сумасшедшее место. Тебе здесь понравится.


Ну… ну, он был прав. Мне тут нравится. Уже в холле нравится. Красиво… Потолок не такой уж высокий, и вообще на самом деле все не такое уж большое, но все-таки тут просторно и уютно. Стены точно из песка — приятный такой цвет, кругом панели, причем разной ширины, а все равно красиво. Светло… Пол каменный, причем в гранит как-то вделана масса цветных узоров-полосок из другого камня. Тут и янтарь, и что-то вроде малахита, и другие камни, о которых я понятия не имею.

— Красота какая…

Мастер Сианне, наш вроде как начальник, проследил мой взгляд.

— Это еще и полезно. Подпитка… хотя ладно. Нам туда.

От холла в три стороны разбегались коридоры, мы двинули прямо — туда, где в конце маячила лестница. Магов тут было полно. Шли по своим делам, разговаривали, тащили что-то упирающееся в десять щупалец, ласково приговаривая, пусть оно не волнуется, такие неудачные заклинания снимаются легко, и никто его не накажет, разумеется, хоть базовые основы надо было читать повнимательней. Полно было мелких чародеев — ну вылитые Гарри-Поттеры и К, только не с такими несчастными мордашками. Наоборот, эти просто светились здоровьем и любопытством. Языки замололи в момент:

— Ребята, ребята, гляньте, заквака!

— Интересно, реальная или тоже наколдованная?

— Патте, у меня тут яблочко завалялось… Как думаешь, разрешат ее покормить?

— Сам поешь лучше. А то богомолы выглядят упитанней, чем ты. Дождешься, что воспитатель лекаря приведет. Он уже спрашивал…

— Закваку? Они ж яблоки не едят! Лучше дракона покорми.

— Кого?!

— А, ты аур не видишь… вон ту тетеньку, видишь? Дракон-оборотень. Эх, покататься бы…

— Ребята, вы чего тут? Сегодня ж дессин, конец недели!

— Ой, побежали к часам!

— Виккееееееее! — проверещал пронзительный голосок, и мимо меня на полной скорости пролетело зеленое-лохматое-верещащее, подпрыгнуло в воздух, как баскетболист, и с маху влепилось в Рика. Я глянула на шамана — спасать или нет? А то мало ли.

Но зелененькое, чтоб оно там не было, было явно не страшное. Рик подхватил его на руки и заулыбался, будто поймал любимого котеночка, а оно прижалось и закурлыкало… А маги… маги любовались этим зрелищем, словно перед ними шла очередная серия обожаемого сериала. Перемигиваются, посмеиваются. Вот-вот поп-корн потребуют и следующую серию. Ну просто встреча семьи! Кто-нибудь объясните мне, что творится, я тоже хочу повеселиться!

— Рик, это кто?

— Ляпчик, — очень понятно объяснил шаман, наглаживая зелененькое по… ну, наверное, по голове. Хотя попробуй разгляди эту голову — сплошная путаница длинной шерсти — ни глаз не видно, ни хвоста…

— Кто?

Вэрри хрюкнул и собрался было рассказать, но тут лохматик как-то перекрутился — шерстка пошла волнами — и уставился на меня! Наши попутчики почему-то замерли…

— Ляп-сик, — по складам, как первоклашке, пояснило существо. — Вииике… — и снова прилипло к шаману, точно ластящийся щеночек-переросток. Так оно говорит? Мне не показалось? Онеметь.

Все рассмеялись.

— Не забыл…

— Вот и скажите, что растения беспамятные…

— Ну, опыт-то до сих пор повторить никому не удалось. Юные маги — это, знаете ли, непредсказуемо и…

— Тоннирэ, вы знаете, что ваша комната до сих пор не занята?

— Где-то у меня были сушеные фрукты… — начал Рик, копаясь левой рукой в кармане, — Подождите… комната? Почему?

— Потому что это чудо является туда каждую ночь. И очень огорчается, не застав там тебя. Пристает к бедному спящему с вопросами: где Рикке? И зачем ты его говорить научил?

— Так уж вышло, — улыбнулся Рикке, — Санни, подойди. Не бойся… вот, угости его сладким. Это Ляпчик, наш с Вэрри, э-э… друг. Он вообще-то растение, только видишь, что вышло. Он хороший.

Не успела я опомниться, как на моей ладони оказался кусочек засахаренной мякоти тыквы, и зеленое-лохматое, как следует принюхавшись и слегка посомневавшись, потянулось ко мне. Ой…я чуть не отдернулась, но прикосновение было и живым, и прохладным. Будто руку травинки пощекотали. Правда, травинки обычно не чавкают, сцапав фрукт. Тихонько, но все ж таки. Слопав угощение, существо покачалось на рубашке и выдало:

— Спасибо, — и, поразмыслив, добавило, — Касивая.

Ой, какая лапочка!


Бывший опыт Рикке-Вэрри (оказалось, тот самый лишайник, неправильно политый, про который у костра рассказывали) реально был лапочкой. Такой миленький травяной почти-мишка. Эти травиночки-стебельки шевелятся — то волнами пойдут, то распушатся в разные стороны, то улягутся. Распушатся — это у него знак такой. Не трогай меня, мол. Но я тут же ограбила Вэрри и еще пару магов на печеньки и добилась, что зелененький перестал дергаться под моей рукой и даже курлыкнул пару раз. Может, я б уговорила его переползти ко мне, но тут из-за угла выскочил дедуля в длинном халате. Близоруко присмотрелся к висячей на стене цветочной гирлянде…

— Ляп-ляпа? — почти жалобно позвал он торчащее в горшочке деревце. — Ляп-ляпа?

Не поняла: тут что, полно бегающих растений? Но деревце не отозвалось. Вэрри раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но Рик быстро перехватил его руку и покачал головой: помалкивай, мол. Серые глаза озорно блестели. Подменили мне шамана, не иначе. Сианне и Гаэли с Радиликкой тоже влезать не стали. Тихие такие…

— Ляпочка? — не отставал дедушка, осторожно трогая зелень. Та молчала, как гаишник, нарисованный на фанере. — Ляп-ляпа, хочешь сахарку? Сахар, сахар…

Вэрри подавился смехом и спешно зажал рот обеими руками. Клубок травинок чуть слышно заворчал и вдруг резво полез Рику под рубашку. Может, мы и не знали, кто такой этот рассеянный тип без контактных линз, но зеленый малыш об этом знал абсолютно точно! И не горел желанием встречи.

— Мастер Гилетте, кого вы ищете? — наконец спросил Рик.

Тот подпрыгнул, как мастер Гаэли рядом с особо наглой заквакой.

— То… Тоннирэ! Что вы тут… Ах, да, вы же прибыли из этого… из племени драконов, правда?

— Совершенно верно, коллега, — это Гаэли влез. Он на этого типа так смотрел… будто тот — его брат потерянный из индийского кино.

— Мастер Гаэли! — обрадовался близорукий, — Здравствуйте, здравствуйте, как же я рад… ох!

Это он вместо Гаэли полез Радиликку обнимать. Видать не в курсе был, что наша парочка махнулась видами. Радиликка ему и выдала то, что обычно выдает женщина, если ее внаглую обнимают прямо при муже. Ну оплеуху, оплеуху, при муже ведь! В поднявшейся суматохе, пока мастеру объясняли, кто есть кто и как все это вышло, зелененький-лохматенький радостно прыгал у моего шамана за пазухой — болел за лягуху. И — вот честное слово! — хихикал. Это его и сдало — близорукий вдруг отвлекся от извинений даме и завертел головой:

— Погодите! Вы тут давно? Вы не видели Ляпчика?

Рубашка Рика активно зашевелилась. Кажется, лохматик считал, что пора перебраться за спину любимого человека, подальше от близорукого дедушки.

— А он что-то натворил?

— Э-э… нет. Я… э… понимаете ли, недосмотрел. Его чуть не укусили, и он, вполне понятно, обиделся. Вы его точно не видели? — Гилетте внимательно присмотрелся к нашим мешкам и почему-то — к моей косе. — Нет? Ну ладно, я пошел. Надо его срочно найти, он же голодный и…

Может, он бы и ушел. Но как раз в это время уже-не-голодный Ляпчик унюхал в кармане Рика остаток фруктов и закопошился, пытаясь влезть в этот самый карман. Сначала изнутри, потом снаружи… Рик дернулся, Гаэли закашлялся, Радиликка… Радиликка, кажется, обозлилась — как же, детку обижают! Пусть даже этот маленький — травка.

— А кто его укусил?

— Да не укусили! Она его даже не зацепила. Ляпчик просто испугался.

— Вррррррррк! — возмущенно чирикнула живая травка, высовываясь из ворота рубашки, — Сам… Сам ты!..

— Ляпчик! — обрадовался старенький маг.

— Фиу! — сердито свистнул в ответ неголодный ребенок.

— А кто его укусить собрался? — тут же пожелали знать любопытные волшебники.


Оказывается, после неожиданного опыта Рика-Вэрри ковен очень заинтересовался живым и что интересно, разумным растением. Если так получилось со смесью плотоядной лианы и лишайника, то может, один из них разумный? Как выразились местные умники, «потенциально разумный». Или лиана, или лишайник. Так что мастер Гилетте, тоже шаман, кстати, нанес к себе в лабораторию по паре и тех, и других, рассадил по горшочкам, запасся травками-солями-удобрениями и стал ждать разума. Я не очень поняла, чем он их там поливал-подкармливал, но разум что-то запаздывал. Лишайники, чем их не поливай, тупо молчали, а лианы разговаривать не собирались вообще — просто щелкали зубками… Шаман пытался сначала разговорить лишайники — и картинки им показывал, и учениц звал — песни петь, и специальной щеточкой поглаживал. Без толку. Тогда Гилетте попробовал лианы дрессировать. Ведь говорят же, что одному отшельнику удалось вывести сторожевые лианы — своих узнают, на чужих кидаются. Правда, когда отшельник приболел, пробиться к нему на помощь получилось только с третьей попытки, и бедный дрессировщик едва не помер. Но ведь получилось же? Значит, и у него может выйти…

Мастер Гилетте был магом, так что упрямства у него был целый вагон. Где-то сезон у лиан была очень напряженная жизнь. Настырный шаман торчал в лаборатории день и ночь, смешивал разные удобрения, запускал к своим «ученикам» пчел, мух и бабочек, когда они вели себя хорошо, с освещением мудрил. Но те чихать хотели на все его усилия. У лиан все было просто: когда подливали раствор или запускали мух-комариков, они лопали и засыпали. Когда рядом не было чего-то из еды, они начинали грызться между собой. Когда появлялся набивающийся в «братья по разуму» Гилетте, лианы очень оживлялись и норовили наброситься на все, до чего смогли дотянуться. Бедняга дрессировщик ходил весь в синяках и царапинах и очень переживал, что зеленые «детки» подавятся кусочками его мантии. Погибнут же! А потом он почти случайно принес в лабораторию и запустил музыкальные «звучки». Что тут началось…

От бойкой музычки про путь-дорогу проснулись от вечного сна даже лишайники. Принялись расти, менять цвет и вертеться. А лианы вообще рехнулись. Шипят, щелкают, к лишайникам пристают. Словом, с этого дня (с позавчера) бедный мастер не имел ни минуты покоя. Вчера его осенила гениальная мысль: может, это щелканье — язык? Просто он его не понимает?

Вот Гилетте и припахал Ляпчика — в переводчики. А лианы подумали, что это новая еда… Так рванули навстречу, что чуть ящик с горшками не опрокинули. Пока мастер спасал переводчика, лианы дотянулись до соседнего стеллажа и опрокинули ящик со смесями. Пока мастер подбирал мешочки (чтоб подопечные, не дай Богиня Жизнь, не отравились), пришлось спустить с рук Ляпчика. Тот и рад, сразу на выход — и в дверь просочился.

И вот… Шаман-испытатель развел руками и жалобно так уставился на нас.

Мы ведь осознаем важность проблемы разумных растений, правда? Мы ведь понимаем, как важно развитие науки? Вот, он так и думал! Так может мы это… отдадим… в смысле убедим Ляпчика, что он может принести пользу…

— И скормим Ляпчика хищным лианам? — в тон продолжил один из магов. Полушепотом, но лохматик услышал и обиделся… Неизвестно, что там было бы дальше, но тут из-за угла выскочил невысокий паренек:

— Мастер Сианне! Мастер Гаэли! Мастер Риэсси спрашивает, что случилось и почему вы задержались?

И все сразу вспомнили, что нам вообще-то пора. К еще одному малому ковену, разбираться с непонятками про Ставинне и вообще.


Правда, лиановод-неудачник просился пойти с нами и обсудить с Рикке вопрос о Ляпчике, но Радиликка что-то шепнула ему на ухо, и тот притих. Нервно глянул на свою мантию (задний район) и испарился.

А мы пошли по универу.

Интересная точка этот универ. Я только успевала вертеть головой, дергать Рика за рукав и спрашивать, что это значит. Вот, к примеру, прямо в коридоре стелют матрасы и на каждый сажают мелкого тинейджера (лет десяти) и потом что-то ждут. Вид — будто йоги сели и прибалдели малость. Оказывается, это малышат учат травы чуять. Никаких травок я рядом не заметила и хотела переспросить, но тут снова увидала ту группку малявок — от восьми до двенадцати примерно. Они столпились у каких-то настенных трубок и прямо-таки ели глазками свои руки. Я уже открыла рот, спросить, что такое. Но тут одна трубка мигнула желтым, замелькали вспышки, и все эти кричалки-вопилки на ножках вдруг разверещались и рванули в разные стороны, будто Дедушка Мороз вместо подарков достал из мешка бомбу или учебники по математике.

— Рик…

— Это «дружилки» — шаман улыбался.

— Что-что?

— Такие браслетики. У каждого студента есть. Со специальными настройками. Цвет, узор, металл — раз в неделю это меняется у всех, кроме выпускников и практикантов. И ты должен найти свою «половинку», с точно таким же браслетом. Мальчика или девочку, старшего или младшего. Пожить с ним рядом в комнате недельку и постараться понять и подружиться. Тренировка такая. А старшие еще и присматривают… Учатся видеть проблемы разных личностей и помогать их решать. И вообще — это интересно!

Вэрри хмыкнул:

— Это вечная тема для анекдотов и веселых историй. Браслетки соединяются случайно, тут никогда не угадаешь, с кем окажешься. И что будешь делать. Помнится, у одного солнечника мне пришлось долго обниматься со всеми елками и кленами — а он замерял разность потенциалов и способность растений различать людей по тактильным ощущениям.

Рик бросил на него косой взгляд:

— А я помню, как некий товарищ по дружилке подбил меня натереть порошком из пауков-невидимок крысу.

— Кто ж знал, что ты ее упустишь?

— И кто знал, что это крыса нового мага-учителя…

— И кто знал, что он такой нервный? — хмыкнул Вэрри, — Бедное животное не только не получило помощи, а было принято за какую-то невидимую дрянь с северных болот и удирало от хозяина по всем закоулкам. — О, смотрите!

Мы посмотрели. Посмотреть было на что. На стенке длинным рядом висели какие-то штучки, больше всего похожие на обручи для волос. Перед ними топтались и переглядывались два тинейджера. Наконец они стащили с крючков по обручу, надели на головы и мрачно уставились друг на друга.

Чародеи притормозили.

— Кто-то проштрафился…

— Это да. А цвет?

— Желтый. Ожоговый. Видимо, схлопотали.

— Помню-помню, — вздохнул один из магов, — Осторожность и все такое. Нарушители пробуют на себе, чем может кончиться пренебрежение к правилам безопасности при опытах и работе с мощными заклинаниями. Как думаете, сами или их кто-то послал?

— Сами, — сделал вывод рыжий маг, — А то давно сбросили бы. Больно же…

— Коллеги, опаздываем!


Это было похоже… понятия не имею, на что это было похоже! Ну представьте что-то вроде большущего прозрачного зонтика. Стояло это прозрачное сооружение в центре комнаты. А мы сидели вокруг. Мы — это я и Рик, Сианне и Гаэли, Вэрри и те четверо магов, которые нас тут ждали.

Малый ковен, видать, у депутатов не воспитывался и болтать зря не любил. Только мы вошли, только местное «здрасте» сказали, как эти четверо — три мужчины и одна женщина — мигом нас на коврики-подушки вокруг этого колпака упихали, сами рядышком примостились… и внутрь просят смотреть. А внутри была какая-то путаница линий — еле заметных, светло-серых. Шевелятся… Словно кто-то напихал туда паутины или ниток, а теперь все это дергается на ветру. Ничего не понимаю. На что смотреть-то?

— Кто первый?

— Давайте я, — предложил мастер Сианне. И, приложив руку к стенке купола, стал говорить про ту ночь — ночь полного отруба. И я замерла. Ух, ты… Один из клубков ниток вдруг стал наливаться цветом. Задвигался уже не дергано-непонятно, а вполне по-человечески. И стало ясно, что он тогда делал и как все случилось.

Вот маг, проснувшись, приподнимается на локте… Вот вскакивает и оказывается на краю поляны… поляны, над которой в три цвета полыхает странная, колючая какая-то сетка из «лазерных» линий. Каждая линия словно вытекает из звезды. Не звезды, а… не знаю, что это висит на деревьях и мигает разными цветами, как мигалка на полицейской машине. Вот маг, пошатнувшись, хватается за дерево… старается удержаться на ногах… и поляна падает набок, жутко перекашивается… фигурка мага замирает на траве. И больше не поднимается.

— Вот так.

— Хорошо. Кто дальше?

— Я, — пожимает плечами Вэрри.

И снова все повторяется. Потом встал тот парень, который когда-то грибы развел. И снова все повторилось… И снова. И опять. Пока не ожили все фигуры. Заполнялись не только силуэты магов, но и остальное. В рисунок поляны маги тоже, наверное, вкладывали впечатления. Постепенно проявилась и налилась красками избушка, замелькали переполошенные птицы, после воспоминаний невысокого, очень молодого мага по траве покатилась какая-то крохотная зверюшка вроде полосатой мышки… На кусте забелела выстиранная рубашка — аккуратист у меня шаман.

— Ну что ж… — прищуривается маг с кучей цветных тонких браслеток. — Теперь давайте посмотрим все целиком.

Мельканье света и темноты. Кристаллы сумасшедше мигают, и маги, чуть появившись из своей засады, сразу падают. Пытаются встать. Замирают без движения. Откуда-то сыплются искры — целый рой, мелкие, колючие. Как назло, не видно, откуда — потому что всех тут же слепит яркой вспышкой — одна «звезда» взрывается. Потом вторая. Те самые кристаллы защиты, наверное. Мечется по поляне перепуганный крысохомяк, ошалело пытается закопаться в землю суслик, прыгает и вжимается в песок полосатая мышка. Падает какая-то птица… Потом взрывается третий кристалл.

И темнота…


Картинка замерла. Купол погас. Маги молчали.

— Ну что ж… — медленно проговорила женщина. — Кажется, есть основания предполагать, что Ставинне все же удалось прорваться.

Глава 9

Неужели Ставинне прорвался? Кто поджег избушку Рика? Беседовал ли травунчик с елкой? Одни вопросы, а ответов нету.

«Вот гад!» — хотела сказать я. Но промолчала. Очень уж придавленно все выглядели. Дед Гаэли мрачно рассматривал черноту вместо картинки, мастер Сианне виновато склонил голову. А Рик… Рик сжал пальцы так, что побелели, и молчит. И в комнате тихо так… будто завещание кто-то читать собирается. Да и сам ковен смотрится так, что не хватает только траурных лент и букета из двух розочек. Ну ясное дело, переживают. Даже мне не по себе. ну вы подумайте, какая непруха! Готовились-готовились, ждали-ждали… а он все ж пролез обратно, крысохомяк ему в штаны!

Из-за воротника выскользнула зеленая веточка-травинка. И погладила шамана по щеке, словно утешая. Он как-то оттаял, даже улыбнулся. Бледно, одними губами, но все-таки. Умница, травкин! Придем домой — напою вкусненьким.

Сейчас только разберемся с этим уродом черномагическим — неужели и правда прорвался? Может, все не так плохо?

— Вы уверены? — наконец проговорил один из засадной команды.

— Нет, — качнула головой женщина.

Молодой чародей оживился:

— Так может…

Пожилой маг с браслетками с досадой тряхнул руками:

— Мы не уверены. Если б мы знали побольше об этих черных ритуалах! Мы не знаем ни максимальный уровень доступных ему сил, ни способность к восстановлению! Нам путает все расчеты тот незнакомый мир, куда его забросило. Смог он там кого-то «выпить», принести в жертву? Сколько? Возможно ли там установить контакт с нижней сферой? Восстановить силы? Может быть, он потому смог пробиться сквозь все сторожевики…

— А может, все-таки не смог, и остался там…

— Может быть. Но маловероятно. Слишком велик уровень задействованных энергий. Рикке?

Шаман качнул головой:

— Не уверен. Ломился он со всей силы, раз даже кристаллы лопнули. Должен был пробиться. Но если пробился — почему не тронул? Он должен был в первую очередь посчитаться с обидчиком, он из таких… а я, с его точки зрения, виновник всех неприятностей.

Я насторожила ушки. Виновник… Ага. Спорим, я знаю еще одного виновника? Точнее, виновницу. Которую Рик очень старательно упихал подальше от всяких кристаллов под защиту Клана Скал. Спасибо, Рикке. У меня найдется для тебя пара слов благодарности. Попозже… после того, как я перекиплю. Скрррррытник! Папин сейф и то легче вскрыть!

Ковен тем временем осмотрел Рика так, словно проверял на живость.

— Тоннирэ… — прищурился тот, постарше, — А как ваш уровень магии?

— В норме. Даже выше…

— Блокировки? — поинтересовался маг с браслетками.

— Нет. Во всяком случае, не ощущаю.

— А что с привязкой?

— Я ее не чувствую. С той ночи не чувствовал ни разу. Никаких контактов.

— Пройдешь обследование?

— Хоть сейчас, — кивнул шаман.

И снова все замолкли.

— Духи предков! — маг, сидевший рядом с женщиной, вскочил. — Если б хоть один кристалл уцелел! Если б хоть осколки были покрупней, мы б смогли считать информацию! Если б драконий амулет был способен на запоминание… никакого просвета.

— Вообще-то… — подал голос четвертый маг из ковена, — Есть еще один источник. Ненадежный, но выбирать не приходится. Попробовать пообщаться с другими свидетелями.

Насколько я вижу… — он сделал паузу, и картинка снова вспыхнула, приблизив крысохомяка, а потом мышку, птицу и еще что-то из перепуганного зверья. — у нас их четверо.


Так… не поняла юмора. Они что, умеют со зверьем общаться? Или тут звери разумные, как в сказке? Нет, не может быть… Я вдруг представила, как хозяйка доит корову, и они вместе обсуждают, какой сорт сыра лучше приготовить из сегодняшнего молока… Или кфыта заявляет хозяину претензии — она, мол, не собирается к драконам на прокорм, у нее другие планы, и вообще, это декрет… дискриминация.

Да нет, что это я…

Не может быть. А остальным это бредом не показалось. Запереглядывались…

— Вы намекаете на почтенного Вассету? — Вэрри оживился, — Того, что живет отшельником и беседует с белками?

— А что, он действительно беседует? Я думал, все это сказки…

— Он еще жив? — не в тему выскочил самый молодой маг. — Ой, простите…

— Почтенный мастер Вассета действительно предпочитает проживать в одиночестве и избегать общения с людьми, — чуть нахмурился маг с браслетками, — Как он заявил, «хочется дожить последние годы жизни в покое».

— Его последние годы тянутся уже больше двадцати пяти лет, — язвительно фыркнул дедуля Гаэли, — И протянутся как минимум столько же. Если он снова не решит взять на воспитание медведа. И желание «побыть в одиночестве» у него появилось после того, как ему предложили твою нынешнюю должность, почтенный мастер Наэсте. Вот тогда наш собрат-отшельник и обнаружил резкое ухудшение здоровья. Просто предсмертное…

— Я продолжу? — поднял брови Наэсте, маг с браслетами (интересно, что ж у него за должность такая).

— Пожалуйста, — пожал плечиками Гаэли… Краем глаза я засекла, как госпожа Радиликка дернула мужа за рукав. — Прошу прощения. Просто этого почтенного лодыря придется еще вытрясти из его уютного гнездышка. А у нас времени маловато…

— Думаю, эта проблема заставит нашего собрата отрешиться от своих привычек, — серьезно сказала женщина.

— А он правда может поговорить с нашими… необычными свидетелями?

— Поговорить вряд ли. Разума в той же землеройке, к примеру, как шерсти на драконе, а вершина ее речевых возможностей писк-сигнал «Вижу червяка». Но глаза-то у нее есть, и мозг тоже, хоть и крохотный. А значит, и память какая-никакая имеется. И ее можно посмотреть… А наш мастер-самоучка, несмотря на всю свою созерцательность, способен это сделать.

— Что ж… это может оказаться полезным. В нашем положении нельзя пренебрегать даже небольшими шансами.

— Тогда давайте посмотрим, кого нам надо отловить в свидетели?

Маги времени не теряли. Картинка внутри укрупнилась, и все с интересом всмотрелись в «свидетелей».

Ближе всего к нам был фонтанчик из земли и травы и суетливые лапки, застывшие диком ажиотаже — суслик, по виду, записал весь мир в террористы и решил похорониться заранее. Мордочки почти не видно, из-под земли только спинка торчит. Как бы этот свидетель от инфаркта не помер. И фиг он что запомнил, зуб даю. Разве что «огоньки-мигали-и-было-очень-страшно». Как одна моя одноклассница, Катрин, дочка банкира. Ее тоже когда-то бандиты похищали, папа выкуп платил. Потом полиция неделю эту похищенную жертву трясла, гипнозом даже доставала — инфу о похитителях узнать хотели… А фиг вам. Единственная примета, которую выдали мозги Катрин, была фразочка «у нее ноги были неэпилированные» — про сообщницу бандюков. Шикарная примета! Неудивительно, что полиция этих похитителей до сих пор ищет.

А вот та самая мышка. Маленькая, совсем крошка, с коричневыми и черными полосочками, с сердито блестящими глазками. Вон как копошится — в песок прикапывается… симпатюшка, хоть я мышей и не люблю. Эта, может, и запомнила что-то. Глаза, кажись, ничего — умные…

А вот птица. Эта не боится, а крылья растопырила, клюв раскрыла и орет вовсю — сердится… Разбудили, мол, сон досмотреть не дали. А ей, может, снилось счастье всей жизни — птиц суперрасцветки и весь в мускулах, предлагающий своей даме букет с гусеницами.

— А это кто? Что-то я таких не припомню.

О, привет, старый знакомый. Погоди, еще встретимся, должок за мной остался…

— Этот точно что-то запомнил, — порадовала я магов. — Он умный. Только такой гад, что…

— Умный?! — удивился Гаэли. — Что-то я не замечал.

— Умный-умный, — поддержала Раддилика. — Если, конечно, склонность таскать продукты можно счесть за ум. Хотя… он так виртуозно находил и открывал коробы с лепешками, что… и впрямь можно подумать: все понимает.

— А у меня пропал кусок кленового сахара, — припомнил Вэрри.

— А ведь у меня тоже… кое-что пропало! Но мне и в голову не пришло подумать на этого…

Браслетный маг почему-то улыбается…

— Сообразительный?… Ну вот и хорошо. Значит, можно рассчитывать, что мы хоть что-то сможем узнать. Что ж, кто-то пойдет на поляну с охотничьей командой, а остальные…

— Подождите, — Рик перебивает Наэсти на полуслове, — А почему гад? Саша?

Вот вопросик… Нет, я не то чтобы заскрытничала, просто… ну сначала было не до этого поганца — с Риком и без него есть о чем пообщаться. А потом я решила про него промолчать — все-таки как-то неудобно дракону жаловаться, что его обижают. И кто? Крысохомяк! Засмеют же…

— Это та самая леди Александра, — на всякий случай представил меня Сианне. — Приемная дочь Клана Южных Скал.

— Та самая, которая отправила Ставинне неизвестно куда, — кивнула женщина. — Мы в курсе.

— Надеюсь, вы простите нам нашу невежливость, — дополнил самый старший член ковена. Глаза у него были похожи на тигриные — почти желтые. — Мы слегка озабочены проблемой…

— Все в норме, — я пожала плечами. Подумаешь, заморочки. Что я, не понимаю, что ли…

— Та самая? — очнулся от каких-то мыслей чародей самого ботанского вида, — О, скажите, а вы бы не согласились поговорить о брачных традициях своего племени? И еще про вашу необычную методику трансформации! И…

— Давайте вернемся к проблеме? — перебил Наэсти. — Успеете еще поговорить. Позже. А сейчас поясните, чем вам досадило это животное?

— Леди Александра? — ковен с интересом рассматривал дракона… то есть девушку… с претензиями к шустрому комку меха.

— Да просто мне показалось…

— Что показалось? — не отставал шаман. — Это важно. Мне этот зверек тоже не нравится.

— Да? Ну ладно… Да тут и рассказывать нечего. Просто он меня ударил. Тогда… перед тем, как меня в клан забрали. И мне показалось, что нарочно.


— Киииирк? — чирикнул еще раз чей-то голосок.

Я приоткрыла глаз. Маги отошли на десяток метров, рядом никого, так откуда…

А-а. Чуть выше моей головы на ветке повис тот незнакомый зверек, которого Рику хотелось поймать. Чуть побольше крысы, чуть поменьше собаки, пушистый и пухленький, он смотрел на меня желтыми глазками и стрекотал. Сумка на животике (такая¸ как у кенгуру, знаете?) оттопыривалась — наверное, он опять стащил что-то из еды. Пушистый хвост дрожал и трясся — боится?

— Пушистик…

— Киииир! — пискнул зверек, покачиваясь на ветке, как новогодняя игрушка. Мне так захотелось его погладить…

— Смешной какой…

Зверек вдруг замолчал. Его желтые глазки сузились и показались черными. И он оскалился, зло, по-крысиному. Сразу перестав быть смешным. Он что, понимает слова? Но…

Пушистик стал раскачиваться на ветке — уже молча. Ухватился для надежности двумя лапками и качался, качался, не сводя с меня темных блестящих глаз-щелочек. Нехороших глаз. Мне почему-то стало не по себе. Нет, я не испугалась, я ведь дракон, правда? Смешно бояться какого-то кролика-белку. Но… но…

И тут он прыгнул.

Мне на спину. Прямо на ту опухоль между крыльями.

Мир стал красным… поехал в сторону, жутко перекосился…


И в глазах потемнело.

Изображение в «зонтике» дернулось последний раз и застыло. Я сняла руку с прозрачной «завесы» — та отозвалась искорками-покалыванием, как экран телевизора — и присмотрелась к тому, что вышло. Мда, картинка. Это я так выглядела? Ой, хорошо, что тогда я себя не видела. Жутик. Чешуя взъерошена, как после драки с целой стаей летучих крупнокуриц, тусклая, вся в каких-то пятнах. Глаза больные, как у птички гриппозной. И вдобавок, еще и шкура вся бугорками.

Да крысохомяк в сравнении со мной — просто лапуля. Миленький такой, пушистенький. Только морда… злющая-презлющая, будто его развели на бабки (или на что там хомяков разводят?). Во, ощетинился… Кто ж ты такой, а? Чем, интересно, я тебя так достала, мелочь пузатая?

— Молодец, — тихо проговорил Рик. — Хороший слепок. Ясный.

Я заулыбалась. Получилось! У меня получилось передать слепок-воспоминание, здорово! Только маги остальные почему-то опять молчат — кажется, даже слышно, как у кого-то в животе бурчит. И как у Рика под рубашкой наш зелененький приятель копошится.

— Мягко говоря, странно, — наконец пробивает на общение ботана.

— Может, быть, дело в восприятии? Я имею в виду, дракон был нездоров…

Мне показалось или он правда намекает, что я глюка словила? Вот же ко… хм, недоверчивый! Мастер Сианне покосился на меня…

— Я не больная девушка, но согласитесь, коллега, что эти действия зверька весьма похожи на разумное поведение. Он словно понимал слова и оскорбился на «пушистик».

— У меня тоже создалось такое впечатление. А еще он явно понимал, что состояние дракона делает его сравнительно безопасной мишенью и расчетливо выбрал наиболее уязвимое место. Что позволило нанести весьма, я бы сказал, эффективный удар.

— И подлый, — буркнул Вэрри.

— Согласен. Подлый… но эффективный. Обратите внимание на траекторию полета, на то, как это существо осматривает ветки, прежде чем на них повиснуть. Не пробует, как наши древолазки — смотрит. Снова подтверждается способность к расчету. Более того, мне кажется, что только болезненное состояние Александры не дало ей заметить это создание раньше. Он здесь явно не первый раз… и ведет себя так, словно наблюдает за событиями. И явно с враждебными намерениями.

— Да-а…

— Тайссе, вы хотите сказать, что перед нами оборотень? Еще один оборотень? Вот такой?!

Старик с тигриными глазами пожевал губами.

— Не могу говорить об этом с железной уверенностью, но это… вероятно. И это наводит нас на один вопрос…

— Рик, а это не Ставинне?


— Осторожней! — в голос заорали маги на моей спине — все трое. Вот шуганные…

— Да ладно, что это вы? Это только птичка.

— Да не поэтому… Там впереди, внешнее кольцо защиты, а мы «допуск» еще не настроили! Попадем под удар. Выше!

— Допуск? — я послушно хлопнула крыльями, набирая высоту. Птица (крупная, вроде орла), тащившая в лапах кфыту, шарахнулась от меня вверх — решила, видать, что дракону ее обед понравился. — А насколько выше?

— Еще на локтей пятнадцать.

— А что будет, если попадем?

— Не знаю, — влез в разговор Вэрри. — Но упадем — точно.

Блин. Я скоренько добавила высоты и снова столкнулась с несчастной птичкой и ее лохматым обедом. Орел еле успел шарахнуться в сторону, я тоже, пассажиров тряхануло, и три голоса на моей спине дружно охнули и высказались. Кто-то про птичку, кто-то про загадочную «мрузью дубыдру»… Хорошо охота на свидетелей начинается! Весело…

Какая охота? Да та самая.

После разговора перед «зонтиком» маги срочно засобирались на поляну. Конечно, крысохомяк — не Ставинне, тот бы просто так прыгать на меня не стал, он бы чего покруче придумал. Но кто он все-таки такой, откуда он взялся и что видел той ночью, всем было интересно. Так что порешили просто: одна группа летит к почтенному Вассете и тащит его на беседу, а еще две — на поляну, свидетелей ловить. Вот и летим… Трое на моей спине, а остальные через переход-телепорт. Рик, правда, хотел меня вместо этой охоты на отдых отправить, но я уперлась хвостом и не пошла. Еще неизвестно, кто отдыхать должен.

— Александра, ты считаешь, что мы такие толстые? — поинтересовался неугомонный Вэрри.

— Что?

— Ну ты решила нас сбросить? Подожди, не сбрасывай всех, мы погадаем и самый неудачливый сам спрыгнет!

Приколист…

Я повернула шею.

— А кто сказал, что мне одного хватит? Меня, между прочим, уже крылья не держат. Ой, падаюююююю….

И отвернувшись, я на миг расслабилась — совсем чуток, чтоб парней подбросило, но так, слегка, без последствий. Под дружный вопль (и мой, и мальчиков) мы провалились на несколько метров вниз и… ой! Что-то плюхнулось мне на спину, и вопль парней как-то разом сменил тональность.

Не поняла?

Черт! Я повернула голову, уже предчувствуя, что увижу…

Ну конечно. На моей спине, прямо перед Вэрри, растопырив лапы, сидел несчастный орел и таращился на меня дикими глазами.

Ну супер! Да что ж такое, развели орлов, порядочному дракону крылом махнуть некуда!

Тушка кфыты валялась рядышком — ну, на самом деле, она третьему магу, Пеллеке, придавила ноги. И не только ноги. Не знаю, как бедняга относится к лохматым свинкам, но лететь на драконьей спине в обнимку с этим мясопродуктом он точно не планировал. Вдобавок кфыта явно была дикая — в смысле, болотная, и аромат от этого болота… ну, словом, не «Шанель» и даже не «Ландыш». Кажись, вместо охоты нам всем дорога на речку — отмываться.

— Птичкин, ты что, нарочно?

— Клик? — жалобно курлыкнул орел. И робко так стал назад отползать. Да, я тоже не думала, что орлы ползать умеют. Но вот же! — Крллллл…

— Эй! Ты куда! А ну стой! Расползался! Тебе тут что, дерево?!

Гнездо нашел! Полспины сейчас этим болотом перемажет. Тьфу!

Говорят, орлы гордые птицы. Ага. Видали б вы, как это гордое с вот такенным клювом и когтями жмется к Вэрри и голову старается спрятать… ну цыпленок-цыпленком! Даром, что может мага одним крылом накрыть. Тоже мне, орел нашелся….

— Рик, ты глянь, а?

— Сандри, пожалей беднягу, он сам шоке… — глаза шамана смеялись. — Он-то думает, это ты его ловишь. Представляешь, как ему сейчас страшно?

— Очень! — подтвердил Вэрри, пытаясь отпихнуть пернатого сына гор — тот не отлипал ни в какую.

— Вижу… Птичкин, я понимаю, что небо малость тесноватое, и все такое… но неужели надо было именно на мою спину приземляться?! Тебе воздуха мало?

— Крлллл… — птиц виновато дернул хвостом. Я подождала, но совесть у незваного гостя не проснулась. Нет, ну вы видели такое? Я, конечно, готова возить пассажиров, но не таких же наглых? В паре с кфытой. Он бы еще стаю квакозубов мне на спину приволок!

— Что кррррл? Давай отсюда!

— Кррррр?

— Топай, а то… — я хотела сказать «заставлю отмываться вместе с нами», но орел то ли чего-то не понял, то ли просто момента ждал… И поймав этот момент, камнем кувыркнулся вниз.

— Эй! — ахнули маги.

— Кирл! — послышалось в ответ далеко внизу. Мы переглянулись. Орел летел не по-птичьи, а стилем «бутылка падает с небоскреба». Раскрыл крылья уже только у земли. И поскорей нырнул в стлавшийся туман… От нас подальше. Пеллеке, спохватившись, отправил туда же забытый обед нашей пташки.

— Осторожней! А вдруг попадешь в кого-то…

— Там речка Болотка, никто не живет. Не волнуйся. — успокоил Вэрри, — И потом, он же перехватит!

— Думаешь?!

— Кто его знает, — пожал плечами раздолбай… то есть чародей.

Получил орел свое имущество или нет, мы так и не узнали. Спустя минуту Пеллеке вскрикнул и, судя по ощущениям в чешуйках, вскочил…

— Смотрите, что это?

— Это на поляне?!

— Да…

А что такое? Впереди, по курсу, что-то заклубилось. Светло-серое облако. Я прищурилась, рассмотрев драконьим зрением под этой серой пеленой жар огня… Небольшой пока, но все же… На поляне — пожар?

Поляна дымилась.

Маги, которые пришли «переходом», уже погасили основной пожар, но избушка все еще постреливала искрами, дымила, и двое растаскивали с нее горящую крышу. Они оглянулись на нас — и снова продолжили работу. Деревянные планки потрескивали…

По траве стлался дым, кое-где вскидывались рыжие языки пламени, кусты, в которых пряталась тропка к озеру, полностью выгорели. Шел дождь, несильный, теплый, клубился пар… Капли испарялись, встречаясь с огнем, и пламя сердито шипело, отплевываясь искрами и сажей. Дождь с привкусом дыма…

— Что произошло?… — глухо проговорил Вэрри. — Мы опоздали?

— Сейчас узнаем. Сани, садись туда, там вроде огня поменьше. Или…

— Подожди, не садись, — голос Пеллеке тоже изменился. Как-то странно смягчился, словно завораживая. — Сейчас.

Что он делал, я не видела, но чешую странно кольнуло, быстро, легонько — странное это ощущение, когда колдуют прямо у тебя на спине… Резко потемнело. Полыхнуло, тяжело ударил гром. И дождь стал ливнем. Упругие струи хлестали по траве, сразу полегшей, по земле, превращая гарь в грязь… по усталым плечам магов. По маленькому дворику стремительно растекались лужи.


— Ну что? — мастер Сианне провел руками по лицу, стряхивая воду. — Кажется, мы опоздали?

— Похоже… Что произошло?

— Пока неясно. Когда мы прибыли, уже горело…

..Маги прибыли недавно, минут десять. Избушка и кусты уже горели, занималась трава. Они постарались вызвать дождь — увы, специалистов погодников не было и водников тоже, так что дождик вышел слабенький — и занялись избушкой. Зверье, напуганное пожаром, разбежалось кто куда. Поймать свидетелей теперь будет непросто.

Тут даже «почтенный лодырь» Вассета, которого все-таки выдернули из его «уединения» и запустили прочесывать местность. ничего поделать не мог. Нет, он и его команда наловили уйму похожих птиц, мышей и сусликов, но кто скажет, те самые они или другие? Вдобавок Вассета отказывался работать в такой нервной обстановке — мол, никакой с этого пользы, кроме вреда. Мозги у зверьков все равно забиты только сигналами угрозы. И умотал вместе со своей добычей в универ — общаться с сусликами-мышками потихоньку, без нервов.

А маги остались. Осматривать поляну, разбираться, как начался пожар…

И почему.


В универ мы вернулись поздно ночью. На этот раз вся красота прошла мимо, я мечтала только добраться до ванны (душа, кадки с водой и даже корыта — лишь бы смыть с себя эту грязищу) и постели.

Маги были мрачные. Во-первых, усталые до чертиков — они так и не отдохнули с утра, а пришлось обползать всю поляну и осмотреть каждый сантиметр. Во-вторых, на взводе из-за пожара. Кто поджег Рикову избушку? Что это однозначно поджог, сошлись все. Только кто и зачем? И как они прошли через сторожевик? Сторожевик — это особое заклинание, которое не пропускает чужих. Специально ставили, когда улетали оттуда. Правда, все тогда были слабые, и заклинание тоже вышло не очень по мощности, но все равно. Обычный человек не прошел бы. Так кто? Маг? Он мог пройти.

Но тогда почему поджег дом? Зачем?

Может, Ставинне? Вернулся все-таки, выбрался на поляну, никого не нашел. Влез в избушку — что-то искал, допустим… а потом поджег, заметая следы? Или пробрался какой-то зверек (зверьков сторожевик пропускает, если некрупные и неопасные), куда-то не туда полез, что-то уронил — и полыхнуло?

Ведь не узнаешь же… Изнутри избушка выгорела подчистую.

Травунчик, правда, удивил. Пока маги лазили по полянке, он вылез и пообщался как-то по своему — только не падайте! — с каким-то деревом. Смахивает на елку, только иголки светлые и в пятнышко. И эта вроде как елка ему сообщила, что «шумных двуногих» сегодня однозначно не было. Людей, в смысле. Больше пятнистая елка ничего сообщить не могла или не хотела. И маги окончательно запутались… С одной стороны, они как-то не приучены верить елкам, с другой — в мире всякое бывает, с третьей — есть ли у елки мозги и не придумал ли Ляпчик свою беседу…

В конце концов, они просто выложили все ковену, а те прогнали нас спать…


Нужная дверь наконец нашлась. Она мягко открылась, пропуская нас в комнату. Я успела только рассмотреть две неширокие кровати и светильник на стене… а потом Рик меня обнял. Так, что я сразу забыла и про сажу, и про усталость, и про черных магов заодно…

— Санни…

— Рик…

— Пииип? — заинтересовался Ляпчик. И полез на стол, чтоб лучше видеть…

Глава 10

Музей? Чердак? Подвал? Баня? Шваброхранилище? Куда податься романтически настроенной паре, если в комнате спит ребенок?

Мы дернулись. Когда сюда успел просочиться травунчик? Он же вроде с дежурным магом остался. Мы и сахарку этому дежурному по дороге подбросили — чтоб растворил и попоил малыша. За помощь и вообще. Думали, он сидит в миске (у него в лаборатории миска есть специальная, деревянная такая), ужинает… А он — вот он. Голодный, но любопытный. Глазками блестит и стебельки-веточки ходуном ходят — интересно ему, видите ли.

— Ляпчик? Ты как сюда попал? — шаман опомнился быстрее меня.

Тот подумал.

— Топ-топ. Нофками, — и веточками своими пошлепал по столу, чтоб мы, не дай бог, не ошиблись, на чем он сюда добрался.

Дите дитем.

— А… зачем? — я все еще надеялась, что малышу просто сахара не хватило… ну или водички недолили. Зря надеялась.

— Ляпчик уставился на нас, как пацаненок, которому тупые взрослые вместо долгожданного щенка подарили куклу Барби.

— Спать.

— Здесь?

— Ликке — тут, — объяснил травкин. — И я тут.

Ага. Романтический настрой стал слегка… подтаивать. И сразу вспомнились далекие годы, наша тогда маленькая квартирка-хрущевка и тихий шепот мамы: «Подожди, пока Сашка уснет». Мне тогда казалось, что взрослые без меня собираются достать что-нибудь интересное, секретное. И, конечно, какой уж тут сон… все думалось, что ж у них такое спрятано, где, и главное, почему без меня? Обижалась даже… Сколько мне тогда было? Четыре? Малявка совсем. Как этот… травкин. Ну вот что тут сделать? Не выгонять же его… жалко. Конечно, можно было подождать, пока зеленый ребеночек уснет, но… во-первых, мы устали, как после скоростного полета на Острова. Мышцы дрожат, ноги гудят, глаза еле смотрят. В таком состоянии мы раньше травунчика заснем. А во-вторых, даже если не заснем… ну где гарантия, что он в нужный момент не проснется? Я уже собралась махнуть рукой на всю романтику, но шаман опять успел первым.

— Ляпчик… — ласково начал Рик, — Ты попил?

— Да, — кивнула зеленая головка, — А вы?

— Мы нет, — очень серьезно сказал шаман, — Нам сначала нужно помыться. А ты пока нас подождешь. Хорошо?

Умница, Рик! Я оживилась.

— А там полотенца есть?

— Есть-есть, — утешил Рик. — Пойдем.

— А Ляпчик? — огорченно вопросило зеленое чудо. — Ляпчик… мыться?

Только этого не хватало!

— Там горячая вода, — живо сообразил шаман, — Ляпчику будет плохо. Подожди тут. Вот, твои любимые картинки… поиграй.

В точку! Пригорюнившийся было травкин подпрыгнул:

— Катинки? Дай!

И, вручив малышу стопку каких-то пластинок, мы смылись…


В лицо дохнуло теплом.

— Ого! — я завертела головой. — Это что?

— Баня, — Рик тронул пластинку, и свет под потолком разгорелся ярче.

— Ого… — повторила я. — Здорово…

Баня была та еще. Большая, вся из дерева, как сауна, с такими же полками в три этажа. И даже с вениками на стенках. Но вот остальное… вот это, к примеру, что такое? Красивое, переливчатое, похоже на мозаику из драгоценных камней. Одно на стене, одно на полу. А вот эта штучка, вроде как коврик, только очень уж толстый, с руку. И бассейн посредине, в который мне тут же загорелось полезть! Разноцветный бассейн. Ага, в четыре цвета. Причем вода не смешивается, хоть перегородок никаких. Золотисто-красноватая, голубая, зеленая и прозрачная, с еле уловимой белой примесью — точно в воде туман бродит. Ух, ты…

Я посмотрела на Рика — Рик улыбался и смотрелся в этот момент не шаманом, а скорее, шаманским учеником: глаза блестят, на лице такое выражение… ну мальчишка мальчишкой!

— Нравится?

— Ага… А почему так пусто? Это для кого баня?

— Для всех. Просто ночь ведь. Народ спит. Днем тут полна коробушка. То малышня плещется, то старшекурсники набегут после своих «взаимодействий», то преподаватели. А вечером набиваются все, кто хочет, уже без расписания. Отмываются, меняются новостями, просто отдыхают.

Ага…

— Классно.

— Вообще-то, это мужское отделение, — шаман достал прямо из стенки несколько полотенец, — В женском и мыло другое, и всякие порошки-притирания… Может, хочешь туда?

Я особо не думала. Конечно, увидать, какое там у волшебниц спа-обустройство, хотелось… но я еще успею. А сейчас нетушки. Во-первых, когда я еще увижу мужское отделение (в смысле, кто меня потом пустит) А во-вторых… а если честно, то как раз во-первых — Рик-то тут.

