Furtails
Алексей Переяславцев
«Пятнистый дракон 1: Белый не начинает, но должен выиграть»
#NO YIFF #дракон #хуман #попаданец #приключения #фентези #магия
Своя цветовая тема

Пятнистый дракон - 1

Алексей Переяславцев



Пролог


Я был везунчиком.


Мне случилось попасть в мир Маэры и все же вернуться в свой. Мне в этом повезло.


Маэра наполнена магией. Я же оказался там, будучи совершенно чужд и даже враждебен всяким проявлениям магии: моя особа начисто затирала все магополя во всех магических предметах и даже в людях — магах. Меня так и прозвали «негатор». И все же я выжил в магическом мире. Полагаю, что и в том мне повезло.


При переносе в чужой мир тот, кто это сделал, позволил использовать то, что во мне и так было, но о чем я не подозревал: все способности, какие присущи человеку. Сюда вошли и умение переходить в боевой транс, и излечение от близорукости, и, главное, абсолютная память, которая обычно пробуждается лишь под гипнозом. Безусловно, мне повезло.


В мире, где правят маги, человеку без магических способностей пробиться наверх весьма трудно. И все же я это сделал; сначала обзавелся своей командой, потому научился быть полезным всем (и магам в том числе), начал развивать технологию, связанную с магией. В результате и здесь мне повезло.


В этом мире материк, эквивалентный земной Северной Америке, так и остался безлюдным. Я смог организовать его заселение, используя лишь подчиненные мне ресурсы. Магическая верхушка попыталась мне воспрепятствовать, но от нее удалось отбиться с помощью верных товарищей и магического оружия, что удалось сконструировать и изготовить. И здесь сказалось везение.


И уж совсем грандиозная удача сопутствовала мне в части команды. Я смог привлечь в нее магов, и не простых. Со мной сотрудничала Моана — ра, ставшая при моем скромным содействии лучшим магом жизни в стране. Со мной вместе трудился маг — универсал, ставший редчайшим исключением из правил: с такой непроходной специализацией он стал доктором магии. И другие были. Все они учились у меня, а я, хоть и не был магом, учился у них. Люди без магических способностей тоже влились в мою команду. Мы работали вместе — и добились успеха.


Но все, что началось, рано или поздно кончается.


Я вернулся в свой мир в ту же секунду, когда был из него изъят. Почти все, с чем я отбыл, мне и вернули (одежда, ключи, кошелек и часы не в счет). Получил обратно плохое зрение и имевшиеся до переноса шрамы. Сохранилась лишь изумительная память. В благотворительность не верилось. Осталось лишь полагать, что этот якобы дар — всего лишь аванс за некую работу. И этот аванс я стал отрабатывать заранее: по два часа в день (а по субботам — воскресеньям и того больше) торчал в Интернете, читая учебники, монографии, руководства; впитывая любую информацию, которая могла бы помочь в том мире.

Глава 1. Начало пещерной жизни


Пожалуй, единственной совпадающей деталью был накрывший меня купол. Он же и был первым впечатлением. И снова поймали в безлюдном месте. Сразу же в голове мелькнуло: «Как тогда!» И это оказалось неправильной мыслью.


Для начала, я сам был экипирован иначе. В момент накрытия при мне были не только часы, очки, кошелек и ключи — в карманах также покоились сотовый телефон и перочинный ножик. Но оснований гордиться столь адекватным снаряжением попаданца у меня не было. Ибо попал я, похоже, совсем не туда, где был раньше.


Вторым впечатлением оказался паралич всех пяти чувств. По крайней мере, вместо отчетливого зрения (при очках) или не особо отчетливого вдали и превосходного вблизи (без очков) не осталось почти ничего. Были лишь смутные предметы. Некоторые двигались, иные сохраняли неподвижность, но опознать их я не мог. Шум в ушах присутствовал, но выделить из него хоть что‑то осмысленное не удавалось. Запахи… пожалуй, один был привычным. Пахло дымом. Все остальные распознать не удалось. Чувство вкуса, наверное, имелось, но проверить наличие такового было нельзя за отсутствием еды. Кстати, чувство голода наличествовало. Даже осязание пустить в ход не удалось, поскольку не удавалось справиться с телом. Оно не слушалось. Или слушалось, но не меня. Впрочем, одно было почему‑то ясно: я не на Земле.


В мозгу царила основательная паника. Хотя я перебирал все возможные и невозможные варианты, однако выхода не просматривалось. Сохранялось лишь ощущение, что я какой‑то вариант упустил или недоглядел — вроде анализа сложного эндшпиля с полным преимуществом соперника, когда поглядываешь на часы и терзаешь мозг в поисках этюдной ничьей.


Терзало ощущение неправильности в собственной голове — и никак не удавалось обнаружить, что же именно в мыслях пошло поперек.


Пока я думал, одна из теней наклонилась ко мне, и в рот полилась струя еды. Стоп! Откуда я знаю, что это еда? Вот когда картина стала проясняться. Ни запах, ни вкус я сам припомнить не мог. И все же знал, что это съедобно и вкусно. «Откуда?» — неправильно спрошено, а корректный вопрос: «От кого?»


Что‑то стало проясняться. На этот раз попадание в другую личность, которая не умерла, а сосуществует с моей. И я в чужом теле, притом сильно ущербном. Хорошо хотя бы то, что бывший единоличный владелец тела не мешал думать, а спокойно глотал полужидкую массу. А еще лучше то, что мой Другой не вмешивался в мысли.


После трапезы захотелось спать. Видимо, это рефлекс. Пришлось подчиниться насилию.


Мне удалось не потерять счет времени. Иногда в помещении, где меня держали, было сравнительно светло. Иногда оно бывало освещено тусклым красноватым светом. Ничего не оставалось делать, кроме как считать дни. Потому что все пути освобождения, что приходили на ум, становились тупиками. Чтобы уйти, нужно уметь ходить. И знать, куда уходить. И видеть, куда идешь.


Но одна важная мысль от прежнего, что остался в моем (уже моем!) мозгу сохранилась: здесь я в безопасности. Никто не собирается причинять мне вред. Видимо, прежний хозяин моего тела знал или чувствовал нечто мне не доступное.


Иногда меня брали, поворачивали и погружали в теплую воду. Это было прекрасно.


Первый перелом наступил на пятый день. У меня появился слух… нет, не так: я научился слушать. Тот неясный шум, что слышался раньше, стал складываться в слова. И слова были частично знакомы.


Язык Древних, вот что это было. Я его знал неважно, но в характерных оборотах ошибиться нельзя. Значит, попадание в мир Маэры. Вот теперь появился стимул думать…


В то, что меня изловили некие индивидуумы, сохранившие в своих целях (ритуальных?) язык Древних, поверилось слабо. Точнее — совсем не поверилось. Староимперский мог прокатить хотя бы уж потому, что все маги обязаны его знать. А носители праязыков вымерли поголовно, если верить Моане. Вывод? Те, кто регулярно устраивает мне эти хохмочки с переносами, на сей раз перенесли мою особу во времена Древних. Но зачем было лишать меня возможности видеть? Уж не говорю о движении! При этом никаких просьб, тем более требований мне не предъявляли. Но одна крохотная зацепка все же появилась. Слух! Значит: слушать, слушать и слушать! Поглощать информацию. А заодно усваивать тонкости языка. Благо, что опыт в этом есть. И все время, что не уходило на еду и на сон, я слушал и анализировал.


— …видеть он начнет… пять дней…


— …ходить…


— …сначала ползать…


— …он меня узнает…


Враки. Никого узнать я не мог. Запахи от всех были разными, это так, но пока что не было возможности соотнести запах и личность.


— …говорить…


— …нет… полгода…


И еще появилось ощущение, что в этом я опережаю Другого. Он реагировал на звуки. Я — на слова. Выходит, тот ущербен разумом? Нет, не будем торопиться с выводами…


После очередного сна появился еще один канал: зыбкое и неверное ощущение рук и ног. А вместе с ним и понимание, что с моим телом что‑то неправильно. Что именно — пока неясно, но слух не пропал, и я слушал…


— …пытается работать…


— …нет, это тоже рано…


— …чуять может?


— Думаю, да. Он нас различает…


Это было почти правдой. Уже стало ясно, что одна тень большая, и именно она большей частью крутилась вокруг. Ее я мысленно назвал Альфой. Еще одна, самая большая, появлялась лишь для того, чтобы покормить. Она у меня числилась Бетой. Впрочем, иногда кормила та, что поменьше. И еще были две тени, самые маленькие, те близко не подходили. Они проходили под именами Гамма и Дельта. Смущало то, что все они лишь констатировали мое состояние. Когда восстановится зрение, когда начну ходить… Врачебный персонал? Уж верно они не были теми, кто меня сюда заслал. Впрочем, меня иногда брали на руки и вроде как купали в теплой воде. Интересно, как это им удавалось? Я ведь, наверное, тяжелый.


Следующим шагом было понимание своего положения в пространстве. Я лежал на спине. Руки и ноги были свободны, но начисто пропала всякая координация движений. Я просто не понимал, как их двигать, а главное: куда двигать. Значит, надо ждать восстановления зрения. Уж с ним‑то я смогу работать руками — ногами как надо. Впрочем, при таком повреждении координации мне, наверное, придется заново учиться ходить и держать ложку.


После очередного сна в голове существенно прояснилось. Настолько, что я стал с уверенностью анализировать чужую речь.


Для начала я усвоил их имена. Альфу на самом деле звали Варра. Так ее звала Бета. А Бета, в свою очередь, именовалась Гррод. Гамму и Дельту звали, когда они вместе, Сирри, а по отдельности — Саррод и Ррума. Улучив момент, когда в помещении никого, кроме меня не было, я принялся за анализ и опыты.


Первое, что было ясно: никаких аналогов именам собственным я не знаю. Местный диалект? Возможно. Но материала для анализа маловато. И я решил попробовать силы в другом направлении: воспроизвести речь.


Получилось скверно: язык, гортань и вообще весь голосовой аппарат решительно не желали работать. Это не особо удивило — при таком‑то нарушении координации. Ладно, начнем с гласных.


Тут дело пошло лучше. Звуки, аналогичные им, получались вполне сносно. За местное раскатистое, рычащее «р» я решил пока не браться: очень уж сложный звук. Зато упорный труд дал результат в части губных согласных: «м», «п», «в» и им подобные получались почти как у туземцев. Но когда мой нос почуял Бету, я счел за лучшее помалкивать. Тем более, она меня накормила. И я заснул с надеждой, что на следующий день смогу видеть.


И вот настал МОЙ день: зрение вернулось. Но радости это не принесло.


Я лежал в пещере. Хозяев не было. Пещера казалась огромной. Да еще в ней явно был не один этаж. Под потолком красовалось что‑то вроде входа на чердак, но без лестницы — интересно, как они туда забираются? Сбоку от меня горел костер.


Пещера и костер. Это очень плохо. То есть хорошо в смысле согревания, но плохо в смысле развитых технологий. Выходит, я попался каким‑то очень диким ребятам? Вроде бы они не людоеды. Впрочем, это не очевидно. Возможно, они лишь ждут праздничного повода отобедать.


Пока никого нет, надо оглядеть себя. Вот это и не выходит: голова тяжеленная и поворачиваться не хочет. Удается лишь поворачивать глаза. Но ведь руки у меня свободны. Вот с них и начнем.


С некоторым усилием я поднес руку к глазам. Вой ужаса удалось подавить с большим трудом.


Руки не было. Вместо нее была звериная лапа. Или не лапа, а передняя нога?


Захотелось выругаться ужасающими выражениями, но и это не удалось сделать вслух — лишь мысленно. Облегчив душу, я огромным усилием взял себя в руки (или в лапы) и пустил все возможности мозга на анализ.


Итак, звериная лапа? Нет, вместо кожи мелкая чешуя, очень светлая. Пресмыкающееся, выходит. В динозавра меня перекинули. Разумного. А что, несколькими фантастами предполагалось возможность существования таких. Динозавр, значит… Интересно, какого вида? Надеюсь, не диплодок: они, судя по величине головы, были необыкновенно тупыми. Впрочем, не обязательно рептилия. Известны млекопитающие в чешуе — панголин, например, или броненосец. Что еще? Есть когти. Пять пальцев, но большой не противопоставлен остальным, как у земных приматов. То есть о хватании и тонкой моторике придется забыть. Теперь более понятны пещера и костер. Ой, дерьмово — о — о — о…


Что еще? Ну‑ка, опустим глаза. Задняя лапа имеется, побольше передней, но не сильно. Тоже почти белая чешуя и когти. Это ожидалось. А еще? Хвост. Какое счастье: «Смотрите, с нынешнего дня завелся хвост и у меня».


А вот попробовать хотя бы примитивную моторику. Могу указать на что‑то пальцем передней ноги? Смотри ж ты, получается. Но только не пальцем, а всей лапой. Больше, чем ничего, меньше, чем хотелось бы. Но почему же голова не может двигаться?


Тут же пришло понимание того, что неправильного в теле: наличие хвоста. А им тоже можно подвигать. Получилось не сразу, но после нескольких проб зрительный контроль позволил осознанно указать сначала направо, потом налево. Прогресс, однако.


От столь долгих и продуктивных усилий я устал и прикрыл глаза. И только тогда понял, как выглядел вариант, недодуманный мной. Перед моим мысленным взором растеклись цветные… нет, не цветные, просто разные… реки… нет, не реки, а потоки… нити… Додумать мысль до конца не удалось. В пещеру вошли ее законные владельцы.


Ошибиться было нельзя. Очень уж характерной была внешность: чешуя, гребень на спине, хвост, а главное: четыре ноги и сложенные крылья. Драконы. Я еще отметил, что от классических китайских изображений драконов эти все же отличались: никаких усов, не особо длинные шея и хвост, сравнительно короткие челюсти, а главное: явно крупный головной мозг. Сходство просматривалось скорее с панголинами, чем с динозаврами.


Судя по размерам, двое взрослых и двое драконят. Самой большой дракон шел первым. Цвет чешуи был темно — синим на спине и блекло — синим на брюхе. За ним шла Альфа, изумрудный верх и салатный низ. Гамма была желтой сверху, а низ был почти белым. Дельта отличалась почти что белой окраской1.


Самый большой (Бета) выглядел и самым сильным. Даже под чешуей проглядывались мускулы. Альфа отличалась чуть более округлой фигурой, а еще уголки пасти у нее были чуть приподняты. На человеческий взгляд это смахивало на улыбку. Гамма выглядела голенастым подростком, а Дельта — прямо‑таки шарик с лапками и в чешуе.


Впадать в панику было некогда. Собственно, мне не дали это сделать. Заговорили почти все разом, но часть слов пока осталась неизвестной:


— …он видит!


— …какой он…


— …можно его…


Разговоры прервала Альфа. Она стала рядом со мной.


— … я твоя… а это твой…


Коготь при этом указал на Бету.


— …это твой…


Гамма, как я и ожидал.


— …твоя… а ты — наш… Стурр..


Случается такое: в миттельшпиле соперник делает абсолютно неожиданный ход. Непредвиденный и явно опасный. И как раз это стимулирует перебор тактических и стратегических вариантов. К несчастью, это происходит не в каждой партии, но все же бывает. В данном случае потрясение с очевидностью стимулировало мозги.


Похоже, у меня есть имя: Стурр. Запомним. Второе: хозяева пещеры названы. Но это не их имена: те‑то я запомнил. Что же тогда? Родители, вероятнее всего, и брат с сестрой. А вот и вариантик. И куда лучше, чем в шахматах. Риска никакого, потому что неправильную догадку спишут на ребеночный слабый разум, а вот если угадаю правильно — это будет приличный бонус. К сожалению, артикуляция еще не отработана, но понять должны.


Я вытянул правую лапку в сторону Альфы:


— Ма!


Теперь в сторону Беты:


— Па!


— Б'а!


— Сес'а!


И все эти мгновения я тщательно отслеживал и запоминал реакцию взрослых. Ее только предстояло оценить.


Уже много позже, когда я стал понимать такого рода вещи, выяснилось, что «отец» пришел в восторг от столь умного отпрыска, брат с сестрой возгордились, а вот «мама» слегка испугалась.


Эта краткая беседа была весьма содержательной. Теперь я знаю: у моего Другого есть старший брат и старшая же сестра. Его эмоции я все еще чувствовал. Он очень любил всех. Он радовался всем. А моя личность такого позволить себе не могла. Сосредоточиться и слушать!


На этот раз кормление оставило двойственное чувство. Корм отрыгивался мне в пастишку. Мое земное сознание чувствовало, мягко говоря, неудовольствие от такого способа, хотя я прекрасно понимал все его преимущества. Драконыш во мне был в восторге. Он искренне почитал эту еду за самую вкусную и желанную на свете. Значит, придется сколько‑то времени терпеть.


После ужина я прикрыл глаза. Все подумали, что я заснул. Как бы не так! Спать, конечно, хотелось безумно, но еще больше требовался анализ увиденного.


Лапы у взрослых очень похожи на мои: большой палец не противопоставлен другим. То есть хватать, как это делают приматы, не могут. Такое и предполагалось. Значит, мечты о технологиях пока что таковыми и остаются.


И все же с техникой не совсем безнадежно: огонь‑то есть. Впрочем, драконы могут дышать огнем, если не врут легенды. Стало быть, разжечь костер не проблема. Но никаких посторонних предметов я пока что не заметил.


Крылья… хорошо бы посмотреть, как они расправляются. Не верю, что они только для красоты. По ним можно сказать многое. Я все же инженер.


А вот интересная деталь: зубы. Взрослые раскрывали пасти во время разговора, и я разглядел отчетливую специализацию: резцы, клыки и коренные. Для пресмыкающихся совершенно не характерно. У динозавров, в частности, таких не было. Вывод? Из того, что клыки выглядят внушительно, следует, что дичью они не брезгуют. Или рыбой. Возможно, что драконы вообще всеядны, как, скажем, медведи или собаки. А вот чистую травоядность можно смело исключить.


Что еще я упустил? А то, что спать хочется уже совершенно нестерпимо. С этой мыслью я и заснул.


Пробуждение было неприятным. Вместе с ним пришло отчетливое понимание: что‑то более чем существенное прошло мимо сознания. Некий ключевой фактор. Вместе с тем кое‑что стало понятным.


Тяжелая голова — да она потому тяжелая, что, как и у детей, отягощена вполне развитым мозгом. Ничего, тело растет и скоро сравняется с бестолковкой по весу. Вот тогда начну… ползать? Да, сначала ползать. А потом и ходить.


А какие еще выводы можно сделать из вчерашнего? Глаза ориентированы вперед, как у приматов. Следовательно, зрение бинокулярное. И если принять гипотезу, что драконы летают, то оно, вероятно, просто превосходное. Летунам без него нельзя. Далее? Окрас чешуи. Яркие цвета. Значит, драконы их различают — это тоже хорошо.


Слух оценить трудно, отставим в сторону. Вкус тоже. Равно осязание: пока не научусь перемещаться в пространстве, об это можно забыть. Перемещаться… может быть, перекатываться? Только надо это делать осознанно, иначе можно и в костер катнуться. А всем колобкам это вредно. Где, кстати, костер и зачем он вообще? Между прочим, ответ на второй вопрос очень нужен.


Холоднокровным костер без надобности. Им холод до точки замерзания большей частью нипочем. А тритонам так и ниже нуля по барабану. Вот теплокровным костер ой как потребен. Ну‑ка, проверим.


Я положил лапу на собственный живот. Теплое ощущение, что и ожидалось. А теперь на землю… стоп, земли‑то и нет. Есть некая подстилка из мелких веток и веточек. По всему видать, я теплокровный.


Следующие полчаса (примерно) я убил на попытки перекатываться. Долгое время ничего не получалось, но с момента, когда я догадался помогать себе хвостом, дело пошло на лад. В результате выяснилось, что пол в пещере холодный, а я очень теплокровный. Зато каждый последующий перекат выходил лучше, чем предыдущий. На относительно теплую подстилку я вернулся довольно быстро.


Следующая неделя прошла без сенсаций. Я догадался (по запаху), где в пещере находится отхожее место. Приятным открытием был слабенький ручеек, вытекавший из угла и уходящий через вход.


Наряду с отрыгнутой пищей мне стали давать мелкие кусочки рыбы. Это был лосось (по — моему, семга). Я отметил, что отец использовал магию огня, чтобы запечь добычу. Рыба пошла без соли, понятно, но я про себя подумал, что если диета станет полностью растительной, то соль превратится из пряности в настоятельную потребность.


Еще я отметил, что на груди и на животе у старших чешуя особенно крупная. А вот это наводило на мысли. Следовательно, защита спины менее важна, чем груди и живота. Если дракон бегает, то спина и бока — первые цели для атаки, это почти аксиома. Если представить себе полет… выходит, что при этом атаки следует ожидать снизу? Интересно, КТО же атакует драконов? Никого, кроме врагов — людей (включая магов, конечно) в голову не пришло. Вот мысль, вызывающая беспокойство.


Прикидывая свое положение так и этак, я понял, что понятия не имею о мерах. Человек изначально привык мерить длину, исходя из мерок своего тела. Фут, к примеру, или локоть. А мне из чего исходить? Выход я видел или в ознакомлении с мерами длины (попробовать раздобыть портновский аршин?) или, что скорее, надо посмотреть на людей сблизи.


И еще одна вертлявая мысль крутилась поблизости и не давалась в руки. Или в лапы. Или в голову. Все равно: не проходило ощущение, что чего‑то кардинальное, сверхважное я упустил.

Глава 2. Шестые чувства


Месяц ушел на укрепление скелетных мышц и налаживание артикуляции. Уже через две недели я мог уверенно держать голову, а еще через столько же установил личный рекорд на дальность ходьбы: одиннадцать шагов. Сверх того, я научился воспроизводить звук «р — р — р» (в драконьем произношении очень важен!), да и с остальным дело шло бодро.


Тот вывод, что я в конце концов сделал, был навеян крыльями. И это позор, потому что его следовало сделать много раньше.


Мама прилетела с добычей (рыбой). А я как раз дотащился до того места в пещере, откуда была видно площадка для приземления. В глаза бросились сразу два обстоятельства.


Первым было приземление. Создалось полное впечатление, что использовался тормозной парашют, которого не было. Второе, что поразило: отсутствие мощных скелетных мышц, приводящих в движение крылья.


В этот момент правильная мысль преодолела мою тупость. Ну конечно, Перумов был прав. Драконы просто не могут существовать без магии. Николаю Даниловичу я доверял: он все же профессиональный биолог в отличие от меня.


Тут же стукнуло новое соображение: нет оснований полагать, что часть драконов летает, а часть — нет. Крылья есть у всех. Следовательно, и магией владеют все. Не думаю, что здесь я играю роль негатора. Взрослым драконам от моего соседства не поздоровилось бы. И вот тогда наступила полная ясность.


Те потоки, что я продолжал видеть, закрыв глаза — магические. То есть… я должен владеть умением их регулировать, изменять и все такое. Значит, именно в этом я и должен тренироваться. И не только.


Все же полный университетский курс обучения мага — это вам не… интересная деталь собачьей анатомии. Уж теорию я точно знаю на уровне вполне приличного бакалавра. Практическую магию тоже знаю пристойно… в теории. Ну ни разу не вышло применить это на практике. Но теперь я это смогу.


В тот же день поступила дополнительная информация. Отец прилетел с охапкой хвороста. Костер к этому моменту прогорел. Но кучка веток, сложенная папой на кострище, вспыхнула очень быстро. Больше никого, кроме меня и отца, в пещере не было. Выходит, он владеет магией огня.


Так, еще наблюдение. Брат с сестрой играют на площадке перед входом в пещеру. Но не пробуют летать. Запрет? Или сил не хватает? Это стоит узнать. Но осторожненько…


— Мама, кто выкопал нашу пещеру?


— (непонятное слово) Диурр.


— А (то самое слово) — это тот, кто много — много знает?


— Да.


Все ясно, в словаре у меня теперь есть «мудрый» или «многознающий».


— Мам, а ты можешь такую пещеру выкопать?


— Нет.


В голосе драконы я услышал явное нежелание продолжать разговор. Но мне очень нужно еще кое‑что узнать.


— А папа?


— Тоже нет.


Надо успокоить мать. И я выдал:


— Тогда я сам научусь копать. И выкопаю большую — большую. Вот такую.


И я развел крылышки, чтобы показать, насколько огромна будет эта пещера. Это была манера говорить, как у малыша — дракончика — пусть и с ускоренным развитием. Подействовало: мама успокоилась. А у меня появился материал для размышлений.


Самое очевидное: все драконы владеют телемагией. Без этого они не смогли бы ни взлетать с ровной площадки (а именно такая и есть перед нашей пещерой), ни тормозить при посадке. А какой еще? Можно предположить, что стихийной. Драконы, в конце концов, были созданы как боевые разумные создания. По крайней мере, так говорила Моана. Можно предположить наличие специализации в области какой‑то одной стихии, поскольку магией земли родители не владеют. Однако тот, кто сделал такую пещеру в скальном грунте, наверняка маг земли. Значит, бывают и другие. Частный случай — специализация отца.


Какие еще виды магии помимо стихийных могут быть задействованы? Вряд ли в драконов закладывали умения в части магии смерти: очень уж опасное оружие. Магия жизни? Неясно. Магия разума? То же самое. Да чего там думать: нет данных ни по одному из видов магии, кроме тех, о которых известно достоверно. И вот еще что интересно: по всей видимости, мои родители — не универсалы. А таковые вообще встречаются? Если да, то насколько часто?


Сам факт, что вообще существует специализация в магии земли, стоит внимания. В военном деле это не особо востребованная магия. А вот в мирных целях…


С трудом дойдя до своей подстилки, я закрыл глаза и попытался почувствовать потоки вокруг себя. Так, это огонь, без сомнения. Вот видны нити водной магии: ручей‑то неподалеку. А это… слабые потоки, но вокруг… магия земли? Нет, воздуха, поскольку явно очень изменчивые нити. А эти, что справа, от магии земли, потому что именно там находится стена пещеры. Интенсивность восприятия одинакова. Я ощущаю несколько видов магии: стало быть, у меня есть шестые чувства. Значит ли это, что я универсал? Нет, не значит. Для оценки моих способностей явно недостаточно моего же суждения, нужен квалифицированный специалист. Попробовать навести изменение потоков? Ну нет, с моими силами пробовать не стоит. Хотя… если очень осторожно…


Пришлось пустить в ход силу воли. Пока не наберусь сил, такие опыты проводить нельзя. Я хорошо помнил слова, сказанные Саратом вскоре после нашего знакомства: «Маг — самоучка, вероятнее всего, убьется сам. Но может заодно убить других». Не совсем мой случай, я все же владею порядочным объемом знаний в магии. Но пока что рисковать нельзя.


Тогда план меняется. Наряду с упражнениями мускулатуры придется делать упражнения в магии. Хотя нет, это будут не упражнения, а проба сил. С этой мыслью я уснул.


Как всегда, реальность преподнесла сюрприз. По пробуждении и после завтрака старший брат начал мое обучение. Но предметом была не магия, а правила драконьей гигиены.


То, что в нашей пещере есть подобие канализации, я и так знал. Отхожее место являло собой дыру в полу, уходящую, надо думать, на склон. Отдать справедливость архитектору, создававшему пещеру: в эту дыру тек даже тоненький ручеек для смыва, что, впрочем, не устраняло вони полностью. Тут же я узнал, что при отправлении естественных надобностей чешуйки должны встать дыбом; на освоение этого действия понадобилось сколько‑то времени. А после посещения туалета обязательно омовение. Вот последнее мне понравилось больше всего. Правда, ванной не было, равно как горячей воды. Ну да ладно, это переживем.


Брат расхвалил мою понятливость и чистоплотность, после чего убежал. У меня же появился еще материал для размышлений.


Та чешуя, что защищает нижнюю половину тела драконов — она, выходит, также прикрывает, используя сугубо научные выражения, выделительные отверстия, а равно органы размножения, которых я вообще не видел, хотя интересовался. Если не ошибаюсь, в животном мире земли аналогов нет. А можно ли отличить дракону от дракона по особенностям фигуры? Неизвестно.


Поскольку материала для научного исследования было явно мало, я дошлепал до своего уголка и занялся дальнейшим исследованием магии. На этот раз учебным пособием служил я сам.


Что там в учебнике было? По университетским правилам изучение магии жизни начинается с анализа магических потоков в собственном теле. Видеть же их легче всего в конечностях. С них и начнем.


Закрыть глаза. Отключиться от внешних звуков. Полная сосредоточенность, насколько это вообще возможно для моего мозга. Вот рука… то бишь передняя лапа… что‑то такое имеется… есть!


Невообразимая мешанина. Разобраться невозможно. Впрочем, это лишь кажется, что невозможно. Но я‑то к этой трудности готов. Точнее, составители учебников меня подготовили. До некоторой степени.


Сразу же выявились две трудности. Первая заключалась в недостаточном знании анатомии драконов: информации о том, что у меня имеются кости, мускулы, нервная система и внутренние органы, явно мало. Второе же препятствие было совершенно неожиданным. Я‑то наивно думал, что энергия мага расходуется лишь при воздействии на потоки. Как бы не так! Даже простое наблюдение за ними утомляло. В учебниках об этом ничего не говорилось. Тут могло быть два объяснения: либо при моей крошечной магической силе расход энергии даже на простое наблюдение достаточно значим, либо незрелый мозг просто не в состоянии сосредоточиться на одной задаче в течение долгого времени. В любом случае средство одно: тренироваться и тренироваться! И при этом регулярно менять вид магии — может быть, уставать буду меньше. Да, и ходить побольше.


И тут до моих ушей… нет, не так, у драконов нет наружных органов слуха… короче, до меня донесся разговор. Это были мой брат Саррод и отец.


— Пап, я сегодня учил Стурра мыться.


— Ррфф?


— Понимаешь, он как‑то очень странно моется.


На этот раз папенька снизошел до речи:


— Странно?


— Он не вырывается, хотя вода холодная. И не завывает. Он не расплескивает ванну. Он… если хочешь знать, моется, как ты.


Глава семьи не задумался над репликой.


— Я уже заметил: твой младший брат развивается очень быстро. И не вижу в том ничего плохого. Кхрм!


— Все равно… как‑то это не так.


Подслушанное стоило хорошего обдумывания.


Пока что я не спалился, но осторожность точно не повредит. А на чем я могу сгореть? Быстрое освоение речи? Чушь. Такое бывает. Быстрое усвоение магии? Это опаснее, особенно, если я вдруг окажусь более образованным, чем наставник. Правда, для этого надо иметь наставника. А просто использование магии? Это само по себе не криминал, но лишь в дозволенных пределах. Значит, надо узнать, какие это пределы. Наверняка ведь дракончики пробуют свои магические силы самостоятельно. Но все же лучше подальше от любопытных глаз. Возможно такое? Да, но в пределах этой пещеры и в отсутствие родственников. А в детском саду — или что там у них есть — и тем более в школе о таких делах забыть напрочь. Иначе неизбежен скорый провал. Известно, что дети — самые лучшие контрразведчики. Где еще меня ждет палево? В знаниях, вот где. Если вдруг окажется, что знаю нечто, что другие не знают… ведь и на умные книги не сошлешься. У драконов книг почти наверное нет. Во всяком случае, в пещере нет… Стоп. Есть одно место, которое я не обшарил: «чердак». То самое отверстие под потолком, до которого мне не добраться, пока не научился летать. Лестницы в пещере точно нет, в этом могу поклясться. А еще я ни разу не видел, чтобы в него вообще кто‑то полез, хотя размеры входа подходят даже под рост взрослого дракона.


Выводы? Набраться терпения и продолжать тренировки: мускулы, реакцию, координацию. И всеми силами набираться знаний. Это значит: быть тем самым несносно любопытным Слоненком. Есть, конечно, риск, что приобрету хобот вместо носа, но с этим смирюсь.


Со следующего утра я начал проводить в жизнь задуманное. Почти начал. И тут же усвоил умное, необычайно емкое, многозначительное и поучительное слово «нельзя». Объяснено он было до последней степени доходчиво — чисто физическими методами.


Для начала нельзя было выходить из пещеры без присмотра старших (хотя бы сестры). А у меня не хватало авторитета в семье, чтобы организовать такой присмотр по своему желанию. Конечно, ребеночка регулярно выгуливали, но… хотелось большего. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Ничего, я посчитал это обстоятельство за тренировку терпения. Имевшихся прогулок мне хватало, чтобы якобы бездумно носиться по площадке перед входом в пещеру, отбегать направо и налево от воображаемого препятствия (или врага) и деятельно махать хвостом, стараясь попасть в намеченную точку на стене. Это я изображал охоту на насекомых.


Еще нельзя было приставать к отцу, когда тот отдыхает. Для этого надо было улучить удачную минутку. Но я твердо знал, что как раз он самый лучший (в смысле безопасности) источник информации. Глава семейства почитал ниже своего достоинства задумываться над странностями в поведении младшего сына.


— Папа, а когда дракончиков начинают учить магии?


— А сколько надо учиться, чтоб стать таким же умным, как ты?


— И у меня будет наставник? А он будет только мой или чей‑то еще?


— А учат всякой — всякой магии?


— А откуда наставник знает, к чему у меня способность?


— А бывает так, что к любой магии способность? И что, тогда всей — всей магии учат?


— Все, пап, больше не пристаю!


Невнимательный отец не задумывался, откуда крошечный дракончик знает, что магии вообще учат; от кого сын узнал слово «год»; почему учить будет наставник, а не родители; кто сказал ребенку, что магия вообще бывает разных видов… А мне приходилось за простодушием прятать даже не любопытство: холодную сосредоточенность разведчика, по крупинкам собирающего информацию.


Но даже с отцом приходилось держаться в рамках.


— Папа, а мудрый Диурр — маг земли?


К этому моменту я уже научился распознавать тревогу у взрослых по интонациям голоса. Но и по содержанию отцовского вопроса это можно было бы почувствовать.


— Откуда ты знаешь про магию земли?


Немедленно создать дымовую завесу! Ну‑ка, в детском стиле:


— Маг земли — кто копает землю, маг огня — кто зажигает костер, маг воды — кто выводит ручей, маг воздуха — кто направляет ветер.


Драконы улыбаются и смеются почти как люди. Отец посмеялся, но потом выдал похвалу:


— Ну… в общем, ты понял правильно. Да, он маг земли.


С мамой приходилось вести себя много осторожнее. Поэтому я старался ограничить темы вопросов:


— Мама, а откуда берется рыба?


— Что такое река?


— А большая — пребольшая рыба там водится?


— Что такое море?


— Папа может до него долететь? А если он будет целый день лететь? Устанет? А если лететь половину дня, потом отдохнуть и поспать, потом еще половину дня?


Проницательная дракона так и не заметила, что выдала информацию чуть ли не стратегического уровня: дальнодействие драконов как войска. Значит, половина дня… скажем, шесть часов. Скорость полета, понятно, неизвестна, но у лучшего пернатого летуна (черного стрижа) более ста одиннадцати километров в час в горизонтальном полете не выходит… то есть дракон может разом пролететь, скажем, шестьсот километров. Но потом наступает магическое истощение, а в этом состоянии, надо полагать, ящеры, как и люди, с ног валятся. То есть являют собой нуль в качестве боевой силы. А в сражении потребны все резервы. Отсюда следует: перед битвой драконы должны сутки отдыхать. И даже более того: представим себе, что драконы прилетели в место, где завтра начнется бой. А противник начал драку сегодня. И что мы имеем? Авиацию в частично или полностью небоеспособном состоянии! Тактический прокол, вот что это такое. Есть и еще как есть над чем подумать…


Брата я спрашивал о более простых материях:


— Почему мы с Ррумой белые, а ты, и мама, и папа — разноцветные?


— А когда цвет меняется? А какой у меня будет?


— Какой цвет бывает у самых сильных драконов?


Поначалу я хотел узнать насчет самых сильных в магии — но в последний момент решил проявить осторожность.


Тоже нужная информация: белый цвет — детский, а меняться на взрослый начинает в три года. Вот у сестрички он как раз и начал меняться. И кое‑что еще важное: Саррод уверен, что цвет никак не связан со способностями. Или же он по малолетству просто не знает о такой корреляции.


Настоящий аналитик не пропускает ни одного источника информации. Вот почему я и сестру тоже донимал вопросами. С оглядкой, конечно, и с учетом ее возраста.


— А когда тебя и Саррода нет в пещере — вы где?


— Что там делают?


— Чему там учат?


— Драться? А чем драться?


— И магии учат?


— Это все? А летать когда научат?


— Что же, выходит, и Саррод летать умеет? А почему он не летает?


— А когда наставник разрешит?


Образование начинают давать с трех лет, это я знал. А вот что было раньше неизвестно: тогда же определяют магическую специализацию. То есть у драконов взросление идет быстрее, чем у людей. А с шести лет начинают учиться работать с полетами. А еще учат драться без магии. Причем драться только со сверстниками один на один. Это понять могу. У юных дракончиков и драконочек вырабатывается характер. Видимо, настоящему бою учат много позже. То есть время у меня еще есть.


Через полтора месяца мне бешено, невероятно повезло. Я как раз научился прыгать. Вернее, мой организм стал позволять прыжки. Со стороны могло показаться, что маленький дракончик беспечно резвится на площадке. На самом деле я отрабатывал перемещения в прыжке: вперед, вправо, влево, назад и в высоту. Получалось не очень‑то хорошо. И тут, случайно взглянув вниз по склону, я увидел то самое, что очень хотел увидеть. На расстоянии примерно восемьсот метров (теперь‑то это можно было оценить) шел человек. Мужчина в небогатой одежде. Возраст я определить не мог (он шел, глядя себе под ноги). Такой случай упускать было нельзя. К счастью, отец как раз был в пещере.


— Пап, ты посмотри, кто там идет! На задних ногах!


Формулировка вопроса была продуманной. Я предвидел, что отец не захочет глядеть. Так оно и вышло.


— А, знаю. Это человек.


На всякий случай включить «детскую речь»:


— А кто такие человеки?


— Они себя называют «люди».


— А кто этот людь?


Мне кратко объяснили грамматические тонкости. Но тут отец увлекся (что бывало весьма редко) и пустился излагать подробности.


— Люди разумны, как и драконы, но нас они обычно сторонятся. Магией большей частью люди не владеют. Люди — маги встречаются, но нечасто. Однако среди них есть Великие маги. Их осталось мало, Великих магов. Только два. Иногда они воюют между собой… ну, дерутся. Мы, драконы, воюем на стороне Великого мага Ас — Тора…


Я не прерывал, понимая, что вопросы могут и подождать.


— …люди тоже сражаются. И я бился за Ас — Тора с войсками Ас — Лока… Сейчас‑то войны нет, но еще будет. И вся наша семья пойдет сражаться.


Тут я не выдержал:


— И мама? И Ррума?


— Нет, мамина очередь настанет, когда тебе будет десять. А твоей сестре еще долго…


Тут отец слегка запнулся. Не силен в устном счете?


— … ее черед настанет через двадцать два года.


Переключим внимание, на этой теме долго сидеть нельзя.


— А когда Ррума выйдет замуж?


— Когда ей подберут мужа. Или она сама себе подберет. Но и ей должно сначала исполниться десять.


— И мы с Сарродом тоже выйдем замуж?


В тоне у папы появились нотки снисходительности:


— Драконы замуж не выходят, они женятся. Это дракони выходят замуж. Но и тебе, и твоему брату тоже должно быть десять.


Вот уж точно стратегические сведения. Впрочем, я их по — любому получил бы… со временем.


Итак, подтверждено, что драконы быстрее взрослеют, чем люди. В десять лет — полное созревание, в том числе половое. Дракони не воюют, пока не родят должное количество детенышей. Драконы… тут пока неясность.


Но куда важнее информация о Великих магах. Их оставалось только двое… из неизвестно какого количества. И скорость их воспроизводства, по всем признакам, равна нулю. Вот низшие маги третьего сорта — те рождаются, хотя, похоже, количество потенциальных магов на пересчете на сто младенцев весьма невелико.


Что до исчезновения Высших магов… а почему, собственно, им исчезать сразу? Убить такого очень трудно, хотя и возможно. И если одного из оставшихся двоих кокнут, то выживший заживет себе в радость. Войны станут несерьезными… если вообще останутся. Некому будет отправить этого великана духа к Пресветлым. И вот тогда…


Кажется, я нащупал решение задачки, которую получил от того, кто меня отправил в этот мир. Нет, не решение: формулировку нашел, но это уже часть решения.


Если выживет один из Великих магов, исчезнет причина для войн. Тогда грядет сокращение военного бюджета. В частности, не нужны будут драконы. И, вполне вероятно, их уничтожат. Надо полагать, у выжившего Великого мага хватит на это возможностей.


Спасти драконов, выходит. Вот это задачка… И я тут лицо крайне заинтересованное.

Глава 3. Мозги чешутся — что делать?


Меня понесло и занесло слишком уж далеко. Пришлось самого себя одергивать и вводить в рамки.


Наилучшим средством против дурных мечтаний оказались каждодневные тренировки. Уже не было нужды считать предельное количество шагов: куда лучше оказалась прикидка расстояний. Вчера я отошел от пещеры до большого бурого камня в мой рост и вернулся назад без единого перерыва… Сегодня я проделал тот же путь и еще двадцать моих длин впридачу… А поскольку взгляд мамы был неодобрительным, то завтра я так далеко не пойду, а вместо того пройду путь до бурого камня дважды — туда и обратно. И обязательные тренировки в магии жизни. Пока что они выражались лишь в рассматривании (если такое слово вообще применимо) магических потоков, но потом я запланировал легчайшее их изменение. Я знал, что такое возможно; знал также, что большого вреда себе не нанесу — риск состоял лишь в ожидаемых болевых ощущениях; равно знал, КАК это делать, но откладывал до момента, когда никто не мог бы помешать.


И тут пришла мысль, от которой стало очень нехорошо: ведь стоит повстречаться с любым, даже слабосильным магом разума — и провал обеспечен. Научиться ставить защиту? Возможно, но самая лучшая защита — та, надобности в которой нет. К тому же маг разума может почуять защиту. Уж не говорю о возможности ее пробить.


Придется побеспокоить отца.


— Пап, а если тебя на войне ранят — тебя магией можно вылечить?


— Да. Если надо, я сам могу прогреть рану или охладить ее.


— А вот если так, чтоб рана заросла? Помнишь, Ррума поранила заднюю ногу об острый камень? У нее рана заросла через неделю. Хорошо бы, если через день или даже сразу. Правда, хорошо?


— Только Великий Ас — Тор это может.


— Я хотел сказать: кто‑то из драконов чтоб так лечил.


— Я и отвечаю: никому из людей и драконов это не под силу. Только Великий на такое способен.


Вот это просто превосходно. Магия жизни и магия разума, как правило, ходят вместе, это известно. Следовательно, среди драконов просто нет магов разума. Ну а встреча с самим Ас — Тором… нет, вероятностью такого события можно смело пренебречь. Однако поскулить по такому поводу просто необходимо. Образ малого дитятка нельзя разрушать.


— Жалко. Тогда… тогда, если тебя ранят, я сам полечу к Великому Ас — Тору и попрошу тебя вылечить. Потому что ты очень умный и самый могучий. И великий воин.


Прокатило. Отец улыбнулся, и на том разговор был завершен.


Когда тем же вечером мама велела ложиться спать, я для виду покапризничал, хотя на самом деле был очень рад. Это давало возможность не только подслушать разговоры старших, но и хорошо подумать над услышанным — и на другие темы тоже.


Беседа велась не на особо интересные темы, и потому я стал обдумывать завтрашний день.


Что у нас там? С утра брат с сестрой бегут в школу. Отец точно должен улететь за провизией. Мать тоже улетит: она всегда так делает, когда уверена, что я сплю, а я уж постараюсь ее не разочаровать. Значит, можно попробовать магию жизни на себе, любимом.


Хотя… нет, сначала можно попытаться сделать кое‑что другое. Магия огня. Если объект нагрева невелик, то много энергии она не потребует. И сама она совсем не сложная, к тому же описана в учебниках подробно. Решено: с магии огня и начну.


План удался по всех отношениях. Вся семья разбежалась и разлетелась. Я тихенько посапывал в своем углу пещеры. Из осторожности я выждал еще десять минут — это если очень не торопясь считать до шестисот.


После надлежащей гигиенической помывки я не стал завтракать, рассчитывая, что куда благоразумнее это сделать после затраты энергии. Недолгие поиски принесли нужный объект: сухую веточку рядом с костром. Что ж, попробуем…


Учебники не обманули. Это и в самом деле было просто. Конец моего топливного элемента загорелся нерешительным оранжево — синим язычком пламени. План удался полностью. Это и было самое плохое.


Эйфория от явного доказательства моей магической мощи до такой степени вскружила голову, что тут же я решил попробовать силищу на чем‑то еще. На этот раз объектом приложения моего могущества был я сам. Точнее, один из магических потоков в левой передней лапе. Он отвечал за нерв. Разумеется, я не подумал МЕНЯТЬ что‑то в потоке, а всего лишь чуть — чуть ЗАТРОНУЛ его.


Доказательство моей великой магической силы было куда более наглядным, чем в случае применения магии огня. Уже позже я подумал, что являл собой комическое зрелище: маленький дракончик скачет на трех лапках кругами по пещере, наполняя ее визгом и стенаниями. На трех — потому что объект творчества болел невыносимо. Казалось, на левую переднюю и смотреть больно, не говоря уж о том, чтобы на нее ступить.


Не переставая оглашать пещеру плачевным воем, я вгляделся в потоки. Ну да, вот в одном месте искривление, которого быть не должно. Потребовалось собрать всю волю, сколько ее ни было, чтобы сверхосторожным воздействием двинуть поток на место.


Какое же это было счастье: лежать на своей подстилке кверху лапками и чувствовать, как ничего не болит! Этот эксперимент наполнил меня глубочайшим уважением ко всем магам жизни вообще и к Моане в частности. Сколько же они знают того, чего я не знаю!


Уже после завтрака я подумал, что ведь магия жизни может быть и оружием. Пусть даже это оружие ближнего боя, но ведь действует куда как сильно. Да и в защите стоит внимания: ведь можно лечиться на ходу. Все знакомые маги жизни делали это. Мне до них далеко, но подумать определенно стоит.


Видимо, завтрак (вчерашняя рыба) дал благоприятный толчок умным мыслям. Надо потщательнее изучить драконью анатомию. Искать нервные узлы! В учебнике говорится однозначно: воздействие на плечевой нервный узел вызывает у человека временный паралич мускулатуры руки. Как насчет дракона?


Но идея относительно проверки собственных способностей на других объектах никуда не ушла. В ближайшее же безопасное время я решился. На сей раз в роли подопытной мышки выступал тот ручеек, что протекал сквозь пещеру.


Первым делом я отверг план вмешаться хоть как‑то в истоки: не хватало только перекрыть воду в жилище. Уж тогда отмазываться пришлось бы долго. После некоторого раздумья пришла мысль: чуть — чуть и временно перекрыть этот ручеек. Лучше ближе к выходу. Ну, разольется вода. Всегда можно списать на детскую шалость.


И на этот раз прошло удачно: невидимая плотина почти полностью перегородила ручей. Разумеется, я немедленно восстановил поток. И снова никаких явных признаков истощения. И еще раз самым правдоподобным объяснением было: исключительно слабое воздействие.


Следующую пробу очень хотелось провести на магических потоках земли, но пришлось чуть ли не весь остаток дня придумывать: как можно их изменить так, чтобы потом эти потоки восстановились. Следуя наставлениям учебника, можно было бы, например, сделать в скальной стене пещеры полочку. Но именно такое применение было самым опасным. На этом сгорю, как пороховой склад. Что‑то сугубо обратимое…


Отвергнув с полдесятка вариантов, я подумал: а что, если изменять структуры земли в потоке ручья? Скажем, отмыть тонкие составляющие песка? В лотке я бы это сделал на раз, но ведь лотка нет. Выгода очевидна: полученные составляющие выплеснуть в ручей же, вода должна унести все следы деятельности.


Как раз эта выходка и поставила меня очень близко к провалу. Планы сразу же полетели кувырком. Оказалось, что разделение составляющих пробы грунта немыслимо без порядочного воздействия на потоки водной магии. Я героически отделил глинистые частицы, дал воде их смыть… и понял, что не только не могу продолжить опыт — и на ногах‑то с трудом стою. Истощение, без ошибки. К счастью, мама задержалась, иначе по моей походке она сразу бы заподозрила неладное. Первым из старших пришел брат, и перед ним я разыграл представление.


Напялив на морду самое восторженное выражение, а также подкрепив его положением гребня и движениями хвоста, я спросил:


— Саррод, а что вы изучаете в школе?


Лесть подействовала. Брат отвечал, надувшись от гордости:


— Много чего. Считать учимся, еще учимся магию применять. А также…


Последовало незнакомые слова. Из пояснений стало ясно, что это история военного дела и тактика.


Насчет магии спрашивать не будем. Нет, мне это совсем, ну ни капельки неинтересно.


— Считать — это как?


Используя собственные и мои когти, высокообразованный братик в два счета научил несмыленыша — дракончика счету до двадцати.


— Ух, как здорово! И я так могу!


Уже тогда я понимал, что память у драконов, видимо, много лучше человеческой. Поэтому мое повторение счета до двадцати не вызвало даже намека на похвалу.


Но брата надо было занять накрепко, поэтому я продолжил:


— А дальше двадцати ты можешь?


— Как хвостом махнуть.


— Покажи.


На этот раз Саррод сосчитал до ста и даже чуть запыхался.


Было очень непросто увеличить степень восхищения, но я сделал это.


— Как ты много знаешь! Ну, а если два раз по сто — это сколько? А три раза?


Дошли до тысячи. Дальше по натуральному ряду я не решился продвигаться во избежание осложнений, но еще одна порция лести не показалась лишней:


— Потом и я научусь считать до тысячи. И буду таким же умным, как ты.


Но старшему брату уже наскучило обучать младшего.


— Ну ладно, Стурр, у меня еще дела.


Он снисходительно шевельнул хвостом и удалился. Именно этого я и добивался. Увидев, как приземлилась мама, я поудобнее устроился на подстилке и начал шевелить губами без большой спешки:


— Один, два, три…


Увидя младшего сына лежащим на подстилке среди дня и явно бодрствующим, мама обеспокоилась:


— Ты чего лежишь? Заболел?


Я небрежно отмахнулся лапкой и продолжил чуть громче (как раз, чтобы она услышала):


— …тридцать один, тридцать два, тридцать три…


Реакция моей умной мамы была предвиденной. Она немедленно изловила старшего сына и потребовала объяснений. Тот ответил правду и только правду: мол, научил младшего считать, он это и делает. Факты говорили в пользу Саррода. Вот почему мама оставила меня в покое, рассудив, что умный ребенок, считающий вслух, причиняет куда меньше беспокойства, чем он же, нарезающий круги и петли в пещере и вокруг нее. А к ужину моя походка стала уже практически прежней. Из прежней жизни я знал, что дети вообще восстанавливают силы быстрее взрослых — наверное, потому, что объем восстановления меньше.


На следующий день я со всей осторожностью попробовал запустить воздушный вихрь. Вряд ли результат заклинания мог бы поднять в воздух что‑то тяжелее конфетного фантика. Очень уж боязно было перетрудиться.


Я рассчитывал, что в течение последующих месяцев трех — четырех удастся позаниматься магией (с надлежащими предосторожностями, конечно), но вышло иначе. Через три недели меня отвели в аналог детского сада. Драконята (различать их по полу я еще не умел) под присмотром двух взрослых играли и резвились на огороженной каменными стенками площадке. Вот это было плохо. Никаких упражнений в магии подобные условия не позволяли, понятно дело.


Пришлось извлекать пользу из того, что есть: развивать умение бегать играми в салочки и «кошки — мышки», подтягивать словарный запас, учить основы этикета. К сожалению, взрослые ясно дали понять, что глупые детские вопросы будут игнорировать.


Но дорога до детского сада давала возможность разглядеть окрестности. И уж тут можно было добыть кучу информации к размышлению.


Горный кряж тянулся с севера на юг, пока хватало глаза. И на расстоянии друг от друга примерно в двести длин взрослого дракона находились пещеры. Издали можно было разглядеть фигурки в некоторых из них, эти я мысленно отмечал как «обитаемые». В соседней пещере обитали дракончики. Они были, как и я, белыми, так что их возраст, по всей видимости, примерно соответствует моему. Через некоторое время я запланировал визит, но пока что благоразумно помалкивал о своих замыслах. При малейшей возможности тренировал стихийную магию. И тщательно отслеживал действия отца и матери, когда те улетали и прилетали. Очень меня интересовали детали телемагии, применявшиеся для полета.


Слегка смущало то, что алгоритм раз от раза менялся. Иногда отец (особенно если он видел меня подглядывающим) поднимался в воздух со сложенными крыльями, зависал неподвижно на секунду — другую, и лишь после этого раскрывал крылья и начинал разгоняться. Порою взлет был с уже раскрытыми крыльями, и не вертикальный, а наклонный, хотя, как я не преминул отметить, угол тангажа всегда был близок к нулю. Возможно, это был наиболее экономичный стиль: мать пользовалась только им и никаким другим.


По наборе известного количества визуального материала можно было поразмышлять. Этим я и занялся.


Итак, подъем вертикально вверх — явная телемагия. Потом с применением ее же разгон. Крылья (а они сравнительно короткие) начинают давать подъемную силу, но только по наборе определенной скорости телемагию подъема можно отключить, и пользоваться ею лишь для перемещения вперед. Понятно, почему сначала угол атаки крошечный: просто не хватает подъемной силы. Крылья, возможно, работают вертикальным рулем. Но опять же не исключена телемагия. Хвост — горизонтальный руль, без вопросов. Его уплощенная в вертикальной плоскости форма этому способствует.


Посадка явно более сложный этап полета. Кстати, как и в земной авиации. Торможение магическое, ясно дело; и надо вовремя пустить в ход усилие вертикальной телемагии, иначе запросто можно свалиться с высоты двух — трех драконьих ростов. С учетом тяжести тела переломы гарантированы.


Результаты не очень утешительные. Могу я овладеть полетом самостоятельно? Да. Но сколько же на это понадобится времени! Учиться надо с большой осторожностью, особенно с учетом того, что магией жизни я не владею, и единым духом залечить неизбежные травмы у меня не выйдет. И ведь наверняка здешние инструкторы имеют набор стандартных упражнений для обучения искусству летать. Не верю, чтобы такие ускоренные методы не существовали. Вывод? Придется ждать. Ну разве что пробовать приемы телемагии. На себе? Нет, рановато. Будем тренироваться на камушках.


Оказалось, что это легче сказать, чем сделать. Ни единого камня в пещере не было: мама не терпела присутствия в жилом помещении посторонних предметов. Мало того: и на площадке перед пещерой я не нашел таковых. Видимо, старший брат с сестрой уже перекидали камни вниз по склону. Или родители озаботились избавлением от всего потенциально опасного. Вот в самом конце склона разнокалиберные каменюги лежали, притом в большом количестве. Но мне туда пока что ходить не разрешилось.


Лежа на подстилке, я упорно размышлял. Допустим, камень можно подобрать по дороге в детский сад или обратно. Нет, лучше обратно, потому что таскать его с собой целый день удовольствие не из великих. А толку? Незаметно взять камень я могу, а вот нести его не в чем. Зажать в лапе и ковылять на трех? Глупость первостатейная. Взрослые непременно заметят и велят бросить «эту гадость». Сунуть в пасть? Не особо привлекательно: камень, поди, не стерильный. Вот разве что зажать между чешуйками на груди… Но тут четкое ограничение по размеру: не более половины длины чешуйки, иначе камень вывалится в два счета. И ограничение по форме: она должна быть по возможности плоской. Вот этот вариант может прокатить.


Как ни странно, задуманное получилось. Камень удалось пронести в пещеру. Опасаясь маминой реакции, я спрятал его в подстилке. Пришлось долго и терпеливо ждать, пока в пещере не осталось никого, кто мог бы помешать.


Как и предвиделось, трудности возникли. Сам по себе подъем камня затруднений не вызвал. Но очень долгих тренировок потребовала дозировка усилий: камень то вяло шевелился в попытке подняться, то соколом взлетал в потолку, ударяясь о него со звонким щелчком. Поскольку возможность для тренировок выпадала куда как не ежедневно, то прошло целых четыре недели, прежде чем я научился аккуратно поднимать камень и держать его в воздухе столько, сколько вздумается.


Побочным и весьма приятным открытием было то, что упражнения с камнем совершенно не утомляли. Это можно было объяснить лишь большими способностями к телемагии. А так как не было никаких оснований считать самого себя гениально одаренным, то приходилось делать вывод, что драконы изначально к ней способны. Что, разумеется, ожидалось: летают ведь все. Но потом я подумал, что камень весит на три порядка меньше меня самого, поэтому необыкновенная легкость в мыслях вряд ли удивительна. Нечего делать, придется упражняться на себе. Впрочем, есть мера для снижения риска: давать дозированное воздействие, причем очень краткое. Ну вроде как подскочил дракончик — что ж тут удивительного? Но только на открытом воздухе. А то, неровен час, можно треснуться о потолок пещеры.


Но и на этот раз наполеновским планам настало Ватерлоо.


Некоторое время просто не удавалось побыть одному, а через десять дней произошло знаменательное событие: в школе настали каникулы. Разумеется, брат с сестрой остались дома; об уединении можно было лишь мечтать. С неделю ни единой возможности не представилось, а потом я заметил странное шушукание между взрослыми. Разумеется, пришлось прикинуться, что ничего не замечаю и вообще занят своими делами, но даже эта мера не позволила услышать секрет. Брат с сестрой явно что‑то знали, но гордо надувались и молчали. Я, в свою очередь, даже не пытался расспрашивать, понимая, что ничего не узнаю.


И великий день настал. Отец с необычной торжественностью объявил, что все мы идем на реку. Лететь семья, понятно, не могла. По маминым словам, меня с Ррумой родители еще могли бы доставить на спине, а вот брат — он мог долететь туда, но на обратную дорогу его бы точно не хватило.


Но кое‑что я не преминул спросить:


— Мы будем там плавать?


— Это ты будешь учиться плавать, — степенно объяснил братец.


Сестричка не замедлила подпустить шпильку:


— А я уже умею. Мне учиться не надо.


Саррод промолчал. Объяснять, что он сам уже давно и превосходно плавает, было ниже его достоинства.


Шли мы, по моим прикидкам, часа два с лишком. Солнце было уже прилично высоко, когда между заросшими холмами возникла блестящая полоса.


— Это Воларра!


Ширина была весьма приличной: примерно как Кама у Казани. Я тут же про себя отметил песчаный пляж. Только сейчас до меня дошло: день обещал быть жарким, то есть купание должно пойти в охотку. Мысленно я одобрил решение.


И еще особенность почти резала глаза: в пещере распоряжалась мама, а на природе командиром был отец.


— Сначала мы с мамой поплаваем. Саррод, следи за Стурром. Ррума, в воду не лезь!


Брат с сестрой с радостным рычанием устраивали себе лежбища в теплом песке. Мне было не до того: все внимание уходило на приемы и стиль плавания.


Так… работают все четыре конечности, а хвост рулит… ныряют родители запросто, что и не удивительно: рыбу‑то они ловят… засечь время: сколько отец держится под водой? Секундомера нет, но на счет — минута с секундами… вот интересный стиль: лапы прижаты к телу, работает лишь хвост… Мама, пожалуй, задерживает дыхание не хуже…


Это длилось буквально одно мгновение, меньше секунды. Родители поглядели друг на друга, всего лишь. И мне стало пронзительно ясно: они друг друга любят. Хорошо, что драконы плакать не могут: у меня бы слезы навернулись на глаза.


На некоторое время отвлекся на еще одну приоритетную задачу: насколько у меня хватит задержать дыхание? Попробовал. Выходило около двенадцати секунд. Ничего, мне и этого хватит.


Наконец, мама возгласила:


— Сирри, можно в воду!


Отец стоял по брюхо в воде, выражая всем видом готовность учить младшего сына плавать. Я осторожно вошел в воду (не особо теплая, но купаться можно), затем быстрым движением нырнул и тут же принял вправо, изо всех сил работая хвостом. Услышав громкий плеск, я вынырнул за хвостом отца и радостным визгом Крошки Ру возвестил:


— Папа, я от тебя уплыл! Правда, я здорово плаваю?


Разумеется, я прекрасно понимал, что устраивать такой переполох значит приближать родителей к инфаркту, но мне нужна была заявка на способности.


Мама явно использовала телемагию, поскольку очутилась возле отца, державшего меня в передних лапах, почти мгновенно. Разумеется, я не преминул отнестись и к ней:


— Мам, а ты видела, как я от папы уплыл?


Мать только и смогла, что выдохнуть:


— Да уж, видела…


На этот раз расследование начал отец:


— Ты откуда плавать научился?


Я подпустил в голос почти учительские терпеливые интонации:


— Ну как же! Ты и мама научили…


Не дожидаясь, пока родители обменяются красноречивыми взглядами, я усилил напор:


— Я стоял на берегу и смотрел, как вы плаваете. И делал так же. И еще буду учиться. Хочу нырять, как ты, чтобы ловить рыбу.


Будь отец человеком, эти слова можно было бы счесть за снисходительное похлопывание по плечу. Дескать, да, папа, кое‑что ты все еще умеешь лучше. Но ненадолго.


Отец этого не заметил. Мало того: он, похоже, не очень поверил глазам.


— А ну‑ка, сынок, покажи еще раз, как ты хорошо плаваешь!


Вместо ответа я поплыл не вполне правильным стилем: не выдыхая в воду. Потом еще разок нырнул и вынырнул с горделивым:


— Ну, как?


Потом подплыл к матери и, уютно устроившись у нее в передних лапах, выдал комплимент:


— Ты, мам, умеешь нырять далеко — далеко и долго — долго. И я хочу так. Буду у тебя учиться.


Мамин голос мог показаться совершенно спокойным:


— И научишься. А теперь вылезай из воды.


Ради детского образа я принялся канючить:


— Ну, я еще немного попла — а — а — ваю. И совсем не холодно. Ну, еще ка — а — а — пельку…


Но взрослые проявили солидарность и вытащили меня за хвост из реки.


Отец проявил рыбацкую сноровку, поймал двух порядочных язей и тут же их запек. Получился настоящий земной пикник. Накупались и наплавались так, что мы с Ррумой по дороге домой едва передвигали ноги. Я, валясь на свое место, успел заметить, что сестра заснула, еще не упав на подстилку. Но мне спать было никак нельзя. Слушать и слушать!


— Ты когда‑нибудь такое видела?


Задавая вопрос, отец полагал его риторическим. Но мама ответила медленно и взвешенно:


— Сама не видела. Но слышала от Туарры. Ее родственник — двоюродный дядя бабушки — в четыре месяца воды совершенно не боялся. Нырял. Правда, плавал сначала неважно, но к году по этой части был не хуже своей матери. Меня другое напугало…


— Ррхм?


— Объяснение Стурра, как он научился плавать. Он сослался на нас.


— Ну и что?


— То, что это не первый раз. Я однажды поймала его за тем, что он считает вслух. Первое, о чем подумала: он от брата научился, и расспросила Саррода. Тот подтвердил: да, он при Стурре считал, чтобы показать свои знания…


Невеселый смешок.


— Потом мне стало тревожно, и я вернулась к этому делу. Спросила Саррода: до скольких он тогда досчитал. Тот ответил: до ста. И тут я вспомнила. Стурр считал при мне… за восемьсот, точно могу сказать, и еще не остановился. Откуда он мог это знать?


Молчание.


У меня не хватило сил продумывать дальнейшую линию поведения: слишком вымотал этот день. Но в пещере отчетливо запахло жареным.

Глава 4. Стоит ли убегать от паровоза?


Ура быстрому восстановлению! С утра мозги включились.


Первое, на что акцентировалось внимание: счет. Ну, тут отбрыкаться не хитро: Саррод подтвердит, что сотни он мне называл. Переход на счет до тысячи выглядит логично. И вообще я сообразительный, а не сверхъестественный.


Магия? Магия… Очевидно, что полностью раскрывать собственный уровень не есть гут. Впрочем, на магии жизни меня не подловят, на магии разума тоже. Хотя нет: как раз человеческие маги могут это сделать, а уж Великий маг — без усилий. Но последний верным образом не доберется до нашей пещеры; люди… наверное, тоже. В конце концов, у моих родителей проблема семейного уровня. Значит, драконам ее и решать. А на чем меня будут ловить?


Понимание магии: тут можно включить дурака. Но с осторожностью. Нельзя показывать, что я предпочитаю какую‑то специализацию. Если я покажу себя магом огня, а потом выяснится, что и с водой справляюсь хорошо, то могут возникнуть неприятные вопросы. А с универсала спрос маленький.


Но это не относится к телемагии. В телемагии предположительно все драконы сильны, то есть и мне надо продемонстрировать способности.


Стоп. Не о том думаю. Прикидываю тактику, а тут важнее стратегия. Но строить планы в этой области мне не дало появление отца с добычей. Что‑то он быстро разыскал рыбку… ба, да это и не рыба. Лань без рогов. Семейный добытчик тут же объяснил, что это за зверь, пополнив тем самым мой словарь.


Я, в отличие от старших брата и сестры, прикинулся сытым до ноздрей и лишь наблюдал. Разделка туши шла на площадке перед входом — правильно, нечего мух плодить в пещере. Резка, рубка, нарезание бефстроганова и проворачивание котлет выполнялись когтями. Собственно, тут действовал один отец, а мама тем временем сделала неглубокую яму в земле и оттаскивала туда внутренности. То есть в какой‑то степени магией земли она владела? Нет, я не прав: тут в дело шли когти. Мясо жарилось (или пеклось) усилиями отца.


После сытного завтрака главный в нашей семье, гордый охотничьими умениями, явно разнежился. Такой случай упускать было нельзя.


— Пап, а когда драконы воюют, кто ими командует?


— Великий маг, конечно.


— Ну не сам же он каждым драконом распоряжается? Наверное, как у нас в семье: ты главный и ты командуешь мамой, она командует Сарродом и Ррумой, а они командуют мной.


Маменька изобразила хвостом полную индифферентность и даже отвернулась. Отец же приписал такое понимание семейной командной цепочки исключительно моему простодушию. Разумеется, он снизошел до объяснения:


— Великий командует (непонятное слово).


— Это кто?


— Верховный командующий от драконов. Он, в свою очередь, командует тысячниками, те — полутысячниками, потом идут сотники, полусотники и десятники.


Верховный — что‑то вроде генерала.


— А ты сам какой командующий?


— У меня в подчинении десяток.


Сержант, стало быть. Учтем.


Поскольку на моем гребне и хвосте не читалось восторга, папа немедленно добавил:


— Но мой десяток — лучший в сотне!


Есть над чем подумать. В переводе на земные мерки верхний предел здешнего армейского подразделения — дивизия. Самое большее — корпус, да и то сомнительно. Это, в общем, понятно. Мобилизационный ресурс драконов небольшой — ведь и общее драконье население не может быть велико, если учесть, что, что источником питания служит не сельское хозяйство. А с другой стороны, полноценная авиадивизия — еще какая силища!


Но надо продолжить расспрос, пока отцовы запасы добродушия не подошли к концу.


— Пап, а когда драконы в последний раз воевали?


— Пятнадцать лет тому назад.


Учитывая продолжительность жизни драконов — уже подросло поколение на потребу войне. То есть начаться она может скоро. Мне, возможно, тоже достанется: отца могут убить, а я не припомню ни одного общества, где вдовы и сироты процветали бы. Но пока есть другие вопросы:


— А драконы давно воюют?


— С тех пор, как на свет появился Черный Дракон.


— Это кто?


В ответе прозвучала нота благоговения.


— Это наш с тобой предок, родоначальник драконов, величайший воин и маг. Таких больше нет и не будет.


Отец еще не раздражен моим надоедством, и этим необходимо пользоваться:


— Папа, а зачем Великие маги воюют?


Пока отец раздумывал над ответом, я постарался конкретизировать вопрос, не выходя из образа любопытного, но ребенка:


— Ну, они же Великие. У них все есть. Они все могут. Ас — Тор может выкопать себе пещеру… сто таких, как наша, поместятся. А захочет — поймает рыбу такую, что из конца в конец нашей пещеры длиной. И во — о — от такой толщины…


Я воспроизвел с помощью крылышек известный рыбацкий жест.


— …а если вздумает поплавать, так может целое озеро нагреть. Так что ему еще надо?


Отец крепко задумался, но вместо него ответила мама. Голос у нее был тихий и очень серьезный.


— Великие маги воюют не за рыбу и не за пещеры. Они воюют за земли.


Уже все было ясно, но образ требовал дополнительных вопросов:


— А чего воевать за землю, если она и так есть?


— На земле, принадлежащей Великому магу, живут люди. Среди них рождаются маги, и они служат Великому.


— А как же мы? Драконы тоже маги.


— Кое в чем люди — маги лучше драконов…


— Варра!


Впервые на моей памяти отец повысил голос на мать. Если бы моим разумом распоряжался Другой — и он бы понял, что разговор пора закруглять. Тем более, картина сложилась.


Значит, двое Великих магов. Война идет ни шатко, ни валко, но регулярно, как только накапливаются силы и оттачиваются новые заклинания. Однако оба Великих не хотят получить пустыню в качестве добычи. А как избежать тотального разрушения? Только отрабатывая тактику, применяя заклинания местного значения — никаких Армагеддонов! — и тщательно обучая вооруженные силы. У одного драконы. Значит, второй имеет нечто эквивалентное по мощи. Например, более многочисленное войско магов.


Мне надо завоевать авторитет среди драконов. Но иной стези, кроме военной, они вряд ли представляют. Ну разве что карьера мага земли. И то еще не факт, что их уважают больше, чем знаменитых военачальников. Следовательно, надо готовиться заранее.


В идеале, конечно, надо улучить момент в одной из битв и прикончить сразу двух Великих магов. Вот тогда у драконов как вида есть шансы уцелеть. Стратагема просто превосходная. Наполеон отдыхает.


Так, отставим в сторону сицилианскую защиту, вариант дракона. Надо продумать, что делать сейчас?


Наиболее безопасным выглядит развитие умений в магии жизни. Магию разума побоку: учебник однозначно утверждает, что без тренировки на кошках, то бишь на других драконах я ничего не наработаю. Ну разве что щит от мага разума поставить смогу. В телемагии упражняться можно, но только в полном одиночестве, то есть изредка, и не в пещере. И только на камушках, которые, между прочим, еще раздобыть надо. Ничего сделать с этим нельзя. Стихийная магия — то же самое, но все же более безопасно. В стенах пещеры можно попробовать все виды, но осторожно, осторожно и еще раз осторожно.


Тем же вечером родители без видимой причины удалились из пещеры. При всех усилиях услышать их разговор было невозможно. Единственное, что удалось уловить, было: «Я сама». И с этими словами мама стала быстрыми шагами спускаться вниз.


Некоторое время удалось порасспрашивать брата о том, что они проходят в школе, но скоро ему надоело подпитывать мое любопытство. Я притворился обиженным, удалился в свой угол, а сам продолжил обдумывание.


Мать что‑то такое захотела сделать сама. Если это «что‑то» касается меня, то тут, похоже, речь идет о приглашении… кого? Того, кто может меня порасспрашивать, посмотреть, составить мнение. Угадать вопросы мне не под силу, это очевидно. Ну и не больно‑то хотелось, продолжу изучение себя в магических потоках. Нервные узлы плечевого пояса я уже знаю, а что там дальше было в учебнике?


Несколько дней после этого ничего не происходило. А потом странности пошли одна за другой.


Для начала мать вдруг с утра пораньше исчезла и не сказала, с какой целью. Отец принес очень скромную добычу (трех подлещиков), но вместо того, чтобы отдохнуть после завтрака, вдруг погнал меня мыться, да не просто так, а лично отполоскал в нашей «ванне», хотя я изо всех сил уверял словом и делом, что умываться могу самостоятельно. Тем временем появилась мама и, не говоря ни слова, подпрыгнула (конечно, то была телемагия) и влезла в чердачное помещение. Брат, в свою очередь, напустил на себя страшно важный и таинственный вид; единственное, что удалось из него выдавить, было: «Сам увидишь». Ррума ничего не знала, но никакой информации ей выцедить тоже не удалось.


Я смотрел в другую сторону, но чужие шаги услышал. В пещеру входил незнакомый дракон с чешуей цвета охры. Я предположил, что то был дракон, а не дракона: очень уж гость выделялся ростом. Мне показалось, что он выше отца на ширину передней лапы — если считать по спине, конечно. А еще я отметил (по положению гребня) некоторую важность, даже заносчивость гостя.


— Здравствуйте, мудрый Хнурр.


— Желаю вам здоровья, мудрый Хнурр.


Вот это родители выдали. Выходит, в особо почтительном варианте обращение идет во множественном числе. Запомним.


Тут мама исчезла и снова появилась с большим листом лопуха. На нем красовались ягоды земляники. Лакомство в честь высокого гостя? Точно, он с явным удовольствием отведал и благожелательно кивнул.


Но сейчас моя очередь:


— Здравствуйте, мудрый Хнурр.


— Здравствуй и ты, Стурр. Я главный наставник…


Директор школы, стало быть.


— …и хотел бы с тобой поговорить. До скольких ты умеешь считать?


— Я недавно сосчитал до тысячи.


Ответ чуть двусмысленный. Но вряд ли он станет проверять, считаю ли я до миллиона. Директора обычно ценят свое время.


— Какие виды магии ты знаешь?


— Магия огня, земли, воды и воздуха. Еще магия полета.


— Магия полета? Кто тебе о ней рассказал?


— Никто.


— Тогда откуда ты о ней знаешь?


— Я вижу, как летают папа и мама. Они летают не как птицы. Значит, с помощью магии полета.


— Чем же отличается полет драконов?


— Птица, когда взлетает и набирает скорость, изо всех сил машет крыльями. У папы и мамы крылья всегда неподвижны.


Неточность, но сознательная. Я видел, как родители закладывали виражи: крылья при этом выполняли функцию элеронов. Но дракончик вправе не заметить таких подробностей.


— А сам ты умеешь летать?


Не вполне ясна цель вопроса. Не может же он предполагать ответ «Да»? Но и негативный ответ давать нельзя.


— Я выучусь летать.


— А плавать ты умеешь?


— Умею, но папа плавает и ныряет лучше. Я тоже так научусь.


— Ты умеешь видеть магические потоки…


Произнесено, как самоочевидное. Видимо, отсутствие магического дара у дракона немыслимо, потому что такого не бывает никогда.


— …а можешь ли показать мне потоки огня?


— Вот здесь группа главных потоков, тянутся они вот досюда, при этом тут, вокруг, их становится меньше…


Краем глаза я углядел одобрительную реакцию отца. Ну конечно, он специализируется на магии огня. Реакции со стороны мудрого главного наставника не последовало. Вместо этого он бросил в пасть еще ягодку и продолжил экзамен:


— А потоки воздуха?


— Их много, почти взде, только у входа в пещеру они изменяются…


— Теперь потоки земли.


— Как насчет воды?


Экзамен шел довольно долго. Краешком сознания я воспринимал эмоции Другого. Ему было очень страшно.


— У меня больше нет вопросов.


— Сирри, погуляйте на площадке. Саррод, пригляди.


Даже если бы у меня вдруг возникло намерение поспорить — оно бы мгновенно испарилось от тона отцовского голоса. Это был сержантский приказ.

* * *


(в нашей пещере)


— Уважаемый Гррод, уважаемая Варра, прежде всего хочу сказать, что вы были совершенно правы, пригласив меня.


Обмен взглядами. Дракона про себя отметила официально — нейтральные интонации в голосе главного наставника. Ничего личного.


— Ваш дракончик необычный. В этом я с вами согласен. Но если вы полагаете, что он уникален, то ошибаетесь. Сам я с подобными не сталкивался, но в другой школе учится аналог: Ррола, дочь Уррага. Впрочем, перейдем к вашему сыну.


Суждения главного наставника всегда выслушивались внимательно. Этот раз не был исключением.


— Стурр, несомненно, универсал. Вы, должно быть, и сами догадались, уважаемый Гррод, что в магии огня он силен… для своего возраста, конечно. В магии воды — также.


Родители кивнули.


— Уверяю вас, о магии земли и воздуха можно сказать то же самое. Ошибки быть не может.


Эти слова наносили серьезный удар по честолюбивым замыслам отца. Он прекрасно знал, что универсалы МОГУТ быть полезны, что они часто БЫВАЮТ полезны, но никогда не бывают незаменимы. Вот почему большая карьера универсалу не светит. Сверх того, родители знали, что универсалы обычно имеют пониженный уровень магической силы.


— Должен отметить впечатляющий уровень способностей вашего сына во всех видах магии…


Отец сильно приободрился. Мать вообще не высказала никаких эмоций.


— …и не просто способностей, но и знаний. В школе такой уровень характерен для четырехлеток. Я даже подумал, что кто‑то обучал его магии.


Родители синхронно мотнули головами и хвостами в жесте категорического отрицания.


— Как насчет ваших старших детей? Мог Стурр чему‑то от них научиться?


На эти вопросы ответила мать. Голос у нее был столь же официален, как и у главного наставника.


— От моей дочери он ничему не мог научиться — она слишком мала, ей и четырех нет. Знания моего старшего сына, конечно, соответствуют его возрасту, но обучать он не мог по другой причине: ему это скучно. Не тот склад ума. Вот почему из него никогда не выйдет наставника.


— Как насчет детского сада? Воспитанники? Или воспитатели?


— Я тоже об этом подумала и спросила. Воспитатели отрицают наличие каких‑то особых способностей у кого‑либо из малышей. Кроме Стурра, конечно. И сами они магии не обучают. У них другие обязанности.


Дракона промолчала о том, что воспитателям, вообще говоря, запрещено обучать дракончиков магии. Тем более, главный наставник и так об этом знал.


— Вот отсюда и проистекает мой интерес, уважаемые. Возможно, Стурр подслушивал или подглядывал. Дети, знаете ли, в этом очень изобретательны. Должен отметить еще одно свойство характера вашего сына, представляющее интерес.


Как ни старалась мать скрыть тревогу, у нее это не получилось.


— Абсолютное большинство детей строит планы на будущее, как вы знаете. Они хотят быть наставниками, целителями, магами земли, тысячниками. Повторяю, это обычно. Но ваш сын другой. Он ставит перед собой приземленные цели. По вашим же словам (и его собственным), он хочет научиться хорошо плавать. Нырять. Летать. Такая постановка задач самому себе характерна скорее для взрослого. Впрочем, поглядим.


Тон гостя стал скорее начальственным, чем официальным.


— Теперь по поводу вашей просьбы. Будучи наставником с большим стажем и в силу своей должности я категорически против того, чтобы сейчас измерять магическую силу Стурра. В этом возрасте она продолжает значимо расти. Любые оценки, сделанные в данное время, будут нести в себе ошибку, причем я не могу предсказать, будет ли то ошибка в сторону преувеличения или приуменьшения. Вы знаете, что обычно магическую силу оценивают в три года, но я сам столкнулся со случаем, когда и в пятнадцать лет эта характеристика не вышла на предел. Поэтому настаиваю: с этим надо подождать до трехлетнего возраста.


Не дождавшись родительской реакции, главный наставник продолжал:


— Теперь по поводу образования. Проблема тут не в уровне знаний, иначе я бы немедленно дал разрешение на зачисление Стурра в школу к трехлеткам. Разумеется, по окончании каникул. Однако имейте в виду, что по степени физического развития он отстает и будет отставать от одноклассников. Предвижу тут проблемы. В этом возрасте уважение достигается не только и не столько уровнем знаний.


На этот раз реакция была — в виде понимающих кивков. И отец, и мать вынуждены были согласиться с правотой Хнурра.


— Но также не могу не предупредить: Стурр сейчас переходит в тот самый возраст, когда дети пробуют силы в магии — в большинстве случаев из любопытства. Но также иногда из чувства противоречия родителям или желания доказать свою взрослость. В этом смысле школьный присмотр наряду с образованием, конечно, лучше.


— Нам надо подумать.


— Разумеется, уважаемая Варра, подумайте. И вы, уважаемый Гррод. Времени у вас достаточно. Но если вы примете решение все же отправить в школу дракончика в этом году — подготовьте его… насколько возможно. Само собой, я хотел бы получить извещение о вашем решении, каким бы оно ни было.


Последовали слова благодарности и прощания. Мудрый главный наставник удалился.


Он сказал родителям чистую правду. Но то была не вся правда.


Хнурр, будучи не только администратором, но и бывшим наставником, втихомолку прикинул магическую силу дракончика, ожидая чего‑то необычного. Увы, она оказалась на уровне, диктуемом возрастом — пожалуй, даже ниже средней. Тем больше было оснований измерить ее, когда Стурру исполнится три. А еще мудрый подумал, что этот ученик, возможно, будет трудным. Или, наоборот, легким. Но рядовым он точно не будет.

* * *

Глава 5. Подтягивание на ушах


С этого дня у меня практически не осталось свободного времени на занятия магией. Все было подчинено тренировкам и обучению.


Отдать должное отцу: он прекрасно осознавал, с какими трудностями я столкнусь. Даже больше, чем умная мама. Вот почему для начала он дал мне теорию поединков. Сюда входили правила; их я запомнил с первого раза.


На поединок не разрешалось вызывать младшего по категории. К первой категории относились учащиеся двух младших классов. Ко второй — с третьего по пятый класс. Шестой и седьмой классы входили в третью категорию. А вот вызов младшим старшего разрешался. Неофициально такие эскапады даже приветствовались как доказательство личной храбрости. Сам поединок в ходе образования полагался чем‑то вроде контрольной.


В ходе поединка запрещалось пускать в ход стихийную магию, ориентированную на непосредственное причинение физического вреда противнику. Разрешались броски, уходы, уклоны, перекаты и прыжки, совершаемые с помощью телемагии. Однако воздействие ею на соперника находилось под запретом.


Разрешались удары всеми лапами, но не хвостом. Когти и зубы также подпадали под запрет. Мысленно я признал обоснованность этого пункта: очень уж грозным оружием выглядели те и другие, а чешуя, несмотря на солидную видимость, давала весьма скромную защиту даже для взрослых драконов.


Победа присуждалась как за нокаут (то есть невозможность продолжать поединок), так и за удержание. Но отец тут же оговорил, что с моими физическим данными мне даже не стоит пытаться работать на удержание: если я попытаюсь это сделать, то раскроюсь, тут‑то меня и сделают.


Как вызов, так и ответ на него являли собой ритуалы, которые пришлось выучить. Я с трудом сдержал улыбку, узнав, что к судье надлежит обращаться «Ваша честь». Кстати, присутствие судьи на поединке было обязательным. Другое дело, что эту должность обычно занимал ученик, у которого категория была выше, чем у любого из участников.


По окончании теоретического курса начались практические занятия. Мой отец был хорошим сержантом. Он гонял меня так, как сержант должен гонять новобранца, однако наотрез отказался обучать меня телемагическим приемам. На мое удивленное «Почему?» последовало жесткое «Запрещено». Но с каждой тренировкой недовольство отца росло. Наконец, я решился спросить напрямую:


— Почему ты так хмур? Я недостаточно стараюсь?


— Ты хорошо стараешься.


— Я плохо знаю теорию?


— Ты ее знаешь отлично.


— Так что же идет не так?


— Проблема в твоем теле. Оно не может стать сильным и быстрым сразу. На это потребуется время, а его как раз нет.


Не понять было бы трудно. Мне предстоит еще долго быть самым маленьким по весу и по росту в классе. Оказаться битым очень не хотелось: такое авторитета не добавит, а именно его рост я поставил одной из целей. И вообще битье не связано с приятными ощущениями, поскольку мазохистом я сроду не был.


Выход подсказал сам отец. Одним утром он заявил:


— Все, дальше я тебе не нужен. Наращивать силу и скорость ты можешь сам.


Мне же только того и надо было. С того дня и по конец лета я запланировал занятия всеми приемами. Прикидываясь, что тренируюсь в прыжках и перекатах, я упорно воздействовал на себя малыми усилиями телемагии.


После первых же двух дней я понял всю правоту изречения Брюса Ли: «Я не опасаюсь противника, изучившего тысячу приемов. Я опасаюсь противника, тысячу раз повторившего один прием». И начал оттачивать только перекаты: направо, налево, еще раз направо, еще раз налево… Дозировка усилия (это как раз было самым трудным). Перекат налево и чуть вперед. То же самое, но чуть назад. А теперь направо.


Дело шло плохо, и не только потому, что оно было незнакомым. К концу каждой тренировки я ощущал себя прилично истощенным — и это при том, что в ход пока что шла чистая телемагия. А если что‑то другое применю, то свалюсь очень скоро. Следовательно, затягивать поединок, когда он случится, никоим образом нельзя. А как его завершить? Лежа по вечерам на своей подстилке, я мысленно прикидывал варианты.


Стихийная магия и притом не ориентированная непосредственно на вред? Какая? Кипяток отпадает. Огненный шар тем более. Ледяные заклинания? Нет уж. Впрочем, ведь лед не обязательно кидать. Можно бросить под лапы. Образовать лужицу под ногами у соперника и тут же ее заморозить.


Я мысленно отметил этот вариант как приемлемый и продолжил оценку.


Что еще можно сделать, чтобы соперник поскользнулся? Ниндзя бросали с этой целью горсть шариков под ноги. Правда, такого оружия у меня не только нет, но и быть не должно, поскольку ни карманов, и сумок не имею. А создать? Вообще говоря, магия земли такое может. Конечно, зависит от грунта. Вроде подходящий вариант.


Что еще? Ну, уж если речь идет о спотыкании, то магией земли можно создать… полосу зыбучего песка; это стандартное заклинание, первый курс университета. Правда, не факт, что относится к разрешенным. Каменная стеночка тоже может помочь: если невысокую сделать, то это поспособствует неровности шага.


Магия воздуха отпадает: это непосредственное воздействие. Да и энергоемкость громадная: «Вихрь Шантура» будет мне не по способностям еще лет десять — если вообще когда‑то будет. Магия электричества отпадает полностью: это чистое палево, драконы ее не знают.


Таким образом, можно поставить две задачи: узнать о разрешенности магии земли и прикинуть энергоемкость. Для решения первой нужен маг земли. Причем выходить на него только самостоятельно, незачем наводить родителей на нехорошие мысли. Или… не выходить вообще? Пожалуй, это даже лучше, не то этот самый маг сможет спросить: «Откуда ты, дракончик, знаешь о заклинаниях магии земли?» Попробовать вариант с шариками все же стоит, но приберечь на самый крайний случай. Если, конечно, он мне вообще под силу.


А вот финт со льдом под ногами стоит опробования прямо завтра. Не особо надежный вариант: все же когти помогают удержаться на льду. Пожалуй, это тот самый случай, когда пробовать надо на себе.


И с утра я принялся прикидывать. Первое, что выяснилось: да, это заклинание мне по силам. Но использовать его дважды в одном поединке нереально: исчерпаюсь практически до дна. Второе обстоятельство было менее утешительным: прыжок вперед тормозится с помощью льда, но лишь на долю секунды, пока когти не создадут опору. Использовать такое вряд ли возможно, у меня недостаточно быстрая реакция. Возрастное ограничение. Запомним.


Третий обнаруженный мной факт играл в мою пользу. Боковые прыжки и перекаты, а также удары двумя (или больше) лапами осуществляют с частичной опорой на хвост. Но на нем‑то когтей нет! В этой ситуации противник МОЖЕТ потерять равновесие, чем и надо воспользоваться. Осталось лишь придумать, как это сделать. Опробовать в тот же день заклинания школы земли не получилось. Для такого требовалось полное восстановление. Ладно, отложим на завтрашнее утро.


Во время вечернего анализа в голову постучалась мысль: а как, собственно, воспользоваться тем, что соперник поскользнулся? Отец бы наверняка не затруднился: точный удар передней лапой в слабое место — и нокаут. Но у меня‑то эффект от удара много меньше: и сила не та, и вес тоже. Можно надеяться на этом закончить поединок, но рассчитывать на такое глупо. Значит, что‑то еще. Придумать тактику… но к этому моменту мысли уже путались.


С утра и со свежими силами удалось чем на ледяную поверхностьполучить шарики. Правда, тут же выяснилось, что энергии на это идет больше, чем на ледяную поверхность, на которой можно поскользнуться. А главное: и эффективность шариков оказалась значимо меньше. Они не очень‑то хотели кататься по земляной поверхности. К тому же вспомнилось, что ниндзя кидались ими в помещениях с гладким полом. Не факт, что такое в школе найдется. Пришлось помахать ручкой мечте. Заклинание с каменной стенкой я по размышлении и вовсе не стал пробовать, решив сначала прояснить эту возможность по приходе в школу. Все же оно явно подходит под непосредственное воздействие.


Остаток дня ушел на отработку перекатов с одновременным ударом по ноге воображаемого противника. Отец меня им учил, я всего лишь добавил быстроты телемагией. А вот вечером мне предстояла мозговая работа. Я даже тренировку закончил пораньше, чтобы сохранить как можно большую ясность в мыслях.


По правилам, поединок заканчивается, когда один из бойцов не в состоянии продолжать. Почему не в состоянии? Нокаут — это раз. Травма, несовместимая с боем — два. Реально ли нокаутировать оппонента одним ударом? Примем пессимистический прогноз. Нанести травму? Отец утверждает, что с моими данными — вещь невозможная, и нет оснований ему не доверять. Значит? Что‑то надо добавить к удару. Первое, что приходит в голову: усилить удар телемагией. Точнее, увеличить резкость удара. Реально? Да. Насколько полезно? Неизвестно. Будь у меня соперник того же возраста и физической силы — тогда определенно да. А поскольку это не так… туман беспросветный. И риск получить перелом своей же лапы вдобавок. Усиление себя магией жизни? Тоже возможно, но конструкт, каков бы он ни был, долговечным не будет. Хорошо, если часов двенадцать, но после его наложения (если вообще смогу такое проделать) я сам те же часы буду восстанавливаться. Не катит. Удар самой магией жизни? Трудно, но выполнимо; однако как раз этого делать нельзя. Спалюсь быстрее спички. А если одновременно физический удар и магия жизни? Движение лапы замаскирует магическое воздействие. Эффект припишут моей великой мощи. Подозрения будут? Да, будут, если драконы вообще знают о существовании магии жизни. Кстати, те, кто контактировал с человеческими магами, могут знать. Но таких наверняка мало, а уж среди школьников их точно нет. Выходит, доказать что‑либо решительно невозможно. Следовательно, в оставшиеся дни (а их не так и много) выделить сколько‑то времени на отработку этой связки. Кстати, очень неплохо бы прикинуть, сколько энергии потребует этакий вариант.


На следующий день выяснилось: связка возможна. И не такое уж запредельное количество энергии.


Весь остаток каникул я, не пытаясь изобрести что‑то новое, оттачивал уже известное. Оценить качество собственной работы было трудно. Утешало хорошо знакомое по студенческим временам ощущение: да, возможно, я не лучшим образом готов к экзамену. Но это мой потолок, выше не прыгнуть.


Великий день настал. Школа! Мой Другой радовался, гордился и ждал необыкновенных ощущений. Мои собственные ожидания были много менее радужными.


Помещение имело вид пещеры с многочисленными отделениями. Размеры вызывали уважение: таких я на драконьей территории еще не видел. Каждый класс имел свою комнату, и точное расположение надо было запомнить.


Из всех учеников лишь я был полностью белочешуйным. Сначала это вызывало лишь удивление у одноклассников. Потом эта эмоция перейдет в презрение, но небольшой запас времени все же имелся, и необходимо использовать его как можно более полно.


Первая неделя, как и предполагалось, была достаточно бестолковой. Первоклашки (а себя я к ним не относил) лишь приучались к школьной работе. Мне же очень хотелось попасть зрителем на настоящий поединок — и это удалось.


Ритуалы я знал и ничего нового в них не увидел. Но что было и вправду новым: судья. Уже потом я узнал ее имя: Рриса: то есть это была драконочка. Не столько крупная, сколько длиннолапая; в результате она казалась ростом даже выше мамы. А еще важнее: она училась в седьмом классе, а судила поединок третьеклассников. Чешуя у нее была совершенно взрослого оттенка: насыщенный цвет индиго. По моему представлению, она судила справедливо и со знанием дела. Во всяком случае, все намеки на запрещенные приемы пресекались мгновенно выкриками вроде: «Опасный удар! Когти убрать!»


Первым делом я присмотрелся к бойцам. Один из них с длинными конечностями, для него предпочтителен бой на дистанции. Не особо широкий в кости. Второй малорослый крепыш, этот полезет в ближний бой. Весьма возможно, нокаутер. Что‑то они покажут в технике и тактике?


Судя по быстроте ударов и защиты от них, телемагия использовалась. И скорость реакции у поединщиков была побыстрее моей. Все же третьеклассники… Еще я подумал, что некоторые приемы и связки явно наработаны. То есть имеются или уроки физкультуры, или что‑то вроде курсов. Скорее даже первое. Поединки суть необходимая часть образования, это я помнил.


Засечь длительность раунда и отдыха, разумеется, было трудновато. Зато я отчетливо мог представить тактику. Длиннолапый прекрасно умел держать соперника на дистанции, регулярно проводя не особо сильные (с виду) удары. Впрочем, малыш грамотно действовал в защите. Неоднократно он пытался проскочить в ближний бой, но каждый раз соперник тактически переигрывал. И все же мне подумалось, что физически крепыш выносливее. А еще показалось, что он держит козырного валета в рукаве.


Ну да, Длинная Рука уже явно устал. Он запаздывает — чуть — чуть! — реагировать, однако физические преимущества все же позволяют ему держать защиту. Но долго это не продлится.


Ну так и есть! Коротышка пробил точно и резко в угол нижней челюсти. Нокдаун? Соперник «поплыл» не более, чем на секунду, но и этого хватило на захват с удержанием.


Еще одна деталь бросилась в глаза. Абсолютное большинство зрителей просто «болело» с ревом, прыжками и размахиванием хвостами, но были и такие, кто весьма и весьма пристально вглядывались. Ценители? Нет, скорее знатоки. Вот они будут в дальнейшем самыми опасными. И почему‑то на поединке не присутствовали взрослые драконы.


Учеба началась. Часть предметов были ожидаемыми: арифметика, магия, история, и был еще один, именовавшийся Заветы Предков — что‑то вроде конституции. С первой проблем почти что не было: уровень здешних учеников был куда слабее, чем самых слабых земных первоклашек. До десяти считали все. До двадцати — большинство. До ста — единицы. Сложение с вычитанием и рядом не стояли, и в коридоре не курили. Мое умение считать до тысячи вызвало небольшой приступ уважения среди однокашников, который, впрочем, быстро прошел. Наставник же, узнав об этом, перестал меня вызывать на уроках.


Драконья память все же куда лучше человеческой. Считать эта мелкота научилась, по земным понятиям, очень быстро: через пару недель до сотни считали решительно все, а половина учеников уже к тысяче подбиралась. Как я понял, после этого рубежа предстояло обучаться сложению.


Куда больший интерес вызвали занятия магией. Я ожидал углубленного занятия теорией, включающей и телемагию, и стихийные разделы. Как бы не так! Теории было… можно считать, что не было. Практические занятия по телемагии — это да. Все было ориентировано на «как», а не на «почему».


Поднятие мелких предметов. Здесь затруднений у меня не было. В подобных упражнениях я опережал сверстников. Наставник требовал отточенности в применении телемагии вплоть до автоматизма.


Данный этап длился довольно долго: с пару месяцев. Как раз на нем меня и поджидала неприятная, хотя и предвиденная неожиданность. Случилось это во время перемены. Сюрприз представлял собой троих второклассников. Это я знал точно: видел, как они выходили из соответствующего помещения. Двое было помельче и держались чуть сзади. Тот, кто шел первым, судя по гребню, был лидером.


— Что за белый головастик?


Само по себе словосочетание «белый головастик» было двойным оскорблением. Это означало «дважды маленький».


— Меня зовут Стурр, а тебя как?


Содержание этой фразы было вполне мирным. Интонация — нет. Но не представиться кандидат в альфа — самцы не мог.


— Я Киррин, а старшим нужно дорогу уступать, мелочь.


Небольшой толчок в корпус. Не сильный, но оскорбительный. Мне хватит. Драться не хочется, но уступать никоим образом нельзя.


— Должен ли я считать, что ты вызываешь меня на поединок, Киррин?


Несмотря на полную официальность сказанного, вся троица разразилась хохотом. Отсмеявшись, самый — главный — петух — в — этом — курятнике выдал:


— Разрешаю тебе так думать, малявка.


— Как вызванный я имею право на выбор судьи. Я выбираю Ррису.


Впервые я заметил в славной тройке некий намек на расхождения во мнениях. Левый подпевала тихо, но внятно процедил: «Грамотный». Прозвучало это даже с некоторым уважением. Великий вождь второго класса бросил:


— Выбор неудачный. Она тебя жалеть не будет. Как и я, впрочем. Тупых надо учить.


— Это мой выбор, а не твой. И я с тобой согласен: тупых надо учить…


Ржач.


— … вот почему я тоже не буду тебя жалеть.


В разговор вступил правый помощник:


— А я‑то думал, ты и вправду дурак. Ты, оказывается, еще глупее.


Громкость веселья удвоилась. Я терпеливо ждал его окончания. И дождался:


— Идем к Ррисе.


Ее (будущая) честь развлекалась щебетанием с подругами. Обращаться к ней надлежало именно мне, и я это сделал по всем правилам:


— Меня зовут Стурр, и я был вызван на поединок Киррином. Прошу вас быть судьей в этом поединке, Рриса.


Если бы она уже согласилась быть судьей, то обращаться надлежало бы «Ваша честь» и никак иначе. Но согласия пока что не было. Вместо этого драконочка сделалась на сто двадцать процентов официальным лицом.


— В каком классе ты учишься, Стурр?


— В первом.


Моего будущего противника не просили представиться: видимо, он уже обрел известность.


— Я согласна быть судьей в этом поединке.


Я учтиво опустил гребень:


— Благодарю, Ваша честь.


К полному моему удивлению последовало:


— Как судья запрещаю проведение этого поединка вплоть до зимних каникул.


Слабым утешением было то, что и Киррин явно ничего не понял. Рриса же продолжала:


— Согласно правилам, в течение первой половины обучения в первом классе поединки могут состояться лишь между первоклассниками.


А ведь отец мне не говорил об этом пункте правил. Забыл, что ли? Не очень верится: у драконов память превосходная. Скорее, просто не знал. Видимо, это положение применяется редко. Но оно в мою пользу. Я буду тренироваться; теперь у меня есть на это не только время, но и официальная возможность. Телемагию мы ведь уже начали изучать.


А еще один положительный фактор состоит в том, что согласно правилам, с момента вызова на поединок и до его начала противники обязаны не общаться друг с другом: ни словом, ни делом. Значит, не надо ждать мелких пакостей в спину.


Разумеется, по прибытии домой я тут же обо все рассказал родным. Реакция была очень разнообразной.


Отец ничего не сказал, но взгляд его означал: «Я это предвидел и предупреждал». Но беспокойства в нем не было. Лишь позднее я понял, что сработала привычка сержанта: подчиненные не должны догадываться, что командир встревожен.


Мама подумала то же самое, но скрыть чувства не могла или не захотела.


Саррод был хорошим братом. Он буркнул:


— Поединок будет трудным, но ты… значит… держись как следует. Умеешь ведь, я знаю. Ну а если что надо, так спрашивай. Расскажу и покажу.


Сестричка ласково коснулась моего бока хвостом и доверительно сообщила:


— Знаешь, я верю, что все будет хорошо. Сама не знаю, почему, но верю.


Выходит, что до окончания зимних каникул надо научиться не то, что стоять — подтягиваться на ушах.

Глава 6. Тактика и юриспруденция


Каникулы почему‑то просвистели мимо — я и не заметил. Все время ушло на отработку связок и вариантов. Поскольку официально мне уже начали преподавать телемагию, то и отец получил законное право обучать приемам работы с таковой.


Я понимал, что в силе удара и вообще по физическим возможностям отстаю и еще долго буду отставать от противников. Технически они меня будут переигрывать просто за счет скорости реакции и перемещений. И единственным моим оружием будет тактическая неожиданность. Вот почему к связкам, даваемым отцом, я (уже в одиночестве) пытался добавить нечто от себя. То, что было в моих скрытых возможностях. Потенциально действенных вариантов оказалось мало. Даже очень мало.


День настал. Место для поединка было тем же, где я присутствовал. Зрителей было прилично меньше. Почему?


Мы с Киррином приветствовали друг друга с холодной учтивостью завзятых дуэлянтов. Соответствующая доля приветствий досталась судье.


Рриса отступила на два шага и звонко крикнула:


— Начинайте!


Тактическую манеру соперника я угадал: ошеломляющий напор с первых же секунд. Но к ней я готовился.


Удар справа — ухожу нырком направо и тут же налево, уворачиваясь от второго удара с левой передней. Проводить встречный пока нельзя: дистанция велика, а мои лапы короче. А на этот раз меня пытаются подловить на таком же уходе направо. Но и это я предполагал: уход назад, Киррин проваливается, я провожу встречный и тут же бросок влево.


Плохо то, что без телемагии я не мог бы так финтить. А запас энергии не безграничен. Значит, не в моих интересах затягивать поединок.


После пятого удара в пустоту Киррин сообразил, что тактику надо менять. Это плохо. Значит, попался образованный соперник. То есть мое и без того зыбкое преимущество может сойти на нет. Теперь второклассник лишь обозначал атаки, вынуждая меня расходовать энергию перемещения на уклонение от ударов, которых не было. Так меня надолго не хватит. Но до конца первого раунда я все же продержался практически вничью.


Во втором раунде я словил пару ударов на уходах. У человека это дало бы синяки. У драконов синяки не видны за чешуей, однако это не значит, что гематомы вовсе не существуют. Но потерпеть было можно. Хуже было то, что я все никак не мог засечь момент для той единственной атаки, которая принесла бы победу.


Но в третьем раунде Киррин меня все же подловил. Он понадеялся на свою защиту (и правильно), подставил бок под удар и точно попал встречным задней левой по суставу моей правой передней лапы. Боль я заглушил дозированным воздействием магии жизни (опять расход!) и тут же перекатом ушел от мощного удара сверху.


Не заметить действие своего удара он вряд ли мог. Теперь он спокойно доведет поединок до победы, потому что с бездействующей передней я буду вынужден расходовать телемагию в куда большем темпе. Значит, надо срочно ставить тактическую ловушку. Терять уже нечего.


Я притворился, что чуть — чуть замедляюсь — так и должно быть, если я бы экономил телемагию. Боковые перемещения у меня выглядели неуверенно. Ну, проводи коронный верхний передней правой! Я же вижу: она у тебя ведущая.


И он купился. Удар был нанесен очень хорошо и точно, но в самый последний момент под хвостом оказался ледок. Киррина повело влево. Вот мой единственный шанс. Бросок вперед, и угол челюсти с нервным узлом оказался в пределах досягаемости моей правой. Удар и одновременное воздействие магией жизни.


Мы упали одновременно. По прикидкам, сделанным до боя, он должен был проваляться в самом для меня худшем случае секунд тридцать. Я же свалился от истощения. Голос судьи я расслышал, как сквозь густейший туман:


— Ничья!


Ну да, когда оба соперника не в состоянии продолжать поединок — битая ничья. Но мне от этого было не легче. Правда, я сумел встать на ноги, но опередил в этом Киррина секунд на пять, не больше.


— Благодарю, Ваша честь.


Эту ритуальную фразу положено говорить обоим участникам. В тот момент я думал, что ее и сказал. Уже позже мои болельщики (а были и такие) уверяли, что они этих слов не слышали. Впрочем, Рриса была рядом.


— Благодарю, Ваша честь.


Киррин говорил куда бодрее, но ноги его слушались ничуть не более, чем мои — меня.


Домой я шел на трех лапах. Правая раньше болела просто сильно, теперь же она просто не разрешала на себя ступить. Лечить же себя было нечем. По дороге я еще упал четыре раза.


Видимо, моя личность выглядела неважно. Правда, домашних удалось чуть успокоить коротким сообщением «Ничья». В маминых глазах плеснулся ужас. Отец, наоборот, проявил высокую деловитость.


— Ну‑ка, поглядим… так больно? А так? А так? Ушиб связок, вот что это такое. Дня три полежать обязательно. А вообще‑то ничья с таким противником, да принимая во внимание твой нулевой опыт — неплохо, даже весьма неплохо.


Я проглотил то, что мне оставили на ужин и завалился спать. Магическую энергию надо было срочно восстанавливать.


В полном соответствии с собственным прогнозом за ночь я восстановился почти полностью. Первое, что я сделал, наложил хороший (в моем понимании) конструкт на связки. Лапа мне была нужна. Расчет строился на том, что конструкт продержится часов двенадцать, а за это время я снова восстановлюсь и наложу его еще раз — кстати, на него энергии потребуется меньше, это я знал. В два дня заживление должно было пройти.


Против ожидания, за добычей полетела мама, а отец уселся рядом с моей постелью и учинил допрос. Разумеется, я не сказал ни слова о магии жизни, но о пятне льда поведал.


Меня слушали весьма внимательно. По окончании рассказа отец хмыкнул (у драконов это скорее напоминает смесь рыка с чиханием, но смысл тот же) и выдал мнение:


— То, что ты грамотно тактически провел поединок, меня радует. Но вот этот лед… ты можешь не получить отметки о поединке.


Разумеется, я попросил объяснений.


Оказалось, что поединок всегда рассматривается не только, как узаконенная драка, но также как аналог контрольной. Кто победил, тот ее вроде как сдал. Решение судьи не оспаривается, а поскольку вердикт был «ничья», то через полгода поединок может повториться. Но в сомнительных случаях должна собираться судейская коллегия. В нее входят не только и не столько судьи из учеников, но также преподаватели. Обычно при этом выносят решение по результату поединка, но также возможна поправка к правилам, если это сочтут нужным.


— А мое мнение примут во внимание?


— Конечно, нет. Это обязанность судьи — довести до сведения коллегии все обстоятельства поединка.


— А что будет судье, если решат, что ее вердикт неверен?


Отец чуть заметно смутился.


— Не знаю. Я сам судил много раз, но никогда мои решения не оспаривались. И вообще… последний раз судейская коллегия собиралась двадцать три года тому назад.


Мы беседовали почти до полудня. Потом отец улетел куда‑то, а мне надо было хорошенечко подумать и устроить самому себе разбор полетов.


Был у меня шанс завершить поединок своей победой? Возможно. Надо было не теряться, а пускать в ход тактическую ловушку в первом раунде. Вот и доигрался до полного истощения. Точно ли мог при этом выиграть? Под вопросом, поскольку все же в первых двух раундах противник подустал. И никого не удивило, что он свалился. Но вот нокаут в первом раунде от такого малыша, как я — неправдоподобен. Был риск спалиться.


Насколько я понимаю психологию этого мачо в чешуе, он через полгода снова меня вызовет. И за эти полгода подрастет и в силе, и в технике, и в тактике. К тому же совсем не факт, что мне разрешат пускать в ход лед. Но даже если и разрешат: не верю, чтобы Киррин не продумал защиту от такого варианта. Выход? Дождаться, само собой, решения судейской коллегии. Но и самому не зевать, а как следует продумать следующие варианты тактических ловушек. Ибо только в тактике для меня сыщется хоть какая‑то возможность. Во всех остальных аспектах он будет сильнее.


Впрочем… вот разве что нарастить себе мускулатуру с помощью магии жизни. Возможно? Да, если бы в моей шкуре был настоящий маг жизни. А я на уровне хорошо, если студента — третьекурсника. Нет, риск большой. Восстановить порядок в магополях своего организма — на это великого умения не надо. А вот создать принципиально новые поля… А еще такой подход энергии заберет массу, и не факт, что соответствующий конструкт будет устойчив. Отпадает.


Весь остаток дня я придумывал различные варианты поединка — и отбрасывал их как неосуществимые. Уже поздно вечером я почувствовал, что боль возвращается. Это означало, что мой конструкт начинает рассыпаться. Но к тому времени восстановление прошло, и я с легким сердцем наложил другой. Как и предполагалось, дело прокатило много легче.


А через день я пошел в школу, поскольку был вполне здоров для этого.

* * *


(в Малом судейском зале)


— Уважаемые члены судейской коллегии, сегодня рассмотрению подлежит поединок Стурра, сына Гррода, и Киррина, сына Коррга. Уважаемая Рриса, доложите.


Первая часть доклада никаких вопросов не вызвала и не могла вызвать, поскольку в ней рассказывалось о соблюдении формальностей. Оба участника вели себя в этом смысле безупречно.


После этого Рриса приступила к описанию хода самого поединка. Тут ее честь получила самое пристальное внимание. Закончился же доклад словами:


— …ввиду неспособности обоих участников продолжать поединок мною была провозглашена ничья.


— У кого есть вопросы?


— У меня есть. Был у Стурра шанс выиграть поединок, не прибегая к указанному вами заклинанию водной магии?


— Вероятно, очень малый. Точный ответ невозможен. Также обращаю внимание судейской коллегии, что данный поединок ни по каким меркам не может считаться равным по причине разницы как в возрасте, так и в уровне обучения. Тем не менее Стурр смог свести поединок к ничьей.


— Я, в свою очередь, обращаю ваше внимание, уважаемая Рриса, что судейская коллегия собралась не для того, чтобы оценивать моральные качества участников. Хотя мне как наставнику, разумеется, импонирует стойкость и умение, проявленные Стурром, но в данный момент мы рассматриваем судейский казус: были ли правила соблюдены или нарушены? У кого есть еще вопросы? Нет? Благодарю вас, уважаемая Рриса. Вы свободны. Кто желает высказаться?


— Уважаемый председатель, обращаю ваше внимание, что правила запрещают прямое воздействие любых стихийных заклинаний на соперника. В данном случае прямого воздействия не было. Воздействие производилось лишь на землю и воду из нее. Вывод: со стороны Стурра не было нарушений правил. У меня все.


— Уважаемый председатель, позвольте. Категорически не согласен с мнением уважаемого Горрха. Налицо применение стихийной магии одним из участников. Думаю, что никто не станет отрицать, в том числе и уважаемая Рриса, что эта магия была направлена на соперника. Если бы то была «Водяная стрела», например, то по этой логике водяная магия также не ориентирована прямо на соперника — но лишь ее результат. Вот почему считаю подобное применение описанной ранее магии совершенно противоречащим как духу, так и букве правил, а потому незаконным. Равно напоминаю, что имеется прецедент…

* * *


Через три дня я наткнулся на Ррису у входа в школьную пещеру.


— Судейская коллегия рассмотрела ваш поединок и признала ничью незаконной. Ты проиграл. Возможно, это к лучшему. Иначе Киррин вызвал бы тебя на повторный поединок через полгода, перед летними каникулами. Правила это разрешают. А он сильный тактик, много лучше тебя. И физически сильнее.


Мне показалось, что в ее голосе прозвучало сочувствие. И это надо использовать. Но так, чтобы она сама не заметила.


— Благодарю вас, Рриса. Можно мне спросить?


— Спрашивай.


— Почему наставник не известил меня об этом?


— Он это сделает в конце недели.


— Судейская коллегия состоит из наставников нескольких школ?


— Да, конечно.


— То место, где они собираются, далеко?


— Не очень. Полтора дня по земле или два часа лета.


То есть семиклассники летают. Запомним.


— Тогда откуда наставник будет знать о решении коллегии? От вас?


— От меня тоже. Но вообще для этих целей имеются драконы — вестники.


Почта, стало быть. Вот оно, средство связи.


— Случаются ли поединки между дракончиками и драконочками?


Кажется, опасный вопрос. Ее бывшая честь не спешит с ответом.


— Правила это не запрещают.


Голову могу дать на отсечение, что есть некие дополнительные моменты, о которых не любят говорить.


— Но не принято, чтобы дракончик вызывал драконочку. Наоборот — пожалуйста.


Хватит. Повеселились и будет…


— Еще раз благодарю вас, Рриса. Попутного вам ветра.


Мне показалось, что барышня на мгновение смутилась. Это прощание могло относиться лишь ко взрослому. Но, видимо, она решила, что этот комплимент я ей отпустил по малоообразованности.


— Хорошей тебе учебы.


Это было стандартным прощанием для школьника.


Разумеется, дома я рассказал, что мне засчитали поражение. И успел заметить взгляды, которыми обменялись родители. Они что‑то такое знали, что следовало бы знать и мне. Но пришлось отложить расследование в долгий ящик.


Учеба шла, а по вечерам я думал, что можно противопоставить соперникам, заведомо превосходящим меня как в магической силе, так и в физической.


Примем как вводную, что в покое с поединками меня не оставят. Что же применить? Очевидно одно: только то, что есть у меня и нет у них. Магия жизни, само собой, но дело рискованное. Один лишь промах — и всем станет ясно, что удара не было, а противник свалился. Простые тактические изыски могут хорошо сработать лишь при условии, что противник сам в этом не искушен. «Молнию» и «Красную стрелу» я отбросил сразу: очень уж заметные заклинания, только слепой не увидит. А что еще есть?


Магия разума? Как с ней работать? А ведь есть способ.


В первый же подходящий вечер я подкатился к старшему брату:


— Саррод, покажи мне, как ты наносишь удары.


С явной ленцой братец пошел к выходу из пещеры.


— Только медленно. Ты же дерешься много лучше меня. Вот и хочу понять, как это идет.


Комплимент подействовал. Брат показал добросовестно медленно. Тут же выяснилось, что я дурак: это не магия разума, а магия жизни. Выхватить следы разумного управления ударом — это уровень много выше моего. А вот отследить потоки и, главное, их изменения, предшествующие удару — возможно, такое мне по силам. Тут же оказалось, что подмога невелика, но все же больше, чем ничего. Недостаток этого способа заключался в повышенном расходе энергии и, что хуже, в невозможности предвидеть любые движения, совершаемые с помощью телемагии. Ладно, попробуем другой заход.


— Саррод, а как, если ты уходишь телемагией? Только медленно!


— Вот, гляди.


Это уже в области магии разума. Управление потоками телемагии… а ведь заметно. И опять же времени не густо: я буду чуть — чуть быстрее реагировать на атаки и только. А впрочем, есть еще плюс. Заранее можно отлавливать связки бросок — удар.


Рискнуть? Не хочется, но надо: ни на ком другом это не попробовать.


— Саррод, ну еще чуточку. Вот у тебя бросок влево — вперед, затем удар. Или еще какой. Попробуй на мне.


Сначала брат показывал медленно. После пяти минут принцип стал ясен. С этого момента моя защита стала много лучше. Мне не надо было просить спарринг — партнера убыстрить темп: раззадорившись, он это сделал сам.


— У тебя хорошо получаются уклоны и уходы. Просто великолепная скорость реакции.


А вот эти поползновения надо гасить в зародыше.


— Нет, Саррод, это не так. Просто я заметил… не обижайся, но когда ты готовишь удар, у тебя… ну, чуть видное движение когтями, его трудно разглядеть, но я заметил. На него и ориентируюсь.


Братик купился:


— У тебя отличный глаз, Стурр, но реакция тоже хороша. Защита удается превосходно. Тебе бы еще атакующий удар получше.


Проницательный ты мой. Верно говоришь. Но откуда его взять?


Потянулись дни учебы. Нельзя пренебрегать ничем, ибо в этом мире, как и в любом другом, бесполезных знаний не бывает.


Этикет. Весьма нужный предмет. Не только потому, что младшие учатся знать свое место, но и потому, что дает большое количество несистематизированных сведений о том, кто же есть старшие. В частности, выяснилось, что человеческие маги полагаются старше в чине, чем драконы.