— Не хочу.

— Разомнемся?

— Э… а сюда никто не зайдет?

Шаман подмигнул:

— Я не про то. То есть сейчас не про то. Кхм… Я про душ. Хочешь?

Душ?!


Душ тут бил и сверху, и сбоку, прямо из стенок. И главный фокус, что если бежать быстро и в нужных местах уворачиваться, то по тебе не попадут холодные струйки. Они в этом странном душе-в-коридорчике разной температуры горячие, теплые и кое-где холодные. Они синие, увидишь, если присмотришься. Конечно, не все в настроении бегать, так что есть душ поспокойнее, в тихом уголочке. А этот очень любят непоседливые студенты, пересидевшие за учебными столиками. Согнать лишнюю энергию — самое то! И усталость помогает разогнать… Говорят, сюда приходят перед экзаменами — бодрости набраться.

Коридор-душ шел по кругу, и после двух таких кружков мы уже хохотали. А на третьем Рик меня поймал, поднял на руки и…

И конечно, в баню тут же ввалилась уйма полуголого народу, которым срочно приспичило отмываться от ночной практики…


— А тот домик для гостей? Ну тот, на драконьем поле?

— Там все время кто-то дежурит, — вздохнул шаман.

— М-м-м… чердак?

— Только не чердак, — Рик почему-то даже поежился, — Там кристаллы наблюдения! За погодой, за…

— Уловила, не будем. Библиотека? Класс какой-нибудь? Оранжерея?

Вот не думала, что в этом заповеднике Поттеров такая проблема с… ну, в смысле пристроиться негде паре, если ее ночью выжил из собственной комнаты зелено-лохматый ребеночек… Уже минут пять головы ломаем. Ну вот куда?

— Музей, — наконец предложил Рик.

Я поперхнулась:

— Ты серьезно?!

— Ну да. Там ночью никого не должно быть. Конечно, зал с сокровищницей и отдел опасных экспонатов обычно заперты, но мы вполне можем зайти в одну из секций. Не будить же сейчас смотрителя, чтоб попросить на часок пустую комнатку…

Музей. Ха. В музее я еще никогда…

— А пошли! Там интересно?

— Еще как!

…И правда, было интересно. Если так сказать можно. Я чуть не забыла, зачем пришла — пустой музей смотрелся потрясающе. До потери сознания. Просторный, полутемный, гулкий… Каждый шаг отзывается, возвращается эхом. Наши тени по стенкам танцуют — то нормальные, то громадные, косые и длиннорукие-длинноногие. И везде эти… экспонаты. Я как глянула на один — сразу за голову схватилась. Почему? Просто почувствовала, как у меня волосы шевелятся. От страха. Этот экспонат… это существо… оно было такое… такое… господи, я думала, что такое только под дозой можно увидеть. С меня ростом, все какое-то прозрачно-студенистое, с массой жутких мохнатых лапок, а морда… морда неописуемая в принципе! Я поскорей отвела взгляд в другую сторону… и чуть не споткнулась. Второе было еще хуже. Ужжжжас…

— Ри-ик? — кое-как выговорила я. По правде сказать, «Рик» здорово смахивало на «ик», но вы б видали этого монстра! Тут запросто заикой стать можно.

— Что? — храбрый у меня все-таки шаман, а? Голос не дрожит ни капельки. Я дернула его за рукав, и пожалела — осветительный шарик подпрыгнул в его руке, и чертовы экспонаты задергались в неровном свете. Как ожили. Брррр…

— Рик, это кто?

— Это? Личинка укрыса. Замороженная. Наглядное пособие.

— Личинка?! — голос у меня стал, как у мобилки, которую раз пять уронили, — Это что, еще даже не взрослое?!

— Нет. У взрослого отрастает хоботок, и панцирь становится твердым. Вот смотри, видишь, у него здесь шерстинки… а у взрослой особи они превращаются в специальные крючки.

Еще и крючки какие-то…Кошмар. Как в этом мире еще вообще есть кто-то живой? Из людей, я имею в виду. Как всех не сожрали эти твари с хоботками? Я на подгибающихся ногах шла мимо этих кошмариков… а кстати, куда мы идем? Из чего у Рика нервы, а? На такое смотреть, да еще и…

..- они ему помогают за любые травинки цепляться… — спокойно докончил Рикке. — Ты замерзла? Дрожишь…Сейчас, подожди, я тебя закутаю…

Да что тут кутать-то, я просто… Стоп. Травинки?!

— Ну да. Ты у драконов не учила про насекомых? Тут есть и самые распространенные, и очень редкие.

Нет, конечно. Драконы насекомых в упор не видят — не та величина. Только…

— Это насекомые?! Такого размера?!

— Они просто увеличенные. Для наглядности. Мелкие-то сразу не рассмотришь, а тут… О, пришли. Это — златоноша, — тихо проговорил шаман, показывая на… ох ты… это что ж такое… Красота какая…

Она была… вот как описать такое? Вы можете представить бабочку из снежинок? Из золотых снежинок? Переливчатых таких, в искорку…

— Златоноша. Такая бабочка. Она на тебя похожа… — прошептал шаман. Прямо мне в губы прошептал. Голова сразу закружилась…

— Виииииииииииииииии! — тут же заверещало несколько голосов.

— А-а!

— Экспонаты ожили!

Мы отдернулись, как от электротока. Что такое? Откуда голоса?

— А-а-а!

— Ой, ребята, тихо, это, кажется, люди…

— А что они тут делают?

И нас окружило полтора десятка тинейджеров.

Вот облом…


Рик у меня молодец. Ни суеты, ни паники — лицо спокойное и голос такой, словно он деткам не с девушкой попался, а так, на урок к ним пришел. С классным журналом и чучелом каким-нить под мышкой. Так что пять минут вопросов, пререканий — и все стало ясно. Нам просто не повезло. Оказывается, маги-тинейджеры решили сегодня устроить себе экскурсию в музей. При чем не так просто так экскурсию, а со смыслом.

Новое поколение местных Поттеров, как и вся малышня, обожает рассказывать страшилки. Про серые браслеты, черную руку и голодного хрюха…

— Про кого? — мне даже интересно стало. Про Черную руку я слыхала, сама рассказать могу, а что там про хрюхов?

— Ну про таких…разных… — попробовал объяснить один малек. И показал — каких. Прямо на ладошке засветилось какое-то окошечко, и… и я чуть Рику на руки не прыгнула. Уж на что я мышей боялась, но это, кажется, теперь пройденный этап. По сравнению с этим. Будет кого бояться. Ничего ж себе… Интересно, оно живое или выдуманное типа Черной Руки? Потом узнаю.

— Ага, — кивнул Рик. — И что?

— Ну…

Сегодня разговорчивая мелочь сползлась из спален получила от воспитателей разрешение поспать в общей спальне и устроила настоящий чемпионат по страшилкам. Черные руки и летающие мрухи сыпались градом, хрюхи кружили стаями, и в конце концов мальчишки нарассказывались до трясучки. Заснуть никто не смог, и даже выйти из комнаты, чтоб… ну понятно куда — и с этим тоже получились проблемы.

— О… — посочувствовала я. Реально проблема.

Что интересно, подкалывать друг друга мальчишки не стали. Не те характеры. К тому же проблема быстро стала общей, а воспитателям жаловаться было неловко. Поклонники страшилок знали, что маги должны уметь справляться с бедами сами. Ну и они решили, что справятся. По-своему. По рецепту крячек…

— Это как? — обалдела я.

Мальчишки запереглядывались. И засопели.

— Ну как… — начал один.

— Иногда в домах заводятся такие паучки — крячки. — перебил второй, — Они маленькие, но умеют крякать, как утки. Поселятся такие в доме — беда, никакого покоя ни днем, ни ночью. Их даже заклинание иногда не берет. Тогда селяне топают к магу, и тот выращивает им одного такого паучка — но покрупнее. А тот начинает гоняться за собратьями, пока они не выведутся.

— И мы решили попробовать… — вздохнул третий.

Я слушала и просто не знала, что и думать. Дает мелочь! Сначала они все вместе сходили куда надо. Потом… Потом, поразмыслив над проблемой, детишки решили действовать по советам воспитателей. Если чего-то боишься, то надо найти то, чего боишься еще больше, и пойти его потрогать… И пошли же! В этом музее были страшилки похуже насекомых, и наши оболтусы топали именно туда. Пока не наткнулись на нас…


— Александра… — выдохнул шаман, — Саша…

— Рик…

По стенкам тянулись сплошные полки с рядами каких-то трубок-свертков, от которых пахло старой бумагой и почему-то кожей. Ни окон, ни факелов. Ни стола, ни постели. Куда мы влезли на этот раз, я даже не спрашивала. Да все равно. Хоть в комнату для швабр и метелок. Но в эту крохотную комнатушку без окон никто не поместился бы, кроме нас…Даже швабра, наверное. И хорошо. Нам ни к чему свидетели…Сейчас — ни к чему.

Мы так долго ждали…

У меня опять кружится голова и горят губы, а еще путается настоящее и нереальное… Руки на моих плечах настоящие… только неужели они правда такие горячие? Ведь Рик уже отпустил огонек. Комната настоящая… а почему тогда такое ощущение, что она кружится? И откуда снова взялась на полу та самая шкура снежного тигра? Не знаю. Мне все равно.

Мы так долго…

Ох, Рик… Я… я тебя…

Мы… мы… Огонек над нами совсем крохотный, рассыпается на звезды…

..люблю.


В комнату мы вернулись под утро. По правде сказать, мы там почти уснули, в том шваброхранилище. Но Рик вздохнул и сказал. что утром этот «картографический кабинет» кому-то понадобится, и лучше все-таки пойти к себе. Пришлось идти.

В комнате было темно. Ляпчик давно спал, причем на обеих наших подушках, а по всей кровати были разбросаны те самые карточки. Они светились и переливались, а посреди одеяла… я чуть не шарахнулась! Там эти карточки лежали вместе, и стоило подойти, как из одеяла поднялся медвед. Маленький, правда, с кошку. Замотал головой, замахал лапами…пасть открыл крохотульную. Твою косметичку, это что за фокусы?

— Смотри-ка, получилось, — устало улыбнулся шаман. — И даже двигается. Ляпчик взрослеет не по дням, а по часам.

— Это что? — я во все глаза смотрела на медведика. Он топтался на месте.

— Картинки-кострукты. Для детей. Чтобы развивались… Не будем его трогать?

Не будем.

Я посмотрела на «дите». Спит… Сопит даже. А мы носимся по баням, музеям и «картографическим кабинетам». Хм. Интересно, где мы окажемся завтра. То есть сегодня. До рассвета всего часа три осталось.

Спихивать Ляпчика мы не стали.

Просто улеглись на второй кровати. Рядышком. Он сразу уснул, а я нет. Смотрела в темноту и улыбалась. Хорошо как… Уютно, Рик вместо подушки… И немножко вместо одеяла — потому что обнимает. Тьфу ты, ну вот еще сказала бы — вместо музыки, потому что дышит над ухом, и сердце под ладонью стучит — ровно так. Спокойно. И у самой на душе спокойно…. Значит, еще — вместо антидепрессанта. И… И вообще, если все припомнить, то… Рик, да ты просто сокровище! Вон сколько всего…

Я глянула на спящего шамана. Лицо у него было усталое. Я передумала ему говорить про сокровище. Тихонько погладила его по волосам и снова прилегла рядом.

Конечно, все эти мысли не совсем всерьез. Это так просто. А всерьез…

Я уставилась в потолок. Господи, ты ведь есть, правда? Спасибо тебе. За то, что Нелкин босс так любит свою жену. За то, что тогда меня выгнал. Без этого я б Рика никогда не встретила…


Сегодня ковен был побольше — рядом со вчерашней четверкой возникло еще два человека. Бледный чародей чуть постарше Рикке и толстенький пожилой маг с сонным выражением лица. Хотя сонными сегодня выглядели многие. Видно, для ковена эта ночь была еще покороче нашей. А они вообще ложились? На женщине, к примеру, то же самое платье, что вчера было. И прическа из двух переплетенных кос, похоже, не менялась. Значит, не ложились.

— Мастер Васетта? Вы готовы проинформировать ковен о… — женщина запнулась. — О свидетельских показаниях? Мастер Вассета!

Толстячок ожил:

— Пи-и? Пи-и-ик-и…

Я хлопнула ресницами. Это что за приколы? Толстячок, кажется, понял, что сказал что-то не то. Щелкнул пальцами, потер руками лицо и улыбнулся:

— Простите, коллеги, я несколько увлекся.

Ковен как-то отмер и заулыбался.

— Заметно. Переработали?

— С непривычки… — прошелестел ехидный шепоток деда Гаэли… не смог промолчать дедуля. Раддилики сегодня не было.

— Есть немного, — согласился мастер по допросу сусликов. — Если б их можно было просто спросить! Но увы, сусличье-мышиного языка еще не придумано. Вдобавок. суслики — это одно, мыши другое, птицы — третье. Настраиваться надо по-разному.

— Так что по делу? — перебил Гаэли.

— И этот человек учил меня терпению, — не смолчал толстячок. — Мастер Гаэли, неужели облик лягуха так влияет на…

— Коллега Вассета, ковен хотел бы услышать результаты вашей работы. — нахмурился маг с браслетками.

— Да, простите. Так вот… С птицей все понятно — она временно ослепла от яркого света, поэтому ничего не видела. Суслики тоже оказались не особо информативны. Единственное, что от них удалось узнать, это то, что на пляне некоторое время жил «новый зверь». Неприятный зверь — лез на чужие территории и отбирал еду. Судя по всему, тот самый «крысохомяк». Вот с ним бы я хотел побеседовать, но его, к сожалению, нет.

— Невовремя он исчез.

— Или очень вовремя. Для него… — пробормотал Рик.

— А клетка? — подалась вперед женщина, — Клетку кто-то видел? Кто-нибудь появился там, когда включились амулеты?

— Видел… — вздохнул Вассета. — Но прояснить ситуацию это не поможет, к сожалению. Зверьки маленькие — трава полностью перекрыла им обзор…

— Но она хоть вспыхнула? — настаивал седой. — Если мы будем точно знать, что кто-то появился….

— Срочное сообщение, коллеги! — новый маг, возникший прямо у плеча Рика, был взъерошен и растерян, — Активизировались Златые мантии.

Что?! У меня зазвенело в ушах. Нет… Мама, папа-Дебрэ, Гарри… Ковен замер. Рик сжал мою руку, и я поняла, что забыла дышать…

— Где? — вскочил седой.

— Только не снова… Только мир наладили!

— Какая стая? На кого они напали? Террес, на кого?

Тот развел руками.

— На людей…

Глава 11

Златые мантии — гады, и это уже пожизненно. Но ничего, мы их выловим. А вот что за непонятки с хатарессой?

— Что? — ахнул ковен. — На людей — Златые?! Но они же…

— Террес, вы… вы уверены?

— Рес, рассказывай! — голос Рика — как натянутая струна…

Новый маг (высокий, в серой рубашке и словно четырехглазый — на лбу, над бровями, непонятно как держались два темно-зеленых камушка), глубоко вздохнул:

— Сейчас пришло сообщение. От мага Саренны, руководителя группы практикантов в Ледяном лесу. Их заданием, как знаете, было…

— К духам задание! Что произошло? — маг-ботан разом забыл про «сдержанность и самоконтроль» — Говорите же!

Я придержала язык, хотя только что хотела высказаться куда покруче. Страшно же. Опять золотые… опять. Даже глаза захотелось закрыть — показалось, что из пола торчит драконье крыло. Как тогда, в разгромленном поселке Лесной Стаи. В уютном зале вдруг словно горелым запахло… да что ж этот растрепа-поттер говорит так медленно?

— На ночлег они остановились в гостевом домике при дороге. Содержатели — супруги Петте… Ночью на дом было совершено нападение. Примерно десять человек, мужчины. Один из них был внутри, открыл двери… Силами практикантов нападение отбито. На месте атаки осталось четыре тела, остальным удалось скрыться. Почтенный Саренна ранен, смог передать сообщение только сейчас…

— Потери?

Я перевела дыхание. Значит, на этот раз поганцы в золотых тряпках получили-таки по загривку за свои фокусы. Не вышло у них… Но я ошиблась.

— Потери… потери есть. Еще два практиканта ранено, один из проезжих погиб. Скоро мастер Саренна будет здесь сам, доставит тяжелораненого, все расскажет.

— Это все? — Рик смотрел на этого Терреса, как я — на сумочку, когда там в сотый раз теряется крохотный мобильный телефончик — с желанием вцепиться, хорошенько поворошить и вытряхнуть наконец нужное. — Рес, это все? Да отвечай же! Пропавших… нет?

— Пропавшие? — растерянно переспросил растяпа-маг — О пропавших, кажется, ничего не сообщалось.

— Кажется — или не сообщалось? — иногда Рик бывал доставучим, как папа. Да что ж он так нервничает-то? Вон, даже губы побелели…

— Тоннирэ, вы думаете… погодите, почему вы думаете, что Златым понадобятся пленные?

— Златые никогда не захватывают людей…

— Златые никогда не нападают на людей. Если те не защищают драконов, — напряженно проговорил Рик, — Но если Саренна прав, то это правило уже нарушено… А значит, может быть нарушено и второе. И третье. Разрешите, я отправлюсь туда?

Не поняла… куда это он? Зачем? Рик, само собой, золотых не любит, но чтоб вот так мчаться туда, где они только появились… и бросить охоту на черного мага, который… минутку… я уже поймала за хвостик какую-то важную мысль, но тут в зале появилось еще двое. Крепкий мужчина под сорок (голова сплошной шар из местных сероватых бинтов) и девчонка лет шестнадцати, с ног до головы закутанная в какое-то покрывало. Только лицо и открыто — бледное очень лицо…

— Нам срочно нужна помощь!

Мог бы и не говорить, кстати — ковен и так стартовал с места:

— Целителей, срочно! — повышает голос женщина…

— Тут, тут… — дедушка Гаэли валится на колени рядом с девушкой, рядом, бок о бок, шлепается «лентяй» Вассета. — Берите на себя обследование, коллега.

— Пи-и-пиик… пи-и-ипи…

— На человечьем, будьте добры, Вассета….

— О духи первых предков. Прошу прощения…

— Вы не извиняйтесь, а проверяйте!

— Саренна, что с вами? Дайте, я посмотрю…

— Позже, — голос у нового мага похож на водопад — рокочущий такой, — Позже. Срочно двоих на место. Там еще один раненый, причем настолько плохо, что я не решился его переносить — он только на заклинаниях и держится, причем здорово напутанных и неустойчивых — студиозусы сами работали, пока я без памяти лежал…

Наэсте быстро переглядывается с ботаном, и тот в момент испаряется, женщина как-то быстро, в несколько касаний, перестраивает «зонтик» — теперь он до чертиков похож на ту самую карту, по которой мы когда-то искали Рика. Все зашевелились, причем очень шустро и слаженно: молодые чародеи окружили «целителей» и вроде как помогали (не знаю как), двое о чем-то шептались с Риком… Седой маг все-таки добрался до мастера Саренны и прямо сквозь бинты принялся что-то выколдовывать. Через минуту в зал влетела еще троица разноформатных магов, на ходу закатывая рукава…

— Где?

— Саренна?! А где же…

— Чем вас?…

— А-а-а! Мастер, на помощь! Мастер… — это очнулась и задышала девчонка… Ну и закричала, конечно, бедняга… Гаэли ее тут же успокаивать принялся. Ну и я тоже… а что? Не Вассете ж ее успокаивать — толстенький сусликовый переговорщик то ли от волнения, то ли от напряжение, снова перешел на мыше-хомячковую речь, а кому приятно приходить в сознание под «пи-пик», а? Я его отодвинула — аккуратно так. Вежливо… Пусть где-нить в сторонке попищит, а то я сама занервничаю.

— Тихо, малышка, — мои руки ласково обняли девочку. Ошиблась я с возрастом, в шестнадцать такими маленькими не бывают. Наверно, ей лет тринадцать-четырнадцать… хрупкая какая, одни косточки. И дрожит… Мой голос сам собой включил мягкие нотки мамы-Риэрре, — Тихо, все хорошо.

Она замирает. Поднимает голову, как-то странно щурится, словно старается рассмотреть что-то сквозь меня.

— Дракон? — удивленно шепчут бледные губы. — Тут?…

— Дракон-дракон. Не волнуйся, все нормально, я детей не ем…

Но оказалось, раненую волшебницу волновало не ее съедение.

— Их поймать надо. Наставник… Мастер Саренна! Их обязательно надо поймать. Они сумасшедшие!

— Поймаем… — виновато бурчит наставник. — Ты поправляйся.

Ага. Сумасшедшие — это эти самые мантии, так ведь? Даже спрашивать не хочу, с чего они теперь на магов взъелись и чем так напугали девчушку.

— Поймаем, — автоматически бормочет мой голос, — Обязательно поймаем. Отправим на остров, и будут они рыбу ловить и на кокосах отрываться. Ну-ну, честное слово, обязательно поймаем. Вот прямо сейчас и начнем… Вон того мага видишь? Дедушку? Он этими Золотыми мантиями просто обедает. Превращает их в мух, а сам в заквака перекрашивается, и — пока, золотые тряпочки! Вот клянусь! Веришь?

— Верю…

Она снова дрожит, и вжимается лицом мне в плечо. Ну тихо, тихо… Ну что ты, все хорошо, все кончилось. Все живы-здоровы… ну, почти здоровы. Ты вот поправилась, и их вылечим…

Я бормотала и бормотала, все тише и ласковей. Если что-то повторять — вот так, тихо и монотонно, то это успокаивает — Беригей учил. Правда, он учил себя успокаивать, а не мини-чародеек с растрепанными нервами, но что годится для драконши, сойдет и для человека. Так ведь? Вот, получается же — потихоньку девчонка притихает…

И снова вздрагивает, когда я высказываюсь. Ну неприлично высказываюсь, в общем. И громко. Почему? А потому! Пока я возилась с мини-волшебницей, то как-то не обращала внимания, что там вокруг делается. А тут голову подняла — пусто!

Один бывший заквак на паркете топчется.

— Леди Александра… вы ведь хорошо поладили? Позаботьтесь о девочке. Хорошо?

И не успела я рта раскрыть — и его уже нету.

Все умчались — то ли мантий ловить, то ли раненым помогать, то ли еще куда. А меня оставили! Ну, Рик, погоди…

— А мы? — растерянно сказал тонкий голосок. Не мой. Я посмотрела на девушку. Та — на меня. Ладно, сказано приглядеть — пригляжу. Она не виновата… интересно все-таки, почему — я? Что, больше некому? Или это опять Риковы штучки «для безопасности»? Ну погоди у меня.

— А мы пока тут посидим… — вздохнула я. — Тебя как зовут?

— Солли…

Эта практика должна была стать очень-очень интересной! Во-первых, это самый край Рамении — Ледяной лес, где, по слухам, часто бывают драконы. Во-вторых, практика посвящалась подпитке — такому быстрому способу пополнения своего запаса магии из окружающей природной среды. А то стыдно в тринадцать лет колдовать на самом минимуме, потому что твои силы только осенью и активны, в сильные ветры. Я понимаю, как это интересно, правда?

Я кивнула. Не то чтоб я особо понимала, но девчонке надо было выговориться. Она и выговаривалась. А я подставила ушки. Пусть… Странно, почему все-таки малый ковен так шустро смылся?

— Так вот… Надо учиться пополнять магию все время, как шаманы. Они как раз… хотя неважно. Так вот, практику группа ждала с нетерпением. Вдобавок, наставником стал сам шаман Саренна, он полный мастер, и про него столько рассказывают… Ребята все языки стерли, все болтали, что будет. И так все здорово начиналось. Госпожа дракон…

— Санни.

— Ага…

Так вот, госпожа Санни ведь бывала в Ледяном лесу? Видела, как там красиво?

Я не бывала, не успела. Но мне рассказывали. Ледяной лес — любимое место охоты парней из Южных Скал. И конечно, я наслушалась про тамошние фенечки — голубовато-белые, полупрозрачные, как изо льда выточенные деревья. На солнце они переливаются, а в темноте, если тронешь, светиться начинают. Странные деревья, но красоты, говорят, неописуемой.

— Мы туда как раз вечером прибыли, солнце садилось, по лесу оранжевые огни, так красиво… и сразу первая практика. Прислоняешься к дереву, оно светится… и потом у кого чуть потускнеет, значит, у того получается. Но с первого раза ни у кого не получилось. А уже ночью все перенеслись в гостевой дом — еще одна практика, на управляемый перенос парами. Поужинали. Все смеялись и шутили… Было уже поздно…

..Было поздно, доме все легли, кроме хозяина, и никто не мешал, никто не выпрашивал чар на какую-нибудь ерунду, и практиканты веселились вовсю, пока мастер не состроил грозное лицо и не велел всем спать. Прямо на полу, и это тоже было весело — по-походному.

А ночью Солли потихоньку встала. Посмотреть на луну. Госпожа Санни знает? Это глупая примета, но считается, если посмотреть на луну ровно в первый час после полуночи, когда с нее на пару секунд пропадают «пушинки», то можно загадать желание на любовь… а ей один мальчик нравится…

— И ты пошла смотреть на луну… — вздохнула я. Рик и остальные отчего-то задерживались. Ладно, подождем…

— Да.

Все-таки девчонки везде одинаковы. Даже маги. Солли было неудобно за веру в детские приметы, но она все равно подошла к окну… и как раз успела увидеть, как в открывшуюся дверь бесшумно проскальзывают тени…

— Я дура, — горько вздыхает девочка, — Мне бы сразу понять — собаки не просто молчат — они и не шевелятся. А я в окно высунулась…

— И что?

— И получила…

Удар швырнул Солли на пол, точней, на что-то мягкое, на кого-то из однокурсников, наверное… да, точно, потому что мягкое дернулось и помянуло мрузьи копыта… а потом через подоконник перелетело две тени… и послышался вскрик. Она попыталась встать, еще не понимая, что ранена, но боль не пустила. Боль и что-то тяжелое. У тяжелого были бешеные глаза.

— Откуда вы взялись, мяучье отродье? Откуда? Вас тут не должно быть!..

— Брось ты ее! Лови кого-то из этих и деру!

— Отпусти ребенка!

— Драконьи подпевалы не дети!

— Мы с магами воевать не нанима-а-а!..

— Бей!

— Держи!

— А-а-а!

Пол под щекой дрожит от топота десятков ног, крики смешиваются со грохотом битой посуды, перед глазами замирают чьи-то сапоги… и сразу пропадают — воздух буквально пропарывает огненный шар… и комната куда-то падает… проваливается.

Девчушка замолкает. И снова смотрит на середину комнаты. Я тоже смотрю, но там пусто. Пусто… Они все еще не вернулись. Ловят они там этих Златых, что ли? Чтоб эти мантии моль пожрала, причем чернобыльская…

— А ты правда дракон? — не выдерживает Солли. — Такая аура интересная…

— Ага… — мои мысли далеко. Где-то там, в гостевом доме, где Златые мантии почему-то резко сменили свои манечки и теперь охотятся на людей. Даже на детей… И откуда Рик знал, что они кого-то ловили? И знать бы, получилось ли у них — в смысле, пропал ли кто в реале? Солли вряд ли знает — ее в отключке привезли. Ой, чего-то я по-крупному не понимаю.

— Ли-ик? — пискнуло рядом. — Де Лик?

Солли дернулась:

— Ляпчик? Ты как сюда попал? Сюда ж нет прохода, если только… откуда ты?

Зеленый лохматик небрежно повел ветками-травинками:

— Оттуда. Де Лик? Ляпсик хосет катинки.

Угомонить зелено-пушистого было не легче, чем драконят и малявку из поселка. В поисках Рика или «катинок» Ляпчик исползал весь пол, излазил нас (а вдруг вредины-мы прячем его любимые картинки на себе?) и переворошил все те коврики-подушечки, на которых сидел малый ковен. Это было смешно. Мы правда посмеялись бы, если б не ждали. Если б не волновались…

— Ляпчик… ой! Ляпчик, картинки у Рика! У нас их нет!

— А де Лик?

— Ушел!

— Де? — желал знать любознательный ребенок, проверяя, не прячу ли я картинки вместе с Риком в волосах.

— Далеко ушел. Ляпчик… ты это…погуляй пока. Он, наверное, скоро придет. Вон там, например… а?

Травкин немножко потоптался у меня на плече… но видать понял, что с нами каши не сваришь. Вздохнул и съехал вниз.

— Лик плидет сколо?

— Не знаю, — честно ответила я, чувствуя себя мамой, которая объясняет ребеночку про склероз у Деда Мороза. Мол, перепутал старый склеротик и вместо заказанной собаки прислал новые ботинки. Все, мол, обойдется, в следующее рождество обязательно подарок будет лаять. Эх…

Но травкин поверил и ускакал. Закопался в занавески — они в углу висели — и притих. И снова стало тихо…

— Слушай… давай посмотрим, что там, а?

Что-что? О-о… Я с интересом посмотрела на продвинутую малышку:

— Хочешь сказать, что мы можем увидеть, что там с Ри… с ковеном? В этом Ледяном лесу?

— Да. Вот же хатаресса…

— Что?

— Ну… карта-окошко. Если умеешь, то можно настроить и увидеть, кого ищешь.

— Так что ж ты молчала?

— Без старших хатарессу советуют не трогать, — вздохнула умненькая чародейка. Ага… а у самой глаза так и просят: глянем, а? Глянем…

— Слушай, — задумчиво проговорила я, — Чародеи, когда уходили, что сказали?

— Ничего, — девчонка все поняла слету, что значит, умница, — За мной присматривать.

— И все, так?

— Так. И никто нам не запрещал трогать карту…

— Мы на минутку…

— Да секундочку! Только глянем и все! — Солли уже была у этой самой карты и, сердито поправляя сползшее одеяло, то одной рукой, то другой трогала темный кружок. Карта пока оживать не желала. То ли сил не хватало (в прошлый раз там целых семь магов крутились, а тут одна, и та недоучка), то ли ковен, убегая, запаролил эту карту, как папин секретарь — свой комп…

— Санни, смотли, сто тут! — послышался из угла радостный голос Ляпчика. Уже нашел что-то, шустрик мелкий. Я отмахнулась:

— Играй на здоровье, детка… Солли, так что там с картой?

— Мне сил не хватает… кажется… — растерянно проговорила сестричка Поттера, осторожно прощупывая воздух.

— Не выйдет?

— Санни, смотли, тут мох! — кажется, малыш отыскал в углу какую-то новую игрушку. Мох? Ну да… Мох и травка, подходящая парочка… — И тылиски…

Что такое? Я уже хотела посмотреть, что там вытворяет травкин и откуда, твою косметичку, в зале ковена взялся мох, но тут Солли радостно вскрикнула — карта наконец вспыхнула и засияла искорками.

— Смотри-смотри!

Классно. Мы живенько наклонились над хатарессой, высматривая наших.

— Я не стала все зажигать, только Ледяной лес, — светилась от гордости волшебница, придерживая одеяло, — На кусочек у меня сил хватило. Вот, смотри, это та дорога, где домик.

Я забыла про Травкина… Лес и правда был очень красивый — удивительно красивый. Нет, не смогу я описать — это как с морем. Сколько слов не говори, но пока своими глазами не увидишь это небо-на-земле, не поймешь. Ледяной лес и переливался, как море на солнце… или лед. Потом он как будто придвинулся, и мы рассмотрели одно дерево. Ох, какое же оно, это дерево. Его словно вырезали из хрусталя — каждая ветка, каждый кусочек коры сиял и искрился… Здесь уже начали опадать листья — осень же — и разноцветный, желто-зеленый ковер был светлым, окутанным туманом. Ух ты… Как же красиво…

А где же… Ага, вот и дом. Как коробочка. Какое все маленькое. У игрушки-домика толпятся крошки-люди.

— Ой! Смотри! Санни, смотри! Вот он, Нетте! И Маттин! Раз… два… вот, все, все на ногах, живые, целые! Все! Ох, как хорошо, благодарю тебя, Богиня Летта…

На этот раз карта работала как-то не так, и было похоже не на мультик, а на кино, причем фигурки и деревья то дальше, то ближе. О, вот Рик. Не в доме, не на дороге, дальше, в лесу. По колени в этом странном тумане, идет куда-то. Рядом остальные, оглядываются… высматривают кого-то?

Златых? А вон там кто? Видно плохо, все блестит… По этому лесу днем в очках солнечных ходить надо. Или мне показалось, что там кто-то есть? Вон там, в кустах, а? Была б я в драконьем виде, поняла бы, у нас зрение перестраивается, а так только прищуриваться осталось.

Я почти присмотрелась уже (там точно кто-то был, я уверена!), но тут меня дернули за рукав:

— Ляпсик сделал пых.

— Что?

— Ляпсик сделал пых, — доложил чем-то довольный травкин. — Как Ликке. Касиво?

Какой пых, тут у меня Рик, похоже, с кем-то сцепиться собирается…или с ним кто-то. Вон, крадется… Так что мне не до пыха… Мама! Какой пых, это целый фейерверк с будущим пожаром! Что там намудрил Ляпчик, я не поняла (из-за отодвинутой занавески видн был только ряд каких-то прозрачных горшков-бутылок в нише), но одна из них вовсю сыпала искрами и плевалась дымом…

Мы с девчушкой переглянулись и кинулись все тушить. Ага, как же! Искры сыпались дождем, уже кое-где трогая огнем занавеску, внутри что-то булькало и шипело, а Ляпчик прыгал рядом и вопил…

— Надо кого-то позвать! Это что-то странное…нам не справиться!

— Сейчас, вот тут вроде вода.

— Погоди, не надо это! — охнула Солли… но я уже выплеснула в чертов горшок примерно полведра воды… или что это там было? В общем, что бы ни было. Но лучше б я вылила что-то другое… или вообще ничего не лила. Дым взлетел фонтаном, потом растекся волной. И как-то сразу заполнил весь зал.

— Санни сделала пых! — подсунулся под руку лохматик. — Давай исе?

— Нет! Ляпчик, стой! — мы быстро присели, пытаясь отыскать в этом дыму шустрого травкина, а тот уже повис на карте:

— Лик! Ли-ик, смотли, какой пых! Смотли!

— Ляп!.. Ой…

Прыгая и выглядывая своего ненаглядного Рика, травкин ойкнул и провалился… Куда-куда — внутрь! В карту… Ой, мамочка…

— Где он?

— Не вижу! Чертов дым…

— О духи, этого не может быть! Никто не может так, в карту…Только у драконов такая энергия, что…

— Да вот он! Вон там… смотри… ой, он падает! Кха-кха…лови… кха-кха, проклятый дым… Лови!

— Ляпчик, назад!

Несколько вещей случилось сразу. Во-первых, эта мрузья карта вдруг засветилась, будто на нее кто-то высыпал целую гору блесток, во-вторых, Солли просунула в карту обе руки, пытаясь поймать и вытащить нашего зеленого малыша… в-третьих, Ляпчик таки на кого-то упал — кажется. на мастера Гаэли… А в четвертых… в-четвертых, когда к мастеру Гаэли и зелененькому бросились на помощь, Солли дернула. Послышалось что-то вроде «ч-шшш-пок!», карта засияла так, что пришлось зажмуриться…и на пол рухнули сразу несколько человек:

— Санни, что случилось? — это Рик.

— Духи, что происходит? Кто устроил этот… это… — маг Наэсте.

— Боги, как мы здесь оказались? Не может быть! Хатаресса так не работает! — женщина…

— Ну конечно. Леди Александра, вы по-прежнему совершенно невозможны! — Гаэли отцепляет от седой головы перепуганного Ляпчика и сверкает глазами, как особо рассерженный киношный вампир.

Глава 12

Что только любовь с людьми делает! И не только с людьми… с закваками тоже! Прочтете — узнаете. И еще… будьте очень осторожны, когда что-то говорите детям. А то всякое бывает. Что вы спрашиваете? Поймали ли мантий? Ну…

Ну вы видали таких, а?

Я-то тут при чем вообще? Надымил тут Ляпчик, карту засветила Солли. Я ничего, я так, рядышком постояла. И нате вам, осталась самая виноватая. Пока я подбирала слова повежливей, чтоб высказаться, выдернутые маги уже разобрались, где чьи руки-ноги, распутались и попытались встать. Мы бросились на помощь, но поднять удалось только женщину. Мужчины от помощи девушек отказались, мастер Гаэли так вообще шарахнулся… а полный мастер Вассета и рад бы попользоваться помощью, да мы ж не культуристы, поднимать такое. Кое-как повставали — и давай разбираться, что к чему.

— Погодите-ка… все целы? Саша, ты как? Кха-кха…

— Нормально я…

— Позвольте, я погашу пожар. Вот так. Странный запах у этого дыма… Кха-кха-кха…

— Спокойнее. Так… Все живы-здоровы. Уже хорошо. А что произошло?

— Странный эффект. Никогда не слышал ни о чем подобном. Разрешите я помогу вам встать, мастер Вассетта. Леди Александра, вы не откажетесь пояснить, что здесь произошло?

Опять я! Но оказалось, честными тут были не только взрослые маги.

— Мастер Гаэли, это не Санни, это… это, в общем, нечаянно вышло, — Солли выступила вперед, и ее щеки стали похожи на маску из клубничин.

— Ну конечно! — заклокотал мастер Гаэли, но его перебили.

— То есть вы хотите сказать, что мы оказались здесь случайно? Но как?

— Через хатарессу. Я хотела только выдернуть Ляпчика, а выдернулись и вы тоже… — Солли развела руками и снова закашлялась. — Я нечаянно!

Дед Гаэли широко раскрыл глаза и так посмотрел… Сначала на нее, потом на меня… Потом снова на нее. Нам даже не по себе стало. Вот чего он? Мы ж правда не хотели! Одному лохматику все было глубоко параллельно.

— Лииииике! — проворковал Ляпчик, под шумок перебираясь к шаману на руки. Вот шустрый, и тут первым успел. — А Ляпсик сделал пых!

— С ума сойти, — почти жалобно проговорил маг-ботан. То ли про «пых», то ли про дым, то ли про спятившую карту…

— Но… хатаресса не обладает проницаемостью! — женщина машинально выпутывала из волос застрявшую там веточку.

— Это Александра, — кисло проговорил дедушка, — С ней все возможно. Ахнуть не успеете, как у нее дракон обрастет иголками, мяука заговорит стихами, а черный маг превратится в подушечку для… не буду уточнять. Или у Ляпчика дети появятся.

— Ня? — изумился зелененький, растерянно осматривая свои веточки.

Эй-эй!

— Дед, следи за…

— Мастер Гаэли, — нахмурился Рик.

— Простите, пример некорректен, — буркнул Гаэли. — Кха-кха! Д-дух-хи…да очистите же воздух кто-нибудь. Ладно, я сам…

Вот то-то же. А что там смотрят наши маги? Ага, вот…

— Какой, однако, интересный эффект… — чародеи облепили карту. — Проницаемость под влиянием… чего? Санни, вы не в курсе, что наш зеленый друг поджег?

— Нет… — пробормотала я.

— Рикке, вы уж там попытайтесь его расспросить, когда потише станет. Минутку… а это что?!

Хороший вопрос. На опустевшей полянке среди снежно блестящей травы толклись человек восемь… Те самые?

— Мантии… — выдохнул седой.

— Похоже на то…

— Засада?

— И мы в нее чуть не влипли. Вовремя же… Ох! — дед Гаэли растерянно хлопнул в ладошки — шапку ловил. Она с головы упала и прямо туда — в карту. — Я нечаянно!

Я захихикала. Солли тоже. И даже Рик подозрительно губы сжал. Одним мантиям было не смешно. Они столпились на поляне, удивленно рассматривая упавшую с небес шапку.

— Замечательно, мастер Гаэли! — толстячок Вассета зыркнул на бывшего лягуха, как рассерженный кальмар — красненький такой, хорошо сваренный. — Давайте еще бросим им записку, чтоб они точно знали — ковен здесь и следит!

Дед виновато засопел и уже собирался что-то сказать, но чародеи вдруг переглянулись так, словно разом увидели перед собой что-то потрясающее. Как вот если б училки из гимназии реально увидели Пушкина и смогли взять у него автографы.

— А зачем же… зачем же именно записку?.. — как-то очень осторожно спросил ботан. И маги разом сорвались с места, как драконы за призовой крупнокурицей. Я только ресницами хлопнула — а они в три прыжка влетели в бывший «пых», голыми руками разворошили дымящие-парящие горшки и, ухватив парочку, примчались обратно.

— Ну?

— Оно самое!

— Давайте! — глаза у магов горели, как гаишников при виде нового «Лексуса».

Чего давать-то? Ой! В следующий момент чародеи сорвались с нарезки окончательно и, приподняв горшок, вылили «оно самое» прямо в свою карту!

Гаэли только и успел, что придушенно ахнуть. У Солли глаза стали квадратиками. Ляпчик восторженно взвизгнул и полез туда же — Рик его еле перехватить успел.

…А на блестящей поляне пошел дождь…

Нет, ливень. Из синего «этого самого» и, вдобавок из горшка, который не удержала женщина. Синие струйки-капли буквально рухнули на головы «мантий». Не знаю, из чего он там был, но парней зашатало, как небоскребы в землетрясение, и через пару секунд они попадали на блестящую травку. Ну вылитые кегли в боулинге! Последний «мантий» каким-то чудом увернулся от этого сонного дождя и даже успел отбежать на пару-тройку метров, но тут его приложило по темечку, и он тихо прилег рядышком с подельниками. Как — чем? Тем самым пустым горшком…

И на полянке стало ти-ихо.

Только травка блестящая под ветерком качается.

— Отлично! — чародеи вдохновились до того, что даже про кашель забыли. — Наконец-то!

— Просто… просто великолепно! — женщина сияла.

— И весьма эффективно… — с интересом прищурился Наэсте. И замолк.

— Теперь только собрать. И расспросить, — Рик нетерпеливо смотрел на сонных мантий. Вот-вот сам в хатарессу полезет.

— Сейчас передам группе… — утешил седой. И отошел.

Ботан тем временем резво обежал карту по кругу — как шарик на рулетке — попутно затолкнув в туманный круг пару пучков травы, мешочек с чем-то типа крупы и каменные бусы. Они и не свистнули. Вот только что были тут — и оп-па — в воздухе летят. Птичек пугают… Потом в светящееся окошко полетела еще чья-то шапка, несколько черепков, какие-то сушеные листики (Ляпчик цапнул один себе и долго обнюхивал), змеиная шкурка… Про мантий все вроде как забыли — маги просто прилипли к своей спятившей карте, с жаром пихая туда то одно, то другое, спорили насчет причин этого «явления», длительности протекания «процесса» и границ проницаемого участка. Они б туда и сами влезли, если б могли — но выяснилось, что «участок спонтанной проницаемости» (спасибо Рику за его тренировки в озере — сна ни в одном глазу) сокращается. Постепенно, по паре сантиметров в минуту, но сокращается. Последним в это «окошечко» пролез сапог — один из чародеев стащил с ноги оба сапога, оставшись в прикольных местных носочках — мешочках таких с тесемками. Малость поворожил и отправил. Первый пролез, а второй уже застрял. Закрылось окошечко… Рик закусил губу — ему не нравилось, что мантий больше не видно. Его бы воля, он бы с них глаз не сводил. Я шепотом предложила его туда подвезти — дракон я все ж таки или нет? Но Рикке только головой покачал — нет, мол, не сейчас… я тут нужна. Ну ладно, нужна так нужна.

Хатаресса с сапогом в середине производила потрясающее впечатление, но чародеям было не до того — они проверяли каемку, проверяли воздух, запускали карту заново — и спорили, спорили, спорили.

— Давайте все-таки подождем. Опасно реактивировать так быстро!

— Мы примем все меры предосторожности. Солли, деточка… иди в группу. Или к дежурному.

— Эх, не успели попробовать на ком-то живом…

— Хомяков не дам! — тут же среагировал мастер Вассета.

— Комара можно было попробовать…

— А следить как?

— Увеличить?

— Думайте, что говорите, коллега… Мало нам проблем с мантиями, так еще и гигантских комаров отлавливать…

— Да-да… Смотрите, а на первый взгляд все нормально…

Уфффф… Нет, ну меня просто умиляют эти маги! Все перемазанные с головы до ног, в углу будто мини-бомбочка взорвалась, одна стенка зала закопченная до черных разводов, посреди карты застрял сапог с растрепанными шнурками… вокруг бродит зелено-лохматый бывший лишайник и дергает всех за штаны — а у них все нормально!

— Мастер Гаэли-и…

— Подожди пожалуйста, детка… Давайте посмотрим, чего недостает в запасе ингредиентов и тогда, возможно, сможем воссоздать то стечение факторов, которое…

— Вам не кажется, что следует лучше расспросить леди Александру и нашего зеленого друга о том, что именно они… э-э… использовали? Возможно, это будет более эффективно?

— Если мы сможем добиться проницаемости хатаресс, то это… последствии трудно переоценить!

— Э-э… — мастер Гаэли растерянно переводил взгляд с меня на Ляпчика — не знал, наверное, как нас расспрашивать.

Зелененький тем временем улучил момент и снова цапнул дедулю за штанину:

— Га-эли…Гаэли-и, а?

— Что?

— Де у Ляпчика детки? А?

— Санни! Санни! — да ты спишь, что ли?

М-м-м… что такое? Я помотала головой и рассмотрела обстановочку. А, ну да… сплю. Реально заснула. Вымотали меня колдуны, вымотали… да.

— Ну вот. Я ей рассказываю-рассказываю, а она спит! И вредно в мыле засыпать!

Ой, твою ж косметичку… Да кто тут не заснет? После такого дня и в таком месте.

..После переправки Златых «куда надо» маги снова пристали ко мне и к Ляпчику. Что мы брали, да что бросали, да в каком количестве, цвет пламени, запахи, вкус дыма, густота, наши ощущения… даже частота кашля!

С Ляпчика толку не было никакого — зеленый ребенок был в полном шоке от высказывания Гаэли про деток и все рассматривал веточки, пытаясь этих самых деток найти. Пятнадцатый раз спросив про «пых» и дождавшись невнятного ответа «там», ковен бросил на Гаэли пару очччень благодарных взглядов и снова взялся за меня.

— А вы с какого расстояния сквозь дым Ляпчика увидели?

— А вот этот горшок стоял или тоже был опрокинут, как сейчас?

— Вполне мог сработать как катализатор!

— Леди, вы не спешите… вы припомните…

И так без конца. В угол полно новых горшков натаскали. Суетятся, «воссоздавая атмосферу», даже занавесочку новую приволокли — и это притом, что помыться-перекусить никто и не подумал! Чаррродеи, блин!

А я как свои руки увидела… руки и волосы… и как поняла, что у меня сейчас с лицом творится — так просто плохо стало. Магам хоть бы хны, а мне все время казалось, что каждое пятно (на лице, на рубашке, на местных вроде-джинсах) светится, как целая люстра! А еще волосы сосульками, мама-а…

Может, я б не выдержала и послала б этих магов куда-нибудь… ну, в душ, например, но на мое счастье выяснилось, что «для чистоты опыта» одного какого-то вещества не хватает. И поэтому опыты лучше отложить, а «нашу гостью отослать в то место, о котором она мечтает». Наэсте сказал. Твою магию, так он все слышал?! Еще один телепат на мою голову, ой, нехорошо как вышло, я ведь про этот ковен столько всего сейчас передумала, а защиту и не подумала ставить…

— А… а куда? — среагировал ботан. — Ох, прошу простить, леди Александра…

Рик слегка покраснел.

А маг-телепат усмехнулся.

Баня у девушек-магов была ничуть не хуже мужской. Даже получше. Светлая, просторная, с целым водоворотом каких-то ароматных запахов, красивая… С горячей и холодной (бррр, просто ледяной!) водой, с целой батареей каких-то травяных отваров, с целебной глиной, которую добывали и дарили драконы. С цветным песком вместо скрабов. Реальным песком — мелким таким, прокаленным, горяченьким.

Только косметики не было. Совсем. Нет, сначала показалось — есть. Одна девчонка, чуть помладше меня, глаза красила. Правда, как — то странно — целиком, оба века в один тон. Оказалось — не тени вовсе, а лекарство для глаз. Обожглась девушка недавно, с молнией не поладила, вот и лечится теперь. Я пригляделась — а ведь реально ни у кого из вымытых-обсохших нет ничего на косметику похожего. Ни помады ни у кого, ни пудры.