История. Думаю, что подлакированная и подкрашенная. Ничего, на то и умение анализировать, чтобы выделить то, что сказано… нет, не между строк, а между слов. Но даже из куцых сведений ясно: раньше Великих магов было больше, и ни один из них не умер своей смертью. Это, впрочем, и так было очевидно. Много интереснее другое: наставник проговорился, что один из убитых владел сильнейшей магией воздуха и насылал ураганы, грозы и смерчи. Другой был магом земли, специалистом по землетрясениям, вулканам, грязевым потокам и громадным созданиям, сделанным из камня (големам?). Я тут же сделал вывод, что против них объединились и прихлопнули. Наставник также мельком упомянул, что описание битв нам будут давать в курсе военной истории.


География. Нужно и даже очень, но дают далеко не все. Хорошо излагается география тех краев, где обитают драконы, но почему‑то скромные сведения о примыкающих территориях, а о том, что дальше на восток — почти ничего. А ведь это само по себе показатель. Значит, Великий Ас — Тор удерживает за собой запад материка. То есть драконью территорию и прилегающие земли людей. Большим потрясением была карта, предъявленная наставником. Отдать ему должное: он предупредил недоуменные вопросы и сразу объявил, что эта карта дана драконам в пользование Ас — Тором. Я заметил, что на ней виднелись пометки, позднее затертые. О них наставник, конечно, не упоминал. Разумеется, все отложилось в память.


Арифметика. Опасная наука. Мне никоим образом нельзя было показывать, что считать я умею быстрее наставника. Пришлось стараться выдавать результат ровно с такой скоростью, чтобы меня хвалили и ставили в пример. К моему некоторому удивлению, к вычитанию и не приступали. Только сложение в пределах сотни, и при том скорее заучивание наизусть, чем вычисления.


И телемагия. Очень скоро выяснилось, что мои регулярные упражнения принесли кислые плоды: в этом я тоже опережал сверстников. Но одновременно выяснилось, что по магической силе я им заметно уступаю, так что здесь риск спалиться был минимальным: ну что из того, что умею много и хорошо, зато выдыхаюсь быстро.


А потом разразился шторм, который нельзя было предвидеть. Одноклассник вызвал меня на поединок.

Глава 7. Составление этюда на выигрыш


Удивляться можно и потом. Сейчас важнее понять тактический рисунок предстоящего сражения.


Итак, Глорр. Между прочим, совсем не вредный, скорее даже приятный в общении дракончик. Мимоходом я отметил его особую примету: одна черная чешуйка на щеке. Кстати, повод задуматься, но это потом. По способностям: типичный середняк, ближе к троечнику. Неплох в телемагии, но не более того. Реакция, сколько припоминаю, тоже средняя, хотя и лучше моей. Физически, разумеется, также сильнее меня. Тактика у него так себе. Вот на чем стоит сыграть.


Можно попытаться поймать его на удержании. Разница в силе не настолько велика, чтобы он вырвался, все же мы близки по возрасту. Но может он пустить в ход телемагию и попытаться с ее помощью уйти из захвата? Да. Возможно, ему это удастся. Противодействие? Только довести его до истощения. Лапы у него длиннее моих, ему выгоден бой на дистанции. Значит, с моей стороны быстрая атака в ближнем бою и уход в сторону. Моих ударов он должен опасаться, поскольку ход поединка с Киррином ему известен. Чтобы разорвать дистанцию, противнику понадобится прыжок назад или даже телемагический прыжок. А мне того только и надо.


Что еще? То, что я прекрасно помню: у него характерная позиция при нанесении удара. Вот он, шанс: небольшой уход в сторону, заранее. На занятиях он отрабатывал усиление удара телемагией. Не запрещено, но при многочисленных ударах затратно. Другие любимые приемы? Высокий прыжок и удар сверху. При попадании это можно посчитать верным нокдауном.


А вот то, чего наставник не говорил. Этого Глорр может и не знать. Уход переворотом из‑под удара сверху. Расход телемагии невелик. И делать это так, чтобы создать впечатление: успел я чудом и в следующий раз обязательно попадусь. Пусть раз за разом повторяет затратный прием.


Стоп. Ошибка в рассуждениях. Все время применяю тактику моего первого противника ко второму, а ведь они разные. Глорр вполне может вести поединок от обороны, зная, что у меня якобы сильный удар. Что делать в этом случае?


Вынудить переход в контратаку невозможно. Но спровоцировать — очень даже. Например, повторить раза три атаку с полностью одинаковым рисунком. Секундантов здесь нет, но уж с трибуны это заметят и подскажут переход. А вот я сам уйду в глухую оборону. И тогда план должен прокатить.


Теперь подумаем, кого бы в судьи. Рриса выглядит первой кандидатурой. Чем плоха? Тем, что может заметить проведение явно не особо сильного удара с тяжелым результатом. И если учесть предыдущий поединок… Нет, магию жизни отставить в сторону. Взять в судьи кого‑то другого? Можно. Но тогда у Ррисы появятся другие подозрения: ведь мой первый поединок судила хорошо, и она это знает, а я знаю, что она это знает. И тут отказ с моей стороны! Чего‑то опасаюсь? Нет, подозрения — непозволительная роскошь, их возникать не должно. Итак, Рриса. Тем более, разница в возрасте у нас самая большая, какую только можно иметь в школе. Может, она и подумает, что я прошу ее быть судьей по причине влюбленности, но уж верно не придаст этому большого значения. И будет права, кстати.


Интересно, среди драконов бывают параноики?


В соответствии с ожиданиями драконочка не отказалась быть судьей, но назначила поединок через неделю без объяснения причин. Мне на руку: за эту неделю будет время посмотреть на Глорра в процессе занятий.


Главным образом я запоминал выполнение будущим противником приемов. Не пропустил также то, КАК он их отрабатывает. Вполне можно предположить, что мой будущий противник тренируется дома, оттачивая нечто другое. Но тогда он должен хотя бы чуть — чуть проявлять скуку, делая на школьных уроках заведомо бесполезное дело.


Мои предположения были ошибочными: Глорр со всем прилежанием работал на уроках боя (так они назывались в школе). Пожалуй, на других предметах он проявлял меньшее старание. Выходит, эти неплохо наработанные приемы и связки он и пустит в ход. Хорошо. Предсказуемый противник куда менее опасен.


И только одну проблему я так и не раскусил: не смог догадаться, зачем Глорру понадобился этот поединок. А в беспричинный вызов не верилось категорически.


День настал. Соперник сразу же удивил: в его облике не читалось ни малейшей злобности — скорее присутствовала опасливая сосредоточенность, как на трудной контрольной. С этим еще придется разбираться.


Резкое «Начали!» Что ж, начнем.


Так, он явный сторонник хорошей обороны. То есть пока что бой идет по моему плану. Первая моя атака… уходит, хотя не без труда. Вторая такая же… снова уходит, причем свои мысли скрывать дракончик не умеет. Гребень показывает явное облегчение: снова типовая задача, ранее уже решенная. С трибун уже несутся крики: «Контратака! Встречай с правой передней!» А теперь третья точно такая же. Ну, включай соoбразилку!


Подействовало. Глорр почти провел контратакующий удар — его я и ждал. Теперь он уверен, что следующие атаки могут быть удачными. Как же: его противник с огромным трудом ушел от удара. И он, по всей видимости, не опасается контратакующих действий, поскольку дает возможности для этого, а я их не использую.


Второй раунд за ним: я полностью отдал инициативу.


Теперь надо бы подкрепить уверенность дракончика: провести пару — тройку встречных ударов. С виду сильных, но неопасных. Он должен увериться в собственной защите.


Пока все идет по плану.


В четвертом раунде стало ясно: противник в двух шагах от истощения, хотя сам еще не в курсе. Чуть — чуть заметное замедление атак — не верю, чтобы оно было намеренным. Слишком тонкая игра для Глорра.


Наступил момент, когда он все же понял мой план — но было поздно. Рывок. Толчок плечом. Соперник валится набок, а мне того и надо. Он в захвате.


— Стоп!


Рриса не дура, она все видит. Чистая победа. Но теперь уже совершенно необходимо прояснить темные моменты.


Я немного подождал, пока Глорр придет в себя. Шел он с трудом. До его пещеры такой ходьбы было не менее получаса. Вот это время и потратим, заодно ему помогу.


— Зачем ты меня вызвал на поединок?


Ответ был полностью неожиданным:


— Я знал, что ты сильнее.


Пауза — не ради ораторских эффектов. Ему нелегко говорить.


— Мне велел это сделать отец.


— Но с какой целью???


— Он рядовой, а твой отец — десятник.


Ой, как скверно. А ведь об этой стороне дел у меня ни единой мысли не было. Выходит, Глорр умный, а я — наоборот. Тот самый случай, когда мне надо помалкивать и слушать.


— Отец сказал мне, что ты — самый умный в классе.


— Откуда он это знает?


— От наставника. И еще сказал, что от тебя можно многому научиться. Ты будешь меня учить?


Сказано было с просящими интонациями. Да, ситуация. Мне самому бы не помешало учиться. С другой стороны, я прекрасно помнил слова моего институтского преподавателя электротехники, который под хорошую руку как‑то высказал: «Ребята, помните: у любого можно чему‑то ценному научиться. Надо только знать, чему именно. И еще хотеть учиться». Мне же со всей очевидностью надо набирать сторонников. Что ж, пусть Глорр будет первым.


— Хорошо. Я буду тебя учить тому, что знаю сам. Но услуга за услугу: ты меня будешь учить…


Полное изумление в мимике гребня у собеседника.


— …тому, чего я не знаю: как зовут родителей дракончиков нашего класса, кто они такие — имею в виду, чем они занимаются.


Глорр не стал задавать фундаментального вопроса: «Зачем тебе это нужно?» Очень хорошо: еще одно подтверждение того, что этот дракончик отнюдь не дурак.

* * *


(в школьном коридоре)


— О, Рриса! Ты почему задержалась?


— Сдавала судейский отчет.


— Так ты снова судила? Кто да кто?


— Двое первоклашек.


— У — у — у! А отказаться нельзя было?


— Не — а. Просьба вызванного, а правила он знал. Да и поединок не из таких простых.


— Ну да?


— Вызванный — Стурр, тот самый, который ухитрился почти что свести вничью бой со второклассником. Правда, на сей раз у него чистая победа удержанием, но… странная победа.


— Это как?


— А так, что этот дракончик, обладая отличным для такого возраста ударом, ухитрился выиграть поединок, ни разу не ударив в полную силу.


— Так он просто дурак.


— Хорр! Ну нет, очень даже не дурак. Не могу доказать — и не мое это дело — но мелкий первоклассник вел поединок исключительно грамотно с тактической точки зрения. Он знал, что хотел, и получил это.


— Стало быть, у него способности.


— Если бы просто способности… Ты же знаешь: все дракончики предсказуемые. Но этого я просчитать не смогла.


— Может быть. И знаешь, почему? Нельзя просчитать того, кто сам не знает, что будет делать через минуту. И еще: в поединке побеждает тот, кто сильнее в данный момент. Хороший тактический рисунок? Так это соперник позволил ему действовать по заранее намеченному плану. Ты же не станешь отрицать, что тот, другой был слабее?


— Стану. Не тот был слабее — этот был сильнее, хотя и младше. А что касается плана: он его составил и придерживался до мелочей. Говорю тебе: непонятно, почему он выбрал именно такой план.


— Выбрось из головы. Только и не хватало: думать о планах первоклашки. И вообще ты какая‑то уж очень подозрительная. Опасаешься подвоха с его стороны? Вот уж не верю.


— Правильно не веришь. Опасаюсь вляпаться в неприятности по его милости, вот что. Не хотела бы я в дальнейшем судить поединки с участием этого Стурра.


— Ты и не будешь. Тебе учиться всего пять месяцев осталось.


— Целых пять месяцев. Так будет правильнее.

* * *


Легко понять, что отец не преминул разобрать полеты. Он сначала терпеливо выслушал мой рассказ о ходе поединка, а потом посыпались вопросы типа: «Почему ты так сделал?», «На что ты рассчитывал?», «А что, если бы он не повелся на это?» — и все в таком же духе. Мать вообще не вмешивалась в допрос, но слушала весьма внимательно. В конце же допроса отец выразил общую оценку словами «Вполне хорошо».


В части подробностей поединка я ни капельки не соврал и ни единой детали не опустил. В части того, что происходило после — кое‑что утаил. В частности, я не сказал, что намерен раздобывать информацию из Глорра.


Мне показалось, что отец поверил в мое альтруистическое решение обучать новоприобретенного товарища тонкостям тактики. В отношении реакции матери пришлось признаться самому себе: ее я понять не мог.


Понеслись дни учебы — днем официальной, вечерами неофициальной. Я был признан достаточно большим, чтобы самостоятельно ходить в гости к Глорру — тем более, что и его родители позволили ему ходить в гости ко мне.


Да, я потихоньку собирал информацию из разговоров с бывшим противником. Но это не было моей единственной целью. Упражнения в магии разума — вот что потихоньку мною делалось. Магию жизни я оставил пока что в виде экспериментов исключительно над собственной особой. Кстати, из них я усвоил сравнительно простое заклинание, которое в Маэре называлось «Кнутом Леваны», а я мысленно обозвал «Амфетамином» — за сходство действия. Другим достижением была «Бархатная подушка» с успокаивающим, почти снотворным действием. Правда, мысленно я положил себе относиться к этим заклинаниям с надлежащей осторожностью. Поучения Моаны помнились очень хорошо.


Как и предвиделось, абсолютное большинство дракончиков в классе были детьми рядовых; лишь у троих (считая меня) одним из родителей был десятник, и только у одной драконочки мама была сотником.


На уроках арифметики все ученики сравнительно быстро вызубрили таблицы сложения в пределах сотни. При операциях с большими числами полагалось вычислять, а не помнить. Пришлось усиленно осторожничать, дабы не переборщить со скоростью. Наставник меня похвалил раза два, после чего перестал вызывать. Все прочие уроки тоже не порождали никаких неприятных эмоций (скорее наоборот). И лишь два обстоятельства вызывали глухую тревогу.


Первым было осознание того, что моя магическая сила все еще уступает таковой по отношению ко всем дракончикам в классе. И я не знал, можно ли ускорить ее рост, а если да, то как. Зато мне было прекрасно известно, что любой физический недостаток понижает реноме среди одноклассников. А магическая сила и была показателем физических возможностей. Умственные способности могли лишь частично компенсировать этот недостаток.


Вторым был цвет моей чешуи. Он упорно оставался белым. Меня лично это задевало постольку, поскольку мешало другим воспринимать мою персону серьезно. И я подумывал уже, как можно использовать магию жизни для изменения этой чисто физической особенности. Тем более, что предпосылки имелись.


Приглядевшись к одноклассникам и взрослым, можно было заметить, что неоднородность окраса чешуи больше, чем могло бы показаться с первого взгляда. У того же Глорра одна чешуйка просто бросалась в глаза черным цветом, у отца на спине тройка чешуй отличались гораздо более темным оттенком синего. Да и другие примеры были. Аналог родинок? Я сделал отметку в памяти, решив, что наведение окраса, отличного от белого — задача решаемая, но ею можно заняться и позже.


Конец учебного года был близок, когда произошли сразу два полностью неожиданных события.


Учебный день был совершенно обычным, но почему‑то Глорр взялся провожать меня до нашей пещеры. Я чуть удивился, но не встревожился.


На входе в пещеру я увидел всю семью. Мое удивление обратилось изумлением, когда меня встретили приветственный взмахи передними лапами и хвостами. Грянул разноголосый хор:


— Поздравляем с трехлетием! И я поздравляю! Ура лучшему ученику первого класса!


Последняя реплика была выкрикнута Глорром. Напросился на пир? Но откуда он мог знать?


В голове толкнулась мысль: «А дарят ли здесь подарки?» Естественным ответом было бы «Нет» — ведь материальная культура у драконов практически отсутствует. Но мама и тут сумела удивить: преподнесла на листе лопуха сушеные ягодки земляники. Свежих в это время года быть не могло.


Пришлось угостить всех. Моя щедрость вызвала чуть заметный одобрительный кивок матери. А отец, в свою очередь, преподнес жаркое из дичи (мне показалось, то были кролики).


Но очень скоро произошло куда менее приятное: к нам в гости снова наведался мудрый Хнурр.

Глава 8. Ум есть — силы не надо


Я чуть удивился полному отсутствию радушия со стороны родителей, но очень скоро догадался о причине: в тот раз Хнурр был приглашен (и мог отклонить приглашение), а сейчас он явно пришел по долгу службы. Я вежливо поздоровался. Теперь надо прикинуться, что причины визита мне совершенно непонятны и совсем не интересны. На самом деле я уже догадался о них и даже справился с тревогой. Мое перемещение деловым шагом к выходу из пещеры было остановлено отцом:


— Оставайся здесь, сын. У мудрого Хнурра есть к тебе дело.


Пришлось смирно усесться на пол.


Главный наставник был бесстрастен, как хороший секундант:


— Стурр, мне надо измерить твою магическую силу. Сиди и постарайся ни о чем важном не думать.


Легко сказать. А вдруг у Хнурра в арсенале есть хоть что‑то из магии разума? Что делать?


Я знал простейший мыслеблок, который любой студент — четверокурсник снес бы на раз: мысленно вычислять. Проводить сложение двузначных чисел… нет, лучше трехзначных. Слабенько, но больше, чем ничего.


Вообще‑то измерение магической силы не вызвало никаких ощущений: ни приятных, ни противных. Я терпеливо складывал. Главный наставник чуть шевелил передними лапами. Наконец, он поднял голову.


— Уважаемый Гррод, уважаемая Варра, и ты, Стурр. Измерение закончено.


Пауза. Явственно запахло нехорошими новостями — именно потому, что главный наставник сохранял каменную неподвижность гребня.


— Стурр на сегодняшний день имеет магическую силу в три четверти от минимально допустимой для его возраста…


Краем глаза я уловил чуть заметное движение отцова хвоста. Даже его выдержка имела пределы.


— …и по этой причине он никогда не будет в линии.


Я лишь догадывался, что это значит, но реакция родителей была недвусмысленной. Варианты понеслись у меня в голове, как при розыгрыше блица.


— Мудрый Хнурр, я бы хотел обратиться к вам с просьбой.


Родители уставились на меня, но (ура им!) не сказали ни слова.


— Говори.


— Просьба такая: допустить меня к присутствию на тех же уроках, которые будут посещать все остальные ученики.


— Ты никогда не сможешь учиться в ту же силу, что и прочие.


— Я постараюсь учиться в ту же силу.


Гнев наставника проявился в словах, но не в интонации:


— Ты сомневаешься в результатах измерения твоих способностей?


Нельзя уступать. Но и зарываться тоже нельзя. Значит, придется пройти по ниточке.


— Не имею оснований сомневаться в оглашенных вами результатах, мудрый Хнурр.


— Тогда зачем это тебе?


— Я постараюсь доказать, что старательность может восполнить недостаток способностей. Итак: будет ли мне позволено присутствовать на уроках?


Не было сказано «старательность и ум». Пусть главный наставник примет меня за невежду — так будет безопаснее.


Похоже, Хнурр купился на уловку:


— Даю на это свое разрешение.


— И наставник будет с меня спрашивать так же, как и с других?


— Разумеется.


— Благодарю вас, мудрый Хнурр.


— А теперь иди на площадку. Мне нужно поговорить с твоими родителями.


Нечего было и пытаться подслушать. Местность насквозь простреливаемая, не подберешься.

* * *


(в пещере)


— Уважаемый Гррод, уважаемая Варра, я обязан вас предупредить: при всем уважении к упорству вашего младшего сына я не вижу для него ни малейшей возможности попасть в линию. Конечно, со временем магическая сила дракончика вырастет, но до минимума она не дотянет.


Отец слегка кивнул. Мать сохраняла каменную неподвижность.


— Вот почему я настоятельно рекомендую готовить Стурра к другой карьере. С его способностями к счету он имеет реальную возможность попасть в штаб. Добавьте также: он универсал и как таковой вполне может надеяться на должность помощника при сотнике, а то и при тысячнике.


На этот раз родители демонстрировали только внимательность — ничего сверх того.


— И еще одно: я не рекомендую вашему сыну увлекаться поединками. Да, он превосходно для своего возраста разбирается в тактике, но вы сами знаете, уважаемый Гррод, что в старших классах одними лишь тактическими изысками поединки не выигрываются. Нужна магическая сила.


Хозяин пещеры еще раз кивнул в знак согласия. Вся его поза выражала настолько полную нейтральность, что супруга уверилась окончательно: он догадался до того же, что и она сама. Дракона не первый год была замужем.


Мудрый Хнурр ничего не заметил или необычайно искусно притворился:


— Надеюсь на убедительность с вашей стороны, уважаемый Гррод, уважаемая Варра. Попутного вам ветра.


— И вам, мудрый Хнурр. Окажите нам любезность: попросите Стурра еще немного побыть вне пещеры. Нам надо посовещаться.


— Конечно же, я ему скажу.


Некоторое время по уходе главного наставника родители лишь глядели друг на друга. Молчание нарушил отец:


— Ты на что‑то надеешься.


— Да. На то, что наш младший сын много умнее, чем думает Хнурр.


— Ум не заменит магическую силу.


— Я никогда не была сильна в расчетах, сам знаешь. Но могу предчувствовать, и это ты тоже знаешь. Уму Стурра нужны знания, и он их получит. Если не от тебя, то от меня.


Еще одна пауза.


— Хорошо. Пусть он заходит.

* * *


Главный наставник вышел из пещеры и попросил подождать. Не представляло труда вычислить: родители совещаются. И, кажется, знаю, о чем именно.


Мне жаль отца. Видимо, он рассчитывал на военную карьеру для меня. Ничего, постараюсь изменить его мнение обо мне. Военнослужащим быть не хочется, но придется. Находиться при армии — единственный способ подобраться поближе к Великим.


Мама вышла из пещеры и пригласила зайти. Мой Другой сразу почувствовал, что она расстроена. Я — чуть позже.


Как и ожидалось, заговорил папа:


— Сынок…


Подобное обращение — точный признак того, что отец глубоко потрясен.


— …мудрый Хнурр посоветовал нам готовить тебя к карьере, не связанной с линией.


Я счел за лучшее не прерывать.


— Сверх того, он дал понять, что тебе не стоит драться в поединке с Киррином.


— Для начала я хочу знать подробности: что такое «линия» и какого рода карьеру вы сами считаете возможной для меня.


Вопрос о поединках, по моему мнению, мог и подождать.


Драконий язык оказался столь же консервативным и устойчивым, как и человеческие. Когда‑то «линия» означало построение боевого отряда драконов (не менее десятка), но эта тактика уже давно была отброшена как ведущая к большим потерям. Однако слово осталось, и теперь «быть в линии» означало находиться в рядах тех, кто ведет боевые действия. Именно этим драконам доставался наибольший почет. Были и материальные формы поощрения: первоочередное обслуживание магами земли и любыми другими; к услугам ветеранов были самые лучшие целители. По крайней мере, так мне сказали, но про себя я подумал, что наверняка есть другие способы выразить начальственное удовольствие.


Другой формой военной карьеры была штабная работа. Она считалась почти безопасной по сравнению с риском для дракона в линии, хотя, как заметила мать, триста восемь лет тому назад Главный штаб был полностью уничтожен магом, ухитрившимся подобраться сравнительно близко и накрыть его местоположение сильнейшим магическим ударом (судя по описанию, «Черным пятном»). Для работы в штабе требовались безукоризненные отметки в школе. Но даже среди отличников конкуренция была значимой. Очень уж заманчивые карьерные перспективы светились даже для штабиста уровня сотника.


Тут же пнула в голову боковая мысль: выходит, магия смерти разрешена. Только ли против драконов или против людей также? Полная неясность.


Должность связного считалась чуть более опасной, чем штабная. Неприятная ее особенность заключалась в том, что с нее практически невозможно было соскочить: вероятность продвижения крайне мала.


Неожиданно в разговор вступила мама:


— Имей в виду Стурр: успешная карьера означает не только всеобщий почет, она еще залог успеха среди дракони.


Знакомо до последней черточки: во многих земных сообществах блестящий военный считается прекрасной партией. Да, многим нравится арбуз, но остальным‑то нравятся офицеры!


Я внимательно выслушал всю информацию, после чего начал активно докапываться:


— Кто родители Киррина?


Выражение маминого гребня можно было бы перевести как «Я же тебе говорила!» Однако она промолчала, а ответил папа:


— Отца зовут Коррг, он тысячник в Главном штабе. Мать зовут Моррфа, она пока что домохозяйка, но была первой в своем классе по оценкам.


Картинка складывается понятная: моему противнику есть в кого быть умным и есть откуда набраться знаний по тактике. Ясно, какую карьеру прочит папенька для сыночка. Для нее нужны хорошие отметки, а поединок со мной может эти отметки попортить.


Полковник Генштаба — и в моем мире большая фигура, а уж в этом куда как большая. И надо очень и очень подумать: стоит ли портить с ним отношения, а если да, то в какую именно сторону портить.


Карьера в Главном штабе, несмотря на все уверения отца, мне не светит. Конкуренция там наверняка лютая, причем личные заслуги в расчет не берут. Карьера в летном составе… ну, это зависит от того, можно ли преодолеть магическую слабость. Допустим, я это сделаю. Проблема в том, что чины сами по себе мне не особо нужны. Они лишь средство для достижения некоего командного уровня. Такого, чтобы я мог отдавать приказы и добиваться их выполнения. И еще абсолютно необходимо уважение и вышестоящих, и подчиненных. Ладно, об этом еще надо как следует подумать. Важнее другое: поединок с Киррином мне без надобности, но я могу позволить себе не избегать его.


Так, а теперь остыть и включить голову. Сейчас я Киррину проигрываю вполне уверенно, пусть и не сразу. Он по всем статьям сильнее — ну может быть, в тактике я смогу потягаться. Но этого мало.


— Папа, мне будет нужно знать то же, что знаешь ты как десятник.


— Ты не сможешь командовать бойцами так, как я ими командую.


Ну да, сержант — не только и даже не столько знания, сколько умения и склад характера.


— Я еще долго не смогу уметь то же, что и ты. Но знать буду.


У отца странным образом шевельнулся хвост, но согласие он дал.


— Еще кое‑что. Мама, мне понадобится полочка — моя личная! — в стене пещеры.


На самом деле это скорее углубление в стене с ровным дном, но родители поняли.


— Пригласить на это мага земли???


Реакция матери, конечно, абсолютно отрицательная, но…


— Мама, ты забываешь, я универсал. Полочку я могу сделать и сам…


Нахальство на грани наглости. Сроду такого не делал, хотя алгоритм знаю. Но это мне и вправду нужно по многим причинам.


— …мне лишь нужно, чтобы она была моя и только моя.


На это раз взгляды, которыми обменялись родители, были совершенно недвусмысленными. Наконец, мама разомкнула рот:


— Не возражаю.


Вот она, победа! Маленькая, но все же. Мать не спросила, зачем это мне нужно. Она доверилась. Но надо развивать успех:


— Тогда сейчас и начну.


Я прикинул, где бы лучше сделать полочку, даже встал на задние лапы и хвост. Да хотя бы и здесь: достаточно далеко от санузла и от ручейка. Чуть повыше, чтоб сестре не так легко было дотянуться. Эти маленькие драконочки могут быть очень любопытными.


Из выбранного в стене места посыпался песок. Сперва это был мощный поток, но очень скоро он иссяк. Это и понятно: нижний уровень в получившемся углублении строго горизонтальный, то есть остаток песка придется вычищать вручную.


Я поднял сам себя телемагией к полочке и торопливо выгреб обеими лапами песок. Конечно, был риск истощения, но тут уж пришлось положиться на ощущение наполненности энергией. Когда оно начнет пропадать, вот тут и стоит беспокоиться.


Все? Нет. Я помнил, что потоки магии земли имеют свойство самовосстанавливаться. Ну‑ка, быстренько прикинуть: насколько это возможно в камне? Угу… так… нет, полочка моя останется таковой. Ну разве чуть — чуть уменьшится в размерах. Стенки‑то пещеры базальтовые. Вот будь то мягкий сланец — другое дело. А уж о глине и речи нет.


Вопреки ожиданиям, хвалить меня никто не торопился. Скорее наоборот:


— Ты закончил? А теперь прибери за собой.


Мама права: на полу пещеры накопилось порядочно песка. А как убрать? Первое, что приходит в голову: создать поток воздуха и с его помощью выдуть весь строительный мусор. И как раз этого делать нельзя — мой запас энергии и без того невысок, а после такого действия понизится до неприемлемого уровня. Нет, надо иначе.


— Я очень скоро вернусь.


За пределами пещеры есть места, где возвышаются стебли прошлогодней травы: очень высокие и очень толстые. Они‑то и нужны. Я собрал некое подобие веника и под внешне нейтральными, но внимательными взорами старших тщательно вымел пол.


— Мам, пап — я немного погуляю. Можно?


Возражений не было. Предлог был выбран самый неуклюжий и надуманный, но… родителям нужно было небольшое время для обсуждения.

* * *


(в пещере)


— Я так и не понял, зачем ему понадобилась эта полка. Не верю, что лишь для демонстрации своих умений.


— И я не верю. Но ты у меня молодец и умница…


Нежное поглаживание хвостом.


— …я же видела: тебе очень хотелось спросить. Я и сама не знаю, для чего, знаю лишь, что у Стурра уже есть некий план.


— На чем этот план основан, как по — твоему? Магическую силу увеличить нельзя, это всем известно.


— Вот именно, всем известно. А наш сын первоклассник, ему это неизвестно. Поэтому‑то он и может изобрести способ…


— Ума лишилась, Варра?


— Вовсе нет. Ни один дракон об этом не думает, потому что знает: невозможная вещь. Вот, кстати: откуда ТЫ знаешь, что магическую силу изменить нельзя?


Долгая пауза.


— Может быть, ты и права. Никто из людей нам такого не говорил… и сказать не мог. Черный Дракон — вот от кого это могло пойти. А ему сообщил… ты знаешь, кто.


Еще более длительная пауза.


— Кажется, я придумала, что надо делать. Стурр просил тебя обучать его строю, тактике, всякому такому — верно? Обучай. Но при этом запоминай его вопросы. И ненароком задавай свои.


— А ты?


— А я… я попытаюсь выяснить, куда он ходит. И к кому.


— Ты хочешь следить за сыном?!!


— Нет. Но у нашего сына есть сестренка. Весьма любопытная драконочка, понимаешь ли. На Саррода я не надеюсь. Он мнит себя очень старшим и ужасно умным, у него‑то тяги к подобным действиям нет.


— В таком случае…


Улыбка.


— …я займусь ужином. А там будет видно.

* * *


Было время подумать, хотя и немного. Нехватка магической силы — серьезно. Со своей колокольни главный наставник прав: без надлежащих способностей карьера военного видится плохо. Все сверстники будут иметь серьезное преимущество, компенсировать которое… даже не знаю, возможно ли.


К моменту, когда всех детей позвали на ужин, в голове у меня начал складываться план. Конечно, я помнил, что кристаллы могут увеличить магическую силу. Беда в том, что ни вблизи пещеры, ни по дороге в школу мне ничего подобного не встречалось. Значит, надо искать. И искать умело. Я сам геолог не из великих, но все же поболее нуля.


Драконы кристаллами не пользуются, это я знал твердо. Но относительно людей — полная неясность. Значит, придется наладить взаимодействие с людьми.

Глава 9. Перерыв на подготовку


Моему умному плану с самого начала понадобилась корректировка. Для того, чтобы ходить к людям и налаживать контакты, нужно время. У меня его нет. Занятия в школе — само собой, но сверх того, мне надо бы подумать о возможности еще одного поединка с Киррином и о том, как его выиграть.


Первое достаточно очевидно: от меня не зависит. Нарываться не след, но может возникнуть ситуация, когда без драки не обойдусь. Значит, надо готовиться. Как?


Ясно, что за ужином подобного рода вещи обдумывать нельзя: мою погруженность в мысли враз заметят. После ужина? Нет, тоже нельзя. Значит, переключимся на что‑то другое. Я же просил отца со мной заниматься. Вот сегодня и начнем.


И эта часть плана рассыпалась в прах. Отец на мои поползновения ответил твердо: «С завтрашнего дня». Ладно, тогда можно пойти к Глорру: я же обещал ему уроки.


Закатное солнце почти скрылось за горами, но отдельные лучи еще освещали холмики с восточной стороны. До пещеры родителей Глорра осталось не так жу много идти, когда взглядом я выхватил светлую точку сбоку от осыпи. Острейшее зрение дракона не давало возможности ошибиться. Я чуть было не побежал рысью, но одумался и пошел небрежной походкой.


Это был бесцветный кварц. По ценам Маэры вряд ли он стоил больше двенадцати медяков — подкачали и размер, и форма, к тому же в нем даже неискушенный глаз заметил бы трещинки. Я чуть было не взял кристаллик (даже не кристалл), но одумался. Тащить его к Глорру — ну нет! Надо запомнить место, где он лежит, и взять на обратном пути.


От Глорра я выслушал родословные однокашников и запомнил. Его самого я научил связке: шаг вперед — удар левой — уход перекатом направо. Мы ее нарабатывали чуть ли не полчаса, после чего ученик получил задание шлифовать связку самостоятельно, а я пошел домой, но по пути забрал кварц и впихнул его под чешую. Начало коллекции положено.


Когда я подошел к нашей пещере, были уже полноценные сумерки. Добычу я положил на полочку. Мама сделала вид, что ничего не заметила, сестра и вправду ничего не заметила, а брат не захотел на это глядеть. Собственно, пора было уже укладываться, но я все еще думал, как использовать кристаллик.


Первое и самое очевидное: не имея практического опыта работы с кристаллами, я запросто могу взорвать эту мелочь. То есть для уменьшения риска стоит подумать о его разовом применении. Иначе говоря: на важном поединке. А таковой один лишь и возможен: с Киррином.


Второй вопрос будет потруднее: как использовать? Универсальный кристалл годится для всего, но самое очевидное: для телемагии. Вполне можно восполнить недостаток магической силы, но стоит ли? Телемагия для меня — средство защиты и не более того. Нужно нечто другое, для нападения. Что именно?


Повторять трюк с якобы могучим ударом не хочу. За поединком наверняка будут наблюдать недружественные личности. Может быть, и не спалюсь, но риск мне ни к чему. А что еще?


Наложить на себя конструкт, предназначенный для атаки? Какой конструкт?


Я посмотрел на собственные лапы. Возникла некая идея. Вот как раз и отец рядом.


Я показал отцу ребро передней лапы.


— Пап, я никогда не видел, чтобы били этим местом. Почему?


Ответом был сначала острый взгляд, потом медленное:


— Это место недостаточно твердое; сильный удар не нанесешь, а вот лапу отбить можешь.


Интонация настолько не согласовывалась со словами, что этим надо было пользоваться изо всех сил:


— Предположим… ну, допустим, что вот здесь внутри мозоль. Что тогда?


— Тогда я бы посоветовал удар вот сюда.


Отцовский коготь показал, куда именно.


— Бить нужно очень точно. Но если попадешь, то в самом лучшем случае твой противник получит тяжелый ушиб связки, и передней лапой ему не придется пользоваться дня два. Или же разрыв связки. Тогда к целителю немедленно, да и после этого недели три, не меньше… Но как можно создать мозоль из ничего?


— Мне кажется, я знаю способ.


Я не знал его на собственном опыте, но помнил учебники, что мне в свое время одолжили. Это будет из тех конструктов, что через некоторое время становятся родной деталью организма. Правда, эта деталь через пару месяцев сойдет на нет, если я ее не буду поддерживать. А я буду.


В школе все еще оттачивали умение складывать трехзначные числа и прикладную телемагию. Занятия по военному делу начнутся лишь в следующем учебном году. Наставник настолько уверился в моих математических умениях, что с чистой совестью отпускал меня с последнего урока (если то была именно арифметика). Такую возможность упускать было нельзя.


В первый же мой поход в лес я натаскал столько веток (сухих и не очень), что хватило бы на полноценный костер на двое суток. Или даже больше, поскольку дело шло к лету, и в пещере холодновато было разве что по ночам. Еще пришлись ко двору два камня приличных размеров. За ними даже идти далеко не надо было: вниз по склону от пещеры таких было порядочно.


Пока шли подготовительные работы, я раздумал использовать кристалл для создания мозоли. Хватит с меня и своей энергии.


Минут сорок я рубил ребрами обеих лап тонкие палки. Не было никого, кто бы за мной наблюдал. Конструкт работал прекрасно. В студенческие годы я раскалывал ребром ладони кусок рафинада — пришлось вспомнить эти времена. Но эйфория от собственного высокоумия все же не пересилила осторожность, и когда вдалеке показалась сестрица, возвращавшаяся из школы, я прекратил тренировку, собрал то, что осталось от палок, а также тонкие хворостинки и отнес в пещеру.


Ррума легкой рысцой и с подтанцовочкой проскакала мимо меня в пещеру, на ходу крикнув:


— Прибери тут, а то мама заругается!


На взгляд взрослых драконов сестрин танец смотрелся вполне себе. Во всяком случае, не без изящества. С человеческой точки зрения он был невероятно комичен: что‑то вроде самбы в исполнении ослика Иа — Иа. Опасаясь расхохотаться вслух, я проворчал в ответ нечто похожее на «угу». Но в пещеру не пошел: мне обязательно надо было дождаться материного прихода.


Мама окинула взглядом все мои приготовления и приспособления. На четверть секунды мне показалось, что она догадалась обо всем. Но так и так я заговорил первым:


— Мам, тонкие ветки и палочки уже в пещере, а эти мне нужны для дела. Но потом я их тоже занесу.


— Хорошо.


А вечером отец обрушил на меня теоретическую часть курса военной подготовки.


Построение в походном полете. Перестроения на атаку — их оказалось множество. Защитные перестроения. Виды строя при отступлении.


Я думал, что мне расскажут, какие бывают нападающие заклинания со стороны драконов и со стороны магов. Фигушки! Уже стемнело, но папа при неверном освещении от костра все продолжал мне втолковывать про тонкости строя, используя в качестве наглядных пособий короткие палочки.


Такое количество информации было чрезмерным даже по драконовым меркам. Я настолько устал, что падал на свою подстилку уже в полностью сонном состоянии. Я даже не услышал, как отец выходит из пещеры и возвращается с тонкими палочками для костра. И, конечно же, не мог слышать диалог родителей.

* * *


(в пещере)


— Я вижу, ты что‑то понял.


— А ты?


— Я, видимо, меньше. Но все же?


— Хорошо. Вчера Стурр расспрашивал меня о возможности нанесения в ходе поединка удара ребром передней лапы. Я объяснил, что это невозможно. Но на самом деле… был такой дракон по имени Фунарр, о нем сотник рассказывал. Он как раз такие удары тренировал, и на это ушло чуть ли не десять лет. В поединках ему не было равных, но в настоящем бою его накрыло в воздухе ледяным заклинанием, от него увернуться нельзя.


— Что же на это Стурр?


— Он ответил, что тренировка этого места на лапе с целью образования мозоли осуществима. А сегодня я увидел перед входом в пещеру разрубленные палки. Он их клал на два камня и рубил посередине. Тогда я подумал, что, действительно, таким способом можно достичь большей твердости… ну да, что‑то вроде мозоли на ребре лапы. Пусть хуже, чем у Фунарра, но дело возможное. Однако сейчас я думаю о другом.


Вздох.


— Я очень хочу и никак не могу понять: откуда он это знает. Надеюсь, ты мне поверишь, если я скажу: это не догадка, а знание?


— Поверю. Я сама не догадалась, увидев все его приготовления, но подумала, что Стурру зачем‑то это нужно.


Очень долгая пауза.


— Раньше я считала это досужими выдумками, но сейчас уже не уверена.


— Ты о чем?


Костер замигал. Варра встала и подбросила в огонь несколько веток.


— Я тогда была в выпускном классе и считала себя вполне взрослой. Ты как раз начал обращать на меня внимание.


— Я — а — а???


— Ты, ты. Уж мне‑то было заметно. Но не в этом дело. На обычных посиделках одноклассниц по вечерам большей частью о молодых драконах речь и шла. Но один раз Сигрра стала повествовать о духе Черного Дракона.


Гррод был твердо уверен, что это и тогда были выдумки, и сейчас остались такими, но постарался сохранить полную невозмутимость.


— Она рассказывала, что когда тело Черного Дракона умерло, дух его всего лишь заснул. И порою этот спящий дух пробуждается, но не в силах он изменять предметы и события. Он может лишь давать советы… кому‑то. И пробуждается он лишь в годы великой опасности.


Сержантские привычки вылезли наружу.


— Опасность — кому? Опасность — от кого?


— Не знаю. Никто ее об этом не спросил… Ладно.


Дракона тряхнула гребнем.


— Я, как ты понимаешь, запретила детям залезать на личную полку Стурра. Саррод и так бы не стал этого делать, это ниже его достоинства, а вот Ррума… ты знаешь свою дочь. При первом же удобном случае сунет нос. Но сама я посмотрела тем же вечером.


— Что там?


— Маленький блестящий камешек. Вот такой…


Варра отмерила кончик когтя.


Супруги глянули друг на друга. Это был безмолвный, но дружный вопрос: «Зачем ему?»


Гррод откашлялся (человек принял бы этот кашель за рычание самого низкого тона) и промолвил:


— Думаю, что на его полке скоро появятся и другие предметы. Будь ему нужен лишь один камешек — такой легко спрятать в подстилке. Но нет, он сделал полку. Там подобных камешков поместится столько… да я в двух лапах не унесу.


— А тебя не удивило, как легко и быстро он проделал отверстие в стене пещеры под полку?


— Нет. Я видел, как работают маги земли. Он делал точно то же самое, только по своим силам.


— Я имела в виду: откуда он знает?


В голосе мужа появилась неуверенность, недостойная военнослужащего:


— Ну… он все же маг земли, поскольку универсал…


— То есть ты понятия не имеешь. Я тоже. Значит…


— …значит, надо собирать разведданные.


Это была шутка. В некоторой степени шутка.

* * *


Утром следующего дня первым делом я проверил конструкт. К моему некоторому удивлению, он еще держался. Либо я прибавил в магической силе, либо сам по себе конструкт был достаточно простым и надежным, чтобы не распасться быстро. То и другое меня устраивало.


Однако проверка его же после прихода из школы показала, что распад почти совершился. Почти! Но не до конца. И правильно мне говорили: подновлять старый конструкт много легче, чем создавать новый.


На протяжение трех недель я терпеливо тренировался в ударах ребром передних лап: правой и левой. Родители терпеливо не замечали этих тренировок. А по вечерам отец втолковывал военную науку.


Особенности строя в разных вариантах я уже усвоил, теперь мне предстояло запомнить систему сигналов. Разумеется, для начала это были сигналы уровня «командир эскадрильи — рядовые». Десяток я мысленно и приравнял к эскадрилье.


Сигнализация по уровню развитости много уступала радиосвязи, но все же была лучше, чем между самолетами на Земле в период между двумя мировыми войнами. Думаю, причиной тому были драконьи хвосты: ими в основном и сигнализировали. Впрочем, многие сигналы передавались движениями крыльев.


Потом настал черед сигнализации на уровне «полк — эскадрилья». То есть от сотника к десятникам.


Иногда отец прерывался на боковые вопросы.


— Как ты думаешь, зачем я тебе это рассказываю?


— Если десятника убьют или выведут из строя, я должен буду занять его место.


— Почти правильно. Командование в таких случаях принимает помощник, но если и его… тогда придется тебе. И ты должен быть готов.


Или:


— Как ты думаешь, почему драконы летают?


Вот на этот вопрос я не смог найти ответа. Отец невесело усмехнулся:


— Потому что мы на земле мало чего стоим. Если ты не сможешь взлететь, тебя догонят люди и убьют. Дракону на грани истощения — а такие как раз с небес и валятся — порой даже от человека убежать не удается. А еще у людей есть… ну, животные вроде оленей, но больше ростом и без рогов; на них ездят верхом. Вот от кого убежать нельзя — разве что в реку нырнуть.


Сам я вопросы старался задавать лишь те, которые впрямую относились к курсу обучения. Очень уж не хотелось сбивать лектора с мысли.


Отец заставил меня зазубрить наизусть всю систему сигналов, а потом сам же принял у меня экзамен. И лишь после того, как я это сделал, он хмуро начал:


— А теперь, сын, о том, чего не говорят наставники…


Эта информация была, по меньшей мере, столь же ценной. Опытный сержант рассказывал не о том, как перестраиваться и понимать сигналы. Он говорил о том, как научить юных, только — только из школы, дракончиков держать строй, как приучить их мгновенно выполнять команды, как натренировать их следить за командиром периферическим зрением, как угадать направление атаки своими драконами (чтобы иметь запас времени на перестроение после получения сигнала от сотника), как увидеть начало контратаки, и какие стандартные ошибки при этом совершают.


Нагрузка была адовой. Даже могучая драконья память могла бы не выдержать такого потока — но выручала человеческая. За эти три недели я усвоил полный годовой курс (теоретический, конечно) военной подготовки. По вечерам я только — только успевал дотащиться до подстилки. Мысли о том, что можно подслушать разговоры взрослых, притворившись спящим, я отринул. Конечно, можно было бы придать себе бодрости с помощью надлежащих заклинаний из магии жизни, но я твердо знал, что на следующий день буду спать в классе.


И вдруг отец объявил:


— Все, Стурр, на этом обучение закончу.


Пришлось изменить своему же правилу:


— Я еще хотел бы знать, какое оружие используют против драконов. Магическое и немагическое.


— Магическое я тебе показать не могу. То есть не могу показать все виды магии. Большей частью они недоступны для драконов. А немагическое…


Та же невеселая усмешка.


— …если люди могут пустить в дело немагическое оружие — можешь считать себя мертвым. Вот что у них есть…


Последовал подробное и ненужное для меня описание лука и арбалета. Как я и предполагал, чешуя драконов не могла сравниться с танковой броней. Чего там: даже бронежилету она проигрывала вчистую. И тут в уголке сознания толкнулась мысль. Что‑то, связанное с бронежилетом… Полная чепуха, конечно; здесь такое не делают, ну разве что кольчуги и панцири. На дракона сделать кольчугу можно, конечно, но долго ли он в ней пролетит? Нет, это не сам бронежилет, а что‑то боковое… Но додумать не удалось.


— На высоте…


Тут отец замялся на секунду, но нашелся.


— примерно в сто моих длин стрелы не страшны. Скорее всего, не попадут, а если и попадут, то не пробьют чешую. Но на земле у тебя нет шансов против них.


Отец не упомянул клинковое оружие, но в этом не было нужды. Изрубить дракона мечами можно, в этом я не сомневался. А уж об алебарде и речи нет.


А когда прошли четыре недели, я мог с гордостью глядеть на собственные передние лапы. Конструкт уже почти не был нужен.


Конечно, я прекрасно осознавал, что до настоящего специалиста мне далеко. Ни по силе удара, ни по его действию я не мог бы тягаться с таким — вот разве что по резкости, да и то благодаря телемагии. И все равно это было много лучше, чем ничего. Осталось лишь наработать атаку на передние лапы. С помощью отца я разработал трехходовую связку и (на всякий случай) пятиходовку. И в течение следующей недели я их только и отрабатывал. А попутно думал, что же все‑таки делать с кристалликом.

Глава 10. Подход Петросяна


Это был день с проливнейшим дождем. Школьные занятия, разумеется, не отменили, но ни о каких тренировках вне пещеры и речи быть не могло. Было время подумать: как рациональнее всего использовать тот дурной кварц?


Мою кристаллическую находку можно использовать как хранилище заклинания. Хотя нет, на полдесятка заклинаний его бы хватило — с последующим взрывом. Скажем, на телемагию. Имеет смысл? Пожалуй.


А что еще? Кристалл — накопитель. Тоже слабый, но имеет то преимущество, что с его помощью могу пускать в ход любое заклинание. Правда, тут потери. Так что же выгоднее?


Допустим, речь идет о поединке: собираюсь ли я пускать в дело что‑то помимо телемагии? Нет, разумеется. Сразу несколько видов риска, и каждый неприемлемого уровня. Выходит, как амулет с телемагией этот кварц (для поединка!) более ценный. Возьмем на учет.


Но тут же вылезает вопрос стратегического уровня: где вообще можно раздобыть кристаллы? Рядом с родной пещерой их просто нет: сплошной базальт. Самое далекое расстояние, на которое меня пока что отпускали — до пещеры Глорра. Там гранит и отдельные участки кварцита: пожалуй, можно поискать друзы кварца. Маловероятно, но все же стоит попробовать.


Стоп. Меня увидят — если не сам Глорр, то его родители. Чем буду обосновывать свои поиски? Пусть даже отбрехаюсь, но разговоры пойдут. Этого мне не надо.


Вывод? Искать то место, где драконы не живут. Предпочтительно там, где они вовсе не появляются. Где?


Перед моим мысленным взором пронеслись данные, полученные на уроках географии. Есть такое место. Ущелье с высокими стенами, внизу речка. Рядом с ней жилые пещеры, а вот повыше по склону таковых нет. Почему? Дороги. Дракончики летать не могут, они ходят. А дороги там прокладывать — та еще задачка, даже с человеческой техникой. Но и магам земли без кристаллов такое не под силу.


Можно туда добраться? Да, но лишь по воздуху. Пойду пешком — увидят обязательно. А с полетом пока что дело кислое. На равнине я бы, может, и рискнул, но с моими умениями да летать в горах — ищите дурака в другом месте.


Какие есть варианты? Люди. Установить с ними контакт. Наверное, это можно сделать. Доброжелательный контакт, понятно. А там будет видно. До деревни недалеко, это в пределах возможностей моих лап. Конечно, вваливаться на человеческую территорию вот так запросто нельзя. Нужна нейтральная полоса… там, где цветы, которые необычайной красоты. Кстати, до лета уже недалеко, все цветет.


Ну, допустим, контакт есть. Что дальше? Последует диалог:


— Достань для меня кристаллы. Можешь?


— Могу. А чем платить будешь, хвостатый?


Платить‑то и нечем. Вот разве что драконьи когти и чешуя могут иметь какую‑то притягательность для людей. Себе я еще могу отрастить, пусть и не сразу. Но ценность такого рода артефактов надо выяснять у кого‑то знающего. Но не у магов: а ну как собеседник окажется магом разума? Нет, такого не надо. Между прочим, отец мог кое‑что слыхать. Учтем.


Но моим планам (в который уже раз) был положен предел внешней силой.


Мы с Киррином практически не пересекались в школе. Ну, разве что на переменах могли встретиться в коридоре, но и тогда старательно делали вид, что не замечаем друг друга. Но этот день был особенным.


Как всегда, Киррин шел в окружении свиты (дракончики, 2 шт.), но на этот раз он меня не просто заметил: прямо‑таки просиял от величайшей радости. На весь коридор прозвучало:


— Привет недомагу!


Тут же старый знакомец обернулся к прихлебателям и столь же радостным тоном сообщил:


— Слыхали новость? Наш славный Стурр, оказывается, слабак по магической части. Ведь верно, Стурр? Твоя магическая сила составляет три четверти от возрастного минимума.


Слова были процитированы настолько точно, что более доказательств не требовалось: главный наставник слил информацию. Вне всяких сомнений, это он сделал намеренно. Запомним на будущее. Но пока что у меня другая проблема.


— Я тебя, в свою очередь, поздравляю, Киррин. Теперь ты меня можешь вызвать на поединок без всякой боязни. Но поторопись: до летних каникул осталось не так много времени. Ты можешь не успеть добавить еще одну славную победу в свой список.


Может быть, этим пикировка и закончилась бы. Но вмешался Глорр: он расхохотался самым развеселым смехом. Киррин сорвался с резьбы. В его голосе прозвучала уже не насмешка, а откровенная злоба:


— Ты ведь уже получил один раз, Стурр. Или тебе нужно еще?


К моему удивлению, в приятный разговор влезла моя одноклассница Суирра:


— Киррин, вызывай его. Не бойся, судейская коллегия тебя выручит.


Земные мальчишки аналогичного возраста весьма чувствительны к насмешкам девчонок. Их драконьи сверстники, видимо, подвержены тем же чувствам. В результате последовал формальный вызов.


В соответствии с правилами у меня были сутки на поиски судьи. И выбор был не столь уж очевиден.


Конечно, Рриса была бы лучшей кандидатурой… для меня. Ставить ее под удар не хотелось: в случае моей победы гнев полковника обратился бы и на нее тоже. Ладно. Можно попробовать боковой заход.


Отыскать занятую старшеклассницу удалось не сходу. Но я попытался найти Ррису среди группки ее одноклассниц — и преуспел.


— Приветствую вас, Рриса. Можно задать вопрос?


В ответе не слышалось даже микрокалории тепла:


— Спрашивай.


— Я получил вызов на поединок от Киррина и хотел бы, чтобы вы судили. Однако…


Удивить получилось. Теперь надо осторожно дожать.


— …если по каким‑либо причинам вы не хотели бы быть судьей — скажите это и назовите имя того, кто мог бы судить.


Сказать впрямую, что опасается судить поединок с участием такого второклассника, она не может. Даже отказ без объяснения причин тоже выглядит сомнительно — тем более, сверстницы стоят рядом и все слышат. А мне того и надо.


Несколько секунд раздумий. Потом:


— Я согласна быть судьей в этом поединке.


— Благодарю, ваша честь.


Последовало уточнение условий поединка, и мы расстались.


Вечером я рассказал семье, что снова вызван. Реакция была различной:


— Это может быть опасным. Он не потратил зря эти месяцы и стал сильнее. Не переоцени себя.


— Готовься как следует. И думай. В этом твоя сила.


— Ты победил его один раз — тем, что не проиграл. На этот раз ты выиграешь.


— У тебя прекрасная реакция. Используй ее. Не мешай ему тратить силы.


Сам же я улегся на подстилку и попытался еще раз обдумать планы.


Кристаллик — зарядить его и под гребень. Это мой резерв.


Тактика…


Он знает, что моя магическая сила прилично меньше его. По его мнению, это делает меня предсказуемым. Ну да, затягивание поединка играет мне во вред. Значит, с моей стороны он должен ждать активности в атаках или хотя бы в контратаках. Глухая защита не имеет смысла.


С другой стороны, Киррин полагает меня нокаутером. Что можно такому противопоставить? Атаки наверняка, вот что. С минимальным риском.


А теперь вопрос уже ко мне. Как строить поединок?


Первый раунд очевиден: тянуть время. Во втором активность противника должна повыситься, в третьем тем более — ведь он будет полагать меня почти полностью истощенным. Иначе говоря, ждать, пока он не совершит ошибку.


Все? Нет. Я не рассмотрел слабости Киррина. Между тем их учитывать совершенно необходимо.


Удар у него лучше. Защита? По меньшей мере, не хуже. Про магическую силу говорить нечего. В тактике он тоже силен, а если это и не так, то отец ему поможет. Правда, оба они рассчитывают на стандартного дракончика в качестве противника, а не на такого, в мозгу которого прячется взрослый человек. Так где же слабость Киррина?


Есть такая: эмоции. У него они хлещут через край. Он не смог сдержать торжества — значит, злобу тоже. А она трезвости мыслей не способствует. Насмешки использовать нельзя: прямо запрещено правилами. Но можно злить, показывая свое превосходство. Легко сказать — а в чем? В успешном и неоднократном уходе от атак при демонстративном отказе от контратак; это единственный вариант. И вот тогда он начнет делать ошибки. Рискованно? Да. Есть другие варианты? Пока что нет. Ладно. Примем в качестве плана.


Тактика из арсенала гроссмейстера Петросяна. Отдав инициативу, он терпеливо ждал промахов от противников, дожидался — и те попадали под позиционный пресс будущего чемпиона мира.


День поединка настал. Я ожидал, что моя магическая слабость станет известна всем, и это обязательно вызовет пренебрежение со стороны части одноклассников. К моему удивлению, болеть за меня собрался весь мой класс, и это здорово порадовало. Но положительные эмоции быстро сошли на нет, когда в толпе показалась хорошо знакомая фигура Хнурра.


— Начали!


Да, Киррин знающий тактик. Ни одного откровенно дурацкого перемещения. Все до последней степени продуманно… и очень осторожно.


Первый раунд, как и предвиделось: глухая ничья. Ладно, посмотрим, что у него припасено на второй.


Началось с атаки. Это и ожидалось. Пора пускать в ход магию. Так… удар хорош, но мимо. Второй… тоже мимо. А теперь связка ударов. И эти в воздух. А теперь внимательно, очень внимательно на него посмотреть. Он такого не ожидал. И вместо того, чтобы как следует думать, злится. Сейчас он пустит в ход последние свои наработки.


Длинная связка: перемещение влево, ложный замах (и он знает, что я на это не поддамся), еще один замах, раскрывается — точно, приглашение к удару. Теперь моя очередь демонстрировать ложный удар, и тут же перекат, уводящий от встречного.


Злится, точно злится. Теперь он должен перейти в длинную атаку, полагаясь на умение держать удар. Ну так и есть. Еще одна подстава: угол челюсти вроде как открыт. Но я‑то вижу, что он успеет его убрать. А нам эта точка и не нужна. Мне бы возможность удара по связке…


Весь второй раунд я тратил энергию на защиту, а соперник тратил ее на нападение и в куда больших количествах. До магического истощения он не дойдет, конечно; у него много раньше истощится терпение.


В начале третьего раунда ощущение пропавшего постороннего тела в гребне показало: мой кристаллик взорвался. Это предполагалось. Но одновременно стало ясно: моя наработанная тройная связка не пройдет. Очень уж он осторожен. Ладно, будем пробовать другую.


Терпение, только терпение, и он совершит ошибку. Должен совершить…


Его атака была почти хорошо задумана. Почти — потому что он не рассчитывал на длинную контратаку. Вот он, мой шанс: подскок, смещение телемагией влево, на движении вниз ложный удар в челюсть, он ее прикрывает, еще рывок влево, сустав открыт. Удар и немедленный отскок.


Попал. Явно попал. Сустав неработоспособен, это даже глазами видно. Вот теперь Киррин должен взбеситься по — настоящему. И тут до меня дошло: а ведь даже точный удар по связке не принесет немедленной победы. Соперник вполне в состоянии на запасе энергии дохромать до ничьей. А если у него все же пройдет удар, то и до победы.


Значит, надо провести атаку на левую переднюю, которая не пострадала. Как? Атаками слева: он не может на них реагировать опорой на правую, будет тратить магию.