Я спросила — девчонки удивились. Зачем, мол?

— А, это. Есть где-то такое…

— Почему — где-то? — улыбнулась вторая, — В кладовке оно лежит, для хла… э-э… для вещей не первой необходимости. Подарок короля Реймирра нашим девушкам. Если хочешь, я провожу и покажу.

— А что, у драконов принято? — подняла бровки малявка лет тринадцати.

— Это пусть обычные девушки красятся…

— Нам-то все равно без толку.

— Санни, мы просто видим по-другому, — пояснила рыженькая Натти, — Целиком, понимаешь? Так что нам красься-не красься…

— А толк один, — вмешалась бабуля пенсионного возраста, шустро спускаясь с галереи-парилки. Одета она была, как все, в фартучек вокруг бедер, правда дополненный полотенчиком у груди. Старушка живенько обвела всю стайку острыми, блестящими, совсем не старушечьими глазами. — Натти, ну вот сколько говорить можно, а? Нельзя твоей руке быть в покое! На одни заклинания рассчитывать — останешься с полуподвижной кистью. Тренируй мышцы, упражняй связки… хорошо?

— Да, мастер Аффи…

— Вот и ладно… — кивнула женщина, — Вы тут лягушку не видели?

— Что?!

— Госпожу Радиликку. В оболочке закваки, знаете, такой — из крупных болотных?

— Н-нет…

— Странно… Я ж ей специально приготовила место с водичкой попрохладней. Стесняется, что ли… — и бабуся убежала, по дороге загнав в горячую воду какую-то девчушку и сделав внушение еще парочке — за худобу.

Все проводили ее глазами. Только Натти с тоской смотрела на свою ладошку. Я и раньше заметила, что она не слишком активно ею шевелит, но не задумалась, почему. А тут… даже ежику понятно, что у рыженькой чародейки с рукой нелады.

— Ну чего ты… — вздохнула темноволосая… кажется, ее звали Льятта, — Боишься?

— Да я заучилась эти дни… запустила. Теперь больно будет.

— Ох, горюшко, — покачала головой Льятта. — Девочки, у кого согревающее масло?

— Держи. А что с рукой-то?

Девушка вздохнула:

— Джантирь…

Ага… У рыженькой обаяшки Натти, ясное дело, был парень. Ковен свадеб до конца учебы обычно не одобрял, но наши влюбленные специально обошли четыре разных алтаря в разных храмах и даже какой-то Олленсалле, самый придирчивый…

— Стоп-стоп… в чем придирчивый?

Оказывается, влюбленные тут могут пожениться, даже если родители не согласны — при условии, что алтари бога по семейному счастью признают их парой. Причем у алтарей разный характер — один северный, например, особо не смотрит, кого венчает — то ли богу не до него, то ли старый стал камушек, менять пора. А может, у него просто понятия не такие, кого именно сводить? Может, по его соображениям, так и надо? Но ходят к нему нечасто — были случаи… ну, скажем так, очень необычных «свадеб». Медных, слава богу. Но и медный брак расторгнуть можно только через год. Приходится ждать, чтоб пережениться еще раз, уже по-нормальному, а невеста или жених, конечно, обижаются. И если не хочешь нечаянно жениться на будущей теще или в брачную ночь обниматься с растением чай-ягода (было, было!), то лучше к Севернику не ходить… А самый придирчивый алтарь в городке Олленсалле. Он признает только настоящие пары — и влюбленные, и настроенные на семью.

Натти и ее парня признали все, и ковен согласился, хотя до конца учебы оставался почти год. В честь согласия парень (Валесса его зовут) подарил невесте красивый шар из джантиря — морского камня. Парочка чуть не танцевала от счастья, парень был молодым мастером-ювелиром, камни дарил часто… вот Натти и не спросила, где любимый взял красивую штучку. А когда шар взорвался в руке, обвалив комнату, спрашивать чуть не стало некого.

Взрыв был тихий, дома никого… встревожились соседи только на следующий день… больше суток Натти пролежала в завале, намертво зажатая рука не давала сдвинуться… а остатки сил уходили на то, чтобы удержать на краю жизни Валессу — парню досталось сильнее. Обоих спасли, но рука почти омертвела — пришлось по кусочкам складывать и лечить ее было теперь не перелечить.

Так-то вот… Погоди-ка…

— Взорвался? Отчего это он взорвался?

Натти зябко повела плечами:

— Кто его знает. Черные маги чего только не наделали, пока в силе были. Ковен что мог, все уничтожил, но иногда случается. То замок заброшенный в лесах найдут, то море вот подарочек выбросит. На дне океана чего только нет…

Да уж. Рик рассказывал. Потому и маги на побережье чаще селятся — не один на три четыре поселка, а через один. Чтобы успеть, если кто-то опять выловит что-нибудь с гадким сюрпризом и нарвется.

— Я тоже буду жить на побережье, — отозвалась Льятта. — Постараюсь, чтоб к вам попадало поменьше таких реликтов от черных.

Спасибо. Минутку, а откуда она… мои мысли?..

— Ты очень ярко думаешь, — виновато улыбается телепатка, — Кстати… и спишь тоже…

— Что?! — я только-только начала отгораживаться и тут же сбилась.

Нет, вы слышали? Мне еще и во сне барьер ставить?!

— Тебе снился твой Рикке.

У Натти мигом высохли слезы:

— Рикке? Маг, человек или из драконов?

— А вы у какого-нибудь алтаря были? Или вам так разрешили?

— Расскажи…

Скоро весь состав девчонок собрался рядом. Девочки помладше, слушали, затаив дыхание, старшие оживленно шептались. Только яблоки (они здесь были как закуска до ужина… или после ужина, если кто опоздал… или вместо) похрустывали на зубках. Любим мы, девушки, про любовь послушать… Многое я пропустила (не рассказывать же, как я на Рика наехала — самой стыдно, а про этого Ставинне вроде как секрет), но все равно было нескучно. Они хихикали, когда слушали про то, как Рик меня учил, ахали, когда я рассказывала про вымирающий поселок… и просто легли, когда услышали про меня — мышь-гиганта с крыльями.

— Как интересно-о… — мечтательно зажмурилась тоненькая девчушка.

— Такая любовь…

— Это что еще, — подмигнула я, — Вот женщина есть одна, так она ради своего мужа вообще заквакой стала!

— Как?!

— Санни, выдумываешь!

И тут, как по заказу, из раздевалки послышался девчоночий писк, потом чей-то очень знакомый голос… и в баню, шлепая ластами, нерешительно вошла знакомая бородатая лягушка.

— Э-э… добрый вечер, девушки. Не помешаю?

Время шло, торопиться особо было некуда (Рик-то от своих мантий нескоро отлипнет, трудоголик ведь!), и вечер потихоньку перерос в посиделки… Старшекурсницы, гостьи университета и учительницы рассказывали историю за историей из своего опыта, и было жутко интересно. Как наладили контакт с одним из племен номихов, подарив им новое растение, которое хорошо растет в песках, как поменяли в Граззи семь каких-то суперпородистых кфыт на трех малышей-магов. Потом рассказали про одну девчушку, которая раньше положенного выучилась читать и полезла читать папины книжки. Папа и пикнуть не успел, а продвинутая дочура уже наложила на него стазис. Мама вернулась только к вечеру, и застала папу торчком посреди комнаты и девчушку, играющую с ним в «памятники». Про детей-магов вообще много чего хорошего-смешного рассказали. Слушать было интересно… на будущее, так сказать. Рик ведь, кажется, двоих хотел? Надо будет дом попрочнее. И одних не оставлять… и учить пораньше, Если в папу будут — то должны быть умные с пеленок. Всякие опасные предметы надо подальше… Хотя… если детишки удадутся в меня, то прятать будет бесполезно — все равно дотянутся. Значит, надо им просто объяснить, чтоб не трогали. Поняяяятно так объяснить. Ничего, Рик управится. И я помогу, если что… Я представила себе две детские мордочки — одну серьезную, как у Рика, одну любопытную, как у меня… Прямо на душе потеплело, как бабушка говорила. Интересно, что папа скажет? Вот, кстати, и мысль, как его раскрутить на санаторий — намекнуть, что у него только так внуки получатся. Только поосторожней намекнуть, а то он эти санатории на каждом острове понатыкает…

— Эй, ты что, опять спишь? — кто-то потеребил меня за плечо, — Или замечталась?

О, Льятта. Улыбается:

— Просыпайся, соня. Ночь уже. Все расходятся.

Ага. Ужин, значит, я таки пропустила. Ну и кактус с ним, с ужином. Интересно, Рик освободился? И где, кстати, наш Ляпчик? Наверное, я опять «громко подумала», потому что Льятта подмигнула:

— У вас правда такие проблемы с комнатой? Если что, я свою уступлю. А?

— Солнышко, ты куда?

— В серпентарий!

— Что такое?

Я замерла, как была, с полотенцем на голове. Реально, что такое? Новые подружки рядом тоже притихли. За дверью раздевалки кто-то ругался. Причем как-то странно — полушепотом.

— Солнышко, я понимаю, ты имеешь право на обиду… — это чей голос такой знакомый?

— Еще как имею!

— Но это так не похоже на тебя…столько времени посвящать обиде. Мы — разумные люди…

— Говори за себя, — сердито отозвался женский голос, — Это ты у нас разумный! А я так, заквака болотная! И меня можно пригласить на урок, да? В качестве наглядного пособия на тему «Обитатели болот»?

— Солнышко…

А, ясно. Это опять наши закваки. Наглядное пособие, да? Ну, Гаэли… А я-то удивлялась, что Радиликка сидит туча-тучей. А это, оказывается, вот что…

— Солнышко, это же не я!

— Не ты! — взвилась-прошипела заквака, — А кто попросил Тирессу пока меня не расколдовывать? Не ты, да? Думал, я не узнаю?

— Раддочка…

— Говори тише! Юношу разбудишь, — фыркнула обманутая жена. И, судя по шлепанью, ушла. Мы осторожненько приоткрыли дверь и выглянули. По коридору сердито удалялась зеленая фигура в белой простыне внакидку — прямо не лягушка, а привидение… Этого, как его… Хеннеси? Нет, Наполеона! Дед расстроено хлопнул себя по бокам и кинулся следом, причитая что-то про опасность быстрой смены облика за какой-то календарный срок, а потом в его причитания вплелся тоненький голосок:

— Деда… где у Ляпсика будут детки? Ну деда-а…

Что ему ответил замороченный колдун, я пропустила — потому что увидела Рика. И в каком виде!

Рик спал. Прямо тут, в коридоре.

Присел на низкую лавочку вдоль стенки, прислонился к деревянной панели, сверток какой-то под голову подсунул — и уснул…

— Рик… — хотела позвать я. И промолчала почему-то. Что шаман тут делает? Мужское отделение в другом крыле. Неужели…

— Он тебя ждет… — прошелестел рядом тихий голосок — Натти.

— О, Тоннирэ! Санни, тебе повезло… — шепнула рыженькая Танни.

— Я пойду комнату на всякий случай приготовлю, — подмигнула Льятта, — Девочки, кто меня сегодня примет на ночевку?

— Я.

— И я.

— Ой, да и я тоже…Погоди, Льятта, я тобой! Давай им сюрприз оставим?…

Голоса новых подружек затихли за углом, и я присела на скамейку рядом с шаманом. Присмотрелась. Надо же… у него даже во сне вид измотанный. Когда мы встретились тогда на берегу озера, он был совсем не такой. Куда спокойней. Ну да, жил себе человек… то есть маг… в своем поселке, работал. Уставал, конечно, но в меру. А тут… драконы, разбойники, Златые мантии, психованные черные маги, зверьки придурочные, закваки влюбленные. Устанешь от такой жизни… Терминатор и тот устанет, хоть и железный. Даже не проснулся, когда мы шептались. Куда там — он не проснулся, когда ругались бывший заквак со своей женой, заквакой настоящей!

Рикке вдруг дернулся и что-то пробормотал. Брови какие-то нахмуренные — то ли спорит с кем-то во сне, то ли драться собирается.

— Рик…

Ноль внимания.

— Рик!

Спит… Только дышит как-то… странно. Будто бежит. Что ж такое… Я тряхнула его за плечо:

— Эй!

— Х-а? — Рик тяжело вздохнул, почти вскрикнул… будто из-под воды вырвался. И проснулся. Осмотрелся вокруг так, будто короткий коридорчик перед баней вот-вот должен заполниться черными магами, златыми мантиями или, по крайней мере, заколдованными закваками… — Санни? Приснится же такое…

— А что снилось? У нас, например, по снам иногда гадают.

— У нас тоже. Но это в какую бутыль не пробка…

— Что?

— Э-э… по такому не погадаешь. Больше похоже на обычный кошмар. Уффф, — он потер лицо ладонями и головой тряхнул, будто стирая с себя остатки сна. — Ну как тебе Вьетта-льесс?

— Что?

— Водный приют. Ваше отделение. Думаю, тебе понравилось.

— Не то слово!

— Понятно, почему ты на ужин не пришла, — улыбнулся Рик, — На, это тебе. Творожник. Только… — он с сомнением присмотрелся к свертку, — Только он, кажется, немного помялся.

Творожник оказался творогом, завернутым в какой-то лист, типа виноградного, но побольше. Есть надо было не ложкой, а просто выдавливать себе в рот маленькие порции из этого листа-трубочки. Вкусный творожок — свежий, с примесью каких-то фруктов.

— Рик, а ты что так рано? В смысле… Мантии уже раскололись? Что сказали интересного? Крыша у них поехала, на людей нападать?

— Толку с них сейчас, — шаман с досадой махнул рукой, — Переборщили наставники с сонным зельем. Что удалось выспросить — им надо было кого-то захватить в том домике — гостевом. Кого? Главарь должен был сказать. Где главарь? На заклинание нарвался, головой приложился — теперь бормочет что-то вовсе без ума… Зачем магов пытались поймать? Так подлечить главаря хотели… И так всю дорогу. То ли не знают, то ли притворяются, то ли спят еще… не знаю, словом. И от телепатов при таком раскладе толка никакого. — Рик снова нахмурился, — Не нравится мне это…

— Что?

— То, что эта группа решила действовать именно сейчас и так резко сменила цель. Конечно, если человек уже что-то ненавидит, ему легче возненавидеть кого-то еще. Уже есть привычка, понимаешь? Но именно сейчас!.. Или я уже тени пугаюсь? — сам себя спросил он, — Ну ничего. Посмотрим… Пойдем?

Я посмотрела на его усталое лицо… и сказала совсем не то, что собиралась.

— Пошли. Только знаешь… давай сегодня просто поспим, а? Устала я что-то…

В комнате горело всего две свечки. Гасить мы их не стали. Было уютно и тихо…

— Ляпчик! — удивился шаман. — А я думал, он сегодня так с мастером Гаэли и останется. Он упрямый…

— Мастер Гаэли?

— Нет, Ляпчик. Мы все вместе и по отдельности объясняли ему, что пока никаких деток у него нет и быть не может. Он сначала должен вырасти, а потом уже почковаться… а он все равно от мастера весь вечер не отставал. Ходит по пятам, на стенках виснет и спрашивает, спрашивает… Что ты смеешься, мастер от него уже прятаться начал. — он устало растянулся на небеленой простыни.

— Может, Ляпчик до завтра забудет? — я взбила подушки и прилегла рядышком.

— Вряд ли. Память у него хорошая…

Верю-верю. Не повезло дедушке. Может быть, самой поговорить с этим зеленым ребеночком? Хотя, если вспомнить историю с пандой… ой, вряд ли у меня выйдет. Но можно, например сказать про… а про что сказать?

…Уже засыпая, я почувствовала, как Ляпчик карабкается на кровать и укладывается прямо на нас. Вот неугомонное дите…

— Санни… Санни… — прошуршал тихий шепоток. — Санни, проснись… Пожалуйста.

А? Что такое? Радиликка?!

— Санни, тише… Не хочу будить Рикке. Слушай, передашь моему мужу, что я домой уехала?

— Что?!

— Госпожа Радиликка! — шаман проснулся. — Вы серьезно?

— Нет, пошутить решила! — дернула бородой рассерженная супруга мастера Гаэли. — Уеду. Что мне тут делать…

— А что скажет муж? — не врубилась я… Ну со сна я, со сна. Не очень соображаю. Сколько времени, а?

— А пусть с Ляпчиком разговаривает. Объясняет ему, откуда берутся де… — Радиликка глянула чуть левей и замолкла на полуслове — ага, Ляпчик тоже проснулся. — В общем, пусть с кем-то другим разговаривает!

— Госпожа Радиликка…

— Что?! Я хозяйство бросила! Я сыновей сколько не видела! Примчалась… А он вон как!.. В пособия учебные записал… — борода у закваки мелко-мелко затряслась, и я вдруг как-то поняла, что она сейчас заплачет. — Кфыты они, мужики…

Рик тоже понял…

— Госпожа Радиликка, но вам правда сейчас опасно превращаться обратно. Вам же и я объяснял, и… Ну потерпите пару недель. Ну не плачьте, что вы… Мы что-нибудь придумаем, не расстраивайтесь так. Хотите, я попрошу иллюз наложить?

— Разве это поможет…

Успокоить Радиликку удалось только настойкой (Рик достал и накапал нам в чашки. Ну да и мне, потому что я тоже носом хлюпала. За компанию. И себе почему-то…). Настойку надо было разводить — она была мятная, тягучая, как сироп, от нее вода в кружках сразу стала холодной и душистой. Ляпчик с интересом сунул ветку в опустевшую кружку… подумал… и запустил туда еще парочку. Смесь ему понравилась. Спохватившись, Рик срочно долил туда воды, и зеленый ребенок, очень довольный, обнял кружку всеми корешками…

— Ладно, пойду я, — вздохнула женщина. — Спасибо за помощь. Извините за это… за… ну вы поняли.

Да ладно. Никто не железный. Даже у папы бывает, нервы сдают.

— Все нормально.

— Все хорошо, не огорчайтесь, — отозвался Рик, быстро завязывая тесемки на рубашке. Провожать решил? Ну правильно.

— Посмотрите пожалуйста, нет ли кого в коридоре? — попросила Радиликка. — А то я расстроенная из комнаты выскочила. Бороду и то не расчесала…

Рикке распахнул дверь… и замер.

— Ну что, есть?

— Есть, — отозвался шаман странным голосом. — Госпожа Радиликка, будьте добры, подойдите сюда…

Эй, что там такое? Я сунулась к двери — и обалдела. В коридоре топталась… заквака.

— Вы не видели Раддочку?

Глава 13

Ой… Ойййй… Это что, это Гаэли?! Нет, не может быть, он же так ненавидел свой жабий вид, он же… да быть не может! Я оглянулась назад — но Радиликка никуда не делась и в коридор не переместилась… расширенными глазами смотрела в коридор и кажись, растеряла все слова. Я повернула голову — второй заквак никуда не делся. Топчется и пытается мимо нас в комнату заглянуть.

— Рикке, леди Александра… я спросил про Радиликку.

— Я тут, — это все, на что хватило нашу гостью. Я тоже как-то не нашла, что тут сказать, глянула на Рика — но Рика, похоже, влюбленная пара достала окончательно — он прислонился к стене и молча смотрел на пожилых Ромео и Джульетту.

Пока госпожа Радиликка выбиралась из ступора, в дело включился Ляпчик. Шустрый зеленый ребенок пошлепал к нам вместе с кружкой — за добавкой, видно… — и оживленно откомментил событие:

— Две кваки. Тетя… и тетя. Лик, Лике, одна пугало?

«Пугала» отмерли.

— Гаэли?! Гаэли, ты это… ты?

— Да…

— Ты… это не иллюз?

— Нет. Нет, по-настоящему. Я попросил. Теперь наши облики связаны. Когда ты вернешься, тогда и я…

— Гаэли…

В следующую секунду мои мозги чуть не сломались насовсем: дед шагнул вперед и… вы только не падайте! — попытался опуститься на колено! Нет, все правильно, у них тоже такое принято, перед любимой, но… вы когда-нибудь видели коленопреклоненную лягушку? У них ведь ноги не такие, как у нас.

— Но… как же?

Дед вытащил из-за спины какой-то веничек, протянул супруге и неловко пожал плечами:

— Я же тебя люблю.

В эту секунду коленопреклоненный лягух с дурацким веником не казался ни смешным, ни нудным. Наоборот, он был таким… таким… я срочно схватила первую попавшуюся тряпочку и быстро вытерла глаза — они вдруг ни с чего оказались на мокром месте.

Но я все равно и сквозь слезы увидела, как Радиликка бросилась к своему любимому «замечательному» и они обнялись. Да, можете смеяться! Да, наверное, они смешные, с этими лапками и бородами. Но если вы засмеетесь вслух, я, честное слово, вам врежу. Вот.


Когда помирившиеся муж и жена выходили из нашей комнаты, Гаэли застенчиво попросил Рика отмазать его и Радиликку сегодня от занятий. Мол, они с супругой сегодня хотят хоть пару часов побыть наедине, тем более, Златыми мантиями есть кому заняться.

— Мы ненадолго… — засветилась в улыбке Радиликка.

— Да, мы в полдень вернемся, — кивнул дедушка, — Хорошо, Рикке?

Наверное, Рику, как и мне, очень хотелось узнать, куда это наладилась влюбленная пара… Наверное… Но он очень спокойно пообещал предупредить мастера Наэсте и ни одного вопросика не задал.

— Да, и еще… — опустил глаза радостный муж, — Сегодня у Радиликки практикум был… ну или у меня — по изучению заквак с вторым средним курсом. Вы не могли бы кого-то вместо нас представить?

— Как это? — Рик резко перестал улыбаться.

— Может быть, кого-то заколдуете? — съехидничал вредный дед… и, сделав нам лапкой, парочка испарилась.


Онеметь просто! Что любовь с людьми делает. Серьезный до занудства Гаэли и строгая до потери пульса Радиликка ведут себя, как тинейджеры без папы-маминого присмотра! Заколдуй им, видишь ли…

— Рик…

— М-м? — шаман уже перестал изводить взглядом открытую дверь и копался в вещах, разложенных на лавочке. Ляпчик присоединился, с интересом запуская веточки куда попало. Зеленое дите сначала изучало Рикову жилетку, потом заинтересовалось рубашкой… потом обнаружило мой бюстик и пристало к Рику с вопросом, куда это надо нацепить. Кончилось тем, что на него шлепнулось мое платье, намотанное на дощечку — здесь так наматывали выстиранную одежку на деревяшки или камни, чтоб мялись поменьше. И разобиженный ребенок упрыгал обратно на постель, старательно прикидываясь ушибленным и несчастным — пока ему еще отвара не налили. Потом он взялся за «компотик», а мы смогли продолжить разговор.

— Рик, они всерьез? Ну, я про заколдовать.

— Ну… как сказать, — Рик поднял голову и как-то внимательно рассматривал меня. Хм… Как-то слишком уж внимательно…

Эй-эй! Я на всякий случай отступила. Кто их знает, тих шаманов…

— Рик… а ты что это на меня так смотришь?

— Носок отдай?… — попросил шаман.

— К-какой носок?

— Мой. Который ты в руке держишь.

Что? Ой… я скосила глаза на тряпочку, которой слезки вытирала. Носок?!

— Он чистый, — улыбнулся Рик, отбирая «платочек».

— Только моклий, — сунулся с комментами Ляпчик. — Санни его поливала? Он же не выластет!


— Рикке?

Ой! Кого это принесло так не вовремя? Мы ж только выпроводили Ляпчика и… ну, решили попользоваться тем, что нас так рано разбудили. Ну целовались мы, целовались, для непонятливых повторяю. А что? Семь утра, все только просыпаются… Ковен раньше девяти к своим Золотым мантиям не пойдет, и нас доставать вопросами насчет Ставинне этого тоже не будет.

И вот только мы подумали, что стоит запереть дверь, как она открылась.

Твою магию, проходной двор какой-то, а не комната! С утра лягухи, сейчас какая-то жаба.

— Рикке эль Тоннирэ! — возмутился голос, — и я вдруг почувствовала, как Рик… зацепенел, по-другому не скажешь. Эй, в чем дело? Не Ставинне же заявился сюда, нет? Из-за плеча Рика я рассмотрела «жабу». Ну не жабу, не жабу, ладно. Нормальная такая герла «уже не тридцать, еще не семьдесят». Коса, как положено, и никакой золотой мантии — нормальная рубашка с жилетом, как тут все носят… штаны походные вместо юбки. Ну и в чем дело?

— Что тут происходит? — не отлипала дама, — Рикке, неужели ты наконец решил выполнить долг перед семьей и Ковеном? А кто это?

Рик, чуть помедлив, опустил руки и повернулся лицом к помехе. Лицо у него стало такое, будто к нему заявился лично главарь Златых мантий и принес на продажу драконьи когти и хвосты — вроде и спокойное, но так, временно. Пока он не сможет зацапать продавца и объяснить ему основы «Уложения о правах рас и народностей».

— Александра, познакомься с моей матерью, почтенной Миттой эль Тоннирэ, вел Си-Ренне.

Мама?!

— Мама, позволь познакомить тебя с моей невестой, Александрой Морозовой эддо Мейток.

Не знаю, кто оторопел больше — я или моя будущая свекровь. Но она отмерла быстрее:

— Невеста?! Рикке, ты… ты… как ты мог скрыть от меня такое! Невеста, о боги! Мальчик мой, наконец-то! Как я ра… минуточку! — серые глаза вдруг прищурились и осмотрели меня с ног до головы, — Эддо Мейток?! Дракон?! Рикке!


Рик утащил меня из комнаты так быстро, что я не успела высказать новой мамуле даже половины того, что накипело. Ну да, накипело быстро… но и меня поймите — с места в карьер и так… Мол, не ожидала она такого от единственного сына. Мол, все ее дети подобающе исполняют свой долг, у сестер уже семьи, а он… Мол, я, конечно, могу «обладать высокими достоинствами» (а взгляд такой, будто во мне этих достоинств на спичечный коробок не наберется), но ведь Рикке, как маг, должен прежде всего помнить о долге и ответственности…

Словом, вовремя меня Рик утащил. Еще минута — и я б дорогой мамочке такого наговорила, что она бы не лягушку — она б из меня капусту сколдовала! Тихую и безмозглую. Бррр…

— Рик, мы куда?

Причем так быстро… причем Рик, хоть и весь где-то в себе, и пояс завязал, и жилет накинул, а я вот косу на ходу заплетаю. Шаман затормозил. Уперся взглядом в стену — точно там скакал пяток Ляпчиков и флажками показывал адрес психованного мага, — помолчал… и неожиданно фыркнул:

— В самом деле, куда. Все спят еще… Пойдем побродим? До завтрака. Я тебе университет покажу.


Ну что сказать… интересное местечко этот универ. Рик соловьем заливался, рассказывал про его постройку, освященную тремя богами разом, про его традиции… про то, какие отсюда великие люди вышли. Интересно было…. то есть было бы, если б Рик про все это интересное не рассказывал так, словно у него зуб болит или любимая кошка хвостик откинула.

— Вот здесь, смотри, видишь, виден край третьей башни? Средоточья? Мы туда потом сходим. Там алтарь есть…

— Рик, — перебила я. — Что с тобой, а?

Он вздохнул.

— Так заметно?

— Ну… кому как. Мне так очень. Что случилось, а? Это же только свекро… э-э… мама. Ну в смысле, она же не Ставинне.

— Нет… — Рик задумчиво подбросил на ладони монетку, — Нет. Но понимаешь, мать… умеет уговаривать.


— Я не хотел! Я ничего не… то есть я не хотел, а меня заставили! Это он деньги брал! Главарь! Давайте я про него расскажу! Я все расскажу… это он вас драконьими прихвостнями называл, он вас ненавидел, что на мир пошли! Он заработать предлагал… это он… не я… господин маг, у меня невеста, у меня… мы пожениться этой осенью хотели! Я бросить собирался… милости прошу. Ну пожалуйста… — парень в золотой тряпке (старательно испачканной) все норовил сползти с табурета и брякнуться на колени. — У него драконы когда-то дикари-драконы дом спалили, он обозлился, вот и мстил… за что ж меня…

Я скривилась. Мантии шли один противней другого. И что я тут делаю, а? Мне б с девчонками пойти, на занятиях посидеть — они говорят, можно, чужих, не-магов, запросто пускают. Ну то есть не запросто, по разрешениям, но можно ведь. Сегодня водники второй ступени будут учиться вызывать туман… а у солнечников проходят очередное заклинание, вроде как что-то из превращений. Там так интересно… а я тут сижу! Рик попросил побыть рядом, с ковеном договорился… Вот и пришлось на этих смотреть… мантий.

Первый шипел и чуть ли не плевался — мол, мы еще поймем, что на земле должны жить люди, мы еще раскаемся, да поздно будет! Расист расистом, и это при том, что на «человека» этого глядеть не хочется — вылитый слизняк. Второй к Златым присоединился, потому что был охотником и мечтал поохотиться на крупную дичь — и плевал он на все запреты, ясно? Четвертый когда-то на спор попробовал утянуть у драконов яйцо, и разозленная пара… нет, убивать не стали, просто лысым сделали лет на пять. Волосы отросли давно, а вот ненависть обиженного придурка выросла еще больше. Его даже при виде нарисованного дракона корежит. Пятый ненавидел не только драконов, но и номихов, и вольфов, и руселей, да и большую часть людей, если на то пошло. Этого вон даже не пришлось на откровенность колдовать — сам все выкладывает, топит в словах, как в сиропе — он вообще только из жадности пошел, думал, прихватить что-то ценное с добычи и смыться потихоньку. Тьфу. Во гадюшник. И все твердят одно и то же: главарь взял деньги от одного типа, вроде как из Граззи, маг им понадобился зачем-то…И все. Больше они ничего не знают, и никакого толка с их высказываний не дождешься.

Пока я раздумывала, парня, причитающего «я-не-виноват-клянусь-невестой-больше-не-буду!», стащили с табуретки и проводили за дверь. Сразу стало тихо…

— Странно, — проговорил незнакомый маг, растирая и встряхивая руки.

— Действительно. Граззи поддерживает Златых?

— Это как раз неудивительно. Вопрос в другом. Граззи понадобились маги. С чего бы?

— Если это Граззи… — Рик сверлил взглядом несчастную табуретку, словно она вот-вот корни отрастит и удерет.

— Тоннирэ, при всем моем уважении… на Ставинне это никак не похоже!

— Скорее, это непохоже на Граззи и Золотых мантий, — голос у Рика был усталый. — Набрать группу в одном городе, причем так далеко от границы. Сгрести всех подряд — половина из этих никогда Золотыми не были, присоединились кто по жадности, кто по глупости… и напасть не на драконов, а на магов, причем одного-двоих обязательно живыми взять. Зачем?

— Да, жаль, что главарь подставил под удар мастера Сианне именно голову. Боюсь, правды мы уже не узнаем.

— Нужно будет попробовать разузнать в Граззи — только осторожно. Тоннирэ, чего вы опасаетесь?

— Совпадений. Странно, что этот отряд охотится на магов. Странно, что он собрался в Лантаа — этот городок очень далеко от основных дорог… но близко от нашей засадной поляны.

— Кстати, мне это совпадение тоже не нравится, — подал голос мастер Наэсте, отрываясь от рассматривания своих браслетов (мне показалось, или они реально цвет меняют?) — Мы пошлем туда один из наших отрядов. Пусть просеют этот рай лесорубов вдоль и поперек… и окрестные леса тоже.

— Принято. Аввике, давайте следующего.

Следующий «мантий» оказался довольно интересным — если вам нравятся змеи. Кобры там, удавы. Нехорошие глаза такие — злющими щелочками. И двигается… даже под заклинанием ухитряется пригибаться и скользить по полу — будто гадюка ползет.

— Сядьте, — в шестой раз проговорил черноглазый незнакомый маг, знакомо складывая руки над головой «Златого». — Говорите правду…


— И я настаиваю…

— Послушайте, мама… — не выдержала я, — Настаивайте лучше… полынь!

— Что? — изумилась будущая свекровь.

— Полынь. Черемуху. Рябину. Или что там в наливку кладут?

— Какую наливку?!

— Которую за здоровье молодоженов пьют! На нашу с Рикке свадьбу!

Ну а что… сколько можно-то? Я и так сколько могла помалкивала, хоть Рик меня предупреждал — с мамой нельзя молчать. И спорить надо очень осторожно. Вот не зря он тогда сказал, что она уговаривать умеет. Я убедилась — умеет. Когда позавчера она меня в нашей комнате зацапала — я забежала-то буквально на минутку, девчонкам на память по чешуйке подарить… а она тут как тут. Мол, ей очень бы хотелось взаимопонимания достичь. Мы ведь Рика обе любим, так? Не уделю ли ей минуточку внимания? Я и уделила… балда такая! Она рот открыла и ка-ак начала! Мол, лично она выбор Рикке беспредельно уважает, и о такой невестке — красивой, независимой и сильной она б могла только мечтать… и что ей очень важно счастье сына… короче, когда минут через десять Рик вошел в комнату, мамуля уже вовсю толкала мне про то, что ради счастья жениха я должна оставить его идти своим путем… а я сидела и кивала, как китайская кукла! Ррррр! Как вспомню, так зеленею просто! Уговаривать она умеет? Так пусть идет Ставинне уговаривает! Чтоб добровольно утопился или перевоспитался! А нас в покое оставит!

— Свадьбу?! — наконец вскипела мамуля. — С дра… то есть иного племени? Невозможно!

— Еще как возможно! У нас и отметим, в горном клане — мне отец уже обещал.

Ну вообще-то не обещал, но попробуй проверь.

— Знаете, у нас такие красивые свадьбы! Брачный бассейн, харрверсы там…

До сих пор не знаю, кто такие харрверсы — подружки хихикали и обещали потом объяснить, но мамуля Рика просто воздухом подавилась.

— Что?!

Меня как за язык дернули:

— А ничего! Если что, нам и пещеру сегодня же копать начнут…

Но моя свекровь, кажется, не за наше жилье волновалась — про него она вообще как и не слышала.

— Мои внуки — в скорлупе?! Нет!

— В чешуе.

— Девчонка!

— Свекруха!

— Ты… ты…

— Что тут происходит? — послышалось от двери. Наэсте?! Тут?! Маг-учитель посмотрел на меня (нахохленную) и на Рикову маму (бурлящую, как «Фанта» после леденца-шипучки) и мягко приоткрыл дверь в коридор, — Леди Митта, не откажите в любезности, пройдите со мной.


Когда моя будущая свекровь выплыла из комнаты (дверь не грохнула только потому, что ее Наэсте придержал), я присела — переваривала наш разговорчик и совет Наэсте не сидеть тут, а идти… к соседкам, например. А то у них сегодня неприятности. Маленькие, но утешить бы надо. Ну… надо, так утешим. Без проблем. Только что ж это было?.. Я про разговор. И вообще. Видно же, когда человек тебя не переваривает. А эта «мамочка» мне рада, как моделька — пяти лишним килограммам на талии. А то и больше… Рикке говорил, мама по поручению Ковена советником подрабатывала, при двух королях, изучала эту… как ее… дипломатию. Что-то непохоже. Или она эту дипломатию не доучила, или при виде меня дипломатия посылается под кфытий хвост…

Это, значит, мне со свекровью до конца жизни бодаться, так, что ли?

Жуть!

И что делать теперь? Нет, я, конечно, пободаться могу… мне-то что. Рика жалко. Она ж нас в покое не оставит, значит прилетать будет постоянно, дятел дипломатический. Постоянно на мозги капать будет. А когда над головой такое, то это не жизнь. Что ж делать-то?

Что-что… Утешать идти. В комнате никаких драконьих яиц пока нет, высиживать нечего. А у девчонок неприятности.

— Александра! — сунулась в дверь мордочка Солли, — Ты тут? Слушай, пойдем скорее, там девчонки завтра должны к королевскому двору представляться, а эта косметика какая-то дурацкая — правильно ни у кого не ложится! А старших нет…

И это неприятности? Хе! Разберемся на раз!

— Иду. Сейчас. Вы где?

— У Тины. А ты что, плакала, что ли?

— Нет. Иди-иди, я сейчас.

Ничего. Все нормально. Разберемся… Ничего, леди Митта! Вам просто с моим папой поговорить надо. Интересно, что будет, когда вы встретитесь?


— Вы считаете, это достойно, леди Митта? — почти над ухом спросил голос Наэсте, и я присела, где стояла — на пакеты и коробки в кладовке подарков. Это откуда? Ах, вот что… над полками сверху была какая-то дырка, типа вентиляции. Голос шел оттуда. Голоса…

— Неужели я не могу высказать свое мнение о сыне?

— Смотря какое. Понимаю, что вам хочется — и после вашей работы это вполне объяснимо — высказать свое мнение очень… эмоционально, но срываться на семье…

— Он слишком мягкий! Это просто нелепо, в конце концов. Девочки у меня, как на подбор, энергичные, решительные, настойчивые, а Рикке…

Послышался легкий стук и тихий звон — будто на стол поставили чашку…

— Глубокоуважаемая Митта, не соизволите вы припомнить некий разговор — в этом самом кабинете, кстати… когда я вас просил отдать сына в университет раньше срока? Как предлагал его отец. Что вы мне тогда ответили? Что мальчик должен жить в семье, и это не обсуждается!

Ага. Это, значит, Рикова мамуля Наэсте семейные проблемы обсуждают. За чашкой чая… Ну-ну. Обсуждайте. А я послушаю.

— Вы сами знаете, какая у нас обстановка! Рикке должен был остаться дома.

— Ваше право. Но чего вы теперь хотите? Чтобы выжить в вашей… энергичной семье, мальчику надо было стать либо слишком жестким, постоянно утверждая и доказывая свое превосходство, либо очень тихим, глубоко пряча эмоции. И выбирать ему пришлось самому, без вашей помощи! Вот и вышло… Мы ведь недаром отправили такого блестящего студента в отдаленное место с массой работы — у Тоннирэ, при всех его способностях, явные проблемы с девушками. Ему очень трудно противостоять их просьбам и требованиям, и это после стольких усилий…

— Так что скажите спасибо вашей невестке, — вмешался третий голос (о, Гаэли вернулся?) — При всех ее недостатках Александра — добрая девушка и знает, где остановиться в своих требованиях…

— Она дракон!

— И что? Ковен склоняется к разрешению на их брак.

— Нет! Ковен не может… а как же закон?

— Во-первых, этот брак укрепит наши добрососедские отношения с драконами… во-вторых, Александра все-таки оборотень, так что вполне возможно, что…

— Коллега, подумайте еще вот о чем: если кому-то что-то запрещают, он, как правило, очень стремится к этому… запретному. Рикке очень талантливый мальчик… Александра — весьма и весьма целеустремленная девушка… Неужели эти двое не придумают, как обойти проклятье? Если у кого и получится, то только у них.

— А я буду любоваться внуками в скорлупе?

— Митта… Это, в конце концов, их право. Его право. Прими его выбор и успокойся.

Глава 14

Ой, а я познакомилась с принцем! И с королем! И с… узнаете, словом. Вот только что нам с Риком так не везет, а?

К девчонкам я вернулась с целой охапкой всяких притираний и красок. Они мне растолковывали, что для чего в этих королевских подарочках, а я пыталась сообразить, как это пристроить к делу, чтоб от девчонок не шарахались дворцовые мяуки…

И наверное, не очень мне соображалось, раз девчонки несколько раз спросили, не свалилась ли я по дороге с галереи… и не упало ли мне там, в кладовке, на голову что-нибудь тяжеленькое?

Ну это я немножко отвлеклась на мысли о «детях в скорлупе» и нечаянно накрасила одну из водниц, Латту, как эмо…Когда она глянула в зеркало и заверещала, я вроде как очнулась и заизвинялась, только поздно. Чародейки уже поняли, что со мной что-то не так, и живенько принялись вытрясать, что именно не так, и с кем, и когда. Солли тут же выболтала, что я плакала, Льятта вспомнила, что видела рядом с нашей комнатой госпожу Митту… в общем, мне и говорить ничего не пришлось! Девчонки сами все высчитали (не зря их тут учат людей понимать!) и закипели:

— Она не имеет права вам мешать! Тоннирэ взрослый!

— И не помешает. Ковен — не король, его не уговоришь так запросто…

— Помешать не помешает, зато сколько неприятных минут доставит…

— Митта слишком долго говорила с королями, — по-взрослому вздохнула Нинне. — В сравнении с королем собственный ребенок кажется маленьким.

— Санни, только вот плакать не надо! Мы поможем!

— Обязательно поможем! — пискнула под моими руками полненькая солнечница, которой я тон накладывала, — Ой, а что, у вас и уши красят?


Вот и зря мама когда-то переживала, что мол, пригласят меня во дворец, а я не смогу правильно ни войти, ни пообщаться.

Вот вам, пожалуйста, дворец — одна штука. Король — одна штука и принц (в смысле принцево кресло — сам парень куда-то смылся, одна коронка на сиденье осталась) И мы замечательно общаемся! Классный тут король, мне понравился. Не красавец, но не павлин, не зануда и не дурак. Мы в это зал вплыли такой робкой стайкой (ну да, мы, именно что мы! Рик меня сюда выпихнул в два счета — сказал, мне полезно будет. Угу. Читай — полезно отдохнуть от его мамы). Ну вплыли, головы наклонили, здороваемся. Настроение такое торжественное… не знаю даже, с чем сравнить. Король все ж таки. А он с одной пошутил, другой передал привет от отца, третьей сказал что-то хорошее про ее косичку — и девчонки мигом оттаяли. Расцвели, заулыбались, даже показали кое-что волшебное. В зал потихоньку входили люди, причем в основном мальчишки. Тоже колдуны? Или дело в другом? Кое у кого на физиономии застыло забавное выражение. Знаете, такое, когда парню ужасно хочется пообщаться с девчонкой, но показать это жаба давит, так что нос кверху и слова сквозь зубы… А на меня вообще смотрели, как на афроамериканку.

— Эта церемония представления преследует не одну цель. леди Александра, — тут же влез с пояснениями наш «эскорт-контроль», чародейка Аффи. — Во-первых, короли, как правило, всегда ищут людей надежных, тех, кого можно считать опорой трона. Ну и магам полезно присмотреться к тем, кто правит. Разумно и предусмотрительно. Во-вторых, люди и маги должны почаще и побольше общаться — тогда меньше будет зависти или недопонимания.


— Но ведь еще есть и в-третьих? — как только она примолкла, меня как за язык дернули.

Женщина с интересом посмотрела на меня.

— Хм… и кто из нас после этого телепат? — пробормотала она, — Есть, конечно. В-третьих, дорогая Александра, когда представляются юноши, король одновременно приглашает ко двору юных девушек.

— О как… Для того, чего я думаю?

— М-м-м… почти. Ковен стремится всемерно поспособствовать увеличению количества магов… путем свадеб.

О как! Про манечку ковена подрастить количество магов до уровня Гаэли мне уже говорил, но… но как-то это…

— Напрасно вы беспокоитесь, Александра, — телепат с чего-то подзабыла «госпожу», — Принуждать тут никого не надо. Наоборот, придерживать приходится…

— А… — начала я, немножко поразмыслив, но меня перебили:

— А трудности юношей только привлекают. Если конечно, это достойный молодой человек. Трутни-захребетники магам не нужны.

— И…

— И для мальчиков полезно. Расширяет кругозор, так сказать…

— Но…

— Но немного попозже. Юноши чуть позже созревают. У вас ведь тоже так?

— В общем, да. — интересно разговаривать с телепатами, правда? Вслух и говорить ничего не надо. Только думай. — А…

— Да, — кивнула телепатка. И замолкла, вредина такая. Только глаза смеются. Мол, не хотела разговаривать — я и помолчать могу. Блин. А я как раз спросить хотела…

— Да. — улыбнулась дама, — Тоннирэ тоже тут был. На своем представлении.

Так. Это уже интересно. И она, вы подумайте, опять замолчала! Или, может, ей просто сказать нечего? Ну, в смысле, тогда с ними была не она?

— А вы…

— Да, тогда я тоже приглядывала за этой глазастой молодью.

Да, с телепатами общаться круто. Только очень неудобно!

— И…

— И нет, он тогда весь вечер общался только с королем. Детка, спокойнее, а то у меня от твоих мыслей уже голова кружится. А я ведь должна присматривать за ходом встречи. Не хочешь прогуляться по саду и дать мне немного поработать?

— Ага. Только…

— Сад там.


Сад, как и дворец, смотрелся просто классно. Зелень, цветы, водопадики… светлые дорожки, посыпанные крупным белым песком, качели на полянке. А вот клумба в цветками-пушинками…Красивые такие цветы… в смысле, они не совсем цветы, они что-то посредине между цветками и музыкальными бабочками. Иногда их вроде даже вроде как дрессируют, чтоб они музыку игра….ой! Что-то бухнулось сверху мне на спину, и я навернулась носом прямо в те самые цветочки. Я охнула, этот прыгнувший тоже, пушинки вспорхнули и закружились над клумбой, пища на несколько голосов. Парочка вцепилась мне в волосы — я обиделась. Да что ж за невезуха такая! Королевский дворец, называется! Пройти нельзя спокойно, сразу кто-нибудь постарается тебе испортить прическу и настроение. Мешки падучие! Спихнула со спины груз — он что-то зашипел — и мы уставились друг на друга…

Я и груз.

— Вы… ушиблись? — наконец хрипловато проговорил «мешок»…

— Нет, — буркнула я. — Меня ушибли.

Хотелось сказать чего покрепче (представляю, в какое пугало я сейчас превратилась!), но глаза у «мешка» были виноватые и без того. Да и притом — какая разница? Тут ругайся — не ругайся, а лучше уже не будет. Эх, ну опять у меня все через хвостовую кисточку! Первый раз во дворце, скоро праздничный ужин, а я — чучело чучелом! Платье в пятнах, коса пухом облеплена… а пух при этом возмущается по полной и цепляется всеми ножками, когда его отлепить пытаешься. А сильно дергать нельзя, жалко, живые ведь…

— Твою ж калорию!

— Позвольте, я помогу? — предложил «мешок».

— Да помог уже, дальше некуда. Хотя ладно. Отцепи этих, что на шее. Кыш вы! Что я вам — кока-кола? Нашли насест.

— Принц приносит вам свои извинения… — вздохнул мешок.

Моя рука, выпутывавшая из волос очередную верещащую пушинку (поразвели тут цветочков голосистых! еще теперь ругаться выучите, и вообще пройти нельзя будет!) замерла. Принц?!


— Ш-ш… Не торопись.

— Ой, как интересно… А ты раньше так делала?

— Еще бы! Ты что, первый раз, что ли?

— Ну… если честно, то да.

— Надо ж, какие тут все правильные.

— Что?

— Ничего-ничего. Ты главное, не торопись. В таком деле спешка только во вред… О, класс! Теперь тихо!

Принц понятливо притих. Он вообще оказался отличным парнем: и красавец — волосы светлые, глаза зеленые, и умный, и вежливый, в общем, девичья мечта. Мы с ним мигом нашли общий язык и сейчас лежали в кустиках, дожидаясь… что-что? Что-о? Ну вы даете! Нет, не будет Рик меня ревновать. А я говорю — не будет. Нет, и все. Да ну вас… Его высочеству всего-то одиннадцать! Мечта-мечтой, но лет через пять примерно, не раньше. И в кустиках мы лежим, дожидаясь его наставника. Ну… а что? Во-первых, с моим видом в этом дворце и парке все равно ловить больше нечего, а во-вторых — нечего всяким наставникам загонять принца на дерево. Нечего до слез доводить. А может, у парня из-за этого на всю жизнь комплексы останутся! Подумаешь, один раз на урок с щенком пришел. Ну грызанул щенок какую-то там карту… ну на лоскуточки. Что, королевство от того обеднеет? Чего так шипеть? И щенка отобрал, нехороший человек.

— Идет!

— Ваше высочество, — послышался с дорожки чей-то беспокойный голос. — Ваше высочество, будьте добры, покажитесь! Ваше высочество, вас зовет отец!

Мы молчали, как колбаса. Наставник доплелся до дерева, под которым мы с принцем встретились, и внимательно изучил клумбу. Цветочки, почуя новую угрозу, сердито запищали, — учитель спешно отошел назад. Блин! Всего два шага не дошел… мы с этим принцем так здорово пристроили на дерево мешок с мальками летучих рыбок. Они скользкие, бурые, на лягушек чем-то смахивают… и за шиворот проскальзывают только так. Незабываемые впечатления наставнику обеспечены! Если он, конечно, подойдет поближе.

Но наставник, кажется, решил не ссориться с цветочками-пушинками и держаться на расстоянии.

— Принц! — обратился он к дереву, — В конце концов, это недостойно! Вы же должны сознавать, сколь важно для представителя вашей семьи чувство долга?

Дерево, само собой, гордо промолчало, зато принц обиженно сверкнул глазами и уже собрался что-то сказать, но я дернула его за рукав. Кустик рядом хрустнул, и наставник подпрыгнул, живо определив, откуда идет звук…

— Принц? Вителлике? Вы там?

Вит растерянно глянул на меня. Розыгрыш срывался. Я прикусила губу… и подмигнула. Ничего. Не сработал этот — устроим другой! Скучно педагогу не будет! Я дернула ветку. Та зашуршала, и учитель, отвлекшись от уговоров дерева, засеменил к нам.

— Ваше высочество, вы должны помнить, что юноше вашего положения не приличествует о… о-о? О-о-о!

Это я, (попросив принца смотреть в другую сторону) быстренько стянула через голову платье и, не успел наставник моргнуть вытаращенными глазками, как я кувыркнулась.

Кусты раскатало в лепешку. Принц с восторгом уставился на крылатую и чешуйчатую меня — наверное, дракона видал первый раз в жизни. Учитель тоже… уставился. Нерадостно.

— Ваше высочество, — придушенно высказался он, — Бегите.

— А?

— Бегите! — взвыл наставник. — Я приказываю!

И этот придурок — вы только подумайте! — бросился к нам, размахивая руками и вопя во все горло…

Принц с какого-то перепугу полез мне под крыло, а наставник… ну ничего ж себе здесь учителя! — наставник загибал обороты не хуже старика Гаэли, когда тот обнаружил у себя зеленые лапки…

— Быбыдрых! Мруз-за хай грубыдра батраз! Грыхрюк! Дракон, я тебе говорю! Брыхда сар твои пещеры!

— Парень, ты псих? — я попробовала его вразумить — крылышком махнула, отойти попыталась — без толку. Похоже, он меня и не слышит — кидается прямо под когти и орет так, что уши закладывает! Причем такое… Гаэли б уже дымился.

И это учитель! Нет, я могла б высказаться в ответ. Могла, не думайте, я и не такое загнуть могу, но… но принц-то под крылом! Не могу ж я допустить, чтоб ребенок слушал такие слова!

Так что я только плюнула (легонько так, одна видимость, что огонь), забросила принца себе на спину и прошипев «Педагог липовый!», поднялась в воздух, подальше от чокнутых наставников.


Не сказать, что король был очень счастлив увидеть любимого сына на спине малознакомого дракона. Охрана — та вообще была в сплошном счастье. Мол, как то так, дракон уже тут, перед самым дворцом — а его никто на подлете не засек. Позор, да и только! Ну а мастер Аффи вообще чуть огнем не плевалась! Мол, что я себе думаю и неужели для полного счастья драконам не хватает только славы похитителей принца? Я хоть способна хоть немного взвешивать свои поступки? А принц при этом упрашивает папу-короля не сердиться, а покататься вместе с ним на драконе — если леди Александра не против. Король задумывается, королева без лишних разговоров деловито интересуется, можно ли влезть на госпожу дракона в юбке или желательно все-таки надеть штаны? А девчонки хлопают и спорят из-за очереди — если король все-таки откроет «сезон катания на драконах».

И пока мы со всем этим разбираемся, является взъерошенный наставник, как раз добежавший сюда из парка, и вопит о похищении…

Интересно, в королевском дворце всегда такой дурдом или это я такая везучая?


Поздно вечером, когда все накатались, наужинались, натанцевались и насмотрелись на артистов, которые показывали какую-то сказку про любовь, король пригласил меня на разговор. Принц, помирившийся с наставником, давно спал в обнимку с щенком и видел, наверное, седьмой сон. Королева щебетала, прощаясь с нашими девчонками, и вручала им на память маленькие браслетики. А мы в кабинете каком-то заперлись. Ну да, я уже была в человечьем виде. И между прочим, в королевском платье. Или королевином? Не знаю, как сказать. Ну вы, короче, поняли. Королева одолжила. Мое я в полете нечаянно прикусила… и сейчас оно годилось только на Хеллоуин.

— Леди Александра… надо сказать, я представлял вас немного иначе. По рассказу леди Митты вы выглядели… ну да ладно.

Вот же шустрая у меня свекровь! И тут подсуетилась.

— И? — сразу нахохлилась я.

— И ничего, — улыбнулся король. — Семейные проблемы решаются дома, и никакой правитель не сможет приказать любить или не любить. К тому же свадьбу Тоннирэ я одобрю в любом случае, наверное. Я, собственно, пригласил вас по другому поводу. Точнее, поводам. Минутку…

И он достал из стола… магнитофон!

Глюк?! Не может быть. Я даже моргнула — может, пропадет? Нет, стоит на столе в какой-то клетке, поблескивает корпусом…

— Я надеюсь, что это ваше, леди Александра? Оно вас явно знает.

Что?!

— Как это?

— Проще показать. Троньте его.


Хм. Прикольно — местный меня учит обращаться с техникой. Я ткнула кнопочку, и…

— Александрррра! — рявкнул голос, раскатав в моем имени сразу несколько «р». — Если ты это слышишь, знай — я до тебя доберусь! Обязательно доберусь и всыплю сразу за все твои фокусы!

Я шарахнулась. Папа?!

— Папа… как?

Магнитофон не обратил на мои слова никакого внимания — он был занят. Ну, на меня орал…

— Смыться, ничего не сказав! Ничего не сказать на прощанье! Повесить мне на шею целый детдом! Александра! Ох, погоди у меня, я поймаю этого чародея ***ого… я пробьюсь в это Лесогорье, чтоб его! И тогда тебе мало не покажется! И если ты там только посмеешь выйти замуж за дракона… — магнитофон захлебнулся собственной злостью, захрипел… и умолк. Сквозь хрип кое-как протолкались слова «ты только поосторожнее там…», «Ох, Саш…» — и все затихло окончательно.

Я подняла глаза на короля.

— Страже за два дня сдали четыре таких… говорящих ящичка. — объяснил тот, — Два только хрипят и шипят — боюсь, крестьяне, нашедшие их на своих полях, немного испугались и повредили это… кстати, что это?

— Это мой папа, — убитым тоном объяснила я. Так значит этот «колдун из Москвы» — сбежал? И теперь папе сюда хода нет? Нет, я не то, чтоб соскучилась, просто… Все-таки, мне б хотелось почему-то, чтоб он был тут. Ну ладно, соскучилась, соскучилась! Семья ведь, все ж таки.

— Отец? — король немного растерянно присмотрелся к магнитофону. — Несколько неожиданно…

Блин! Александра, кончай тупить!

— Это не папа, — попыталась растолковать я. — Это магнитофон. Запись… Вот как у вас эти нитки кристаллов — звучки. Только вместо музыки он записал на этот ящик свой голос и отправил сюда… интересно, кстати, как у него это получилось, раз колдун смылся. А другие можно послушать?

— Конечно. А скажите, Александра…


Короче, из Дворца я выбралась только глубокой ночью. Пока записи слушала, пока с королем общалась, да пока мне королева подарок выбирала…

Словом, когда я вышла в перенос-комнату, там меня уже Рик ждал. Сонный и усталый. Даже прикорнул на подоконнике. Ой, блин! Если б я только знала, что он меня ждет!

— Привет. Ты давно тут?

Шаман тряхнул головой и провел руками по лицу, точно умываясь.

— Нет. Совсем недавно. Ну, как отдохнула? Как тебе наш король?

— Ничего так. Хороший. Вон, магнитофон подарил.

— Что?

— А, потом объясню. Хороший, словом. Тебя вспоминал. Говорит, он не против твоей свадьбы, даже если ты на номихе женишься. А ты как? Что-то ты смотришься… устало.

Рик бледновато улыбнулся:

— Мы только вернулись с поиска у Лантаа.

А, искали этих… которые с мантиями сговаривались.

— И?

— Без толку. Там огромные леса, а под ними — комплекс разветвленных пещер. Трудно искать. Единственный результат — там, кажется, видели твоего крысохомяка. Или кого-то, на него похожего. Причем зверек вертелся возле будущего отряда Златых мантий.

— Так-так, а это уже интересно!

— Интересно… Но поймать его или обнаружить не удается.

— Совсем? Вы же маги, неужели не можете?

Рик вздохнул:

— Могли бы, наверное. Если собрать всех, накрыть леса у Лантаа обездвиживающим заклинанием и проверять кусок за куском. Это можно… вот только придется при этом бросить все остальное. Помощь при родах, лечение больных, поддержку всех обслуживающих сетей… все. Это само по себе почти катастрофа. Ковен не может позволить себе пойти на такое всего лишь из-за подозрения. Так что придется обходиться группами реагирования. Может, они все-таки успеют… — и он посмотрел в темное окно, словно там можно было рассмотреть что-то кроме неба в облаках…

Я переложила магнитофон в другую руку.

— Успеют до чего? Рик!

— Скоро сезон бурь, — с какой-то тоской проговорил шаман, не отрывая глаз от неба. — Снег и ветер целыми днями. И так целый месяц…Никто не сможет никуда поехать или полететь. И невозможно будет найти даже дракона.

А гадание обещает осложнения…


Когда мы высадились в перенос-комнате универа, Рик спохватился.

— Совсем забыл. У меня ведь для тебя записка. От Льятты.

Я сцапала кусочек пиши-листика (можете смеяться, но называется оно именно так!) и расцвела:

— Рик, сегодня твоя мама нас не найдет! Нам комнату уступают!


Ох… эту ночь я не забуду до конца жизни.

Что? Нет, вовсе даже не поэтому.

Просто комнатка оказалась с таким сюрпризом… запоминающимся. Нет, девчонки по-честному постарались помочь подруге — то есть мне. Навели чистоту, букет цветочков даже поставили…

Только… может, ничего бы не случилось, если бы Льятта не решила наложить на комнату заклинание тишины. Может, ничего бы не произошло, если бы ее подружка не забежала в последний момент — принесла свои любимые одеяла и заодно подушки взбила — ветром, причем. Для тренировки. Может, все б обошлось, если б Рикке не вымотался сегодня на поиске так, что не проверил комнату на заклинания… или свое бы не наложил — такое, чтоб до утра никто не тревожил.

Может, в конце концов, и прошла бы ночка тихо, если бы Рик сначала не заснул, пока я в душе копалась, а потом не проснулся от того, что ему какой-то кошмар приснился.

А может, ничего б не было, если бы Ляпчик не влез в комнату похвастаться каким-то сюрпризом и не обиделся из-за горшка с комнатным растением — как мы потом узнали, конкретно к этому растению травкин был слегка неравнодушен… То ли не любил, то ли наоборот, любил. Но Ляпчик тут же заинтересовался, полез к горшочку и принялся «оживлять» — порошочками сыпать из тех, что на полочке у Льятты нашел. Ничего там особого не было, но…

Хорошая ночка получилась. Запоминающаяся.

Итак, мы только и успели, что поцеловаться, а потом я вспомнила про клумбу, головастиков летучих рыбок и поняла, что мне надо малость привести себя в порядок. А чтобы Рик пока не скучал, я показала ему, как включать магнитофон с папиным голосом. Вот с этого все и началось… наверное.


Когда я вернулась, Рик дремал, магнитофон молчал, а непонятно как оказавшийся в комнате Ляпчик наматывал круги вокруг горшка с зеленью. Я полотенце уронила. Ну вот, пожалуйста! Как он нас нашел? Значит, романтики ночью не будет? Рикке заворочался во сне, что-то пробормотал сердитое, словно тоже расстроился…

Травкин вдруг резво подскочил, стащил в полки на стене какую-то банку и от души сыпанул под корни цветочка.

Мне стало слегка не по себе. А вдруг наше дите в листиках мастерит очередной «пых»?

— Ляпчик… ты что делаешь?

— С-с-с… — отозвался зеленый ребенок, вовсю посыпая растение порошочком. А оно вдруг… шевельнулось. Эй-эй, это что такое делается? Мне только еще одного говорящего растения не хватало!

— Ляпчик!

Наверное, не надо было мне голос повышать. Когда маг спит, точно не надо повышать, запомните на будущее! Над головой вдруг грохнуло. Брызнули осколки дерева. Полочка на стене вдруг скрутилась в какой-то дикий вихрь… и рухнула на пол. Какого черта? Кровать трясло крупной дрожью, Рик метался на ней, будто в наручниках — кошмар? Это он так — со стенкой? Или Ляпчик опять натворил «пых» уже с порошками? Я шагнула к кровати — разбудить… Но не успела.

Рик закричал, взметнулся на кровати, будто какой-то невиданный питон, и не успев глаз открыть, резко тряхнул руками. С раскрытых изогнутых пальцев сорвалось что-то полупрозрачное, оранжевое, текучее… и нас с Ляпчиком сшибло с ног и буквально покатило! И вовремя — потому что поверху с шипением прошла волна странного зеленоватого пламени.

Да что ж это за кошмар у Рика такой? Он никогда спросонья ничем таким не швырялся!

— Рик! — в панике заорала я.

Шихнуло еще раз…

— Ликке! — заверещал травкин.

— Рик, проснись!

Неизвестно, проснулся бы он или нет, но тут кровать Льятты вдруг дернулась… заскрипела… встала на дыбы и сбросила с себя моего шамана, как продвинутый диван-будильник из Германии — ленивого студента. Рик приложился об пол, вскочил…

И тут же рухнул обратно, рядом с нами — чертов цветок, окончательно обнаглев, разом встопорщил ветки, растопырившись, как супер-кактус, и принялся шарить ими по полу, хватая что попало! Это б еще полбеды, но придурочный цветок тут же швырял обратно то, что ему не нравилось — мое полотенце, книгу со стола, какой-то камень, сапог Рика — еще ничего, но иголки, порошки и разбитые стаканы — с этим встречаться как-то — ой мама! — не хотелось.

— Рик, что творится?

— Не знаю! Ох, мрузза хай! — и шаман выставил руку навстречу ветке, которая приготовилась цапнуть меня за волосы… Обрадованное растение вцепилось в него всеми лапами и тяжело заскакало в горшке, стараясь подтянуться поближе к добыче… Ляпчик верещал своему зеленому конкуренту нехорошие слова и пытался бросаться в него всякой мелочью, но без толку. Рик охнул и свободной рукой попытался дернуть с кровати одеяло.

— Саш, помоги! Надо его накрыть!

— Да спали ты его нафиг! — растение дергалось, как ненормальное, и на руки шамана уже смотреть было страшновато.

— Нет! Мастеру надо! На опыт… это то, что он искал…ох…постарайся не помять сильно…

— Твою косметичку!

Я рванула одеяло, но оно вдруг взлетело к потолку и закружило над комнатой… Ковер-самолет, мать его так! Второе порхнуло следом за первым, и мы с Риком растерянно уставились на спятившие постельные принадлежности, которые затеяли под потолком что-то типа брачного танца.

— С ума сойти. Это что такое?

— Какое-то заклинание активировалось! Студиозусы часто накладывают их направо и налево, а потом забывают! Ты посмотри только…

— Любовь по-одеяльи! Да тихо ты, салат ненормальный, а то нашинкую!

Ох… лучше б я какое другое слово сказала. Не про любовь. Почему? Наверное, на это в комнате тоже какие-то чары были… и сейчас проявились.

Комнату шатнуло. На миг нас оторвало от земли, потом приземлило обратно. С потолка что-то посыпалось типа маленьких розочек… а потом они внезапно превратились в дождь. В ливень!

Он в момент вымочил нас, кровать, обоих зеленых шустриков… и влюбленные одеяла. Они нервно задергались в воздухе и через пару минут тяжело плюхнулись на пол, накрыв и меня, и психопатическое растение…

Я сдернула с себя противно пахшее одеяло (оно чавкнуло), помогла Рику выпутать руки и посмотрела на наше «гнездышко». Бывшее. Мокрая постель, закопченные стены, все вразброс… Под одеялом сердито ворочается Ляпчиков конкурент, вокруг прыгает зеленый ребенок и шипит.

Да… Ночь любви не удалась. Может, переходить на дневной график?


Остаток ночи ушел на то, чтоб разыскать сухую одежду, кое-как прибраться и пристроить новое живое растение в лабораторию. Ну и разобраться, что пошло не так и по какой причине… В смысле, какие заклинания перепутались и почему. И на вопросы отвечать само собой.

Когда Рик аккуратно убрал последний обрывок заклинания, дверь с треском распахнулась и в комнату влетели четыре мага — и все нервные до трясучки.

— Тоннирэ! Что произошло?

— О духи первых предков, где этот?

— Кто это?

Да-а… объяснять, похоже, придется долго.


— Александра, как вы смотрите на то. чтобы слетать в племя? — голос у Гаэли был подозрительно мягкий.

Что? Я, мягко говоря, удивилась. Какое племя? В смысле, с чего бы это? Минууууточку… мне опять что-то не сказали? Стоп-стоп…

— Там скоро начнется День невест. — сбил меня с мысли шаман, — Тебе будет интересно…

— Послушай, Рик!..

Но пришлось замолкнуть. Дверь отлетела в сторону, будто ее пнул чемпион мира по футболу, и в комнату влетела моя свекровь. Она дымилась. В прямом смысле. Волосы и одежда… В переносном, правда, тоже.

— Рикке эль Тоннирэ! Что происходит в твоей комнате?!

Глава 15

Всех с Новым Годом! Это здесь. И с Днем Невест! Это в Лесогорье. Драконьих невест))) Хотите посмотреть этот праздник?

— Рикке эль Тоннирэ! Что происходит в твоей комнате?!

— Мама? — Рик уронил мешок. Можно понять шамана. Маму в таком… копченом виде он наверняка видел первый раз в жизни.

— Митта? — изумился мастер Наэсте.

— Ква? — охнул Гаэли, — То есть это…Почтенная Митта, что произошло?

— Вы еще спрашиваете! — вскипела «почтенная». — Да ваши ученики!..


В общем, история получилась не то чтоб необычная. Для универа магов — очень даже обыкновенная. Ну что девочки решили помочь подружке и комнатку ей уступили — это ж понятно? Понятно. Что маги (парни они или девушки) — маги по жизни, ясно ж? И как маги не могли не попользоваться свободной комнаткой, тоже понятно ведь? Ну да… Опыт им загорелось поставить. По «моторике подобий из грань-камня» (меня только не спрашивайте что это, ладно?) Вот и вышло то, что вышло.

Сначала Рик умчался на свою охоту за крысохомяками, не закончив какой-то «алопорошок» из моей чешуи, потом Митта заглянула и поставила «маячок», чтоб узнать, когда в комнату кто-то придет… А потом пришли студентки со своим «подобием». И с какой-то радости запихнули его на нашу кровать. Прикрыли простынкой и очертили границы — мол, отслеживать, насколько «подобие» зашевелится от их нового порошка. Нет, это были умные и ответственные девочки — перед началом работы они, как положено, написали на дверях предупреждение «Не входить — идет опыт». Кто ж знал, что почтенная Митта поймет надпись не совсем так? И, шипя под нос что-то про обнаглевших окончательно драконов, которым не терпится нарушить закон о запрете на межвидовое скрещивание, вломится в комнату? Кто мог представить, что алопорошок Рика дивно ускорит это самое «подобие» — оно не просто зашевелилось, оно задергалось, как припадочное, и попыталось простыню сбросить. Кто мог подумать про опытного мага с тридцатилетним стажем работы, что тот при виде «опыта» под покрывалом не сдержит свои эмоции до того, что с ходу запустит чары в чужой комнате — «предотвратить появление гибрида»? (вы, кстати, не в курсе, что такое гибрид? Нет? Ну ладно, Рика спрошу) И кто мог угадать, что какой-то «замирающий лист» (тоже не знаете? Эх…) «разрегулирует весь опыт ко всем хурмысам»?

Короче, в нашей комнате громыхнул такой «пых», что Ляпчику оставалось только рвать на себе листья от зависти. Это был солидный «пых», с грохотом, дымом, каплями горячего грань-камня, который забрызгал все что можно и нельзя и покрыл маму Рика пятнами на зависть всем заквакам королевства.

— … их! — закончила моя будущая свекровь.

— Камни? — съехидничал дедуля, — Статуя в вашу честь из этого камня вам помнится, очень понравилась…

— Это заслуженно!

— Кто ж спорит? А тут еще и движущаяся будет, если у девочек получится опыт. Вот только интересно, ваше подобие какую позу примет? Тоже будет в дверную щелку подглядывать или руками махать?

— Пятнами покрываться, — промурлыкал один из чародеев, куда-то в сторону. — Зелеными…

— Гаэли!

— Что? — прищурился дедушка, вдруг сразу посерьезнев. — Митта, вы ведете себя таким… непочтенным и недостойным образом и хотите, чтобы окружающие относились к вам с прежним уважением?


Обозленная Митта умчалась оттирать пятна. Рик, почему-то ни сказавший ни слова ни о маминых выходках, ни о «пыхе» в нашей комнате, снова принялся мне намекать, как сейчас хорошо в горах Южного клана и как моя приемная семья по мне соскучилась!

Вам это подозрительным не кажется?

Вот и мне показалось…

Сначала у Рика такой кошмар, от которого он начинает швыряться пламенем, потом к нам оптом вламываются чародеи, причем все какие-то нервные… а потом вот пожалуйста — по мне что-то племя драконов заскучало. И к чему это? Ага, точно. Опять моя безопасность, да?

Так-так…

Значит… что-то мне не по себе. Рик зря не нервничает. Значит… Неужели Ставинне все-таки здесь?


Спросить я его смогла только после обеда. Сначала меня утянули к себе два мага, которым до жути не терпелось разобраться с хатарессой. В коридоре пришлось притормозить и поиграть в перетягивание меня между этими «почини хатарессу» и тем магом, который старался вывести разумных растений. Старичок был в полном восторге от нового питомца (хоть тот уже успел дернуть его за волосы, попробовать на прочность штаны и грохнуть в лаборатории какую-то пробирку) и упрашивал пойти с ним — проверить гипотезу о «влиянии присутствия драконов на растения».

Вас когда-нибудь перетягивали три мага? Нет? Завидую…

В конце концов фанату растений удалось всучить пару чешуек и он потопал проверять их влияние на живые клумбочки. Легче мне от этого, правда, не стало — оставшиеся чародеи, мужчина и женщина, утащили меня в ту комнату, с хатарессой, и… вот не спрашивайте, что. Знаете, меня много кто пытался расспрашивать-учить-уговаривать. Но эти… Честное слово, эта пара, наверное, смогла б уговорить не только курицу кубик снести, а, наверное, и сам кубик отрастить крылья и спеть песню на кошачьем языке. Хотя что там кубик! Они б папу раскрутили на кукареканье, а депутата Госдумы — на «мне-противно-брать-деньги». Реально!

Я вспомнила даже то, что не знала, и опомнилась только тогда, когда по коридорам забегали мальчишки с колокольчиками — напоминали увлеченному народу про обед. Только тогда и заметила, что хатаресса снята с ножек и лежит на полу, что Ляпчик увлеченно прыгает вокруг, чирикая про «пых» и «хлюп», а мы с Танеттой (так женщину звали) ползаем вокруг нее на четвереньках, пытаясь вытащить тот самый застрявший сапог…

У нас почти получилось! Нет, не вытащить… в конце концов, мы плюнули на вытаскиванье и пропихнули его внутрь, не в этом дело… Главное, что у нас получилось это самое окошко снова «сделать проницаемым»! На пару минут всего, и снова с жутким дымом и слезами, но вышло! Представляете? Теперь через него можно передавать вещи! Пусть небольшие и ненадолго (окно быстро закрывается), пусть маги в упор не понимают, как это получается, но если еще немного поработать, вы представляете, что это будет? Можно лекарства передать, если опять где-то эпидемия, можно… много чего можно, я пока не придумала еще что.

Если конечно, все получится.

Вот интересно, на кого свалился тот сапог? Мы ведь его просто так пихнули, даже не глянули, куда. Что подумал тот, на кого упало это чудо с неба? Подумал, что его обронил кто-то из богов? Или что это дождь такой странный?

Уф, как колени болят…


Рика я нашла за малым столом. Туда сажали тех, у кого не общее меню. В основном, тех, кто выздоравливал после болезни или ранения. Или еще от чего. Сейчас за малым столом сидело всего восемь человек. Три худых парня с тоской смотрели на жареного поросенка — будто перед ними не еда была, а Лолита без грима. Поросенок тоже не светился радостью — розовая мордочка презрительно кривилась при виде тощих магов. Кажется, они так и будут играть в переглядки до конца обеда. Чуть подальше темноволосый мужчина боролся с зеленой кашей на тарелке — по виду вылитые водоросли… Очень полная девица, не отрывая взгляда от поросенка, мрачно истребляла салат. Гаэли и Радиликка сидели напротив Рика и успевали и сами кормиться, и его уговаривать. При виде меня закваки просияли, дружно подвинулись и освободили место рядом с шаманом. И с жареной курочкой в золотистых колечках картошки.

В животе голодно буркнуло…


— Рик, а почему ты так упорно выпихиваешь меня в племя? Это из-за кошмара? Так это ж глупо!

Бедрышко курочки, которую я пристроила Рику на тарелку, немедленно встало шаману поперек горла. Он даже закашлялся.

— Осторожней! — я уже примерилась стукнуть его по спине, но не понадобилось, — Гаэли и Радиликка дотянулись первыми.

— Тоннирэ, в чем дело?

Остальные горе-едоки с удовольствием отвлеклись от еды и уставились на нас. Даже бедная толстушка отвлеклась от поросенка своей мечты.

— Ничего, мастер, — шаман уже пришел в себя и даже вроде как улыбнулся, — Все в порядке.

Гаэли с сомнением погладил лапкой косичку-бороду… но Радиликка, наклонившись, шепнула ему что-то на ухо (если это ухо, конечно), и дед отстал, снова занявшись самым важным на свете делом: кормить с лапок любимую голубокожую супругу. Прямо зависть берет… Едоки еще немного поглядели, но поняли, что ничего интересного им не светит, и со вздохом вернулись к водорослям-салатам. Троица почти с ненавистью уставилась на поросенка. Ясно. Наверно, тут тоже есть эта… забыла, как называется… болезнь такая есть, когда есть не хочется. А надо. Вот они и придумывают, как бы съесть поменьше. Бедняги.

— Александра, тебе кто про кошмар сказал? — Рик меня кормить «по романтике» не собирался. Да ладно, потерплю, только… только почему глаза такие встревоженные? Что творится, а?

— Сказал? Никто. Я сама видела, как ты… Минутку… А что он должен был говорить?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга «кто-кого-переглядит-переупрямит». Наконец Рик сдался и отвел глаза.

— Видно, все-таки судьба такая… ничего от тебя не скроешь.

Вот именно!

— Ага, и запомни на будущее! — но радости от своей «победы» не было никакой. Во-первых, я не рикова мамочка, не побеждать хочу, а чтоб все было на двоих, по согласию. Во-вторых, если Рик от меня что скрывает, то ясно — пугать не хочет или расстраивать. А значит, мне сейчас придется перепугаться или расстроиться. Что случилось?

— Не здесь, — покачал головой Рик. — Поговорим в комнате…

— Ладно.

Интересно, он свою комнату уже видел? Там «опыт» уже убрали или он так и лежит пятнами на стенках? Ладно, поговорить-то не помешает?

— Идет. Рик, а… а-а!

Я еле удержалась, чтоб не заверещать — мне что-то защекотало руку и, опустив глаза, я увидела… чью-то перекошенную рожицу. Поросенок! Чертов поросенок вдруг очутился прямо передо мной. А рядом с ним оказался один из той тощей троицы. Парень нерешительно улыбался и тянул руку к моей тарелке. В другой руке была вилка с ломтем поросятины.

— Госпожа… не хотите кусочек?

Понятно. Несчастные… как там называется эта болезнь? А-а, диарея… нет, дистрофия, вот! Несчастные жертвы дистрофии все-таки придумали, как съесть поменьше!


Снег был неправильный. Серый. Мрачный какой-то. Как пепел. И легкий, как пепел — ветер гнал его, пересыпая сугробами, наметая… наметая вокруг фигуры человека. Солнце в небе светило как-то тускло, точно лампочка, бинтом обмотанная, и видно было плохо… но что человек был мертвый, ясно. Серый снег облепил его лицо, набился в волосы. И не таял. Больше не таял… Рик, это Рик? Даже под ледяной коркой видно, что он худой до ужаса, тронь — переломится, что же это такое… Что это?… Под лучами странного солнца еле заметно поблескивали тусклые цепочки, обвившие его с ног до головы.

— Ты грела меня до последнего, — голос Рика был странно хрипловатый, будто простуженный. — Тут все оплавленное…

— Я? — и только тут я поняла, что этот холм, который защищает замерзшего шамана от сильного ветра — длинный, странно изогнутый, изломанный какой-то холм — это тело дракона. Мое тело. Пепельный снег то и дело сдувало, и тогда открывалось то исковерканное крыло, вмерзшее в лед, то кожа почему-то без чешуи… то голова с закрытыми глазами. Это я, это была я… — Рик, что это? Это же…

Шаман тронул прозрачный «зонтик». Изображение дернулось и застыло.

— Ты же хотела знать, что мне привиделось. Вот это.

Я глянула на «это» и поежилась. Ничего себе кошмарики тебе снятся, Рик. Тут действительно есть от чего проснуться в холодном поту.

— Я поэтому хочу, чтобы ты была от меня подальше, — протолкался в уши виноватый голос шамана. — Хотя бы пока, дней пять. Сам я покидать университет не могу. Пока не определится новая линия…

Про линию я пропустила мимо ушей — все пыталась оторваться от двух фигур, замерзших в сером снегу… жуть какая. Эти цепочки — на руках, на горле — очень похожие на те, в замке психованного черного мага — Рик боится плена? Этот снег жуткий — холодом так и несет от картинки, холодом и жутью. И моя фигура. Почти бескрылая, скорченная… теперь мне самой кошмары снится начнут. И правда, надо в племени малость пожить. А то перепугаешься во сне, разозлишься и готово. Заснула девушкой, проснулась дракошей. И все вокруг в пепел. Так можно, я интересовалась. В пещерах это еще ничего. Поэтому, кстати, дракошам, когда они болеют (редко, но бывает), и отводят что-то вроде отдельной комнаты. На всякий… хм, пожарный. А вот в комнате…

— Подожди… а огнем ты почему кидался?

Вместо ответа Рик протянул руку…и выключил «зонтик». Тот потух.

— Не поняла. В чем дело?

Там дальше Ставинне появляется. И… словом, не стоит тебе смотреть.

— Рик, это же только сон! — я покосилась на «зонтик» и раздумала спорить. — Хотя ладно, что там смотреть.

— Конечно…


Может, я бы и не полетела в племя. Во-первых, было страшно интересно, удалось ли все-таки моей будущей свекровушке отмыть пятна от зеленого камня. Во-вторых, жалко было оставлять новых подружек… ну и Ляпчика. В-третьих, хочется поскорей узнать, что там все-таки с хатарессой будет. Да и принц в универ собирался…повидаться бы.

Но Рик попросил — мол, ему будет спокойнее. Пришлось лететь.

— Сандри, эй, ты чего хохолок опустила? Родители ждут, патрон жив-здоров и не злится, День Невест впереди! — Гарри лихо кувыркнулся через крыло и снова занял место рядом. — Все хорошо!

— Да.

— Аррейна, скажи ей!

— Что сказать? — Аррейна нырнула вниз, на лету подхватила плывущую гирлянду пуховых семян и со смехом забросила мне на шею. — Не горюй, Сандри! Десятик пролетит — не заметишь! И вернешься к своему патрону…

— Ага…

— Ну Сандри… — Аррейна снова нырнула вниз, ухватила еще одно украшение, уже для себя. — Ну что ты… Будет весело!

Да. Наверное.

Утро было солнечное, ветер — свежий и упругий, земля неслась под крыльями, как цветной яркий ковер, и рядом летели названый брат и лучшая подруга. Впереди встреча с семьей. Все хорошо. Все ведь хорошо, так?

— Да-да…

— Эй, ты что? Не рада?

Нет, я рада была…повидать семью, поболеть за наших южных невест. И праздник вещь интересная. И на спине куча подарков. Но на душе все равно… даже не камень лежал, а целый бетонный блок. Мне очень не хотелось оставлять Рика. Словно… Я закусила губу и помотала головой, отгоняя воспоминание: тогда, у «зонтика», когда я «только сон» сказала, Рик мне примерно так и ответил. Словно утешал. Как я сейчас.

Я тогда не поняла. А теперь мне ужасно хотелось повернуть обратно. Будто…не смейтесь только… будто та картинка из сна могла превратиться в реальность.


— Ой, девочки… я так волнуюсь…

— Ты волнуешься! У меня вся чешуя в мурашках.

— А у меня хвост дрожит.

— А у меня…

— Девушки, ну что за чириканье? — тетушка Риррек отложила в сторону успокоительные травки, которые собиралась подсунуть нервным невестам. — Это невесты или курятник?

— Будете так волноваться — даже до Снежного хребта не долетите, — поддержала мама-Риэрре.

— Берите пример с Александры, — наставительно проговорила третья, расправляя хохолок бирюзовой Иррите.

Я только фыркнула. Берите пример с меня, ага. Нашли пример. Мне-то этот день невест по хвостовой кисточке, вот я и не волнуюсь. А вот бедные мои подружки…

Вторые сутки в племени кипела такая суета, словно молоденькие дракоши собираются не на праздник, а одновременно на кастинг, на знакомство с родителями жениха, на тусовку и вдобавок, на собеседование с будущим шефом по работе. Вообще-то, если разобраться, так оно и было. От того, как засветишься в новом племени, многое зависит. Понравишься-не понравишься, повезет ли с работой, останешься там или наоборот, жениха с собой уведешь, в свое племя — это самое лучшее…

Так что суета — еще мягкое сказано.

Дракоши чистились-наряжались до сверкающего блеска — мочалки с ног сбились (или что там у них?), коптили праздничное угощение (надо ведь жениху показать и свои хозяйственные таланты), отбирали из своих ниш свое «приданое». Ну, то, что делать умеют. Кто охотиться-рыбачить любит больше всего — у тех супер-рыбы засушенные. Кто-то стеклянные фигурки льет… Кто-то у людей успел врачом поработать. Словом, показать себя во всем блеске, причем не только красоты.

— Девочки, у меня точно шрама на крыле не видно?

— Кошмар, кто сел на мою рыбу?

— Это была рыба? О Пламя, кто-нибудь, посмотрите, у меня на хвосте ничего не осталось? Ведь только отчистила!

— Моя рыба!

— Ничего, не расстраивайся, сойдет за лепешку. Ну все, все, успокойся…

— Лепешка так лепешка. Переживу. Ой, Сандри, у меня твоя подводка для глаз потекла…

— Сиди спокойно, я сейчас покрашу заново.

— Тетушка Риррек! Тетушка Риррееееек! — ну и голосок у бронзовой Нидиры, как скалы не лопнут, — Почтенный Берригей просит позволения войти и посмотреть на невест.

На секунду полянка у Девичьей Купели замирает… а потом одиннадцать ртов дружно открываются:

— Нет! Нет, еще рано, рано, нельзя-я! — и то, что минуту назад выглядело суматохой, теперь кажется тишиной и покоем по сравнению с тем, что начинается сейчас.

Шум, суета, беготня, и нервы-нервы-нервы…


Ого!

От неожиданности у меня дрогнули крылья, и пришлось спешно выравнивать полет под удивленными взглядами Гарри и белого дракона. Нет-нет, все в порядке, просто… просто…

Ух ты…

Драконы. Полно драконов — золотистых, алых, синих, бронзовых, зеленоватых. Крупных и поменьше, летучих, сидящих, шумно хлопающих крыльями, Как их много…

Жемчужный остров, на котором обычно проводили День Невест, и правда издалека был похож на крупную жемчужину — весь белый посреди зеленоватого моря, округлый и нарядный. Белый, очень белый песок, круглое озеро в центре… и мерцающие разноцветные «искры» — драконы.

Ух ты…

— Строимся… — прошел по рядам тихий шелест. Зеленые крылья Дарри плавно качнулись — дракоша ушла в сторону.

Ах, да. Я осторожно скользнула влево, за мной — Иррита, справа задвигались парни, и спустя минуту наш строй плавно развернулся в четкий силуэт семиконечного листа сахарного дерева — парадный знак клана Южных.

Мы поздоровались.

Через несколько секунд на земле замелькали цветные вспышки — нам ответили. Пламенем, конечно.

— Снижаемся! — Берригей широко распахнул крылья и стал планировать вниз — на пляж, туда, где песок был красноватым. Посадочное поле.

— Ой, девочки… — выдохнул рядом со мной чей-то тихий голос.

— Спокойнее, — попыталась утешить подружку вторая дракоша… но ее голос так подрагивал, что даже меня пробрало. По коже затопали мурашки… Ну у меня-то с чего? Я замуж не собираюсь! В смысле, собираюсь, но не здесь. не сейчас и не за дракона. Я так, посмотреть полетела. И поближе к учителю быть, на всякий случай. Как он выразился — «для пригляда». На всякий случай. На случай… Настроение сразу испортилось. Рик за эти пару дней так и не приснился. И думай что хочешь…

— Выше гребень, Александра! — названый братец подмигнул и кивнул, пропуская меня вперед. — Будет весело!

Ага…

Глава 16

Ну что тут сказать… День невест!

Как только мы опустились на белоснежный песок, веселье просто закипело!

Беригей, быстро осмотрев пляж, принялся распределять невест по местам, те перешептывались и осматривали другу — друга, мало ли, вдруг что потускнело-помялось, стерлось. Отцы, братья и друзья помогали вовсю — спешно открепляли грузы, распаковывали, раскладывали, готовили и успокаивали. Нет, не грузы успокаивали — те мирно лежали на песке и никого не трогали. А вот взволнованные невесты… они летали, тараторили и причитали до того, что Гарри, к примеру, когда взялся пересчитывать, вместо семи насчитал почему-то двенадцать. Хотя я братика понимаю. Я б на его месте штук двадцать насчитала! Вот мальчики, хоть и надо было сегодня этих самых невест выбирать, смотрелись куда спокойнее. Хотя спокойно не то слово. Больше подходит «пришибленно». Они нервно посматривали на свои татуировки и то и дело гордо расправляли шеи. Правда, девчонки и их припрягли, так что женихам быстро стало не до нервов (по крайней мере своих) Над пляжем повисли шум и суета.

— Иррита, осторожнее, я тут твое литье сложил…

— Постели потом копать будем! Сначала выставка.

— Ребята, никто не видел мои коврики? Те, золотые, в трубку скатаны были…

— А, это! Я же их Иррите положил…

— Как Иррите? Там же паучки были прирученные! Они же разлетятся! Иррита!

— Да вот они, вот, я его не трогала, вот, давай помогу…

— Сандри, Сандри, вот, смотри, красиво?

— Маррой, помоги же! Потом на девушек полюбуешься. Маррой! Маррой! Кто-нибудь, пните по хвосту эту статую, которая Марроем была недавно. Спасибо! Марроооой!

— А?

— Маррой, если ты возмечтал вон о тех золотистых крылышках Песчаной драконицы, знай, что такие в статую не влюбляются!

— А?

— Все ясно. Парни, задвиньте Марроя вон туда, пусть границу обозначает. Кто-нибудь знает, куда этот влюбленный положил смолу?

— Она еще у него на спине, почтенный Дебрэ, — хихикает серебристик, — Сейчас открепим. Вот.

На песок ложится что-то странное и в абсолюте не похожее на смолу. Больше всего это смахивает на свернутые колечком сосиски, только черно зеленые и большие. Может, мальчики что перепутали?

Но Беригей весело распахивает крылья:

— Отлично! Парни, что вы застыли? Костер!

Не поняла. А дрова?

Семь голов мягко наклоняются над смолой…

— Именем Предка.

— Именем Пламени, — выдыхает Беригей.

— Ха!


Когда над пляжем взвивается алое пламя, у невест все уже разложено. Расправлены крылья, гордо приподняты головы, сияет начищенная чешуя, блестят глаза… а все нервы упрятаны в коробочку — на будущее.

И все так быстро… Будто дракоши все поголовно наглотались Red Bullа и закусили батарейками «Энерджайзер», честное слово! Шустренько. Я на ходу помогаю Иррите с последним ее «талантом» — маленьким таким дракончиком, размером меньше человека, прозрачно-сиреневым, нежным таким на вид… только увертливым таким, заррраза… Что? Нет, это не детеныш, что вы! Просто Иррита мастер «художественного литья». То есть она может своим дыханием песок плавить не просто так, а чтобы из него фигурки красивые получались. Для этого песок надо просеивать и порошки к нему специальные примешивать. И еще что-то — я особо не вникала. Но получается красиво. Ну Ирри не то чтобы мастер, пока она еще доучивается, но все говорят, что ее статуи и красивые, и настроение от них хорошее, а если она, как признанные мастера, сможет накапливать в своих статуэтках «дыхание дракона», то ее работам вообще цены не будет! Такие покупают все расы — и для красоты, и для здоровья полезно.

Вот Ирри и привезла свои лучшие фигурки… а этот дракончик возьми и сбеги! Что значит — как? Так вот! Иррита мага одного попросила, из гостей Южного клана — пусть, мол, на денек он наложит на ее «дракончика» чары «моторики». Тогда он будет еще интереснее.

Ну маг и наложил! И видно, перестарался… Тьфу, блин, его б сюда!

Шустрое изделие милой дракоши почему-то не взяло от «мамы» ни ее терпения, ни мягкости. Вместо того, чтоб смирно сидеть в нужном месте, сиреневый дракончик носился по песку, как ненормальный, то и дело норовил упрыгать в море или взлететь кому-то на голову. Пока мы его поймали, непослушный статуй (или статуя?) успело выдернуть чешуйку у своей «мамы», цапнуть за хвост Марроя, рассмешить белого учителя и смыться на участок Песчаных.

Статуя, которая Маррой, отмирает, но поздно — сиреневый мажорчик пролетел мимо так живо, как парень от военкомата бегает — и буквально врезался в стаю Песчаных.

— Ох!

— Вы только посмотрите!

— Кроха, ты чей?

Но поумиляться дракошам не дали. Не поняла, что там натворил сиреневый паршивец (может, тоже на чью-то рыбу сел), но крик поднялся до небес!

— Держи!

— Помогитеее!

— Чей это ребенок?

Наши помчались на помощь, для порядка потоптавшись на границе — невежливо до начала праздника на чужую территорию влезать — и суперски повеселились, пытаясь выхватить это шустробегучее стеклышко то по чьим-то крылом, то на чьем-то хвосте, то из чьего-то коврика выпутать. Пытаясь отловить эту зловреду, сразу трое дракош врезались друг в друга и грохнулись на песок целой кучей-малой. Куча дергалась, пытаясь высвободить хвосты и шеи, при этом не помяв крылья. Парни шипели и ругали «ыркатову ирупиру». Сзади причитала Иррита, извиняясь за все и сразу… но кончилось все довольно быстро — незнакомый светло-синий, почти сиреневый дракон вдруг бухнулся в схватку откуда-то сверху, отшвырнув Гарри и какого-то Песчаного… охватил «дракончика» обоими крыльями:

— Аррит? Аррит…

Мы малость оцепенели. Дракон смотрел на присмиревшую игрушку, как на… черт, так и есть. Как на потерянного ребенка.

— Почтенный Сиррин, это не он. Арриту сейчас было бы больше двадцати… — тихонько проговорил мой приемный папа.

— Вы ошиблись…

— Я приношу извинения! — робко пискнула Ирри.

Но дракон не слышал. Он не отрывал глаз от сиреневого малыша.

— Аррит…


Втолковать Сиррину, что это не его ребеночек, получилось быстро. Хотя было это непросто и очень невесело. Вдовец оказался, жену и ребенка потерял. До сих пор переживает. Бедная Ирри даже предложила ему в подарок свое непутевое изделие (оно кажись тоже было не против) но дракон не захотел. Вежливо извинился перед девушкой, что «испортил праздничное настроение» и ушел, опустив шею…

А мы остались растаскивать парней… в смысле выпутывать их из той кучи тел. Хорошо, что драконы разноцветные — почти сразу понятно было, где чьи хвосты, ноги и шеи. Почти — потому что песок всех засыпал-облепил с ног до головы.

— Угадай, чей? — фыркнул Гарри, вытаскивая из кучи очередной желтый хвост.

— Мой, — бурчит песчаный дракон, сердито дергая гребнем. — Ох, Пламя, это ж надо так запутаться…Кто-нибудь, помогите шею вытащить. Ничего не видно…

— Это у тебя на голове мое крыло, — пыхтит второй песчаный. — Сейчас уберу. Нет, на нем что-то лежит, мешает.

— Не что-то, а я! — вздыхает третий. — А подо мной кто лежит, не видно? Что-то он не двигается… Я его не придавил, случайно?

Путаница шей и хвостов на секундочку притихает… а потом начинает копошиться с этой кучей-малой вдвое быстрей. А вдруг этот придавленный внизу кучи и правда придавленный? В смысле настолько, что уже задохнулся? Ведь пять перепутанных драконов — это не пуховик, в лепешку раскатают!

— Рейк, ты там ближе…

— Ниже, ты хочешь сказать? — пыхтит третий, старательно поднимая крылья и хвост, чтобы сосед смог вытащить голову.

— Да какая разница! Толкни его. Может, отзовется!

— Если я его еще и толкну, то ему даже маг не поможет! Да слезьте же с хвоста!

— Ну хоть позови его…

— Сам зови, у меня крыло в рот запихивается, тьфу…

— Эй! Эй, ты там живой? — интересуются свидетели, и помощники, — Эй!

Но в ответ только каменное молчание…

— В обмороке, что ли? Ребята, посмотрите, кого нет? — наконец осенило одну шуструю золотисто-зелененькую (на меня похожа, кстати).

Дракон в обмороке? Это как же надо было придавить? Мы нервно пересчитываем головы и хвосты, и нас получается даже больше, чем надо. Раза в два причем… Ну прям уйма драконов, хоть ковриком стели… Невесты, наплевав на отчищенную чешую и полированные коготочки, лезут помогать. И чего им не сидится, а? Лучше бы поберегли «шик-блеск», ведь вот-вот пригодится. Ну вот можно подумать без них не справятся!

А? Я что делаю? Ничего…Почему у меня весь хвост в пыли и крылья заняты? Да так просто… Отстаньте вы с вашими вопросами, тут помочь надо! Ну мне можно, я ж не невеста…

— А где Террэ? Ребята, Террэ нет!

Песчаные ахнули:

— Террэ! — и дружно потащили в стороны двух последних пострадавших, чуть не вывихнув им крылья. Пострадавшие им старательно помогали — ногами крылышками, что-то скрипнуло… и наконец мы увидели что-то серенькое… расплющенное… Ой мамочка…Что это? Такое маленькое? Драконыш?…

Пару секунд все в ступоре рассматривают лепешку, которая, кажется, недавно была драконышем.

— Это Террэ? — шепотом спрашивает рядом дрожащий голосок.

— Тут я, чего кричите? — просовывается в круг чья-то голова. — Вы что, решили познакомиться с Южными пораньше? А зачем я тогда охлаждал ку…

— Стоп! Не тараторь… Ты лучше скажи, это кто?

Все молча посмотрели на серую «лепешку». А правда, что это? Что-то это на дракона не очень похоже… Больше на коврик из… ну я не знаю… из перьев, что ли?

— Моя курица! — вдруг завопил голос, от которого сразу зачесалось в ушах. — Это же моя призовая крупнокурица!

— Что тут происходит? — Беригей и Дебрэ уже проводили сиреневого вдовца и вернулись, как раз застукав лепешку из перьев, притихшую стайку дракош и вопль раненого мамонта про крупнокуриц…

Да-а. Знакомство с Песчаными начиналось просто супер.