Первые две атаки не получились. Все же ярость не застлала противнику мозги. На третьей атаке настал мой черед делать глупость.


Атака задумывалась снизу и прошла. Прикрыть сустав левой передней он никак не успевал. И удар попал точнехонько туда, куда и был нацелен. Но ответный ход оказался непредвиденным: вместо поворота направо он развернулся влево. Моя ошибка: не учел в прогнозах, что он решится пустить в дело хвост. Наши с Киррином удары прошли одновременно.


Ощущения были, как от столкновения с чугунной гирей. Не нокаут, но нокдаун точно. Как в тумане, сквозь рев трибун я услышал пронзительный крик судьи: «Удар хвостом! Дисквалификация!» На последних остатках магии удалось вздеть тело и поставить его на все четыре.


Киррин стоять сам не мог. Болельщики помогли ему телемагией: понесли домой.


Через пару секунд зрение у меня восстановилось, и я увидел судейский жест Ррисы, хвостом указывающий на меня как на победителя, и пристальный взгляд главного наставника Хнурра.


Потом, ясно дело, пришлось выдержать напор своих болельщиков. На многочисленные вопросы об ударе ребром лапы ответ давался стандартный: «Тренируйте удар, пока мозоль не появится».


Но для самого себя вывод был очевиден: лишь кристаллик позволил мне не свалиться от истощения. Рано мне еще такие поединки проводить. Впрочем, Киррин до конца учебного года и не попробует вызвать. Досталось ему сильно. После каникул он перейдет в третий класс; поединок между нами станет невозможным в течение целых двух лет. А там подумаем.


Всю дорогу до дома я думал, как представить дело родителям.


Первый и самый очевидный момент: брат с сестрой должны узнать лишь то, что для них предназначено. Значит, придется иногда отмалчиваться. Или нет, еще лучше: рассказывать много и не особо конкретно.


Этот замысел прошел гладко. Мое повествование большей частью заключалось в пассажах типа: «А я в сторону, а потом с правой хренак! А он в ответ с левой, но мимо, я отпрыгнул, а еще он попробовал сначала с правой, потом с левой, ну а я перекатом от него и встречным — хрясь!» И прочее в том же духе. Сестричка была в восторге, братику тоже понравилось, а невнятность рассказа он объяснил моим возрастом. Родители же слушали с явной иронией. Они эту игру раскусили.


Второе, что надо было соблюдать: мой рассказ ни в коем случае не должен звучать ябедой. Имеется в виду: настоящий рассказ. Вот почему родители якобы погнали детей (и меня тоже) спать, но я улучил момент и слез с подстилки.


Как‑то отец ухитрился снизить голос до такой степени, чтобы его лишь мы с мамой и слышали.


— Ну а теперь подробности.


Я добросовестно изложил все события.


Почему‑то мама первой подала голос. Пожалуй, к требованию это было ближе, чем к вопросу.


— А теперь расскажи, что ты сам об этом думаешь.


К этому я тоже был готов. В ответе «возможно» и «не исключаю» звучали чаще других слов. Но главное все же попало в ответ: Хнурру доверять нельзя.


При этих словах папа с мамой синхронно фыркнули. В этом звуке явственно послышалось: «Тоже, открыл Америку»2.


А дальше последовал вопрос, к которому я совершенно не был готов. Задала его опять же мама.


— Сынок, какие у тебя планы на летние каникулы?


Всю правду говорить было боязно. Пришлось импровизировать.


— Я хочу во время каникул много думать и найти способ увеличить свою магическую силу.


Я только — только успел подумать, что глухое молчание отца кажется странным, когда он подал голос:


— Никто из драконов не может превзойти нашего великого предка по магической силе.


Мне надо бы уверить родителей, что я не стремлюсь даже сравняться с Черным Драконом, но в голову ударила мысль, которая и пошла на язык:


— Разве в Заветах Предков говорилось, что к магической мощи Черного Дракона нельзя приблизиться?


Молчание. Отец с матерью обменялись взглядами. Конкретно ничего говорить нельзя, но уверить в собственной целеустремленности просто необходимо.


— Уверен, что это возможно. Просто я пока что не знаю, как это осуществить.


Еще один обмен взглядами. На этот раз он мне показался куда более информативным.

Глава 11. Юридический хронометраж и методы охоты


(в Малом судейском зале)


Просьба о пересмотре результата поединка между теми, чьи имена совсем недавно уже всплывали в судейской коллегии, выглядела, самое меньшее, подозрительно. Но главный наставник Хнурр полагал, что с юридической точки зрения его позиция несокрушима. К тому же он заранее знал, что председатель коллегии будет отсутствовать, а с заместителем у главного наставника были вполне дружеские отношения.


Разумеется, судью поединка вызвали на заседание. Разумеется, ее рассказ был заслушан первым.


Председательствующий ни на мельчайшую черточку не отклонялся от регламента:


— Благодарю вас, уважаемая Рриса. Уважаемый главный наставник Хнурр, изложите суть вашего заявления.


— Уважаемые судьи. Прежде всего хочу заявить, что я никоим образом не ставлю под вопрос знания уважаемой Ррисы в части правил проведения поединков.


Учтивый поклон в сторону драконочки. Та сохраняла каменную неподвижность. Ее выдержка была вполне достойна взрослой драконы.


— Однако в конце поединка ее честь допустила неточность в интерпретации правил. Именно: удар участника Стурра был нанесен чуть позже, чем неправильный удар участника Киррина и команды судьи к остановке поединка. Таким образом, участник Стурр нарушил правила, продолжая поединок после его остановки. Ввиду того, что нарушили правила оба участника, предлагаю считать результатом поединка ничью.


Правая передняя лапа Ррисы взметнулась вверх. Председательствующий отреагировал в соответствии с правилами:


— Уважаемая Рриса, вы желаете задать вопрос?


— Совершенно верно, ваша честь. Мудрый Хнурр, в вашем заявлении сказано, что участник Стурр нанес удар после остановки поединка. По моим наблюдениям, он сделал это до моей команды…


Председательствующий прервал юную судью самым решительным образом:


— Ваши слова, уважаемая Рриса, суть выступление, а не вопрос. Это нарушение регламента. Делаю вам замечание. При повторном нарушении вы будете удалены из зала.


— Я еще не сформулировала вопрос, Ваша честь. Звучит же он так…


Голос юной драконы налился бронзой.


— …на каком основании вы подвергаете сомнению мое решение? Напоминаю, я находилась рядом с участниками, а вы не стояли даже в первом ряду. Вы слыхали когда‑нибудь присловье «Судье виднее»?


— Уважаемая Рриса, ваши вопросы риторические. Замечание остается в силе.


Главный наставник действовал в точном соответствии с регламентом, то есть дождался разрешающего кивка.


— Уважаемая Рриса, я судил примерно в десять раз больше поединков, чем вы. И опыт у меня, соответственно, больше вашего примерно в такое же количество раз. Если я говорю, что видел удар ПОСЛЕ вашей команды к прекращению поединка — значит, так оно и было.


Хнурр не предполагал, а совершенно точно знал, что коллегия будет на его стороне.


— Мудрый Хнурр…


Ирония в тоне семиклассницы звучала недвусмысленно: на грани оскорбления.


— …вы сейчас совершили ошибку. Громадную ошибку.


— Уважаемая Рриса, эти ваши слова также являются выступлением, а не вопросом. Лишаю вас слова и прошу удалиться из зала.


— Подчиняюсь, ваша честь.


И Хнурр, и Рриса знали, что до конца учебного года осталось всего неделя, после чего драконочка станет драконой и полностью независимой особой. С точки зрения закона, разумеется. Ученица выпускного класса не могла не понимать, что главный наставник — влиятельная фигура. Тем не менее, юная нахалка, уже выходя из зала, сделала жест хвостом и гребнем, который считался тайным знаком в языке драконочек и который поняла бы любая учащаяся третьего класса и старше. Означал он следующее: «Этот дракончик полное дерьмо, не стоящее внимания». В силу должности Хнурр знал все эти знаки.

* * *


Конечно же, через день я уже знал о результатах заседания судейской коллегии. Первым еще до начала занятий об этом сообщил Глорр (видимо, у его родителей были некие связи), а после уроков меня изловила Рриса и выдала официальное уведомление. Разумеется, пришлось выказать наивысшую учтивость:


— Благодарю вас, Рриса, Не сомневаюсь, что вы выступили на коллегии в мою защиту. И прошу прощения, что втравил вас в неприятности. К сожалению, я это предполагал.


— Положим, я защищала не тебя, а себя. Но ты меня не жалей. До этого я получала лишь наивысшие оценки, ухудшиться они просто не успеют. Учиться мне осталось всего неделю, а за это время судить предстоит двенадцать поединков.


Я понимающе улыбнулся.


— Интересный способ выказать поддержку.


Семиклассница приняла хорошо мне знакомый полностью официальный вид. В тот момент она выглядела даже старше своих лет.


— И в полном соответствии с правилами. Вызванный имеет право выбрать судью. Этого никто не сможет оспорить.


Мы хором от души рассмеялись.

* * *


(в пещере тысячника Коррга)


Речь хозяина пещеры была образцом убедительности и точности. Настоящий полковник, без вопросов.


— У меня есть свои источники информации, главный наставник. И они полностью доложили о том, что происходило на судейской коллегии. Эта Рриса назвала ваш демарш громадной ошибкой. Оценка неправильная: вы действовали, как последний идиот.


Сопровождавшее эти слова движение хвостом было исполнено едва сдерживаемым гневом.


— Признаю: мой сын вел себя достаточно глупо. Но он всего лишь брал с вас пример! Вы разгласили информацию о том, что Стурр магически неполноценен, вот Киррин и попался в эту ловушку — кстати, нарушив мой прямой приказ не ввязываться в поединки с этим дракончиком. Мало того: вы это сделали так, что Стурр, без сомнения, догадался, кто источник информации. К несчастью для вас, Хнурр. Все, что я слышал о противнике Киррина, указывает на то, что дракончик незаурядно умен и отличается превосходной памятью. Следовательно, вы приобрели врага, который со временем станет опасен. Добавьте еще: я в данный момент не уверен, что магические способности юного Стурра оценены адекватно. С вас вполне станется ошибиться и в этом.


Главный наставник чувствовал себя весьма неуютно. Но Коррг и не думал останавливаться на достигнутом.


— Результат мне уже ясен, теперь довожу его до вас. Престиж моего сына среди одноклассников и без того был подорван результатом предшествующего поединка, а в результате последнего решения судейской коллегии уважение к Киррину нулевое. Так как перевод в другую школу возможен лишь при изменении места жительства (надеюсь, вы хотя бы это помните?), то и мне, и сыну предстоит огромная работа по восстановлению уровня отношений с одноклассниками.


Вне всяких сомнений, тысячник Коррг был знающим и опытным старшим офицером. По этой причине за разносом последовал четкий приказ:


— Зарубите у себя на гребне: с этой минуты вы будете относиться и к Стурру, и к моему сыну одинаково беспристрастно. Это легко проверить. А у меня имеются, повторяю, свои источники информации. Им я доверяю, поскольку вы в них не значитесь. Никаких репрессий за этот поединок! Решение судейской коллегии уже не отменить, конечно, но у меня есть план на сей счет. Вам все понятно?


Хорошо сформулированный приказ не должен допускать неоднозначного истолкования. Этот именно таким и был.

* * *


До каникул оставалось всего ничего, когда Киррин сумел меня сильно удивить. Он ухитрился дохромать до школы (с очевидной помощью телемагии) и перехватил меня на перемене. Момент был выбран точно: я был в окружении почти половины своего класса.


— Стурр, я приношу тебе извинения за свою несдержанность на поединке. Кроме того, я считаю решение судейской коллегии неверным и полагаю себя проигравшим. Ты прекрасно провел бой.


Силен. И умен к тому же. Правда, полковник явно приложил здесь мозги. Нельзя не признать: ход превосходный. Все стрелки переводятся на главного наставника, и теперь его престиж покатится с горки. Придется говорить самым официальным и выспренним тоном.


— Я принимаю твои извинения, Киррин, и свидетельствую уважение мужеству, с которым ты признал свою неправоту.


Доверие к нему никогда не появится (во всяком случае, это маловероятно), но стать моим соратником, пусть и не близким, Киррин мог бы. Посмотрим. Школьные годы покажут.


Каникулы уже вот — вот наступят. А за лето многое может измениться. Мне же надо как следует к ним подготовиться.


Первейшее дело: контакт с людьми. Где деревня, я примерно представлял. Прямо туда мне идти нельзя, конечно. А зачем люди вообще выходят из деревни? Торговать — покупать, понятно. Для этого обычно едут на телеге. Не очень хороший вариант знакомства: лошадь может понести… последствия непредсказуемы. Отпадает.


Еще варианты? Пастух? Нет, это куда хуже. При нем стадо или табун, животных легко испугать. Да и собаки могут быть, а у них нюх наверняка получше моего. И рассмотрения не стоит.


Что еще? Деревенские ходят в лес за грибами — ягодами. Причем ходят обычно дети. Мне на руку: они, конечно, легко пугаются, но и любопытны. Правда, мой скромный деревенский опыт говорит, что ходят обычно группами. Это портит дело: индивидуальный контакт обычно устанавливается много лучше. Но как запасной вариант пройдет.


А еще зачем? За дровами… нет, за хворостом. Это уже не развлекаловка, а работа. Реальный вариант, похоже.


И разведка для начала.


После пяти дней пришлось признать, что все мои попытки поиска проваливаются с завидной регулярностью. Людей я видел. Но все усилия сблизиться шли прахом: меня избегали. Пришлось напрячь мозги, хотя делать это следовало намного раньше.


Как меня можно обнаружить издали?


Первое, что пришло в голову: цвет. Моя белая чешуя упорно не хотела обретать цвет. С такой мастью я не могу быть незаметным в лесу. Какие тут варианты?


Мне очень не хотелось пускать в ход магию жизни ради изменения цвета. И энергии ушло бы порядочно, и еще не факт, что новая окраска стала бы долговечной. Но ведь как‑то замаскироваться надо. Как?


Покраситься? Чем? Хорошая краска для волос мне бы подошла: чешуя, в конец концов, состоит из того же кератина, что и волосы. Только магазинов с косметикой тут поблизости нет. А и были бы: денег тоже нет. Натуральный краситель? Каюсь: раньше мне и в голову не пришло изучать такие возможности. Единственное, что я помнил: можно краситься кожурой незрелых грецких орехов и дубовыми галлами. Первое я проверял на себе: после чистки орехов руки отмывались очень долго. Второе было лишь теоретической возможностью. Но для грецких орехов было еще рановато. А что еще?


Я мысленно пробежался по лесу и по опушкам. О! Шелковица! Это ранняя ягода. Кусты ее я знал и даже лакомился плодами, поскольку они уже начали созревать. Краска не из стойких, конечно. Краситься просто: сделать ямку в глине, натаскать ягод, как следует их раздавить и намазать на себя. Только ягод понадобится много. А что, если…


Я подумал о пятнистой окраске. Не ахти какой камуфляж, но может быть лучше, чем однотонная окраска. Я прекрасно помнил, насколько плохо заметны леопарды в зарослях и на ветках деревьев.


Весь следующий день я потратил на придание себе крутого облика. Бока и вправду удалось сделать в крап. Со спиной было похуже: до нее мне было не дотянуться. Брюхо я по размышлении оставил, как было. Все равно его почти не видно.


Маскировка почти удалась. Почти — поскольку я смог приблизиться к детям с корзинками (видимо, пошли по грибы) метров на тридцать. Но потом наступало странное: они начинали вертеть головами и в конце концов удалялись.


Может быть, они меня слышали? По размышлении гипотеза была отвергнута: я старался не только не двигаться, но даже дышать поверхностным дыханием.


Запах? Эта мысль поставила в тупик. Скорее всего, обоняние драконов слабое. Летунам оно практически ни к чему. Обнюхивание самого себя ничего не дало. Но сколько я ни старался, разумного средства избавиться от запаха не придумал. Вот разве держаться подветренной стороны… да и то при сильном запахе это не спасет.


Поскольку уже темнело, я поплелся в пещеру. Моя крапчатая особа произвела впечатление. Мама спросила с самым индифферентным видом, чем я красился. Узнав, что соком ягод шелковицы, она отметила:


— Это ненадолго. Пара дней — и сойдет.


Братец критически оглядел мой камуфляж и изрек:


— А что, ты выглядишь клево. Жаль, что занятия в школе закончились. Впрочем, наставники могли бы приказать тебе смыть окраску. Они… э — э — э… ну, сам знаешь.


Сестричка Ррума поставила вопрос прямолинейно:


— Зачем ты выкрасился пятнами?


Ответ был честнейшим:


— При такой окраске меня труднее заметить в лесу.


— Так ты собрался охотиться?


В этот момент вошел отец и услышал последние слова.


— Охотничья окраска? Неплохо придумано, но этого мало. Звери тебя учуют. Надо избавиться от запаха.


Усилие, которое я сделал, чтобы не подскочить до потолка, чуть не стоило мне обморока. А отец продолжил небрежным тоном:


— Сейчас смысла нет, а завтра с утра я тебе покажу, как это сделать.


Кто сказал, что разведка — дело легкое? Все же длинный поиск утомил. Не было сил даже подслушивать разговоры старших.

* * *


(в нашей пещере)


— Ты что, и вправду решил, что он собрался на охоту?


— Ну нет. А ты что подумала?


— То же самое: тут нечто другое. Первое, что пришло в голову: он хочет поговорить с незнакомым человеком. И боится спугнуть.


— Незнакомым? Это как раз понятно. У него нет и не может быть знакомых. А вот после этих изысков… могут появиться.


У драконы в голосе появились нерешительные нотки:


— Я чувствую, что мало знаю. Для драконов нет запрета на общение с людьми. А как насчет людей?


— Запрет, говоришь? Я не слышал. Да и в действенность их не верю. Существуй такой — люди всеми силами постарались бы нарушить. Уж я на них насмотрелся.


— Это ты на солдат насмотрелся. А обычные люди?


— Наверное, и обычные такие же. Будь я на месте Великого — и не подумал бы запрещать, просто напугал. Драконы, мол, людей едят, а которых не едят — тех уже съели. Тогда и близко не подойдут.


Тихий смешок.


— А у тебя есть хоть какие‑то предположения, зачем ему это?


Пауза. Потом неуверенное:


— Какой бы Хнурр ни был… ладно, пролетели… я полагаю, что магическую силу нашего сына он определил верно. В результате Стурр ищет способ как‑то ее увеличить. Ты сам говорил, что драконы не в состоянии это сделать. А люди?


— Люди тоже. Если они не маги.


— Ты же не думаешь, что Высший…


— Нет. До Высшего ему не добраться. Я подумал о тех, кто рангом поменьше. Но все они надменны и, скорее всего, вообще не станут разговаривать. В лучшем случае потребуют ответной услуги.


— В том‑то и беда. Что может такого сделать дракончик, которому и четырех лет нет, чего не мог бы взрослый дракон? Между прочим, сама видела, как маг приказывает драконам. Вот тебе и услуги.


— Это относится лишь к боевым магам. Они могут приказать, но не всем. Это зависит от ранга. Ну, от цвета ленты… есть такие правила…


Хрипящий вздох.


— Ты была права. По всему видно: мы просто не знаем, как такое можно сделать, а вот наш младший сын знает… или, скорее, догадывается.


Родители тихо обсуждали проблемы с сыном и не догадывались, что мирно посапывающая у стены пещеры дочка на самом деле внимательно слушает и делает свои выводы.

* * *


Утро началось с крепкого даже по драконьим меркам запаха хвои.


Пока я дрых, отец натаскал веток пихты, запихал их в ванну, подогрел и, судя по всему, ждал меня.


Видимо, аромат проветрил мозги. Ведь знал же, что пихта отшибает человеческий дух! Давний охотничий прием: натирать капканы пихтой; описан у Ивана Арамилева3. Пришлось для начала изругать самого себя (молча), а потом нырнуть в эту ванну.


После завтрака я бодро потрусил в сторону леса. Судя по отражению в лужах, краска все еще держалась, хотя и поблекла. Охота на человека продолжалась.

Глава 12. Чем платят за бусы и зеркальца


Человек оказался девочкой или почти девушкой: короче, того возраста, когда округлости вроде как и есть, но их еще нельзя назвать таковыми. Юбка была совсем не длинной (немного ниже колена) и совсем не новой, блузка тоже видывала лучшие дни, за пояском красовался небольшой топорик, а на плече болтался тонкий моток веревки. За хворостом поход, без сомнений.


В редколесье это существо было видно метров за двести. Я сам замаскировался среди молоденьких елочек. А рядом росли подходящие сосны: с сухими сучьями не очень высоко над землей.


Девица не видела меня, даже когда между нами оставалось не более двадцати метров. Зато я ее хорошо разглядел: круглолицая, крупноглазая, светловолосая, с конопушками, да еще косынка на голове. Типичная средняя полоса России. А вот рост ее нельзя было оценить: не с чем и не с кем сравнивать.


Пора обращать на себя внимание. Однако настоящее имя называть нельзя. Информация имеет тенденцию к расползанию, и чем меньше следов будет вести ко мне, тем лучше.


Я вылез из‑за елочек и тут же заговорил:


— Меня зовут Динозаврр, а тебя как?


В обморок юная лесорубка не хлопнулась, хотя была к тому близка.


— Тебе нужен хворост. Я могу его дать.


Я подскочил (с помощью телемагии) рядом с одной из сосен и на лету двумя короткими ударами лап сбил две крупные сухие ветки.


— Это твое. Так как тебя зовут?


— Мирута…


Интересный у нее акцент. Хотя нет, скорее я говорю с драконьим акцентом.


Страх она еще не преодолела, но любопытство уже появилось. Пока что все по плану.


— Очень хорошо. Если эти ветки нарубить на куски подходящей длины и увязать веревкой, то ты унесла бы их на спине.


Топорик был пущен в дело. Его владелица работала медленно, поскольку немало времени уходило на осторожные (чтобы не сказать пугливые) взгляды. Я же продолжал гнуть линию в соответствии с планом.


— Я дам тебе сухого дерева на пять таких вязанок, считая эту. Взамен мне нужна вещь.


Теперь в серых глазах наряду с опаской прогляделось удивление. Видимо, она знала, что драконы не пользуются вещами.


— Вот что это такое…


Рядом с соснами росла береза. Я отодрал порядочный кусок бересты и когтем нарисовал на нем совок с поперечной рукоятью. Как этот предмет называется на языке Древних, я не знал.


Мирута вгляделась в рисунок и кивнула. Не то, чтобы страх исчез — скорее, его концентрация уменьшилась.


— Зачем тебе (непонятное слово)?


Вот теперь я расширил словарь на слово «совок».


— Копать. Нужно, чтоб подходил под мою лапу.


Красная цена такому инструменту (деревянному, конечно) — два медяка. Или даже меньше, если не гнаться за качеством поверхности. Сделка явно выгодная для деревенской девчонки. Внезапно собеседница ответила на незаданный вопрос:


— Я могу сама изготовить такой. В три дня вырежу.


И маленькая девчачья ладошка приложилась к моей лапе.


— Ага… вот ширина…


— Тогда приходи через три дня сюда же. В полдень.


— Нам хворосту нужно много. Я завтра приду и послезавтра тоже.


А вот сейчас мне думать надо. Сыграем на отвлечение:


— Кто твой отец?


— Мой папа кузнец, очень хороший. К нему даже из Белоречки ездят!


Выходит, этот хороший кузнец успешно торгует. Отсюда следует, что дочка могла кое‑что унаследовать в умениях от папеньки. А это грех не использовать.


А еще стоит отметить, что хотя ее произношение отличается от моего, но понять все можно.


— Хорошо. Завтра и послезавтра будут порции хворота. Топор не забудь.


Девчонка рубила сучья, аккуратно складывала их на заранее развернутую веревку и уже не без кокетства поглядывала одним глазком на меня.


— А почему от тебя не пахнет драконом? От всех драконов…


Небольшая заминка.


— …очень сильно пахнет.


Вот оно что! Выходит, все же запах демаскирует. Надеюсь, он не такой, как от скунса. Ведь маги имеют дело с драконами — и ничего, терпят. Тут уголок сознания еще раз кольнула боковая мысль. Что‑то, связанное с бронежилетом. Чушь, разумеется, но царапает мозги. И снова додумывание пришлось оставить на потом.


— Я не хотел тебя пугать. Но знай, что в следующий раз от меня, возможно, запах дракона будет. Мне трудно его уничтожить.


Наморщенный нос с очевидностью показал отношение хозяйки к этой перспективе.


Хворост оказался упакован в вязанку, которую добытчица взвалила на спину.


— Увидимся через три дня в полдень, Динозаврр.


— Увидимся, Мирута.


Что ж, пока все по плану, который я составил еще в пещере. План же был вот каким.


Что можно предложить в качестве товара? Можно попытаться найти золото.


Вопреки распространенному мнению, оно встречается не так уж редко. Загвоздка в том, что разработка большинства месторождений экономически невыгодна. Чего уж далеко ходить: в отвалах золотых рудников имеется значимое количество презренного желтого металла. А толку? Добыча грамма обойдется грамм в пять (в эквивалентных ценах).


Но у меня ситуация другая. Надеяться найти жильное золото глупо: это действительно редкость. А вот россыпь, даже бедная, подойдет, потому что с помощью магии я без запредельных затрат энергии могу промыть песок.


Что для этого нужно? Лоток или совок. Для мага земли второй как бы не лучше: легкие составляющие грунта будут уходить без усилий. Еще необходима емкость для хранения добычи. Ах да, не забыть: в качестве товара золотой песок не годится. Сразу возникает подозрение, что россыпь неподалеку. Интерес у посторонних появится, будьте уверены. Значит, плавить. Будь у меня тигель, сделал бы плавку на раз. Следовательно, некую емкость придется сделать.


И самый главный вопрос: канал сбыта и канал закупки нужных мне вещей. Пока что единственной кандидатурой является тот самый кузнец. Но в будущем для этого стоит задействовать несколько человек. Не ради производительности, но для создания конкуренции.


Продумав план еще раз, я счел, что надо завершить первый этап, а для этого надо заготовить хворост. Этим я и занялся.

* * *


(в деревенской кузнице)


— Пап, ты очень занят?


— Мне еще вот эту подкову доделать. Что у тебя, доча?


— Ой, такая новость! Ну, я хворост сгружу, а потом расскажу.


— Сухая сосна. Это хорошо.


Через пятнадцать минут подкова полетела на железный лист на полу: остывать.


— Так что там у тебя?


— Папа, ты не поверишь! Я в лесу видела настоящего дракона и говорила с ним! Он для меня сбил сухие ветки!


На отцовской физиономии сквозь пятна сажи проступило смятение.


— Мира, ты же знаешь: людям нельзя общаться с драконами; только магам это разрешено. Больше так не делай.


— Нет, это он со мной заговорил. И потом: от него не воняло драконом. Он довольно симпатичный. Такой… в пятнышках. И захотел купить у меня кое‑что.


На этот раз отец забеспокоился по — настоящему. Он совершенно точно знал, что драконы ничего не покупают и не продают: во — первых, им это не нужно; во — вторых, у них не бывает ни товара, ни денег. Кузнец считался среди односельчан бывалым человеком: он умел читать и писать, а последнюю войну провел в войсках (подручным отрядного кузнеца). Драконов он видел (не вблизи, к счастью). Но среди них не было ни одного в пятнышках. Всего этого вполне хватило, чтобы почувствовать неладное. А дочь он любил и желал ей только добра. Но поскольку товар из этой кузницы покупали во всей округе, кузнец считал себя неплохим купцом. Вот почему он все же решил установить факты:


— Что же этот дракон хочет купить и за какие деньги?


Мира ответила с истинно женской логикой:


— Его зовут Динозаврр.


Дождавшись, пока отец переварит эту важную информацию, дочка продолжила:


— Он хочет купить деревянный совок. Вот такой.


На свет появился рисунок, сделанный на бересте.


Папа проявил осторожность:


— Товар не из дорогих. Сколько ты за это спросила?


— Цену он сам предложил. За совок он предлагает пять вязанок хорошего хвороста. Считая эту, конечно.


Как ни странно, информация об условиях оплаты до какой‑то степени успокоила кузнеца. Но вопросы еще не кончились:


— На когда вы договорились о встрече?


— Через три дня.


— А зачем ему совок, он сказал?


— Ага. Говорит, копать ему надо.


Час от часу не легче. И тут умному владельцу кузницы пришла в голову умная мысль:


— А скажи‑ка, какого роста этот дракон?


Дева вытянула губки в трубочку:


— Ну — у — у… когда он на четырех лапах, то мне вот по сих. А в длину — как отсюда до твоей большой наковальни. Считая хвост.


Ошибиться было невозможно: размер не взрослый. Детеныш… может быть, совок ему нужен для игры?


Наконец, отец принял решение:


— Хорошо, через три дня принеси ему товар. С тобой пойдет дядя Бакор — на всякий случай.


Мордочка с веснушками довольной не выглядела.

* * *


Cосновые сухие ветки уже были заготовлены. За оставшееся время можно хорошенько продумать план действий.


Допустим, я найду золото. И даже промою. Мне точно понадобится емкость для золотого песка. Впрочем, это лишь название; на самом деле россыпное золото чаще всего представляет собой тонкие чешуйки. У Джека Лондона в качестве тары упоминались кожаные мешочки. Допустим. Хотя моими лапами завязывать горловину этой емкости — та еще головная боль. Но в любом случае песок я не унесу в лапах, а на самородки рассчитывать нечего. Если же такие удастся найти, то будет очень и очень приятный сюрприз.


Поскольку без подобной тары я не могу вести золотодобычу, придется купить за дровишки. А что еще из абсолютно необходимого?


Сумка, вот что. Матерчатая сумка, которую можно повесить на шею; в ней будут носиться и совок, и кожаный мешочек. Без надлежащей тары мне не утащить сразу несколько предметов. И тоже купить придется за хворост.


В назначенный день я (вопреки обещанию) не только принял хвойную ванну, но и побежал с раннего утра на опушку леса: посмотреть, сколько человек идет на встречу.


Наличие мании преследования не означает отсутствия врагов. Опасения подтвердились: барышня была не одна. За ней поспешал ранее мне не знакомый мужчина. На вид тридцать или чуть меньше. Нервный или боязливый, судя по тому, как он вытягивал шею и вглядывался в лес. Топор за поясом. Хвала острому драконьему зрению: я мог даже разглядеть черты лица. Пожалуй, некоторое сходство с Мирутой просматривается. Родственник, вероятно. Охранник? Или еще кто‑то? Неясно…

* * *


(на опушке леса)


— Нам далеко еще?


— Нет, дядя Бакор, совсем недалеко.


— Мне не нравится этот дракон. Поосторожней надо бы с ним.


— Да он вроде как безобидный.


— Посмотрим. Я спрячусь сзади тебя в кустах, а ты, если что, крикни мне.


— Хорошо, дядя Бакор.


Через пяток минут девушка замедлила ход.


— Мы почти пришли, вон я вижу верхушки тех сосен.


— Я иду за тобой.

* * *


Даже сквозь подлесок почти белая блузка была видна издалека. А где же охранник? А нет его. Спрятался. То есть он так думает, а на самом деле видно. Сзади барышни в кустах затаился. Это значит: подготовил путь к отступлению. Не храбрец, по всему видно.


Пора показываться.


— Доброго тебе утра, Мирута.


— И тебе.


— Вот те охапки хвороста, что я обещал.


— А вот твой совок.


Я положил покупку рядом с собой. Довольно аккуратно вырезано, отдать должное. Медяк вполне стоит, даже два.


— В таком случае, мы в расчете.


— Нет, не в расчете!


Ну так я и знал: как только отсутствие опасности стало очевидным, тут стража и появилась. Физиономия мне не понравилась сразу. Широко распространенный деревенский психотип. Для таких обмануть чужака — высокая доблесть и достойнейшее деяние.


— Этот совок стоит десяти охапок хвороста.


Придется срочно ставить на место отважного бойца и хитрейшего купца.


— Меня зовут Динозаврр, а тебя как?


— Мое имя тебя не касается!


— Пусть будет по — твоему, Человек — Без — Имени. Да будет тебе известно: мы с Мирутой уже договорились о цене. Более того, я уже расплатился по этой договоренности.


— Отдай совок, я не хочу его продавать за нищенскую плату.


— Этот совок не твой и никогда не был твоим. Ты не можешь им распоряжаться. Сделка свершилась без твоего участия, Человек — Без — Имени. Хочешь со мной торговать? Тогда приходи завтра в то же время, но один.


Эка он вскинулся! И прозвище его тоже раздражает, судя по всему.


— Да что ты понимаешь в торговле, дракон?


— Не хочешь торговать — не приходи. Прощай. Спасибо, Мирута. Всего тебе Пресветлого.


— И тебе.


— Стой! Ты куда?


Ответа не прозвучало.


Я далеко не ушел. Мне важно было посмотреть, что этот тип с высоким самомнением будет делать.


Собственно, он ничего не делал. Мирута сама увязала хворост (только одну охапку) и потащила. Родственничек пальцем о палец не ударил, если не считать (судя по выражению лица) жалоб и ругательств.

* * *


(в лесу)


— Нет, ты видела такое? Он же тебя нагло обманул! За такой замечательный совок! И всего пять охапок хвороста! И ты тоже хороша: не дала мне поторговаться. Уж я‑то в покупках и продажах толк понимаю, и побольше твоего! А этот драконий щенок! Ни тебе почтения к старшим, ни… и вообще нос задирает, как будто маг.


— Может быть, он и есть маг. Папа говорил, все драконы владеют магией.


— Да будь он магом — отобрал бы этот несчастный совок за так. Воображала, вот он кто. И грабитель к тому же.


— За так у него не вышло бы. Он уже отдал три вязанки. Я их домой принесла. И одну несу сейчас, и еще одна там же осталась, он ее не тронул. Так что плата по уговору.


— Дурища! С него можно было восемь вязанок содрать! Даже десять! Эх, да что с тебя взять.


— Дядя Бакор, так приходите завтра туда же. Сговоритесь о купле — продаже, заодно и оставшуюся вязанку захватите.


— Еще чего не хватало! Ты проворонила удачу, ты эту вязанку и тащи.


— Вдвоем никак нельзя. Динозаврр велел вам приходить одному…


Небольшая пауза, наполненная лицемерным сочувствием.


— …если, конечно, хотите поторговать.


— И не подумаю! Хворост покупать — ха! Великая торговля в два медяка! У меня и в кузнице дел полно.


— Как пожелаете, дядя Бакор.

Глава 13. Не начинайте властвовать, не разделив


Паранойя отнюдь не замолчала в результате ухода людей. Она, злодейка, нашептывала, что завтра этот тип может прийти, к тому же не один. Придется еще раз следить.


Не пришел. Вероятно, не захотел таскать дровишки. А вот девушка появилась. От нее требовалось не только соглашение на поставку, но информация. Но осторожненько…


— Доброго тебе утра, Мирута.


Девчонка аж подскочила. Хотя должна была предвидеть, что я захочу с ней поговорить.


— Я хочу еще кое‑что у тебя купить.


Рука, в тот момент завязывавшая узел, резко остановилась.


— Я хочу купить у тебя матерчатую сумку — такую, чтобы мне надеть на шею. Нужно грубое, прочное полотно.


Молчание. Потом:


— Я не знаю, есть ли у нас материя на такое.


— Спроси у отца или матери. Но не у того родственника, что ты в прошлый раз взяла с собой. Когда будешь спрашивать, учти: я цены знаю.


— Хорошо.


Собеседница быстренько развязала веревку и обмерила мою шею. Потом выбрала подходящую хворостину и обломила ее до нужной длины. Но информацию еще предстояло получить:


— Кто тебе тот человек?


— Дядя Бакор. Младший брат отца.


— Он работает в кузнице?


— Ну, подручным. Меха качать, прибрать там. Молотом он не стучит. Дедушка оставил папе и дяде наследство. Папа выбрал кузницу, а дядя стал купцом. А потом папа взял дядю Бакора в кузницу помощником.


Все ясно, купец получился аховый. Вероятнее всего, прогорел и пошел в услужение к старшему брату. Завидует, конечно же.


— И еще один заказ хочу тебе дать.


Ушки полезли на макушку.


— Кожаный мешочек, вот такой, — я показал когтями, — с завязками. Но швы должны быть плотными.


Мирута преисполнилась энтузиазма.


— Я помню, у нас были обрезки кожи. Могу сама сшить.


— Что ты хочешь за такой мешочек?


— Дрова всегда нужны. Восемь вязанок.


— Могу предложить кое‑что лучше. Но скажи: у тебя в доме пила есть?


Кивок.


— И ты можешь ей работать?


— Ну конечно.


— Тогда подведи лошадь с телегой к опушке. Я принесу туда сухой ствол. Распилишь сама.


— За сегодняшний вечер не успею. Послезавтра?


— Хорошо.


Сухие стволы подходящего размера — то есть такого, который я бы мог утащить с помощью телемагии — я уже приметил. Осталось лишь выворотить один и поднести к опушке. И подгадать точно в назначенный срок — иначе древесу может утащить посторонний. Кстати, будет время подновить пятнышки.

* * *


(в деревенской кузнице)


— Ну, сорока, что ты опять на хвосте принесла?


— Пап, он еще хочет купить!


Почему‑то отец мгновенно угадал личность продавца.


— Что на этот раз?


— Кожаный мешочек с завязками. Вот такой…


Последовал жест пальцами.


— …и предлагает за это телегу дров. Хочу сказать, он притащит сухой ствол к опушке, а уж распилить его — наше дело.


— Ишь ты! Пожалуй, дам тебе в помощь Пика. Нечего ему с утра до вечера лодыря гонять, пора поработать.


— Так это не все! Он еще кое — чего хочет, но тут с мамой надо поговорить.


— Чего же, интересно?


— Сумку. Холщовую сумку.


— А мама тут при чем? Сама, что ль, сшить не можешь?


— И сшила бы — так полотно надобно. Я даже не знаю, сколько у нас есть и для чего.


— Я скажу и без мамы: можешь взять мою старую сумку. Она малость рваная и грязная, но дырки ты можешь зашить. Мне с такой в городе появляться не след, а твоему… покупателю пойдет.


Дочь хихикнула, представив себе дракона с сумкой, гуляющего по городским улицам. Но вслух она высказалась вполне здраво:


— Еще может понадобиться переделка под размер.


— Так и ты и мерку сняла?


Девица откровенно расхохоталась:


— Он ее на шее носить собирается. Ну, я и померила.


Кузнец тоже посмеялся, но скоро снова обрел серьезность:


— У вас назначена встреча?


— Ага. Послезавтра.


— Успеешь?


— Мешочек точно успею. Сумку… даже не знаю.


— Ладно. Я так думаю, что сумка вместе с мешочком двух телег дров стоит. Но все равно Каракка не увезет две сразу.

* * *


Ствол был весом в меня самого. И расстояние вроде бы не такое уж великое, но противная слабость в ногах отчетливо давала о себе знать. Истощение, понятное дело. Хотя и не полное.


В назначенном месте на опушке появилось сразу трое. Первой, понятно, была Мирута. Вторым был мальчишка. Если судить по лицу, ему минуло десять, но фигура заставляла усомниться в этом. Необычно широкие плечи, крепкие руки — кузнеца из него, возможно, и не выйдет, но молотобоец точно получится. Брат, надо полагать.


Третьей была крепконогая белогривая кобыла, запряженная в телегу.


Появившийся на опушке ствол сухой березы понравился решительно всем присутствовавшим, кроме четвероногой деревенской жительницы. Девчонка тут же извлекла лучковую пилу, а малец с авторитетным видом принялся тыкать пальцем в наиболее подходящее (по его мнению) место для распила. Стоит заметить, что старшая сестра все же тщательно прошлась взглядом по опушке. Нашла она меня без труда, но я и не намеревался маскироваться.


— Доброго вам дня.


Вид у Мируты был до смешного солидный.


— И тебе, Динозаврр. Познакомься: мой младший брат Пик.


— Пикор.


Младший член семьи тоже старался выглядеть взрослым, но выходило у него плохо.


Уважаемая, отдать должное, вспомнила о товаре без напоминания.


— Вот то, что ты хотел.


Из кармана на юбке появилась мечта золотоискателя. Сшито из двух кусочков кожи и довольно аккуратно. Завязки тоже кожаные. Я положил мешочек рядом с собой.


— Мы с тобой в расчете, Динозаврр. Предлагаю тебе ту же цену за сумку.


— Согласен.


Торговаться в данном случае не следует: очень уж мала сумма сделки.


— Тогда завтра здесь же, тогда же.

* * *


(между опушкой леса и деревней)


— А правда, что все драконы — маги?


— Ну да. Так папа говорит.


— Ишь ты, а этот сам из себя вежливый. Вроде как и не маг.


— Я думаю, Пик, это потому, что мы ему нужны, а не наоборот.


— Никогда не слышал о драконе, который торгует.


— Папа — и тот не слышал. Но мне интересно, что он еще купит.


— Так сумку же.


— А после нее? Вот мне кажется, что купит.


— Спроси завтра.


— И спрошу.


Пауза.


— Только, Пик, имей в виду: не стоит болтать об этом покупателе. Кто их знает… ну, ты понимаешь… как они отнесутся к торгующему дракону. Да и ему тоже ни к чему такая слава.


— Ты что, Мира, не сомневайся, молчу, как дохлая норка.


— Вот. А если спросят, говори, что в лесу наткнулись на сухое дерево и нарубили. Нет, еще лучше: вали на меня. Ну, что я нашла.


Завтрашний день принес труды по доставке очередного сухого ствола. Мирута не подвела: сумку она доставила. Не вполне чистая и не новая, но дырки более — менее аккуратно зачинены. И то неплохо. Но разговор у нас получился долгим.


— Мирута, за сумку мы с тобой в расчете. Но, возможно, я кое‑что еще куплю.


Брат с сестрой многозначительно переглянулись.


По размышлении я решил не давать никаких предварительных заданий и потому выразился так:


— Я не скажу сейчас, что намерен купить и за какой товар. Все равно у меня сейчас нет того, что тебе нужно. Но со временем я найду тебя в лесу. И вот тогда поговорим.


Девица солидно кивнула. Мальчишка не утрудился даже этим простым жестом: он вслушивался с горящими глазами.


— Повторяю, речь пойдет о торговле. Но товар будет совсем другим. И плата — тоже совсем другая. Возможно, понадобится помощь вашего отца.


Мне показалось, что племянники дядюшку не жалуют. Прекрасно, мне надо сделать так, чтобы его любили как можно меньше. Очень уж его психотип мне не понравился.


— Обо мне ваш отец уже знает, дядя тоже. Им обоим известно, что я с вами торгую. Тут уж ничего не сделать. Но больше никто об этом знать не должен!


Еще один обмен взглядами. Уверен, что эта тема уже поднималась.


— Даже мама.


На этот раз выражение лиц у брата с сестрой так изменилось, что мне потребовались объяснения. Мирута догадалась:


— Наша мама… она сильно болеет. Из дому не выходит, даже на кухне не может работать. Ноги у нее… ну только по комнате пройти, да и то… Целительница отказалась лечить.


Я не знал, что можно в таком случае сказать, и потому поинтересовался:


— К ней подруги заходят?


На этот раз ответил малец. Голос у него был не по — детски твердым:


— Никто к ней не ходит. Только мы и папа. Он думает, что мама красивая. И ей так говорит. И нам.


Да уж, прагматизма в их отце мало. Но пока что сделать для этих мелких что‑либо полезное я не могу.


Кузнецы не бывают совсем уж бедными, но и богачей среди них нет. Придется говорить с жестокостью:


— Как понимаю, нанять мага жизни вам не по средствам?


Ответ не содержал слов, но ошибиться было невозможно.


Я постарался придать голосу сухую деловитость:


— Если все пройдет так, как я задумал, у вас накопится достаточно денег, чтобы нанять мага жизни.


В глазах девчонки оставалось недоверие, а у мальчишки появилась надежда. Вдруг он выпалил:


— Господин Динозаврр, а вы можете вылечить маму? Ведь вы маг. Мы заплатим.


Ну да, он и обращается ко мне, как к магу — на «вы». Надо отвечать максимально дипломатично.


— Да, все драконы — маги. Но я не знаю среди них никого, кто бы специализировался на магии жизни. Мне вылечить вашу маму тоже не под силу.


Это правда, поскольку я сам универсал. И по — любому моих знаний хватит в лучшем случае на диагностику.


У Мируты, видимо, вся надежда давно испарилась. Но попрощалась она вежливо:


— Надеюсь, у тебя все получится, Динозаврр. Всего тебе Пресветлого.


— И вам.


Сумка отправилась туда же, где хранились совок и кожаный мешочек.


На следующее утро я начал искать золото. И начал с ближайшего ручья.


Черпнуть совок. Проглядеть поток магии земли, не отвлекаясь на потоки воды. И со всем вниманием…


Хорошо знакомая картина. Ни единого микропроблеска, говорящего о наличии металла. Ладно, это мы и предполагали. Еще три совка с того же места. Та же картина.


А если повыше по течению? Черпнуть. Проглядеть. То же самое.


До полудня был обследован весь этот ручей и начат следующий к северу. Ничего. До вечера я успел проверить полностью и этот ручей. Ноль.


Расход энергии был много больше, чем я полагал. Поэтому после ужина я практически немедленно хлопнулся на свою подстилку. И, конечно, не мог слышать разговоров в семье.

* * *


(в пещере)


— Ррума, доченька, ты ничего не хочешь мне рассказать?


— ?


— Я же видела, как ты подглядываешь за младшим братом. Он, кстати, и не особенно скрывался…


Это не вполне соответствовало истине: младший член семьи и вправду не прикладывал больших усилий, чтобы остаться незаметным, но и напоказ себя не выставлял.


Драконочка изобразила смущение. Получилось вполне недурно — настолько, что мама притворилась, будто поверила.


— Это… Стурр копал песок в ручье какой‑то деревяшкой, а потом что‑то этакое делал магией земли, потом переходил на другое место и еще копал…


Дракона прекрасно знала, что это была за деревяшка. И не удивительно: мать семейства не посчитала за труд забраться на полочку сына и тщательно обревизовать содержимое.


— А что он с песком делал после этого?


— Обратно в ручей.


— Ты хочешь сказать, он там ничего не нашел?


— Не, он ничего из песка не доставал. А что он там искал?


Мама чрезмерно умного сына и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.

* * *


Географию драконьего поселения я помнил превосходно. Но то самое, которое вечера мудренее, подсказало: здесь не память нужна, а умение думать. Пробы песка решительно во всех ручьях неприемлемы с точки зрения расхода времени. С точки зрения геологии: где МОЖЕТ быть золото?


Был такой перспективный ручей или даже речка. Безымянная, но наставник упомянул особую примету: густые заросли малины по берегам. Очень много мелких притоков. Если хотя бы один из них золотоносный, то следы должны проявиться. От нашей пещеры не близко: часа два хорошего пешего хода. Столько же обратно. Эх, если бы я умел летать… Но этого пока нет. Значит, на работу останется всего — ничего: часов шесть или восемь. Тогда пробы брать лишь в устьях притоков. Шансы те же, а труда меньше. А что мне для этого надо? То, что хранится на полочке, а еще еда.


Последнее просто: взять остатки вчерашней рыбы, завернуть как следует в лопухи и в сумку. Туда же совок и емкость для добытого. Хотел бы я знать, понадобится ли.


— Мам, я убегаю.


Никакой реакции. Странно. Уж не догадалась ли она о роде моих занятияй?


Из осторожности я не пошел по дороге, хотя это сэкономило бы порядочно сил. Но очень не хотелось встретить дракона, который мог бы поинтересоваться: а что это я несу на шее? Впрочем, по редколесью идти было сравнительно легко, пока местность не стала порядочно изрезанной.


Два часа ходу: оценка оказалась верной. Вокруг вроде бы никого. Что ж, начнем с устья.


Ничего.


Подняться до первого притока, пошарить в том месте, где он впадает в речку, которую я мысленно назвал Ягодной. Впрочем, малина еще не созрела. Ничего.


Второй, третий притоки. Полный ноль. Краткий перекус и снова совок и проглядывание потоков.


Восьмой приток дал результат. Одна крошечная золотинка. В мешочек ее. И вверх по притоку.


Полное разочарование: в пяти пробах ни следа. Значит, частичку золота принесло откуда‑то повыше, если идти по руслу Ягодной.


Девятый приток. Есть!


Целых четыре золотых песчинки звездочками обозначали свое присутствие в магической картине совка. Вверх, вверх по течению притока! Хотя… нет, далеко забираться не надо. Пятидесяти моих шагов хватит.


Уже шесть золотых чешуек. Впрочем, нет: одна даже сохранила нечто от зернышка.


Стоп. А солнце‑то клонится к закату. Через пару часов верным образом стемнеет. В золотоискательстве тьма не помеха, потоки и так увижу, а вот идти в полутьме не стоит. Все, пора домой.

* * *


(в пещере)


Ррума была настоящей драконочкой. В этом никто бы не усомнился, и меньше всех — ее мама. Вот почему когда юная сыщица прошептала матери: «А что я видела!», та ничуть этому не удивилась.


— Наш Стурр делал то же самое на реке, которая шестая от нашей пещеры на север. Копал. Но потом…


Шепот стал еще более таинственным.


— …он чего‑то там доставал и прятал в кожаный мешочек. Мелкое, издали не разглядеть.


Дракона умела обращаться с детьми.


— Ты ведь старшая сестра. Должна уже понимать, что Стурр еще малыш, хотя и умный. То, что для него ценность, для тебя — уже нет. Да вот вспомни: твой двоюродный брат Кфирр. Он в возрасте Стурра очень любил играть с блестящими камешками. А потом пошел в школу и постепенно забросил.


Ррума была любопытной непоседой, но ума у драконочки хватало:


— Это бы еще ладно. А откуда у него сумка? Я сама ее видела. А еще эта деревянная штука для копания, а еще мешочек для камушков?


Варра отвечала самым небрежным тоном, какой могла изобразить:


— Очень просто. Он мог их выменять у людей. Как по — твоему, эта сумка новая?


— С пятнами она. Наверное, нет.


— Человеческие дети тоже любят блестяшки. Вполне мог выменять старую сумку.


Старшая сестра решила проявить справедливость в отношении непутевого братика:


— Стурр очень старательный. Когда я уходила, он все еще копал.


Любой матери приятно, когда ее сына хвалят. Дракона не была исключением:


— Ну да. Папа у нас требовательный, но и то отмечал прилежание. Есть будешь?


— Ой, я такая голодная!


Доставая рыбу, Варра решила, что обязательно заглянет в этот кожаный мешочек. Ей не верилось, что сын копает лишь для развлечения. Разумеется, она дождалась, пока вымотанный Стурр поужинает и заснет. Вот тут и начались странности.


Первая заключалась в том, что кожаный мешочек был пуст. Но это можно было объяснить: допустим, сын нашел какие‑то ценности, но решил их припрятать не в родной пещере. Драконе и в голову не пришло, что она попросту не разглядела мельчайшие крупинки в полутьме.


Вторая странность заключалась в состоянии Стурра. У него явно наблюдалось частичное магическое истощение. Чем же он там занимался помимо копания? Магия земли, по словам, дочери, но какая?

Глава 14. Паршивая будничная работа


Именно такого рода занятие мне и предстоит. Это была моя первая утренняя мысль. Ибо промывка золотоносного песка в большом масштабе вручную — занятие не развлекательное.


Вторая мысль оказалась менее радостной. Ну, допустим, я наберу сколько‑то золотого песка. А что с ним делать, если нельзя продавать как есть?


Плавить надо. Чем больше золото подверглось обработке, тем меньше подумают на дракона. Горн или печь нужны… ну нет, это надо мной стереотипы металлургического образования. Маг я или где? Вполне могу расплавить небольшое количество золота… в чем? Без чего‑то огнеупорного не обойдусь. В идеале: тигелек на основе окиси алюминия; с ее температурой плавления за две тысячи градусов на золото и серебро хватит с избытком. У них‑то температура плавления около тысячи. А как насчет реала?


Боксит, вот что нужно. Или шамотная глина. Или каолин. Последнее как бы не лучше. Вывод: искать водные потоки с обрывистыми берегами — но не скальными. Есть тут такие?


Поиск по виртуальной (в моей голове) карте через некоторое время дал результат: такие речки есть, и даже не одна; все они южнее нашей пещеры. Большая река Воларра отпадает: ее берега сложены песчано — глинистыми отложениями, только та глина коричневая. Совершенно не факт, что подойдет. С бокситами хуже: сколько ни напрягал память, ничего на них похожего в окрестностях не припоминал. Правда, такой липовый геолог, как я, мог и ошибиться: боксит (особенно издали) очень легко принять за глину. Это на ощупь он совершенно другой: нет глинистой скользоты.


Стоп. А почему, собственно, я так зациклился на керамике? Ведь кварц тоже подойдет. У него температура плавления прилично за полторы тысячи. Правда, для кварца желателен кварцевый песок. Или мелкие кусочки кварца, которые в конечном счете желательно получить мне самому — в качестве кристаллов.


Мысль вильнула в сторону. А если выращивать? Нет, полноценное получение кристаллов кварца из расплава я точно не потяну. Это задачка не для универсала. Она сама по себе потребует кристаллов магии огня.


Итак, песок. Белый или почти белый. Видел ли я когда‑нибудь такой, а если да, то где.


Память не подсказала ничего. Везде классический желтый песочек, но я не знал, какие в нем примеси (помимо окислов железа и алюмосиликатов) и насколько они снижают температуру плавления. Конечно, попробовать и его можно. А где?


Ответ прост: подалее от любопытных глаз других драконов. Прикинем… Мысленное проглядывание карты дало ответ: идти по дороге к пляжу на Воларре, примерно на полпути принять к северу, там ближайшая речка в считанных минутах ходьбы. Для плавания и для рыбной ловли не годится, поэтому драконов не интересует. А берега песчаные. И я бодро поскакал к этому месту.


Так. Вот он, песок. Просмотрим его магией земли. Глинистые частицы, конечно, присутствуют. Золота, как и ожидалось, нет. А теперь выберем самый сухой, подальше от воды, насыплем горку. И нагрев!


Все‑таки некоторое количество воды там содержалось. Пошел парок, Потом отдельные зернышки стали светиться тускло — красным. Это было хорошо видно: солнце как раз зашло за тучку. Свечение стало оранжевым, потом желтым, и, наконец, ослепительно — белым. Уже ничего не было видно, я прикрыл глаза, но состояние песка все еще можно было контролировать магией земли. Слегка пахло горелым: видимо, в песке была какая‑то органика. И вот он, момент! Самые верхние частицы начали тихонько оплавляться — и потоки преобразились. Дальше, дальше, дальше… небольшая лужица расплава; полыхает так, что как бы не появились ожоги. А теперь чуть — чуть промять телемагией центр и держать… держать… все!


Не открывая глаз, я попятился и, отойдя на четыре шага, осторожно глянул. Раскаленный кварц все еще светился алым, но быстро остывал. Металлургический опыт подсказывал, что прикосновение к моему «изделию» еще долго будет опасным: самое меньшее, ждать пару часов.


Пока это подобие тигля остывало, я успел не только выкупаться (к сожалению, речка была мелковатой для полноценного плавания), но и обшарить окрестности в части лакомства. У берега цвела земляника, но те ягоды, что удалось найти, были еще зелеными.


Солнце уже показывало далеко за полдень, когда я решился приблизить переднюю лапу к тому, что получилось. Кварц был теплым, но уже не горячим. Пора выкапывать.


Это было блюдечко почти правильной круглой формы, подобие чаши Петри, но толстостенное. Наружные края шершавые от оплавленных песчинок. Вполне сойдет. Нет, что я говорю, хорошо получилось!


Оказалось, что не очень‑то хорошо. Только когда я с гордостью опустил чашу в сумку, стало понятно, что энергии потрачено больше, чем хотелось бы. Все‑таки моя магическая сила оказалась недостаточной для такого производства. И в этом проявилась дурость: мог бы заранее прикинуть расход. Ведь знал же теорию! И получите результат: до дома я добирался чуть ли не три часа вместо полутора.


Как ни странно, медленная ходьба не помешала восстановлению (частичному) силы. Достаточно для почти бодрого вбегания в пещеру, почти энергичного размахивания хвостом в знак приветствия и почти веселых прыжков при виде ужина. Как и вчера, моим уделом были поедание вкусной рыбки, вечерний туалет и проваливание в сон.

* * *


(в пещере)


— Ты сначала поешь. Долго бежала?


— Нет, шла очень быстрым шагом. А что на ужин?


— Это еще не ужин. Так, перекусить.


Через десяток минут драконочка не смогла устоять перед желанием поделиться:


— Наш Стурр молодец, вот что! Он так ловко с магией огня! Я бы не сумела…


Мать промолчала о том, что дочь с ее воздушной специализацией не смогла бы работать с огнем даже на низком уровне.


— …а он, ты представляешь, он стал с кучкой песка что‑то такое, и от нее дым пошел. Песок так и сверкал. А он потом плескался в воде, как будто и не он вовсе это сделал. И выковырял из песка круглую штуковину, забрал ее с собой. А зачем ему?


— Стой, Ррума. Не так быстро. Я даже не знаю, что именно он сделал, а ты, туда же, «зачем ему?» Не знаю пока что. Но думаю, что узнать можно.


Глаза у драконочки сверкнули истинно драконьим огнем.


— А как?


— Ну, Стурр скоро, полагаю, вернется. Придет он усталый, как вчера. К тому же он наверняка частично истощен. Но к утру восстановится…


Все дети уже давно уснули, но взрослые все еще беседовали. При свете угасающего костра отец семейства внимательно осмотрел «блюдечко», извлеченное с полки младшего сына.


— Сделано магией огня, вполне себе недурно. Размер малый — это понятно, на нечто большее у Стурра не хватило бы сил. А вот зачем ему… нет у меня догадок. Что ж, завтра опробуем твой план, Варра. Мне кажется, должен сработать.

* * *


Назавтра был сюрприз.


— Сегодня идем всей семьей купаться на Воларру! — объявил отец.