Но дальше день покатился нормально. Так, по крайней мере сказал Беригей. Когда расстроенную птицелюбку утешили (явившийся откуда-то маг попросил не расстраиваться — он, мол, в рекордные сроки приготовить из бедной птички чучело, причем ничуть не хуже настоящей) Парни остались сидеть у выставки и вроде как настраиваться… Им это точно надо было. Какие-то они были встрепанные.

А мы… угадали?

Молодцы. Мы, конечно, сидели в озере. Освежались, успокаивались и понемногу тоже «настраивались». Озеро тут было мелкое, полусоленое, но такое прозрачное, такое чистое… словно в небо окунаешься! Забываешь про все хлопоты и нервы, когда эта прохладная вода плещет в бока и переливается солнечными зайчиками…

И везде — дракоши. Плещутся, смеются, знакомятся, здороваются, метки читают… Кое-кто на песок выбрался, греется. Кто-то до сих пор весь на нервах — я своими глазами видела, как молоденькая лазурная драконша бродила у берега туда-сюда, не заметила, что вода кончилась, давай на себя песком плескать! Кто-то про парней говорил — мол, они только метки показывают, им свое «приданое» тащить на остров не надо. Кто-то тихонько запел грустную песню про половинки пламени, которые все никак не могут слиться… Он красный, а она золотая, и оба хотят любви и семьи, а пламя все не сливается… Может, потому, что он островной, а она — озерная? А может, «да» не от сердца идет? Может, секрет у кого-то, что он паре доверять не хочет, за чешуей таит? Кто знает…

Но пламя не сливается…

И не быть им вместе, пока не поймут они в чем дело.

Вот так. Пойми меня — звала песенка. Пойми.

Нерадостная песня, словом. Мы даже загрустили. Я вот про Рика вспомнила. Что ж нам не везет так, а? То одно, то другое. Хоть приснился бы…

Хорошо, одна бронзовенькая из Островных грустить дальше не захотела и запела еще одну — про парня, который был очень уж рассеянный. Взяли его в охотники — он вместо медведа поймал номиха. Ох, то и высказал тот горе-охотнику кучу ласковых слов! Взяли парня в рыбаки — так он сеть с рыбой на городскую площадь уронил, когда там танцы шли. Пригласили в красильщики — ткани пришлось магам даром отдавать, потому что та пахла, как яма для мусора, над которой заклинание повесить забыли.

И так все время: вместо паучков принес в родную пещеру кусачих прыгалок, вместо рыбки копченой зажевал пахучий воск для печатей, а вместо подарочного букета собрал для любимой девушки липучки… Это такие цветки, похожи на крупные ромашки, но в букет их не собирают. Нарваться можно. Они пока свежие — ничего, а как денек постоят — так только для клеесборщиков и годятся. Ветерок подует — все, цветочки взлетают вверх, как одуванчики, и клеятся к шкуре намертво. А вы можете себе представить дракона со шкурой в цветочек? В ромашечку? Ну да, ну да, это, конечно, прелесть. Только на меня не лепите, ладно?

Как раз на куплете, когда рассеянный парень полетел с этим «букетом» в пещеру любимой, меня дернули за крыло.

— Что такое?

За спиной расстроено топталась Иррита.

— Сандри, а ты на представлении со мной не постоишь рядышком?

Так. Не поняла, в чем фишка.

— Я при чем? В смысле, постою, конечно, если надо, но твой этот… статуй… он ведь больше не удерет? Зачем тогда? И вообще. Сейчас мы, как я помню, парней смотрим, а не они нас.

— Ну… да.

— Так и что? — мне очень хотелось дослушать песню: вроде там парень как раз дозрел вручать букет. Интересно, что ж он еще перепутал?

— Ну пожалуйста…

— Ладно.

Иррита повеселела и даже припев подтянула:

Ой, не думал, не гадал, я не собирался!

Я такого не хотел, просто обознался!

Все хором повторили и принялись за новый куплет:

Вот в пещеру я добрался,

И любимой показался.

Промахнулся только малость…

Все у папы оказалось!

Ой, не думал, не гадал, я не собирался!

Я такого не хотел, просто обознался!

Я представила папу невесты в цветочек… и его взгляд. А что, ничего так…

В конце песни девушка таки соглашалась выйти за парня замуж… только сомнения выражала. Мол, если дети пойдут, придется на яйце надпись делать: «пап-я-твой-ребенок-гляди-с-камнем-не-перепутай». И ребенка подписывать придется. А то мало ли…

И стало как-то легче на душе. Рик-то никогда не перепутает, правда? Он не такой. Он еще и меня научит. Рик… только б не случилось с ним ничего, с заразой белобрысой. Волнуюсь же.


Бэмс! Что-то врезало мне по гребешку и хохолку так, что я подскочила. Твою косметичку, это уже слишком! Что за фокусы — камнями швыряться? Или чем там? Я стряхнула с гребня то, что там застряло. Камень, чес-слово! Ну совсем уже…

— Извини, — послышался тихий голос. — Я поскользнулась немножко. И не рассчитала… Надеюсь, ты не пострадала?

От камушков? Ха, да нет, конеч… ой, мамочка…

Мысли о Рике из головы моментально вылетели, как симка из телефона. Со мной разговаривала… разговаривало… ой, ну я не знаю, как и сказать. В общем, «это». Оно…тьфу ты, понятия не имею, что это такое! Я таких разумных не учила. В общем…в общем, оно было похоже на помесь ящерки с чебурашкой. Что вы смеетесь, реально! Ящерка такая серо-зеленая, маленькая, с болонку. Только у нее голова странная… или шея. В общем, из шеи цветок торчит, размером с пол-ящерки, красный такой, с золотым и белым, а внутри него уже голова. А из головы уши, как у чебурашки, и эти уши в «цветок» как-то врастают. Представили? Ну вот теперь и поймите, почему я малость стормозила.

И этот цветочек мне камушком заехал?

Может, слишком сильно заехал…

— Не сердись, — шевельнула ушками ящерица. — Я просто тренируюсь на смену облика.

— Облика?.. — тупо переспросила я. Ну надо ж было что-то сказать.

— Ага. Я Нерри. Из Островных.

— Александра. Из Южных…

Э-э… поправьте меня, если я ошибаюсь, но… Это дракон?! С ушками? Ну и видик… в смысле, облик.

Ящерка задумчиво почесала лапкой ухо.

— Рада познакомиться. Извини, что так вышло, ладно?

— Без проблем. — она осмотрелась вокруг, подобрала лапки и кувыркнулась.

В этот раз я была на стреме и успела отдернуть хвост от камушков. Но зато песком сыпануло щедро. Мелкий он тут, сыпучий… Темно-алая драконша (бывшая ящерица) расстроено посмотрела, как я отплевываюсь от песка и печально ворохнула крыльями:

— Эх. Неудачно как-то день начинается.

— Почему?

— Да вот… — Нерри дернула гребешком. — Невезучая я какая-то. У меня маловато талантов, только и умею, что облики менять. Дело не то чтобы особо полезное, да еще получается через раз. Решила поупражняться лишний раз, и тут не повезло. Вот как у других получается кувыркаться так, чтоб никого не ушибить?

— Да ничего ты не ушибла! Подумаешь, камушек! Зато получилось превратиться… в кого, кстати?

— А, это… цветочная ящерица. Толку с нее, — бывшая ящерка прилегла на песок и грустно посмотрела на озеро в туче брызг. — У меня все облики какие-то несерьезные.

— Облики? У тебя их несколько?

А почему я не знала? Или… Я быстренько перебрала в уме все, что мне говорил белый учитель про способности дракона. Вроде ни про какие дополнительные облики речь не шла?

Неррита оживилась:

— Ага. У Островных это бывает. Ты не знала? Некоторые из нас могут не только человеком становиться., а еще и зверем каким-то. Наши больше любят медведов и полезных руконожек… норники часто попадаются, рыси. А я вот такой несерьезный зверь получаюсь.

— Зато красивый, — утешила я.

— Спасибо, — бывшая ящерка засветилась. — Хочешь смолы?

— Чего?

— Ну наша смолка, островная. С пальм-орешенок. Ее можно вместо конфеты жевать. Угощайся.

Смола оказалась желтой и горьковато-освежающей на вкус. На языке таяла, как конфета.

— Спасибо.

— Говорят, это из-за нее у нас растормаживается внутреннее пламя и можно менять облики.

Я поперхнулась. Мне вдруг представилось, как я вся такая расторможенная, приду к Рику в виде какой-нибудь змеи или лягушки.

— Раньше не могла сказать?

— Да это маленькая доза совсем. С одного раза ведь ничего не будет!

Ну ладно.

Я снова прилегла на песок. А может, и неплохо было бы. Приползу это я в новом облике (например, мышки там или змейки) к ненаглядной свекрови — здрасте, мама…


Развеселившиеся девчонки тем временем затеяли игру в «рыбку счастья» — догонялочки такие. Плеск и шум поднялся такой, будто тут была помесь дискотеки и малявочная группа детсадика. Брызги градом засыпали и тех, кто в озере, и тех, кто выбрался на берег, и Старейшую… Она как раз на берег вышла — сказать, что пора собираться. Куда-куда… женихов смотреть. Мы их, а они — нас.

День Невест все-таки. День Невест…


Праздник начинался шикарно. Зеленовато-синее небо. Белый песок. Пышная зелень. И танцующее пламя. Оно поменялось, пламя — уж не знаю, что там парни с ним сделали, но теперь клановые костры, окольцевавшие центр острова, то разом выбрасывали что-то вроде огненных парашютиков, то вытягивались… а то расплескивали настоящие салюты из цветных искорок. Красота…

Ровно и ритмично шумело море, и в этот ритм вплеталась музыка — барабаны и что-то вроде гитары… или не гитары, просто струнное.

И драконы…

Вы на танцполе круглом бывали? Вот и представьте, что мы, девушки, со своим «приданым» оказались по краю, а парни по центру кружком построились и медленно двигаются. Плавно так. Красиво… Поблескивает чешуя, покачиваются шеи, мелькают разноцветные метки. Хочешь-не хочешь, а глаз не оторвешь. Я даже подзабыла, что стою тут, среди невест, только как служба эскорта… тьфу ты, группа поддержки! Красивый вид, вот и засмотрелась, понимаете? Кстати, а как там моя подружка, которую надо поддерживать? И ее шустрик? А, вот он. Мальчики привязали его на специальную детскую веревочку — ну иногда так деток-дракончиков крепят, чтоб случайно не вывалились куда-нибудь в пропасть.

Иррита осторожно придерживала своего непоседливого стеклянного дракончика (вот кто б мне объяснил, как стекло может двигаться, а? М-магия, блин), который так и норовил обмотать свою хозяйку веревочкой. Что-то вид мне ее не нравится (не веревочки, Ирриты) — уж очень невеселый. Странно.

Переглядки «парень-девушка» уже шли вовсю (я специально на девчонок смотрела). Дари зацепила взглядом одного зеленого — так он даже спотыкаться начал.

Парни пошли на второй круг — и Иррита совсем загрустила. Даже хохолок опустился. И что творится?

— Ирри, ты что?

— Его тут нет, — пробормотала она.

— Кого? Эй, ты что, кого-то уже выбрала?

— Нет-нет…

Вот и пойми ее.

Гррром — ахнули барабаны. Арррн — пропели струны. Старейший поднес к губам длинную витую раковину, послышался звук, похожий на трубу. И музыка чуть ускорилась.

Второй круг проплыл чуть быстрее. Ровный такой шаг, ритмичный, и плавно изгибаются шеи, и глаза блестят. И вдруг… Ох-х… вы б видели. Они крылья расправили! И сложили… И еще раз. И еще. И еще. Под барабан и шум волн строй драконов словно расцветает — в воздух разом поднимаются сотни крыльев. Как блестящие паруса. Как танец…

А на третий круг они не пошли. Они полетели. Я не успела засечь, как так вышло, но женихи стали взлетать по порядку, в несколько приемов — сначала один круг, потом второй… а третий все оставался на земле… потом взлетели и они, и в воздухе закружила карусель в несколько этажей — многоцветная, сверкающая, гибкая.

С ума сойти…

Я знаю, что так оно положено… Сначала женихи смотрели чисто приданое, без невест, чтоб потом не отвлекаться. Потом — невест. А теперь покружат и спустятся — знакомиться пойдут. Так просто положено. Но как же красиво…


— Привет, я Аррор из Восточных, — янтарно-золотой парень красиво шевельнул крылом, открывая татуировку.

— Дарри, Южная. — девушка кокетливо наклонила головку и игриво стрельнула глазками. — Рада познакомиться.

Парень выдохнул и придвинулся поближе — девушка настроена благожелательно, можно знакомиться дальше. Так, этим, по ходу, группа поддержка не нужна. А остальные как? Чуть подальше лазурная дракоша оживленно болтала с парнем из — я присмотрелась к татушке — из Горного кряжа. У этой парочки тоже все в порядке. И вон там, подальше… Ага. Все при деле, все общаются. Кое-кто и не с одним даже. Вон разом три парня к Лорине клеятся. И пыжатся почем зря — у кого крылья побольше и татушка покруче. Тоже мне, драконьи мачо. Я отвела глаза, сдерживая хихиканье — как же все-таки похожи парни, с крыльями они там или с мобильным телефоном. Или с котелком для трав и заклинаниями… как же я все-таки по Рику скучаю. Как бы ему присниться?

Так, а это что? Что это с Ирритой? На моих глазах девушка отшила разом двоих, потом еще одного… причем даже не особо присматриваясь.

— Ирри, ты что?

— Не знаю. — чуть слышно пробормотала та, — Не знаю… Побудь рядом. Пожалуйста… Ты же обещала.

— Иррита, тебе плохо? Что ты, а?

— Не знаю Зря я сюда прилетела. Он… я…

— Простите? — к нашим ногам легли две новые тени. Блин, как не вовремя! Я открыла рот, собираясь вежливо послать непрошеных женихов к кому-нибудь еще… и промолчала. Серебристый дракон, при виде которого так и хотелось улыбнуться, был мне очень хорошо знаком. А конкретно, это был мой продвинутый ехида-братец, Гарри. И, мило улыбаясь, он прочно придерживал-подпихивал к нам того самого Сиррина — сиреневого дракона, перед которым извинялась Ирри…

— Привет. Тут у нас Сиррин, из Песчаных, который хочет поговорить с Ир… ой! — Гарри почему-то быстро убрал свой хвост от лапы сиреневого дракона и продолжил разливаться, — Хочет это… обсудить утреннее событие и извиниться перед милой девушкой (еще раз пнешь — укушу) за испорченное настроение…

Мы все уставились на Ирриту. Та набрала в рот воздуха…

— Э-э… нет.

Что нет?

— Нет, — Иррита беспомощно смотрела на сиреневого и чешуя у нее просто волнами пошла. Та-ак… Я перевела взгляд на Сирина — он на мою подружку смотрел, как геймер на комп. О-о? Это то, что я думаю? Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, что я догадалась правильно! Гарри, а? Братец перехватил мой взгляд и чуть заметно кивнул. Значит, так и есть? Ясно. Случай «хочешь-но-молчишь». Ладно, придется брать дело в свои лапы, а то эти двое так и домолчатся до старости.

— Иррита хочет сказать, что ничего страшного, — быстренько улыбнулась я, — Наоборот, она благодарит Сиррина за помощь. Это было очень… как это… достойно прийти на помощь девушке!

— Сиррин говорит — такой девушке нельзя не прийти на помощь! — бодро отозвался Гарри.

— Какой? — подбросила вопросик я.

— Такой вежливой, — отозвался братец.

— Спасибо.

— Такой быстрой. Такой мастерице. Такой… бронзовой.

— Такой красивой… — тихо поправил хрипловатый голос. И мы с Гарри в момент притихли. Сиреневый дракон наконец заговорил.

— Правда? — шепнула Иррита, поднимая голову. В ее глазах сияли разом два солнца. — Правда?

— Конечно. Ты… Я хочу тебе сказать…

— Это я тебе хочу сказать…

И мы с братцем, облегченно вздохнув, тут же испарились, оставив ненормальную парочку разбираться с тем, кто кому что должен сказать.


— Уф. Три раза перелинять можно, пока такие сговорятся без посторонней помощи! — выдохнул Гарри. — Все, теперь можно и передохнуть. Погуляем, пока все заняты?

— А на невест посмотреть не хочешь?

— Вот еще. Того и гляди за жениха примут. Объясняй потом Мирри, что я ни к кому не сватался… Вон лучше пойдем в море искупаемся.

— Пошли.

Купаться — это кстати. У меня почему-то горела кожа и подергивало чешую. Словно поднималась температура. Переволновалась, что ли…


Остров ожил окончательно. Над нами со смехом кружились два рубиновых дракона. И бросались цветами. Вот Маррой, таки отмерший, перешептывается со своей златокрылой. У костра белого пламени притихла еще одна парочка. И вон еще, и у линии воды. А вот по пляжу кувыркается — вы только гляньте! — дракон-оборотень. Вот он опрокинулся на спину, а на его грудь шустро забралась та самая цветочная ящерица. Значит, кому-то понравился и твой «несерьезный облик», а, Нерри? На вкус и цвет, как говорится, все коктейли разные, так что кто-то, может, такую и искал?


— Ты — та, кого я так долго искал!

Твою ж косметичку!

— Я не собираюсь замуж в этот День невест!

— Назначим другой день свадьбы! Какой хочешь!

— Я вообще не собираюсь замуж!

Золотой дракон придвинулся:

— А может, все-таки передумаешь? Я ведь тоже не хотел… а увидел тебя и понял: это судьба!

— Послушай….я слишком молода для замужества!

— Я подожду!

Ррррр…

Я оглянулась — где Гарри? Паршивец залег в кусты и давился хохотом. Ну спасибо за помощь, братик!

Приставучий дракон не отлипал от меня уже час. Клялся в любви, предлагал крыло, сердце и совместный полет до конца жизни, причитал о судьбе, которая нас соединила. Не соединяла она ничего, не соединяла! Просто я на него упала, когда этот чертов стеклянный дракончик опять смылся от Ирриты и мне прямо под ноги бросился. Ну, погоди! Я найду этого мага, который тебя оживил, я его… Как же отвязаться-то? Ага…

— Слушай, тут полно девушек лучше меня! Я не умею готовить.

— Будем есть у общего костра, — отмахнулся дракон.

— Я оборотень!

— Как восхитительно…

— Я это… ничего делать не умею.

— Научим! — радостно заявил придур… влюбленный.

— Ррррр…

Наконец Гарри отхохотался и пришел на помощь. Подошел к жениху и что-то ему шепнул на ухо. Тот жалобно посмотрел на меня… и ушел!

— Ты что ему сказал?

— Сколько тебе лет, — пожал плечами Гарри. — Куда тебе замуж, в двадцать-то? Он и увял.

— Раньше не мог сказать?

— А сама не могла догадаться?

Может, мы б еще долго доругивались, но тут на острове разом смолкли барабаны. Парочки расцепились и подняли головы… Я глянула на солнце — и правда опустилось. Время.

— Пора. Гляди мешочек не потеряй, — хмыкнул Гарри.

— Ну тебя.

Шумно захлопали крылья — ближайшая дракоша торопливо чмокнула жениха в шею и поднялась в воздух. Из-за деревьев взмыла еще одна. И еще, и еще… Ну, вперед, Санни! Я оттолкнулась от песка, поймала в крылья упругий воздух и вверх, вверх!

Девушки поднимались отовсюду — синие, серебряные, бронзовые, алые, отливающие золотом в лучах закатного солнца. Они свивались в стаю, стая — в вихрь, и этот вихрь кружил, кружил, кружил над островом, над его озером и пляжами, над рощами и онемевшими женихами… все шире и шире. И сыпалась из мешочков на шее невесомая серебристая пыль, свиваясь в светящуюся сеть.

Под плеск волн мы легли на правое крыло, и вихрь расцвел, как цветок, цветок с падающими лепестками — одна за другой девушки опускались ниже… ниже… Пока солнце не скрылось совсем, и на острове разом погасли костры.

Стало темно.


Мне жениха искать не надо, так что мой мешочек остался при мне целым. И приземлилась потому куда придется. А вокруг слышался то шепот, то смешки, то восторженный «ах» — кого-то нашли. Последнее испытание такое — если уж твой новый жених найдет тебя в полной темноте по следу зачарованного порошка, то и впрямь настроен серьезно… Кто-то уже нашел, видать. Вот и ладно.

Ну а я передохну пока.

Весь день на крыльях и ногах, вымотала-ась. Разбудите меня, когда все закончится, ага?


— Александра?

— Кто это? — мне сначала показалось, что заговорила сумочка от Гуччи, которую я отбирала к платью.

— Это я, Рикке, — отозвалась сумочка…

— Что? А почему я тебя не вижу? Где ты?

— Я на соседнем острове, — шепнул голос… — Совсем близко. Прилетай, повидаемся.

— На каком?

— Соседний остров с двумя вулканами. Прилетай. Я жду…

— Тебе плохо?

Что-то прошуршало, прошелестело, и снова шепот:

— Прилетай…

— Эй!

Но сон уже таял, как выцветал, как ароматическая свечка на жаре… испарялся. Сон? Я спала? Сколько?

На острове все еще было темно, значит, три часа, которые обычно отводят на поиски, не прошли. Было тихо… Это что мне такое приснилось? Ох, кожа-то… все-таки я, кажется, температурю. А это «прилетай» во сне — это Рик или тоже температура? Где тут «соседний остров с двумя вулканами»? Что за бред? Минутку… Вот же он, остров! Днем же видела. Еще снег там блестел на солнце. И правда — пять минут лету. Попросить Гарри слетать на пару?

Да ладно, недалеко же…


Хм. Странно. Второй остров был не таким уж и островом. Скорей этим… полуостровом. Убегал куда-то в темноту, причем довольно далеко. Я его даже вспомнила — такой вот кусок суши, похожий на цифру один, мы по географии учили. Правда что ли, полуостров? И где тут Рика искать? Или лучше обратно полететь? Ну… не по себе мне как-то стало. В смысле — откуда б это Рику тут взяться?

О, что это там? Вроде костер?

Я развернулась над заливом и уже принялась притормаживать, когда что-то свистнуло в воздухе, и что-то с силой врезало мне по боку. Из глаз посыпались искры.

Я… падаю…кувыркаюсь… падаю…


Холодная вода, очень соленая. Что-то качает меня — вверх-вниз. Болит бок… Где я? Что это? Над головой перекликаются голоса.

— Где она?

— Не видно!

— Идиот, ну зачем поторопился? Сказано ж было — стрелять, как над костром окажется! А если она потонула? Как тушу доставать?

Кто это? О ком они… На берегу мелькают факелы, полтора десятка фигур всматриваются в воду, ищут кого-то. Тушу… Туша — это я? Голова кружится. Они меня не видят? Не понимаю…

— Ну, не видно?

— Не! Странно, тут навроде мелко.

— Ей хватило, значит. Ну, будем ждать рассвета. Думайте, что хозяину скажете, кфыты! Упустить драконшу.

— Дак…

— Что дак? Ему живую надо было! Хоть бы крыло перебил, хрыпсан твою… Зачем в бок палил?

— Дак я…

Огни таяли за деревьями. Эти люди, кто б они ни были, ушли к своему костру. Я бессильно закрыла глаза. Не нашли. Не нашли…

Странно. А почему они меня не увидели? Может, я в человека кувыркнулась? Я скосила глаза — нет, крыло, все в поряд… стоп! КРЫЛО БЫЛО НЕПРАВИЛЬНОЕ. И хвост — в темной, мокрой шерсти, тоненький. И тело… Ой, нет. Ой-ой, не может быть…

Ну привет, мышь-Александра. Давно не виделись.

Глава 17

Наверное, я из тех, кто в огне не горит и в воде не тонет. А?

В рот и нос плеснуло соленым, я закашлялась. И поняла, что про хвост, шерсть и все такое я буду думать потом. Если выплыву из этого залива, мать его так! Или вылечу… выбарахтаюсь… в общем, выкарабкаюсь как-нибудь. Ох, мрррруза хххай! И это я жаловалась, что крылатой мышке летать трудно? Вот дура же! Не пробовала я тогда плавать…

Плыть оказалось неудобно до жути.

Маленькие лапки ни в какую не хотели загребать воду, хвост путался где попало, а крылья мешали, как сумка на танцах! И не просто сумка, а мешок… с гирями. И бок болел. И глаза от соли стало жечь. Я еле видела берег — такой далекий… Для меня-дракона расстояние было б наверное, на один взмах крыльев, а так… крылья очень тяжелые. Такие тяжелые. Тянут ко дну.

Какая холодная вода.

Как голова… кружится… Я так устала.

Высоко в небе переливалась пушинками-иголочками луна. Звезды сливались в какой-то светлый туман. А у меня больше не было сил вытаскивать из воды тяжеленные крылья. Не могу…

Неужели я так и утону тут из-за команды уродов и их сволочного хозяина, которому потребовался дракон? Ну, Саша, ну постарайся еще немножко. Тут на дне наверное, мокрицы покруче тех, розовых, из озера. И еще всякая гадость. Давай, давай, шевели ластами, уплывай от них. Ну давай же… тебя Рик ждет. И семья… и свекровь ненаглядная будет думать, что ты ее просто испугалась. И мантиям этим никто пинков не надает. Еще. Еще… шшшшлеп! Что-то стукнуло по моему боку так, что на глазах слезы выступили. Что… что творится? Я растопырила лапки, стараясь удержаться на этом чем-то, что бы оно ни было такое… Волна напоследок приложила меня лапами об что-то твердое и колючее и швырнула… на песок.

Песок!

Не веря своим глазам, я уставилась на белый плотный песок в темных пятнах водорослей — берег, это был берег! Я добралась! Берег, ура! Получилось… Получилось. Ох…

Несколько секунд просто лежала, вяло рассматривая пустую скорлупку морской улитки. Меня трясло.

Дрожа от холода, я попробовала встать на ноги. Надо двигаться. Согреться, спрятаться, что-нибудь… некогда валяться, надо двигать. Ноги стоять не желали — подрожали немного и разъехались, как у пьяной кошки. На крыльях я тоже далеко не улечу — замерзшие, они висели тряпочками. Хвост и тот смотрелся дрожащей веревочкой. И с кисточкой, как у льва какого-нибудь. Хотя крупновата кисточка. А, это водоросли. Я попыталась их стряхнуть, но хвост только вяло дернулся и не двинулся с места. Крылатая мышь с водорослями на хвосте — как вам? Ну ничего. Ничего… Главное, на берегу. На песке. Я б поцеловала этот песок, наверное — если б у меня осталось хоть немного сил. И если б он сам не набился везде куда можно и нельзя.

Шуршшшшш — послышалось за спиной. Накатывала новая волна. Волна? Минуту назад я думала, что ни за что на свете не шевельну ни лапой, ни крылом, а тут откуда-то только силы взялись — рванула от этой волны, как Джерри от Тома.

И выскочила чуть не под ноги команде охотников на драконов — они у костра сидели. И разговаривали…


Я еле успела притормозить. И стала закапываться в песок так шустро, будто всю жизнь мечтала жить в норке и вот наконец нашла подходящую.

— Может, она утонула таки? — пробурчал какой-то лысоватый тип.

— Конечно, утонула. Ни шеи, ни гребня из воды, да? Что-то сильно уж глубоко получается!

— А может, ее на клочки разнесло?

Я чуть по лбу себя не постучала. Совсем идиот, что ли?

Охотнички тоже не считали типа особо умным.

— Дурак! — припечатал один.

— И вот из-за такого дурня всем пропадать! — прошипел второй.

— А ты поди поплавай. Найди пару клочков и предъявишь завтра хозяину. То-то он обрадуется! — рыкнул третий. — Придурок.

И все замолчали, что-то мрачно высматривая в костре. Видно неизвестный хозяин был не из терпеливых, и при случае приготовил бы из храбрых охотничков яичницу.

— А может, драконы умеют того… под водой дышать? — не сдавался тип. — Может, она таки живая, просто прячется? А счас мы ушли, и она того… улетит потихоньку.

Команда переглянулась. Посидела-поразмыслила… и послав горе-охотника в кфытье болото, молча расползлась в стороны — залив сторожить. Мол, а вдруг я правда там и как-то прячусь потихонечку?

Наступала ночь, воздух быстро холодел, поэтому уходить от костра к заливу и сторожить, не выплывет ли из воды недобитая дракониха, никому не хотелось. Так что незадачливый тип (кажется, именно тот, что подбил мне бок) узнал о себе массу интересного:

— Дубина!

— Недотепа! Лучше б ты вообще к баллисте не подходил, недоумок! Мруза хай твою напополам!

— Лягух безмозглый!

Тип не обращал на них внимания. Он уныло таращился в костер и загибал пальцы — ну вылитый папин охранник по прозвищу Комод. Тот вот так пальцы гнул, когда о чем-то думал. Я прислушалась. Мой киллер придумывал себе оправдания. Интересные, кстати.

— Может, она невидимая? — бормотал тип почти жалобно, — Или ее вообще не было — может, нам просто показалось, что она прилетела. А на самом деле ее еще не было. А может, она стала маленькой… А?

Ах ты, козел!

В следующую секунду он взвыл и взвился с песка, как дракон с рыбного склада. И затанцевал.

— Помогите! Помогитееееее!

Я дикими глазами уставилась на его штаны. Чуть пониже спины они весело сыпали искрами. А у меня изо рта шел дымок. Это когда же я… И КАК?!


Тип орал, как один ведущий из скандального шоу и мешал думать, но кое-что я все же сообразила — в смысле, что огонь у меня все-таки остался. И разозлившись, я почему-то не превратилась в дракона, а вместо этого подпалила на типе штаны. Вы что-нибудь понимаете? Вот и я нет…


— Помогите! — надрывался тип. — Помогите!

— Вот олух! — взвыл пляж.

— Кфытьи мозги-и…

— Ты чего кричишь, дурень?

Подпаленный мужик скакал, как припадочный эстрадный крикун — в смысле, певец. И орал так же — во весь голос.

— Дракон! Драко-он!

— Что?! — завопили мы вместе с охотниками. Я тут же заткнулась, и кажется вовремя — в кустах послышались треск и ругань. Охотнички ломились ловить драконшу. Пилинг вам на хвост, громадины здоровые! Для меня ведь сейчас каждый сапог — как папина подлодка, раздавят ведь и не заметит. Пришлось срочно уносить лапки и влезть под камушек, чтоб не расплющили случайно. Вовремя! Над головой вовсю топали и орали.

— Где дракон?

— Баллисту готовь!

— Потушите! Потушите меня!

— Дурень, прыгай в воду.

— Где дракон? Где?

— Не вижу!

— Баллиста готова!

— Приготовились!

Я поглубже забилась под камень, мечтая, чтоб они свою баллисту себе на ноги уронили или чтоб зарядный камень рухнул на их безмозглые головы. Ну вы подумайте, какая невезуха! Сначала меня подбили. Потом нахлебалась воды и чуть не пошла на корм морским мокрицам. А теперь еще и эти могут в лепешку раскатать. Просто так, потому что не заметят. Что ж такое, а? У меня что, по гороскопу сегодня ночь экстрима? Спасибо, имела я в виду такой экстрим…как-нибудь и без него обошлась бы. Как меня вообще сюда занесло? И как отсюда выбраться, если все-таки никто не превратит меня в блинчик. Ой…

Охотники на драконов тем временем выясняли, куда этот самый дракон девался и откуда Ирманни (так звали моего неудачливого киллера) взял, что он сюда вообще возвращался, если ему положено лежать на дне залива… А может, его тут и не было, а Ирманни нагло дрых и дракон есть только в его непутевой голове?

— Он тут был! — обиделся уже потушенный киллер, — Он наверное, как-то вылез и сразу сюда, мстить…

— Только ему и дела тебе мстить! Откуда он… она то есть… откуда знает, что стрелял ты?

— Он нас слушал!

Мне стало холодно. Он что, меня заметил? И только притворялся идиотом? А сам… Ловцы драконов тем временем пытался въехать в ситуацию.

— Слушал… — недоверчиво проговорил главарь. — Когда это?

— Все время! Он это… невидимый!

Фуххх… Значит, таки не притворялся.

— Что? — прошипел один из моих киллеров.

— Невидимый дракон? — кажется, их проняло. Заозирались. Эх, и почему я правда не невидимый дракон. Сейчас бы спалила нафиг всю эту баллисту, поплавила б им луки-стрелы, испепелила б одежду и умотала обратно на остров, к женихам-невестам. А эти пусть потом выбираются к своему хозяину как хотят. Интересно, что за хозяин такой. Надо постараться разузнать… Если живая останусь.

— Откуда ты знаешь про невидимого дракона? — главного уже прямо трясло.

— Че?

— Я говорю, как ты увидел дракона, если он невидимый?

— Так это… — в голосе подпаленного типа появилось удивление. — Так он это. Штаны ж мне кто подпалил?

Я затихла — ждала, что скажут продвинутому драконолову его дружки. Ох, они сказали… Ох и сказали же они. Такого скопища «быбыдрыхов», «мруза хаев», «хурмысов» и «мграз дро бабахов» на мои уши давно не высыпалось. Типу припомнили его супервыстрел, от которого дракон делся непонятно куда, и то, что он уронил кому-то на ноги мешок с жиром, и кривые руки, и пересоленную кашу (она-то откуда взялась?)и его кфытьи мозги, которые испортили все дело… Тип вяло отругивался, предъявляя всем свои штаны — мол, пусть сами убедятся — они точно подпаленные, а остальные поливали его от и до, и горячо жалели, что драконихи на самом деле тут нет — они б ее не тронули, лишь бы она на самом деле спалила этому придурку что-нибудь важное, кроме головы… А что им теперь хозяин скажет, страшно даже представить!


— А что сделает… — главный, кажется, уже выдохся. И говорил как-то почти безнадежно. — Парни, перестаньте орать. Теперь, даже если мы наизнанку вывернемся, толку с того не будет. Упустили — все. Бочка нам.

Бочка? А-а… Это в смысле «крышка», местные так говорят. То есть этим моим ловцам скоро придет крышка. Интересно-интересно… Да что ж за хозяин такой? Что-то очень уж крутой, прямо как наш черный маг, чтоб ему так и остаться там, куда послали. Тьфу-тьфу-тьфу. Нет-нет, только не это… Нет. Если он такой грозный, то что ж не пришел сам меня ловить? Ставинне бы пришел.

Призадумавшись о распроклятом черном маге, который до сих пор отравлял нам с Риком жизнь, я пропустила кусочек разговора. Кажется, мои охотники причитали что-то о своей горькой судьбе и о выбрыках своего странного хозяина.

— Тс-с! — вдруг прошипел один, нервно оглядываясь.

Все резко замолчали и тоже стали вертеть головами. Я поглубже забилась под камушек и проверила, не выбивается ли из норки хвост. Нет вроде. Вот он, хвост, рядышком. А что ж они тогда так молчат? По-нехорошему.

Неужели заметили? Охххх… Мне вдруг как-то очень понятно стало, какое маленькое углубление под этим камнем. И как просто в случае чего будет вытащить меня отсюда. А там… даже если они не поймут, что я и есть пропавший дракон, то все равно ничего хорошего мне не светит.

По песку прошуршали шаги. Ближе. Еще ближе… Я задержала дыхание. Тихо-тихо… Спокойно. Мало ли что им тут понадобилось.

Еще ближе. Совсем рядом! Замри!

Кусты рядом затрещали, как гром. Я еле удержалась на месте, притаилась, с камнем слилась… и кажется, не дышала. Пока сердитый голос (совсем рядом!) не проговорил:

— Хвала предкам, показалось.

Все отмерли.

— Точно? А то этот хвостатый доносчик мастер прятаться.

— Угу. Севин так попал. Болтал про хозяина. А этот как раз затаился рядом, видно. Послушал, и…

— Тварь мохнатая, и откуда его хозяин только выкопал! — рыкнул чей-то голос. — Тьфу.

— Ты б поосторожнее с языком. А то как с Севином будет.

— Избави предки.

— Да нет, не может быть. Далеко. Как бы он сюда-то попал?

— А точно его нет?

— Можешь сам проверить! — огрызается главный.

Песок хрустит еще под парой ног. Снова трещат кусты. Я дышу тихо-тихо, хоть и понимаю уже, что это ищут не меня. Кого-то другого. Доносчика — они сказали. Доносчика… Не знаю, кто этот доносчик, но чтоб ему сегодня Новодворская приснилась и устроила скандал. У моего камня толкутся уже несколько пар кожаных сапог, песок летит во все стороны, все глаза запорошил, земля дрожит. А если кто-то из этих охотничков решит подвинуть камень, меня вообще в порошок разотрут…

— Нет. Нема его тут, — наконец говорит один. — Показалось. Пошли к костру, мужики. У меня тут есть немножко браги…

Фух. Наконец-то! Ой… Я растерянно посмотрела на дымок и нервно — в сторону охотничков. От моего облегченного вздоха расплавился песок.

Но они этого уже не видели…

Ура алкоголю!


Бррррр, надо же… прав был папа, когда твердил о вреде алкоголя. Ох, прав. Сколько раз говорил: мол, дочка, поаккуратнее с коктейлями, а то всякое может быть. И здоровью вредит, и жизнь себе испортишь, потому что под градусом такое натворить можно, что потом лет десять не расхлебаешь. Точно. Вот только объяснял неправильно. То есть в общем-то правильно, но от меня слова отлетали, как мячик от ракетки. А вот заснял бы меня раз в таком нетрезвом виде, да показал наутро, как я выглядела, да какую чушь несла, да кто мне под градусом показался крутым и симпатичным… Думаю тогда я б не скоро себе что-то градусное смешала.

Такие мысли крутились в голове, когда от костра послышалось «Наливай по второй!» Мои неудачливые киллеры вовсю проспиртовывали организмы. Или прображ… пробрагни… тьфу, нашла о чем думать! Главное, что они сейчас хлещут свои градусы и им пока не до меня. И ни до чего, кроме браги.

Тогда я посмела вылезти из-под камушка и посмотреть, что у меня там с боком и крылом. Да-а. Бок выглядел нерадостно. Под шерстью, да еще в свете костра видно было плохо, но и так понятно — попало мне крепко. Правое крыло шевелилось с трудом, и мысль о том, чтоб куда-то на таких крыльях лететь, была… ну, дикой. А если кувыркнуться? Не знаю. Если подумать… подбили-то меня, когда я была драконом. А бок болит и у меня-мышки. Так что если я снова отыграю назад в дракона, этот суперсиняк никуда не денется, так ведь? Не знаю, не знаю. Зато как обрадуются охотнички!

У мельничной запруды,

Там, где река течет

Живет красотка Трудди

И песенки поет! —

грянуло от костра. Так, эти уже наквасились до песен.

Нет-нет, радовать мы их не будем. Тем более, если учесть, как мне сейчас плохо (бок болит, дышать тяжело, и до сих пор от соленой воды мутит), то после кувырка драконша из меня получится, наверное, в отключке. А что делать? Вот влипла…

Охотники тем временем дружно орали песню о красотке Трудди, которая, оказывается, умела не только петь песенки. Я не вслушивалась, но там было что-то про утро и дойку коров, потом про день и поле, потом про обед и стирку, потом про вечер, ужин и коров. Интересно, когда они уже до ночи доберутся… Заткнутся наконец. Голова и так болит и не хочет соображать, а тут еще эта Трудди — прямо робот какой-то. Пашет и пашет. Может, хоть ночью отдохнет?

Неа. Следующий куплет был про то, как умелая героиня продолжила смену, явившись к герою. И какие у нее, оказывается, достоинства… Тьфу! Ну и рожи у этих охотников. Да-а, алкоголь реально портит жизнь. Увидала б сейчас красотка-Трудди эти хмельные морды — умчалась бы с визгом.

Холодно как. Пока была на нервах, не чувствовала, а сейчас всей шкурой почувствовала, какой тут неласковый ночной ветер. У костра бы погреться… Или найти что-то вроде одеяла. Хоть во что-то закутаться. Замерзла я. Шерсть до сих пор не высохла, на дворе осень. Если так дальше пойдет, то охотникам меня и ловить меня не придется — окоченею, и утром они найдут трупик с крыльями.

Что бы тут найти? Маленькое, нетяжелое, но теплое? И чтобы оно никому не понадобилось до утра? Шапка чья-нибудь? Рукавица? Мешок?

— Хозяин — змеюка… — вдруг донеслось от костра.

Я навострила уши. Ну-ка, ну-ка, что там про хозяина?

— Змеюка подколодная! — продолжил мужик, махнув рукой на нервное шипении дружков. — Гад. Хырь… жмытный… Только вздохнули свободно, только жить начали… и явился!

— Тихо ты…

— Да плевать, пусть слушает! — мужик с перевязанной ногой (не ему ли мой киллер камешек уронил?) мрачно допил что-то из деревянной кружки. — Пусть! А ну, наливай!

Кружки булькнули. Молчание.

— А я вам скажу — тварь он, — продолжил мужик, треснув кружкой по колену. — Полжизни потратили, прислуживали ему, дрожали, тряслись, глаза лишний раз поднять боялись! Только наладили жисть — и на тебе. Явился…

— Служи ему, вишь ли!

— Дракониху ему лови!

— Тварюшек привел, все шныряют, все вынюхивают. Шеи б им посворачивать.

— А сам-то, сам… Самого-то может и нету! Налей!

— Как нету?

— Вот хто… Налей, грю!.. Вот скажите, кто… ик! Кто его самого-то счас видел-то? Никто…

Мне стало так интересно, что холод как-то перестал ощущаться. То есть как это — хозяина никто не видел? А кто меня ловить послал? Голос из бутылки? Или из чего они там пьют? Из мешка… Знаем мы, кто там приказывать может. Но кто тогда привел зверюг и сделал что-то нехорошее с каким-то Севином? Ой, чего-то я по-крупному не понимаю.

— Эти видели, — ворвался в уши еще один нетрезвый голос, — Которые в ик!.. В тряпках своих золотых…

Что? ЧТО?!

— Мантии Златые, — как по заказу слил информацию главарь.

— Мантии, ха! — мужики пьяно захихикали, — Мантии, тоже… Тряпки золотые, а у самих ветер в кармане.

— Пироги у бабы моей воровали, — поддакнул мой киллер.

— И мышей боятся… — икнул один охотник. — Сам видел. Наливай! Значит, так: чтоб они все провалились и оставили нас в покое!

— Выпьем!


Где ж тут есть, во что закутаться! Я наматывала круги вокруг костра. Мужики давно дрыхли, залившись своей брагой до отметки «full». Алкаши несчастные. Я тут закоченела, стараясь что-то нужное услышать, а они… то долго ругали какую-то «полосатую сволочь», то затеяли песню про «милашку Женни» (та еще трудоголичка, если по песенке смотреть) то перепутали камень со своим «мехом» и долго пытались вылить из него остатки браги и удивлялись, че ж ничего не льется, то ни с того ни с сего решили перезарядить свою баллисту. Словом, после «выпьем» так больше ничего полезного и не высказали. Единственная польза, что баллисте пришел полный и окончательный каюк. И если б я могла улететь, то теперь было б самое время.

Эх… С таким крылом лучше даже не пробовать.

О! Вот это мне нравится! Как раз рядом с рукой моего киллера лежало такое полотенечко. Чистое (в него хлеб заворачивали, похоже) и маленькое. Так, а ну-ка… я потянула. Но полотенце кажется, не планировало податься в мышкины одеяла. Даже не шевельнулось. Я присмотрелась… а, мужик его держит! Вот жадюга… нет, конечно, если припечет, можно прямо так закутаться, но что-то не хочется пока. Раздавит запросто, даже не напрягаясь. Что ж делать… Я дернула еще разок, и на меня что-то упало. Мягкое…

Я чуть не заорала. И зря. Хлеб оказался. Обычный хлеб, свежий. Вкусный — до обалдения. Что? Ну да, я его съела. А что вы думали, я с ним делать должна — разговаривать или на самбу пригласить? Тьфу на вас. Тут девушка голодная с утра, а вы хлеба пожалели.

Подкрепившись, я почувствовала, как стало чуть полегче. И голова соображать стала. Я прицельно глянула на моего киллера, дернула хвостиком… и принялась взбираться на эту живую гору. От горы вовсю несло перегаром и чесноком, но я постаралась не обращать внимания. Добежала до плеча, примерилась, покрепче взялась коготками за ткань… и опустила хвост вниз, к сопящему носу.

А-апчхи!

Мой насест дернулся — живое землетрясение… Заворочался, выронив полотенце. Класс! Я уже собралась спуститься и забрать свое одеяльце, как вдруг эта живая гора повернулась и открыла глаза! И конечно, увидела меня.

— Бы-ы…

Ну да. Крылатые мыши — не то, что хочется увидеть со сна.

— Тссс… — прошипела я.

— Бы-ыф, — пробормотал мужик, — растерянно оглядывая полупотухший костер, дрыхнувших охотничков и крылатую меня. — Ы-ы…

Пока я придумывала, что сказать или в какую сторону бежать, киллер перевел взгляд на меня и по ходу собрался заорать… Я уже собралась расправить крылья и взлететь (будь что будет!) но охотник вдруг пьяно ухмыльнулся и погрозил мне пальцем.

— Шалишь!

Чего?

— Шалишь, хмырь! Мышью прикинулось… Сгинь! Не верю…

И он (вы подумайте!) в самом деле закрыл глаза и захрапел! Уф… Сказав спасибо судьбе за такой шикарный подарок, я сгинула в ближайших кустах, прихватив полотенце.


— Саша, наконец-то! — Рик как-то сразу оказался рядом, словно ждал. — Наконец-то! Что случилось? Где ты? Все с ума сходят…

Я рванулась навстречу… и остановилась. Закусила губу. Тот, что заманил меня сюда, тоже говорил голосом Рика.

— Саша? — шаман опустил руки… Он смотрелся совсем как настоящий — даже в волосах над ухом, как всегда, торчала травинка — Рик вечно забывал посмотреться в зеркало после возни со своими травками-амулетами. И глаза — ну совсем такие же.

— Рик… это точно ты?

— Саша… — выдохнул родной голос, — Что с тобой? Маг при драконах сказал, что ты пропала прямо с праздника Невест. Что случилось? Подожди, не отвечай.

Он закрыл глаза, как-то по-особому тряхнул руками, что-то прошептал, и туман вокруг сменился на уютные деревянные стенки нашей комнаты в универе.

— Вот. Теперь никто к нам не подберется. Что произошло? Саша, ты не пострадала?

Саша… Саша… А тот называл «Александра». И не показался. И ни на один вопрос не ответил. Рик, это Рик. Настоящий.

Я всхлипнула и шагнула вперед:

— Рик, я так влипла…


— Дай и мне! Дай, говорю! Все вылакал…

— Ой, голова трещит…

— Еще б не трещала. Я ночью хмыря видел.

Голоса назойливо лезли в уши, выдергивая из сна. Я выглянула из своего уютного укрытия. А-а… Ночные алкаши… в смысле охотники… продрали глаза и принялись искать опохмелку или воду. Выглядели они так, словно ночью хлестали не брагу, а средство от тараканов. Тьфу. Алкоголь реально зло.

— Какого хмыря, что ты несешь, олух… — главарь с жалобным видом прижимал ко лбу кусок железяки от баллисты.

— Настоящего! — таинственным шепотом проговорил мой киллер, — Точь-в-точь, как рассказывают: черное такое, глазастое и с крыльями. И разговаривает!

— И много сказало? — устало поинтересовалась жертва браги.

— Тссс!

— А?

— Оно «тсссс» сказало! — просветил мужик. — Ну хмырь же! Тот дух, который живет в вине и браге. А потом является, если много выпьешь, и дает советы!

— Ой, дурак… — простонал главарь. — Какой тут тебе совет?

— Ну молчать, — поморгал глазами тупица, — Про то, что дракон пропал. И что мы выпили. И что говорили.

Главарь глянул на него так, как гаишник на мою подружку Альбину, когда в восьмой раз явилась экзамен сдавать. Безнадежно и тоскливо, как на самое большое несчастье в жизни.

— А про что тогда скажем?

— Скажем, что она не одна прилетела. Мол, драконы ее спасать примчались. И нам пришлось того… этого….

— Ты идиот?! — взвыл главарь. — Кто тебе поверит?! Какие еще драконы?!

— Да вон те. Вона-ка, по-за той тучкой, видите, летят?

ЧТО?!


Они уже подлетали к острову — светлые, блестящие на утреннем солнце, красивые…

Драконы.