Это на целый день. Планы летят… сказал бы «к черту», так ведь здешнего аналога я не знаю. Ничего, еще узнаю.


Неожиданности на этом не кончились.


— Пожалуй, тебе надо научиться плавать по — настоящему.


Мое удивление было полностью искренним:


— А я как плавал?


— Лишь на усилиях тела. Но чтобы поймать быструю рыбу, тебе нужно использовать магию. А самое главное: тебе пригодится при полетах.


— В школе этому умению учат?


Отец самую малость помедлил с ответом.


— Наставники полагают, что правильное плавание можно усвоить от родителей. Но только плавать! Летать обучишься в школе.


У родителей какие‑то хитрые планы относительно моей особы, это ясно. Фактов пока нет. Буду собирать их.


В два счета выяснилось: в основе лежит телемагия. Впрочем, мама пояснила:


— Те, кто специализируется на магии воды, могут использовать ее. Тебе‑то все равно, ты универсал, а папа может лишь на телемагии. И учить тоже.


Преподавал папа:


— Итак, начнем. Потоки надлежит выравнивать вдоль туловища и направлять к хвосту…


Родители хвалили меня в один голос. Они твердили, что я превосходно справляюсь. Но мне было виднее: все не так блестяще, как выглядит со стороны. Мои магические резервы уменьшались с пугающей скоростью. Наверное, отчасти виноват я сам: не умел тратить энергию экономно.


Брат с сестрой тоже участвовали. Их роль исчерпывалась демонстрацией правильного плавания. Разумеется, потоки у Саррода были более ровными.


Вся семья, наплававшись, погрелась на жарком летнем солнце. Старший брат спросил:


— А можно я еще поплаваю?


— Да, тебе и Рруме разрешаю.


Те двое радостно ускакали. Тут же последовал выпад с маминой стороны:


— Теперь, сынок, объясни нам с папой, зачем тебе те предметы?


Атака не застала меня врасплох. Ответ был уже обдуман:


— Вы оба знаете, что моя магическая сила невелика и никогда не станет большой. Но есть способ ее увеличить. Люди могут продать мне предметы для этого. Мне нужно иметь что‑то на обмен. Я хочу добыть золото.


Некоторое время все молчали. Потом заговорил отец: медленно и обдуманно.


— Нам, драконам, золото ни к чему. Но люди его любят. Ты прав, Стурр: за него можно выменять многое. Я сам такое видел. Но почему ты думаешь, что есть способы увеличить магическую силу?


— Я это наблюдал. Человеческий маг увеличил свою силу.


Чистая правда. Только то было в другие времена.


В разговор вступила мать.


— Ты видел, чем это делают?


— Да.


— Знаешь ли ты, КАК это сделать?


Придется ответить с боковым заходом:


— То, что открыл один разумный, может воспроизвести другой.


Родители переглянулись. Мамины глаза прищурились.


— Это может оказаться большой работой.


— Это обязательно будет большой и нудной работой. Но результат того стоит.


— И ты надеешься повысить уровень своей магической силы выше минимального?


— Да. Если мне удастся приобрести нужный предмет.


— Что это за предмет?


Интересно, почему этот вопрос задал именно отец? Но в любом случае ответ имеется:


— Сейчас я не скажу. И ты, мама, и ты, папа, будете иметь дело с человеческими магами. Среди них попадаются такие, что читают мысли. Если вы не будете знать, то от вас никто ничего не узнает.


Лукавлю. Да, маг разума ничего не узнает. Но догадаться сможет без труда. И все же…


Снова обмен взглядами. И снова заговорила мама:


— Я вряд ли буду общаться с магами. Мне чин это не позволит. А вот папа…


— Да, такое вполне возможно. Стурр, мы с мамой не можем оценить твою магическую силу…


Намек прозрачнее некуда, но пока надо молчать.


— …но есть те, кто могут.


Я знал, что родители не глупы, но все же счел нужным выдать однозначное мнение:


— Кто угодно, кроме Хнурра.


Не было сказано «главный наставник». Тем самым я недвусмысленно давал понять о своем отношении к этому дракону.


— Гхррр, я и не имел его в виду. У меня хорошие отношения с сотником Рругом; такое ему по силам.


— Не сомневаюсь. Но может ли он молчать?


— Сотник достаточно умен, чтобы понять: если я прошу о такой услуге его, а не главного наставника, у меня на то есть причины. И он будет молчать, тем более, что я попрошу и об этом.


— Хорошо. Кажется, брат с сестрой хотят вылезти из воды. Я дам тебе знать, папа.


Назавтра началась та самая паршивая будничная работа. Я ушел на золотоносный ручей и начал промывку. Через час я понял, что месторождение относится к элювиальной россыпи. Термин я вычитал в книгах дяди — геолога, а потом встретил более подробное объяснение в Интернете. Оттуда же я узнал, что содержание золота может быть высоким, но его общее количество обычно невелико. Так мне пока что многого и не надо.


Два дня ушло на добычу золотого песка, который я аккуратно закладывал в мешочек. Суммарный вес добытого исчислялся граммами. В конце второго дня я уже подумал было начать плавку, но побоялся, что после этой операции не дойду до пещеры.


Ладно, отложим на завтра. И незачем идти так далеко: лучше потратить меньше сил и времени на ходьбу, получив при этом качественный слиток. Уединенное место можно найти и неподалеку от пещеры.


Разумеется, я знал, что золото в части воздействия на него магией — материал крайне капризный. Знал, но не представлял.


На какую‑то секунду мне даже показалось, что крупинки сами собой увертываются от потока магии огня. Разумеется, то была полнейшая чушь. Студент университета в Маэре за подобное высказывание схлопотал бы «провально» — и поделом. В результате моя энергия тратилась с паровозным к. п. д.


И все же я получил расплав (который сразу же стал куда более управляемым), а потом и слиток. Или отливку. Размером она была почти с маэрский золотой, лишь толщина поменьше, а диаметр побольше. Теперь же осталось продумать стратегию и тактику покупки кристаллов.


Должно быть, вечером того же дня эмоции были прописаны на морде и гребне. Во всяком случае, отец, лишь слегка глянув на меня, выдал вопросительное «Гррхм?», а мать даже не спросила, а констатировала открытым текстом:


— Значит, получилось.


Мой тон был столь же небрежным, сколь и хвастливым:


— Позже.


Брат, судя по жестам и отсутствующему выражению глаз, мысленно решал тактическую задачу из школьного домашнего задания. Вот почему он не обратил внимания на этот диалог. Сестра же умчалась в соседнюю пещеру к подруге.


В нужный момент я достал золотой кругляш.


— Вот.


В молчании родителей сквозило уважение. По крайней мере, я истолковал его именно так. И оказался неправ:


— Сотник Рруг рассказал мне, что один человек убил другого, чтобы завладеть золотом.


— Знаю, папа. Я видел здесь столь же жадного человека. И обещаю быть осторожным.


Интересно, что бы сказали родители, узнав, до КАКОЙ степени я собираюсь быть осторожным? Осудили? Одобрили?


Следующее утро я провел в засаде. Мне нужна была Мирута.


Наверное, я недостаточно выкупался в хвойной ванне, потому что девица поздоровалась первой:


— Доброго тебе дня, Динозаврр.


— И тебе. У меня есть заказ к твоему отцу. Вот.


Мне пришлось порядочно поободрать березы. На одном листе красовался чертеж браслета на лапу. Разумеется, к нему понадобились пояснения:


— Делать это надо из бронзы; медь или латунь хуже. Браслет должен быть упругим, чтобы не болтаться на лапе, а сидеть плотно. Вот здесь зубцы, они будут держать кристалл.


Судя по вздетым бровкам, слово было незнакомым.


— Кристалл — это такой камень, он может быть прозрачным или непрозрачным, цветной тоже годится. Но главное: у него грани должны быть ровными… вот так или вот этак…


К счастью, я озаботился запасным листом бересты.


— Вот примерно как кристаллы выглядят. Я куплю их столько, сколько ты сможешь принести. Но условия!


Я постарался придать значительность голосу.


— Кристаллы должны быть твердыми; имею в виду, твой ноготь не должен их царапать. Еще в них не должно быть трещин. Чем больше кристалл, тем больше я за него уплачу. У меня есть кусок золота.


Глазищи у барышни распахнулись до верхнего предела. Простодушное создание наверняка представило себе слиток величиной с кирпич. Увидя мой кругляшок, Мира чуть приувяла. «Денежка» тут же канула в глубины моей сумки. Впрочем, девчонка быстро пришла в себя, достала веревку и обмерила мне лапу.


Но некоторые пояснения я счел необходимыми.


— Все это обязательно расскажи отцу. Он, полагаю, не откажется сделать браслет. Кристаллы лучше ищи сама. Даже брата не привлекай, а то он мал еще — опасаюсь, болтать начнет. Сделка?


— Сделка.


Будучи лицом заинтересованным, я рассказал Мируте, где легче и вернее всего найти кварцы и гранаты. Само собой, на кристаллы первого класса я не рассчитывал. Закончил же лекцию фразой:


— Увидимся через неделю.


— Почему неделю?


— Тебе и этого может не хватить, чтобы набрать нужное количество кристаллов. Да, вот еще. Если твой отец согласится поговорить со мной, я ничего не имею против. Всего тебе Пресветлого.


С этими словами я скрылся в подлеске. Теперь моему контрагенту предстояла работа по сбору кристаллов.

Глава 15. Четвертый лишний


(в деревенской кузнице)


— Папа, я его опять видела!


В ответе не было ни грамма удивления. А проницательность, наоборот, присутствовала:


— И он опять хочет торговать?


— Да, но другим.


Теперь удивление прорезалось. Но дочь не остановилась:


— Он хочет купить кристаллы.


Мирута произнесла эти слова в тот момент, когда Бакор входил в дверь. Она не видела дядюшку, поскольку стояла к нему спиной. А тот среагировал на фразу племянницы с похвальной скоростью:


— Чем твой дракон собирается платить?


— Золотом.


Старший брат хорошо знал нрав младшего:


— Ты тоже хочешь торговать, Бакор?


— И сделаю это куда лучше Мируты.


— Хорошо. Обзаведись своими кристаллами и продавай. Мирута продаст свои. Что наторгуете, то и ваше. Но по отдельности.


Младший брат поднапустил обиды в голос:


— Ты что, Сарир, не доверяешь мне?


— Я не доверяю твоему умению торговать. Однажды ты уже спустил всю свою долю от отцова наследства. Будете торговать по отдельности. Да, вот еще что. Я сам пойду с вами.


— Но ты же занят в кузнице!


— Не страшно. Думаю, что торговля займет не очень много времени. Кстати, ты можешь прямо сейчас отправиться в город и купить там кристаллы. В кузнице я и один справлюсь.


— Да, конечно…


Младший брат полагал, что купленные на базаре кристаллы всяко не хуже, чем те, которые найдет племянница. Если вообще найдет. Он с легким сердцем пошел закладывать малую телегу.


Тем временем разговор между отцом и дочкой продолжился.


— Пап, он хочет еще кое‑что заказать у тебя.


— Ну‑ка, посмотрим.


Появилась свернувшаяся в трубку береста.


— Это ему нужно. А вот мерка. Ему на лапу одевать. А сюда вставлять кристалл.


— Из чего же делать такое?


— Он сказал, лучше из бронзы.


— Хм. Работа не такая простая.


— Так золотом платит.


— По правде сказать, доча, здесь труда на пяток сребреников, да прибавить стоимость материала… скажем, десять сребреников.


Девица проявила купеческую сметку:


— То есть за двадцать сребреников можно сторговать?


— Если удастся. Даже за пятнадцать вполне можно отдать.


— Он говорил, что цены знает.


— Тем меньше нам причин запрашивать слишком много. Драконы, они такие. Вроде как маги: высокомерные. Сам видел.


— Не знаю. Это Динозаврр показался мне… ну вроде другим даже вовсе. Со мной он говорил… как вон тот на базаре, что слитками железа торговал. Ты же помнишь!


— Помню, конечно, но то случай другой. Я этого человека уж не один год знаю, да и он меня тоже. Так на когда встреча назначена?

* * *


Все оставшиеся семь дней я трудолюбиво промывал песок на золотоносной речке, собирал золотые крупинки и плавил все это в кварцевом «тигле». К седьмому дню у меня было аж целых три золотых кругляша. Третий был самым увесистым. Пожалуй, даже толще местной хорошо знакомой золотой монеты. В него пошел самородок величиной с половину ногтя большого пальца этой Мируты.


К встрече я подготовился самым тщательным образом: как следует выкупался в хвойной ванне и аккуратно подновил пятнистость чешуи. Сверх того, я устроил засаду на опушке. Очень уж не хотелось пропустить засаду на себя.


Так, вот они, торговцы. Трое. Первой идет обладательница знакомой круглой мордашки. Превосходно: если бы оставшиеся двое задумали боевые действия, они вряд ли бы взяли с собой девчонку… хотя, конечно, и такое полностью исключить нельзя. Кто за ней?


Человеческие глаза на такое не способны, а вот драконье зрение позволило мне отчетливо разглядеть широкое лицо мужчины лет тридцати с лишком, русые редеющие волосы, а главное: широченные плечи и ладони — лопаты. Кузнец, без вопросов. Кстати, чертами лица дочка на него смахивает.


Замыкал цепочку уже знакомая физиономия родственника. Да, фигурой ему не равняться с отцом девушки. Но дело не в фигуре. Оружие у них есть? Вроде как нет. Ножи не в счет. Мужчины несут сумки. Значит, пора вылезать.


— Доброго вам дня.


Отвечал, как и положено, старший:


— И тебе.


Девица нахально вылезла вперед. Впрочем, интонации были уважительными:


— Папа, это тот самый дракон, его зовут Динозаврр. Это мой папа, его зовут Сарир. С моим дядей Бакором ты уже знаком.


Мирута достала из сумки холстину и высыпала на нее товар. Бакора перекосило. Он явно не догадался захватить с собой что‑то, куда можно было бы вывалить свои кристаллы, а на выложенной холстине места уже не нашлось.


Посмотрим… Бесцветный кварц. Штук с пятнадцать, но все небольшие, не более двух сантиметров. Ничего, все равно возьму. Восемь аметистов, эти чуть побольше. Берем.


Что‑то совсем крошечное: тоньше моего когтя. А если сравнить с ногтями девочки, то выйдет миллиметра три — четыре. Красного цвета. Альмандин? Или пироп? По форме гранат, без ошибки. И еще два таких же. То есть поблизости есть месторождение гранатов. Учтем.


Шпинели, судя по всему, нет. И галенита нет. А вот они, старые знакомцы. Пириты октаэдрической формы. Как раз то, что надо для телемагии. Четыре штуки, примерно по сантиметру каждый, форма не из лучших. Но выбора нет.


Еще кварцы, желтые. Побитые жизнью; грани до того исковерканы, что даже тип симметрии узнать трудно. Отказаться? Нет. Вдруг все же удастся наладить огранку?


И снова мелькнула мысль о бронежилете, и снова ей предстояло быть оставленной в сторону.


Так, а теперь подсчитать сумму… хотя нет, ведь еще не выложен бронзовый браслет.


Сарир правильно понял мой взгляд и достал из широченного кармана изделие. Теперь простая зависть в глазах Бакора перешла в откровенную злость.


Примерим… подходит не идеально. Хотя размер правильный, но внутренняя поверхность браслета грубовата. Если не носить круглые сутки, то можно смириться. Да и магия трансформации может поправить дело.


Для начала сторгуемся по бронзе:


— Этот браслет мог стоить восемнадцать сребреников…


Дочка стрельнула взглядом в отца.


— …но вот здесь имеются заусенцы. Поэтому его цена будет пятнадцать.


Сарир проявил находчивость:


— В течение дня берусь загладить все неровности за три сребреника.


— Да будет так. Но больше восемнадцати не дам. Теперь по кристаллам…


И я начал вслух считать, отчетливо называя для каждого кристалла его вид, наличие дефектов и цену. В сумме получилось сто два сребреника.


— С учетом хлопот по превращению этого куска золота в деньги весь товар мог бы стоить сто десять сребреников. Однако учту оптовую скидку. Предлагаю вот этот золотой слиток.


Кузнец не поленился попробовать на зуб и ухмыльнулся.


— Настоящее золото.


— Приноси завтра браслет, получишь сполна.


— Сделка.


Я пересыпал кристаллы в свою сумку.


Вперед выступил Бакор.


— Смотри, какие у меня кристаллы!


Посмотрел. Обломки цветного стекла. Желтое, коричневое, зеленое, фиолетовое. Я тщательно перебрал товар в надежде, что хоть один завалящий кристаллик найдется. Нет, только стекло. Вероятнее всего, самоуверенность не позволила дяде посоветоваться с племянницей. В результате он просто не знал, что такое кристаллы. Или же худший вариант: купил за бесценок стекляшек и попытался меня обмануть.


— Три золотых — и эта куча твоя!


— Все это цветное стекло. Для меня оно ценности не имеет.


Одновременно я пристально глядел на продавца. Похоже, верен мой первый вывод: он и в самом деле не знал, что это не кристаллы. Во времена моего детства в таких случаях кричали: «Обманули дурака на четыре пятака!» Но перевести дразнилку на язык Древних с сохранением рифмы мне не по силам, а если бы и мог: говорить такого ни в коем случае нельзя.


Даже жаль этого болвана.


Бакор сделал еще одну попытку:


— Это кристаллы! Ценные кристаллы! Отдам за золотой, так и быть.


— Мой тебе совет: отнеси это в мастерскую, где варят цветное стекло. Там, возможно, купят. Я — нет. Ты здесь лишний, Бакор.


Неудачливый купец полез в амбицию:


— Да что дракон может понимать в кристаллах и стекле!!!


— Не стоит недооценивать драконов.


Уголком глаза заметил, как Мирута еще раз скосила глаза на отца. Тот притворился, что ничего не увидел. Хорошо притворился.


— Завтра, в то же время, здесь же.


Широким шагом я пошел в сторону пещеры.

* * *


(в лесу)


Девочка по пути домой не хотела говорить. Ее отец тоже. У дяди такое желание имелось в избытке:


— Я отдал на рынке пять сребреников за эти кристаллы! Пять! За кристаллы!


Кузнец не выдержал:


— Бакор, тебя обманули. Это стекло. И потом, на рынке были кристаллы у других продавцов?


— Да! Дорогие!! Не меньше четырех серебряков за штуку!!!


Это не соответствовало истине: совсем маленькие и трещиноватые кристаллы можно было купить по пяти медяков. Но Бакор их просто не заметил, поскольку не приглядывался к этому прилавку.


— Но ничего, ничего! Я ему покажу еще, что такое настоящая торговля!


И тут старший брат сделал крупную ошибку. Он сказал:


— Ты что: хочешь все же найти кристаллы? Так быстро это не сделать.


Вместо ответа младший брат плотно сомкнул губы. Кузнец совершил еще одну ошибку: подумал, что у Бакора появилась, наконец, решимость разобраться в товаре и попытаться продать Динозаврру кристаллы, а не стекло.


Братья расстались. Бакор пошел к себе домой. Только после этого Мирута осмелилась спросить:


— Пап, а почему ты не торговался?


Ответ был получен не сразу.


— Понимаешь, доченька, мне подумалось, что этот дракон не просто очень хорошо знает цены. Тут еще кое‑что. Все драконы — маги. А маги… ну, некоторые… умеют читать мысли. Вот почему, имея дело с магами — а мне доводилось — я не торгуюсь, а запрашиваю честную цену. Вот и здесь то же самое.


Молчание.


— Так ты успеешь к завтрему доделать браслет?


— Конечно, успею. И даже пойду с тобой.


Дочка от души удивилась:


— Зачем?


— Золото — опасный груз.

* * *


Никто не мешал думать по дороге домой. Как раз возможность поломать голову: какая же связь может быть между этой кучкой кристаллов и бронежилетами?


А что я вообще знаю о бронежилетах?


Одежа это, рассчитанная на отражение… чего? Удара ножом или его аналогами. Это могут даже легкие кевларовые броники первого класса, то есть такие, которых здесь и за сотни лет не изобретут. В моем мире делали и покрепче. Вон пятый класс пулю из «калаша» держит, а шестой класс даже винтовочную. То есть годятся и против арбалетных болтов. А толку? Нужной стали опять же нет, и наладить ее выплавку мне не светит. До выплавки титана и его сплавов еще дальше. Телещит на основе пиритов сделать могу… наверное. Теорию‑то я знаю. Тут не нужна куча кристаллов, хватит одного хорошего, в максимуме — трех. Толково сделанный щит пулю тоже удержит. Правда, понадобится полировка граней. Все же: при чем тут бронежилет? Разные же вещи! Какая‑то связь есть… но очень уж косвенная. Единственное, что удалось осознать: речь идет о бронежилете на драконе — то есть именно о том, чего быть не может.


Эти мысли вертелись в голове так и этак, но не сложились во что‑то умное. Ладно, отложим в очередной раз. Есть более срочные проблемы.


Завтра кузнец с дочкой должны принести браслет, а я им — золотишко. Все вроде как в порядке. Но придется в обязательном порядке устроить слежку с утра. Даже если у этих двух нет дурных намерений (допускаю), то таковые могут найтись у соседей. Или, чего уж проще: у младшего братика, завистливого и злобного дурака. Сочетание взрывоопасное. Следовательно, надо с самого рассвета устроиться на опушке и поглядеть.


А теперь очень важный вопрос: какой из кристаллов вставить в браслет? Пирит — первое и самое очевидное решение. Телемагия сразу скакнет в уровне. Зато все остальное — нет. А что мне, собственно, надо?


Этого я и не знал. В новом учебном году наверняка продолжатся занятия по полету. Телемагия нужна, вопроса нет. Но также могут начать обучение другими видам магии. Вывод: или надо позаботиться о специализированных кристаллах по всем видам стихийной магии, а также по телемагии, или удовольствоваться универсальным кварцем. Магическую силу он добавит точно. Вопрос лишь: надолго ли?


Попробуем подумать на эту тему. Мне неизвестна интенсивность занятий в школе. Примем, что на три дня одного кварца хватит. Потом подзарядить. Два десятка зарядок — и кристалл уже почти ни на что не годен. А если не на три, а на один? Тогда откровенно плохо: имеющегося запаса мне и на год не хватит. Или не так уж плохо? Ведь вполне возможно купить еще кварцы. Да и пириты найдутся. Впрочем, нет: больно уж плоха у них поверхность.


Мысль скакнула на возможность получения ровных граней. Вариант классической полировки абразивом я похоронил немедленно: без человеческих рук занятие зряшное. Значит, нужна полировка телепортацией, причем для нее кристаллы галенита — это самое меньшее из необходимого. Еще лучше — черная шпинель или турмалин. А где брать? Думать надо, однако.

* * *


(на деревенской улице)


— Привет! Есть одно дельце.


— Чего там у тебя?


— Не здесь. Приходите оба ко мне домой.


Через пять минут в доме Бакора собрались он сам и двое приятелей.


— Так что за дело?


— Золото можно добыть.


Слово произвело надлежащее действие.


— Где?


— У кого?


— В лесу. Будет там один дракон.


— С кем ты надумал схлестнуться? Головой о скалу ударился?


— Погоди, Хайфур. Бакор, расскажи по порядку.


— Да, и мне интересно послушать о драконе с золотом в кармане.


— Гы — гы.


— Дракон необычный. Он имеет сумку, в которой золото и таскает. Эту сумку он купил у Мируты, дочки Сарира. К полудню этот крылатый купец должен быть… в одном известном мне месте. Там его и подловим.


— Не, ребята, против драконов я не ходок. Они все маги. Как начнет швыряться ледяными глыбами… без меня эти дела, даже не уговаривайте.


— Положим, дракон‑то не взрослый.


— Ты откуда знаешь?


— Видел я как‑то драконов. Летели куда‑то группой и сели отдыхать. А этот меньше вдвое любого из тех. Вот и выходит, что щенок. Ростом с очень большую собаку. И потом, у тебя есть лук. Против него ни один маг не устоит. Я сам слыхал от Сарира: в сражении двух драконов из луков застрелили.


— Ну если только стрелами…


— Не только. Ты говорил, у тебя сохранилось оружие. Да у меня топор. Чтобы добить, значит. А золото поровну.


— Да, есть. Проверить только древко.


— Место ты точно знаешь?


— Был там два раза.


— А много у него золота?


— У него не монеты, а что‑то вроде слитков. Один я видел сам.


Приятели сделали ту же ошибку, что и Мирута. Слово «слиток» у них ассоциировалось с чем‑то, имеющим размеры кирпича.

Глава 16. Как справиться с материальным перевесом


Подновлять пятна было нечем, а вот запах я не поленился отбить. С утра стоял туман, околица деревни была видна с трудом.


Так, вот идут… точно не мои, им рано… трое. Первым выступает узкоглазый плечистый брюнет с колчаном на боку. Лук не виден, но если стрелы имеются, то и лук тоже. Или арбалет? Нет, скорее все же лук, просто тула подвешена на другой бок. Лук в этом случае должен быть компактным, монгольского типа. Арбалет он бы носил за спиной. Второй велик ростом, выше подельников. Волосы под шапкой. Длиннорукий, к тому же держит… непонятное, хотя смутно знакомое. Не алебарда, не нагината, и не классическое копье. Длиной явно больше римского пилума. Больше всего похоже на пальму4. Лезвие длиной примерно в штык — нож, но шире; таким можно и колоть, и рубить. Серьезная вещь, придется стеречься. Но стрелок много опаснее. Замыкающий хорошо знаком: Бакор. Без оружия, что ли? Странно. Нет, я ошибся: топор у него за поясом. Одной этой личности достаточно, чтобы понять: идут по мою душу. Точнее, за моим золотом.


Чем противодействовать лучнику? Подойти к нему близко нереально: нет у меня навыков бесшумного хождения по лесу. Так что ближний бой отпадает. Дистанционное оружие? Ну разве если швырнуть дубинкой. Если подправлять ее полет телемагией, то попаду. «Воздушный кулак» отпадает полностью: шум ни к чему. «Молния», «Красная стрела» и прочие смертельные заклинания отвергнуть сразу: мне не нужны осложнения с человеческими магами. Кто знает, как они посмотрят на убийство. Ну, а за битые морды выкатывать претензии не будут. Единственная проблема будет в отыскании подходящей деревяшки на предмет использования в качестве снаряда.


Так что бегом — бегом на место встречи, которое изменить нельзя. И там замаскироваться. О, вот остаток пенька. Полусгнивший, но это и хорошо: не проломит череп. А весит килограмма два.


Где бы я сам устроил засаду? Да среди этих кустов. Стрелять они не помешают, а вот подойти к стрелку будет трудновато: лежащий поперек старый ствол выглядит солидным препятствием. Человеку, конечно: дракон‑то перемахнет. А прочим останется молодой ельник. Вот оттуда пехотная поддержка выскочит запросто.


А я сам? Мне сзади — справа лучника самое место. Правда, не будут видны засадники с холодным оружием. Но они и не нужны. Пока что. Тем временем оставим сумку вот под этим выворотнем. Чуть подгребем земли, и ее не видно. Теперь ждать.


Туман рассеялся довольно скоро. Вот они идут, причем даже мой не особо изощренный слух ловит шаги и тихую ругань, когда под ноги попадается сучок. Где же лучник? Тут он, направился как раз в мою сторону. Умеет, похоже, выбирать позицию. Наверняка охотник или стрелок, имеющий военный опыт. Второе для меня было бы предпочтительнее. Посмотрим, насколько хорош мой расчет.


Просчитался. Лучник меня увидел с расстояния метров десять. Но хорошая драконья реакция не подвела. Он еще только — только раскрывал широко глаза, когда пенек полетел прямо в него. Отдать должное: стрелок попытался уклониться и, возможно, успел бы, лети мой метательный снаряд по прямой. Да только снаряд оказался управляемым.


Тупой звук удара, и лучник осел, как боксер — тяжеловес, получивший короткий нокаутирующий удар. Ни его, ни меня не должно быть видно. Но как бы то ни было, лук в моих руках. Композитный, вставки видны. Хороша вещь. Очень жалко портить, но надо. А как? Я рванул тетиву. Она щелкнула по чешуе, но такие удары мне нипочем. Ломать? Но сломается ли? Тут в голову стукнула идея — и я нагрел один из рогов лука магией огня. Нагрев локальный, много энергии не уйдет. Мерзко завоняло жженым рогом. Ну вот, вставки потемнели. То есть охрупчились. Мне того и надо; один удар луком по стволу ближайшего вяза — и у оружия смертельный перелом. Лучник уже не страшен, даже если убежит.


Пусть оставшиеся двое меня и не увидели — запах паленого должен был их насторожить. Рывок на поляну. Ну так и есть, пальма у второго в боевой позиции. Бакор держал топор наизготовку, только глаза его выдали: очень уж бегали.


Телемагия подхватила копейщика и швырнула лицом в ствол дуба. Теперь ему уже не хотелось пускать в дело оружие. Похоже, трещина в грудине. Бакор оступал, лихорадочно размахивая перед собой топором. Нет, уж тебя‑то просто так, без строгого выговора отпускать нельзя.


Телемагия подхватила топорника — неумеху, перевернула и приложила лицом о корень. Два шикарных фонаря гарантированы.


— Стоять! Топор на землю.


Встал противник с трудом. Нет, я ошибся: фонарь только один. Правда, хорош, хорош…


— А теперь притащи сюда своего товарища вон из тех кустов.


Волочь тело не пришлось — оно само пришло. Все признаки сотрясения мозга. Не уверен, правда, насчет тошноты. Ошибка, она тоже обозначилась. Теперь подхватить пальму из ослабевших рук копейщика. Все, можно произносить речь.


— Ножи вынуть и положить на землю. Медленно. Вот и хорошо. Говорить только с моего разрешения.


Жест передней лапой.


— Вы двое сейчас уйдете отсюда и забудете о моем существовании. Если еще раз встретимся — не успеете об этом пожалеть. Я не дам на это времени. Ваше оружие — мой трофей. Его не верну.


А сейчас ради театрального эффекта развернуться всем корпусом к главе заговора.


— Теперь с тобой, Бакор.


Тяжелая пауза. Он должен проникнуться.


— Если с кузнецом или его семьей случится что‑то нехорошее, буду считать, что это ты виновен. В этом случае я тебя разыщу и убью. Если вздумаешь предпринимать что‑то против меня… ну, сам догадайся, что будет. Напоминаю то, что ты и так должен знать: все драконы маги. Я тоже маг. Многие маги умеют читать мысли…


Враки. Магов разума и среди людей совсем не так много, а драконов с такими умениями вовсе нет (исключая меня самого), но уж это ему не известно.


— …и я это могу. Запомни еще вот что: отныне этот лес для тебя запретный. Если зайдешь сюда — здесь и останешься. С одним только исключением: если сам вызову.


Еще пауза ради вящего закрепления.


— Теперь вы все можете идти туда, откуда пришли.


У моих противников был численный перевес. Они не сумели его реализовать. Обольщаться нельзя: против настоящих егерей я бы так легко не сыграл. Надеюсь, Бакору не придет в голову нанять профессионалов — да и не по средствам ему такое. К тому же он серьезно напуган. Его подельники тоже. Мне показалось, что они не имели понятия о возможностях драконов. Но если моя магическая мощь показалась им сильно преувеличенной — я не в претензии. Плохо будет, если найдется кто‑то, знающий о реальных магических умениях драконов. Вот тогда появится реальный риск спалиться.

* * *


(в лесу)


— Ты во что нас втравил? Я спрашиваю, ты во ЧТО нас втравил?


Вопрос был риторическим.


— Мы все остались живы лишь потому, что наша смерть этому пятнистому не нужна. Вот что я скажу, Бакор: больше ни за какое золото не схлестнусь с этим магом в чешуе. Повторяю для тупого: с магом. Да знай я об этом — и ногой бы не двинул!


— Э…


— Теперь насчет оружия. Мой лук денег стоил. И ты заплатишь мне…


— И мне тоже!


— …полную цену.


— Да вы что, ребята? Какие деньги? У меня их просто нет. Он ведь и мой топор отнял.


— Одолжишь у брата.

* * *


Осталось терпеливо дождаться Сарира с Мирутой. Ничего, это даже лучше, что мои охотнички придут домой прежде, чем те выйдут в лес. Только надо достать сумку, но на это время есть.


А вот и они.


— Доброго вам дня.


— И тебе. Я принес то, что ты хотел.


Проглядываю браслет. Сделано с толком.


— Девчонка с гордым видом достала сумку и пересыпала кристаллы в мою.


— Получи плату.


Веснушчатая бизнесгерл сияла. Отец оказался более сдержан. Но на этом разговор не кончился.


— Вот что произошло здесь до вашего прихода…


Я постарался быть кратким. Кузнец слушал без единого слова. Дочь также старалась хранить молчание, только в отдельных местах рассказа вспискивала.


— Поскольку оружие я отобрал, то те двое захотят получить его цену от твоего брата.


Кузнец заговорил:


— Я знаю этих двоих. Это Хайфур и Динот. И оружие это знаю. У Бакора нет денег на выкуп.


— Он попросит у тебя. Если ты не дашь денег просто так, он попытается одолжить их. Имей в виду: этот долг безнадежен. Знай также, что Бакор без колебаний убьет тебя и твою семью ради золота. Это можно прочитать в его мыслях…


Конечно же, я и не думал пускать в дело магию разума. Да и не по силам мне такое — пока что. Но физиономия кузнецова братика давала все основания сделать этот вывод.


— …правда, я пригрозил, что в этом случае расправлюсь с ним самим. И все же соблюдай осторожность.


На этот раз девчонка побледнела так, что веснушки могли показаться темно — коричневыми. Надо перенаправить ее мысли.


— Если ты, Мирута, соберешь или купишь еще кристаллы, с удовольствием их приобрету. Вот какие мне больше нужны…


Следующие минут пятнадцать ушло на объяснения. Особо подчеркивалась потребность в пиритах и галенитах. Я не поленился тщательно описать разницу между кристаллами и цветным стеклом. Заканчиваю пассажем:


— …но и другие могут понадобиться.


Отец с дочкой дружно кивнули. Надеюсь, они ничего не перепутают.


— Теперь вот что. Сарир, тебе предстоит обменять в городе это золото на деньги. Будь осторожен. Иди лучше не к меняле, а к ювелиру, если знаешь такого. Во избежание обмана требовать от него надо вот что…


Кузнец слушал весьма внимательно. По окончании инструкции он выдал:


— Ишь ты, я и слов таких почти не знаю.


— Но их надо знать. Это единственный способ получить хорошую цену. И еще: очень возможно, тебя спросят о происхождении товара. Отвечать надо только правду, то есть…


И я выдал легенду, причем она выдержала бы любую проверку уровня бакалавра. Чистейшая правда, только не вся.


Люди ушли, а я потопал домой. Не было никакого смысла идти на добычу золота. Во — первых, полдень уже миновал, и много я бы не наработал; во — вторых, этот день уже потребовал существенных энергетических трат.

* * *


(в кузнице)


— Брат, требуется твоя помощь.


— Я тебя слушаю, Бакор.


— Мне нужны деньги.


— Сколько и для чего?


— Восемьдесят сребреников. В уплату долга.


— Хайфуру и Диноту, как полагаю?


— Но откуда ты…


— Дракон мне все рассказал, Бакор.


— Но он не мог знать их имен!


— Мог и знал. Все драконы маги.


Молчание.


— Хорошо, я дам денег. Но только в присутствии этих двоих. Сядь, Бакор. О, я вижу их на улице. Очень хорошо. Мира, позови Хайфура и Динота сюда. Та — а — ак. Доброго вам дня.


— И тебе.


— Мой брат говорит, что он вам должен за оружие. Во сколько вы его цените?


— Отец купил лук за двадцать восемь сребреников, я сам от него это слышал. Мне лишнего не надо, сосед.


— Пусть будет так. Динот?


— Ты же мне и продал клинок за семь сребреников. Прибавь еще древко: его я сделал своими руками. Всего семьдесят четыре медяка. Цена справедливая.


— Вполне справедливая. Вот ваши деньги.


Звон монет.


— Всего тебе Пресветлого, Сарир. Ты… того… не серчай, что так уж вышло.


— И вам. Что вы, совсем не сержусь.


После того, как довольные расчетом соседи удалились, кузнец повернулся к девочке.


— Мира, тебе здесь делать нечего.


Умная дочь прекрасно знала отца. Она умела распознать мгновения, когда не то, что слово поперек — косой взгляд мог навлечь большие неприятности. Поэтому девица порскнула в дверь кузницы с такой скоростью, что норка бы не угналась.


— Я думал, Бакор, что у меня есть младший брат — и ошибался.


— Сарир, и в мыслях…


Голос кузнеца стал в точности таким, каким он объяснял туповатому молотобойцу тонкости удара кувалдой.


— Повторяю еще раз: все драконы маги.


— О…


— Этот дракон мысли читать умеет, и он меня предупредил. Так что ты зря пытался меня надуть. Деньги Хайфуру и Диноту уплачены. Ты им ничего не должен. Это я тебе должен.


— А…


— Ты угадал. Получай расчет. И выметайся из деревни как можно скорее. Завтра все наши узнают, как ты попытался обманом вытянуть деньги из родного брата. С тобой никто не станет иметь дела. Заработка не будет. Ищи счастья в другом месте.


— Но мой дом…


— …который оплатил я, напомню. Хочешь, продай его. Не возражаю.


Глухой звон медяков.


— А теперь вон из моей кузницы.


У Бакора хватило ума понять: ждать снисхождения от старшего брата нечего. И он сделал вывод: во всем виноват распроклятый пятнистый дракон. Но и на чешуйчатое отродье могла найтись управа.


К моменту, когда Бакор подходил к своему (пока еще!) дому, план уже созрел.

* * *


Вечером в пещере состоялся еще один серьезный разговор. Даже скорее не разговор, а допрос. И начала его мама:


— Стурр, вот ты нам показал свой… набор кристаллов. Откуда ты знаешь, что они могут?


К счастью, наиболее вероятные вопросы я уже мысленно прогнал в голове.


— Я сам видел мага с лентой, у которого на шее болталась подвеска с кристаллом, похожим на вот этот, — мой коготь показал на бесцветный кварц, — и сделал вывод, что этот кристалл может иметь магические свойства. Так и оказалось. Другое дело, что я не про все кристаллы знаю, насколько они хороши.


И это было чистой правдой.


Неожиданно поддержка пришла со стороны отца:


— Я тоже видел человеческих магов с кристаллами. Хотя большинство ими не пользуется. Великий Ас — Тор тоже обходится без них.


Ну да, говорили же мне, что сначала маги пренебрегали возможностями кристаллов.


— Допустим. А что может вот этот?


Темно — серый материнский коготь указал на тот же кварц.


— Этот? Он может стать усилителем магической силы…


— На сколько? — перебил отец.


Сначала меня насторожила обеспокоенность в его голосе, но тут же я понял: он очень хотел знать, смогу ли я стать полноценным (в его понимании) магом. А вот ответить на этот вопрос невозможно: мне нечем померить интегральную магоемкость по Ромену: не из чего сделать водяной эталон, поскольку нет мер длины и объема.


— Не знаю. Но чувствую, что заметно. И потом: в этот кристалл можно поместить заклинание, даже не одно.


— Какие же?


— Любые. Проверено: этот вид кристаллов работает одинаково для всех видов магии.


Не мной проверено, но промолчим об этом.


— Все такие?


— Нет. Вот эти, — я указал на пириты, — хороши для телемагии, а для остальных видов совсем плохи. Про эти я не знаю, для чего хороши.


Имелись в виду аметисты. На самом деле я знал — но что можно сделать, если даже само название «электричество» моим родителям неизвестно?


— А красные — специально для магии огня.


— Выходит, эта штука у тебя на лапе…


— …верно, мам. Вот сюда я буду вставлять кристаллы.


И снова вмешался отец:


— У нас был разговор о сотнике Рруге. Если завтра я пошлю ему весть, то послезавтра он появится у нас. Ты сам будешь готов к оценке магической силы?


— Конечно.


Завтра я полностью заряжу кварц и вставлю его в браслет. Послезавтра у меня будут в распоряжении моя собственная магическая сила (восстановиться успею) и кристалл — накопитель впридачу.

Глава 17. Ябеда — корябеда


(на околице деревни)


В настоящий момент в деревне присутствовало целых два мага. Ни один из не был магом жизни, Послать даже одного такого специалиста в эту занюханную деревушку было решительно невозможно: дефицитная специализация. В настоящий момент эти двое шли прогулочным шагом по деревне. Задание на командировку было не из сложных: проверить заколосившуюся пшеницу на соответствие требуемому сорту, если нужно. Именно проверить, потому что выведение нового сорта, разумеется, было далеко за пределами возможностей этих двух бакалавров, из которых один был магом огня, а другой — универсалом. Собственно, задача уже была выполнена.


Молодые люди были похожи друг на друга: скуластые, раскосые, черноволосые. Разница между ними заключалась в телосложении: один был субтильным и маленьким, второй — широким в кости и выше среднего роста. Они с заметной гордостью щеголяли синими лентами, на которые имели полное право: их ранг был официально подтвержден Высокой Экзаменационной Комиссией. И даже малопочетная командировка не могла полностью затмить удовольствие от присоединения к Гильдии.


Вот почему подошедший к магам обитатель деревни был встречен сравнительно благодушно — в пределах этикета, разумеется. К тому же этого человека можно было счесть даже красноречивым (по деревенским меркам).


— Не позволят ли почтенные отнять немного их времени, дабы сообщить нечто важное?


— Позволяю.


— Говори.


— Меня зовут Бакор — ит. Довожу до сведения почтенных, что живущий неподалеку дракон регулярно общается с местными жителями.


— И что в том плохого?


— Дракон сей весьма необычен как видом, так и поведением. Его зовут Динозаврр, он пятнистый, от него не пахнет драконом, а главное: он за дрова и за золото покупает у местного кузнеца вещи.


Оба мага слегка переменились в лице, и деревенский это заметил. Но даже намного более искушенный наблюдатель затруднился бы сказать: то ли маги удивлены сообщением, то ли стараются удержаться от смеха.


Коротышка переспросил:


— За золото и дрова?


— Именно так, почтенные, только не за золотые монеты, а за такие…


Доносчик слегка запнулся.


— …кругляшки, размером примерно с золотой, но без надлежащих отпечатков.


— Что же купил этот дракон?


— С вашего позволения: деревянный совок, холщовую сумку, еще бронзовый браслет, а также блестящие камешки, именуемые кристаллами.


На лице высокого мага появилась некоторая заинтересованность:


— Кристаллы? Какие?


— Прозрачные дракон назвал «кварц». Насчет остальных не помню. Еще там были фиолетовые.


Высокий понимающе кивнул и спросил напрямую:


— Так что ты хочешь?


— Как верный подданный считаю нужным известить старших магов о таком странном драконе, действия которого…


В последний момент Бакор решил проявить осторожность в выражениях:


— …мне непонятны.


Малорослый с важностью ответил:


— Твои слова, Бакор, дойдут до ушей Великого…


Это было сильнейшим преувеличением. Лишь в доску пьяный маг мог бы всерьез представить, что Великий захочет хоть как‑то общаться с бакалавром.


— …и вот тебе награда.


В ладонь деревенского лег медяк.


— Ступай.


Бакор тщился сохранить невозмутимое лицо. Он рассчитывал на куда более весомое возраграждение. Когда он удалился, высокий негромко обратился к товарищу:


— И зачем ему вообще нужно было давать деньги? Он же редкостный болван. Захоти он нарочно все перепутать — и тогда бы не сделал большего.


Собеседник скептически улыбнулся.


— Перепутать, говоришь? Что именно?


— Ну, для начала: нет такого драконьего имени. Ди — но — заврр — три слога. Даже я знаю, что мужские имена у них односложные, редко — из двух слогов. Потом: пятнистый. Ты когда‑нибудь слыхал о таких? Я — нет. Далее: дракон, от которого не пахнет драконом. Очень интересный вид, не правда ли? Добавь еще: «покупал», — высокий выделил интонацией слово, — а ведь ты сам знаешь: драконы ничего не продают и не покупают. Они пользуются только теми вещами, что им дают Высшие, а это бывает редко. Наконец: на кой ляд дракону кристаллы? У них и так хорошая магическая сила. Вывод простой: при том, что воображение у этого дурака работает, Пресветлые обидели его умом…


Согласен: сообщение выглядит, как чепуха с чесноком. Согласен, что этот деревенский тип — полный невежда. И как раз потому хотелось бы разузнать подробнее.


— Загадками говоришь.


— Какое там! Он не мог все до конца выдумать именно потому, что дурень. Какая‑то реальная основа есть… не может не быть.


Этим планам не суждено было осуществиться. Когда на следующий день маг пришел в кузницу побеседовать с кузнецом, то младший сын сообщил, что отец, дескать, с утра поехал в город и вернется лишь поздно вечером. А на следующий день магам уже самим пришло время уезжать. Да и вся ситуация не выглядела сколько‑нибудь опасной; скорее, она была интересной. Но чистое любопытство в сундук не положишь.


Сам же доносчик буквально через неделю продал дом и исчез. Предостережение старшего брата он воспринял вполне серьезно.

* * *


Сотник мне понравился. Не особо разговорчивый, деловой, собранный. К тому же у него с отцом явно были какие‑то общие воспоминания и дела. А еще понравилось то, что результат был полностью высказан в моем присутствии.


Мама, в отличие от папы, была приветлива, но на уровне вежливости, а не приятельства.


Браслет красовался на моей лапе. Но сотник нарочито пропустил это обстоятельство мимо глаз.


Дело свое он знал. Результат был изложен в самом деловом тоне:


— Если коротко: твоя магическая сила, Стурр, чуть выше средней по возрастной норме. Правда, у меня не такая большая практика в этой части. Единственное, что знаю наверное: сила еще будет расти. Иначе говоря, к моменту, когда ты попадешь в линию, у тебя будут все шансы на карьеру.


Я поблагодарил по всем правилам этикета. Выразил надежду, что когда‑нибудь попаду под командование сотника Рруга. Посетовал, что до этого еще надо много учиться.


Родители выглядели очень довольными. У меня было куда меньше оснований для восторгов.


Да, этот скромный кристаллик кварца дал порядочно как накопитель. Но мне было отлично известно, что при активном использовании он долго не протянет. Точный срок оценить было трудно, поскольку интенсивность школьных занятий магией оставалась величиной совершенно неизвестной. Более того: мне предстояло работать много больше, чем одноклассникам. Они‑то специализировались на какой‑то одной магии, а мне придется вкалывать на всех направлениях. Иначе говоря, одного кварца может оказаться маловато. Кто тут оказался первейшим из тупиц? Я сам, понятно. Мог же с самого начала заказать кузнецу браслет под два или (чего уж там прибедняться!) три кристалла. Но это положение можно поправить. Что для этого нужно? Деньги, конечно же.

* * *


(в ювелирной мастерской)


— Доброго вам дня, уважаемый.


— И вам. Чем могу быть полезен?


— Я хотел бы продать вот это.


Перед хозяином лавки (она же мастерская) на стойку выкатился кружок. Опытный взгляд не мог ошибиться: золото, причем хорошего качества. Но вот продавец вызывал сомнения, часть которых переходила и на товар. Кругляш сделан весьма небрежно. И странная форма вдобавок: все нормальные поставщики делали слитки в виде бруска.


Посетителю на вид было лет тридцать. Грубоватое лицо, такая же одежда, руки человека, привыкшего к инструменту. Столяр? Кузнец? По — любому, не мог этот человек быть владельцем весьма приличной суммы.


Последовала стандартная проверка на лопоухость:


— Я готов дать сорок сребреников за этот… образчик. Немедленно.


Но посетитель явно имел домашнюю заготовку на этот вариант:


— Тот, кто дал мне этот товар на реализацию, велел его взвесить. Надеюсь, у вас весы имеются? Если нет, то я сию же минуту ухожу.


Первая проверка была пройдена.


— Ну, конечно же, весы имеются. Просто я их держу не здесь.


— В таком случае, принесите их и произведите взвешивание в моем присутствии.


— Сейчас же это сделаю.


Про себя хозяин лавки решил, что посетитель, похоже, говорил правду. Не мог деревенский житель до таких тонкостей знать торговые приемы ювелиров. Интересно, кто же настоящий владелец?


— Вот, изволите ли видеть, двенадцать тысячных фунта.


— Спасибо. Но это не все. Благоволите взвесить стандартный золотой.


Ювелира все в большей степени охватывало смятение. Уже сейчас было очевидно, что прибыль с этого дела большой не будет, и с каждой репликой странного продавца перспективы становились все менее радужными.


— С вашего позволения, точный вес: одна сотая фунта.


— Превосходно, уважаемый. Делаю вывод, что у вас намечается целых два источника прибыли…


Фраза ввела почтенного хозяина в состояние полного ошеломления. Ну никак не мог этот человек выражаться такими фразами!


— …а именно: я не стану требовать с вас сто двадцать сребреников, сколько этот кусочек золота стоит. Вы дадите мне меньшую сумму. Второй же источник прибыли состоит в том, что у моего нанимателя есть еще подобный товар. И если только я достигну достаточно выгодных условий сделки, то приду еще… несколько раз.


Золотых дел мастер проявил сообразительность:


— Конечно же, уважаемый, буду только рад видеть вас еще раз по аналогичному поводу. Вот почему предлагаю вам превосходную сделку: девяносто пять сребреников…


В результате торга сошлись на ста двенадцати.


Посетитель получил свои деньги и удалился, а ювелир погрузился в раздумья.


Золото оставалось сомнительным, но… можно было сказать точно: оно добыто не воровством и не разбоем. В юности хозяин лавки имел некоторые связи по этой части. Но ни один из тех, кто переплавлял золотые изделия, добытые незаконным путем, никогда не изготовил бы подобный слиток. То, что этот человек всего лишь посредник, было очевидным. Хозяин — маг? Весьма вероятно. Вот веская причина не влезать глубоко. Пусть сами маги это делают.


Ябеда не состоялась.

* * *


Раньше я думал, что школьные каникулы предназначены для отдыха школьников. Ага, размечтался. Надлежало сделать запас золота, ибо совмещать его добычу с посещением школы мне изначально представлялось невозможным. Правда, из осторожности я не использовал кристаллы. В результате приходилось промывку и накопление золотого песка делать в один день, а плавку — в другой.


Весь остаток дней до начала занятий я работал с полной выкладкой: каждый день выкладывался почти до полного истощения. Даже отец осторожно заметил о необходимости чуть снизить темпы.


Обстоятельством в мою пользу оказалась необходимость торговать. При этом, конечно, энергия не расходовалась. Хоть какой‑то отдых.

* * *


(в ювелирной мастерской)


Владелец мастерской был приятно удивлен. Посетитель был тот же самый, если не считать улучшившегося гардероба, зато сделка оказалась более выгодной. После продажи очередного золотого кружка посетитель заявил:


— Уважаемый, мой наниматель хотел бы сделать у вас заказ.


Эти слова вызвали самую положительную реакцию:


— Я полностью к его услугам. Каковы будут пожелания?


— Эта вещь из бронзы, длина вот такая, здесь крепления для камней, и еще пружинки вот в этих местах, чтобы эту штуку можно было надевать, не расстегивая. Вот примерный чертеж…


На прилавок легла бумага. Чертеж кузнец делал сам.


— Понятно, это тоже понятно… Могу заверить вас: изделие будет сделано столь же быстро, сколь и качественно. А какие камни желает заказчик?


— Этого я не знаю. Могу лишь предположить, что их он вставит сам.


— Не откажите в любезности передать: я могу обеспечить более чем достойные и подходящие камни.


— Передам, конечно, но будет лучше, если вы мне их покажете. Тогда я смогу описать заказчику ваши варианты.


Хозяин мастерской вполне резонно предположил, что в геммологии посетитель не силен, и пустился в подробные объяснения:


— Вот этот красный — рубин. Размер невелик, зато в нем нет никаких включений; чистой воды камень. Этот синий — сапфир, он дешевле. Еще зеленый нефрит могу предложить, вот на выбор три камня.


Кузнец кивал и старался запомнить форму и названия. Со вторым дело обстояло туговато. Первое было много легче: все камни имели округлую форму.


— Я все расскажу, но сами понимаете: решать не мне. Что же до бронзы, то относительно нее имею полномочия. На эту работу вам хватит три дня, полагаю? Я так и думал. Сколько вы хотите за этот заказ?


Торг состоялся, согласие в цене было достигнуто. Покупатель ушел.


Присутствуй я лично при этом разговоре — обязательно бы отметил, что уж теперь‑то никаких доносов со стороны ювелира не предвидится. Он учуял запах небольшой, но равномерно поступающей прибыли и был намерен получить ее.

* * *


Когда до окончания каникул осталась пара дней, я подбил итоги. Вроде выходило неплохо.


У меня накопилась целая горстка золотых кругляшков. Сверх того, на полке имелись кристаллы. Мируте удалось найти желвак с бесцветным кварцем, а там попались великаны аж в пять сантиметров. И еще отыскались гранаты, но те были мелкими. На рынке девица купила с десяток пиритов и столько же галенитов. Не так уж много, но на первое время хватит, а там посмотрим. И, наконец, усовершенствованный браслет.


Однако были и отрицательные моменты. Первым был тот самый растреклятый бронежилет.


Мысль о нем снова зародилась, когда я увидел кучку своих сокровищ. Почему‑то в сознании всплыла совершенно дурацкая фраза «Груда золота с бронежилетом».


Логика твердила, что золото никоим образом не является материалом для бронежилета. На него можно купить таковой — это да. Но в данный момент подобная покупка занимала самое последнее место в списке приоритетов. Так откуда же может возникнуть сама мысль, заключенная в этой фразе?


Вторым скверным фактором была неопределенность в долговечности кристаллов. Я все еще не знал, как ее оценить, потому что понятия не имел, насколько велик будет расход магии в ходе школьных занятий.


Третьей мыслишкой из разряда тревожащих была ограниченность запаса золота в облюбованном мною месторождении. Увеличить добычу можно лишь отводом ручья в другое русло, но подобное пока что находилось далеко за пределами моих возможностей в магии земли и воды. Хуже того: абсолютно ясно, что золота мне не добыть до следующих летних каникул. Вести промывку зимой нельзя: слишком велик расход магии на прогревание собственного тела. Осенью — и то проблематично.


Досадной мелочью по сравнению с вышеперечисленным был упорно белый цвет моей чешуи. Она сама стала заметно крупнее и толще, но никаких признаков изменения масти я не заметил, да и родители тоже.

Глава 18. Олимпийская сборная


В школе дело обернулось еще хуже, чем я думал.


На первое же занятие мною был принесен бронзовый браслет. Я надел его так. чтобы кристаллы были как можно менее заметны. Но само изделие вызвало некоторую взбудораженность. Первыми среагировали драконочки:


— Что это?


— А для чего?


— А где ты такое взял?


Пришлось объяснить, что это не украшение, что это облегчает работу с магическими потоками, что это раздобыть совсем даже не просто. Возбужденный щебет прервал наставник. Он задал те же вопросы, но другим тоном, явно не одобрительного свойства. Потом последовало:


— Так ты считаешь, что этот предмет тебе помогает?


— Да, наставник.


Пауза. Учитель думал, тщательно думал и пришел к решению:


— Хорошо. Можешь носить это.


Тут в голову пришла еретическая мысль: наставник или не заметил кристаллов, или просто не знает об их магических свойствах. Видимо, он не сталкивался с людьми.


Этот вывод получил косвенное подтверждение на занятиях по стихийной магии. Если телемагию предподавал тот же наставник, что и немагические предметы, то каждый вид стихийной магии велся отдельным преподавателем. Теперь я был твердо уверен, что мои нынешние соплеменники владеют каждый одним из видов стихийной магией и телемагией. Кроме универсалов, понятно. Но их‑то в моем классе не было (кроме меня).


Стихийники задавали мне те же вопросы и получили те же ответы. Исключением был маг воды, который все же заметил вставленные кварцы:


— Кристаллы иногда — очень редко! — используют человеческие маги. Но знаешь ли ты, как их надо применять?


— Именно это я хотел бы понять, наставник.


А ведь провал шел совсем близко, голодно цыкая зубом. Хорошо еще, что водник хотя и видел кристаллы на магах — людях, но явно не знал технику использования, не говоря уж о теории. И меня, похоже, счел за профана. Ничего, я согласен считаться невеждой. И ради этого образа я мысленно положил себе не показывать на занятиях высокого уровня магической силы


Каждый день помимо какого‑то немагического предмета — занятия по телемагии и по спецмагии. Как и предполагалось, я посещал решительно все уроки стихийной магии. И это обходилось недешево. Мой первый кристалл — накопитель выдержал пять дней, после чего пришлось его подзаряжать. Правда, я расходовал энергию не самым экономным образом: так, чтобы ни в коем случае не приблизиться к истощению во время занятий в школе. Но это отнюдь не отменяло домашних тренировок. Мне очень нужно было быть первым в классе.


Я так и не узнал, было ли то самостоятельным решением отца, или же его незаметно на это подтолкнула мать. Возможно, сыграли роль мои школьные успехи в немагических предметах. Но результат выразился в том, что ежедневно по вечерам отец проходил со мной то, что мне лишь предстояло узнать.


Начали мы с умения точно ориентироваться. Чувство направления у всех драконов имелось, это я узнал быстро. Ориентация с точностью до сторон света была легче легкого. Однако более точная ориентации достигалась лишь тренировками.


Отец с самого начала не поставил в труд объяснить не только цели преподавания, но и обосновать необходимость занятий:


— Имей в виду, Стурр, в школе будут учить ориентации с точностью до пяти градусов. Но если к моменту, когда будет решаться вопрос о твоей карьере, ты сможешь доказать, что способен ориентироваться с точностью до градуса — такое будет… сам понимаешь. Начнем вот с чего: градус — это одна сотая длины круга…


Продолжились занятия курсом «Выживание в незнакомой местности». Поскольку летать я не умел, то отец просто вывалил на меня целую кучу маленьких хитростей. Как укрыться от дождя. Как раздобыть еду, в том числе растительную. Как залечить мелкие раны. И как проделать все это, находясь в полном истощении. Разумеется, о магии жизни мне пришлось помалкивать.