Глава 18

Я немножко простыла. Проду, тем не менее, выкладываю. Не сердитесь, хорошо? Она не смешная. И маленькая.(((

Я радостно заорала… ну, запищала, ладно… и полезла из кустиков, навстречу крылатому счастью. Конечно, они меня ищут. Именно меня — Рик ведь им сказал, что я — мышь. Временно мышь, пока там маг белый учитель не разберутся с этим продвинутым «Орбитом», который мне подарила Озерная дракоша. Ох, и скажу я ей за это спасибо… когда доберусь.

— Драконы! Спасайтесь! Бежим! А-а-а-а… — мои охотники по-своему встречали прилет драконов. Вместо радости — вон, гляньте, сколько добычи сразу — мои ловцы подскочили и заметались по полянке, как кошки от рок-музыки. Все решали, куда бежать… А куда тут? Сплошь песок, кустики и мелкие камушки. Даже лес где-то далеко, у самого горизонта.

— Эй, вы чего, не бойтесь, тихо вы! Перестали бегать, олухи! — невзрачный рыжеватый мужичок хватал за рукав то одного, то другого.

Охотники куда-то послали мужика вместе с его указаниями (я не вникала, но куда-то глубоко), но тот не отставал:

— Да погодите вы! Не бегите!

— Пошел ты! Это тебе не двор хозяина, где драконы под «вязью» валяются и хвостом шевельнуть не могут. Бежим!

— Да вы не поняли! Баллиста ж сломана, они же не знают, что мы охотились, не знают они!

Если мы тихие, сидим спокойно, они нас не тронут… Просто так — не тронут!

— Да? — похмельные тугодумы притормозили… ненадолго. Передний дракон снизился…

Шиххххх — по берегу прошлась волна искристого пламени, заклубился дым. Охотники задергались еще пуще. Это я видела, что пламя иллюзорное, на самой-самой малой мощности, мышка усики не подпалит. А они-то не знали. Кто-то с перепугу облился водой, кто-то влез босой ногой в почти потухший костер, кому-то позарез понадобился щит из железяки. И самое интересное, они удирать собрались! Я сначала и внимания не обратила — ну куда они денутся? А потом главарь заорал на своих, обозвал дурнями и напомнил про катакомбы. Катакомбы?

Я где-то слышала такое смешное словечко… погодите, где ж это… на Черном море! Это ж такие длинные пещеры под землей, мы тогда с девчонками когда-то экстрима попробовать захотели, наняли проводника и полезли… Экстрим получился тот еще! Может, если б я проводника послушалась и вместо платья и модельных босоножек надела джинсы-кроссовки, тогда бы все лучше прошло. А так… мы далеко по той жути коридорной не уковыляли: Барбара ноготь сломала, Марго за шиворот паук свалился, я чуть ногу не сломала, когда каблук в щели застрял. Проводник от нас чуть не слинял тогда, хорошо что охранник придержал.

Да ладно, ну его, охранника, важно другое — тут есть катакомбы! А туда драконы не пролезут…

— Стойте! — я выскочила из укрытия раньше, чем успела сообразить, что это я такое делаю. И грозно растопырила крылья, — А ну стоять, вашу косметичку!

Ой мамочка… Что ж я творю?

Секунду мужики таращились на меня так, словно я старик Шварц и зомби из «Обители зла» в одном лице. Потом мой киллер икнул, жалобно сказал:

— Хмырь. Днем уже ходят… — и сел.

А остальные молча ломанулись в свои катакомбы. Снова ударил огонь, уже ближе, ярче. Не думая, я рванула следом, но ветка куста вдруг хлестанула по больному боку так, что в глазах потемнело. И земля из-под ног сразу куда-то делась.


— Александра! Александра-а…

— Да что ж за неугомонное создание…

— Александра!

— А? — Я повернула голову. Где я, а? Кругом сплошные кусты. И песок…Бок болит, как будто туда миксер впихнули, и он работает, работает, работает… пока я не превращусь в этот… как его?..

— Александра?

Голоса были знакомые… Особенно папин — сердитый. Лучше отозваться.

— Я тут! Эй! — хотела махнуть крыльями, но получилось только одним. А, ну да.

Кусты накрыла тень. Огромная.

— Александра!

— Я здесь!

— Ну наконец-то! — рядом послышался топот, что-то дрогнуло, и я взлетела вверх. Без крыльев. В смысле, без своих. На чужом крыле, громадном таком… Громадном. Драконы, они и для людей немаленькие, а уж для мышки — вообще. Так что я внимательно уставилась в желтое солнышко — глаз папы-Дебрэ и только виновато вильнула хвостиком на грозный вопрос, что опять случилось. Нет, я не против рассказать, но ведь где-то тут бегали охотники. Их же поймать надо! Сначала отловить, а, а потом уже общаться с папой на тему, куда я это удрала со дня Невест.

— Охотник…

— Ловят их уже, ловят, сиди спокойно! Почтенная Анника, можете осмотреть мою дочь? Ну и вид, Сандри…

— Ну пап!

— Отец! Эти охотнички успели прорваться к пещерам, — выдохнул знакомый голос Гарри. — Не достать.

— Что? — заорали мы в три голоса — я, папа-Дебрэ и незнакомая дама из магов. Продолжили каждый по-своему:

— О Пламя! Да как же опоздали наперехват? — это Дебрэ.

— Хухудро мымыга! — расстроилась женщина-маг. — Покажите мне эти пещеры! Может, можно еще…

— Твою косметичку фирмы «Алые паруса»… Да чтоб им там на гоблинов нарваться! — это, думаю, вы и так узнали, кто.

— Мы попробовали перехватить, но они не реагировали на предупреждения, а жечь… ну не по закону как-то… — сбивчиво объяснил Гарри. А пещеры там, кажется, очень глубокие. Настоящий лабиринт. Мы пробовали туда шеи засунуть, но далеко не продвинулись. Сплошные углы, скалы и коридоры. Тесно.

Нет, ну вы видели? Вот что значит — перевоспитать парня, когда не надо! Пару месяцев назад, когда Гарри с приятелями разнес замок черного мага, его не слишком волновало, законно это или не очень. А теперь вот…

Крыло моего приемного отца чуть дрогнуло.

— Мерзавцы. Если б мы сразу бросились их ловить! Но нужно было сначала найти тебя… Сандри, ты правда не пострадала?

— Нет. Бок только…

— Я сейчас сниму боль. О предки, ну почему с мной нет нескольких коллег, — простонала женщина. — Время уходит…

— А почему их нет?

— Далеко. И территория тут… в общем, они в лучшем случае, они будут здесь не раньше полудня. А за это время…

Да. За это время те успеют удрать, и ищи их потом. Эй, стойте! Папа, а оборотни? Есть тут оборотни? Может, их попросим?

Папа одобрительно кивнул.

— В этой группе нет. Но остров Невест недалеко, а там полно драконов. Кто-нибудь найдется. Сейчас пошлю за ними.


— А нельзя меня прямо сейчас расколдовать? — вздохнула я. Нет, бок перестал болеть (женщина уже что-то над ним пошептала, и он успокоился), но просто неприятно было — драконы косились на меня такими глазами, словно на моей серой шкурке прыгали разноцветные крупнокурицы. Не понимают они мышиный вид, не понимают. Один парень, который собирался жениться на Озерной девушке, теперь растерянно перекладывал крылья — жениться, а потом вылавливать по пещере мышку или мяуку ему не улыбалось. Правда, рядышком стояло всего два дракона. Дебрэ, который на пару с женщиной выспрашивал-вытягивал все, что случилось, и еще один, зеленовато-песочный, из Песчаных. Остальные летали над полуостровом, выискивая, не полезут ли из какой-нибудь дыры мои ловцы. А чтоб тем не пришла такая фантазия раньше времени, аккуратно пыхали пламенем — слабеньким, но заметным. Смотрелись они при этом грозно и мстительно, так что я понимала охотников, которые не высовывались.

— Нельзя. Я не хочу вмешиваться в процессы твоего организма, когда из тела еще не вышла эта странная примесь. Последствия могут быть непредсказуемы.

Эту фразочку я уже слышала. И только хвостиком махнула. Ясно. Безнадега.

— А когда?

Над головой снова послышался свист — летела очередная пара. Над полуостровом ребята как-то сами собой стали летать парами. Есть тут еще баллисты или нет, неизвестно, а если подшибут, то не обоих сразу — объяснил Маррой, пожав серебристыми крыльями…

Женщина зябко повела плечами. А молодая совсем. Не старше меня на вид.

— Думаю, Озерные драконы лучше ответят на твой вопрос. Или маги поопытней меня. Я больше ничего не могу сделать. Могу попробовать залечить рану, но лучше обратитесь к старшим. Вид у нее подозрительный.

— В смысле?

— В смысле, повреждение тканей не только механическое. Похоже, на этом… не знаю… ядре? Заряде? Словом, там было нечто вроде яда.

— Что-о?

— Его действие практически не проявилось — кажется, ты, Александра, спутала им все планы, превратившись в мышь и свалившись в воду, а не на землю. Вода смыла практически все. Но и то, что осталось… словом, я просто сняла боль и попыталась приостановить обменные процессы на этом участке. Своего рода мини-стазис.

Так вот почему у меня крыло почти онемело.

— А он… этот яд… он как действует?

— Точно не скажу. Очень низкая концентрация. Но, скорей всего, что-то парализующее или сонное. А возможно и то, и другое в комбинации. Нечто подобное было использовано Златыми мантиями при атаке на Лесную стаю. Ну что, голова больше не кружится? Вот и хорошо. А окончательно лечиться будешь там. В ковене. Или… Почтенный Дебрэ, что вы думаете делать дальше?

Приемный папа помедлил с ответом.

— Лететь.


Весь путь я молчала. Разговаривать с драконом во время полета в общем-то не очень сложно. Если ты человек. А мышке нечего ловить. Вдобавок, мне было о чем подумать. Мне что-то недоговаривали. И папа, и эта магичка. Они расспрашивали, уточняли, но как-то странно. Словно боялись проболтаться о чем-то важном. Непонятно. Ну ладно, я готова была подождать. Но когда остров Невест проплыл мимо и остался «за хвостом», я не выдержала:

— Куда мы летим?

— В столицу.

— Почему?

— Сандри, ты уверена, что хочешь знать?

— Э-э… — в последнее время я была не так уж уверена, что мне надо знать всякое такое. — Не знаю, но… Пап, Рик? Что-то с Риком?!

— Нет. Ну ладно… За час до нашего вылета с Острова Невест пришло сообщение. От магов. В столице пропал принц. И в его похищении подозревают драконов.

— Что?

— Точнее, тебя.


На этот раз столица встретила нас неприветливо: стража на стенах, баллисты наизготовку и очень узкая посадочная полоса. Не поле, а действительно полоса — такая, чтоб хватило сесть только одному дракону, максимум двум. И снова баллисты — и справа, и слева. А вон там, на стенах, еще несколько.

Так. Папа-Дебрэ, как всегда, прав. Кажется, нас всерьез пытаются поссорить — людей и драконов. И, кажется, с людьми это начало получаться…


Мы ждали. Через минуту за стеной форта послышался невнятный гомон:

— Ваше величество, мы отвечаем за вашу жизнь.

— Ваше величество, драконы…

— Ваше величество…

— Отойдите.

Всего одно слово, и гомон затих. Понятно. Короля Атталике уговаривают не лезть в пасть страшным драконам — не рисковать своей жизнью и все такое. А правильный король вежливо не посылает советчиков нафиг, а сам рвется на встречу с драконами-похитителями. Правильно. Уважаю.

Было тихо-тихо. Только ветер хлопал флагами над фортом. Холодный ветер. Я поежилась. Интересно, куда это маги подевались? Они-то ведь знают, что никого я не похищала… Неужели принца и правда похитили? Кто? Бедный малыш…

Хлопнула дверь. Прошуршали шаги. И перед нами оказался король Атталике. За ним спешили какие-то мужчины, но я смотрела только на короля. И сразу поняла: да, принца украли. Король не кричал и вообще держался в рамках, но лицо у него… не знаю, как сказать. В общем, девушка сразу поймет — горе у человека.

— Почтенный Дебрэ, — глаза Атталике всего на миг скользнул по метке на боку отца, но видно, он знал по именам не только соседних королей. — Какие новости?

— Плохие, государь.

Король на секунду закрыл глаза… Кажется, он надеялся на то, что принца утащила я? А, понятно. Если я, то все в порядке. Немного похулиганим, и вернемся. А вот если кто-то другой…

— Говорите.

— На мою дочь Александру сегодня ночью было совершено нападение.

— Так, — голос у короля был какой-то неживой. — Дальше. Молчать, — это свите, которая попыталась что-то вякнуть. — Продолжайте, достопочтенный.

— Девушку выманили на соседний остров, сбили и попытались захватить.

— Кто?

— Мы пока не смогли их отловить. Они ушли в катакомбы. Но я надеюсь, что через несколько часов…

— Сказки! — из-за спины короля не выше, а почти выкатился крепенький, чуть полноватый мужчинка, немножко напоминающий незабываемого барона де Витте. — Драконам просто нечем оправдаться! Сначала захватили принца, потом испугались и прячут!

Свита тоже ожила:

— Ваше величество, необходимо проверить.

— А где эта Александра?

— Может быть, пригласить телепата? Пусть скажет, правда ли это?

— Какого телепата? — почти подпрыгнул дубль барона де Витте, — Маги заодно с драконами! Всех надо арестовать. Эта их Александра просто уволокла нашего наследника королевского венца, не уберегла и теперь оправдывается нападениями!

Папа Дебрэ полдороги меня настраивал вести себя «достойно и сообразно обстоятельствам», и я помалкивала, но тут…

— А ну фильтруй базар, ты, хомяк-переросток! — я выдралась из-под папиного крыла, перестав прикидываться неправильной чешуйкой. — Ты, тени твои китайские, думаешь, что говоришь? Магов тебе арестовать, да? А иглы Веретты себе в задницу не хочешь?

— Это кто? — глаза трепливого мужика не полезли на лоб — они туда запрыгнули.

— Судя по всему, это и есть та самая Александра, — довольно спокойно высказался седой человек справа от короля. — Только…

— Вот именно! И это я, по-твоему, малыша утащила, мухомор ты? Да я тебе за такое штаны подпалю и скажу, что так и было!

— Ах ты наглая… мышь!

Пыххх… Честное слово, я не хотела! Но чего он лезет?

— А-а-а! Помогите!

Король не обратил на дымящегося придворного никакого внимания. Только стражу остановил — руку поднял, они и утопали туда, откуда пришли. И болтуна утащили. И на меня уставился — внимательно так…

— Александра, — упрекнул меня папа, но как-то не всерьез, для вида только. — Перед тобой король, я ты ведешь себя недостойно…

Но короля, кажется, тоже в этот момент, не слишком волновало, насколько достойно я себя веду. Он рванулся ко мне, разом забыв и про свою свиту, и про недоверие к драконам.

— Александра? — он обеими руками схватился за бок Дебрэ, не замечая, какая острая чешуя там, у груди, рядом с меткой. — Леди Александра… что произошло? Вы правда не предлагали Вителлике покататься?

Эх… я почесала лоб и, попросив Дебрэ подставить крыло, съехала по его боку в руки короля.

— Не обещала. Не приглашала. И не видела его с прошлой встречи. Что случилось?


Принц пропал где-то перед рассветом. Точно неизвестно. Мальчишка пристроил под одеялом мешок и улизнул потихонечку, поделившись секретом только с лучшим другом. Лучший друг, кстати, тоже пропал. И баронесса де Линне.

— Кто?

— Девочка, которая Вителлике очень нравится. Ей всего девять. Вот ее сестра и рассказала нам сегодня (она всегда подслушивает), что принц пригласил ее сестричку на прогулку со знакомой драконшей, — король поморщился — ему промывали ему ладонь — все-таки порезался.

Я тоже скривилась — пара магов чистила мой бок от «смеси». Вроде и не больно, но как посмотришь — бррр, нет, лучше не смотреть.

— И куда они пошли кататься?

— Неизвестно. Я так надеялся, что это все-таки вы.

— А что маги говорят?


Маги, как выяснилось, были в поиске. Прошерстили сад — искали место, откуда ребят смогли утащить. Опросили и проверили всех слуг — откуда, мол, принц взял идею про приглашение на драконье катание. Собрали его вещи, позвали королеву и запустили на поиск хатарессу — пока без толку. Детишки как сквозь землю провалились. А тут еще я. Сначала пропала, потом нашлась в виде крылатой серости. Послушав мой рассказ, ковен просто на уши встал — группа магического спецназа уже мчалась на остров, найти хоть моих ловцов. Что за хозяин такой их послал? А теперь еще выясняется, что оборотни, которых вызвал Дебрэ, могут не оставить им работы — в смысле спрашивать, кто именно послал эту команду, будет просто некого. Не все же драконы такие воспитанные, как Гарри и Маррой.

Чародеи нервничали все больше, и слово «Ставинне эр Хонне» уже просто в воздухе висело. Но откуда он взялся? И почему там, где «горит», светится «незнакомая зверюшка» с мерзким нравом? Сначала на полянке-ловушке, потом в том лесу, теперь вот ловцы его поминали. Неужели черный маг — это наш крысохомяк, а?


— Что-то здесь не сходится.

— Ваше Величество?

Мы все — хмурый король, пара магов из ковена, и я, все еще в виде мышки с компрессом на боку — тихо сидели в башенном зале и ждали вестей. Стол был накрыт, но к нему никто не подходил. Тихо шелестели часы. Мягко переливалась цветными красками хатаресса — но вызова пока не поступало.

Тихо как…

— Что не сходится? — хотелось сбить, разрушить эту банковскую какую-то тишину.

— Вся эта история. Зачем похитителям мой сын? И почему похищены остальные? При чем тут драконы? Вину за похищение можно было свалить на кого угодно, например, на ту же Граззи. Или Тетне. Но оклеветали именно драконов. Что наводит на мысль… — король переплел пальцы, — У этого похищения есть скрытая цель. Очень заметная цель.

— Поссорить людей и драконов… — проговорила я тихо.

— Да.

Маги переглянулись, но промолчали. Ну да. Странно получается.

— Но это же ерунда. Сорри, ваше величество, но маги б не дали б вам… ну, нам… поцапаться окончательно.

Непонятно как, но в комнате стало еще тише. А глаза короля — еще острее.

— Маги не дали бы нам сцепиться, это да. Маги… И были бы некоторое время очень заняты. Вопрос: а кому так понадобилось занять наших магов? И от чего именно их хотят отвлечь?

И что этот «кто-то сделает еще, когда поймет, что розыгрыш не удался»?

— Ваше величество! — дверь стукнула так, будто ее открыли пинком. На пороге возник взъерошенный парень с какой-то птицей в руках.

— Ваше величество… Твартиеми подал сигнал: войска Граззи перешли границу! Это война?

Глава 19

Война в мире Лесогорье мне даже нравится! Я наконец стала боевым драконом, и даже… вот, смотрите сами.

Я оцепенела.

Война? Война — тут? Этот мир, такой добрый и уютный… спокойный такой мир… где последняя война была больше чем двести лет назад, такой непохожий… Война.

Король быстро повернул голову:

— Мастер Саренна…

— Сейчас, — отозвался тот, мгновенно оказавшись у хатарессы. — Одну минуту.

И снова оживает магическая карта, открывая земли и горы.

— Южнее.

Я прижмуриваю глаза — когда в хатарессе вот так плавно передвигается целая страна, у меня голова кружится. Будто в самолете летишь, причем с прозрачным полом. Не по себе. Хорошо, с моего места (со стола) видно не все.

— Вот владения Твартиеми. Пограничье. Увеличим.

Голубоватый кусочек земли быстро подрос, позеленел, крохотные башенки превратились в скопище домов с острыми крышами, проступили ниточки дорог и точки придорожных «приютов».

— Еще.

— Готово. Вот они…

Сначала это показалось просто щеткой. Темной щеткой, которая плавно ползла к городу по буроватой зелени поля. Потом над щеткой (копья, оказывается) проступили летучие искры — флаги. Десятка три флагов. А потом стали видны фигуры. Сколько тут? Целая тусовка, пару тысяч точно. Граззи… Жители Граззи были непохожи на уже знакомых мне местных. Я про то, что тут всякие попадаются: и блондины, и потемнее, но именно что разные. А эти были как с одного куста — красновато-желтая кожа, курчавые черные волосы, лица какие-то острые. Не знаю, как описать. Все в них было острым: брови, словно специально выщипанные не в дугу, а в излом, подбородки, кончики носов. Интересные лица. Ха, а не все. За первой линией «армии» тянулась какая-то толпа — разноцветная, кое-как построенная. И оружие у них тоже какое-то разнокалиберное. У кого-то копья, у кого-то топоры. А вон тот с лопатой. Какая-то бомжастая команда, честное слово. И вот тут физиономии у всех были разные.

Я припомнила, что знала о Граззи. Ну, южное королевство. Сравнительно небольшое. С двух сторон жмется к горной цепи. Драконов терпеть не могут и со своих гор выжили еще лет триста назад. Магов тоже не любят. Моют в рудниках самоцветы и вроде серебро… или золото? Не помню. На это в Приграничье покупают еду, потому что не любят работать на полях сами. Да и полей не так уж много. И в рудниках тоже больше не сами. Одно время к ним, кажется, нанимались в рудокопы, но перестали — мало кто возвращался.

— Смотрите, что творится.

Я отвлеклась от лиц… и чуть не заорала в голос. Было отчего.

От города к армии скользила тень — крылатая. Дракон? Здесь? А, ну да, маги и драконы ведь патрулировали границу уже с месяц, если не больше. Вон и фигурка человеческая на спине. Маг? Но куда ж он летит? Дракон наклонил голову…

Метров за тридцать до первого ряда полыхнуло пламя — кажется, иллюзорное, но не уверена. И еще раз. Нет, не иллюзорное! Пламя ударило по земле, начисто выжигая траву, плавя, дыша жаром. Вскипел дым, вихрем закружился пепел… Серебристый дракон пытался остановить армию.

— У него не выйдет, — глухо проговорил король, — Кто это?

— Сиррин, — отозвался маг, не отрывая взгляда от серебристых крыльев.

— Молодой совсем…

Дракон или маг? Неважно. Эти двое решили все вместе… Они снова нырнули вниз, дракон распластал крылья, и новая волна огня выжгла траву еще ближе к ощетиненным рядам. Армия шарахнулась назад, спутав ряды и яростно перекрикиваясь.

— Теперь надо отойти. Они сейчас ответят. Назад. Назад! — повысил голос король. Словно там, в хатарессе, могли его услышать.

— Они не слышат. Да что же такое! — вскрикнул маг, когда дракон пошел на новый заход.

И на этот раз его встретили. Копья.


Они были такие тонкие, такие на вид хрупкие и безвредные, что я сначала облегченно вздохнула. «Копьям практически не пробить драконью шкуру… — сам собой всплыл в памяти голос белого учителя, — Нужно только прикрыть глаза. Они — наше уязвимое место».

Дракон и прикрыл…

Он снижался, кажется, прямо в это серо-черное жалящее облако… и конечно, прикрыл глаза. А в это время ударили баллисты. Я увидела это только потому, что засекла блеск. Золотая мантия сверкнула возле одного из этих «камнеметов», что-то крутнулось, резко дернулась «линейка»…

Все случилось одновременно. Вот упрямо наклонив голову, спускается в жалящее облако серебристый дракон… выдыхает пламя, и вскипает на земле золотое облако — совсем близко от солдат Граззи — последнее предупреждение. И тут же из облака взлетает что-то черное, словно стая ворон поднялась. Снаряды…


Первый заряд вскользь задел серебристого по шее, он поспешно «переложил крыло», разворачиваясь к земле боком, маневрируя… Слишком низкая высота, чтоб ее! Маг прижался к чешуе, странно раскинув руки, и, кажется, что-то выкрикнул. Черные камни прошли мимо… мимо… Мимо! Дракон пронесся над рядами, набирая скорость, набирая высоту. Ряды шарахнулись в стороны, толкаясь и сбивая друг друга. Бомжастая команда побросала оружие и какие-то мешки (мешки?)и рванула врассыпную, когда серебристый вернулся… Новый удар огня пришелся по баллистам. Огненная дорожка прошла по земле, и в пламени машины трескались… рассыпались. Подпрыгивая, катились по земле уже безвредные камни…

Молодец, серебристый!

— Что он делает?

— Он настроил пламя так, чтобы сжечь только жгуты. Чтобы не трогать людей. Предки, да уходи же… Нет!

Откуда взялся еще один камень, я не заметила. Хатаресса не могла ухватить все, что творилось. Но тот, кто его запустил, умел стрелять. Черная точка прошила небо… и дракон вздрогнул, выгнулся… дернул крылом, сразу опустившись на десяток метров.

— Подбили…

Забыв, где нахожусь, я рванулась вперед. И остановилась только когда поняла, что вишу над хатарессой. Вот так, взлетела и не заметила.

Серебристый падал.

Крылья уже не захватывали воздух длинными сильными взмахами, а часто били, еле удерживая равновесие. Тело напряженно вытянуто, из открытого рта рвется дым, с пробитого крыла что-то капает… Маг распластался на спине дракона, от его рук по чешуе вроде как бежали зеленоватые искры. Он что-то пытался сделать, кажется, лечить, но его так мотало, что вряд ли что-то выйдет.

Солдаты радостно приплясывали. Что-то выкрикивали, но звуков карта не передавала. С десяток рванулся вдогонку подбитому дракону, но какой-то тип в красной шапке их остановил и ткнул рукой в сторону города. Мол, вон куда идти надо. Так что погони не было.

Серебристый уже был над лесом. Летел… снижался, переваливался с боку на бок… но летел! И только за лесом, где-то далеко, пропал…

Пару секунд все молчали, потом ожили и задвигались.

— Я скажу драконам, — проговорил тихо чародей помоложе. И исчез.


Окна закрыты ставнями, крыши и уличные фонтаны затянуты «радужными щитами». На улице ни одного ребенка. Будто снова перед сезоном бурь. На городской площади с нескольких телег что-то раздают. Оружие… На стенах стояли солдаты. Как их… часовые. У закрытых ворот толпа мужчин слушала высокого стражника, рядом с который стояли два мага, мужчина и женщина. На высокие стены по доскам вкатывали какие-то бочонки, причем разных цветов: синие, зеленые, белые. Были и черные, но их ставили отдельно.

Город готовился к войне.

Атталике смотрел на все это, и похоже вид ему… ну не то чтоб нравился, а просто от сердца отлегло.

— Приграничье, — он почти улыбнулся, — Всегда в готовности. Даже ваши чародейские стазис-штучки мохом не заросли.

— Ежелунное гадание показало вероятность этой войны, ваше величество. Слабую вероятность, но на всякий случай мы проверили снаряжение. И сообщили армейским.

— Да. Я помню… Именно поэтому несколько полков сейчас не на своих квартирах стоит, а двигается к границе. И будут там… — король помолчал, — Через двое суток. Должны успеть.

— Должны.

Так они знали о войне? Знали? Слабая вероятность, но они знали.

— Связь с Приграничьем… — проговорил король. — Мне нужна связь. И маги… Сколько ваших могут сразу подтянуться туда?

— Еще несколько минут, Ваше величество. Маги не могут сразу «шагнуть» на такое дальнее расстояние. У магии, как вы знаете, тоже бывают ограничения.

— Да-да…

— Когда доберутся, надо будет попросить их посмотреть по окрестностям. — хмуро буркнул высокий тип в синей воинской рубахе. — Не нравится мне этот отряд.

— Почему? — не выдержала я.

Тип глянул на короля — мол, неужели он на самом деле должен мышке отвечать? Но вздохнул и ответил:

— Мелковат он для армии. Для передового — в самый раз… Даже вместе с мародерами здесь всего около пяти тысяч. С такими силами они не могут всерьез рассчитывать взять пограничный город. Так что… или это обычный набег…

— Для набега слишком наглое поведение, — покачал головой советник.

— Или это — лишь часть армии. Передовой отряд. Или отвлекающий…

— По крайне мере, у этого отряда практически не осталось баллист, спасибо Сиррину.

— Мы не можем его увидеть?

— Увы…

— Я известил стаю Южных скал! — в башенной комнате снова возник молодой маг. — Почтенный Дебрэ обещал, что передаст Старейшим. Они организуют поиск.

— Мы можем рассчитывать на их помощь?

— Не так просто, ваше величество. Нужно организовать арри-ра, чтобы они приняли решение. Достопочтенный Дебрэ может ручаться лишь за себя и своего сына.

Что? А я? А про меня забыли? Я трепыхнула крыльями:

— И за меня!


В боевые драконы меня не взяли. В боевые мыши (вот зря вы ржете — разведчик бы из меня получился запросто!) тоже. Да еще и посмотрели, как… ну, в общем, как на мышь. Эх… Но устраивать шорох было как-то не ко времени. Еще вообще выставят.

В хатарессе творилось черте что.

Сначала гразцы… гразийцы…гразничи… солдаты Граззи в общем, добрались до города и «встали лагерем». А их главарь видать, наладился на переговоры. Плащ красный нацепил, два флага взял. Тоже мне, девочка из группы поддержки…

— А зачем ему флаги?

— Знак переговоров, — ответил один из военных, не отрываясь от «кино».

— Зачем два-то? — не отставала я.

— Традиция. Обе руки заняты, и это якобы показывает мирное настроение.

Ага. Значит, мирно настроенные парни прошагали сюда от своего Граззи просто так, пивка попить на травке. Ну да, в конце осени это просто замечательный способ убить время! А топоры и копья так прихватили, чтоб по дороге никто не обидел сиротинушек. Баллисты — от комариков отбиваться. А мешки — наверное, для сбора грибов, да? Тьфу! Кто в это поверит, тот… уточнять не будем.

Горожане пограничного города доверчивыми ло… э-э… простаками не были. Когда «мирный» тип стал выкрикивать в сторону стены какие-то требования, те даже разговаривать особо не стали. Вместо этого на стене встал тот самый человек, что выступал своими, и что-то коротко прокричав, махнул рукой. И над лугом развернулись несколько… не знаю… больше всего похожи на рулоны ткани. Рулоны раскатались, открыв картинки. Самые обычные вроде. Лопата, что-то вроде лома и не помню, как называется, крестьяне им поле пашут. Да сами вы трактор! В трактора лошадей не запрягают. Ладно, слушайте.

Не знаю, чем картинки так достали «мирный парней», но те просто взбесились. Ругались, трясли копьями и чуть не швырялись ими. Может, у них аллергия на лопаты?


— Посылать граззи работать? — хмыкнул маг, — Твартиеми — город смельчаков.

— Пограничье, — проворчал военный, — Дразнить нападающих — вполне в их духе.

— Ну, тут они неплохо повеселятся. Мастер Саренна, ваши коллеги еще не прибыли?

— Минуту.


Хатаресса показала пустую верхушку башни. Совсем пустую. Причем почему-то с красным полом. По стенкам вроде тянулись местные буквы, но читать я пока умела медленно, как первоклашка зеленая — все времени не было натренироваться как следует.

Оп-па. На пустой башенке вдруг появились три человека. Два парня и женщина. Они быстро осмотрели друг друга и сбежали вниз по лесенке с перилами, которая обвивала башню, как змейка.

— Так. Первые прибыли, — с облегчением вздохнул маг. — Скоро будут остальные.

— Много от них толку, — буркнул недоподпаленный толстячок (и он подтянулся, надо же!). — С этой вашей клятвой не причинять вреда. Что они могут?

Вот козел же! Может, дохнуть на него еще разочек?

Но маги, кажется, не обиделись.

— Кое-что мы все-таки можем… — усмехнулся Саренна, — Вы удивитесь.

А и правда. я не подумала… Магам же нельзя убивать. Клятва какая-то не позволяет. Чего ж они сюда пришли?

Хотя… Я немного подумала. Разве обязательно переубивать всю армию? Можно ж просто сделать так, что ей станет не до войны. Например, наколдовать всем сушняк… мигрень… или эту… диарею. Тогда армия передерется за кустики — рядом с городом их и нету.


Ни сражения, ни раненого дракона я уже не увидела. К королю явилась куча самого разного народа, и они стали обсуждать поиски принца, передвижение войск, сроки собрания Большого Ковена и состав делегации к драконам. Но без меня. Явился мой старый знакомый, специалист по драконам Терреси, и меня утащили разбираться с новой ипостасью, с раной, со смолой и другой ерундой. Блин. А вот Рик бы меня выслушал… Стоп.

А где Рик?


— Он на войне? Принца ищет? В универе застрял? — я вертелась на столе, как на рулетке. В соседней комнате слышался скрип — вроде мебель двигали — и зычный голос ненаглядной свекровушки. — Или… ой! Я не хотела!

Кусочек смолы, который осторожно выколдовывали из крошечной капельки (из моей крови вытянули), дернулся и грохнул об пол, рассыпавшись на крошки.

— Ничего ж страшного? — я хлопнула крыльями, нацеливаясь на самую большую «крошку». — Я сейчас подберу, и… А почему они растаяли?

— Потому что колдовство не закончено! Да сидите же вы спокойно, мы… леди Александра! — не выдержал специалист по драконам, сцапав меня за крыло и упихнув обратно на столик-подставку. — Мне отца вашего позвать?

Как в школе, чес-слово!

— А он занят. Они оба заняты. Разве что магнитофон могу принести.

— Маг-что? — поднял брови специалист, — Девочка, ты хорошо себя чувствуешь?

Ага. Все просто супер! Рик неизвестно где, детей украли, начинается война, и я — мышь. Я ничего не забыла?

Рик, ну где ты?

В коридоре послышался топот. По звуку — целая толпа куда-то торопилась. В соседней комнате снова заскрежетало, будто какой-то динозавр рычал. Универ магов явно не скучал.

— Осторожнее! — завопила в соседней комнате потенциальная свекровь — и Терреси чуть снова не выронил зависший в воздухе кристаллик.

Так. Интересно, кого это так громко уговаривает Рикова матушка? Или она работает не по специальности? Где ж сам Рикке?

Хм. Может быть, я знаю, у кого спросить…


Улучив минутку, когда Терреси целиком сосредоточился на смоле, я тихонько спорхнула с подставки, просочилась сквозь неплотно закрытую дверь и нырнула в соседнюю комнату. Там вроде строили что-то — крупное такое… Похоже на хатарессу, но очень уж крупную — слон поместится. Странно. Ну ладно. Я порхнула к ненаглядной будущей свекровушке.

— Привет, мама. Вы не знаете, где Рик?

Ну и чего, спрашивается, так орать?


Тьфу, какие ж тут все нервные. Ну если бы напугалась только мамуля, я бы поняла. Или если бы она, как положено, влезла на что-нить высокое и начала вопить. Вон та самая тетушка Марго с перепугу такое на туре в Таиланде вытворила, что ее чуть не пришибли местные жители. Там, по традиции, представьте, ноги считаются неприличными. Не знаю, почему, но нам гиды плешь проели тогда, втолковывая, что в храме ни в коем случае нельзя направлять ноги в сторону просвеченного… тьфу ты, просветленного Будды. А тетка моя как увидела мышку (а может, паука или лягушку — там дело темное), так не просто ноги в сторону статуи направила — она на эту статую полезла! Мы в ауте, Будда в шоке, местные в бешенстве. Ох и весело было! Мы еле ноги унесли. Так о чем это я? Ага.

Мама… вашу ж калорию, ну если так мышей боитесь, так дрожите по-нормальному, как все. Чего огнем швыряться? Я еле успела за какой-то кусок гнутого дерева порхнуть, так рядом сразу грохнуло. Только голову высунула — рядом опять шухххх.

— Мама!

— А-а-а! — завопило в ответ сразу несколько голосов, причем рядом со мной в стенку врезался кувшин с водой, кружка к нему (для комплекта, наверное) и… сапожок. Девичий. Твою калорию…

В общем, рядом с моей будущей свекровью вкалывали еще несколько магов помоложе, а точней, сплошная зелень. И девушки, и парни. Не знаю, что они там строили, в этом зале… но с удовольствием прервались, чтоб немножко побояться меня. Ну или половить. Мол, препарировать бы…Вашу магию, совсем рехнулись! Причем так орут, что мне всех даже с прежним голосом не перепищать. Не перекричать то есть.

— А ну тихо! Александра, ко мне! — прогремел знакомый голос, от которого маги вмиг притихли.

Терреси. Ну наконец-то…


На мое счастье, Терреси, доколдовав смолу, вспомнил про меня… а не обнаружив, пошел искать. И быстро нашел. Вот только про Рика мне драгоценная будущая свекровушка (чтоб ей самой серой шерстью обрасти!) так и не сказала. Но хоть сама не стала переживать — значит, с Риком все в норме, можно не волноваться.

— Как? — поинтересовалась я, качаясь на его плече.

Маг хитренько покосился на меня:

— Послушал… где больше шума.

Вот блин!


Мы со смолой молча смотрели друг на друга. Я двумя глазами, она типа одним. Что? Сами вы под глюком! На куске смолы пузырек такой был, от воздуха. Вот и похоже на глаз… Почему смотрела?

Да как-то не по себе было ее пробовать.

А вы б на моем месте сразу рискнули? Да? И не боитесь составить мне компанию? То есть отрастить хвостик и ходить на четырех лапках вместо ног? А то и покруче кем. Кфытой, к примеру, или пауком таким громадным — птицеяд, кажется., называется. Кто там знает, что за Пламя в вас смолка растормозит.

А, не хотите. Ну так и не мешайте нам со смолой друг друга гипнотизировать.

— Александра, послушай, — вздохнул Терреси, — Никакой особой срочности здесь нет. Никто тебя не торопит. Наоборот, лучше б тебе подождать кого-то из этих Островных. Или попросить кого-то из твоих, чтоб они тебя доставили на этот остров. Для консультации.

Ага. Конечно… Только вот когда эти Островные раскачаются? А тут как-то некогда ждать.


— Александра, одежду твою принесли. Из твоей комнаты.

— Угу.

— Куда положить?

— Уммм…

— Обедать принести?

— Ы-еф.

— Что?

— Йеф!

— Не понял.

Он нарочно, что ли? Я мрачно выплюнула смолку (точней, отпустила — кусок-то был чуть ли не больше меня, старательный парень этот Терреси):

— Нет, сказала! Превращусь — тогда поем!

Специалист по драконам постучал по столику:

— Ты эту смолу уже полчаса грызешь. Остановись. Пойми, в случае чего, отыграть все назад будет непросто. Ковен пока такого не умеет. Нет, мы если постараемся, то сможем, но это будет вмешательством в сложившийся баланс твоего организма, и придется…

— Не мешай, — буркнула я и снова вгрызлась в пахучую смолку (твою калорию, меня от нее уже мутить начинает). Чтоб этот местный дирол провалился куда-нибудь с орбитом вместе… Чтоб он Ставинне достался и тот растормозился в какого-нибудь омара или пиявку.

Я с ненавистью уставилась на «жвачку». Вот зараза. Сколько ее еще жевать надо? Пока не превращусь в корову?! Тьфу ты, нельзя про коров думать. Я дракон, я дракон, я дракон… Тьфу ты, девушка я!

— Александра? — специалист не отставал. Ну я ж не дракон теперь, а мышь — чего он не отвязывается? — Тут клетку прислали.

Не поняла юмора. Какую клетку?

— М?

— Для тебя. — уточнил маг.

Смола как сама в горло запрыгнула. Я поперхнулась, не веря своим ушам. Эти маги недоспелые совсем того?

— Что-о?! Да я их…

Ой… а что это все такое маленькое?


Словом, умный этот Терреси. Не стал дожидаться, пока я додумаюсь превращаться — взял да и пошутил. А я обозлилась — и «тем самым запустила активацию второй ипостаси». Это он мне так объяснял, когда я немножко… э-э… погорячилась. Но мы разобрались. Правда-правда. Я извинилась. Он тоже… Ну да, шуточка была не очень, но помогла же. Самое трудное ведь было — из мышки стать драконом. А если я уже обросла чешуей, то кувыркнуться в девушку куда проще.

Ну а теперь — я быстро набросила платье и принялась заплетать косу — теперь займемся делом! Как это каким? Их полно!


Мы кружили над городом. Улицы почти пустые, только изредка пробегают небольшие группки людей. Только на стенках и у ворот полно людей.

Вот-вот должен начаться штурм.

И мы собираемся в нем поучаствовать! Кто мы? Пара Гранитных (это их серебристика сбили баллистами граззи), тройка Лесных (у них на Златых мантий здоровый клык вырос, с лета еще), и мы с почтенным Киарре.

Сами захотели, без арри-ра, вот и прилетели на помощь. Папа, Гарри и еще несколько драконов заняты на поиске принца и его друзей, еще трое — на разведке вместе с магами — проверяют, не запряталась ли где-то по лесам еще парочка армий. Папа, кстати, и не знает, что я тут. Думает, я до сих пор во дворце у короля Атталике. Но толку там с меня. А тут — какая-никакая, а помощь.

Вот и кружим над башнями и крышами, присматриваемся, ждем, когда наша очередь. А заодно и любопытничаем: город и наступающая «армия» были как на ладони. Или как в хатарессе.

Чуток поредевшая (ночью они штурмовать попробовали, даже до половины стенки добрались, но тут ребята подтянулись и всыпали по нахалам каким-то отварчиком, от которого солдаты бросили копья, схватились за животы и подозрительно быстро отступили) армия медленно ползла к воротам города. Это они зря — ворота тут интересные, и снаружи нипочем не откроются. Это в кино про хоббитов ворота раскрываются половинками, а тут они слоями, и каждый слой уходит в стенку, а не открывается наружу-внутрь. Фиг сломаешь. Ну да ничего. Вы ползите-ползите, а мы разберемся.

Сегодня вам тоже нескучно придется.

Не знаю, что там приготовили маги, но скучно точно не будет!


— Начинается! — крикнули сверху. Один из Гранитных крикнул, зеленоватый такой, блестящий. — Спустимся?

— Рано! Ждем сигнала!

— Ладно!

После вчерашнего граззи обзавелись большими щитами и держали их над собой наподобие зонтика. Смешно даже. Можно подумать, их там не достанут… стоп, а это что?! Чуть позади отдельной группкой двигалось что-то странное. Кто-то. Не бандюки и не солдаты — без оружия. В смысле вообще. Ни топоров, ни копий — ничего. А вокруг солдаты — окружили, ведут и подталкивают. Напоминают папин выход в кольце секьюрити. Только вот у секьюрити нет привычки подталкивать «тело» копьем в бок. Не поняла… Может, показалось?

Нет. Не показалось.

Действительно, копья кольцом. Не охрана, а… плен, что ли? Как же ковен своих не вытащил? И зачем их тащат к городу? Меняться? На что? Ой, что-то мне это не нравится…

— Таррин, смотри, там пленные!

Гранитный спланировал чуть ниже, присмотрелся:

— Ты про диких магов?

— Про кого?

— Вон те люди? У которых ошейники?

Ошейники? Я прищурилась. Похоже… Наверное и правда «дикие». Маги, родившиеся в Граззи, Тетне или Диких землях и потому не попавшие в университет. Самоучки, выживающие кто как может. Граззи терпеть не может любых магов. Что ж граззи сейчас тащат их к воротам? Причем заслоняют от города — со стен эту теплую компанию не видно… Странно.

— Я сейчас!


— Маги? У граззи? Никогда не слышал, чтобы они использовали… — шаман Кристаннеке, дежурный на башне, оборвал сам себя, — Ты уверена?

— Не очень! В смысле, откуда я знаю? Я ни разу никого дикого колдуна не видела! Делать что-то будем?

Кристаннеке закусил губу:

— Минуту! — еще не договорив, он исчез. Я примерилась присесть на зубчики башни, но решила таки не рисковать. Кто ее знает, эту башню, вдруг там давно ремонта не было. Посыплется под лапами, и доказывай, что ты не вер… ой! Это не я!

Надвратная башня сыпалась… Рушилась. Вот по стенке надстройки пошла трещина, вот разом отвалилось два зубца… вот во внутреннем дворе послышались крики — туда рухнул кусок крыши… Да что такое, я к ней и пальцем не притронулась! Эй, в чем дело? Может, из уцелевшей катапульты попало?

— Александра! Александра, сюда! — Кристаннеке махал руками с лестницы-мостика. У его ног чернел бочонок. Мостик шатался на глазах… — Возьми бочонок! Бочонок!

Тьфу, совсем уже. Бочку возьми, а сам-то!

— А ты?

Грохот перекрыл его ответ — обломился еще один кусок надстройки… Пыль взвилась тучей. Доставать колдуна вместе с его бочонком пришлось почти вслепую. Левая лапа ухватила мини-бочку, правая — самого Криста, вверх, вверх, живее, черт, как кашлять хочется… Я вырвалась из облака пыли, помотала головой, проморгалась… куда девать этого мага, а?

— Ты куда?

— Вон к той башне! Левой!

— Зачем?

— Тебя оставлю!

— Некогда! Лети туда! К диким!

— Ты рехнулся?

— Надо раздавить бочонок над их головами! Скорее, пока они не обрушили вторую привратную башню!

Так это они? С ума сойти. Вот вам и неученые дикари.

— А что там?

— Парализующее! Надо, чтоб они и солдаты рядом потеряли способность двигаться! Лети!

Первый раз лечу в бой с колдуном в лапе! Значит, раздавить бочонок над головами этих диких? Ага. Сделаем! Главное не перепутать, какую именно лапу сжать.


Мы успели!

Я пронеслась над стайкой дикарей, еще раз проверила лапы — так, на всякий случай — и чуть не сжала обе, когда заметила среди людей внизу четыре фигурки поменьше. Маленьких… Малышей?

Бочонок хрустнул в когтях, лопнул, как воздушный шарик, и вниз хлынул дождь — теплый… И сонный. Там, куда он попадал, все падали моментально. Как от газового баллончика. Солдаты, бомжастая команда, дикие волшебники. Они падали…

— Это надолго?

— Часов пять! Александра, а ты можешь…

— Держись!

Солдаты, не попавшие под прицел, уже оглядывались на пикирующего дракона. Сколько у меня времени? А, успею!

Приземлиться, на одну лапу (во второй маг, чтоб ему не ушибиться!), запихнуть этого мага на спину, развернуться головой к подступающим солдатам — чтоб не сильно торопились подступать. И быстро (насколько можно) затащить этих «диких» на спину. Одиннадцать… С Кристом — двенадцать. Подниму? Да куда я денусь. Раз. Два… Солдаты пока топчутся — побаиваются лезть? Три! Тяжелый какой…

— Александра, тебе не поднять столько! Духи, ну почему не кто-то из взрослых…

— Не суйся под ру… под крыло. Лучше пристрой их там…

Четыре… Пять…

— Александра, хватит! Надорвешься!

— Не кричи…

Солдаты узрели не-пленного мага и зашустрили к нам. Ах чтоб вас!

— Крис! Швырни в них чем-нибудь!

Шесть. Семь…

— А-а-а! Ы-ы-ы! — чем швырнул Крист, я не видала, но видать, неслабо. Так и надо. Иди сюда, мелкий. И ты… Скотина! Нет, не маленький маг. А та зараза, которая копьем швырнула. Чуть не попали, уроды! Восемь. Скорее. Скорее…

— Осторожнее!

Прикрыть крылом. Чтоб не задели. Скорее.

— А-а-а-ррррх! — волна пламени сметает копья вместе с дротиками-стрелками. — Южная, ты рехнулась столько на свою спину тащить! А ну отдай!

Что? Это кто? Слава Пламени… помощь!

С небес, как супер-человек-паук, валится Гранитный и быстро перетаскивает к себе почти всех, оставив мне всего пятерых поменьше. И прикрывает, пока я не взлетела… Потом я прикрываю его. Ну а на прощанье он (мальчишка-мальчишкой!) мстительно сдувает с солдат одежду. И подмигивает:

— Чтоб нескучно было.


— Александра, ну разве можно так? — Кристаннеке уже немного отошел от прогулочки в тыл Граззи и теперь от души возмущался, — Без спроса, без…

— Можно, — я проводила глазами сонные тела диких магов (мажат, наверное, потому что самому старшему из них было лет шестнадцать), которых уносили в укрытие. Пока готовят новую телепорт-площадку, бывшие пленные под крышей полежат, а потом в универ — мыться, проверяться, лечиться. И учиться. Хе-хе, интересно, спасибо они нам с Гранитным скажут? — Эй, а мне второй бочонок?

— Хватит и одного!

— Это дискомфорт!

— Что?!

— Дискриминация! — живенько поправилась я, осторожно подтаскивая хвостом уже распакованный бочонок. — Всем дают по два, а мне один. Так нечестно!

— Куда?! — спохватилась пожилая женщина-маг. — Этот не трогай, он еще не активированный и к тому же концентрация убойная.

— Чего?

— Метаморфа. Ты что, не знаешь, что собираешься распылять?

— Э-э…

Я правда не знала. Мы с Гранитным пропустили инструктаж. Заняты были малость… чтоб груз не уронить. Так и что там распылять надо?

— Метаморф — концентрированное вещество массового применения. В неактивированном виде может храниться годами. При попадании на кожу или в органы дыхания происходит спонтанная трансформация человека в иное существо.

Мама миа! У них же реально есть такое! В замке у психованного чародея точно было, маги еще превращали нападающих в кошечек-зайчиков-лягушек. Я глянула на подступающую армию и представила, как дивно она будет смотреться в хвостато-пятнистом виде.

— И… это навсегда?

— Нет, конечно. В зависимости от концентрации. То, что ты держишь… осторожней, на себя не плесни — хватит на полгодика примерно, а вообще-то планируется на недельку-другую. Как предупреждение.

Я поспешно убрала хвост от подозрительного бочонка. Рику вряд ли понравится, если я буду на него шипеть или квакать. Ведь так?


— Левее! — скомандовал Киарре. Стая слаженно легла на левое крыло и, красиво сверкая на солнце, стала обходить армию по дуге.

Внизу заметались солдаты, не зная, куда нацеливать уцелевшие баллисты — продолжать бить по стенке или попробовать достать нас? Ну-ну…

— Рассредоточиться!..

Затаив дыхание, я скользнула чуть ниже… Цель… охват… есть!

— Сброс!

На этот раз я не стала сжимать бочонки. Просто выпустила их из лап. Темные комки полетели вниз, словно бомбы. При ударе они рассыпались, как песок, расплескиваясь белыми шипучими облаками. Армию накрыло светлым, молочно-белым шевелящимся туманом, из-под которого только кое-где прорывались вопли и вскрики:

— Что это?

— Махаари трас гидэ!

— Помогите-е! Мои ноги-и-и-и-и!

— Квааааа!

— Пи-пи-пи…

Ура! Получилось! Получилось-получилось-получилось! Я радостно нарезала два круга, наслаждаясь кучей ужиков-мышей-жабочек, которые вовсю расползались-разбегались в разные стороны. Будете знать, как воевать! Идите вон, побейте друг друга ластами, если так захотелось подраться. А мух всем хватит, ради них и работать не придется, так что мечта вашей жизни исполнилась, скажите магам спасибо.

Стоп. А это что? С ума сойти…

За границей тумана, у большого дерева, искривленного не то ветром, не то молнией, лежал… я глазам своим не поверила — телевизор! Брррр…. Я зажмурилась и помотала головой, чуть не врезавшись в горку. Глюк, что ли? Открыла глаза… Телевизор был на месте. То есть нет, не телевизор. Ноут, это был ноут! Что ж такое… Стоп! А если это папа?

Магнитофон же он присылал!

Папочка!

Я рванула вниз, радостно выбирая место для посадки… вот, тут ровное место, совсем рядышком! Я уже примерилась кувыркнуться, чтобы включить ноут, и в этот момент что-то с силой ударило меня под крыло, мгновенно захолодив все тело. Земля дернулась мне навстречу, больно ударив по лицу и крыльям… В воздухе непонятно откуда взялась куча черных дыр, и они росли, съедая ноут, дерево, землю… Что со мной…

Где я?

Глава 20

Ненавижу черных магов! Ненавижу крысохомяков! Ненавижу Златых мантий! А тут они все вместе. И все — на меня одну?

Крепость… где крепость? Где дерево? Как темно… Я ничего не вижу. Словно вдруг отключили свет, весь, сколько его было. Что же это такое? Что случилось? Я перепугано взглянула вверх, туда где должно было быть (обязательно должно, я же только что… вот только что видела!) солнце на зеленоватом небе… Но неба тоже не было, везде та же глухая темнота и чернота. Где я? Где? Может… может, я… Может, что-то случилось? И я теперь не вижу? Слово «ослепла» я старалась даже не думать. Глаза же не болят, нет? И голова нет… Только бок. Значит, с глазами все в порядке. В порядке, и точка!

Подождите… подождите минутку. Может, я просто попала куда-то? Снова провалилась в какой-то другой мир, где темно. Тихо-тихо… спокойно, Саша… сейчас проверим. Проверим.

Старательно давя панику, я закрыла глаза, шевельнула хохолком, быстро перестраивая зрение. Секундочку… я так «взгляд перенастраивала» всего-то пару раз, когда Берригей водил нас в Кладовки, специальные пещеры с продзапасами на черный день, и заставлял сначала при свете идти, потом при ночном взгляде… а потом по памяти. Как же это… вот, вот, получается!

Воздух стал серым. Остальное медленно окрашивалось в синеватые и зеленоватые тона. Ага. Холодно… В теплом месте все было бы в желтых-розовых-красных красках. А тут холодно. И бок болит, на этот раз правый. Потом, потом. Пока надо понять, куда меня занесло. И как…

Я успела открыть глаза как раз вовремя, чтобы рассмотреть, как тает под моей лапой ноут. Фальшивый ноут. Плавится и тает… и растекается по полу зеленоватой лужицей. Холодной, липкой… Клавиатура, монитор, корпус — все просто растаяло. Я молча отдернула лапу. Потерла об пол. Посмотрела…

А в голове был такой кавардак, словно кто-то запустил мне в голову миксер и все мысли перемешивает, быстро-быстро так… Ноут. Удар по боку. Каменные стены и пропавшее небо. Ноут-ноут-ноут… Я с трудом уцепила одну мысль из этой… мешанины. И замерла. Кажется, другой мир ни при чем. Меня ловили? Именно меня — ведь никто больше не кинулся бы на черную коробочку со стеклянной стенкой.

Только я. И кто-то это знал.

Так.

Кажется, на этот раз меня поймали.


Я еще раз осмотрелась, пытаясь понять, куда же меня все-таки занесло — подземелье? Зал типа «алтарный»? Куда?

Непонятно. Зеленовато-синие (в ночном зрении) стены были ровные и какие-то… тесные. Потолок, наоборот, неровный, а куполом. По сторонам он как бы стекал на стены, а вверху выгибался. Будто это какой-то сумасшедший драконий солярий. Или необычный гроб. Бр… бред.

— Александра Игоревна?


Бред ушибленного дракона, вторая серия. Со мной разговаривает стенка. По имени-отчеству называет.

Стоп!

Кто здесь может знать меня по отчеству?!

— Кто здесь? — голос сорвался, и я повторила, по-настоящему перепугавшись, — Кто здесь? Откуда вы… меня знаете?

Смешок. Противное такое хихиканье, злобное. Так бы, наверное, мог хихикать комар, приземлившись на дрыхнущую в лесу тусовку в окружении банок пива и бутылок водки — вот, мол, еды полно и никаких тебе «Ройдов» или «Рапторов» — ешь не хочу! Тут тебе и выпивка, и закуска.

— Дура! Так и не дошло? Вверх глянь!

Там наверху, чуть выше моего гребешка на стенках было что-то типа балконов. Узких, недлинных, с еле заметными перилами, почти прозрачными. Штук восемь таких балконов выстроились кольцом по всем стенам. На том, что справа, что-то зашуршало, и появился… крысохомяк.


Я оцепенела. Смотрела и слова сказать не могла. Даже выругаться. Мысли словно замерзли в голове — все до одной. Полная пустота. Крысохомяк? Меня поймал… этот?

Не понимаю. Не понимаю совсем… Этот крыс — маг? Это он — Ставинне? Вот этот?

Но откуда он… про ноутбук?

И зачем ему я?

Нет-нет. Все равно не понимаю. Бред же.

— Ты что застыла, мисс куриные мозги? — показушно застывший в гордой позе хомяк, кажется устал дожидаться, пока я среагирую. — Или никак челюсть не подберешь, корова блондинистая?

Что? Я уже открыла рот, чтоб сообщить этому пушистому крысу, кто есть он сам такой… но промолчала. Странное что-то послышалось в его злобных словечках. Странное… знакомое. Нет. Это не Ставинне. Это просто не может быть черный маг. Тот был змея, вежливая, ядовитая, опасная, а этот… крыса.

— Вы… кто?

— Разуй глаза, ты, «мисс Космополитен»! Дура гламурная, чтоб тебе самой крысой стать, благотворительница чешуйная! — хомяк почти рычал. — Кретинка в долларах! Ты мне всю жизнь сломала, «Виза платинум»!

В моих мозгах что-то щелкнуло. И вместо пушистой шкурки и маленьких лапок вдруг увиделись злые черные глазки и пухлые руки, жадно вцепившиеся в руль иномарки… и голос… это же тот самый голос!

— Да кому они нужны, эти отродья пьяниц, кому?! Все равно вырастут отбросами, как их родители! А мне всего сто тысяч не хватало, всего сто тысяч! Всего-то сто, пока фарт прет! Что, обеднеет она от этого? Все равно ведь надоест ей эта игрушка, поразвлечется, поиграет в добренькую и бросит! И снова возись с этими пискливыми крысенышами, рацион им, витаминчики, прививки! А что мне с этого?!

И оскаленное, совсем по-крысиному, лицо.

— А… господин директор, — проговорила я ровным (очень ровным) голосом. — А что это вы на балконе? Что, джип уже не подходит по размеру?

Шкловский. Михаил Викторович Шкловский. Директор детдома… Пару месяцев назад, мечтая вернуться в Лесогорье, я с тоски занялась благотворительностью. Присмотрела детдом и давай помогать. Мне понравилось даже. Пока я не узнала, что директор этого детдомика (туда б бандюг сажать, в эти серые комнаты с облезлыми стенками и кошмарной едой) часть моих денег налево пускает, гад такой! И вместо витаминок и лекарств детдом приобрел иномарку американскую. Когда моя охрана его прижала, он и выдал про своих подшефных такое, что у меня в глазах потемнело от бешенства. А когда просветлело, то я уже тут оказалась. В драконьем виде, как положено при вспышке злости, да еще лапа на том самом джипе — его со мной вместе перенесло.

Мы с Риком потом (когда наговорились-нацеловались при встрече) посмотрели эту машинку, я даже показала, как она ездит. Посмеялась еще, когда представила мордочку хозяина без его обожаемой машины. Посмеялась и забыла напрочь.

А он не забыл.

Он, оказывается, тоже сюда перенесся. Крысой стал. Крысохомяком… Месяц прожил на поляне, подбирая и подворовывая еду. Ночевал у своего джипа ненаглядного… разговоры наши слушал. Меня ненавидел.

И вот… Точно, ловушка в виде ноутбука наверняка его. Только как он смог…

— Дрянь! — взвизгнул мохнатый директор, чуть не сорвавшись с балкона. — Стерва! Коза безмозглая! Ящерица! Я с тебя шкуру спущу!

— А лапки не отвалятся?

— У него — возможно, — вдруг проговорил голос, от которого у меня всю чешую приморозило, — А вот мне как раз под силу. И под желание. Добрый вечер, леди Александра. Поистине счастливая встреча.

— Ставинне…


Темнота вдруг лопнула. По глазам ударил свет, взрывая черноту, стирая синеватые линии. Я зажмурилась, торопливо перенастраивая взгляд. Скотина… У драконов замечательное зрение, но перестраиваться с темноты на яркий свет больно. Беригей говорил, так раньше работали Златые мантии. Ночью устраивали взрыв или запускали купленные у магом «Огненные лепестки». И били, пока драконы не успели опомниться…

Когда открыла, на балконе рядом с крысом уже стоял он. Черный маг Ставинне. Кошмар Рикке. Головная боль Ковена магов. Тот самый «хозяин», которого боялись мои «охотники»? Эх, не успела спросить…

Он почти не изменился.

Такие же колючие глаза, которые тогда довольно осматривали пленных магов. Тот же заносчивый вид — не то президент, не то супермодельер. Тот же голос — любезный, надменный, весь пропитанный насмешкой.

Такой же. Скотина черная.

Он стоял на балкончике, такой маленький по сравнению со мной… но почему-то сразу было понятно, кто тут сильнее всех.

Он.

Как же он сюда попал все-таки, а? Как его ковен-то не учуял? Пол-лета и пол-осени старались, столько ловушек понаставили, всю душу из Рика вымотали, ждали-выжидали. А он все равно — вот. Пробился. Эх, промахнулась я. Надо было не мелочиться. Послать сразу в папины печки. Доменные, в которых сталь варят. Или в вулкан на этой… Камчатке. Чтоб уж с гарантией. А теперь Рика с его выплесками рядом нет. Посылай теперь, не посылай — эта скотина никуда не пойдет.

— Вы меня слышите, леди Александра?

Чтоб ты провалился. Ну ладно, побеседуем. Я даже вежливой побуду. Так, на всякий случай. Беригей летом язык намозолил — рассказывал мне о драконах, которые пускались на всякие военные хитрости и потому выжили в стычках-заварушках. Пара даже вырвалась из плена у Золотых мантий и вымерших теперь черных магов. Ну вот. Они вырвались, а я чем хуже? Проявим «драконью хитрость». Для начала придержим язык и пока не будем разобъяснять чародею, кто он есть, кто его родственники и куда ему надо пойти. Тем более, что он только оттуда….

— Слышу… почтенный Ставинне.

— О, вы не забыли мое имя? Польщен, — пальцы забарабанили по перилам балкона. — Я ждал нашей встречи… с нетерпением ждал.

Могу себе представить. А я вот с удовольствием подождала б еще. Лет пятьдесят-семьдесят, для гарантии. Интересно, эта зараза… в смысле, чародей этот… он мысли читать умеет? Если да, то моя хитрость не прокатит…

— И я! — вякнул зубастый хомяк. — Это я придумал для тебя ловушку, поняла?

— Да ну?! Сказать тебе спасибо за это? По-драконьи? — я сделала вид, что хочу дохнуть, но эта зараза даже не дернулась. Верней, дернулась, но не от страха, а так, затанцевала радостно, как рэппер при виде бумера.

— Обломись! Тут твой огонь не подействует! Поняла, богатенькая дурочка? Поняла?

— Тьфу.

Вовремя он меня остановил. Еще б чуть — и завелась бы — не остановишь. Тоже мне, хитромудрая драконша. Да когда ж я научусь язык на привязи держать, а?

— А мой помощник настроен не слишком доброжелательно к вам, леди Александра, — ох и нехорошая улыбочка у этого гада.

— Да уж вижу.

— Он вообще пытался убедить меня поскорее «разобраться с этой стервой».

— Что? Сам урод!

— Дура!

— Крыса!

— Стерва! Ты мне всю жизнь сломала, идиотка! Загнала в крысиную шкуру!

— Так тебе и надо! У детей крысил! В крысиной шкуре тебе самое место!

— Ты! Да ты! Да я тебя лично ощиплю, ты!.. Ты… — у крыса, кажется, уже слов не хватало. Я уже открыла рот, добить его, но что-то легонько щелкнуло, и бывший директор замер. Оцепенел.

— Вот так. Чтоб не мешал. Наверное, у вас очень шумный мир, леди Александра, — Ставинне опустил руку и посмотрел на получившуюся статую. Я тоже… посмотрела. Да-а… Как стоп-кадр белки из «Ледникового периода». Раскрытый рот, выпученные глазки и застывшие в замахе лапы. Смешное зрелище. Наверное. Только мне было не смешно. Страшно.

— Он живой?

— Разумеется. Я наложил временный стазис. Чтоб не мешал нам общаться. Я же говорил, мой слуга очень зол на вас. Даже забыл, что рядом хозяин.

Ага. Я тоже забыла. Спасибо за напоминание. Мороз по коже…

— Он очень удобный слуга. Достаточно пообещать, что верну ему человеческий облик и дам немного власти… и готово. Клетку помог раскрыть, по пятам ходит, угождает всемерно. Почти идеально предан…

Так вот кто выпустил Ставинне из ловушки там, на поляне! Крысохомяк! Я представила, как под вой кристаллов черный маг сговаривается с лохматым директором… ну, попробовала представить. Рядом с этим психованным чародеем у меня мозги клинило. Такой жутью от него веяло… И почему хомяк сам не превратился? Он что, идиот? Кувыркнуться не мог?

— Только дурак.

— Что? — я очнулась от своих мыслей обнаружила, что черные глаза местного Волдеморта смотрят на меня не отрываясь. Как волк, что выбирает место, куда укусить. С чего бы это он такой вежливый? Он должен на меня когти точить куда сильней, чем хомяк-директор. Так ведь?

— Я говорю, ваш соотечественник глуп. Вообразите, он верит, что стал крысой из-за вас и обретет прежний облик после вашей кончины.

— Да? — это все, на что меня хватило. В вежливости черного мага было что-то до такой степени жуткое, что у меня чешуя мерзла… После моей кончины, значит.

— Представьте себе. Забавно, правда?

— Прям до истерики, — да что ж он смотрит так?

Белые пальцы все чаще барабанили по перилам.

— Вы не представляете, как я ждал этой встречи! — вдруг выдохнул маг, и я отдернулась… попробовала отдернуться — за ледяной вежливостью вдруг проглянула такая злоба, такая мстительная радость, что сердце замерло. Затихло и вроде как попыталось спрятаться за желудок. Ой, мама-а…

Это черное бешенство промелькнуло в прищуренных глазах мага всего на секунду, а потом он снова взял себя в руки и даже улыбнулся.

— Вы заметно изменились, надо сказать. В лучшую сторону. Хотя для вас, наверное, было бы удачней, если бы вы сохранили свой прежний… м-м-м… феноменальный облик.

— Почему? — не хотела я с ним разговаривать, не хотела. Плюнуть бы в него, и желательно, чем погорячее, но что-то мне подсказывает, что вряд ли выйдет.

— Я бы сохранил для истории говорящую боевую мышь. Тем более, крылатую. Это уникальный экспонат. Чудный монстрик. Восхитительный… — Свидетельство власти, так сказать.

— Хозяин, что вы с ней разговариваете? — влез в разговор очнувшийся паскудный крыс. — Вы же говорили, что…

— Тихо, — маг на полуслове обломал выступление лохматого директора. — Я разговариваю с нашей гостьей. И у меня на нее большие планы…

Чтоб твои планы… туда же, откуда ты заявился. Я сглотнула и опустила глаза. Не время характер показывать. Тихо-тихо, Саша, не нарывайся. Я обязательно наведу тут шороху… только не сейчас. Планы… главное, чтоб эти «планы» не начались прямо сейчас. Надо потянуть время. Меня ведь уже ищут. Драконы не могли не засечь, как я пропала. Скажут магам. Те поймут… пусть я сама не понимаю, как меня сюда занесло, но маги, наверное, знают. Они будут меня искать. Надо только дожить до этого.

— А как же алтарь, хозяин? — не врубился в момент крыс.

— Алтарь попозже. — недобитый Волдеморт почти мурлыкал, — Сначала, леди Александра, мы выманим сюда вашего патрона. Мою неудавшуюся приманку. На вас он клюнет вернее, чем я на жалкие планы ковена. Потом — мы немного пообщаемся. Мне очень пригодится его магия. А потом уже — алтарь. Причем я очень постараюсь, чтоб вы остались живы. Хотя бы на такой же срок, как мое… путешествие. Чтобы вы, леди Александра, смогли прочувствовать на вашей драконьей шкурке, как плохо вмешиваться в чужие разговоры и ругаться.

Он говорил и говорил, и в черных глазах потихоньку загорался нехороший, маньячный какой-то огонек. И пальцы… зависли в воздухе, будто на чьей-то шее и сжимаются потихоньку, сжимаются. Вот-вот у самого когти прорежутся. Что он сказал про Рика? Что собирается его выманить? Как?

Псих, настоящий псих. Что ж делать?

Не знаю, сказала б я что-то или сделала… но тут опять влез крысохомяк. Сунул морду между перил и расстроено посмотрел на меня:

— Так алтарь — не сейчас? Вы же говорили, как только, так сразу…

Ой… ну не идиот? Да. Дурак и не лечится. Крыс, я имею в виду. Такого хозяина завести — и не научиться держать язык за зубами? Ставинне глянул на него, улыбнулся так, что у меня шкуру закололо и медленно так поднял руку…

Воздух прорезал ВИЗГ! Я дернулась, но отступать было некуда. И глаза закрыть не получалось…

Крыс бился на балконе, дергался и катался у ног хозяина, и визжал, визжал, визжал так, будто ему хвост отрывали…

— Отобрать у тебя голос? — спросил Ставинне. — Или язык? А то ты его слишком уж распускаешь…

— Хоз… хозя-и-ин… не…

Щелчок — и крыс распластывается по балкону жалкой тряпочкой.

— Запомни этот момент, — Ставинне снова улыбается, на этот раз глядя на меня. — Рад нашей встрече, леди Александра. Отдохните пока… недолго.

И он исчез.


Недолго. Недолго — это сколько? Успею я уснуть? Предупредить надо, предупредить! Не знаю, что задумал этот гадский маг, но говорил он так уверенно… Если ковен купится, и Рика сцапают из-за меня, то все, крышка.

— С-сволочь… — прошипело рядом. Крыс медленно вставал на слабые лапы. — Скотина… Тварь… ненавижу…

— Умеешь ты расположить к себе боссов, — буркнула я.

— Дура! Ду-ура! — почти провыл крыс, — Да что ты знаешь! Все вы одинаковые! Хозяева жизни! Плевать вам! Он… сволочь эта, когда там появился на поляне, в виде мышки, крошки такой полосатой… как сладко пел, чего только не обещал! И с тобой разобраться, и магию, и графство-баронство! Лишь бы освободил! А как помог ему, так началось: еды ему добудь, обстановку разведай, полпути на моей спине ехал, тварь! Знал бы — удавил, тогда еще, тогда еще! А как натаскали ему людишек, как набрал силы, как нашел своих золотых тряпок, так все, меня побоку, да? Он хозяин, а я — так, тварь мелкая? Сволочь, ублюдок, ненавижууууууууу!

— Нашел с кем связываться…

— Да пошла ты! — крысохомяк оскалился в мою сторону, — Ничего, вы меня еще не знаете! Я еще вам отомщу! И тебе! И ему… Он еще узнает…


Черт-черт-черт! Я открыла глаза и с ненавистью прожгла стену. Да нет, не по-настоящему. Глазами только. Твою калорию! Не знаю, где мы, не знаю, как это ***ый Ставинне меня сюда запихал… но он все рассчитал, чтоб ему провалиться! Комната с дверью, но маленькой — дракону даже голову не просунуть. В девушку не превратишься — в этом подвале, чтоб ему, вроде и не тесно, но кувыркнуться — никак! Крышу не пробьешь, стенку не проломишь — я проверяла. И заснуть не получается….каждый шорох в коридоре бьет по нервам, как крысиный писк. Ах, как бы мне сейчас пригодилась смола Островной дракоши…

Рик, Рик, пожалуйста… не суйся сюда.

У этого психа такие глаза… мне реально страшно. Он не просто злой, он тебя ненавидит. Если ты попробуешь… боюсь, что твой сон может и сбыться.


Снег был неправильный. Серый. Мрачный какой-то. Как пепел. И легкий, как пепел — ветер гнал его, пересыпая сугробами, наметая… наметая вокруг фигуры человека. Солнце в небе светило как-то тускло, точно лампочка, бинтом обмотанная, и видно было плохо… но что человек был мертвый, ясно. Серый снег облепил его лицо, набился в волосы. И не таял. Больше не таял… Рик, это Рик? Даже под ледяной коркой видно, что он худой до ужаса, тронь — переломится, что же это такое… Что это?… Под лучами странного солнца еле заметно поблескивали тусклые цепочки, обвившие его с ног до головы.

Пепельный снег то и дело сдувало, и тогда открывалось то исковерканное крыло, вмерзшее в лед, то кожа почему-то без чешуи… то голова с закрытыми глазами.


Осторожней, Рик. Осторожнее. Ты должен догадаться и не соваться сюда в одиночку. Ты должен, слышишь?

— Ну, леди Александра? Готовы? — ненавистный голос прошелся по шкуре ледяными иголками. На правом балконе снова замаячила знакомая фигура. Вот же не терпится!

— Пошел ты! — притворяться вежливой больше не хотелось. Усталая, встревоженная, голодная, я уже не могла скрытничать. Эх, если б у меня хоть огонь остался. Я б на этого умника дохнула. От души!

Я тут же пожалела, что сказала. Воздух разом похолодел, а маг пригнулся и, кажется, еле удерживался, чтоб не засветить мне по голове чем-нибудь нехорошим.

— Не говори так… — вместо голоса послышался какой-то почти тигриный рык, — Никогда так больше не говори. Ладно. Ставьте сеть.

На балконах появились люди. На всех разом. Кто-то в золотой мантии, изрядно потасканной (Златые на службе у Ставинне? И почему я не удивляюсь?), кто-то в обычной рубахе. Зачем? И что у них в руках?..

— Снимаем «покрывало», — черный маг скрестил-переплел пальцы, и стенкам-потолку разбежались волны цветных искорок. Они постепенно гасли, словно впитывались. Не поняла, это что? Явно чары, но какие? Я на всякий случай проверила защиту, хоть она мне тут вряд ли помогла бы. Но психованный маг не стал в меня ничем бросаться. Наоборот, улыбнулся. Как крысу тогда.

— Сейчас, леди Александра, ваш шаман, уже основательно взволнованный, наконец сможет уловить вашу ауру. Как ты думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы примчаться сюда?


Что? Что? Опять как в кино — заложница и герой, который мчится на выручку и влипает всеми лапами. Всегда думала: ну почему они такие дураки, эти герои? Разве не понимают, что на самом деле никто заложника все равно не отпустит, чего зазря лезть в ловушку?

А теперь… теперь… как-то очень ясно, просто кристально-ясно я осознала: даже если понимают, то все равно. Бывает так, что другого выхода просто нет. Рик меня не бросит.

А значит… значит…

Попадется.

— Чуточку подправим картину, — пообещал чародей.

— Что? Ох! — я зажмурилась — по хвосту как молотком шарахнуло.

— Это чтобы ваш патрон настроился нужным образом и поторопился к подопечной, — объяснил колдун, нетерпеливо посматривая вверх.

Уррроды. Я стряхнула камень, который метко бросили с заднего балкона и поморщилась. Черт, больно… синяк будет… Что вас, знатоков. Разбираются, куда ронять камушки. Попало бы по спине — я б даже не поморщилась. А вот по крылу или по самому кончику хвоста, где после линьки пару месяцев чешуя потоньше… вашу колдовскую маму! Ну ладно… теперь у меня хоть камень есть. Я стряхнула с глаз злые слезы. Сейчас. Сейчас-сейчас, я только немного разомну хвост… или лапой бросить? А успею? Главное — по колдуну попасть. Сейчас-сейчас…только молчать. Главное — примериться. Не сбиться… Не отвечать ему…

— Ну вот видите…

Что?! Уже?! Я тоже глянула на потолок. Ой. Кажется поторопилась с «впитыванием» искорок. Они мерцали. Все быстрее и тревожнее… Как сигнализация какая-то. Синий-красный-фиолетовый, синий-красный-синий-красный-синий-синий-син…

Ширрррррххх!

Вспышка была синей. Искры… какой черт искры! Это были нити, веревки, не знаю, как назвать, но они вдруг отделились от потолка, вытянулись вниз, почти до моей спины, переплетаясь, дрожа… как паутина под тяжестью мухи, и повисли, плотно удерживая внутри паутинного «кокона» чью-то фигуру.

Нет! Рик! Я схватила камень не глядя.

— Есть! — победно рявкнул колдун. — Есть! Покрывало! Ставьте покрывало обратно, немедленно!

— Рик, мотай отсюда! — камень с хрустом врезался в стену рядом с балконом, осколки брызнули куда попало. Проклятье, промазала! Поторопилась! У-у-у… я готова была головой в этот балкон воткнуться! Дура!

— А-а-а! Хозяин, вы целы?

— Утихомирьте дракона, быстро!

— «Серый сон» или «узы»?

— В этом нет необходимости, — хмыкнул злой голос, — Леди Александра ведь не хочет, чтоб ее патрон пострадал, так? А он пострадает, если она не успокоится…

— Чтоб ты сдох!

— Ведите себя более учтиво, госпожа иномирянка, иначе…

— Как был позером, так и остался, — вдруг послышался из ловушки голос, от которого оцепенели и я, и черный маг. — Ставинне-Ставинне…

Это не Рик! Это… это… я снова зажмурилась, изо всех сил пытаясь разглядень в этой пляске синего света и фиолетовых теней фигуру человека в коконе.

— Леди Александра, вы по-прежнему совершенно невозможны! — квакнул голос. — Как теперь оправдываться перед Рикке?

Гаэли?!

Глава 21

И вот скажите после этого, что любовь не творит чудеса…

Кажется, при виде зелено-голубого улова оторопь взяла не только меня, но и чокнутого чародея Ставинне. Черный маг уставился на нежданную замену, будто вместо Гаэли в сетке болтался суперядовитый змей дикой раскраски или говорящие штаны. Ох и глаза… смотрит, как папа — на мою знакомую, сатанистку Данку, которая прошлым летом пришла ко мне хвастаться продвинутым пирсингом и суперпластикой. Она под черта закосить решила тогда, ну вот и сделала себе рожки, контактные линзы с желтыми зрачками и хвостик прилепила. Папу чуть инфаркт не хватил, когда он застал меня и Данку у бассейна — она как раз нацепила накладные клыки, все решала, делать ей такие зубы навсегда или так, вставным протезом обойтись. Ой че было… Выражение лица у папы было ну в точности такое: злость и непонимание — ну как у него такое могло случиться?

Он смотрел, и губы у него нехорошо подергивались. Но мне почему-то уже не было так страшно. Рика тут нет. Этот маг чернушный до него не добрался. И дед ведь свалился сюда не просто так. Ковен наверняка отыскал нас и место засек.

Все наладится!

Сетка качнулась.

— Ну? — ворчливо поинтересовался лапчатый дедушка. — Мне долго так висеть? Кстати, Ставинне, чтобы ты не задавался напрасными надеждами, сообщаю: этот поиск активировал лично я, в полном одиночестве, причем оставил коллегам записку, куда и зачем отправляюсь. Никто сюда больше не отправится, Ставинне. Никто. Не будет тебе на алтарь подпитки.

В горле мага что-то заклокотало. Балконные перила заскрипели…

— Драх аттара!

— И тебе того же, — довольно зло ответил лягух. Зло, но довольно так… Не понимаю. Но и встревать с вопросами не полезу. Ну их с их магическими заморочками.

— Ты… ты думаешь, это пройдет тебе безнаказанно?!

— А тебе? — ох и злой сейчас голос у Гаэли. — Алтарь, небось, уже распалил? Не поторопился ли?

— Чтоб ты сдох! — яростно прошипел Ставинне. И… ушел! Просто взял и ушел, представляете?

А Гаэли шумно шлепнулся мне на спину. Ой! Осторожно! Я еле успела выставить крыло — притормозить притормозила, а поймать не смогла. Лягух прокувыркался по моему крылу и тяжело плюхнулся об пол. — я с трудом повернула шею — не врезаться бы в самом деле головой в балкончик… Присмотрелась.

— Эй, ты цел?

— Такие-то и такие черные маги! — с чувством высказался лягух, потирая пострадавшие части тела. — Хрызаппу мраз быбыдрых.

Я перевела… и восхитилась. Умеет выражаться дедушка.

— Ничего себе…

— Ладно, пусть их. Са… э-э… леди Александра, вы целы?

Я заулыбалась. Конечно, мало радости, что в ловушке вместе с тобой сидит кто-то еще, но… но как-то все ж таки легче. Вряд ли Гаэли сможет реально прищемить хвост черному магу. Вряд ли он сможет меня вытащить отсюда. Ну, по крайней мере, на это пока не похоже… Но явился же. А может, все ж таки случайно? И где, интересно, Рик?

— Нормально я. Дед… в смысле, мастер Гаэли, вы-то как сюда попали?

Жаб поерошил бороду:

— Ну… а кто еще-то? Леди Александра, несмотря на ваше чрезвычайно легкомысленное поведение, не могли же мы просто вас бросить? В одиночестве?

Блин. Ну вот опять! Легкомысленное поведение! Нет, ну я и так знаю, что протупила, чего лишний раз напоминать… и так на душе скребут пантеры. Ставинне этот с его алтарями и крысохомяк… чтоб им обоим напополам треснуть.

— Да что я… на вид ноут как ноут…

Жаб неодобрительно скосил на меня черный глаз:

— Не знаю, что такое ноут, леди Александра, но столько слыша о коварстве пресловутых черных магов… неужели вы не могли хотя призадуматься, насколько неуместен там этот предмет? Ковен сейчас… эх, да что говорить!

У-у, чувствую, не дожить мне до жертвоприношения. Завоспитывает меня дед насмерть!

— А сами-то. Сами тоже загремели…

— Не загремел, — поправил дед. Не загремел, а меня отправили, потому что облик как раз подходящий. В жертву Нижней сфере, как правило, не приносят лягухов и прочих… э-э… существ вне перечня разумных рас, — и жаб довольно бодро запрыгал вокруг меня, осматривая стенки тюрьмы, мои лапы-крылья, балконы опустевшие (разнокалиберная команда с них куда-то делась) и доставая меня вопросами.

— Голова не болит? Не кружится? Ставинне кровь не брал? Чешую не трогал? А покажите спину. А с хвостом что? А что он сказал? А еще? А еще? А…

На двадцатом вопросе я уже почти согласна была на одиночную камеру, а если дед продолжит в том же темпе, то на жертвоприношение. На том свете, по крайней мере, будет тихо…

— Да, кстати… — дед, по ощущениям, сидел уже на шее у самого уха. И забормотал в это самое ухо, — Александра, я тебе здесь, у челюсти, прикрепил комок такой… будет миг, слизнешь. Желательно, в полном одиночестве. Тихо, — и не меняя интонации — Так, говорите, голова кружится?!

А? Какой комок?! Я уже варежку раскрыла, спросить… но дед меня за это самое ухо так дернул, что я заткнулась намертво.

— Я спрашиваю, голова кружится? — нудно переспросил жаб.

А? Да он что, совсем с катушек сле… а-а-а. Все, дошло. Я снова прищурилась, «подметая» взглядом камеру. И выцепила движение — не на том балконе, где Ставинне был, а сбоку, почти невидное — мелькнул рыжий хвост пропал.

Нас подслушивают, значит. Крысохомяк, что ему на хвост кто-нибудь наступил! Дракон, к примеру! При случае, кстати, стоит попробовать. Вот же невезуха! Сначала в плен загремела (по собственной дурости, блин!), потом вместо Рика мне на спину свалился воспитательный Гаэли (хотя нет, Рик пусть остается там, где он есть, целей будет), а теперь вот, даже с Гаэли толком не поговоришь — потому что эта скотина директорская еще и подслушивает. Стучать готовится. Ах, чтоб тебя…

Я теперь и не узнаю, как все-таки ковен нас отсюда вытаскивать собирается. Он же собирается, так?

Ну… должен ведь?


Не знаю, кто скорей пожалел о том, что оказался тут и в такой компании: дед, которого я заклевала вопросами, я сама, которой Гаэли в ответ нес полную заумь или шпионистый крысохомяк, который выслушивал всю эту фигню.

Вместо самого интересного (где Рик и получится ли у мага принести нас в жертву) дедуля длинно и нудно излагал мне историю Черных войн.

— В 3445 году от поименования мира, дорогая Александра…

— От чего?

Дед привычно скорчил недовольную рожицу:

— От поименования! Вот ваш мир как зовут? Хотя не будет об этом… Кто вашему миру название дал?

— Понятия не имею…

— О боги… Так вот, сотворив мир, боги некоторое время (от тридцати до ста лет) его не трогают. Мир созревает. А когда он созрел и оформился, боги возвращаются нарекают ему имя, обычно по его м-м-м… особенностям. Этот год становится точкой отсчета. Началом летоисчисления, так сказать. И, соответственно, началом истории. И так вот, в 3445 году от поименования мира талантливый, но судя по всему, весьма беззаботный маг, смог установить существование некоей нижней сферы и (венец безответственности) — открыл туда проход! Последствия были печальны. Во-первых, на месте контакта произошло стихийное возмущение, и землетрясением разрушило весьма обширную территорию. Во-вторых, кроме энергии, из этого сопряжения вырвалось несколько десятков темных сущностей. Затрудняюсь конкретно описать вам эти существа, леди Александра, поскольку их уже истребили (с огромными усилиями, надо сказать), но судя по всему, они могли менять облик, представая в любом обличье — от дракона до обычного человека и отличались редкостной злобой и прожорливостью. А в-третьих, часть энергии впитал в себя тот самый бестолковый юнец, в одночасье став самым могучим на тот момент магом. Резкое увеличение энергетического потенциала не прошло бесследно: характер мага стремительно менялся в худшую сторону, и талантливый молодой человек на глазах обретал несвойственный ему ранее эгоизм, злонравие и агрессивность. А когда он узнал, что у слуг и гостей его дома тоже стали проявляться яркие магические таланты, то пришел в ярость… и пролилась первая кровь. К тому времени он, однако, успел поделиться своим опасным опытом со многими другими, и проходы стали открываться один за другим, к счастью, уже не такие разрушительные. Количество таких магов (перепуганные соседи к тому времени уже назвали их черными) резко увеличилось и продолжало расти — маги всегда мечтают о большей силе, знаете ли…

Странно, но несмотря на кучу ученых слов, не уснула. Наоборот, сначала злясь на этого «жабопедагога», потом я заинтересовалась. Оказывается, Гаэли умеет интересно рассказывать! Что ж он раньше это от меня прятал?

— А дальше?

— Дальше было плохо. Сначала черные стали быстро завоевывать себе троны — увы, их энергия на тот момент была несопоставима с… тогда Ковен не умел воевать. Не умел применять магию в военных целях. И не смог оказать новоявленным владыкам достойного отпора. А потом, когда обитаемые земли вместе с людьми были поделены, а уцелевшие маги оказались вынуждены скрываться, все пошло еще хуже.

Выяснилось, что сила, дарованная нижней сферой, имеет временные ограничения. — Гаэли зачем-то глянул на балкон, — Со временем она идет на спад, и необходимо пополнять запас, принося новые жертвы. Также выяснилось, что сфера открывается с ограничениями. Словом, среди черных магов сначала пошли глухие разногласия… а затем они переросли в настоящие войны. Из-за земель, из-за людей, из-за того, у кого силы больше… Они все чаще обращались к Нижней Сфере… и все больше жертвовали, в том числе, и частью себя. Ведь при контакте необходимо отдать часть себя — или заместить на черноту. Быстро сходили с ума… Можешь представить, что тогда творилось?

Да уж… Я поежилась. Даже представлять не хочется. Куча черных психопатов, и все с манией убийства.

— Страшное было время — леса горели, моря бурлили, землю трясло… города замирали. Представляешь, солнечный день, город, люди на улицах… и вдруг все замирает. А очнешься — и рядом нет родных или друзей. Вот только рядом стояли — и пропали. Очередной маг решил отобрать себе запасец для алтаря. Кончилось все довольно предсказуемо. Некий маг… а может, маги… может, целая группа (точных записей не сохранилось) словом, кто-то задумал стать единственным владыкой. Истребить всех. И начался черный мор. Люди не-маги болели мало, скрывающиеся маги — посильнее, но тоже умеренно. А вот черных выкосило. Ох, и покорежило тогда мир. Горы под землю уходили… Там, где раньше были два процветающих королевства — пустыня, на другом материке наросли такие сумасшедшие джунгли, что мы туда пока не лезем.

Ну а когда все более менее пришло в норму, Ковен потихоньку встал на ноги… Открыл университет, изменил систему воспитания магов. И запретил все упоминания о ритуалах черных.

— Как же Ставинне их узнал?

Дед расстроенно присел, заводил лапкой по полу, как Рик, когда собирался почертить на песке какие-то контуры-формулы. И снова — взгляд на балкон.

— Узнал как-то. На практике, судя по позднейшим расспросам. Каким чудом выжил тот полусумасшедший черный чародей, мы так и не узнали, и где он прятался все это время… Но, к сожалению, он оказался настолько в уме, чтобы помнить подробности ритуала и обучить юношу. Эх, молодежь…

Вот мы в наши годы…

И старикан, как-то разом растеряв всю страсть, погрузился в какой-то удивительно нудный рассказ о том, как он в молодости тоже был легкомысленным и тоже не понимал всю необходимость соблюдения долга и ответственности, и вообразите себе, леди Александра, даже травы без присмотра бросал. Крайне неразумное и прискоровно… нет, как-то не так… прискорбно несолидное поведение. И сердце преисполняется горечи при воспоминаниях о…


— Александра! Александра, проснись, быстро, пока он не вернулся…

Я дернулась, спешно открывая глаза. А? Что? Где я?! И когда заснуть успела?

Лягух чуть подпрыгнул перед моей головой — внимание привлекал. И зашептал, тихо-тихо, поглядывая то на меня, то на балконы.

— Александра, слушай. Держись, помощь идет. Слышишь? Помощь будет, только держись и ни на что не соглашайся. Поняла? И Ставинне ничего не говори. Ничего. Ты ничего не знаешь… Ты ничего не знаешь, запомни!

Что? Помощь? Какая помощь? И что я не знаю? В смысле я знаю, что я ничего не знаю, но что именно я не знаю?

Времени спросить у меня не было.

— Идут, — вдруг шепнул жаб, шустро отскочил к стене и абсолютно прежним, нудным тоном продолжил вешать мне на хохолок спагетти:

— Так вот, понимаете ли, истинный маг…

Заскрипела дверь. В камеру вошло три человека.

— Ты идешь с нами.


Я и рыкнуть не успела — а дедуля уже у дверей оказался. Сам пошел, сам, что ж такое… На меня глянул, подбородок тронул…и все, нет его.

— Эй! — спохватилась я. — Эй, а ну стойте! Эй!

Тишина в ответ.

Я занервничала. Куда это его утащили? Зачем? Ой, что-то мне кажется, не для того, чтоб вручить корону на конкурсе красоты или внести в «Редкие виды Лесогорья». Блин! Что делать?

Так, пробиться мне отсюда без пламени — шансов никаких, пуститься на какие-то хитрости — не с кем. Не со стенками ж хитрить. Так. Мозги уже кипят. А что делать? Гаэли уходил — на смолку намекал, похоже. Неужели та сама? Островная? Смолка… Смолка… попробовать, что ли? Пока одна. А если…

— Поговорим, Александра? — проклятый морозный голос снова напрочь разрезал мои мысли.

Явился.


На этот раз собрать-поставить защиту получилось слету. Хотя защита у меня, конечно, хиленькая. Не умею я пока основательно. Зато быстро. С перепугу, наверное. И как-то сразу камера показалась теснее, стенки холоднее и воздух такой знобкий стал воздух, Ох и нехороший настрой у этого мага. Глаза прямо шкуру прожигают. Что-то изменилось с того момента, как он ушел. Что-то не так.

— Ну… как вам мое гостеприимство?

Хороший такой вопросик. Прямо страшновато. Впечатление, что кот навис над мышкой и вежливенько так интересуется, что ей больше нравится — мышеловка или когти? Да я знаю, что это смешно. Он меньше меня в сотню раз, но все равно.

— Вы не хотите со мной разговаривать? — а голос какой злющий.

Я опомнилась. Как от того самого камушка по хвосту. Нет, я что, так и буду из себя манекен изображать? Так, Саша, ну-ка быстро себя в лапки и соображай мозгами. Ну или чем придется. Первое: не злить этого психа. Второе: постараться разузнать, что он такое задумал. И чего это он хочет от Гаэли, скотина. Третье: вызнать, как бы смыться отсюда. Не разозлить при этом психа. Четвертое: потянуть время, чтоб пришла та помощь, про которую я не знаю. Пятое — не проболтаться о том, о чем я вроде как не знаю. Шестое… не разозлить психа. Тьфу ты, привязалось. Ну, как там правильно разговаривать с психами? Слышала же когда-то. Охранник объяснял. Не плакать, не показывать, что боишься, говорить спокойно и уважительно. Ладно. Ладно, счас я…

— Спасибо. Очень… — что там может понравиться психу? А, ну да, — Очень все по-хитрому устроено. Не выберешься.

Остальные словечки, про то, сколько он это придумывал и где именно, я проглотила. Не сейчас, не сейчас.

Кажется, не очень сработало. Ставинне глубоко вздохнул, и глаза его засветились. Хищно так.

— О-о… я долго продумывал каждую деталь, мышка. Очень долго. Я планировал каждую мелочь. Каждую часть обстановки. Каждое заклинание, которое я на тебя наложу. Каждый стон этого наглого мальчишки, твоего патрона…

Что? Он про Рика? Ах ты, сволочь! Страх как рукой сняло. Я вдруг поймала себя на том, что прицеливаюсь — дотянется ли хвост до балкона, если хлестануть от души?

— Но я готов отказаться от своих планов, — сквозь шум в ушах дошли до меня слова Ставинне. — По крайней мере, в отношении тебя.

Я придержала хвост.

— Что?

— Тебя я готов простить. Почти. Ты просто дура. Глупая девчонка из ненормального мира. Извращенного, безумного. Ты не представляла, что делаешь. Не так ли? Ты даже не задала граничных параметров, глупая мышка. Знаешь, где я оказался, дурочка? В мире великанов. Больших тупых великанов, которые меня даже заметить не могли! Конечно, передвигаться по великаньим частям тела не слишком удобно и далеко не приятно. Ощущаешь себя ничтожным клопом, блохой на… на… — колдун стиснул зубы, и снова в глазах заплясал сумасшедший огонек. — Но в сравнении с твоим настоящим пожеланием можно считать, что мне повезло. А? Я жив, и смог набрать энергии на возвращение. И крыску ты так вовремя перенесла… Так что я подарю тебе жизнь… при условии, что ты сама уберешься в свой мир и больше не вернешься.

Камень пола чуть хрустнул под моими когтями.

— И все?

— Почти.

Врет и не краснеет. Вот так я и поверила, что после всего он меня отпустит. Разве что на тот свет.

— Вот чему меня научил папа, так это не подписывать бланки без текста. Детали, будьте добры.

Ставинне почему-то молчит. Прожигает меня своими глазами и молчит. А мне что-то почти не страшно. Почти. Может, меня греет смола — тот теплый комок, что успел прилепить Гаэли. Может, то, что я не одна и знаю — скоро придет помощь.

— Детали… — голос чародея заметно похолодал. — Если вас интересуют детали, то они таковы: мне нужна драконья жизнь. Чтобы набрать достаточно силы для моих планов.

Вот и приехали…

— Вы должны приманить сюда кого-то из своих соплеменников. Я знаю, вы можете.

С… с… Скотина! Ох, как я горячо жалела, что рядом никого нет из «нестабильных колдунов». Ну таких, с выплеском. На этот раз я б точно знала, куда послать этого гада. Чтоб не вылез больше никогда!

— Мне безразлично, какого пола и возраста будет этот дракон, с помощью «уз» я свяжу любого, — продолжал пока никуда не посланный маг, — Важно другое. Как только он окажется на алтаре и я смогу зачерпнуть достаточно энергии, я возвращаю вам ваш первоначальный облик и отправляю назад.

— И все?

— Все.

— Ничего больше не надо?

— От вас — нет.

— Да неужееееели? — медово пропела я, — А я ведь могу не только драконов позвать! Хотите — еще паучков позову? Хотя куда, у вас и так мозги хорошо заплетенные. Хотите — заквак болотных? Только зонтик купите, а то они так плюются. А еще можно пригласить…

— Заткнись, дура!

— Сам дурак!

— Ты пожалеешь. Ты пожалеешь, поняла? — маг подался вперед, шипя, как потревоженный удав. — Сама ляжешь на алтарь, и не надейся умереть быстро! Безмозглая кфыта! Могла б жить спокойно в своей семье богатой, жить без забот, а теперь… Стоит оно того? Стоит? Дура!