Я старался изо всех сил. Вполне возможно, отец не был самым лучшим преподавателем. Но сержантом он был превосходным. А главное: с огромным опытом. Уже потом, после окончания этого курса подготовки я подумал про себя, что был не худшим из новобранцев.


Но эти тренировки не требовали никаких магических усилий. Вот почему я поставил целью каждодневно заниматься уже настоящей магией. К сожалению, сразу же пришлось исключить магию связи — для этого требовался другой дракон. Магия разума отпала по той же причине. Довериться постороннему и сгореть на этом — нет, дурных нема. Соображения секретности у меня перевешивали все остальные. Зато никто не мешал работать над тонкостями магии электричества. Молнии стали получаться почти сразу же. Впрочем, маг уровня лиценциата отвел бы их, не особо затрудняясь.


Второй по приоритету стояла магия жизни. Ее, понятно, изучить можно было лишь на себе. Мне подумалось еще: если вдруг что‑то случится с домашними, то вполне вероятно, что придется обнаружить свои умения — и я принялся мысленно оттачивать легенду, хотя и сохранял искреннюю надежду, что до этого дойдет не скоро.


Третьей по важности я посчитал магию телепортации. Разумеется, об оружии типа пистолета или винтовки и мечтать не стоило; к тому же пришлось бы конструировать такое под мои лапы. Но можно было сделать нечто вроде «заклинания последнего шанса»: телепортация простого камня в тело врага с близкого расстояния. Даже стограммовый камешек мог если и не убить, то точно тяжело ранить — например, при попадании в руку. Или в лапу. Да и контузия при этом более чем вероятна. А еще были мысли применить телепортацию для получения полированной поверхности.


Некромантия отпадала: у меня не было в распоряжении покойников, с которыми было бы приятно и полезно поболтать на злободневные темы. Магию смерти применять очень не хотелось: «серый капитан» требовал огромных затрат энергии, а «Черное пятно» при всей его эффективности и небольшой затратности (при достаточно малом радиусе) требовало тщательного затирания следов. Спалиться на применение магии смерти — хуже не придумать, а убедительной легенды сочинить пока что не удалось. «Серое копье» — те же недостатки.


Мои планы, однако, пошли наперекосяк в результате простого вопроса, заданного Глорром:


— А как ты будешь готовиться к (непонятное слово)?


После надлежащих объяснений я мысленно перевел на русский этот незнакомый термин как «олимпиада». Глорр считал, что я могу войти в команду от своего класса. У меня было другое мнение: мне во что бы то ни стало необходимо быть членом команды. Сам он знал не очень много. Так что я стал клевать родителей, пытаясь раздобыть информацию о соревнованиях. И нашел. Источником неожиданно для меня стала мама.


Для первоклассников такие соревнования вообще не были предусмотрены. Для следующих классов существовал свой определенный уровень состязаний. От школы выделялось по пяти дракончиков на класс. Обычно это были самые сильные маги — стихийники. Исключение составляли маги земли: их было настолько мало, что для них просто не имело смысл устраивать отдельные состязания. Так что в состав почти обязательно входили воздушник, огневик, водник, дополнительный маг по любой специальности и капитан. Вот последняя должность привлекла меня больше прочих.


— Мам, а какие права у капитана?


— Самое главное из них — это право на подбор команды…


У меня очень умная мама. Впрочем, что кадры решают все, я и так знал.


— …а еще капитан имеет право помочь любому из членов команды…


На состязаниях в стихийной магии моя помощь точно лишней не будет.


— …потом, только капитан имеет право объясняться с судьями…


Ну, это как в футболе: вряд ли много пользы, но все же лучше, чем ничего.


— …и, наконец, капитан определяет, какого именно дракончика из своей команды на какое состязание поставить. Кроме групповых, конечно.


Стоп, себе думаю. На одиночные состязания надо ставить по специализации. Единственное «но»: если, к примеру, в команде два воздушника, то на состязание по магии воздуха есть из кого выбрать. И все же что‑то в этом есть…


— А групповые — они какие?


— Для второго класса: сложение, вычитание и телемагия.


А вот тут думать надо… хотя нет, не думать, а собирать информацию. Этим и займемся:


— По телемагии: это как?


— Тут все просто. Берут тонкий ствол дерева, телемагией кидают в него камни, округлые такие. Потом считают попадания. Причем попасть нужно не просто в ствол, а в определенную метку на нем. В зависимости от отклонения считают очки, их суммируют… ну и все. А, еще поощрительные.


— ?


— Если твой камень сломает ствол, начисляют… даже не знаю, сколько, потому что при мне такого не бывало. Верный выигрыш. Но не советую на это рассчитывать.


— Почему?


— При воздействии телемагии камень начинает вращаться. И в результате отклоняется от цели. Да и форма его не идеально круглая. Скорее она сплюснутая. Будешь уделять большое внимание усилию телемагии — не попадешь в цель.


Ага, понятно. Но как же права капитана? Именно об этом я и спросил:


— Мама, но ведь капитан может помогать. Кто‑то из команды дает усилие телемагии на увеличение скорости, а капитан подправляет, чтобы попасть…


— Забудь об этом. Дополнительное воздействие телемагии — и камень унесет так, что потом и не отыскать. Трудно дозировать, понимаешь?


Это было вполне понятно. И все же мысли о помощи капитана игроку не оставляли, но это надо оставить в сторону. Пока что.


Я не делал вид, что размышляю, ибо как раз анализом и занимался. Ага, вот наклевывается:


— А состязания по сложению и вычитанию — они как проходят?


— Тут все просто. Дают вам всем задание: на сложение отдельно, на вычитание отдельно. Кто первым решил, поднимает кончик хвоста. Ему за это пять очков — если ответ правильный, конечно. Следующему — четыре очка. Потом три и два. И еще шесть решивших получают по очку, а потом для каждой команды суммируют.


Вот тут вариантов целая куча. Ясно одно: даже если мне не дадут возможность тренировать своих, и тогда за счет земных умений в счете есть все шансы обставить соперников. А уж если их надрессировать…


Но есть еще существенный момент:


— Сколько же дней длится олимпиада?


— Думаю, что три дня. Один день на стихийную магию, еще один на сложение и вычитание, и отдельный день на телемагию. Когда я участвовала, так делали.


Иначе говоря, время на восстановление будет. Потому что если помогать каждому члену команды, то с моими собственными ресурсами как бы до истощения не допомогаться.


Но и это не все.


— А кто решает, кому отдать капитанство?


В голосе у драконы прорезалась нерешительность:


— Считается, что весь класс решает. Но у второклассников, как мне теперь кажется, голос наставника значит очень много. Вот в старших классах — там иначе…


Наставник против моей кандидатуры, вероятно, не станет возражать: у меня с ним отношения хорошие. Но это не значит, что он откажется от поддержки кого‑то другого. Значит, надо организовывать голосование.


Всю следующую неделю я старательно расспрашивал одноклассников: слыхали ли они что‑то о предстоящей олимпиаде? Большинство лишь знало, что такие бывают, да и то смутно. Но целью была лишь повышенная узнаваемость самого слова. Очень многие стали расспрашивать родителей — и это было моей второй целью.


А через неделю я по очереди подходил к тем, кого взял бы в команду (всего их было четверо), и многозначительно говорил:


— После уроков задержись. Есть серьезный разговор относительно олимпиады.


Собрались все. Я бросил быстрый взгляд. Вот группа, которая, надеюсь, и составит олимпийскую сборную. А то и дальше пойдут за мной.


Суирра, маг воздуха. Очень маленькая, даже меньше меня. Пропорционального сложения, поэтому, наверное, числится среди хорошеньких.


Фаррир, специализируется по воде. Типичный добродушный великан, самый крупный учащийся в нашем классе. Спокойный и основательный.


Согарр, маг огня. Длинный, худой, умный, проницательный. Все задатки хорошего аналитика. Наверное, таким и станет. Ему бы лишь теоретическую подготовку получше.


Хьярра, тоже огневичка, сильнее Согарра, но только на силе и выезжает. Типичная зубрила — отличница, немножко задавака.


Любопытство — огромная сила. Надо лишь грамотно ее использовать, желательно в мирных целях. Ну а женское любопытство…


По этой причине Суирра, самая сильная воздушница в нашем классе, первая спросила:


— Так что ты хотел сказать об олимпиаде?


— То, что мы, здесь собравшиеся, можем ее выиграть.


— Уж не хочешь ли ты сказать, что…


— Угадала. Я знаю, как ее выиграть.


Ошеломляющее нахальство даже по моим собственным меркам. У меня не было никакой информации о силе соперников, я ничего не знал о судьях (а в полную их беспристрастность не очень‑то верилось) и имел лишь приблизительное представление о настроениях в моем классе и о мыслях наставников в отношении личности будущего капитана. Но настрой команды — пока еще не моей — был нужнее всего.


В разговор вмешался Фаррир:


— Почему ты думаешь, что нам это под силу?


Его эмоциями не пронять, так что пришлось давить на факты, начиная с самых очевидных:


— Прикинь сам. В сложении и вычитании я сильнее всех в классе, так?


Дружное согласие.


— Но штука в том, что и вас я могу научить считать быстро.


Вот тут некоторое лукавство с моей стороны. Не «быстро», а «немного быстрее».


— Это не все. По правилам капитан может помогать товарищу. А я универсал. Это значит: могу помочь любому из вас по отдельности.


Полное одобрение слушателей. Хотя далеко не факт, что буду помогать. Но могу… в принципе.


— И вдобавок: даже в стихийной магии одно и то же можно сделать разными способами. И я постараюсь вас этому научить.


Полная неопределенность в формулировке, но мне пока что верят.


И снова взял слово командный флегматик:


— Мы можем не успеть научиться новым заклинаниям. До олимпиады осталось два месяца — так мне отец говорил. А класс должен выбрать капитана.


Вот оно, ключевое слово! «Мы» — это значит, что команда начала кристаллизоваться. И вместе с тем мне ясно дали понять: еще не факт, что меня выберут.


— Ты наполовину прав, Фаррир. Верно сказано: капитана еще предстоит выбирать. Но есть дополнительное обстоятельство.


Я выдержал паузу в лучших театральных традициях. А так как этого искусства здесь не знают, то подействовало превосходно.


— Вы все, здесь собравшиеся, или самые лучшие, или одни из лучших по специальностям. Кто бы ни стал капитаном — он наверняка возьмет в команду именно вас.


Вот это уж точно полуправда. Суирра и вправду самая сильная воздушница, а вот эквивалентных водников в классе не менее трех. Да и огневик примерно той же силы нашелся бы. По правилам, избранный капитан не обязан давать отчет по подбору команды. Но критерии все же были: я подбирал наименее конфликтных дракончиков — из тех, кто не стал бы попусту оспаривать мои решения только лишь из желания подчеркнуть собственную крутость.


— И дать вам дополнительные знания я по — любому сумею. Заклинания не новые, вы их знаете, просто использование… чуть другое.


Тут вопрос задал Согарр. Этот, по всему видать, лучше и быстрее всех прокачал ситуацию.


— С чего начнем?


Ответ у меня был в кармане, которого как раз не было.


— Начнем с того, что в классе пойдут обсуждения: кого звать на капитанскую должность. Пока что не надо впрямую предлагать меня, но отмечайте те достоинства, что я вам уже назвал.


Суирра остро глянула:


— У тебя есть недостаток, Стурр.


— А именно?


— Цвет.


Ну да, она сама бледно — розовая, Фаррир светло — коричневый, Согарр красный с переходом в вишневый, Хьярра тоже красная, но у нее алый оттенок. Уже все понятно, но порядка ради я продолжал прикидываться шлангом:


— И что с того?


— То, что в классе тебя все еще продолжают воспринимать как малыша.


Драконочка права, но попробуем брыкаться:


— Я и есть малыш: самый младший в классе. Но только по возрасту. Кроме того, мой цвет дает преимущество.


Удивились все, кроме Согарра. Тот лишь слегка усмехнулся: видимо, угадал мою мысль.


— Наши соперники не будут относиться всерьез к команде с белым капитаном. А нам того и надо.


Синхронные кивки.


— С завтрашнего дня вы и начнете. Суирра, ты первая будешь рассказывать обо мне. А если дойдет дело до защиты моего капитанства, то опять же ты выступишь первая.


— Почему я?


— Ты самая сильная воздушница в классе. Тебя точно возьмет любой капитан. Это означает, что ты поддерживаешь кандидатуру не из каких‑то личных соображений…


— Фр — р — р — х!!!


— …и не потому, что я тебе что‑то такое обещал, а только ради победы.


Короткая, но интенсивная перестрелка взглядами среди моей четверки. Потом Согарр спросил:


— А ты что будешь делать?


— Я буду отвечать на вопросы.


Нет, так не пойдет. Ради высокого рейтинга придется кое‑что демонстрировать.


— И еще, ребята. Я расскажу вам некоторые приемы, но взамен вы пообещаете мне молчать о них вплоть до олимпиады. Идет?


Гребни шевельнулись знаком согласия.


— Вот как можно улучшить телемагические результаты…

Глава 19. Математика по — драконьи


Наставник, к сожалению, повел себя ожидаемо. У него была своя кандидатура на капитана: Фурра, маг огня. Чего уж кривить душой: вполне подходила она к капитанской должности. Сильна по специальности, на хорошем уровне в части телемагии. В отличие от Хьярры, умна, а это дополнительная порция уважения среди одноклассников. Хотя иным разом прорывается у нее высокомерие по отношению к дракончикам.


Мою особу в качестве кандидата предложила Суирра. Как я и предвидел, никто не посмел обвинить драконочку в своекорыстии. Но наставника не так легко было сбить с позиции:


— Ты считаешь, что Стурр будет самым лучшим капитаном? Обоснуй свою точку зрения.


Суирра отвечала так, как мы условились: глазки долу, гребень и хвост выражали предельную почтительность. Только содержание ответа немного выпирало из образа примерной — девочки — в — драконьей — шкуре:


— Сколько мне известно, наставник, капитан имеет право помогать в стихийной магии любому члену своей команды. У Стурра наибольшие возможности в этой части: ведь он универсал. Кроме того, он сильнейший в классе по части сложения и вычитания.

* * *


(в зале наставников)


— Мой очередной вопрос обращен к вам, наставник Леррот. Вашим подопечным предстоит олимпиада через месяц. Вы уже выбрали капитана?


Сказано было не вполне корректно, поскольку выбирать полагалось классу, а наставнику — лишь утверждать выбор. Однако не запрещалось убедить подопечных в неправильности кандидатуры и предложить свою.


— Да, главный наставник. Это Стурр.


Фигура и морда главного наставника выражали полную невозмутимость. Только гребень его выдал, показав раздражение. Впрочем, заметил это один Леррот и лишь потому, что знал своего начальника вот уже два десятка лет.


— Почему именно он, если не секрет?


— Никаких тайн, разумеется. Вы сами знаете, что этот класс не из сильных. Уж поверьте моему опыту: без Стурра и восьмое место будет для них не по заслугам. Не хочу обвинить дракончиков в недостатке старания, но нехватку способностей, сами знаете, одним трудолюбием не возместишь. Вот разве что Суирра: у нее с магией воздуха обстоит очень неплохо. Но у Стурра отменные способности в сложении и вычитании. В телемагии он отнюдь не звезда, хотя знает и умеет многое. А в части магической силы неплохой середняк, не более. В прочих видах положение дел нисколько не лучше. Будучи капитаном, Стурр может принести наибольшую пользу. Оценки команды в стихийной магии он ухудшить никак не может, не являясь участником. В телемагии он тоже вряд ли принесет вред, поскольку его товарищи (будем называть вещи своими именами) примерно того же уровня. А вот улучшить суммарную оценку может. При некоторой удаче команда с ним во главе вполне может занять шестое место.


— Вот как? Пожалуй, я с вами соглашусь. Следующий вопрос вот какой…


Разумеется, главный наставник не допускал мысли присутствовать на олимпиаде для второклассников. Если б то был выпускной класс — тогда да, обязательно. Пятый класс — уже под вопросом. Но второй класс? Впрочем, поинтересоваться у наставника Леррота итоговыми оценками вполне допустимо.

* * *


Мы не могли тренироваться в стихийной магии: никто не знал, каким будет задание. Занятия по телемагии также выглядели сомнительно: мы хотя и знали принцип задания, но не имели представления о размерах цели и метательных снарядов. А вот задания по арифметике я мог себе представить.


Это никак не должно было быть чем‑то решаемым в секунды: иначе без фотофиниша победителей не определить. Упражнение на сложение и вычитание не могло включать также записи на доске: драконы, сколько мне известно, не умеют писать. Значит, вероятнее всего только одна задача, но требующая длительного решения.


Первое, что пришло в голову: многозначное число. Около миллиона, скажем. Сами числа мы проходили, а вот обращение с ними — нет. Судя по тому, сколько времени уходило на складывание трех- и четырехзначных чисел, эта задача хорошо, если минут на двадцать для моего одноклассника среднего уровня. Да еще все делается мысленно, никаких записей. Правда, драконья память — совсем не то, что человеческая… Ладно. Что можно улучшить?


У драконов система счисления, хотя и десятеричная, но не позиционная. И названия имен числительных не ассоциируются с разложением на более простые множители — в русском, например, «пятьдесят» есть не что иное, как «пять десятков» — про написанные же цифры и говорить нечего. Так что делать? Умение писать у моих подопечных никогда не появится. Не та моторика, это главное; ну и мелочи: бумаги и карандашей нет. Как насчет умения читать?


На протяжение целой недели я только и делал, что произносил вслух названия чисел и показывал их же на бумаге — спасибо семье кузнеца, они мне купили стопку листов и свинцовый карандашик. Всю вторую неделю я учил считать с мысленно написанными числами. Более, чем четырехзначные, я не мог позволить по соображениям скорости. По истечении недели неоспоримо было доказано: мой способ дает приращение производительности счета до двадцати процентов, но только на четырехзначных числах. Но и это уже была победа.


А в конце второй недели в голову пришла неожиданная мысль — и, как всегда, в неудачный момент, а именно: на занятиях по магии огня. Хвала драконьей и моей личной памяти: мысль эту я аккуратно отложил в сторону, но так, чтобы на досуге повертеть ее со всех сторон. И уже вечером, после ужина, началось тщательное обдумывание.


Почему я, собственно, так зациклился на многозначных числах? Ведь задача, требующая длительного решения, может основываться на повторении. Умножения мои одноклассники не знают и знать не могут. Суммирование однозначных чисел маловероятно: слишком легко. Как насчет суммирования членов арифметической прогрессии? Ведь было уже в истории: учитель задал классу просуммировать числа от единицы до ста, рассчитывая, что уж с полчасика на это у детей уйдет. И только один ученик решил эту задачу в считанные секунды. Правда, то был гений, будущий великий математик Карл — Фридрих Гаусс.


Весь остаток дня у меня ушел на обдумывание способа разъяснить правила подсчета суммы арифметической прогрессии тем, кто заведомо не знает умножение. Получилось, что в наихудшем случае моя команда может сэкономить половину времени. А через день состоялся урок.


— Вот вам задачка: есть числа от единицы до сотни. Надо сложить их всех. Можно решать задачу в лоб: один плюс два; к сумме прибавить три… ну, вы понимаете. А можно проще: суммировать первое и последнее число. Один да девяносто девять — это сколько будет?


Вопрос, разумеется, был риторическим: и для меня самого, и для команды.


— А два плюс девяносто восемь? Теперь понятно?


Замешательство длилось не более десяти секунд.


— А ведь и правда. Так много удобнее. Пятьдесят сложений вместо ста…


Тут неожиданно для меня поднял кончик хвоста Согарр:


— Не пятьдесят, а сорок девять. В этом ряду не две пятидесятки, а лишь одна. И ее тоже надо прибавить.


— Молодец, Согарр! Ты правильно догадался. Мое глубочайшее уважение.


Как только я это произнес, то немедленно понял: именно этих слов говорить не следовало. К сожалению, это дошло не только до меня. Но сделать уже ничего нельзя.


— Так вот, аналогичным образом можно решать задачу…

* * *


(на дороге)


— …говорю тебе, я сегодня узнала о сложении больше, чем за весь первый класс и даже второй.


— Все верно, конечно. Но ты слышала, что он про меня сказал?


— Ну да. Стурр тебя похвалил. Сказал, что ты молодец. И правильно, ты первым догадался.


— Еще сказано было: «Мое глубочайшее уважение».


— Я и говорю, он тебя превознес.


— Суирра, ты не поняла. Знаешь, что его слова значили? Я тебе объясню: «Ты оказался умнее, чем я думал», вот что.


— Но так оно и есть!


— Нет, не совсем. Это можно понимать как: вы, мол, знаете много меньше меня. Или же: я знаю много больше вас.


Драконочка на секунду погрузилась в мысли, но тут же подняла голову. Заговорила она очень медленно — как будто бы мысль оформлялась на ходу.


— Согарр, я, кажется, вникла. Ну‑ка, попробую по порядку. Ты полагаешь, что первая и вторая твои формулировки — не одно и то же. Пожалуй, соглашусь с этим. А еще тебе очень интересно знать, откуда Стурру известны эти приемы счета. Сразу говорю: мне тоже. Кстати, уверена, что на олимпиаде мы займем очень приличное место. Но хотела бы я знать, что будет дальше… Впрочем, вон наша пещера. Мама уже меня ждет. До завтра.


— Увидимся, Суирра.


Дракончик быстрым шагом направился к своей пещере. До нее было совсем недалеко. За время ходьбы в голову ему пришло две мысли, обе весьма неопределенного свойства. Первая из них была скорее ощущением: Суирра чего‑то недосказала. Не успела. Или не захотела. Вторая мысль была ничуть не более отчетлива. Согарр догадывался, что с капитаном что‑то обстоит не так. Но никак не удавалось понять, что именно.

* * *


До того места, где предполагалась олимпиада, топать понадобилось много: около шести часов. Наставник, разумеется, сопровождал команду. Также при нас была группка болельщиков — такое разрешалось, но не более десяти. К ним прилагались родители: один дракон и две драконы. Их я не знал.


Разместили нашу команду в жилой пещере и с некоторыми усилиями. Едой снабжал хозяин пещеры: рослый дракон с чешуей цвета тусклого золота. Болельщики разместились в соседней пещере, а вот им еду доставляли родители, благо река была совсем рядом.


Раскачки не было: уже утром следующего дня нас официально пригласили на громадную площадку. Половина ее была каменной, половина являла собой утоптанный грунт. Больше всего она походила на открытый стадион. Даже места для публики были предусмотрены.


Наставник предупредил нас заранее о правилах поведения. В частности, они запрещали какие бы то ни было разговоры с наставниками и членами других команд во время состязаний. Даже с судьями имел право говорить лишь капитан.


— Здравствуй, Стурр!


Я с трудом удержался, чтобы не подскочить от неожиданности. Это был голос Ррисы. Обернувшись, я убедился, что слух меня не подвел.


— И вам здоровья, Рриса.


Тут у голову стукнули мысли: матерью дракончика она быть никак не могла, наставником тоже; следовательно — судья. Вполне логично. Этот вывод я не замедлил высказать вслух:


— Насколько понимаю, вы судья?


Подумав, я добавил «Ваша честь».


Юная дракона проявила скромность:


— Младший судья соревнований по телемагии. Отмечаю попадания, очки считаю. С нарушениями работать пока не дают.


— Так это и хорошо! Нет оснований разбираться на судейской коллегии…


Гребень ее чести чуть — чуть дернулся.


— …и, надеюсь, разбирательств не будет, даже когда вы станете старшим судьей.


Комплимент подействовал. Но беседовать было некогда: кто‑то из судей объявил, что надо занимать места, потому что состязания по вычислениям скоро начнутся.


Не обошлось без толкотни и личных выпадов вроде:


— А ну, пусти!


— Это мое место!


— Где в правилах сказано, что твое?


Впрочем, наставники вкупе с судьями быстро навели порядок. Никто не препятствовал командам усесться компактно. Для меня это было суровой необходимостью. За нехваткой времени только и удалось, что шепнуть:


— Ну, команда, вы знаете, что делать.


Первые же слова судьи наполнили мою душу невыносимым самодовольством. Я угадал: арифметическая прогрессия. Не совсем та, что досталась Гауссу, но сходная.


И после этого для меня наступила самая трудная пора. Просчитать сумму — плевое дело, куда труднее не погореть на скорости расчета. Поэтому я пристально следил методами магии жизни за хвостом Согарра — он был самым быстрым в арифметике. Следить глазами было бы куда проще, но при рассадке судья указал мне на место впереди.


Есть! Хвост товарища по команде чуть опередил мою реакцию, но это было без разницы для команды и даже полезно для моей особы. Теперь можно оглянуться. Так… Суирра тоже рассчитала… Фаррир… Хьярра последняя, но она по резвости ума заведомо хуже всех остальных. Заинтересованные взгляды от членов других команд. Куда более пристальное внимание от наставников, в том числе от нашего. А уж как смотрят судьи…


К каждому из наших подбежал — именно так! — представитель судейской бригады и выслушал результат (шепотом, конечно). Я с некоторым усилием сдержал смех. Если б у кого одного получился такой стремительный расчет, этому члену команды, вероятнее всего, и пришлось бы отвечать. Но тут результат от всех нас. Это значит: допрашивать никого нельзя, кроме капитана. Ну так и есть, меня позвали.


— Как вам удалось так быстро решить задачу?


Особой вежливостью серо — коричневый судья не отличался. Его «вы» относилось не ко мне лично, а ко всей команде. Да еще интонации, да высокомерно поднятый гребень…


— Ваша честь, я изобрел быстрый способ решения предложенной задачи и научил всех.


— Почему тогда один член команды опередил тебя?


Тупой вопрос. Получите тупой ответ:


— Ваша честь, он считает быстрее меня.


До его чести дошло, что спросил он не о том. Но ошибка тут же оказалась исправленной:


— Откуда тебе известно об олимпиадной задаче?


— Ниоткуда, ваша честь. Но предложить именно эту задачу могли, поскольку ее решение требует длительных расчетов.


На этот раз судья проявил осторожность и не стал спрашивать, какие еще задания могли бы, по моему мнению, предлагаться на олимпиаде. И правильно.


— Судейская коллегия не имеет претензий к твоей команде.


— Благодарю, ваша честь.


— Вам всем надлежит покинуть площадку, дабы не мешать другим.


— Будет сделано, ваша честь.


Но вслед за командой потянулись и болельщики — тихохонько, поскольку все получили от судей совершенно недвусмысленное предупреждение относительно соблюдения порядка, да и наставник добавил от себя лично. Но уж за пределами зала второклассники оторвались по полной программе. В звуках, издаваемых драконочками, я уловил до слез знакомые интонации восторженного девичьего визга. Но и от дракончиков слышалось:


— Ребята, вы прямо чудо совершили!


— Стурр, ты их научил?


Глорр вопил едва ли не громче всех:


— Пятнадцать!!! Я считал: пятнадцать очков в первый же день!! Шестое место, считай, уже наше!


В первые пять минут наставник вообще не произнес ни слова. Но потом и ему удалось вставить реплику:


— Стурр, я знал, что тебе под силу поднять класс на высокое место. И ты это сделал!


Вот такое оставлять без должного ответа никак нельзя.


— Это не я, наставник, а команда. Мы все участвовали.


Истинно болельщицкий рев — ну чисто как на хоккее. Но времени не так много, как можно себе вообразить.


— Простите, наставник, но нам надо готовиться к заданию на вычитание.


Это услышали все и восприняли с пониманием.


Команда собралась в кружок. Я постарался согнать с морды и с гребня малейшие проявления радости.


— Вот что вы должны крепко уяснить себе, ребята: только что нам бешено повезло.


Многозначительная пауза. Она даст время догадаться, в чем именно повезло. А теперь эти догадки необходимо закрепить:


— Нам предложили то задание, которое я угадал. Вот почему мы смогли продемонстрировать наибольший отрыв. Но с вычитанием будет не так…


— Ты откуда знаешь?


— Не верю, что и на сложение, и на вычитание дали задание с одинаковым принципом. Скорее ожидаю задачу с числами в районе миллиона. Все помнят принципы работы с тысячами?


Будь то люди, вопрос был бы закономерен. Для драконов с их памятью он мог бы посчитаться оскорбительным. К счастью, мои подопечные приняли его за риторический.


— Почему‑то я в вас уверен.


Разумеется, эту фразу сочли за незамысловатую шутку.


— Кажется, кто‑то еще закончил расчет. Ну да, так и есть. Скоро нам разрешат зайти обратно. А теперь мелкая просьба…


Удивились все, хотя никто не выказал эту эмоцию слишком уж явно.


— …когда будем рассаживаться, пропустите меня назад. Мне нужно сидеть позади всех вас.


Согарр и Суирра переглянулись. В тот момент ничто не могло поколебать моей уверенности: эти двое прекрасно поняли, почему сказано «мне нужно», а не «я хочу». Возможно, что другие тоже догадались.


Судья пригласил нашу команду на площадку. Мы расселись. Я оказался сзади.


Ну так и есть: вычитание шестизначного числа из шестизначного. И снова отслеживаю хвосты товарищей. Но на этот раз получилось по — другому.


Мы с Согарром подали знак о решении практически одновременно. Но третьим и четвертым по скорости были незнакомые личности. Я постарался их запомнить. Это было нелегко: никаких особых примет, да и цвет обычнейший: светло — зеленый и голубой. Чего там: даже пол я угадать не смог. Зато все прочие призеры были из наших.


Вне зала эмоции, разумеется, выплеснулись:


— Одиннадцать очков!!! Уже двадцать шесть!! Как вы думаете, хватит на пятое место?


— Чего там пятое — и на четвертое можем замахнуться.


Драконочки — болельщицы отожгли «песню и танец радости». Так, по крайней мере, мне это действо назвали. Удивительно, но песня оказалась довольно мелодичной даже по человеческим меркам. Правда, текст состоял в основном из междометий. Ну а танец… Мой хохот все как раз и приписали огромной радости.


Дав ребятам выплеснуть чувства, я заявил:


— Вы тут веселитесь, а мне надо переговорить с наставником.


Никто не придал моим словам большого значения, даже Согарр.

Глава 20. Жертва фигуры с форсированным выигрышем


— Наставник, я бы хотел попросить вас рассказать мне кое‑что.


Полная благожелательность в ответ, которая и ожидалась.


— Не могли бы вы точно процитировать правила олимпиад, касающиеся участников, а также прав капитана.


На это ушло, по моим прикидкам, с полчаса. Но по окончании цитирования правил (драконья память — это силища!) Леррот не удержался:


— Зачем тебе это надо, Стурр?


— Если мне как капитану придется объясняться с судьями, я должен точно знать правила.


Учительский опыт был достаточен, чтобы понять: ученик затеял нечто, находящееся на грани разрешенного. Эта мысль была высказана вслух. Но ответ я приготовил заранее:


— Наставник, если вы не будете знать мою домашнюю заготовку, то вы не можете нести за нее ответственность. Она будет на мне.


Острый взгляд в ответ.


— Стурр, я в этом случае несу ответственность за то, что не предупредил тебя о неправильности твоих действий. И еще: если я не буду знать заранее о твоих замыслах, мне труднее будет защищать тебя на судейской коллегии. А если ты не сможешь правильно защитить свои действия, то главный наставник будет весьма тобой недоволен.


Очень хотелось сказать, что недовольство будет при любом исходе, но пришлось проглотить реплику. Вместо нее последовала вежливая (с микроскопической долей иронии) улыбка:


— Я постараюсь защитить команду сам, с вашего позволения. Но есть еще вопрос. Наставник, кто из соперников нашей команды считается самым сильным?


Уж тут Леррот был в своей стихии:


— Несомненно, школа главного наставника Ррада. Очень сильные дракончики. Правда, школа главного наставника Рамирра тоже хороша, но вряд ли ей светит первое место. Ну разве что телемагия позволит вырваться вперед. Это состязание, видишь ли, сильно подвержено всяким случайностям.


Вот оно, поле для финтов ушами. Придется усилить бдительность.


— Я буду счастлив, Стурр, если твоя команда займет пятое место.


Это большая похвала. Он сказал «твоя команда» — стало быть, понимает мою роль.


— Я постараюсь сделать так, чтобы вы остались очень довольны, наставник.


Не уверен, что учитель заметил некоторую долю двусмысленности.


С самого утра нас погнали на площадку и объявили: первыми пойдут состязания по магии огня, потом воздуха и, наконец, воды. Также нам рассказали о задаче в магии огня. Я сделал домашнюю заготовку на любой вариант порядка испытаний, так что здесь экспромт не требовался. А вот с самой задачей предвиделись большие трудности. Кажется, предстоит жертва фигуры.


По правилам капитан имел право на небольшое совещание с членами своей команды перед каждым состязанием. Я отвел в сторонку Хьярру и Согарра.


— Вот что, ребята. Вы все слышали условия задачи: зажечь палку. К сожалению, тут понадобится не умение, а голая сила. Так что работать тебе, Хьярра…


Драконочка горделиво встопорщила гребень. А по Согарру эмоции вообще нельзя было увидеть. Мне показалось, он и не рассчитывал, что эту задачу доверят ему.


— …но имей в виду: у меня сведения, что наши соперники очень сильны. Возможно, даже сильнее нас двоих, вместе взятых.


К сожалению, приходится кривить душой. Это верно, у нас на пару с Хьяррой крайне мало шансов, даже если я выложусь до отказа. Никакие хитрости мне просто не приходят в голову: очень уж прямолинейная задачка. Вот почему я и не стану выкладываться: надо поберечь силы для воздуха и воды. В результате нам не видать с этого состязания и одного очка. Риск? Да. Хьярру жалко? Да. Но победа важнее.


Согарр все же встрял в разговор:


— Насчет силы других — это тебе Леррот сказал?


— Он.


И снова глубинное ощущение, что товарищ по команде полностью прокачал ситуацию. И снова ничего доказать нельзя.


— Ладно, пошли, что ль.


Посмотрим, что творится в зале… так, у соперников аж целых восемь дракончиков получают помощь от капитана. То, что и предвиделось: нам не светит в магии огня.


С этого состязания мы вышли с нулем. Больше всех расстроились наши болельщики, но и Хьярра тоже. Будь она земной девочкой — непременно разревелась бы. У нее явный синдром отличницы, впервые получившей двойку. Но переживать было особенно некогда: предстояло оглашение условий состязания в магии воздуха. Единственное, что я успел сделать в утешение — прошептать «Еще не вечер». От удивления она даже перестала горестно подвывать.


Чего же от нас хотят? Ага, все просто: на каменную часть площадки перед каждой командой ставят рядок чурбачков. Требуется уронить их всех, но не просто так, а по очереди. Падение двух целей сразу приравнивается к нарушению правил, за такое ни единого очка. Кто первым выполнит задание, тот, как и в магии огня, получает десять очков, занявший второе место — восемь, третье — шесть, а дальше идет снижение по очку. С очевидностью устроители рассчитывали на «Воздушные кулаки». Они думают, что только ими можно валить чурбачки по очереди. Пусть так думают.


— Суирра, наша первая и главная цель: занять крайнюю позицию. Слева или справа — безразлично.


Умная драконочка чуть заметно кивнула.


— Никаких «Воздушных кулаков». Запускай простой «Вихрь», но не направляй его. Это будет уже моим делом.


Суирра в самом деле была сильна в магии воздуха, почему и возразила:


— «Вихрем» нельзя свалить только одну цель. Сшибем разом три; уж две так точно.


— Нет. Я направлю заклинание сначала в сторону, а потом вдоль линии с чурбачками. Они полетят поочередно. Повторяю: твоя задача поддержать заклинание, а уж двигать «Вихрь» я смогу. Поняла, почему важна позиция с края?


Глаза у драконочки распахнулись до предела. Мимоходом я отметил, что они красивого фиалкового цвета; он очень идет к цвету ее чешуи. Правда, мама говорила, что у драконов цвет глаз с возрастом меняется.


Медленный кивок с улыбкой. Суирра поняла задачу. Впрочем, в этом и секундных сомнений не было. Главное мое опасение было: удастся ли занять нужную позицию?


Небольшой рост нашей участницы сослужил в данном случае добрую службу: она ловко проскользнула в крайнюю левую позицию. Соседний участник блекло — синего цвета выразил вялое удивление такой поспешностью, но не вслух, а лишь движением гребня.


До целей приличное расстояние: метров пятьдесят. Можно сэкономить время, быстро перемещая «кулак», но при этом риск промаха тоже возрастает. Тактическое мышление тут явно ко двору. Однако в данный момент надо думать о своем, а не чужом плане. Я пристроился еще левее Суирры и приготовился.


Сигнал к началу давался резким ударом судейского хвоста по каменному полу. И почти сразу же под «кулаками» соперников полетели первые чурбачки.


Но смотреть на чужие результаты было некогда. «Вихрь» закрутился в доли секунды — сильна Суирра, очень сильна. Теперь управление на перемещение… пошел!


По нашим чурбачкам как будто ударило очередью из пулемета. Есть! Напарница подняла кончик хвоста, хотя этого можно было не делать: судья и так отметил, что мы закончили состязание. Вот теперь можно посмотреть, что там у других.


Бросилось в глаза умение одного дракончика. Присмотревшись, я убедился, что он из той же команды, в которой были те двое, что заняли третье и четвертое места в состязании на вычитание. Не пулемет, конечно, но с самозарядным карабином вполне бы его сравнил. И отменная точность в попаданиях. Отстанет от нас секунд на пять, самое большее.


А вот через ряд от нас неудачница. Драконочка одним «кулаком» свалила пару целей. Все, эти на нуле.


Пока я предавался приятным наблюдениям, к нам подошел судья и негромко попросил удалиться. Разумеется, мы не возражали.


Глорр кричал шепотом. Я бы так не сумел.


— Десять очков! И тридцать шесть в сумме! Суирра, как тебе удалось?


Сквозь ликующую, хотя и тихую толпу болельщиков пробился Леррот.


— У ближайших конкурентов двадцать один! Суирра, это было великолепно! Обещаю приложить все усилия, чтобы за год ты получила «превосходно» по магии воздуха!


Это были не просто слова: влияние классного руководителя достаточно весомым, чтобы и вправду добиться от наставника — воздушника наивысшей оценки. Вполне возможно, что для этого не нужно будет особенных усилий.


В самой глубине фиалковых глаз я на кратчайшую долю секунды увидел колебание. Их владелице до последней степени хотелось получать подобные похвалы — и побольше, побольше. Но драконочка пересилила себя:


— Наставник, я не одна состязалась. Мне сильно помог Стурр.


— Но как…


— Мы вам об этом обязательно расскажем, наставник.


Перебивать преподавателя нельзя ни при каких обстоятельствах. Но Леррот был умным и опытным, а потому понял, что нам есть что скрывать. В результате грубое нарушение этикета простилось. Наставник задумчиво глянул на Суирру, потом на меня, после чего изрек:


— Вот что, команда, это еще не победа. Вам предстоит магия воды, а потом еще телемагия. А там всякое может случиться. Но уж четвертое место, полагаю, наше.


Пока мы шли на воздух, те болельщики, что слышали нашу беседу с учителем, шепотом пересказывали ее содержание другим. В результате всем было ясно, что какую‑то роль я сыграл, но все оставались в неведении о том, какую именно. Впрочем, это не помешало обстучать нас хвостами по бокам.


Но кое‑что замутняло мою радость. Это был перехваченный мной взгляд. «Ничего личного, только бизнес» — вот как я перевел бы его словами. Серо — коричневый судья оглядел Суирру и меня с полным равнодушием или даже бездушием. Здравствуй, паранойя, давно не виделись!


И опять нам не дали времени на размышления: предстоял этап водной магии. Задачу поставили: поднять водяной столб из… я даже не знал, как это обозвать: то ли огромным блюдом, то ли небольшим тазом (видимо, их выставили заранее). Высота столба и была критерием.


Правда, задания такого рода я не предвидел, но возможность ухватил.


— Фаррир, поднимай столб по моим командам. Я буду его замораживать.


В пользу напарника будь сказано: при всем своем флегматизме тугодумом он не был. Главным врагом мага — водника в этом случае была неустойчивость водяного столба, а пытаться поддержать эту конфигурацию телемагией значило почти наверняка его уронить. А вот удержать столб из льда телемагией — дело плевое. И это Фаррир понял за доли секунды.


Пока мы переговаривались, на полу рядом с тазами появились предметы, которых я никак не мог предвидеть: нечто вроде шестов с делениями. Интересно, откуда? Теперь понятно, как будут измерять высоту.


— Высота водного столба будет измеряться по сигналу! — возгласил один из судей.


Это тоже понятно. Пусть даже ты сделал высокий столб — если в нужный момент не сумеешь удержать, то проиграешь. То есть опять нужно мыслить тактически. Хитро, ничего не скажешь.


Мы заняли места. Я скомандовал напарнику:


— Тяни самый тонкий столбик, какой сможешь.


Тот кивнул.


— Начали! — выкрикнул судья.


— Давай, Фаррир.


Эта команда была нужна только для ободрения; что‑то вроде боевого клича, произнесенного шепотом.


Кончик нашего столбика сразу потускнел. Пожалуй, слишком быстро он тянет.


— Чуть помедленнее, друг, чуть помедленнее… вот, хорош… а теперь даже можно прибавить… ты не волнуйся, я его держу… валяй, продолжай…


Столбик выходил не особо ровным, но это интересовало в самую последнюю очередь.


Неожиданно Фаррир прошептал:


— Ты покрепче промораживай, а то вдруг треснет…


Молодец, думает не только за себя.


— Об этом не беспокойся, ты тяни… хотя нет, придержи… а теперь дальше…


— Не морозь очень низко, с водными потоками будет труднее.


Я и старался не промораживать столбик воды на всю длину, но тут вмешался один из судей:


— Стоп!!


Но держать все еще надо. Знаем эти судейские штучки. Что там у соперников? Сосед слева тянул столб вполне уверенно, но… устойчивость получилась за счет толщины. В результате он извел всю воду в тазу, а общая высота все равно меньше нашей сантиметров на двадцать. У других… похоже, соседа справа устойчивость подвела, столбик воды обрушился, дракончик попытался тянуть снова и, конечно, не успел. А вот у тех сделано толково, но наш все равно хоть и немного, но выше.


— Можете отпустить столбы!


Очень синхронный и громкий «плюх».


Судьи, похоже, совещаются. А сейчас вызовут меня… нет, ошибся, это наставника зовут.

* * *


(в судейской комнате)


— Наставник Леррот, что за магию применили ваши подопечные?


Столб воды иначе, чем водной магией, не создать, а заморозить его возможно лишь магией огня. Именно в этом духе преподаватель и ответил, опустив, однако, личное мнение о самом вопросе, каковой Леррот резонно полагал дурацким.


— Как вам пришло в голову научить дракончиков применять чуждую магию во время испытаний водников?


— Мне такое и не пришло в голову, ваша честь. Это полностью инициатива капитана команды Стурра.


— В таком случае этот дракончик, а не вы будет отвечать перед судейской коллегией. Ему придется дать убедительные объяснения, в противном случае команде не засчитают результат.

* * *


Произошло то, что я предвидел: вызвали меня. Что ж, посмотрим, как сработает опыт изобретателя, умеющего отбиваться от экспертов. Тем более, присутствует вся судейская коллегия: пятеро драконов и две драконы. Правда, разыгрывал благородное негодование лишь один, уже знакомый серо — коричневый дракон, тот самый, который не имел ничего против меня лично.


Наезд был решительным:


— Стурр, ты применил запрещенную магию.


— Ваша честь, буду крайне признателен, если вы объясните, какое именно положение правил я нарушил.


Судья, похоже, не привык к такому отпору, но продолжал придерживаться плана. На это я и рассчитывал.


— Это состязания по водной магии, а ты применил магию огня.


— Осмелюсь заметить, ваша честь, участник, отвечающий за выполнение задания, применил именно магию воды. Я всего лишь капитан, которому не запрещено приходить на помощь товарищу.


— Но помощь должна оказываться лишь водной магией!


— Ваша честь, покорнейше прошу указать, где именно в правилах это сказано.


Нет такого, и судья отлично это знал, но сдаваться не собирался:


— Там подразумевается, что помогать можно лишь тем же типом магии. Ты же нарушил это правило!


Адвоката из судьи не выйдет, это очевидно. К тому же судейская коллегия никак не реагировала. Значит, пора растирать противника в мелкую пыль.


— Ваша честь, если позволите, я могу процитировать правило. Полагаю, после этого всем все станет ясно.


Вот уж этого судья не хотел.


— В цитировании нет нужды. Ты думаешь, что члены судейской коллегии не знают правила?


Стандартная ситуация, на которую дается стандартный же ответ.


— Ваша честь, у меня нет ни малейшего сомнения, что члены судейской коллегии знают правила лучше меня.


Пауза. Нокдаун. Такой момент просто необходимо использовать:


— Ваша честь, имею одну нижайшую просьбу. Не скажете ли вы, сколько очков положено нашей команде за это состязание?


Судя по положению судейского гребня и хвоста, это уже нокаут. С видимым усилием он выдавливает:


— Десять очков. Можешь идти, Стурр.


— Благодарю, ваша честь. Я не сомневался в справедливости вашего решения и решения судейской коллегии.


Поцелуйчик в адрес прочих судей точно не повредит. А этот — мой враг, без вопросов. Но я его запомнил. Буду теперь знать, от кого ждать пакостей.


Возвращение из судейской комнаты было триумфальным. Я встал на задние лапы и растопырил десять когтей на передних.


Решительно все — члены команды, болельщики и трое родителей — кинулись бить меня хвостами и глушить радостными криками. Но всех опередил наставник, гаркнувший во всю глотку:


— Стурру надо отдыхать!!!


Только после этого я осознал, что порядочно истощен. Непростительный промах с моей стороны! Ведь завтра главный день. В потенциале можно выиграть двадцать пять очков, и у соперников есть возможность отыграть существующий разрыв.

Глава 21. Тактические изыски в телемагии


Проснувшись утром, я подумал, что истощение сыграло положительную роль. Накануне мое сознание провалилось в сон мгновенно. А ведь мог бы на адреналиновой волне долго проигрывать в уме все перипетии состязаний.


Мы еще не вошли на стадион, а уже стало ясно, что заготовили организаторы олимпиады. На расстоянии не менее шестидесяти метров в твердую землю были воткнуты тонкие палки. Человеческий глаз не мог это увидеть, но драконье зрение острее: на палках на высоте от полуметра до полутора метров были сделаны зарубки (явно кто‑то пустил в дело когти). Центральная зарубка была прилично грубее остальных.


Мне‑то уже все было ясно — не видел я мишеней, что ли? — но один из судей объяснил: попадание камня между центральной зарубкой и ближайшими соседними оценивается в пять очков, далее идут четырехочковая зона, трехочковая и так далее. Если в результате попадания мишень сломается, команде засчитывается само попадание (если оно, конечно, не в «молоко»), а тем участникам, кто еще не демонстрировал свое искусство, начисляется по пяти очков. И сверх того десятка в качестве призовых.


Надо инструктировать команду.


— Вот что, ребята, у наших соперников есть небольшой шанс на победу. Наша единственная возможность вот в чем: я буду помогать своей магией. Но для этого слушаться беспрекословно и вопросов не задавать! То есть спрашивать можно, конечно, но только после состязаний.


Все кивнули. Но при этом Согарр блеснул настолько понимающим взглядом, что я чуть было не сказал: «Да, ты прав.»


Теперь подумать о порядке бросков. Но мои мысли прервала Рриса. Стоя у кучки камней, она последовательно перекидывала телемагией по пять камней всем участникам. На мне она чуть дольше задержала взгляд. Наверное, это было пожеланием удачи.


Я осмотрел метательные снаряды. Камни как камни, крупная галька. Эти два — гранит. Этот больше смахивает на песчаник, он помягче. Вот обломок кремня: край довольно острый, да и структура характерная. А это сланец. Он хотя и плоский, но весьма непрочный, не для всех целей годится. Ничего, на план не повлияет.


Теперь прикинуть порядок. Кто у нас лучше всех именно в такой телемагии? Согарр не самый сильный, а вот в части построения потоков ему равных нет. Значит, будет первым. С очевидностью ему надо давать сланец. Им не срубить палку, но попадание зачтется.


— Согарр, ты начнешь. Вот тебе камень…


И тут пришла мысль: а ведь нельзя сразу назначать тех, кто будет бросать вторым, третьим и так далее. Мало ли что. Паранойя всякого может наговорить.


— …а насчет остальных посмотрим. Кажется, сейчас начнется. Ребята, станьте чуть поодаль.


Судьи (по одному на команду) благоразумно выбрали отдаленную позицию, метрах в сорока от мишеней. Это и понятно: никому не хочется совершенно случайно получить камушком в лоб.


Снова удар судейского хвоста по каменному грунту. Мимоходом подумалось, что звук очень уж громкий — не пустота ли под этим местом?


Согарр сделал все как надо. Я следил за его снарядом очень пристально: он летел точнехонько в «пятерку»… и пролетев три четверти пути к мишени, вдруг слегка нырнул.


В случайность я не поверил. На четверть секунды мы встретились взглядами с серо — коричневым. После этого случайность показалась мне еще менее вероятной.


Кажется, сам Согарр о чем‑то догадался. Я быстренько оттеснил его назад, прошипев:


— О своих догадках никому не слова, пока я не разрешу.


Гребень и хвост товарища выразили полную невозмутимость. Он понял.


— Хьярра, твой черед.


Драконочка вышла на «огневой рубеж». Я очень тихо выдал инструкции:


— Вот тебе камень. При запуске целиться надо выше верхней «единицы».


Не задавая никаких вопросов, Хьярра лишь едва заметно опустила веки. Она мне поверила! По сравнению с этим достижением даже выигрыш олимпиады показался незначительным.


Ладно, эти мысли в сторону. Камень летел и, кажется, не то, что в «молоко» — даже в палку, возможно, не попал бы, но в дело вмешалась воздушная магия. Невидимая струя воздуха, которую направить в мишень можно куда точнее, чем летящий камень, слегка изменила траекторию — ровно настолько, чтобы снаряд впечатался в самый центр.


Взгляд в сторону недруга. Выдержка у него хороша: досада никак не проявилась, а ведь пенять ему не на кого, кроме как на самого себя. Он увидел, что камень летит мимо цели и не дал себе труда вмешаться. Но больше такой ошибки он не совершит. Значит, надо придумать что‑то еще.


Тут подумалось: а ведь по очкам у нас первое место в кармане. Но эту мысль я запинал ногами: да, если наши соперники наберут еще хоть бы и пятнадцать очков, мы все равно останемся впереди, взяв лишь пять — но что, если они сломают палку? Выходит, что для уверенной победы надо сделать это самим.


Хьярра с несколько обалделым видом вернулась к товарищам и получила свою порцию безмолвных восторженных пинков.


— Фаррир, ты следующий. Вот твой камень.


Это был кремень.


— Задача: придать снаряду как можно большее ускорение, но при этом целиться левее отметки. Кроме того, надо закрутить камень вот этак…


Я показал лапой, как именно. Товарищ в очередной раз проявил рассудительность:


— Риск промаха большой.


— Это мои проблемы.


— Я не подведу.


Под этим с очевидностью подразумевалось: «И ты не подведи.»


— Пошел!


Когда лететь осталось лишь треть пути, я поддал воздушной магией. Камень чуть ускорился и начал описывать огромную дугу, а короткий толчок телемагии от судьи пришелся почти целиком на плотные потоки воздуха позади снаряда. Почувствовать такое мог даже маг моего уровня. Серо — коричневый элементарно промахнулся, поскольку не учел ускорения.


Но в тот момент отвлечение на анализ было полностью неуместным. Палка крякнула, приобрела задумчивый вид и обрушилась.


Наш судья тут же подбежал и велел команде выметаться за пределы стадиона. Никто из нас не имел ничего против. Болельщики потянулись следом.


Ради охлаждения страстей я, очутившись вне стадиона, заорал:


— Стоп!!!


Добившись относительного внимания, можно было продолжать:


— Судьи еще не утвердили результат.


На самом деле я был уверен, что серо — коричневая скотина не посмеет в очередной раз созывать судейскую коллегию. Однако нежное поглаживание паранойи по шерстке показалось уместным и нужным. И ведь прав оказался — почти. Но «почти», как известно, не считается.


Соперники показали себя во всю силушку. Они все же сломали палку — мишень пятым выстрелом. А перед тем заработали девять очков. Пришлось похвалить себя за предусмотрительность (мысленно, понятно дело).


У меня было над чем подумать. Но времени на это не дали. Получилось точно, как у классика: «Потом поймали жениха и долго били». Справедливости ради следует отметить, что и другие члены команды получили свою порцию восхищенных воплей и ударов хвостами, но мне досталось больше.


Тем же вечером ко мне зашел наставник. Пришлось рассказать ему и о методах быстрых расчетов (не всё), и о способах помощи капитана товарищу по команде (тем более не всё). Но и у меня вылезли вопросы:


— Скажите, наставник, почему такая свирепая конкуренция на олимпиаде среди второклассников?


Леррот принял самый солидный и обстоятельный вид:


— Высокое место на олимпиаде, даже на уровне младших классов, может повысить уважение к школе вообще, к старшему наставнику, и к тому, кто ведет класс. Также хороший результат может улучшить отметки участников. А это ступень в карьере. И это стимул для других дракончиков тянуться за победителями.


Рейтинг, значит, повышается. Вещь хорошая… на Земле. Но у драконов нет материальной культуры. А я не верю, чтобы чисто моральные стимулы долго держались. Нет, что‑то должно быть… вещественное… чтоб в лапах подержать, или понюхать, или лизнуть. Это еще предстоит разведать.


Но на этом вопросы не кончились:


— Наставник, а те предметы, которыми мерили высоту водяного столба — они откуда?


Ответ я, конечно, знал. Но важно и то, как это подаст преподаватель.


— Это меры длины. Их нам дают люди. Имею в виду, те маги, с которыми общаются драконы. Но меры будешь изучать в старших классах.


Вот и прояснение в облаках. Есть люди, специализирующиеся на связях с драконами. Значит, может быть источник материальных благ. Надо лишь догадаться, каких именно. Именно догадаться, встречаться с этими личностями мне пока что не по чину.


Назавтра нам была дальняя дорога в неказенный дом. И опять думать не дали.


— Стурр, ты обещал разъяснить.


Не уверен, что Согарру нужны мои объяснения. Но надо.


— Ты сам видел, что твой камень летел в «пятерку». И видел, что он без причин пошел вниз. Так?


Кивок.


— Один из судей сделал это.


— Судья???


— Ему очень была нужна победа другой команды.


К этому моменту Согарр полностью овладел эмоциями (если не считать движений гребнем).


— Зачем?


— Я не знаю.


И это правда. А все мои догадки дешево стоят: очень уж их много. Очевидно одно: слишком мало мне известно о подводных течениях среди драконьего сообщества.


Тут подкатился Фаррир с вопросом:


— А как ты сделал, что мой камень пошел в цель? Он же отклонился в полете.


Вот здесь ответ прост:


— Никаких хитростей. Магия воздуха. Поток направить в мишень — дело простое…


На этом месте Суирра энергично кивнула.


— А то, что камень был закручен, скрыло этот поток. Все подумали, что телемагический импульс такой хитрый. Капитан имеет право помогать любому члену команды.


Тут я увидел, что вокруг столпилась вся команда, и попытался закруглить:


— Ребята, выигрыш олимпиады — дело славное, но нам придется еще как готовиться весь год, чтобы выиграть и следующую.


Наставник посмотрел на меня так, как должен смотреть учитель на хорошего ученика, вдруг сморозившего глупость. Мало того, сходным образом посмотрел и Фаррир. Он же мягко поправил:


— Ты, похоже, не знаешь: олимпиады проводятся не каждый год.


— Когда же?


— К окончанию начальной школы — во втором классе то есть; еще в пятом, когда среднюю школу кончают, ну и в седьмом. Но ты лучше скажи…


Так до конца дороги мне и не дали возможности думать. Да и дома было не до того: родители и брат с сестрой дружно потребовали пересказа событий. Отец приказал, чтобы рассказ был в самой краткой форме; видимо, он заметил, что я крепко подустал с дороги. А наутро надо было идти в школу.

* * *


(по дороге в пещеры)


Стурр свернул в свою пещеру, а Согарр и Суирра все еще шли к своим. У них появилась возможность побеседовать без свидетелей.


— Суирра, помнишь, мы говорили о том, как Стурр считает, и о всяком другом?


— Ну да.


— Так вот, его слова «Мое глубочайшее уважение» значили не то, что я подумал. На самом деле сказано было: «Ты очень умен, и я это понял». Или «Ты умнее, чем я думал».


Про себя драконочка решила, что одноклассник отнюдь не чужд хвастовства. А дракончик тем временем продолжал:


— Стурр очень много знает. Уж это ты не будешь отрицать? И еще он умен. Согласна?


— Пожалуй.


— И он выказал уважение к моему уму. Да и тебя считает за умную.


— Ну, спасибо! Хотя… знаешь, что я заметила?


— Говори.


— Стурр похож на драконочку…


Несколько секунд Согарр беспомощно открывал пасть, будучи не в силах ни рассмеяться, ни возмутиться. А никем не сдерживаемая Суирра неслась дальше по волнам наблюдений и предположений:


— …и вот чем: он внимателен к мелочам и очень хорошо все планирует.


— Можно подумать, дракончики не умеют это.


— Умеют… иногда. А драконочки много чаще. Но это не все. Он внимателен к товарищам по команде. Вспомни Хьярру. Бедняжка после проигрыша состязания по магии огня чуть ли не в голос выла. А он ее успокоил двумя словами. Между прочим, я их не расслышала, а интересно бы. Потом нарочно расспрашивала: у него для всех наших находились нужные слова.


На этот раз попутчик промолчал не более секунды:


— И вовсе он не драконочка. Он командовать умеет, да так, что слушаются. А у вас, дракошечек, чуть одна попробует не то, что приказать — просто предложить, так остальные визг поднимают.


Суирра поняла, что дракончик несколько обиделся за капитана, и пошла на попятный:


— Это я к чему: он странный, Стурр. Как будто в нем внутри дракончик и драконочка или даже вообще…


— Чего вообще?


Суирра явно желала уйти от темы:


— Вот хотела бы я понять: откуда он взял эти приемы счета?


Согарр решил продемонстрировать наблюдательность:


— Я кое‑что заметил в его способах считать.


— Ну?


— Его талант в счете стал явным много раньше, чем у него появился этот браслет.


— И что?


— То, что эти способы не связаны с магией.


— Почему ты думаешь, что браслет магический?


— Стурр сам об этом сказал.


— А мне кажется, тут сложнее… О, вон папа. Мне еще родителям и братьям рассказывать. До завтра, Согарр.


И снова у дракончика появилось подозрение, что хитрая драконочка сказала не все, что знала или о чем догадывалась.

* * *


Мой приход в класс был встречен ликованием. Наставник, понятно, рассказал о всех перипетиях на олимпийской площадке. Мне пришлось отбиваться от одноклассников фразами вроде «Вы бы видели, как Суирра прошлась по целям вихрем!» или «Я‑то что, а вот Фаррир на состязаниях по телемагии сломал мишень! Пятнадцать очков сразу принес, о как! Нам со Суиррой после этого за так присудили по пяти очков и велели убираться с площадки».

* * *


(в кабинете у главного наставника)


— Поздравляю вас, Леррот. Мне уже сообщили. Поистине, выдающийся успех, особенно если учесть, что даже вы сами его не ожидали.


— Благодарю, главный наставник, но это не только моя заслуга.


— Полноте, вы же наставник. Однако мне были бы интересны ваши впечатления. Только обойдитесь, будьте любезны, без подсчета очков, методов наложения заклинаний и тому подобного. Именно впечатления.


— Извольте. Большую часть победы обеспечил, несомненно, Стурр. И кто бы мог ожидать от белого дракончика!


— Правильно, и я бы не предвидел такого поворота.


— Несомненный талант в счете — вот его главное преимущество. Тут он вне конкуренции, уверяю вас. Также он как универсал оказал помощь товарищам — стихийникам, но я убежден — не в магии его главная сила.


— В чем же?


— Он умеет организовать работу команды. Находит нужные слова для товарищей. Помогает именно тогда, когда в том наибольшая потребность. Настоящий капитан. И это при том, что сам отнюдь не силач.


— Что вы имеете в виду?


— Я не измерял его магическую силу, но создается впечатление, что она невысокого уровня. Сам видел у Стурра признаки истощения после одного состязания.


— Вот как?


— Главный наставник, я не мог ошибиться.


— Как же в таком случае вышло, что команда победила?


— Я уже говорил: счет в первую очередь, превосходная организация работы всех членов команды и везение. Настаиваю: везение в телемагических состязаниях. У Фаррира приличная магическая сила, но с управлением потоками дело обстоит неважно. Он метнул камень со всей мощью и попал, сломав при этом мишень, но без этой удачи первого места команда бы не получила. Правда, второе было совершенно твердым.


— Тогда я еще раз вас поздравляю, Леррот. Вы‑то сами и на седьмое не рассчитывали, сколько помню. Так что не скромничайте, ваши воспитанники много лучше, чем вы о них думали. Я не прощаюсь, мы еще увидимся сегодня на собрании наставников.


— До скорой встречи, главный наставник.


Хнурр с удовлетворением подумал, что не ошибся в оценках: Стурр умен, имеет определенные таланты, но магически не силен, и потому не представляет опасности для чей‑либо карьеры.

Глава 22. Производительность труда есть наиважнейшее условие


Только на следующий день удалось выкроить время на планирование дальнейших действий. Больше всего беспокоила ситуация с золотом. Мое месторождение не бездонно, я исчерпаю его в следующем сезоне, а что делать дальше?


Самая радужная (в смысле понятности) картина складывалась с тем, чего НЕ надо делать. Нельзя опираться на серебро. Даже если и найду соответствующую руду, из нее придется наладить выплавку металла, а он наверняка будет с примесью свинца и цинка. Очистка возможна, но моих сил на это не хватит, нужно привлекать людей. Такая перспектива уже способна поставить крест на этом варианте, а тут еще возможное свинцовое отравление, да и примесь кадмия может быть… При моих умениях в части магии жизни — нафиг — нафиг!


Платиноиды — они здесь мало ценятся, да их еще и найти надо. Отпадает.


Кристаллы добывать — вот это реально, если удастся найти месторождение. Но для этого надо хорошенько исследовать окрестности — это раз. Положим, такое в моих силах. Потом надо еще добыть и реализовать. Ни то, ни другое мне в одиночку не поднять. Но если привлечь ограниченное количество людей… да хотя бы семью кузнеца… то да, возможное дело.


Тут мысль резвым козликом скакнула в сторону. Ведь была же задумка относительно когтей и чешуек. Как узнать их ценность в глазах людей? Спросить магов? Нет, что‑то не хочется, даже если бы имелись такие знакомства. Поинтересоваться у взрослых драконов? Вполне реализуемо. Причем не обязательно ограничиваться родителями. А кто вообще об этом может знать? Тот, кто тесно общается с магами? Да, но не только. Еще тот, кто участвовал в битвах. Он наверняка видел мародеров — людей, если облетал поля после битвы. Не мог не видеть, потому что такие наверняка были. И если те обдирали убитых драконов…


Что ж, вот и план. В свободное время шарить по окрестностям в поисках перспективных мест для добычи кристаллов. Россыпи проверять. Раньше я проверял на одно лишь золото, а ведь встречаются россыпные топазы, корунды, гранаты. И выходы коренной породы. Да еще пещеры. Между прочим, именно там у дракона с магией земли шансов как бы не больше, чем у человека, хотя я уже по толщине сравним с упитанными двуногими, а стану еще больше. Но зато в пещерах, если есть запас энергии, я застрять никак не могу.


Но допустим, что я нашел чего‑то этакое. Что дальше?


И у меня стал вырисовываться план по добыче.


Что до торговли драконскими запчастями — отложим пока что. Вплоть до получения точных данных о свойствах и ценах.


Для начала же: встреча с девочкой Мирутой.

* * *


(в кузнице)


— Пап, мне такое предложение сделали!


На секунду в голове у кузнеца сложилась картина: дочке предложили руку и сердце. Но это видение тут же растаяло под напором здравого смысла.


— Только понадобится твоя помощь. И Пика тоже надо привлечь.


— Ручаюсь: твой дракон предложил тебе чего‑то по торговой части.


Мира испустила тяжкий вздох.


— Не мой он, а жалко. Вот бы иметь своего собственного дракона! И летать на нем. Представляешь, как бы мне завидовали! А еще он мог бы греть железо для тебя.


Отцовский голос спустил юную мечтательницу с небес на землю:


— Так что он говорил?


— Ты угадал: это и вправду Динозаврр. По его словам, он может показать нам место, где много — много кристаллов, а мы могли бы добыть их и продать, а часть цены за это ему пойдет, остальное нам. И мы бы скопили кучу денег, и смогли бы нанять мага жизни, чтоб вылечить маму. И хватило бы мне на новые ботинки.


Дочь не заметила, как изменилось отцовское лицо. Но голос кузнеца был, как всегда, рассудителен и спокоен:


— Ботинки я тебе и так куплю. Ты вправду выросла из старых. А что еще говорил Динозаврр?


— Сказал, что нам самим на это место не пройти. Там живут драконы, и они не любят, чтобы их пугали…


Кузнец подумал, что мужчина с двумя детьми вряд ли в состоянии напугать даже одинокого дракона, не говоря уж о целом семействе. Вслух это, конечно, не прозвучало.


— …а он может нас провести. Только ему нужно время, чтобы получить разрешение.


— Так на когда он назначил тебе встречу?


— А в следующее воскресенье. На обычном месте.

* * *


Всю следующую неделю свободное время уходило на то, чтобы мотаться по окрестностям. Я полагал задачу не такой уж трудной: просто найти перспективное место и запомнить его. Как бы не так!


Расширение задачи путем прибавления оценки россыпей не сделало ее легче. Золото, конечно, легче всего обнаружить, уж больно оно тяжелое, однако также можно выявить гранаты, корунды и топазы. А вот бериллы близки по плотности к кварцу, хотя прохождение магических потоков дает небольшие отличия. Но то в теории, а практика обернулась по — осеннему холодной водой. Даже мне самому было нелегко, а уж детей туда тащить и что‑то промывать — нет, мелкие мне ничего плохого не сделали. Так что после нескольких проб (кстати, пустых), я отказался от попытки исследовать россыпи сейчас. Ладно, прибережем это занятие на лето.


А где вероятнее всего обнаружить коренное месторождение кристаллов? Уже по возвращении в мой родной мир я прорабатывал эту тему. Пегматитовые жилы. В них зарождаются и топазы, и корунды, а также бериллы и некоторые из гранатов. Разумеется, состав окружающих пород (а именно он определяет химический состав кристаллов) распознать невозможно, но куда важнее найти, скажем, бериллы вообще. А уж аквамарины, изумруды или розовые морганиты — их по цвету как‑нибудь различу.


Годится также кристаллический сланец. В нем можно найти гранаты.


Разнежившись от мечтаний, я подумал: хорошо бы отыскать друзу топазов, образчик которой я раздобыл на Маэре. Порядочно денег с ее помощью можно срубить…


А ведь не в деньгах главная проблема. Если я хочу хоть как‑то держаться на уровне в телемагии, мне нужна хорошая огранка пиритов. Без нее мои ресурсы в два счета обратятся в порошок. А чем прикажете гранить?


На полировочный станок со всей оснасткой денег у меня хватило бы. А толку? Сам я полировку не проведу. Не для этого мои передние конечности. Привлекать кого‑то из людей — так надо быть там рядом, очень уж много тонкостей в процессе, которые нужно объяснять и показывать. Полировка телепортацией? Нужна эталонная плоская поверхность. Которую, в свою очередь, надо отполировать. Замкнутый круг.


И тут в голове стала оформляться некая техническая идея. Я попробовал ее на цвет, вкус и запах. Осуществимо, но потребуются деньги, и немалые. Значит, сначала деловой план, а технология потом.


Весь остаток недели я бродил по горам и долинам, изыскивая нужные мне горные породы. К воскресенью список находок хотя и не был пустым, но включал в себя одно — единственное место. Драконьего названия у этого утеса, конечно, не было, а про себя я обозвал его «Гребенка». Острые выступы сланцевых плит и вправду сбоку напоминали гребень с горизонтальными зубьями.


Из осторожности пришлось обрушить один зубец килограммов на семьдесят. Откалывание одной пластины обошлось мне в порядочный расход энергии.


Вот они, красные гранатовые зернышки! Две штуки, каждая в половину сантиметра. Но вынимать их не стоит: уйдет много времени, да и энергия тоже… Нет, приберегу. Главное: здесь есть гранаты.


Осталось сделать еще одно дело — и можно идти на переговоры.

* * *


(в кузнице)


— Мира, сначала сложи‑ка хворост на место, да сама отряхнись как следует. Дочь кузнеца должна прилично выглядеть… Ну вот, другое дело. Выкладывай, что там еще?


Вопреки обыкновению, девчонка не выглядела возбужденно — радостной. Скорее на лице читалась озадаченность.


— Понимаешь, пап, новостей сразу много. Динозаврр — он сначала сказал, что знает место, где можно найти альмандины. Это такие кристаллы, красные или красные с фиолетовым. Камни, говорит, нужно раскалывать, но с этим можем справиться и мы с Пиком. Хрупкие, он говорит, камни. А как наберем много альмандинов, то можем продать. Половина — наша. И потом, говорить он хочет с тобой. Купить что‑то такое, ну, по твоей части.


Как ни странно, деловое (и, без сомнения, выгодное) предложение не столько обрадовало, сколько насторожило кузнеца. Да, семья на этом драконе заработала за лето больше, чем за год. Но червячок сомнений грыз, не жалея челюстей. Сарир в результате дел с драконом становился более купцом, чем кузнечных дел мастером, и это ему самому не нравилось. Второе, что тревожило: даже в отсутствие юридического образования кузнец нутром чуял, что влезает в дела. находящиеся на грани закона. Но, рассудив, что за спрос денег не берут, вслух сказал:


— Выслушать — оно можно. Когда там у тебя с ним встреча?


— Через неделю, на этом же месте. Еще одно, чуть не забыла. С собой надо принести…

* * *


К моменту следующей встречи с кузнецом я меня на руках имелось месторождение альмандинов с доказанной перспективой и пегматитовый выход (даже не жила). Правда, к последнему доступ был не из хороших. Но я рассчитывал на магию земли. Сверх того, существовал продуманный план.


В школе я нарабатывал авторитет внеклассными занятиями по математике. Я так и не смог узнать, догадался ли о них наставник, но, затевая это дело, я рассчитывал, что небольшая (сравнительно) прибавка в быстроте счета может вообще остаться незамеченной. В телемагии дела шли тоже неплохо. Правда, в школе я пускать в дело магию воздуха поостерегся.


Дурным обстоятельством была сравнительно невысокая стойкость моих кристаллов. Иногда они держались аж восемь суток, но был случай, когда кристалл (правда, неважного качества) потребовал перезарядки всего лишь через три дня. Нет, надо форсировать план…


Мы встретились на обычном месте.


— Доброго вам дня!


— И тебе, Динозаврр. Ты хотел со мной поговорить?


— Да, Сарир. Все ли ты принес с собой?


— Да.


— Предлагаю сделку. Я знаю место, где есть ценные кристаллы. Вы их добываете и продаете. Потом я расскажу, как это надо делать. Половину выручки отложишь, это будет моя плата. А после того ты найдешь на рынке ряды оружейников. Для полировки клинков они используют камень, именуемый «баррат». Они подскажут тебе, где такой можно приобрести. Ты его купишь за свои деньги и принесешь мне. Если он окажется того качества, что мне нужно, я откуплю его у тебя за те же деньги и пятнадцать процентов сверху. Условия купли — продажи вот какие…


Следуя моим указанием, кузнец принес с собой бумагу с карандашом. Он добросовестно все записал, однако в конце не выдержал и заметил:


— Условия необычные.


— Конечно. Именно поэтому вы и получите пятнадцать процентов, иначе комиссия составила бы десять. Но продолжу. Когда вы закончите с этим делом, я покажу еще источник кристаллов. Вы их добудете и продадите. Условия чуть отличаются: половина выручки моя, а со второй половиной можете делать что вам угодно. Тебе все понятно?


Кивок.


— Тогда следуйте за мной.


Через час ходьбы мы пришли на полянку. Она была далеко от «Гребенки», но я потратился и перетащил телемагией кусок сланца. Пусть уж лучше мои контрагенты не знают, откуда глыба.


— Вот камень, в котором есть альмандины. Отколи пластину… хотя бы здесь.


Удача не подвела: целых три граната, один из которых в сантиметр.


— Это они и есть? — пискнула девица.


— Да, Мира. Расстели холстину, кристаллы будешь складывать на нее. Второй молоток есть? Тогда и ты можешь отколоть.


Новичкам везет: через полтора часа работы на куске полотна уже была кучка красивых альмандинов почти красного цвета с чуть заметным фиолетовым оттенком. Я заметил, что девчонка с непривычки умаялась.


— Поешьте то, что вы взяли с собой. Я пока сосчитаю цену.


Мира, дождавшись, когда я закончил подсчет, отломила кусок хлеба и протянула мне со словами:


— Ешь и ты.


Пахло крайне соблазнительно. Про себя я отметил, что хлеб из пшеничной муки грубого помола.


— Как это называется?


— Хлеб.


Пахло даже слишком хорошо. Уж не наркотик ли это для драконов?


— Я попробую маленький кусочек.


Необыкновенно аппетитно, но никакого наркотического действия. По крайней мере, на моем уровне владения магией жизни его заметить нельзя. И все же…


— Очень вкусно, Мира. Спасибо тебе, но я поостерегусь есть больше. Не знаю, как хлеб может подействовать: вдруг мне станет плохо?


Девчонка искренне возмутилась:


— От хлеба?!!


Я постарался ответить с самыми мягкими интонациями:


— У драконов все может быть по — другому.


Пауза. Теперь надо включить деловой тон:


— Всего здесь тридцать два кристалла. Общая продажная цена: триста восемьдесят сребреников. С учетом оптовой скидки вы можете получить за них триста сорок. Тот, кому вы продадите эту партию, сможет реализовать ее примерно за четыреста двадцать. Впрочем, это не мое дело.


Эти двое ушли. Я раскидал самые крупные обломки сланца по ближайшим кустам. Вообще‑то здесь никто не ходит. А после зимы уже и не заметить, что тут делали денежки на кристаллах граната.


Были основания для самодовольства. Производительность моего труда в части добывания денег резко возросла. Заодно возрастет благосостояние трудящихся, которые из людей.


К сожалению, ложка с дегтем также присутствовала. Совершенно очевидно, что следующая партия не должна состоять из красных гранатов: здешний рынок пока что не столь объемен, как в Маэре. Значит, требуется нечто иное.

* * *


(в лавке)


Лавку купца, торгующего оптовыми партиями кристаллов, Сарир нашел без труда. За стойкой находился лично владелец, судя по богато изукрашенному поясу.


— Доброго вам дня, уважаемый.


На широком лице хозяина нарисовалась умеренно учтивая улыбка.


— И вам. Чем могу быть полезен?


— Я хотел бы реализовать большую партию кристаллов. Гранатов, если быть точным.


— Могу я узнать происхождение этих кристаллов?


— Мне их дал владелец. Маг.


Это чуть добавило любезности к взгляду хозяина лавки.


— Я хотел бы взглянуть на товар.


— Извольте.


На лакированную поверхность (показатель достатка, одновременно предотвращающий потерю мелких кристалликов) посыпались красные гранаты. Купец отвернулся от покупателя и крикнул в полузакрытую дверь:


— Почтенный Физак, придите сюда!


Вообще‑то маг в услужении — несомненный признак процветания торгового заведения. Но появившийся приказчик уже по возрасту вряд ли мог претендовать на магический ранг. К тому же и ленты на нем не было. Предупрежденный мной кузнец сделал вывод, что это студент.


— Освидетельствуйте эти кристаллы, будьте добры.


Через пару минут приказчик вынес вердикт:


— Вне всякого сомнения, красные гранаты. Рекомендую для магии огня, также пригодны для магии электричества.


О возможной цене молодой человек даже не заикнулся.


— Благодарю вас, почтенный, можете идти. Теперь по поводу вашего товара…


Начался торг. Купец был неприятно удивлен уровнем компетентности продавца в части кристаллов. Кузнец, в свою очередь, не переставал удивляться степенью осведомленности дракона в ценах и в свойствах кристаллов.


— …и примите во внимание, уважаемый, что в этом случае ваша прибыль составит более двадцати процентов…


— …но что, если эти кристаллы купят не сразу?


— …они совершенно точно не для самых могучих магов, но учтите, что магов со скромными способностями гораздо больше. Равно обращаю ваше внимание на таких покупателей, как студенты…


По завершению торга кузнец стал богаче на триста тридцать пять сребреников. Такой суммы он и в руках никогда не держал. Ему неоднократно приходила в голову идея, что деньги можно придержать для себя, но каждый раз эта мысль с позором изгонялась из головы. Сарир смутно представлял себе возможности магов, но его воображение дорисовывало картину до состояния реализма, а то и натурализма.


Лавку, где торговали инструментами для кузнецов и оружейников, удалось найти без труда.

Глава 23. Структурный анализ


Я долго обдумывал, как получить безупречную форму кристалла в полном соответствии с потоками. Телепортация сама по себе не обеспечивала точную ориентацию граней. После долгих усилий пришлось отложить этот вопрос вплоть до получения плоского предмета. Ну и не надо, зато есть время подумать о деталях структуры драконов.


Мне очень хотелось знать, насколько среди людей ценятся чешуя и когти драконов. Оставалось лишь выбрать правильный момент для спрашивания. Целых полторы недели я вываживал отца, словно неумелый рыбак крупную рыбу, но все же зацепить удалось:


— Пап, а драконьи когти — они ценятся среди людей?


Вот этого как раз не следовало говорить. Гребень у отца превратился в частокол:


— Тебе зачем знать?!


Ой, срочно надо выкручиваться!


— Понимаешь, если кого‑то в нашей семье ранят, мы бы могли собрать денег, чтобы людской маг мог вылечить. То есть обменять когти на золото. А они потом еще вырастут.


Отец прикрыл глаза.


— Да, люди отрезают когти у убитых драконов, и чешую тоже собирают. Хотя не знаю, какая ценность в когтях. Вот чешуя — другое дело.


— А чем она так хороша?


— Чешуя, сын — наша магическая защита.


Мне стоило немалого труда сохранить интонации легкого любопытства:


— Как это: магическая? От какой магии?


— От магии людей. Вот например: я не знаю точно, как она называется, но видел своими глазами: красный шар, разлетающийся на красные капли…


Ошибиться нельзя: «Красная сеть».


— …и там, куда они попадают, отпадает чешуйка. Самому же дракону ничего.


— А на этом месте больше не растет?


— Нет, почему же, чешуйка восстанавливается, только не сразу. Но если стреляют красными шарами один за одним, капли могут попасть на место, не защищенное чешуей. И тогда дракон болеет, а может и умереть. И от других заклинаний чешуя защищает, хотя не от всех.


— Кажется, понимаю: люди собирают чешуйки, чтобы сделать себе защиту.


— Верно. Я сам видел людей, одетых в чешую — прямо драконы.


— Папа, а… в тебя такие заклинания попадали?


— В меня нет. А вот в дракона из моего десятка попали.


— И он умер?!!


— Нет, он стал маневрировать, и больше в него ни одной капли не попало. А чешуя у него потом выросла.


— Такая же, как была? И цвета такого же?


— В точности.


Прощайте, мои надежды расстаться с белым цветом. И все же чешуйки можно продать… но весь мой прежний опыт не подскажет цену. Выяснять придется.


Однако все мои мысли о рынке запчастей оставим на лето. Появляться в школе с отсутствующими чешуйками или когтями — ну нет, любопытство может проявить не только одноклассник. Не надо мне этакого.


И все же спихнуть мысли вбок не удавалось. Я стал обдумывать проблему полировки когтей. Ведь если коготь имеет коллекционную ценность (допустим), то его товарный вид — важная составляющая цены.


Но для того, чтобы отполировать, нужно знать твердость. Как ее можно определить? Лишь царапая минералы с известной твердостью. Человеческий ноготь, к примеру, царапает гипс, а кальцит — уже нет. Кристаллы гипса можно найти в пещерах. Кальцит… наверное, тоже, но тут смотреть надо. Кстати, отличить кварц от кальцита не так‑то просто, класс симметрии у них один и тот же. По твердости — это да; еще разная реакция на кислоту (а ее у меня нет) и разная реакция на магические потоки. Значит? Надо иметь с собой кристаллик кварца, и им пробовать. Нечего зря расходовать энергию.


При первой же возможности я поинтересовался у матери:


— А в наших краях бывают естественные пещеры?


Мама не заподозрила подвоха:


— Вокруг нашей пещеры таких нет, я бы знала. Слышала я про одну много южнее, но она бесполезна, жить там нельзя.


— Почему?


— Постоянные сквозняки, дракончики будут простужаться. Даже взрослым драконам — и тем не полезно.


К сожалению, этого ответа я и ожидал. Наш горный кряж состоит большей частью из магматических пород, а пещеры обычно возникают в осадочных, в первую очередь — в известняках. Здесь же таких, считай, нет. Самому же путешествовать на юг — нет, это пока что не по возрасту.


А какие есть варианты? Ножи, вот какие. Попробовать здешнее плохенькое железо когтем. Или мой коготь процарапать ножом. Не самый лучший способ измерения, но все же лучше, чем никакой. Но только не нож кузнеца. Уж он‑то наверняка для себя сделал нечто приличное. Есть о чем поговорить. Кстати, в ближайшее воскресенье с Сариром назначена встреча.


Мне повезло. Дождь обязательно должен был пойти, туча уже нависла на горизонте, но кузнец успел на место встречи.


— Доброго тебе дня, Динозаврр.


— И тебе.


— Я принес обещанное. Вот.


Да, то был арканзас классического коричневатого оттенка.


Вот когда пригодилось острое драконье зрение! Но и умение прогнать потоки тоже сыграло роль. Камень оказался неоднородным: примерно в середине зерна кварца были порядочно крупнее. И поверхностный поток это чувствовал. Да и глазом можно было увидеть. В результате грань бруска оказалась не плоской.


— Нет, Сарир, такой баррат мне не нужен. Вот здесь, — коготь уперся в камень, — магические потоки искривляются. Он не плоский, так что обменяй его.


Кузнец предвидел этот вариант. Кроме того, мои магические экзерсисы произвели должное впечатление.


— Хорошо, Динозаврр, я его обменяю. Вот твоя доля денег.


Я демонстративно пристально поглядел на партнера. Этот человек не слишком скрывал эмоции. Магию можно было не пускать в ход, и так заметно: он гордился собой. Гордился удачной сделкой, гордился тем, что не поддался искушению обмануть. И вправду молодец.


Приличная горсть серебряков перекочевала в мою сумку. А теперь еще одно дело:


— Можно одолжить на минуту твой нож, Сарир?


Кузнец откровенно удивился, но достал просимое.


Так, посмотрим… вот точечки коррозии, оно и понятно, железо‑то высокосернистое… а вот заточка; грубая работа, задиры видны… дешевка из дешевок, как будто и не Сарир делал.


— Нож тобой изготовлен?


— Ну нет, свой я оставил дома, его подточить бы надо. А этот недавно сменял на серп с приплатой. Неважная работа, да ты и сам видишь.


Видеть‑то вижу. Однако кузнец заметил: я понимаю в металле. Плохо, но сделать ничего нельзя.


Мой коготь не оставил следа на ноже. Нож не резал когтя. Выходит, твердость у драконьих когтей будет побольше, чем у медвежьих. Во всяком случае, не меньше. Запомним.


И нож вернулся к хозяину.


— Всего тебе Пресветлого, Динозаврр.


— И тебе. Жду тебя здесь же, в то же время, через неделю.


Мой собеседник заторопился домой, не желая мокнуть.


Через неделю я получил вожделенный баррат с превосходной формой. На него ушла почти вся моя доля выручки от гранатов. Поскольку предстояло с ним работать, то мы с кузнецом сговорились о встрече через неделю. По пути в родную пещеру можно было подумать о планах.


Самое очевидное: никоим образом не начинать огранку сегодня же. Такое потребует или больших затрат энергии, или напряженной работы с кристаллом. Лучше специализированным, которого у меня нет. А откуда такой можно раздобыть? Сменять на рынке? Или купить? Но денег настолько мало, что покупка пока что нереальна. Или воспользоваться бесцветным кварцем? Их у меня порядочно.


Никаких умных мыслей не появилось, зато пришло беспокойство за баррат. Камень легко испортить ударом о что‑то твердое: не то, чтобы мелкозернистый кварц был очень уж хрупким, но щербинку на нем сделать проще простого. Как такое предотвратить? Человек просто завернул бы камень в несколько слоев ткани. А мне что делать? Подумав, я скрутил из осенней травы несколько жгутов и укутал драгоценный материал. Еще потом я подумал, что с этим камнем вполне можно сделать точно такую же плоскую поверхность на каком‑то другом камне. Но уже поздно, солнце почти закатилось. А назавтра с утра в школу. Что же делать?


Вариантов было совсем мало. По размышлении я решил поставить в известность семью:


— Я приобрел вот этот камень. Он стоит много золота и нужен мне для специальной магии. Но он сам по себе хрупкий, его очень легко разбить, поэтому прошу этот камень не трогать. Вот видите: я его обернул в мягкое на всякий случай.


— Не больно‑то хотелось.


— Мне твои камни ни к чему, сам знаешь.


Именно такая реакция сестры и брата ожидалась. Но если Саррод говорил вполне искренне, то в чистосердечие Ррумы не очень‑то верилось.


— А что за магия?


Объяснять надо очень осторожно: отец достаточно проницателен.


— С его помощью можно изменять форму других камней. Действует лишь на очень небольшие предметы. Так что это не то же, что магия земли.


Сказано намеренно туманно. Но папа все же задал вопрос, которого я чуть опасался:


— А зачем изменять форму камней?


— Некоторые из них могут в измененном виде помогать людям творить заклинания…


И это чистая правда.


— …так что я рассчитываю их продать.


— Значит, эта форма помогает людям, говоришь? А драконам?


Отец все же дошел до этой мысли. Осторожно, очень осторожно надо вести беседу…


— Мне достоверно известно лишь про людей.


— А с драконами что, никто не проверял?


— Нет, насколько знаю.


Вот уж осторожный ответ! Мне‑то достоверно известно, что такого никто не делал.


— Так попробуй. Может быть, те камни и тебе помогут.


— Наша магия не совсем та же, что у людей.


— Вот я и говорю: попробуй. В худшем случае эти камни для тебя бесполезны, тогда продавай их.


— В ближайший свободный день буду проверять.


Всю неделю пришлось строить планы, проверять их на прочность, отметать, корректировать, мысленно прогонять… Ближе к концу недели кое‑что прояснилось.


Нужнее всего огранка пиритов. Телемагией в нашем классе занимались больше, чем каким‑либо другим магическим предметом. При полированных гранях даже одного пирита с сантиметровым ребром хватило бы с гарантией на два месяца, а то и на три.


Второй в списке приоритетов стояла стихийная магия. Тут дело посложнее. У меня имелось сколько‑то цитринов, так что с магией земли проблем быть не должно. Хотя для нее оранжевые спессартины лучше. С магией огня и того проще: альмандины имелись чуть ли не в избытке. Со специализированными кристаллами на магию воды и воздуха швах: таковых просто не было. Правда, имелись универсальные кварцы.


С непонятным приоритетом шла магия жизни, а также магия разума. С одной стороны, я их сейчас не практикую и надеюсь еще долго не применять. С другой стороны, на изучение и упражнения (понятное дело, на себе) уходило известное количество энергии. То есть лучше заранее озаботиться о гроссулярах, поскольку на месторождения иных подходящих кристаллов в пределах досягаемости рассчитывать не приходилось. А если такие найдутся — значит, бешено повезло. На крайняк сошел бы бесцветный кварц, но я‑то знал, насколько специализированные лучше. Вывод: придется грузить работой семью Сарира.


Сравнительно невелик приоритет телепортации: и работы для нее не так много, да и расход магоэнергии мал. Все же не человека телепортировать предстоит, а крохотный кусочек камня. И все равно придется обзавестись кристаллами… а какими? Галенит у меня был, но с ним иметь дело не хотелось: очень уж он недолговечный. Значит, черный турмалин или черная шпинель. Может быть, я такие и разыщу средь здешних полей и лесов, но надеяться на это нечего. То есть опять же припрягать Сарира с дочкой. Пусть пошарят на рынке.


И, наконец, «разное» — сиречь молвить, виды магии, не вошедшие в предыдущий список. Что там у нас?


Связь. Нужно, но не сейчас, а когда мы — именно «мы», команда — научимся летать. Времени у меня год, не меньше, но если подвернется кристалл рутила — брать.


Магия смерти. Провалиться на ее применении — раз плюнуть. Даже если меня не найдут сразу, то искать точно будут, притом с особым рвением. «Применять с осторожностью, не давать детям» — как раз тот самый случай. Но кристаллик надо взять, если попадется. Кстати, и среди гранатов такой может найтись.


Электричество. Вроде как и нужно, но неизвестно, действует ли оно вообще сквозь чешую. На людей‑то действует, без ошибки. Тут все хорошо, аметисты имеются.


Трансформация. Даже трудно придумать, зачем бы такая понадобилась дракону. Уж это точно терпит.


Теперь подумать, как добиться нужной ориентации граней. Для начала закрепить баррат… ну нет, сперва создать резервную копию баррата: какой‑нибудь другой камень, но с точно такой же плоской гранью. Какой для этого выбрать?


Неподалеку от нашей пещеры можно было найти камешек из породы магматического происхождения: гранита, габбро, диорита. Гранит применять не хотелось: в нем могут встретиться мелкие поры; от них не избавишься. Лучше всего подошли бы аморфные материалы: обсидиан, например. Но для здешних мест он не характерен. Годился бы крупный кремень, но его найти можно в осадочных породах, а такие в округе редки. Короче, отыскать камень требуемых размеров и формы весьма не просто.


Потому‑то я и не удивился, когда лишь на третий вечер подобрал подходящие камешки для резервных копий. Из них два я положил в резерв, а один предназначил на дело. Вполне приличный диорит, а когда появилась ровнейшая полированная поверхность — просто красивый. К тому же и форма получилась подходящая: полуэллипсоид вращения (грубый, конечно). Планировалось аккуратно закрепить этот камень в слое глины. Но работать с ним было некогда: наступил воскресный вечер, завтра в школу.


Недели для огранки восьмигранника оказалось недостаточно. Само по себе закрепление диорита в глине оказалось непродуманным решением: слишком легко было случайным движением изменить положение эталона. Пришлось ради пущей устойчивости сформировать на глиняной опоре три ножки, потом подсушить материал, а затем и обжечь магией огня. На это ушел почти целый вечер а за его остаток я сам себе придумал технологическую карту. Вышло примерно так.


Найти подходящий большой плоский валун. Поставить на него диорит в керамической форме. Шлепнуть на этот же импровизированный стол шмат глины умеренной вязкости, а если такой нет — подсушить или наоборот. Воткнуть в эту глину кристалл пирита. Потом тщательно проглядеть — идет ли плоскость эталона параллельно плоскости, которую нужно получить в гладком виде. Если нет (а это почти всегда), то пощелкать когтем по пириту, выравнивая его в нужном направлении. Потом посмотреть еще раз. Убедиться, что выровнено плохо, и еще пощелкать. Эту же операцию выравнивания повторить раз двадцать пять вплоть до получения идеальной параллельности. Прикинуть толщину снимаемого слоя. Если таковая более миллиметра, то добиться ее уменьшения (см. выше о количестве операций). Далее ударить телепортацией по собственному разгильдяйству. Уже при закатившемся солнце поплестись в родную пещеру на заплетающихся ногах. Отмыться от глины. Не забыть спрятать и пирит, и эталон. И только утром следующего дня убедиться, что ориентация нужной кристаллографической плоскости пирита не в полной мере соответствует ориентации получившейся гладкой плоскости. Расхождение градусов шесть (земных). Блиннннн!


Всю дорогу до школы я проклинал собственное тупоумие. Ведь мог же, мог догадаться, как облегчить себе жизнь!


На уроках, разумеется, обдумывать эти проблемы некогда. Но уж вечером можно было полностью сосредоточиться на том, как с наименьшими затратами времени и усилий получить полированные грани кристаллов.


Первое, что пришло в голову: а насколько подобное расхождение портит интегральную магоемкость? Задача, вообще говоря, уровня второго курса. Ну, может быть, для очень сильного второкурсника.


Расчет показал, что на этом можно потерять от десяти до двадцати процентов. Значит, оптимизация стоит усилий.


За долговечность кристаллов я не особо волновался, поскольку эта величина слабо зависит от точности соблюдения ориентации граней. Но как же получать гладкость в разумные сроки?


Можно через кузнеца заказать соответствующий станок с возможностью плавного изменения углов наклона граней кристалла. Но для этого потребуется приличный механик, а я даже не знал, существуют ли такие. Но допустим, что есть. Понадобится переделка всех винтов под драконью лапу. Утяжелит конструкцию, без вопросов, но и это можно перетерпеть. Но станок будет почти нетранспортабельным. То есть телемагией я его унесу куда вздумается — при условии, что сам буду идти пешком, а не лететь. А менять место жительства придется, как только стану военнослужащим. Вывод: как времянка пойдет.


А какие еще есть варианты?


Для кристаллов, имеющих натуральную огранку, пусть и грубую, есть очевидный подход: использовать плоскость, на которую положить эталон и кристалл, затем глину сверху и сбоку как удерживающий элемент, перевернуть — и порядок. Ну еще добавить к эталону тонкую пластинку той толщины, на которую предполагается снять слой. Достаточно просто — но только если естественные грани вообще существуют. А это верно далеко не для всех кристаллов. Да взять хотя бы мои кварцы: шесть боковых граней есть, верхняя призма тоже имеется, а снизу неровный излом — и как его прикажете ориентировать? Бывают, конечно, кристаллы, в которых все грани хороши: гранаты, к примеру; небольшие алмазы опять же. То есть способ хорош, но не универсален.


Можно еще так: достать крупный кристалл, сделать на нем эталонную грань, а потом выравнивать этот кристалл и тот, который подлежит обработке, выравнивая магопотоки. Запараллелить потоки… задача трудная, но выполнимая. Препятствие очевидно: для специализированных кристаллов и потоки свои — значит, для эталона нужен громадный (сравнительно) бесцветный кварц. Скажем так: заведомо больше всех моих кристаллов. А такой найти совсем не просто. Можно провернуть, но лишь ПОСЛЕ того, как обзаведусь этим гигантом. А до этого? Вообще без огранки?


Различные варианты решения проблемы скакали в голове, толкаясь и мешая друг другу. Пришлось приказать себе заснуть.

Глава 24. Увязка и согласование


Наутро план составился на удивление быстро. Этот план причислился бы к превосходным, не имей я печальный опыт (не только мой личный) крушения любых, сколь угодно хорошо продуманных наработок, предсказаний и прогнозов.


Начать надо с той же технологии получения гладких граней, но при этом вести параллельные работы. И помочь мне должны были Сарир с Мирой.


К воскресенью на кристалле пирита готовы были три грани из восьми. Как я ни бился, быстрее не получалось.


А в воскресенье я снова встретился с девочкой Мирутой.

* * *


(в кузнице)


— Доча, ты, похоже, опять говорила… с ним?


— Ну да. Пап, он такой интересный! Он столько предлагает!


Кто что ни говори — а наличие денег много лучше их отсутствия. Это и было причиной внимания кузнеца к деловым предложениям от Динозаврра.


— Что же на этот раз?


— Он обещал камень, а внутри кристаллы, но не такие, а другие. Какие — не сказал. А добавил, что ищет совсем особенный кристалл, и чтоб мы приобрели его за свои. Он потом его откупит, на тех же условиях. И тогда у меня будут ботинки! И мы сможем даже купить сладкое печенье!


Про себя кузнец решил, что девчонка права: хватит и на то, и на другое. Но из воспитательных соображений вслух сказал:


— Ботинки, пожалуй, да. Печенье не обещаю. А он не говорил, какие инструменты брать?


— А те же, что и в тот раз. И обязательно мешки или котомки побольше.


Последние слова Сарир счел за добрый знак.

* * *


В течение следующей недели удалось получить мой первый граненый кристалл. Качество огранки было так себе с точки зрения мага. Человеческий глаз, возможно, и не увидел бы отклонений, а вот картина потоков… И все же пирит был вставлен в браслет.


А в предвоскресный вечер я пошел на дело. Мне нужен был каменный желвак, в котором можно найти нечто ценное. И я знал, где такие могут встретиться: в пегматитовой жиле. Вполне возможно, моего умения хватит, чтобы найти подобное образование.


Внутри таких желваков всегда имеется полость. Уж ее‑то потоки магии земли почувствуют. А внутренняя поверхность полости обычно выстлана щеткой кристаллов. Конечно, кварц наиболее вероятен, но ведь нашел же я однажды ларец с топазами!


Я оказался прав лишь наполовину: удалось и найти желвак, и даже вынуть его из пегматита, но моих сил не хватило на то, чтобы найти еще один.


Глыба попалась небольшого размера, но весила килограммов восемьдесят. Расколоть ее было бы не так трудно, но беспокоила необходимость принести обломки к тому месту, где уже добывали гранаты. Выход оставался один: дотащить груз в целом виде, бросить, а воскресным утром придти пораньше и создать трещину. Да, так будет даже лучше: пусть люди недооценят мои умения в части магии земли.


В назначенный день я снова встретился со знакомым семейством. Последовали приветствия, а за ними суть сделки:


— Я отведу вас на то место, где можно добыть кристаллы. Думаю, они не будут красными. Мне нужен бесцветный и большой… как можно больше. Если в той глыбе вы найдете такой — возьму себе, а вам достанутся мелкие, но в сумме той же стоимости. В результате вы получите половину цены. А если там такого нет, то поручу тебе, Сарир, приобрести у купца — я скажу, какие виды кристаллов меня интересуют — а я после откуплю его за твою цену и пятнадцать процентов сверху.


Эти двое переглянулись весьма многозначительно. Мне подумалось, что взгляд Миры означал: «Ну вот, я же тебе говорила.»


— Как вам условия?


Кузнец солидно покхекал, состроил ужасно задумчивую мину и лишь по прошествии минуты ответил согласием.


Не прошло и десяти минут, как под действием клиньев и молота глыба развалилась.


Стоп. Это не могло быть кварцем.


Щетка кристаллов была неравномерной и по цвету, и по размеру. Примерно половина полости была заполнена бесцветными или почти бесцветными кристаллами, но другая половина содержала голубые призмы. Среди бесцветных возвышались три довольно крупных кристалла, сантиметров семь. И еще один голубой почти такого же размера.


Голубые прозрачные кварцы в природе не встречаются. К тому же решетка с ромбической, а не тригональной симметрией. То есть корунд тоже отпадает. Да и не встречается он в желваках. Топаз? По цвету он самый, а как насчет твердости?


Дождавшись откалывания одного кристаллика, я попросил провести им по тому кварцу, что красовался в моем браслете. Ошибки быть не могло: неизвестный минерал царапал кварц. Значит, топаз. Теперь понятен вес глыбы: топаз намного тяжелее кварца. В старину уральские рудокопы звали этот камень «тяжеловесом».


А теперь надо подумать о ценах.


Бесцветный топаз — типичный универсал. И как таковой менее ценен, чем голубой, который прекрасно подходит для магии воды и воздуха, похуже — для электричества. А ведь все эти три вида магии востребованы среди боевиков. Но тут есть закавыка: не для учеников кристаллы. Скорее они магистерского уровня. Или докторского. А от тех крупных, наверное, и академик бы не отказался. Хотя… еще неизвестно, есть ли в эти времена такой ранг. Вполне возможно, что нет: вряд ли Великие маги допустили существование конкурирующей организации, притом высокого уровня. Как же не хватает информации! И самое скверное, что взять ее неоткуда. Нужен понимающий человеческий маг, то есть достаточно высокого ранга, а такие по лесам не ходят. Или в библиотеках… Я представил себя в библиотеке. Не смешно.


Драконы, конечно, встречаются с магами во время военных действий. Но мне‑то нужно получить информацию заранее. Нельзя планировать без надежных исходных данных. И потом, у меня крепкое подозрение, что на войне человеческие маги занимают начальственные позиции. С ними просто так не побеседуешь. Что же делать?


Пока мысли вертелись, люди добыли все топазы, которые смогли отколоть. Я добросовестно разделил урожай на две кучи (уже не кучки!) и дал указания по продаже. Очень уж нетривиальной выглядела партия товара. Мне же по уговору досталась большая часть бесцветных топазы и сравнительно немного голубых.


— И еще одно. Касается вас обоих. Маги умеют распознавать ложь. Следовательно, если какой‑то маг вдруг начнет вас расспрашивать о происхождении этих кристаллов, вот что надо отвечать…

* * *


(в лавке)


Разумеется, купец мгновенно узнал посетителя и прямо‑таки лучился радостью от такой встречи.


— Доброго вам дня, уважаемый. Осмелюсь предположить, нечто интересное?


— И вам. Пожалуй, мой товар может вас заинтересовать.


На прилавок лег топаз. По меркам Земли камень был хорош: голубой, совершенно прозрачный и без внутренних дефектов. Да и форма недурная. Три с половиной местных дюйма длиной. Так что оживление владельца лавки не выглядело наигранным.


— С вашего позволения, поглядеть… о, превосходный кристалл.


Кузнец улыбнулся с проницательным видом:


— Превосходный — это сколько?


Начался торг. Топаз обошелся владельцу лавки в сто девяносто сребреников. Про себя Сарир удивился: на этот раз Динозаврр оказался неправ. Цена была больше, чем предполагалось в разговоре накануне.


Но торговец кристаллами и не подумал остановиться.


— Уважаемый, я бы хотел поинтересоваться…


— Мое внимание столь же велико, как и ваше красноречие.


— Нет ли у вас еще на продажу подобных голубых кристаллов?


Пауза. Опытный торговец понизил голос.


— Видите ли, по некоторым признакам… намечается повышенный спрос…


Посетитель не понял, но на всякий случай также придал голосу интимные интонации:


— О, если бы то зависело лишь от меня! Я совершенно ТОЧНО знаю, что у моего… кхм… компаньона такие есть. Чего я не знаю, это: согласится ли он продать. Возможно, у него имелись… или появились… некие особые соображения.


— Ну, разумеется, такие могут быть. Но вы уж не сочтите за труд передать, что мои цены могут приятно удивить.


— Не сомневайтесь, передам. Как вы понимаете, я тут… э — э — э… заинтересованная сторона. Но, к сожалению, мы с ним встретимся не ранее следующего воскресенья.


На лице владельца лавки мелькнуло легкое разочарование. Как раз это чувство кузнец понял. Видимо, к следующему понедельнику цены могут поменяться в сторону увеличения. А еще Сарир подумал, что по случаю такой сделки можно купить не то, что сладкого печенья — целый большой пряник.

* * *


Бесцветный топаз надо было огранить. На это ушла вся неделя — имею в виду все вечера — и то с трудом хватило. Зато теперь в распоряжении имелся прекрасный кристалл — универсал, с помощью которого можно было гранить другие.


Воскресное утро — для встреч. Уже традиция складывается. Торговля явно шла с положительным сальдо: девчонка красовалась в новеньких ботинках. Обувка сияла блеском. Физиомордия сияла еще больше. Однако визит Сарира на обычное место встречи без особых причин несколько удивил. Его сообщение напугало.


Тут и думать нечего: повышенный спрос на кристаллы, предназначенные для магии воды и воздуха, явно указывают на возможность войны. Или вооруженного конфликта, по меньшей мере. Мало того: и на другие кристаллы с возможным боевым применением спрос должен возрасти.


Подумав, я решил состорожничать:


— Сарир, мне нужно поговорить кое с кем относительно того, что ты сообщил. Но в любом случае советую продавать сейчас голубые кристаллы — вы получите больше. Ну разве только… продавай, скажем, три кристалла, через пару дней — еще два. Понимаешь?


Сарир очень даже понимал.


— И еще одно. Та глыба, которую вы с Мирутой раскололи… другая такого же или подобного сорта появится не скоро. Прими во внимание. Во всяком случае, в следующее воскресенье не будет.


В своих словах я был полностью уверен. Вся будущая неделя с большой вероятностью должна уйти на отработку магического способа полировки. И еще в одном я был уверен: полированные кристаллы ни при каких условиях не должны попасться на глаза местным человеческим магам.


Мы распрощались. По пути в пещеру (а рядом с ней мне предстояло готовить рабочее место гранильщика) я напряженно думал.


Полномасштабная война показалась мне маловероятной: мобилизационный ресурс среди драконов далеко не на пике. Очень уж мало мне попадалось явно старых особей. А вот локальный конфликт, к сожалению, возможная вещь. Отца могут призвать. Плохо и даже очень.


Какие еще выводы? Первый и очевиднейший: я безобразно мало знаю. Отец не рассказывал о многом. Какие заклинания применяют драконы, а равно и человеческие маги? Как меняется структура подразделений драконов в зависимости от магической специализации? Какая эффективность у человеческих магов? И какова она у драконов? Я даже не знал, какая специальность у отделения — или эскадрильи? — которой командовал отец. Много, даже очень много следует узнать.


Единственное светлое пятно виделось в том, что уж за человеческого шпиона меня не примут, потому как не похож я на человека. А впрочем… я ведь не знаю, до каких изысков достигли местные службы безопасности. То, что они существуют — не подлежит сомнению. И вербовка даже дракона в принципе возможна — если знать, на какой крючок их надо ловить. Я твердо верил, что существуют некие материальные выгоды и для драконов тоже. В самом лучшем случае их не используют, но такое очень уж маловероятно. Скорее же используют… и это скверно. Тоже надо собирать информацию.


О самом существовании местных особых отделов отец, конечно же, осведомлен. А вот о методах их работы — вряд ли. Тоже плохо. И еще не факт, что контрразведка ведется самими драконами. На месте Великого я бы доверил это дело человеческим магам, желательно — специлизирующимся в магии разума.


Самое же плохое то, что любое проявление любопытства с моей стороны может вызвать острый интерес со стороны Тех, Кому Надо. Вывод? Не нахальничать, подвергая добрых драконов расспросам (семья не в счет), а всего лишь внимательно слушать.


Все, вот и родная пещера. Надо начинать. А нервы дребезжат, проклятые. И не стоит удивляться: никто в истории Маэры такого не делал. Во — первых, для такого нужен маг — универсал (где ты, друг Сарат, которому только — только предстоит родиться?); во — вторых, никто не предполагает такого использования телепортации; в — третьих, никому не приходило в голову сравнивать и тем более выравнивать потоки совершенно разнородной магии.


А теперь еще раз продумаем: я закрепляю топаз в глине… нет, уже не годится. Придется потратить сколько‑то энергии на подсушку глиняной опоры до полностью твердого состояния. Можно даже обжечь подставку; топазу это не повредит, нагрев может лишь лишить его цвета. Лишь радиоактивное облучение добавит цвета этому камню, но уж с такими средствами баловаться не будем.


С чем работать? Да вот аметист, к примеру. Не особо ценный для меня кристалл по причине специализации в части электричества.


Так. зарядка топаза на телемагию… теперь на телепортацию… пока все штатно… теперь аметист на электричество… вот они, потоки… что там с натуральными гранями? Хорошо, вот мы ориентируем потоки точно перпендикулярно этой грани… теперь прикладываем телемагию. Потоки ее ориентированы строго вдоль линий гравитации, это азы, иначе предмет будет не только подниматься, но и перемещаться. А нам этого не надо. И самое трудное на закуску: легкие — легкие повороты кристалла так, чтобы линии телемагии стали параллельными линиям электричества.


Если бы кто глянул со стороны, то зрелище показалось бы не самым эффектным: один кристалл закреплен в куске сухой глины, другой висит в воздухе, а рядом стоит дракончик и тупо пялится на тот и другой, временами испуская недовольные междометия.


Дураком я оказался: самое трудное состояло в перемещении аметиста усилиями телемагии так, чтобы не нарушить параллельность. Это заняло много времени и не так уж много энергии (все же работа с кристаллом), но сама напряженность работы отозвалась легкой дрожью в ногах.


Все, пора. Телепортация! Прозрачная, тончайшая, почти невесомая пластинка аметиста сдвинута моим когтем с топаза. Фиолетовый кристалл с блестящей поверхностью так и остался висеть в воздухе. Опустить его. Вот теперь точно все. Но только для одной грани. Весь остаток сегодняшнего дня я и спичку зажечь не сумею. Даже оценить результат работы свыше моих сил.


Я притащил топаз (все еще в сухой глине) и кристалл аметиста в пещеру. Тонкий лепесток, оставшийся в результате телепортации, я просто раздробил и похоронил под песком и гравием. Не нужно, чтобы о нем знали — понимающий человеческий маг может сделать вредные для меня выводы.


По всему видать, я неправильно оценил состояние собственного организма: после ужина оно исправилось до почти нормального уровня. Лишь после этого до меня дошло, что отец хмурится без всяких видимых причин. И дернула же меня нелегкая брякнуть:


— Пап, тут до меня дошли слухи…


На мгновение мне показалось, что сдержаться ему удалось лишь ввиду присутствия в пещере супруги. Но правая лапа у него дернулась. Вместо прямого действия он коротко глянул на меня и показал глазами на выход из пещеры. Похоже, надвигалась гроза. А то и ураган.


Шипение плохо сочетается с рычанием, но отец сумел это сделать:


— Промолчать не мог??! Откуда?


Я решил сказать правду; отцу все равно бы это не повредило, а мне и подавно:


— От людей. Цены на кристаллы для боевой магии растут. И я вычислил…


Отцовский шепот показался командирским рыком:


— Не смей ее пугать!


Я тоже перешел на шепот, но с трусливыми интонациями:


— Да ты что, пап, и в мыслях не было. Я даже не знал, что ты знаешь…


Грозный отец смягчился:


— Эх, к твоей умной голове еще бы и мозгов хоть малую толику…


Попробую боковой заход:


— Дай мне лишь время подрасти, и они будут. Ты лишь учи меня.


— Гррхххм…


— Когда ты вернешься…


— Архххррррррр?


— …да, я уверен, что ты вернешься — будь готов, что начну тебя спрашивать. И большей частью о магии.


На этот раз отец снизошел до членораздельной речи:


— Почему магии?


— О перестроениях, тактике, о методах обращения с рядовыми ты рассказывал много. О магии — ничего. А мне надо знать.


— Хочешь стать десятником? — ирония в отцовском голосе била через край. — Не высоко ли метишь?


— Десятник — промежуточный шаг. И мне его не миновать.


— Ого! Тогда марш в пещеру. И об этом разговоре ни слова никому. Маме я сам расскажу.

Глава 25. Работа военного атташе


Я осторожно пытался разузнать в школе хоть какие‑то новости о предстоящем военном столкновении. Я заводил осторожные разговоры о том, кто и что собирается делать летом. У всех были планы, и ни один из них не включал возможность вмешательства каких‑то посторонних сил.


Выходит, никто из учащихся нашего класса ничего не знает. Расспрашивать в других классах я поопасался. Обращаться к взрослым драконам — тем более. Придется думать. Но как раз на это времени было мало.


В течение недели удалось огранить аж целых два кристалла: еще один пирит и бесцветный кварц. И тут в мозг залезла гусеничка беспокойства.


Там, где я делал всю работу (весьма удобный каменный выступ неподалеку от пещеры) уже накопилось порядочно кристаллических пластинок. Они сами по себе могли вызвать недоуменные вопросы: очень уж они были тонки и ровны. Сверх того, такие природные бритвы могли поранить кого‑то из посетителей или даже членов семьи.


Поразмыслив, я нашел выход. Рядом с местом работы я нашел еще один скальный выход и сделал в нем яму глубиной около метра и диаметром около полуметра. Разумеется, для этого использовалась магия земли. Я знал, что довольно скоро яма начнет сама по себе зарастать, но именно ввиду состава горной породы (базальт) полностью зарасти она не может. В качестве крышки пошел аккуратный круглый валун, притащенный телемагией.


Любуясь огранкой кристаллов, я подумал, что под такие (и им подобные) надо бы сделать новый браслет. В нем должны быть… тут я закрыл глаза и попытался в мыслях изобразить желаемое… как можно больше гнезд под кристаллы, причем разного размера и разной формы. Ну да, кварц и топаз обычно имеют удлиненную форму, а гранаты и пирит — равноосную. И не один браслет. А четыре. Чтоб на все лапы. А на хвост ничего делать нельзя, он конический, на нем браслет держаться не будет.


Или… или вживлять кристаллы в чешуйки. Небольшие, конечно, сантиметровые. Их вообще не будет заметно долго время. Конечно, чешуя растет, как, скажем, ногти у человека, но медленно. Этот стратегический запас протянет, вероятно, с год. И браслеты будут при этом не нужны.


Картинка — хоть в пляс пускайся. А теперь время подрезать самому себе крылышки. Начнем с того, что крупные кристаллы таким образом не закрепить. А еще того хуже: если кварц, топаз, гранат нейтральны к организму, то пирит, вполне возможно, с ним реагирует. В лучшем случае кристалл испортится (в смысле качества граней). В худшем — отравление. Магия жизни — она, конечно, сила, но не в моем исполнении.


И тут, как всегда, пришла боковая мысль. Хлеб! Я прекрасно помнил собственную реакцию на этот безобидный продукт. А что я вообще знаю о наркотиках для драконов? Да ничего! Такое терпеть нельзя.


Закончив работу, то есть положив готовые кристаллы в сумку, а обрезки — в яму, я вернулся в пещеру. Теперь положить сумку на полочку… между прочим, скоро ее придется расширять. Спрашивать надо у матери: отца я уже привел в беспокойное состояние.


— Мама, ты послушай: меня тут давеча люди угостили хлебом…


— Каким хлебом?


Вопрос был задан очень быстро и очень напряженно. Что‑то такое в сорте хлеба? Но нельзя говорить 'пшеничный'.


— Такой… очень светлый, почти белый. А корочка желтая.


В тот момент голову бы дал на отсечение: мама облегченно вздохнула, хотя слышно этого не было.


— Сколько золота ты за это отдал?


Мне было достаточно. Однако просто так выйти из разговора невозможно.


— Нисколько. Мне люди просто так дали, из дружбы. Я попробовал маленький кусочек, вот такой…


Мои когти отмерили величину.


— …а сейчас хочу узнать: хлеб драконам есть можно?


Оказывается, отец все же меня услышал:


— Хлеб не яд. Но я очень хотел бы, чтобы ты никогда его не ел.


— Почему?


Родители переглядывались, наверное, секунд десять. Ответил папа:


— Ты, Стурр, когда съел этот кусочек, ничего такого не почувствовал?


Мой ответ был почти честным:


— Очень вкусно. Но потом я подумал, что, может быть, драконам хлеб вреден, и не стал есть больше. Хотя человек мог умять вот такой кусок без всяких последствий.


Я показал лапами величину куска.


Последовала еще одна перестрелка взглядами. И снова разговор продолжил отец:


— Человеческие маги дают коричневый хлеб (непонятное слово).


Пара минут объяснений — и я понял значение. Ближе всего переводится словом «камикадзе». Те, которые могут выполнить приказ лишь ценой собственной жизни. Почти все понятно, но в деталях прячется известно кто.


— Выходит, дают самым лучшим воинам?


— Нет, сынок, самым худшим. Хлеб… он пробуждает в драконах безумную радость и храбрость… или нет, просто притупляет чувство осторожности. Вот такими воинами и жертвуют… ради цели.


А теперь самые трудные вопросы:


— Ну а если какой‑нибудь камикадзе вернется живым и притом выполнит задание? Он что, так и будет всю жизнь питаться коричневым хлебом?