У меня в глазах потемнело. Да, наверное. Наверное, дура. Если смотреть его глазами. Его и таких как он. Подумаешь, проблема, подманить дракона — раз-два и порядок! И можно снова домой, к безлимитным карточкам, к модельным показам, к яхте… к ворохам шмоток, грудам сумочек, горам туфель и кучам драгоценностей! К моим тридцати с чем-то шубам и манто. К телячьим глазам и мускулам ручных красавцев! И за все это сущая мелочь, — подумаешь, дракона подманить. Заплатить чьей-то жизнью…

— А теперь меня послушай. — мой голос почти зазвенел, не по-драконьи совсем, — Дура б я была, если б согласилась! Человек своих не сдает! Если он, конечно, человеком остаться хочет, а не крысой! Понял? Понял?! Так что… сам дурак.


Только когда он ушел, на прощанье пообещав запустить алтарь как можно быстрее, я вспомнила про свои планы насчет хитрости и вежливости. И бессильно легла на пол. Хвост неудобно изогнулся, лапы уперлись в стенки, но мне было не до того. Саш… ну что ты творишь?.. Неужели нельзя было придержать нрав? Поломаться для приличия, дать себя поуговаривать, попросить время на «подумать», а? Время потянуть…

Вот же и правда… дура.

Что ж теперь делать?

Я нащупала смолку. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы превратиться на этот раз? В прошлый — примерно часа четыре. Или пять. Значит, надо ее жевать сейчас, пока время еще есть. Есть надежда выбраться. А то… воображение нарисовало картину, как я вдруг превращаюсь прямо на алтаре, вспархиваю с черного камня и радостно машу крылышками оторопевшему колдуну. А он ловит меня сачком. Тьфу, быбыдрых твою, ерунда какая в голову лезет!

Так, смолка… смолка… Я подняла коготь почище, сцарапнуть застывший камушек и вдруг замерла.

А Гаэли?


Где он, а? Зачем его уволокли? И вернется ли он? И если я превращусь, а деда в это время вернут в камеру, что будет? Меня не найдут, и… и что? Ставинне взъярится. Тогда дед просто не доживет до обещанной помощи. Может, лучше превращаться попозже, когда его приведут? Я тогда смогу… ну, может быть смогу ему помочь. Освободить. Знаю я, что крылатая мышка не сможет унести на крыльях лягуха почти в человеческий рост. Знаю, но…

Но не могу же я просто его здесь бросить!

Когда она еще придет, та помощь.

Дед недаром мне смолу для превращения принес.

А если он уже… если его уже… тогда я теряю время.

Что ж делать, а?

Нельзя уходить. Нельзя.


Деда впихнули в камеру в тот момент, когда у меня, по ощущениям, мозги закипать начали. Ну а что? И то нельзя, и то невозможно, и так нехорошо. Выхода никакого…

Дверь скрипнула, и послышался нагловатый голос:

— Лови, ящерица! Ужин прибыл!

— Слышь ты, драконолюб, если тебе повезет, она тобой подзакусит…

— Пошли вы… — голос дела мне не понравился. Слишком… слишком тихий. Бесцветный. Вымотанный. Что это с ним такое?

Я низко-низко, до пола, наклонила голову и успела заметить, как блеснула у маленькой дверки золотая мантия. А потом в камеру пихнули Гаэли, и дверь захлопнулась.

— Га… начала я, — но жаб быстро покачал головой и плотно сжал губы. Совсем как Рик, когда молчать просил. Через полминуты третий, хрипловатый, голос осторожно посоветовал:

— Слышь, ты там… ты не вздумай и правда его съесть. Я это… я тебе счас чего-нить принесу: хлеба там, рыбы. Ты хлеб ешь?

Э-э… он всерьез? В животе что-то жадно буркнуло. Я-то от волнения про еду забыла, а вот у живота, кажется, были свои собственные уши.

— Да. И рыбу. Рыбу очень!

— Ладно, — вздохнул голос. — Минуточку погодь…

И он ушел. А Гаэли… Гаэли устало сполз по стене, словно его не держали ноги и посмотрел на меня блестящими глазами:

— Ты почему осталась?

Ну здрасте! После всего — и такой вопросик! За него же беспокоилась, а он… Я уже открыла рот, чтоб высказать пару слов о кое-чьей неблагодарности, но дед вдруг вздохнул, тяжело, устало, словно у него что-то сильно болело.

— Ладно, это неважно. Уходи сейчас. Быстрей, пока можешь.

— Фигушки. Вы как? Зачем вас утащили? И вообще, встали б вы оттуда. Давайте ко мне на крыло, я на спину подниму. Там все же теплее.

Но дед меня как не слышал:

— Александра, пойми, тебе надо уходить!

— А вы?

У лягуха дернулись губы, словно он что-то хотел сказать… но передумал.

— Я… неважно.

— Ага, неважно! А что я Рику скажу — так мол и так, я твоего учителя у колдуна оставила, да?

— Рик… Рикке не скажет вам ничего плохого… — как-то странно усмехнулся дед.

— А Радиликка? — я продолжал цепляться, сама не знаю почему. Все вроде правильно… дед специально пришел мне помочь. Так ведь? Надо кусануть эту смолу и сматываться, но… что-то все-таки неправильно.

— Ты должна уйти! Не знаю, что именно вынес Ставинне из беседы с тобой, но он заторопился. Ковен может не успеть… Понимаешь? Оптимальное время для пробоя послезавтра. в это время пик энергии, мы рассчитывали, что он подождет, захочет зачерпнуть по максимуму, если уж мага на алтарь не досталось… Но он не хочет ждать! Уходи, пока можешь, понимаешь?

Дед… ну ты подумай, что говоришь-то. Ну куда я уйду? Ты вредный и нудный, и от твоих нотаций иногда хочется стенку прошибить и удрать куда глаза глядят. Так все и есть. И я действительно до смерти боюсь этого психа с его алтарем… Это правда. А только уйти я не могу. Не знаю, почему. Не могу и все.

— Понимаю. Но не уйду. Я это… я… я еще не поела, вот!

— Александра…

— Я не уйду.


Дед как-то сразу смирился. Видно понял, что я не передумаю. Мы мрачно перекусили тем, что принес охранник на входе и принялись вместе ждать неизвестно чего. Помощи или жертвоприношения — что первым успеет…

Снова становилось темно — крохотные щелки под потолком, откуда лился свет, наливались фиолетовым… Вечер. Уже вечер.

Интересно, будет ли для нас утро.

Не знаю, куда все-таки вытаскивали Гаэли, но его ощутимо знобило. Я посадила его на спину, у крыла, погреться, но видно, дело было не только в температуре. Жаль, что не посмотришь, нет ли синяков — даже на ночном зрении мне такого не рассмотреть. Он все никак не мог улечься поудобнее, а когда наконец, улегся, попросил еле слышно:

— Не давай мне заснуть, Са… Александра.

— Расскажи что-нибудь. Отвлечемся…

— О чем?

— Ну например, про Ставинне. Почему он из Универа, а подался в черные маги. Я думала, теперешние маги нормальные.

Тихий вздох.

— Да… Но Ставинне… Ставинне, к сожалению, по происхождению маг, но из Тетне. Из довольно богатой семьи. Да и знатной, судя по замашкам. Но в этой стране отношение к магам… как бы это выразиться… неприязненное, мягко говоря. Когда у подростка проявился магический дар, ему пришлось бежать. Ковен нашел его и помог скрыться. Дал приют, возможность учиться, друзей… но, к сожалению, этого было мало. Ставинне тосковал по утраченному богатству и положению. Друзей у него не было — после первых же дружилок пошли недобрые слухи о том, что он норовит превратить «друзей» в прислугу. Наставники попробовали повлиять на него… и долгое время думал, что у них получилось. Эр Хонне стал хорошим товарищем и отличным магом. Так все полагали… Но оказывается, он лишь маскировался. Отлично маскировался… — голос лягуха подозрительно притих.

— Эй… Гаэли, вы в порядке?

— Неважно… — тихо проговорил лягух… Может, все же… Александра, они идут. Последний шанс. Пожалуйста…


Магов надо слушаться. Надо… Эх, с Риком не попрощалась. И с папой. Ох, он бы мне выдал за такое глупое упрямство… а главное за то, что попала в такую идиотскую западню. А мама… мама…

Надо было слушаться Гаэли. А, Гаэли? Ты молчишь. Я б на твоем месте обязательно сказала что-то вроде: говорили же тебе! А ты молчишь. Добрый… Расскажешь Рику потом, а? Если уцелеешь…

Такие мысли бродили голове, когда мое тело коснулось алтаря.

Ну да, алтаря.

Я зря думала, что дракона непросто уложить на алтарь. Просто. Очень легко засветить по нему серым шариком, липучим таким… и сразу лапы подламываются, а крылья бессильно никнут…а до алтаря оказывается близко так. Куда ближе, чем я думала.

Он прямо тут. И все, что я могу — смотреть и дышать. Ну еще чуть губами шевелить. В голове туман. Тоже, наверное, от серого шарика. Ох… А рядом шустрит, гадко прихихикивая, паршивец-крысохомяк.

Мерцают огни…

Ставинне зажигает их один за другим. Сначала по дальнему кругу — белый огонь вспыхивает и обтекает алтарь сияющей полоской.

..Вторая — уже желтая, чуть ближе.

..Третья еще ближе — оранжевые огоньки.

Красные. Зеленый. Салатовый… Синий… Сиреневый. Черный. Вы знали, что бывает черный огонь? И я не знала. Теперь буду знать. Недолго, правда…

Алтарь уже дрожит. Он словно отозвался на черный огонь. Камень потеплел и стал словно… я не знаю, как сказать… мягче, что ли? Словно тает подо мной…

— Сейчас… — хихикает хомяк, — Сейчас…

Сейчас. Неужели я сейчас… умру?

Так просто? У лапы вспызивает маленький огонек и впитывается в алтарь. Я плачу? Ага.

— Ставинне! — вдруг рвется в мои уши знакомый голос. — Ставинне, смотри!

Что? Что?! Нет… не может быть…

Голос Гаэли… это же не его! Не его, а… но этого же не может быть!

Державшие старика парни вдруг шарахнулись в стороны, дико рассматривая, как меняет цвет зелено-голубая шкурка. Быстро и очень заметно подтаяла борода… А потом облик Гаэли вдруг лопнул и сполз, как змеиная шкурка.

— Колдун! — охнул крыс.

— Ты! — прорычал Ставинне…

— Рик! — всхлипнула я, — Рик… Как?

Серые глаза остановились на мне…

— Ешь смолу, Александра! Немедленно!

Рик… Рик, ой, мамочка… Я почти улыбнулась. Пришел, пришел, за мной, спасать… Рик… Подождите, что он сказал? Смола? Какая смо…

Кажется, Ставинне тоже было интересно, какая. Он повернул голову в мою сторону, и…и…

Грохнуло.

Зашатались стены, закачался потолок, откуда-то посыпался песок и мелкие камушки, засыпая все вокруг… Белый дым мгновенно заполнил алтарный зал, спрятав меня от Ставинне и Златых мантий. И от поганца крыса. Ох, спасибо за это. Сейчас достанем эту смолу. Наверное. Если очень постараться. Рик, как же я… я же и шевельнуться не могу. Что бы ни было на том колючем сером шарике, который влепился мне в шкуру, работало оно как следует — единственное, что у меня кое-как шевелилось, это глаза. И губы — немного. И язык… совсем чуть-чуть.

Кха-кха-кха, да что ж за пыль такая?!

Из тумана послышался чей-то вскрик, голоса не разобрать, но я заторопилась. Скорей. Скорей, пока Рик тянет время. Давай же, шевелись, ну же!

Ох и странно я, наверное, смотрелась со стороны — дракон на алтаре, раскрыв пасть, болтает в воздухе языком и время от времени пытается его прикусывать. Ага, странное. Наверное, поэтому один из Златых, налетев в тумане на алтарь, глянул на меня дикими глазами и нырнул обратно, не попытавшись влепить пару добавочных шариков…

Давай же!

Рик, я сейчас… ты продержись только.

Мягкая, какая-то щекочуще-холодная волна снова прошла по алтарю, тронула живот и «лизнула» лапы. Фу, гадость! Я чуть не заорала, и, наверное, с перепугу смогла, наконец, шевельнуться. Яд на драконов действует не так уж долго, если его не добавлять…Ну-ка, ну-ка… время. Мне нужно время!

Но времени мне не дали.

Занятая своими проблемами, я не замечала, как редеет вокруг туман. А теперь он разорвался, и сразу стало светло. И холодно…

В зале куда-то исчез потолок и почти растаяли стены. Словно они были сделаны из песка или пепла, и теперь их просто унесло ветром. Твою косметичку, что тво… ой, нет! Рик!


Первое, что я увидела сквозь редкий туман — Рик. На полу… Путаница тонких цепочек обвивала его с ног до головы и не давала двинуться. А над ним стоял Ставинне.

Не знаю, откуда у меня силы взялись. Я повернула голову… и дохнула на свою лапу. Мне нужно мое тело. Мое, сильное. Я должна выжечь из себя этот яд, пока могу. Пока меня никто не видит. Надо же, всю жизнь обожала, чтобы на меня обращали внимание, а тут надо совсем наоборот. Да что за чушь в голову лезет!

Хохолок расправляется медленно-медленно. по капельке, пламя колеблется, довольно сильно припекая. Ничего, потерплю. Давай-давай, раз-два, раз-два… скорей. Избавлюсь от яда — может, смогу помочь. Раз-два…

— Ну а теперь побеседуем… — слышится неторопливый голос, который мне теперь в кошмарах сниться будет. — Рикке эль Тоннирэ. Как видишь, я не забыл твоего имени. Каждый день его повторял. Там, куда ты меня столь невежливо отправил. Я необычайно рад видеть тебя в моем новом приюте.

Он мягкими шагами обошел Рика и поднял руку. У стены вспыхнул синеватый огонь. Без всякий факелов, просто взял и вспыхнул. И завис в воздухе.

— Прими мои поздравления — давно уже никому не удавалось меня одурачить. Очень давно.

Еще один шар зажегся у стены.

— Облик жаба, надо же. Маска Гаэли… И мне даже в голову не пришло проверить! Ты явно способный. — еще шар, — Может, я действительно дам тебе шанс. Оставлю в живых и даже возьму в ученики. Если, конечно, ты проявишь желание…

— Нет. — Рик, кажется, хотел сказать что-то еще, но цепочки странно шевельнулись… и вдруг стали стягиваться, сжиматься. Ставинне несколько секунд смотрел, как Рик кусает губы… Сволочь, да что ты делаешь! Рик, держись…

— Ну-ну… — довольно спокойно проговорил маг. — Не стоит спешить, когда решаешь такой важный вопрос. Я ведь могу отправить тебя на свое место. Или в Нижний мир. Или на Серый остров. Хочешь?

И чего же ты добивался, разрушив алтарный зал? Причем, что интересно, оставил в целости алтарь. То есть твоя подопечная тебе не настолько дорога, как ей того кажется? Мило, мило.

Пошел ты! Неужели думаешь, я тебе поверю?

Раз-два. Дыши… Правая лапа уже шевелится, левую теперь…

— А чем это ты занимаешься? — вдруг спрашивает невесть откуда взявшийся крыс. — Хозяиииииин!

Глава 22

Гаэли оказывается Риком, Ляпчик оказывается способен на поступок, который я ну никак не ожидала. И никто не ожидал, наверное. А вот крысу так и надо!

Рик… Рик, ой, мамочка… Я почти улыбнулась. Пришел, пришел, за мной, спасать… Рик… Подождите, что он сказал? Смола? Какая смо…

Кажется, Ставинне тоже было интересно, какая. Он повернул голову в мою сторону, и…

Грохнуло.

Зашатались стены, закачался потолок, откуда-то посыпался песок и мелкие камушки, засыпая все вокруг… Белый дым мгновенно заполнил алтарный зал, спрятав меня от Ставинне и Златых мантий. И от поганца крыса. Ох, спасибо за это. Сейчас достанем эту смолу. Наверное. Если очень постараться. Только как же я… я ведь и шевельнуться не могу. Что бы ни было на том колючем сером шарике, который влепился мне в шкуру, работало оно как следует — единственное, что у меня кое-как шевелилось, это глаза. И губы — немного. И язык… совсем чуть-чуть.

Кха-кха-кха, да что ж за пыль такая?!

Из тумана послышался чей-то вскрик, голоса не разобрать, но я заторопилась. Надо что-то сделать… расшевелиться как-то, «разморозиться». Хоть язык бы размять и привести в норму. Скорей. Скорей, пока Рик тянет время. Давай же, шевелись, ну же!

Ох и странно я, наверное, смотрелась со стороны — дракон на алтаре, раскрыв пасть, болтает в воздухе языком и время от времени пытается его прикусывать. Ага, странное. Наверное, поэтому один из Златых, налетев в тумане на алтарь, глянул на меня дикими глазами и нырнул обратно, не попытавшись влепить пару добавочных шариков…

Давай же!

Рик, я сейчас… ты продержись только.

Мягкая, какая-то щекочуще-холодная волна снова прошла по алтарю, тронула живот и «лизнула» лапы. Фу, гадость! Я чуть не заорала, и, наверное, с перепугу смогла, наконец, шевельнуться. Яд на драконов действует не так уж долго, если его не добавлять…Ну-ка, ну-ка… время. Мне нужно время!

Но времени мне не дали.

Занятая своими проблемами, я не замечала, как редеет вокруг туман. А теперь он разорвался, и сразу стало светло. И холодно…

А самое главное — зале куда-то исчез потолок и почти растаяли стены. Словно они были сделаны из песка или пепла, и теперь их просто унесло ветром. Твою косметичку, что тво… ой, нет! Рик!


Первое, что я увидела сквозь редкий туман — Рик. На полу… Путаница тонких цепочек — тех самых, серых, отнимающих магию, обвивала его с ног до головы и не давала двинуться. А над ним стоял Ставинне.

Не знаю, откуда у меня силы взялись. Я повернула голову (честное слово, она повернулась, будто яд из шеи выветрился) и дохнула на свою лапу. К чертям смолу! Мне нужно мое тело. Мое, сильное. Я должна выжечь из себя этот яд, пока могу. Если смогу. Пока меня никто не видит. Надо же, всю жизнь обожала, чтобы на меня обращали внимание, а тут надо совсем наоборот. Да что за чушь в голову лезет!

Хохолок расправляется медленно-медленно, по капельке, пламя колеблется, довольно сильно припекая. Ничего, потерплю. Давай-давай, раз-два, раз-два… скорей. Избавлюсь от яда — может, смогу помочь. Раз-два…

— Ну а теперь побеседуем… — слышится неторопливый голос, который мне теперь в кошмарах сниться будет. — Рикке эль Тоннирэ. Как видишь, я не забыл твоего имени. Каждый день его повторял. Там, куда ты меня столь невежливо отправил. Я необычайно рад видеть тебя в моем новом приюте.

Он мягкими шагами обошел Рика и поднял руку. У стены вспыхнул синеватый огонь. Без всяких факелов, просто взял и вспыхнул. И завис в воздухе.

— Прими мои поздравления — давно уже никому не удавалось меня одурачить. Очень давно.

Еще один шар зажегся у стены.

— Облик жаба, надо же. Маска Гаэли… И мне даже в голову не пришло проверить! Ты явно способный, — еще шар, — Может, я действительно дам тебе шанс. Оставлю в живых и даже возьму в ученики. Если, конечно, ты проявишь желание…

— Нет. — Рик, кажется, хотел сказать что-то еще, но цепочки странно шевельнулись… и вдруг стали стягиваться, сжиматься. Они не звенели, а как-то странно шуршали, все туже стягивая руки, плечи, впиваясь в кожу. Будто живые. Ставинне несколько секунд смотрел, как Рик кусает губы… Сволочь, да что ты делаешь! Рик, держись…

— Ну-ну… — довольно спокойно проговорил маг. — Не стоит спешить, когда решаешь такой важный вопрос. Я ведь могу отправить тебя на свое место. Или в Нижний мир. Или на Серый остров. Хочешь?

Серый остров?.. Сон сбывается…Нет, не может быть. Он действительно отправит нас туда, под серое небо, и Рик умрет, когда больше некому будет его согревать? Ну уж нет!

— Так чего же ты добивался, разрушив алтарный зал? Причем, что интересно, оставил в целости алтарь. То есть твоя подопечная тебе не настолько дорога, как ей того кажется? Мило, мило.

А вот это — уже не только Рику. Это и мне тоже, кажется… Пошел ты! Неужели думаешь, я тебе поверю?

Раз-два. Дыши… Правая лапа уже шевелится, левую теперь…

— А чем это ты занимаешься? — вдруг спрашивает невесть откуда взявшийся крыс. — Хозяиииииин!


Ах ты, скотина! Я просто закипела.

— Пошел вон, паразит мелкий!

— Гы-гы, она еще и трепыхается! Заткнись, ноль без палочки! Дракон без огня! Что ты мне сдела… а-а-а-а!

Ага! Узнал, что я могу, скотина мохнатая? Ну да, огня у меня сейчас нет, но плюнуть-то кто помешает? Н-на! И еще! Вот тебе! Ага, получил! Получил, крыс, правда, мало — прицелиться как следует было трудно… но по хвосту я попала. А воздухом его совсем с алтаря сшибло. Так тебе, поганец!

Крыс шлепнулся на камень, посидел, посмотрел офигевшим взглядом на свой хвост… и взвыл дурным голосом:

— Дрянь! Стерва! Хозяин, убейте ее! Хозяииииин!

Стыдно не было ни капельки — эта зараза еще не такое заслужила, но когда я увидела, КАК на меня смотрят оба чародея… почти захотелось извиниться. Ну или плюнуть еще разок — только уже по Ставинне и желательно таки огнем, чтоб стереть с его физиономии эту противную улыбочку.

— Какая непосредственность, — мерзко ухмыльнулся чародей. — Не знаешь, то ли поздравить тебя, Тоннирэ, то ли высказать сочувствие… Если она выживет после алтаря, я обязательно помещу вас снова вместе — в одно подземелье. Или не в подземелье? Возможно, Серый остров и впрямь будет подходящим местом для ваших последних дней.

— Я тебя сам порву на тряпочки, слышишь, ты! Я тебе глаза выцарапаю! продолжал бушевать хомяк, — Я тебя!

Я его почти что и не слышала — потому что в этот момент губы Рика беззвучно шевельнулись, и я прочитала то самое слово: «Смола». Ой. Ну да… Надо попробовать.

Алтарь снова напомнил о себе — странным чавканьем, новым прикосновением, от которого закружилась голова и запекло кожу. Почти больно. Чертов камень… Он как муравейник или ящик с пчелами или змеями… Как живой. Живой и противный.

И голодный.

Надо попробовать. Кажется, меня мало времени. Надо… пока чародей отвернулся.

Как медленно, неуклюже, двигается лапа! Будто под водой… Как тяжело поднять когти к голове… нащупать там кристаллик смолки… осторожно царапнуть… подхватить языком…

И уронить, бестолочь криворукая! Кристалл тяжело кувыркнулся, ударился о край алтаря… и разломился пополам.


Все застыли. Чародей, который удивленно оглянулся. Крыс, которому в этот момент кто-то вытирал хвост. Рик… он на миг закрыл глаза — не испугавшись, а так, словно надеялся на что-то, и оно не сбылось.

— Так-так, — чародей нахмурился. — Кажется, Тоннирэ приготовил нам какой-то сюрприз? Не хочешь сказать нам, что это такое? Тоннирэ?

Цепочки снова угрожающе шевельнулись, и Рик сжал кулаки, зажмурился…

— Ну?

— Да глотай же ты… — вырвалось у шамана, — Да…вай… м-м-м…

— Глотай? — что-то сообразил чародей, — Эй ты, лохматый! А ну тащи это сюда!

Нет! Смола хрустнула на зубах, прежде чем я сообразила, что делаю. Половинка смолы — второй кусок ухватил паскудный хомяк. Отскочил подальше от алтаря и уставился на смолку, как мои ухажеры на кредитки.

— Ну, тащи!

— Сейчас…

И тут в зале появилось новое лицо. Точнее, новые ветки. Откуда-то сверху прямо на Рика рухнул зеленый комок:

— Ликке? Ляпсик тебя насол!


Тьфу ж ты, твою косметичку и банковский кризис! Что творится, а? Ляпчик?! Ляп… какого черта сюда попал?! Ковен совсем охренел? Ведь Ставинне сейчас его…

— А ну-ка, а ну-ка… — тут же сказал чародей. — Это что такое? Мастер Тоннирэ, да вы просто гроздь дар-орешков — сплошные сюрпризы. Не хотите объяснить, что это такое и как оно сюда попало?

Рик с отчаянием посмотрел в мою сторону, но промолчал. Только головой качнул.

— Ну нет так нет, — подозрительно покладисто отозвался полоумный чародей, — Поди сюда, существо.

Мруза хай! Пропадет малыш…

— Ляпчик, беги… — сами собой шепнули мои губы. Как помочь? И ему, Рику? Черт бы драл этот алтарь! Дрянь липучая! Задние лапы как неживые, не шевельнешь, не сдвинешься. Разве что крыльями попробовать. Размять надо… и быстро! Только осторожно.

«Существо» тем временем не обратило на чародея никакого внимания. Тонкие ветки радостно обвивали шамана:

— Ликке, они не хотели, чтоб я ходил. А я хотел. Сказать холошее? У меня… Ай! — и бедняга Ляпчик повис в воздухе, растерянно болтая ветками. — Ты что? Пусти!

Мы с Риком дернулись одовременно:

— Малыша не трогайте.

— Слышь ты, отпусти Ляпчика, а то подальше куда пошлю!

— Пусти, дулак! — обиделся травкин. Он пока еще только обижался, он ведь за всю свою маленькую жизнь еще не встречал никого по-настоящему злобного. Он не понимал… Ох, травкин, ты только молчи.

Пока… я проверила крыло, которое потихоньку, незаметно разминала. Дохнуть огнем я не могу, но если взлететь и долбануть всем телом, то из колдуна получится отличная лепешка. Посылать я тебя больше не буду. Нет уж…

— Заткнись! — благодушное настроение Ставинне как будто ватой стерли. Он больше не улыбался. — Крыса, тащи сюда этот камень. Мастер Рикке, сейчас мы понаблюдаем красивый и нечастый в наши времена ритуал — обряд «Закат луны» с жертвой в виде дракона. Не дергайтесь. Не поможете. Леди Александра, вы как раз можете дергаться сколько угодно — не поможет. Крыс, тащи камень, я сказал!

Крыс двинулся к нему… и остановился, крепко сжимая смолу в своих цепких лапках. Стразики глаз хитро блеснули:

— Она уже съела половину, хозяин, — тон у хомяка был странный — вроде и виноватый, но что-то в нем было такое… нехорошее.

— Что? Как съела?

По лицу Ставинне словно судорога прошла — сначала непонимание и злость, потом ярость.

— Ах, вот в чем дело… А я-то гадал, почему это вы, мастер Рикке, решили все-таки рискнуть и проникнуть сюда. Думал, вы так дорожите вашей чешуйчатой подружкой, что помчались за ней. Решили разделить ее судьбу, так сказать. А вы вот что…

Он вдруг дернул Рика к себе — тонко зазвенели-зашелестели цепочки.

— Решил дать ей яд, мальчишка? Сорвать мне обряд? Ах ты, храззз дро, имградддис! Я тебя за это…

— Яд? Ты совсем рехнулся? Это не то совсем!

Честное слово, я это от неожиданности сказала. В смысле, если он считает, что Рик мог меня отравить, то кто ему после этого доктор?

— Саша, молчи!

— Я ж ничего и не говорю… Ой… — знакомая судорога прошла по хвосту, по спине и принялась выкручивать крылья, — Ой, мамочка…

Резко потемнело в глазах, куда-то делся весь воздух, и я пыталась вдохнуть и не могла, и что-то звенело в ушах, а ноги почему-то горели. Помогите. Пустите меня! Я не хочу превращаться сейчас! Я должна сбить чародея. Я не хочу! Помо… ох… Отпустило так резко и внезапно, что я не сразу поняла, на чем я сижу таком шершавом и холодном, почему во рту такой странный пыльный вкус и чьи ноги в поле зрения с такой с кудрявой шерсткой и тонкими коготками…


Голова гудит и соображать отказывается, ноги по-дурацки шевелятся, странные такие ноги…

— Уйди! Уйди с камень… Саша! На пол!.. — слышится чей-то задыхающийся голос. Чей-то? Рика. Только с ним что-то не так. Спустя секунду в голову медленно протолкалась мысль, что Рик говорит неправильно. Еще через полсекунды — что язык другой — не местный, а русский, и… стоп. Русский?! Рик… говорит… на русском?!

— С камень! Уйди! Саша! — шаман рвется из своих цепочек, не отрывая от меня расширенных глаз, не обращая внимания на разозленного колдуна, — Вниз!

Может, я б не сразу сообразила, может вообще только потом поняла бы, что «камень» и «алтарь» вообще-то одно и то же. И что эта почти живая каменная плита почему-то перестала меня держать, тоже не сразу дошло. В голове все еще плавал туман, и смыслить что-нибудь было тяжело… но хомячья перекошенная рожа и злобная рожа черного психа оказывается, могут прочистить мозги не хуже минералки. Я сиганула с алтаря, как с водной горки, прыгнула на пол… и заозиралась, пытаясь понять, что делать. Так, оценим расклад.

Хомяк… хомяк непривычно крупный. Он что-то яростно грызет — я не поняла, что. Не мой хвост и ладно. Но он не противник. Оскалился и пятится вместе со своей добычей… Боится, что ли? Златые мантии — тоже не рвутся меня ловить. Тыкают пальцами и ни с места. Опять я превратилась в кого-то странного? Ладно, пилинг с ними всеми, главное, делать-то что?

— Беги! Беги! Са… — голос шамана вдруг оборвался. И я остановилась…


— Сгара махрай! Ты мне за это заплатишь! Ты! Ты! — маг был страшен. Он забыл про меня, про все, только об одном думал — о шамане, который опять помешал… — Встать, мальчишка!

— Глупый ты! — вдруг разрезал воздух тоненький голосок., и в занесенную руку Ставинне вцепились три ветки. Забытый Ляпчик вмешался в дело. — Не тлогай Лика! Плехой! Пусти его!

— Пошел прочь!

— Пусти!

Я не поняла, что сделал Ставинне, но Ляпчик в голос вскрикнул, и одна из его веток бессильно повисла. Малыш отскочил, растерянно поднял веточки и… заплакал.

— Плехой…

— Сволочь! — я рванулась вперед.

— Не смей! — шаман, отчаянно извернувшись, яростно пнул черного мага связанными ногами, я примерилась укусить, но Ляпчик успел первым.

Зеленый малыш вдруг… ощетинился. Листья встопорщились и дрогнули как-то зло.

— Ты плехой, — дрожащим голосом проговорил Травкин (в эту минуту он совсем не казался ни смешным, ни ласковым) — Плехой! Ты…

Ставинне оглянулся. Он явно не принял всерьез какой-то ходячий кустик. Даже не отодвинулся…

А зря.

Ляпчик вдруг тряхнул ветками — сразу всеми, молча, зло, что-то свистнуло, и на шее, лице Ставинне появились какие-то темные точки. Сдавленно вскрикнули и те два мужика, из Златых. Похоже, им тоже досталось. Черный маг недоверчиво поднес к лицу руку и вынул из кожи что-то маленькое, острое — кажется, шип.

— Это… — начал он… И рухнул.


Вас когда-нибудь кусали цветы? Ну или набрасывались с иголками и шипами? Нет? Ну тогда вы бы тоже поступили как я. Как, как… Растерялась я. Чтоб милый Травкин уложил черного психа? Конец света!

Но Ставинне лежал и не шевелился. И Златые… Неужели все? Вот так просто? Мы живые… И Рик, и я, и зеленый малыш. А эти лежат…

— Плехой упал, — Ляпчик длинно всхлипнул и придвинулся, прижался ко мне и Рику. — Ликке… ветка болит…

— Все будет хорошо, — с трудом выдохнул Рик, — Ляпчик, Саша… все будет хорошо… Только… только нужно отключить алтарь. Надо снять… цепи. Мгразз дро… Саша, милая, держись поближе к Ляпчику. Отойдите, я попробую встать.

— Куда встать в таком ви… — начала я и замолкла. Рик не встал. Он вскочил. Гибко и быстро, как танцор в брэйке — одним движением. И двинулся к алтарю. Слишком как-то нацеленно двинулся… Мы с Ляпом не сговариваясь, метнулись следом.

— Стой! Ты куда?

— Мне нужно замкнуть алтарь.

— Как?

— Лечь, и…

— Ты рехнулся?!

— Я должен…

— Нет!

— Саша, я потом все объясню!

— Ни за сто! — это уже Ляп у него на ногах повис.

— Отпустите. Время уходит…

Не знаю, отпустили бы мы его на это самоубийство (в смысле удалось бы ему нас уговорить или нет), но тут в притихшем зале послышался ликующий хохот.

Хохотал крыс. Он сидел на краешке того самого алтаря, как-то пригнувшись, выгнув спину, будто не крыс, а бешеная кошка, он распушил хвост и хохотал, как ненормальный злодей из аниме. Радостно и сумасшедше…

— Действует! Действует! Я чувствую!

Это было так дико, что мы с Ляпом забыли держать Рика.

— Он чокнулся? — тихо спросила я. Что-то было плохо, я чувствовала, что-то было плохо и быстро становилось все хуже… только я никак не могла понять, что.

— Саша… а где вторая половинка смолы? — спросил Рик очень тихо. — Тот кусок, что…

Твою косметичку… вот же, что не так!

— Он ее съел!

— Быбыдрых, — простонал шаман, — Прячьтесь, быстро…

— Но… — я быстро осмотрела зал. Спрятаться было абсолютно некуда. Разве что за куч камня. Но до них еще допрыгать надо. А сколько времени у нас? — Думаешь, подействует? Так быстро?

— Доза была на дракона. А он…

— А я буду драконом! — взвыл хомяк, — Сейчас я превращусь. Превращусь! Я буду громадным драконом, самым сильным, самым-самым! И первые, кого я съем, будете…а-а-а!

Со стороны превращение выглядело странно. Это было не так, как в голливудских ужастиках про оборотней — там где слезает шкура и ломаются кости… нет. Хомяк просто рос, рос, рос, быстро, беззвучно и страшно… а потом одним неуловимым движением — раз и все — он перетек в другую форму. Мгновенно.

Громадный дракон в черной чешуе склонил голову… с хищным интересом посмотрел на нас. Рик немыслимо извернувшись, прыгает в сторону, уходя с полосы белого гудящего огня. И утаскивая нас. Дохнуло жаром… На миг становится почти нечем дышать, кажется, сейчас загорятся волосы. Тонко верещит Ляпчик — малыш боится огня.

— Поиграем в пейнтболл по-драконьи, госпожа Морозова? — хохочет хомяк. Бывший хомяк… Крыса он, крыса, даже в драконьей чешуе. — Поиграем? Выбирай, кого первым зажарить? Хххха!

Новая вспышка, снова мимо — пламя плавит остатки стены. Рик шипит что-то сквозь зубы, пристально всматриваясь в алтарь…

— Кто из нас теперь крыса, госпожа миллиардерша? А? Кто из нас теперь хозяин? Ххх… хххх…

Мы ждем, но пламя почему-то задерживается.

— Хххх… хх… — силится вздохнуть дракон. — Х… а-а… А-а-а-а! А-а, помо… помогитеееее!

Я не понимая, глянула на шамана.

— Алтарь был настроен на дракона, — проговорил он тихо, — Дракона и получил.

— А-а-а.! Помогите! Снимите меня, сволочи! Будьте вы прокляты!.. Чтоб вы…

И он замолк…

Глава 23

Опасно приносить жертвы алтарю. Опасно даже находиться рядом. Вот и поворачиваются события… неожиданно. В местах сопряжений с нижней Сферой все не так. Рик — черный маг. Я — чудовище. Ставинне… в общем, все не то и все не так. Неудивительно, что папа сердится!

Меня передернуло. Хомяк, конечно, та еще скотина и виноват во всем сам, но… но… брррр, жуть какая.

— Духи предков!.. — как-то странно — то ли беспомощно, то ли зло, — выдохнул шаман. — Ох, неудачно как! Саша, посмотри, как там Ставинне… Хотя нет. Станьте к стене, быстро! Может, еще успеем…

— Куда?!

Но шаман уже метнулся к алтарю, туда, где все еще дергался небольшой холмик.

— Ликке, а я? — попытался смыться туда же Ляпчик, и пришлось его удерживать и оттаскивать к стене, упираясь всеми лапками. Черт, да кто ж я на этот раз? Вот жизнь пошла — девушке на себя в зеркало глянуть некогда. Ну это ничего, главное целы… Хотя на сердце все равно что-то царапается, будто это «что-то плохо» не кончилось еще, будто главная пакость впереди. Странно, ведь все вроде… Мама!

Что-то сшибло меня с ног и зашвырнуло прямиком в колючие объятия Ляпчика. Мы прокатились по полу, шлепнулись об какую-то кучу камней и отчаянно забарахтались, пытаясь расцепиться… или хотя бы увидеть, вашу магию, что творится! Ветки… листья… опять ветки… Да сколько их, в конце концов? Заблудилась в Ляпчике, рехнуться можно.

— Колючка, — обиженно пропыхтел зеленый малыш.

— Я? Слезь с меня!

Слезть полностью он не слез, но по крайней мере убрал ветки с моего лица, и я, наконец, увидела бывший зал. Оп-па. В зале шел дождь. Из магов. Они появлялись прямо из воздуха примерно в полуметре над полом и секунду повисев, прыгали на заваленный мусором пол…

Ковен явился.

Наконец-то. А где Рик, кстати?


Маги быстро, в несколько секунд, собрались в двойную цепочку. Перебросились несколькими словами, потом одна группа двинулась к алтарю, перед которым замер мой шаман, вторая к Ставинне…

И тут все случилось.


Алтарь полыхнул весь, тем самым «черным светом», пророс какими-то дрожащими темными нитями. Полупрозрачные, они как живые поползли вверх и в стороны, изгибаясь, дергаясь, утолщаясь на глазах. Алтарь исчезал под их напором, словно из него текла живая ночь… или смола. Ковен пытался остановить его, кто льдом, кто огнем, кто ветром… а оно все ползло.

Ой… что это… что это, а?

Мамочка…

Я, может, не самая умная в мире, но по-моему, у всех есть что-то такое внутри (в сердце или в животе), которое в случае чего сигнализирует: надвигается крупная гадость, от которой надо маникюр держать подальше и лапки уносить поживее. У меня оно не всегда включается, но сейчас просто в голос выло. Я попятилась. В смысле, я б попятилась, если б было куда. Шерсть встала дыбом, сердце забарахталось в животе, кажется, собралось удрать куда-то без хозяйки. Зараза неблагодарная…

Что же это такое?

— Алтарь был настроен на дракона, — снова услышала я тихий голос шамана, — Дракона и получил.

Черт! Черт, черт, черт, это оно? Та самая нижняя сфера? Алтарь сработал? Но это же значит…

Рик, Рик где? Он же у алтаря был!

Он там и был. Обе руки вниз, вокруг пляшет огонь… и черная река обтекает его, смыкаясь позади…

И движется оно… движется… к Ставинне! Это же… Я открыла рот, предупредить, объяснить, но опоздала. Первая темная нить коснулась неподвижного тела черного мага. Тот дернулся навстречу…

Заискрило. Полыхнуло.

Воздух вдруг стал густым, неподъемно тяжелым, черный свет нестерпимо ярким, а черный маг плавным движением встал на ноги, откинул голову… и расхохотался.


Вот теперь мы влипли…Вот теперь нам крышка. Вот теперь будет тот самый полярный зверь, из которого у меня две шубки… Вот сейчас… Такие мысли крутились в голове, пока по залу между полуобвалившихся стен катался дикий смех. Чтоб тебе, хомяк, на том свете на дикобразе жениться! Чтоб тебе… из-за тебя же все. Если б ты не полез на этот сволочной алтарь, ждали б нижники своего дракона до превращения Гаэли в бабочку! И Ставинне б эту свою силу не получил.

А теперь…

Теперь он смеется, а остатки стен вокруг тают и рассыпаются. В пыль. Рик застыл на месте, хватая губами воздух. Упал на одно колено и пробует подняться мастер Хванне. Замер, силясь поднять руки с перекрещенными пальцами, незнакомый маг с растрепанными волосами. И еще один, и еще, еще… Нет. Не получается. Всех придавило…Опять, опять, как тогда, в замке. Один маг, но сила сумасшедшая. Не шевельнуться, ни шагнуть, ни кусануть этого психа черного. Только из моего горла рвется рычание, тихое, еле слышное. Только медленно встопорщиваются мои иголки. Стоп. Иголки? Какие иголки, вашу магию? Кто же я все-таки? Ежик? Дикобраз? Ладно. Потом узнаю. Если успею…

Ведь Ставинне уже замолчал.

Медленно, важно, явно напоказ, он повернулся к нам.

— Ну а теперь пообщаемся… — глаза его горели, — Пообщаемся. Правда? И первым делом вы мне расскажете, как прорвались сюда. Теперь нам некуда торопиться. Мастер Рикке, а ну-ка… Идите сюда. Поближе. И ты, леди Александра.

Маньяк. Чего тебе от нас надо, придурок?

— Иди…

Я не шла. Честное слово, не шла. Просто воздух сдвинулся вместе со мной. И я «поплыла», как мошка в янтаре. Пока не оказалась прямо рядом с этим… не знаю, как его и назвать. Слов у меня на него подходящих нету, даже из выражений наших секьюрити. С этим, в общем. Пилинг тебе на… ну, на что-нибудь. Куда побольнее.

— Иди. Вот так. Мастер Рикке, извольте присесть. Вот сюда.

Кресло выплыло прямо из воздуха. Хотя это не кресло, а что-то типа шезлонга. В таких трудно понять, сидишь ты или лежишь. Не поняла… Ты что задумал, маньяк психованный?

— А ты Александра, сюда. Рядышком. — ненормальный чародей с улыбкой покручивал в руках одну из тех черных «ниток». Она и правда была живая — извивалась в пальцах. То ли вырывалась, то ли ластилась. Фу, пакость. — Куда интереснее было бы поменять вас местами, но мастер Рикке, я полагаю, куда лучше информирован о нужных мне вещах. Так что я пообщаюсь с тобой, Александра. А ты — со своим патроном. Твои иголки открывают такие интересные возможности для общения. Да…

Бредятина какая. Совсем свихнулся, что ли… Эй, ты что творишь, псих, убери от меня эту черную гадость, убери сейчас же! Убе… ох…

Голова… кружится…


Как я ни вырывалась, черное коснулось моей спины и словно впиталось в кожу. И стало странно…


Я иду по красной дорожке, и за каждым моим шагом наблюдают тысячи человек. Аплодисменты, цветы, мое имя, как салют, висит в воздухе — все его выкрикивают.

— Александра! Александра! Мы тебя любим! Александра!

Я улыбаюсь. Они все собрались здесь из-за меня. Я главная тут. Я. А на сцене меня уже ждет Брэд Питт и вручает золотую статуэтку…


О, этого я знаю. Видала в каком-то фильме. Мне необязательно помнить, в каком, если прикажу — сами скажут. Но он красив, знаменит и прибежал по первому зову. Правильно. И вот этого знаю. Модель, из какого-то журнала. И этого… Самые красивые парни, самые-самые. И смотрят обожающими глазами. Я могу сейчас сделать что хочу — нахамить, сглупить, — а они все равно будут любить меня и преклоняться. И это правильно. Здесь главная я.

Я улыбаюсь. Рассчитано небрежно роняю на паркет шарфик… и эти красавцы тут же начинают драку — ведь тот, кто мне вернет эту полупрозрачную тряпочку, заслужит мое внимание…


На меня нацелены сотни камер. Вся площадь перед дворцом полна народу, все затаили дыхание… Пока двое мужчин возлагают на мою голову корону.

— Александра! Александра!

Ну да. Все так. Я здесь главная…


Сценки кружились вихрем: я на приеме, и все взгляды — на меня, я сижу в зале, и сразу десяток мужчин суетятся кругом — кто картину пишет, кто статую с меня лепит… я подписываю какой-то важный указ, и пипл в полном восторге. Как все здорово, как все… ну я не знаю, как сказать. Здорово. Замечательно. Суперски. Я просто летала как на крыльях от этой всеобщей любви, от этого восторга…

А потом все стало как-то меняться. Немножко. Вот это — радость пипла, всеобщий восторг и преклонение — осталось, но какой-то тип стал припутываться к обстановке: то фотку мою порвет, то гадость какую-то на интервью скажет, то съемку испортит… И смотрит так… свысока смотрит, презрительно, скотина. Радость стала таять. Я хотела от него отвязаться, напустила стражу… но он вдруг достал пистолет. Серые глаза зло прищурились, что-то грохнуло, и стало больно.


Я открыла глаза. Голова тяжелая. Во рту вкус крови. Эта зараза сероглазая со своим пистолетом… попал, что ли? Ничего, посчитаемся. Шкуру спущу. Попадись мне только. Я оскалилась.

— Как впечатления, мышка? — влез в уши голос. Какой-то по-нехорошему знакомый голос… — Все может вернуться. Все может быть так, как тебе хочется. Только надо кое-кого призвать к порядку…

А? К порядку? Это о чем он?.. И где я вообще? Какие-то развалины. Как все неубрано-то. Группка парней в сторонке статуями прикидывается. Морды у все неприветливые, от них влюбленного взгляда не дождешься. Тьфу. Ну И пошли вы… Еще рассчитаемся. А урода, который мне мешал, вообще порву на тряпочки. Гад.

— Давай, Александра. — какой-то смутно знакомый тип подталкивает меня в спину. Эй, без рук! Убери клешни, пока не откусила! — Заставь его сказать, как они сюда попали, и снова получишь то, что хотела.

Кого — его? И как — заставь? И вообще, какого хрена мной, королевой Земли, командует какой-то тип в неглаженой хламиде?

— Руки убери, урод, пока не получил! И не смей называть королеву всякими прозвищами!

Мышь, это надо же!

— Ну-ну… — тип послушно убрал руки, — Леди Александра, мы же союзники.

Да? Это его «леди Александра» какое-то… какое-то знакомое очень… Может, и правда союзники?

— И у нас общий враг… — какой голос противный, — Вас превратил в мышь, мой дом разрушил.

— Катись ты со своими причитаниями… Стоп. Мышь?! Я?!

Тип с улыбочкой предложил зеркало, одновременно махнув рукой в сторону «статуй». И я себя рассмотрела…


Убить сволочь! Того «врага», который меня превратил в… в это! Что значит — во что? Я мышь, этого мало? Черная мышь, с коротковатым хвостом, зато с оранжевым воротником, пышным таким! Да еще, вдобавок — не поверите! — у меня по всей спине и шеи — иглы! Вот честное слово, иглы! Ой, мать, эта смесь мыши с ежиком — я?!

К черту! Мое отражение яростно встопорщилось. Мышь, мышь, с колючками, проклятье! К черту! Я зло хлестнула хвостом по зеркалу… и отскочила, когда оно вдруг взорвалось осколками.

— Поосторожнее, леди Александра. Вы теперь в некотором роде… наделены магией.

К чертям всякую мышиную магию! Я шарахнула по самому большому осколку, потом по какому-то камню, по полу… и злилась все больше и больше. Мышь. Я… Я! Королева!

Та-ак. Эй, ты… кто, ты говоришь, виноват?

Тип подхватил меня — эй, сказала же, без рук! — и посадил на что-то теплое. Мягче чем камень. Живое…

— Я поймал его для вас, — странный все-таки у поганца голос, — Он весь ваш. Наслаждайтесь Мы не будем мешать.

Попробовал бы ты мне мешать…


Он сидел в чем-то вроде кресла. Развалился, как на пляже. Он еще смеет сидеть при мне! Специально? Сволочь! Ты у меня пожалеешь…

Тип, местный хозяин, посадил меня прямо на грудь этого, виноватого, и хочется сразу хлестнуть хвостом или иголки в него запустить… когтями тоже можно царапнуть. Я тебе покажу, что значит мне мешать! Я тебе покажу, что значит надо мной колдовать!

Но сначала я тебе в глаза посмотрю…

Посмотрю… Или все-таки цапнуть разочек? Чтоб знал? Я немно