От такой постановки вопроса оба родителя встали в тупик. А я продолжал гнуть линию:


— Ну, этот камикадзе наелся хлеба. Ему стало так хорошо, что просто некуда больше. Улетел он на задание, а потом взял, да и вернулся живым. Но он, распробовав эту еду, хочет ее все больше и больше. Жить без нее не может — так?


— Нет, не так…


Речь отца стала очень медленной, как будто он взвешивал каждое слово на весах мудрости.


— Дракон может без нее жить. Но очень долго он испытывает к каждодневному существованию лишь скуку и отвращение. Вот почему коричневый хлеб опасен.


Наркотик, вызывающий психологическое привыкание. Как же, знаем. Но наверняка не единственный. Что ж, буду разведывать еще.


Интересно другое: такая реакция на хлеб совершенно не характерна для земных млекопитающих. Или здешняя мука содержит какие‑то примеси, безвредные для человека, но оказывающие мощное действие на драконов, или же… во ржи может быть некая наркотическая примесь, ориентированная на драконов.


Выходит, разведка в моем лице выявила факт стратегического значения: для драконов имеется материальный стимул. И наверняка не один. Как и в любом мире, интенданты (с крыльями или без) могут получить в руки (или лапы) огромное влияние. Но даже если исключить использование запасов ржаного хлеба в личных целях, то и тогда возможностей для влияния очень много. Даже слишком много.


Тут в голову тюкнула боковая мысль. А ведь проверить гипотезу о наличии наркотика в здешней ржи очень просто. Надобно всего лишь сыскать близлежащее поле и совершить на него налет. Связочку колосьев взять (даже не сноп), вышелушить из них зерна и попробовать. А заодно определить, какие именно примеси могут быть. И обратить внимание на рожки спорыньи. Она первый кандидат на наркотик. Дело выглядит совсем простым, но… требует летательных навыков, коих у меня пока что нет. Без них даже поля не найти, не говоря уж о сборе добычи. Оставим на будущее.


И еще оформилось в голове: тот, кто придумал это все для драконов, был большой сволочью. Очень умной сволочью.

* * *


(в лавке)


Рано или поздно это должно было случиться.


Кузнец послал дочь в лавку с целью продажи кристаллов — чтоб приучалась. И там как раз случился настоящий маг: при зеленой ленте. Продаваемые кристаллы не могли заинтересовать достопочтенного: не та специализация. Но он не мог не обратить внимание на весьма юную торговку экзотическим товаром. Последовал расспрос с одновременной проверкой правдивости:


— Девочка, это твой кристалл?


— Нет, мне папа дал.


— Выходит, папа нашел этот кристалл?


— Нет, это господин маг нашел.


Дело становилось занятным.


— Маг, говоришь? А как его зовут?


— Динозаврр. Только это не настоящее имя.


— Почему ты думаешь, что не настоящее?


Снисходительная улыбка.


— Потому что таких имен не бывает.


Лиценциат подумал, что в этом девица права. Выходит, маг скрывает имя. Еще интереснее.


— А он какого ранга?


Вот от этого вопроса девчонка явно оторопела и потому ответила не сразу:


— Что это такое?


— Ну, какого цвета ленту он носит?


— Какую ленту?


— Цветную. Любую цветную ленту. Вроде как эта.


— Да не было у него ленты! Уж я бы заметила.


— Тогда почему ты решила, что он маг?


— Он сам об этом сказал.


Выходит, студент?


— А какой он из себя?


Небольшое смущение на рожице.


— Он хорошенький! У него синие глаза. И он так красиво говорит! И рассудительно тоже.


Очевидно, маг вскружил эту не особо умную головку. Вроде все понятно. Впрочем…


— Сколько ему лет?


— Он не говорил.


— А ты сама как думаешь?


На круглой мордочке изобразилась работа мысли.


— Ну… он… я так полагаю… э… ему примерно, как мне.


Уже и так все ясно, но еще один вопрос не повредит:


— А тебе сколько лет?


Ответ прозвучал с неприкрытой гордостью:


— Мне уже двенадцать. А летом будет тринадцать. И я читать и считать умею.


То есть даже не студент: ученик. И такое же передаточное звено, как и девчонка. А раз есть ученик, то есть и наставник, а у того ранг не меньше магистерского. Пожалуй, тут копать не стоит.


Видя, что господин маг явно потерял интерес к беседе, девчонка возобновила торг.

* * *


Разведывательные труды пока не пошли дальше; вместо них надвинулась текучка. Как‑то незаметно зима кончилась. На открытом воздухе становилось теплее и теплее, и даже мое несовершенное обоняние улавливало весенние запахи, а драконье острое зрение помогало увидеть толстых шмелей, деловито разыскивающих цветы. И столь же постепенно заполнилась моя полочка. Единственное, что оставалось неизменным в окружающем мире, был цвет моей чешуи.


Я мог предвидеть случившееся. Я обязан был предвидеть. Но не сделал этого. Видно, плохой из меня разведчик. А ведь знал, что теплая погода прекрасно подходит для развязывания войны.


Судя по резким движениям лап и хвоста, мама была на взводе. Ррума не обратила на это внимания и небрежно помылась перед ужином, за что словила яростный рык. Сестричка не поняла и обиделась. А вот умный брат или что‑то знал, или догадался. Поэтому‑то он был тихо пойман и расспрошен. Правда, сбор сведений почти не имел смысла: у меня включились мозги, а из отсутствия отца уже можно было сделать вывод.


— Брат, папа отбыл воевать?


Саррод удивился самым ненатуральным образом:


— С чего ты взял?


— С того, что мама расстроена.


Последовала пауза, а за ней тихое шипение:


— К сожалению, у меня есть один не в меру умный младший брат…


Надо защититься:


— Ты же слышал: я об этом деле молчал, хотя и догадался.


— Вот и дальше молчи.


— А сестрице все же придется сказать, и лучше, если ты…


— Уж точно лучше. Ладно, то моя забота.


— Ты мне не все рассказал.


Глубочайший, хотя почти не слышный вздох.


Придется слегка нажать на братца:


— Саррод, ведь я через школьные знакомства могу кой — чего выяснить. Но тебе я доверяю больше.


Знания — сила. Лесть — еще большая сила. А уж если подключить проверку на правдивость, так вообще…


— Известно не так уж много. К папе прилетел дракон — вестник…


— Ты же в школе был! Откуда тебе знать?


— Оно так, да у нас были занятия по пилотажу. А эта площадка недалеко от маршрута вестников. На следующий год и ты на нее попадешь… Так вот, не один там летел — я насчитал троих.


— Что отсюда следует?


Саррод изобразил гребнем превосходство надо мной, необразованным.


— Считать надо, Стурр. Каждый дракон — вестник доставляет приказ двадцати драконам. Даже если считать троих — и тогда вызов получили шестьдесят. А я думаю, что вестников молго быть и больше. Короче, за сотню поручусь. И это нехорошо.


— Почему?


Я не притворялся — в самом деле не понимал. Но готовился понять.


— В округе боеспособных драконов много больше. Значит, вызывают не всех. А отсюда следует, что гигантской битвы не предполагается.


Вывод для себя самого был совсем нетрудным. Но мнение Саррода показалось еще более важным.


— Так что из того?


— В такой битве славы не добыть.


Про себя я добавил: «А убить могут», но, понятно, промолчал.


В школе обстановка тоже сделалась много более нервной. Несмотря на неоднократные вопросы, наставники наотрез отказались давать сведения о войне. Как будто бы не было ушедших отцов. Только и оставалось, что продолжать занятия (классные и внеклассные).


До летних каникул оставалось три недели, когда отец вернулся. Я увидел его у пещеры, возвращаясь из школы, хотя он, вероятно, не сразу заметил младшего сына.


На шее у папы недоставало одной чешуйки. И еще одной на задней лапе. Это было прекрасно заметно: серые пятнышки на темно — синем фоне. «Красная сеть», надо думать.


Но когда отец повернулся другим боком, информации к размышлению сильно прибавилось. На боку как будто отпечатался след от бича: целая полоса кожи без чешуи. Кажется, я знаю, от какого заклинания, но вслух сказано было:


— Папа, чем это тебя так?


— «Молнией».


Отец явно не был расположен к долгим расспросам, но тут придется гнуть линию:


— Я потом тебя поспрашиваю. Помнишь, мы об этом говорили?


— Пврхм…


Выходит, чешуя защищает и от «Молнии», хотя думаю, что контузия там все же присутствовала. Но хотел бы я знать, как ее наводят? На лету вдарить дракона этим заклинанием… наверное, можно, но очень непросто. Не картечь, поди. А драконы верткие, уж в этом я уверен. А вот на земле… Да, есть о чем поспрашивать.


Через два дня возможность представилась. По моим наблюдениям, отец почти полностью восстановился; даже чешуя начала отрастать.


Разговор получился откровенным.


— Понимаешь, Стурр, в этом прежде всего моя вина, а потом уж полусотника. Это я должен был предвидеть…


Я слушал, не перебивая. Время для вопросов еще не настало.


— Мы… ну, мой десяток… удачно провели диверсию. Бежали от нас вражеские маги. Да, бежали. Перед тем четырьмя красными шарами нас огрели — это те, что ты зовешь «Красная сеть» — но мои воины уходили грамотно, мне самому лишь прилетела пара точек. Пустяк, короче. Вот я и подумал, что нам все нипочем. И когда полусотник приказал нанести аналогичный удар чуть севернее, я не стал менять тактику. А те учли уроки. Вычислили они нас, вот что; отменно угадали место удара. Да еще маг там объявился, очень сильный. Ударил «Пучком молний»…


А это еще что? Ни разу о таком не слыхивал.


— …это когда простая «Молния» на конце ветвится. Только чешуя и спасла, но весь десяток контужен был, я тоже. Понятно, приказал немедля разворачиваться, тем более, что стрелки только того и ждали, чтобы мы снизились. Квирру сильнее всех досталось, он чуть не упал, да еще стрела ему прилетела. Не иначе, на нем благословление случилось, иначе не дотянул бы до наших. Два дня никто не мог ничего есть, так тошнило. Всему десятку велели по домам лететь, а Квирр так и остался на попечении целителей. Надеюсь, пришлет весточку. Вот оно как, Стурр.


Я дал отцу полную возможность выговориться. Но теперь моя очередь.


— Каков же итог военных действий?


— Никакой. Не удалось продвинуться ни нам, ни им. При своих остались.


— Потери?


— Среди моих никого. Квирра не считаю; надеюсь, что он восстановится. А вот в нашей полусотне сразу трое погибли в четвертом десятке. И во второй полусотне еще четверо, да десятник. И еще одиннадцать тяжело раненых в сотне.


— Они недостаточно хорошо защищались?


От этих слов отец взорвался:


— Да говорил же я! Предупреждал! Учиться надо! И не кидаться очертя голову в атаку без четкого понимания маневра. Ты думаешь, почему мои уцелели? Гонял я их нещадно, вот почему. Так ведь «надо развить успех», когти Темного им в брюхо!


Мне показалось, что задумывались не когти и не брюхо, но в последний момент папа удержался от сильных выражений. Надо полагать, по педагогическим причинам. Но само слово «Темный» требовало ясности. Посему последовал вопрос:


— Кто такой Темный?


— Враг всех драконов. Он стал причиной гибели Черного дракона. Это тебе еще будут рассказывать в школе.


Интересное пересечение религий. Запомним. А то, что сержанты между собой втихомолку ругают большое начальство — не ново. Во всех армиях. Во всех мирах. Впрочем, то же самое приложимо и к лейтенантам, и к капитанам, да и повыше…


— А какая магическая специализация у твоего десятка? Огонь?


Отец очень не сразу сообразил, что я имел в виду:


— Ты что, подумал, что у нас всех одна и та же специализация?


— Ну да, так же сражаться легче. Есть выгодные тактические варианты.


— Ты что, Стурр, такого никто не делает. Подбирать десяток с одной специализацией? Никогда этого не было. В том и состоит умение десятника: использовать как можно лучше то, что у него имеется.


А вот эта информация в высшей степени занятна.


Между тем отец продолжал:


— Ну вот представь себе: в полусотне двадцать огневиков, да по пятнадцати водников и воздушников. Четыре десятка можно укомплектовать так, как ты подумал. А остальных куда деть? Заметь, это я еще не знаю, какая специализация у десятников. Если так, как ты предлагаешь, действовать, то и у десятника должна быть точно такая, как у воинов… То есть разрушать десятки ради того, чтоб создать другие, да еще и с неизвестной эффективностью? Нет, на такое никто не пойдет.


Как по мне: мутновато выглядит такое желание сохранить менее эффективную структуру подразделений. Конечно, тому могут быть чисто бюрократические основания. Однако в голове упорно долбится мысль, что не только армейский консерватизм тому причиной. Может быть, и не столько.

Глава 26. Армейская энтропия и кристаллы


Да здравствует крепкий и здоровый сон! Именно после него пришла, робко озираясь, здравая мысль. Заключалась она в том, что информации явно не хватает. И пенять надо на себя: мало расспросил отца. Надо лишь выбрать подходящий момент, однако сию минуту он для этого совершенно не подходит… Родители явно хотят больше быть друг с другом; мама чуть ли не мурлычет. Ладно, отложим. А что еще за проблемы первой необходимости?


Нужны кристаллы для магии жизни и разума. А какие здесь вообще могут быть? Изумруд и аквамарин — первое, что приходит в голову. Между прочим, числятся кристаллами первого класса. Встречаются в пегматитах. Один выход этой породы неподалеку я знаю. Могут быть еще, но глубинное исследование мне пока не под силу: нужны надлежащие кристаллы для магии земли. Спессартины, например; они не редкость. Правда, среди них трудно найти материал без трещинок, но от них можно избавиться. А где они встречаются? Да в тех же кристаллических сланцах. Значит, после школы в поход за кристаллами к скале «Гребенка».


Уже на подходе к цели в голове случилось небольшое просветление. А зачем, в самом деле, мне трудиться: обрушивать большой кусок сланца, да еще откалывать от него пластину? Не проще ли попробовать поймать магией земли сигналы от граната — ведь его повышенная плотность дает сильное искажение потоков? Не такой уж большой расход энергии. И я начал пробовать.


Первая же проба дала, по моему мнению, ошеломляющий успех: не менее трех сигналов. Но этот розовый оптимизм был мною же бит и загнан под диван: где гарантия, что среди этих трех (несомненных!) гранатов сыщется, во — первых, материал с пристойным качеством, во — вторых, именно спессартин, а не альмандин? А что делать?


Правильный ответ был столь же нуден, как и предстоящая работа. Терпеливо проверять все сланцевые выступы, отмечать особо перспективные, а уж потом ломать и разбивать.


На поверку оказалось, что работа эта не только нудная, но и выматывающая. Ситуацию следовало предвидеть: ведь много позднее маги земли не станут таким образом добывать кристаллы. Должны быть на то причины. Возможно, производительность труда мага при этом настолько мала, что возведение дамб и насыпей оказывается куда более прибыльным занятием. Как бы то ни было, я не окучил и трети скалы, когда истощение подступило вплотную, поглядывая недобрым взором. Пришлось тащиться в родную пещеру, попутно обдумывая разговор с отцом.


Вопрос я поставил по — военному прямолинейно:


— Пап, как ты стал десятником?


Выявилась интересная картина. После выпуска из школы класс был разбит на пятерки. В каждую входили разные по успеваемости и по магической силе ученики (бывшие). И пятерку отправляли на обучение в учебный полк. Салабонов присоединяли к опытным пятеркам. Обучение длилось (по моим понятиям) не так уж долго: три месяца. Причиной была хорошая военная подготовка в школе. Из пятерки выявлялись кандидаты в сержанты. Случалось, что таковых вовсе не находили. Критериями для отбора служили школьные оценки, оценки, полученные на экзаменах и склад характера. Отобранные кандидаты, в свою очередь, заканчивали «курсы десятников», и это тоже занимало три месяца. Потом свежеиспеченный унтер получал под себя десяток, но не из своей школы. Вот этот порядок я мысленно одобрил. И уж дальше сержант сам начинал тренировки со своей пятеркой, и на это требовалось еще три месяца. При этом за все тактические наработки под состав десятка отвечал исключительно десятник.


— Полусотник был обыкновенным. Он, правда, ничем не мешал, но и не особо помогал. А вот сотник — тот да, давал отличные советы. Ему я очень благодарен. Но и я сам, — тут папа плотоядно ухмыльнулся, — гонял ребят без пощады. И результат, пожалуйста: три задания, выполненные на «похвально», да еще одно «весьма похвально», и только мой десяток обошелся в ту войну без потерь. Вообще без потерь.


— Ты хочешь сказать, что полусотник и сотник в учебном полку были не теми, вместе с которыми ты воевал?


— Конечно, не теми.


Отцовский голос приобрел философическое звучание:


— Учеба и война, сын, совсем не одно и то же…


Выходит, в этот раз моя паранойя гавкала на пустое место. Брысь под лавку, визгливое создание! Верно ведь говорят: не надо искать злодейские замыслы и тонкие стратагемы там, где достаточно простого армейского бардака. Энтропии то есть. Случайный подбор, значит?


Паранойя уже из‑под лавки продолжала с нудными интонациями облаивать степень случайности. Подбором фактов она не утруждалась — тем более, что отец сам был уверен в стохастичности выбора. В отличие от меня.


Да, выбор КАЖЕТСЯ случайным; мало того: для большинства пятерок он и есть случайный, но что‑то не верю в полностью случайную подборку кадров для хлебных должностей. Вот ведь выверт языка: «хлебная должность» — для драконов это выражение надо понимать буквально.


— Пап, а как выучились вы, так твой десяток за тобой и сохранился до войны?


— Конечно. Все восемь лет.


Драконья память — силища, что и говорить. Резервисты, которые годами остаются в боевой форме и все помнят: мечта главнокомандующего. Отсюда вывод: надо становиться десятником еще в учебном подразделении и никоим образом не рассчитывать на продвижение в сержантский состав во время боевых действий, что бы там папа не говорил относительно возможного повышения помощника в чине.


Всю информацию за один вечер, понятно, не вытянуть, но хоть что‑то можно. Попробуем:


— Пап, так какие все же заклинания используют людские маги против драконов?


Как я ни старался, не смог уловить в отцовских глазах классический вопрос «Зачем тебе?»


— Водные и ледяные, для начала. Но больше ледяные, они эффективнее на дальних дистанциях. Также «Красные шары»…


Все это я знал.


— …еще «Воздушные кулаки». Для нарушения маневра. Из других заклинаний воздуха: «Вихри»; тоже хороши для сбивания с курса. Слышал о водно — воздушном вихре…


Тут и думать нечего: «Вихрь Шантура» или его аналог.


— … но сам не встречался. Заклинания огня против драконов не применяют: не применяют: чешуя от них защищает вполне неплохо. Еще «Молния», точно. Ну, и ее разновидности.


— Какие ты имеешь в виду? «Пучок молний»?


— Не только. Своими глазами видел однажды «Шаровую молнию». Тогда погиб десятник из нашей сотни…


Вот что стоит запомнить. Я знал, что это заклинание весьма мощное, но затратное.


— …а еще самое страшное: «серые ястребы»…


Магия смерти, почти наверняка. Обязательно проверить:


— Стоп. О них подробнее.


В этот момент показалось, что отец смотрит сквозь меня.


— Они и вправду серого цвета, но не ястребы. Нечто похожее на драконов, только поменьше. Мощные челюсти с острыми зубами. Крылья, как у нас, но они ими машут. Длинный хвост, а на конце… такое расширение…


По описанию — как есть рамфоринх5.


— …в скорости нам немного уступают, но очень маневренные. Трое таких в состоянии справиться с драконом в воздухе, а один на один он задерживает дракона, пока у того не наступит истощение. Убить очень трудно. Огонь им не страшен. «Водяная стрела» такого разорвет, но попасть почти невозможно. А главное: пока их убьешь, упадешь от истощения, или, в лучшем случае, задание не будет выполнено.


— А эти «ястребы» на людей нападают?


— Нет, конечно. Специальное оружие против драконов.


Это папа так думал. Но с моими знаниями теории магии смерти можно было сказать твердо: созданиям «серого капитана» все равно, кого атаковать. А драконы всегда оказываются ближе всех. Впрочем…


— Пап, а ты сам видел, как запускают этих серых?


— Видел издали. С ними работает специальный маг. На редкость отвратного вида, скажу тебе. У меня подозрение, что он вообще не человек.


Это у тебя подозрение. А у меня твердая уверенность.


— Он, понимаешь, их запускает прямо в воздух на высоту… скажем, тридцать моих ростов. «Серый ястреб» проваливается, но тут же усиленно машет крыльями и набирает скорость. Атакуют они сверху.


«Хозяин высоты — хозяин боя»6. Как же, знакомо. Поскольку у драконов скорость повыше, высота 'серым' просто необходима.


— И какие же способы борьбы?


— По обнаружении немедленно разворачиваться и удирать под прикрытие своих. Если «ястребы» остаются в меньшинстве… скажем, один против троих, драконы перебьют их без потерь. Так мне говорили. Мелкие ранения в счет не идут. Хорошо также работает прикрытие магов — людей. Сам не видел, но тоже говорили.


— А видел ли ты, чтобы этот… странный маг запускал что‑то такое похожее, но против людей? Наземное?


— Не видел и даже не слыхал.


М — да. Информации маловато, да и достоверность так себе. И все же кое — какие выводы можно сделать.


Из того, что уже имеется, можно понять: запрет на магию смерти к драконам не относится. Паршиво. Однако кое — какие мысли о противодействии появились. К сожалению, для их воплощения нужен маг — универсал — допустим, такой имеется — и крайне желательны кристаллы. Думать надо, но время пока что есть.


Целых четыре дня ушло на поиск спессартинов. Из них три дня труда оказались потрачены зря: не догадался сразу, что спессартины не мешают прохождению потоков магии земли, а вот альмандины — наоборот. Но как только эта мысль простучалась сквозь мощный заслон моей тупости, георазведка пошла куда веселей. А вслед за ней появилась глыба сланца.


На следующий же день Мирута была изловлена на опушке леса. А через день к знакомой поляне прибыли сам кузнец, дочь и сын.


Сарир набрался храбрости и спросил меня о туманных намеках купца относительно стоимости кристаллов. Я объяснил. Удивительно, но кузнец не имел ни малейшего понятия о военных действиях, что можно было объяснить лишь их незначительным масштабом. Но добычу ценных кристаллов он понятно, одобрил.


Мне и самому понравились желто — коричневые гранаты — не ах что такое с ювелирной точки зрения, но безусловно ценные в части магии земли. Честно сказать, я волновался за качество кристаллов. Из интернетских данных следовало, что спессартины редко бывают одновременно крупными и безупречными в части дефектов. Так и вышло: из двадцати трех кристаллов лишь шесть оказались без трещинок. А из этих шести пять были меньше сантиметра в поперечнике. Правда, среди добытого оказался недурной сросток чуть ли не в пять сантиметров. Его‑то я и приберег для личного пользования.

* * *


(в лавке торговца кристаллами и в приемной у мага)


Купец проявил явное любопытство к посетителю, точнее, к его товару, имея на то основания. И даже поздоровался первым.


Кузнец, в свою очередь, приветствовал владельца лавки и осторожно высыпал на прилавок один голубой кристалл и четырнадцать желто — коричневых. Для оценки последних хозяину пришлось вызвать мага для оценки.


— Этот голубой — полный аналог тому, который вы, уважаемый, принесли в прошлый раз. С ним все ясно. А эти… они, полагаю, гранаты, хотя подобный цвет встречаю впервые. Что до их специализации, то могу сказать уверенно: магия земли. Для огня подходят слабо, а для прочих видов магии — совсем плохо.


Последовал торг. Сарир с неудовольствием узнал, что в связи с окончанием военных действий цены на голубые топазы несколько снизились. Но все равно семья кузнеца стала богаче на без малого три золотых (с учетом изъятия доли, причитавшейся Динозаврру). Это солидные деньги сами по себе, но еще важнее было другое.


Посетитель поинтересовался, где можно найти мага жизни. Купец любезно дал адрес.


Маг жизни оказалась именно такой, какой кузнец себе и представлял: молодой, но не особо красивой госпожой. Во всяком случае, супруга Сарира в глазах ее мужа была куда более интересной. Правда, его насторожила оранжевая лента. Кузнец не знал, что для лечения людей обязателен ранг от доктора и выше, и опасливо подумал, что гонорар может оказаться за пределами его возможностей.


Сарир добросовестно изложил свое дело. Маг жизни вежливо покивала. К облегчению клиента оказалось, что госпожа доктор не так уж жадна.


— Уважаемый, прежде, чем лечить вашу супругу, надо понять, чем именно она больна. Я это могу сделать, но мои услуги обойдутся вам, круглым счетом, в полтора золотых, ибо до вас нужно доехать, а мое время крайне дорого. Но даже если вы привезете больную ко мне — и тогда шестьдесят сребреников. Однако то же самое можно сделать дешевле. Я пошлю к вам ученицу. Лечить она, разумеется, не может, но понять, что именно надо лечить, вполне в состоянии. Ее услуги много дешевле: скажем, двадцать сребреников. Она также скажет вам приблизительную стоимость лечения. Хотя… судя по тому, что вы рассказали, это будет от двух до шести золотых. Имею в виду, не более шести.


Кузнец кивнул. По его прежним понятиям, сумма была запредельной, но сейчас он мог себе это позволить. Правда, после уплаты шести золотых дочери придется надолго забыть о существовании сладкого печенья. А еще Сарир дал самому себе твердое слово, что если удастся исцелить жену, то он пойдет в храм Пресветлых и вознесет благодарность за то, что они послали ему этого странного дракона по имени Динозаврр.

* * *


Работа и работа! Огранка двух спессартинов влетела в шесть дней труда: все же у гранатов форма много сложнее, чем у кварца. А попутно в голову пришла рационализаторская мысль, столь же полезная для меня, сколь бесполезная для других магов земли.


Ведь потоки земли для каждого вида горной породы различны. Маги земли, например, пегматит от базальта не отличают. И не потому, что не могут: им это просто не надо. А вот мне очень даже потребно. Быстрый анализ породы без всяких шурфов и проб — дело не только нужное, но и возможное, хватило бы только кристаллов. И не только породы таким образом можно почувствовать. Реально обнаружить разные полезные ископаемые. Жильное золото, например, хотя надежда на это исчезающе мала. Но сейчас приоритет — кристаллы для магии жизни.


Щенячий оптимизм несколько затуманился и поблек, столкнувшись с реалиями геологической обстановки. Нет, большей частью все протекало в соответствии с замыслом. Я и в самом деле обнаруживал пегматитовые жилы. И лишь самый последний элемент плана оставался нереализованным: не было в этих жилах того, что мне надобно. А тот пегматитовый выход, где я нашел топазы, приберегался как последний резерв. При том, что доступ к нему был сравнительно легким, расположен он был сравнительно далеко. К тому же вряд ли там были зеленые кристаллы какого бы то ни было происхождения.


В радиусе пяти километров по геологической части обшарено было все, где была хоть малая возможность найти нечто подходящее для магии жизни. Идти дальше не особо хотелось, но, видимо, придется…


И тут я вспомнил: вокруг нашей пещеры базальт, основная магматическая порода. А в ней может найтись оливин. Сам по себе он отнюдь не редкость, за исключением его прозрачной разновидности: хризолита.


Эта мысль немедленно стала превращаться в реальные действия. Пещеру, конечно, я трогать не стал, но принялся наворачивать вокруг нее круги. Так, а вот и включения. Плохие включения: достать их из базальтовой стенки можно лишь ценой огромного расхода энергии. Стоит ли? Нет, надо проверять глыбы, их в случае чего расколоть можно без великого напряга.


Прошло вряд ли более получаса, когда удалось четко уловить искажение полей. Прекрасно… хотя нет, не так уж прекрасно. Где гарантия, что это сигнал от оливина, а главное: откуда мне знать, что это именно нужный мне кристалл. Раскалывать все подряд ради пробы… нет, ребята, мы пойдем другим путем.


Свой опыт, разумеется, отсутствовал, зато человеческая память подкинула способ. Очень похожим макаром учили акустиков в давние времена. Примерно так: вот эсминец. Слышишь, какой звук от его винтов? А это крейсер. Уловил разницу? А вот в пяти милях «купец». Это подводная лодка — своя, заметь. Все запомнил?


Что для реализации этого метода нужно? Образцы включений, хороший запас терпения и такой же — энергии, потому что попервой придется именно раскалывать с целью проверки.


В качестве жертв моих изысканий я выбирал самые малые обломки базальта, в каких только находились подозрительные сигналы. Булыжник все же легче расколоть, чем глыбищу.


Курс обучения обошелся в четыре часа труда, разряженный спессартин и почти полное истощение. Но дело того стоило.


Не соврали умные книги: сигналы от прозрачных кристаллов оказались достаточно особенными, чтобы их можно было с уверенностью различить. И в другом они не соврали: за эти четыре часа только дважды я нашел кристаллы нужного качества. Непрозрачных было много больше.


Ну не лопух ли я! Стоило метаться по округе в поисках аквамаринов и изумрудов! Правда, хризолит в части магоемкости похуже кварца. Но зато его можно найти прямо рядом с домом. Все, с завтрашнего дня начинаю поиски хризолитов, потом ограню их, а уж затем начну изучение магии жизни. А в школе, возможно, удастся попробовать магию разума. На домашних экспериментировать не хотелось.


Все, теперь можно с чистой совестью ковылять в пещеру. А после ужина хорошо бы порасспросить отца о нестроевых подразделениях. Интенданты, штабисты, связисты… Никакая информация не будет лишней.

Глава 27. Камуфляж, учеба и обучение


Насчет нестроевых у отца было мало сведений.


Связисты проходили мимо десятников. Это уровень сотников, если не больше. Штабные тоже шли лесом и по той же причине.


Интендантов папа откровенно не любил. Правда, драконы не нуждались ни в обмундировании, ни в ином материально — техническом снабжении. Но вопросы питания оставались. Конечно, в условиях боевых действий у крылатого воинства не было ни времени, ни возможности охотиться или ловить рыбу. Питание шло человеческое: каша, хлеб да отварные овощи. Из всей этой диеты драконы предпочитали хлеб, но как раз его перепадало мало.


Подозрений насчет интендантов было в избытке, фактов — много меньше. Вывод: надо выходить на старших в чине. Как? Задачка…


Но и без нее хватало забот. Полных два дня ушли на доставание и обработку хризолитов. Зная, что у этого кристалла ромбическая решетка, я решил не заморачиваться сложной формой, а сделать обработку естественных граней: время поджимало.


Теперь я готов к полноценному изучению магии жизни на драконах. С чего начинать? С того же, что и студенты медвузов: анатомии.


Еще до войны тогдашний студент московского мехмата, будущий член — корреспондент Михаил Шура — Бура держал пари, что за пять дней сдаст любой экзамен. Ему подсунули патанатомию. Он ее сдал так, что получил предложение остаться на кафедре.


Рекорд был побит.


Я изучил анатомию дракона за два дня. Правда, только на самом себе, то есть с малой выборкой; что до особенностей анатомии дракони, то ее лишь предстояло изучить. Кстати, стоило хорошенько продумать, на ком именно. Проблема представлялась нетривиальной.


Заодно оказалось, что моя магическая сила прилично возросла. Пожалуй, именно для этого курса я мог бы вообще обойтись без кристаллов.


Сложнее было с физиологией. Применительно к человеку я изучил ее в двойном размере (проштудировал учебники для земных врачей и для магов жизни), относительно драконов информация была много скромнее. Периферическая нервная система работала примерно так же, а вот физиология органов чувств значимо отличалась. Особенно это относилось к зрению. С пониманием метаболизма дела обстояли и того хуже. Я не знал необходимых компонентов питания; не знал, например, вырабатывает ли организм драконов аскорбиновую кислоту. Скорее всего да, поскольку виды млекопитающих, не способных на это, можно пересчитать по пальцам. Но… где гарантия? Само главное: при моем очень скромном врачебном опыте лечение (и людей, и драконов) в основном может быть симптоматическим7. А уж если речь шла о вмешательстве на тонком уровне (омоложение, вывод новых пород домашних животных или новых сортов растений), то тут мои умения можно смело было приравнять к нулевым, хотя теорию я помнил прекрасно.


Ну а хоть что‑то положительное во мне есть? Да. Имеется небольшой опыт в травматологии — правда, лишь на себе самом. Могу создать сносный конструкт для купирования травм. Более того, с новыми кристаллами такой конструкт будет сравнительно долговечным. Как раз это может быть опасным. Если мое магическое изделие плохо подойдет к телу, результатом будут кости, криво сращенные после перелома, связки, ограничивающие подвижность сустава, и прочие продукты сумрачного гения. Мне вспомнилась фраза Моаны: 'Магия жизни не ремесло — она искусство'. Сказано не мне, но к моей особе применимо полностью.


И тут в черепок постучалась мысль. Повертев ее в мозгах, я направился к матери.


— Мам, а целители — они работают с магией?


— Конечно. Прогреть ушиб, например, охладить опять же. Также нагреть лекарство…


— А откуда берутся лекарства?


В мамином голосе проскользнула нерешительность.


— Ну… остаются из тех, что целителям дают на войне. Человеческие маги дают.


— А сами целители что‑то делают? Лекарства, имею в виду.


— Даже не знаю…


Пауза. Конечно, я не прерывал ход мыслей мамы — тем более, она, похоже, впервые задумалась над некоторыми вопросами.


— …целители, они, понимаешь ли, скрытные, много о себе не говорят.


Информация к размышлению, для меня в особенности.


Ясно, что пока что ходы к взрослым драконам для меня закрыты. Набирать информацию можно, но… маловато ее будет. Ладно. Что идет следующим по приоритету? Продолжать опыты над самим собой, потому что больше нет подопытных пациентов. И продолжать формировать команду. Какая может быть тактическая цель?


Мне нужна команда, которая будет только моей. Если товарищи будут мне крупно обязаны — уже хорошо. Но много лучше будет, если они поймут: без меня им не видать… скажем, карьеры. Нет, не так: не видать достойных магических способностей, а потому — карьеры. И есть средство это обеспечить.


По намекам наставника Леррота я понял: таланты всех учеников нашего класса не из великих. Ну разве что Суирра действительно способная девочка… то бишь драконочка. А нужно, чтобы все стали звездами, но не по амбициям, а по результатам.


Первый шаг для этого сделан: мы выиграли олимпиаду. Будем говорить прямо: благодаря мне. И это как раз плохо. Нужно сделать так, чтобы каждый из моих ребят думал одно и то же: 'Да, наши все молодцы, но я сам тоже не промах..' Как?


Тренировать драконов — стихийников на чуждую им магию может дать результат, но, если дело пойдет так же, как у людей, этот процесс затянется на десятилетия. А у меня столько времени нет. Продвижение по службе следует начинать много раньше. Вывод? Для начала только амулеты. С ними и полная бездарность справится. А потом можно и попробовать обучать не своей магии. Пусть самые начала — вреда не принесет. Между прочим, такой подход в Маэрском университете не используется. Там обучение ведется лишь на своей силе. Ну, а я попробую на заемной.


Что для этого требуется? Браслеты и кристаллы. На занятиях это не запретят — мне‑то разрешили. Вот только поединки… судья может высказаться против постороннего предмета на лапе. И потом: светиться браслетом при большом стечении драконов, в том числе из школьного начальства — нет, не стоит.


Кристаллы у меня на пятерых драконов есть. Браслетов нет — значит, их надо заказать.


Тем же вечером я захотел подновить крапчатую масть. Облом — с: шелковица уже отошла. Зато появились грецкие орехи. В смысле окраски они даже лучше.


А впрочем… кто мешает сделать себе масть методами магии жизни? Какую? С одной стороны, имидж надо поддерживать: леопард, то есть. С другой стороны… если вдруг Те, Кому Надо, начнут искать пятнистого дракона, так пусть не найдут. А какой цвет себе создать? Можно, конечно, брюнетом себя сделать, но это сочтут за нахальство. Но даже если так не подумают: черный цвет обязывает. Однако какой‑либо цвет из распространенных тоже не годится: уж если делать крутую карьеру, то выделяться необходимо. Значит, камуфляж.


И я принялся искать потоки в теле, обеспечивающие накопление черного пигмента в чешуе. Мигом выяснилось, что у меня таковых вовсе нет. А как насчет других членов семьи? Отпадает, у них пигменты другие. Но очень скоро я увижу Глорра. У него 'родинка' — чешуйка почти черного цвета. Вот его потоки и погляжу.


Третий класс означал новые учебные дисциплины. Одной из них было то, что условно можно назвать 'Государственное устройство у драконов'. Сразу обнаружилось неприятное обстоятельство: наставник приказал вопросов не задавать, только запоминать. Но далекоидущие выводы я счел преждевременными.


Вторым и в моих глазах очень важным предметом была 'Теория и практика полетов'.


И, наконец, тактические занятия. Как на первом же занятии объяснил наставник, военную историю имеет смысл изучать, лишь получив хорошее представление о тактике. А мне понадобится и то, и другое. Хотя история наверняка будет преподаваться 'исправленная и дополненная'.


Изучение потока, отвечающего за накопление меланина в чешуе, оказалось, к моему большому удивлению, совсем не трудным делом — наверное, потому, что 'родинка' у Глорра была всего одна, и идентификация была задачкой на уровне студента — второкурсника. Куда заковыристее было создание конструкта, создающего крапчатость. На это я убил целый вечер.


Первое, что было очевидным: нельзя создавать избыток черного пигмента в чешуйках. Если он и в кожу попрет… только меланомы мне не хватало, а вылечить ее я почти наверное не смог бы. Второе, что подумалось: а достижима ли такая перестройка организма, чтобы конструкт стал вовсе не нужным? Пришлось заняться расчетами. Результат оказался не особо обнадеживающим: придется повторять обновление конструкта регулярно и не меньше, чем с десяток раз — без гарантии полной устойчивости. Утешением было то, что обновление точно не потребовало бы больших затрат энергии. Третьим важной вводной была потребность в едином конструкте на всю чешую: в будущем это сэкономит массу времени при обновлениях, хотя первичный вариант, наоборот, был тяжеловесным по сравнению с массивом мелких конструктов на каждую чешуйку. Четвертое соображение диктовалось как эстетикой, так и осторожностью: мне хотелось получить повышенное количество темных чешуек на спине с понижением их концентрации на боках и брюхе. Так выходило более естественно (окрас леопардов я помнил превосходно).


На создание конструкта я потратил два часа с лишком. Доктор магии жизни справился бы с этой задачей за четверть часа.


Скорость роста чешуек я представлял: примерно как ногти у человека. Иначе говоря, лишь через дня четыре первая темная полоска только — только начала бы появляться, да и то ее должны были прикрыть другие чешуйки. Заметным же мой новый окрас станет через десяток дней, не раньше. И это плохо: такая потеря времени неприемлема.


Делать нечего: придется собирать грецкие орехи, выбирая недоспелые, и краситься в крапочку. Задание для кузнеца надо выдать как можно быстрее.


На следующий день Мирута была выловлена на опушке леса. Я попросил передать кузнецу просьбу о встрече.


Все вроде прошло путем, но под конец разговора глаза кольнул странный взгляд девицы, брошенный на меня. Паранойя немедленно доказала, что спит крайне чутким сном.


Грешен: поддался: не только обновил раскраску, не только избавился от запаха, но и пришел на опушку (даже не на место встречи) куда как пораньше.


Дождался. Так, идут трое, это сразу видно. Первым кто? Знакомая могучая фигура, это кузнец. Второе лицо совершенно незнакомое, к тому же в юбке. Третье… тоже в юбке.


Лишь через минуту — другую доперло: третьей идет Мирута, но в необычном наряде. А вторая… малость похожа лицом на девочку. Наверное, ее мама. Выходит, у кузнеца хватило денег на мага жизни.


Когда вся троица подошла поближе, стало ясно: ошибся. Как‑то внезапно это случилось: Мирута превратилась в девушку. Вроде и не особенно прибавились круглости, а поди ж ты: фигура стала недвусмысленной. Будь я человеком, назвал бы хорошенькой. А еще интересный факт: одежда стала куда более качественной. Юбка так точно новенькая, да еще косынка с вышивкой.


Пора появляться.


— Доброго вам дня!


Кузнец проявил особую вежливость:


— И вам. Познакомтесь, это моя жена Фарина. А это наш знакомый дракон, его зовут Динозаврр.


Женщину в моем мире и в мое время назвали бы 'интересной'. Крупные и правильные черты лица, фигура, подходящая под описание 'очень даже ничего себе'. Вблизи сходство с дочкой стало еще более явным, только что веснушек не было. Одета не лучше Мируты, скорее даже хуже. Но, возможно, она просто не успела обновить гардероб.


И лишь одно не вписывалось в благостную картину: тщательно скрываемый страх. Не нужно быть магом разума, чтобы это ощутить. Эта женщина меня боялась. Почему? Спрашивать сейчас, конечно, нельзя, но потом, при случае, очень даже стоит поинтересоваться.


Однако надо поддерживать светскую беседу.


— Рад знакомству, Фарина. Как понимаю, маг жизни вам помог?


Поклон. Не могу ответить тем же в драконьем теле.


— Да, и все благодаря вам.


Повышенная вежливость — тоже результат опасения. Кого же она боится: магов или драконов?


— Не будет ли с моей стороны неучтивым спросить: сколько же взял за работу маг жизни?


Одновременно я анализировал наложенный конструкт. Работа аккуратная, спору нет, но не такая сверхсложная. Мне самому, может быть, под силу, но без ручательства.


— Всего лишь два золотых восемьдесят сребреников, не считая расходов на услуги ученицы.


По их доходам — вполне позволительные деньги. Не удивительно, что любящий отец позволил дочери разодеться в новенькое.


Надо бы как‑то успокоить даму.


— С вашего позволения, уважаемая Фарина, я планирую сделать вам заказ.


Нарочитая пауза. Пусть страх хотя бы слегка заглушится любопытством.


— Это будут сумки, примерно такие же, какая сейчас на мне. Пять штук.


Я оказался прав: в карих глазах появился интерес.


— Разумеется, это возможно…


Женщина запнулась, явно не зная, как обращаться.


— …господин Динозаврр.


— И еще кожаные мешочки. Мирута знает, какие именно. Не правда ли?


Круглая мордочка зарделась. Голос звучал со всей солидностью:


— Ну конечно, знаю.


— А вот этот заказ я сделаю вам, уважаемый Сарир, причем немедленно. Пять браслетов, но чуть другой конструкции…


Из моей сумки появился изрядно помятый лист с чертежом.


— …вот, обращаю ваше внимание. Эта застежка позволит подгонять их под… заказчиков различного размера.


Кузнец понимающе кивнул. Я достал другой чертеж.


— Вот этот браслет уже для меня лично. Почти такой же, как уже был сделан, но гнезда… вот, видите? И притом разные.


— Бронза, надо полагать?


— Разумеется, уважаемый Сарир.


— Не могу поручиться за сроки, но, так думаю, не больше двух недель.


— Десять процентов.


Понимающий кивок.


— Через неделю будут кристаллы.


Постороннему разговор не понять. Но и Фарина явно ничего не поняла — видимо, муж не посвящал ее в эти дела.


Мы распрощались.


Под дороге в пещеру я пытался проанализировать реакцию жены кузнеца. Почему дети меня не боялись — понятно; в них играло любопытство. Почему кузнец не боялся — тоже ясно: он уже сталкивался с драконами, к тому же торговля. Но откуда такой страх в этой женщине? Или про драконов ей чего такого наговорили? Нет, точно надо выяснять.

* * *


(на полпути от леса до околицы деревни)


Даже взрослым иной раз не хватает такта. Что уж говорить о подростках?


— Мам, ты чего так его испугалась? Он безобидный!


— Безобидный, ага! Сама слышала, как говорили у колодца: драконы, они людоеды.


— Ну мам, он же нам помог, и тебе тоже. Без него мы не набрали бы денег…


— Я ему благодарна, да. Но при всем том предпочту держаться подальше от этой зверюги.


— Так ты и сумки не будешь шить?


— Сошью. Но торговать с ним не буду. И тебе не дам.


— Но почему???


— Потому. Ты видела его когти? А клыки? У медведя и то поменьше!


Следует отдать справедливость этой достойной женщине: она знала, о чем говорила. Проезжий маг щегольнул как‑то раз перед деревенскими ожерельем из клыков и когтей.


В разговор вступил глава семейства.


— Насчет того, что людей едят — сказки это. А торговать так и так придется. Нам еще на приданое копить нужно. Посмотри на Миру — совсем уж невеста.


— Ну, папа!!!


Дочка надула губы. Мама продолжала нажимать все в том же направлении:


— Вот хоть на куски меня режьте: не верю я драконам. Кстати, ты сам говорил, что он маг.


— Ну да, все драконы — маги.


— Вот!! Я и магам не верю, и драконам не верю, а уж тем, кто и то, и другое — так совсем ни на столечки не верю.


Фарина демонстративно отмерила кончик ногтя.


— Мам, он никого из нас ни разу не обманул. Хотя мог.


— Значит, еще обманет. Да ты посмотри на его морду!


Сказано было с большой экспрессией, хотя смотреть в тот момент было не на что.


— По ней же прочитать нельзя: сердится он или нет. Ничего не видать!


Наступило молчание. Его нарушила Мира:


— Насчет морды точно. А вот другое… думается, я могу угадать, когда он сердится. Видела однажды. Он хвостом так двигает… гребень опять же топырится… точно как шерстка у Пушистика…


— Ну, ты сравнила: норку с драконом!


— Верно говорю, похоже.

* * *


<


При первом же удобном случае я собрал олимпийскую команду и Глорра после занятий. Пора было воплощать планы.


— Вот что ребята, вы все здесь имеете какую‑то магическую специализацию, кроме меня. Я не в счет, поскольку универсал. Это означает: одинаково плох во всех видах магии.


Часть команды приняла это высказывание за проявление скромности. Остальные посчитали мои слова остротой.


— Штука в том, что любой дракон может развить в себе способности и к другим видам магии…


Окружающие, разумеется, подумали, что имеется в виду стихийная маги. Я нарочно не уточнял, хотя про себя решил, что обучение нестихийным видам преждевременно.


— …однако дело это трудное и требует времени. Имею в виду: за время пребывания в школе вы освоите ту магию, к которой у вас склонность. На любой другой вид… даже не знаю, сколько надо затратить времени. Может быть, с десяток лет. Может быть, больше. Не это важно, а то, что дополнительные умения когда‑нибудь могут спасти жизнь вам и вашим товарищам.


Слушали внимательно. Теперь нужна демонстрация.


— Возьмем тебя, Суирра…


Выбор отнюдь не был случайным. Отменная магическая сила в сочетании с острым умом, конечно, не предотвращают получение первого блина комом, но уж точно снижают вероятность этого печального события.


— …ты воздушница, магия огня не твоя. Ну так вот, возьми этот кристалл…


Это был красный альмандин.


— …теперь попробуй вглядеться в его потоки.


— О! Вижу… слабо, но вижу…


— Именно! А относятся, между прочим, к магии огня.


— А если зажечь…


— Вот тебе соломинка.


Горючий материал сначала задымился, потом затлел. Фиалковые глаза глядели на соломинку и полыхали восторгом. Про земную девочку в такой ситуации сказали бы 'за уши не оттащить'. У драконов ушей нет.


— Все видели? Суирра могла, значит, и вы сможете. Хьярра, Согарр, Глорр: к вам не относится. Потом попробуете водяную магию.


Любой бакалавр с уверенностью сказал бы, что драконочка зажгла соломинку лишь частично на своей силе. Кристалл ей прилично помог.


Но ведь это лишь начало.


Все мы учились в школе. Но к учебе я добавил обучение.

Глава 28. Создание магов — универсалов


Любой нормальный школьник посчитал бы уроки летания нудными. Я не составил исключения, хотя (в отличие от товарищей по классу) прекрасно понял их дидактическую направленность.


О собственно полетах поначалу и речи не было, что мною и предполагалось. Наставник долго отрабатывал с нами взлет. Под этим подразумевалось не то, что в земной авиации, а всего лишь подъем и спуск на телемагии. Высота — не более двух моих ростов. Расправлять крылья — ни — ни. Перемещение по горизонтали — никоим образом. Подъем — спуск, подъем — спуск. Это как раз было понятно: отработка маневра вплоть до полного автоматизма.


Я не преминул спросить:


— Наставник, а мы будем потом упражняться в полетах с грузом?


Удивление Леррота показалось мне чуть наигранным:


— Грузом? Каким грузом? Что ты имел в виду?


— Например, доставка во время войны чего‑то такого, что нужно человеческим магам. Или, если понадобится, перевезти дракончика…


— У тебя уже есть сирри? Или они только намечаются?


Хохотал почти весь класс. Не поддержали веселье лишь Суирра и Согирр.


— …или еще: дракон может с человеком на спине лететь.


— Для начала научись летать сам по себе.


Сказано было с такой щедрой иронией, что стало ясно: такое практиковалось. Запомним.


Через день из охотника я превратился в дичь. Меня изловили после школы. Суирра и Согарр проявляли не просто любопытство, а заинтересованность. Я ожидал, что первой с вопросами вылезет драконочка — и не угадал.


— Стурр, почему ты задал вопрос насчет полетов с грузом?


— Я предвижу такую возможность.


Но сбить умных одноклассников с курса оказалось непростой задачей.


— Ты предвидишь такую возможность для нашей команды?


— Да.


Раз умные, то должны понять, что я пока что придержу при себе далекоидущие планы.


Неожиданно в разговор включилась Суирра:


— Я спрашивала у братьев. Они не знают никаких подробностей о полетах с грузом, хотя уверены в том, что такое случается. А потом я спросила у папы. Он сам видел, как дракон летел с человеком на спине. И еще сказал, что человек — и вправду тяжелый груз, и с ним дракон может пролететь в три раза меньше, чем без него.


Информация, которая понадобится обязательно, но в будущем. А сейчас надо потихоньку уходить с темы. Но для начала маленькая порция лести.


— Моя цель не в том, чтобы научить вас, как летать с грузом. Это вы и без меня сумеете. Способностей у вас хватит…


Подействовало. Но теперь надо развить мысль.


— …цель же вот какая: хочу создать команду, точнее десяток, чтоб все драконы до единого в нем были намного лучше, чем драконы из какой‑либо другой школы. Во всем.


Наверное, с десяток секунд мои конфиденты лишь перебрасывались взглядами. Молчание нарушил Согарр:


— И ты думаешь, что усердие может восполнить нехватку способностей?


Надо же, почти моими словами выразился. Но суть схвачена верно.


— Не думаю, а знаю: это могут сделать усердие и ум. Нам еще предстоит много работы. И вот еще что: эти упражнения держите пока что в секрете от всех, даже от родителей. Работать с чужой магией будем в уединенном месте.

* * *


(на пути от школы к пещере Суирры)


Спор начался от момента, когда Стурр уже не мог их слышать, и не прекращался.


— Ну так я был прав! Ты заметила, что он заметил… тьфу ты, я хотел сказать, когда он спросил Змея о полетах с грузом, лишь мы с тобой не смеялись. И Стурр это заметил, вот! И назвал нас умными!


Среди учащихся в любом заведении и в любом мире преподавателям принято давать клички. Наставник Леррот тоже попал под это правило.


Суирра отвечала с почти оскорбительной снисходительностью:


— Сразу видно, что ты не драконочка. Мы лучше вас понимаем душевные, то есть духовые… имею в виду, духовные… ну, короче, причины, почему дракончики делают так, а не иначе. Ты подумал, что он твой ум похвалил, да? Так вот: он свой имел в виду. Только он не умный.


Драконочка была не вполне права. Пусть ее собеседник и не обладал сверхтонкой психологической организацией, но в этот раз у него хватило разума не обижаться, а попытаться выяснить. Вот почему он ограничился нейтральным:


— Поясни.


Согирр полагал, что Суирра начнет рассуждать вслух — и не ошибся.


— Я имела в виду: он, конечно, умный, это да, но еще и очень понимающий. Дракончик понимает одноклассников, даже драконочек. Вот в чем его сила. Не могу понять, откуда это у него.


— Откуда понимание? Могу тебе сказать — от знаний. Полная пещера знаний, причем таких, о которых не то, что мы с тобой — главный наставник понятия не имеет. Да хотя бы взять кристалл с потоками магии огня.


— Это да, но… нет, другое. Он знал заранее, что я смогу видеть эти потоки. Откуда?


— Между прочим, отец говорил, что сам видел человеческого мага с кристаллом на груди.


— Вот про это и твержу. Все драконы… хорошо, почти все знают о возможной пользе от кристаллов. Но сейчас речь о другом: откуда он взял, что вообще можно видеть потоки от чужеродной магии? Кто ему сказал, что я смогу зажечь эту соломинку? От кого он мог узнать, что можно хоть каким‑то образом повысить свои природные магические способности — будь то сила или умение обращаться с магией не по своей специальности? А самое главное: из какого источника он выяснил, как именно надо использовать кристаллы? Может быть, это вовсе не знание?


— А что, по — твоему?


— Предчувствие… типа того. Ну, знаешь сам, бывает такое: вот хвостом чувствуешь то‑то и то‑то, а доказать не можешь.


Согирр не сразу нашел, что ответить. Уже пещера Суирры показалась вдали, когда, наконец, дракончик выдал:


— Предчувствие, говоришь? Может быть, но очень уж оно уверенное.


Небольшая пауза.


— Знаешь, а ведь ты одна из самых сильных в классе. Может быть, это связано с возможностью…


— Не — а. Он сказал, что ты, Хьярра и Глорр будете пробовать магию воды. Все трое.


Согирр сразу закончил не высказанное вслух. Про себя, понятно. Суирра и Хьярра — самые сильные в классе. Глорр — трудяга, берет прилежанием. А он сам может рассчитывать на ум. Стурр сказал: 'Ум и усердие'. Выходит, магическая сила желательна, но не обязательна. У них‑то с Глорром сила средненькая.


К моменту, когда они дошли до входа в пещеру Суирры, умный учащийся третьего класса окончательно оформил эту мысль в голове.

* * *


К концу недели любой из пятерки мог сделать простейшее упражнение с применением чужеродной магии. Но доходили они до этого разными путями.


У Суирры дело шло лучше всех. Ум и сила сразу: чего больше можно пожелать? Хьярра, к моему удивлению, тоже оперировала уверенно, но у нее работа основывалась не на знаниях, а на чутье: рационально объяснить свои действия ей почти никогда не удавалось. Менее чисто шло дело у Согирра и Фаррира, но это я объяснял антагонизмом их родной магии и той, что я предлагал в качестве упражнения. Хуже всех прогрессировал Глорр. Однако по части упорства с ним не сравнился бы никто из пятерки. Предложенные мной упражнения он отрабатывал больше всех остальных, вместе взятых. Только это и выручало.


Я долго думал, стоит ли приучать товарищей работать на своей собственной силе, то есть без кристаллов. Такой подход, разумеется, повышал уверенность в себе. Мало ли что: кристалл может взорваться, его заряд может истощиться. Наконец, кристалла может просто не оказаться в нужную минуту. С другой стороны, простейшая прикидка показала, что обучение с кристаллом идет чуть ли не на порядок быстрее, чем без него. Время для меня было огромной ценностью. Что же делать?


Пришлось скомбинировать оба подхода. В один из дней я потребовал от учеников выполнения наипростейшего упражнения без кристалла. Даже Суирра справилась лишь со второго раза. А когда вся пятерка, отдуваясь, закончила задания, то получила от меня хвалебную речь. В ней я превознес новообретенные умения и способности. Особо подчеркнул, что это лишь начало. Отметил, что да, с кристаллами дело пошло бы и легче, и быстрее, но если вдруг… то вы, друзья, без всяких… покажете кузькину маму и козье лицо тем, кто того заслуживает… так что в дальнейшем будем работать с кристаллами и лишь время от времени доказывать свою силу… и прочее в том же духе.


В школе начали проходить умножение. Для начала, конечно, зубрили таблицу. Как понимаю, дело шло резвее, чем у земных школьников — конечно же, благодаря драконьей памяти. Но потом на внеклассных занятиях мы начали потихоньку учиться умножать в столбик. Не без гордости я заметил, что к моменту, когда началось умножение двузначных чисел на однозначные, мои подопечные действовали лучше всех в классе. Наставник хвалил, ставил в пример и опрашивал реже всех прочих. Если он и догадывался о моем влиянии, то искусно притворялся невнимательным. В это не очень верилось, но я сам и моя пятерка, в свою очередь, прикидывались доверчивыми.


Между тем моя торговля с семьей кузнеца шла своим чередом. Я долго прикидывал, какие кристаллы представить на продажу. С очевидностью не хризолиты: те не встречались в массе, а дробить глыбы базальта в щебенку, чтобы найти три кристаллика — не для людей работа. А что тогда?


Топазы я тоже отверг. Такой желвак, что я нашел, редкость, искать долго, а времени не хватает. О других кристаллах первого класса просто забыть, поблизости их нет, а летать я пока не умею. Гранаты? Хорошо бы, но альмандины я уже выкинул на рынок, а спессартины мне самому нужны, к тому же их мало. Кварц? Пожалуй что.


Поиск подходящего желвака не отнял много времени, поскольку геологическую карту окрестностей я уже мог представить. То, что я нашел, скорее всего, было с цитринами, поскольку породы вблизи него явно содержали железо.


В назначенный день кузнец с детьми появился в назначенном месте. Желвак раскололи за считанный десяток минут. Его содержимое дало пищу для размышлений.


В строгом смысле слова они не были цитринами — те обычно лимонного цвета, а эти желто — коричневые. Даже не знал, что такие здесь есть, и они вполне могли бы пойти мне самому, поскольку хороши для магии земли. Не особо крупные (не больше пяти сантиметров), но на сумму в пару золотых. Однако надо обязательно отдать инициативу людям.


— Мирута, раздели их на две равные части. А я потом выберу одну.


Девушка изо всех сил притворялась, что дело это для нее распривычное. Кузнец с самым хитрым видом подмигнул мне. Брат не обратил на нас внимания. У него было важное дело: он бешено завидовал старшей сестре.


— Хорошо, вот эту кучку я забираю. Теперь расчет по другой…


Последовал перечень цен на каждый кристаллик.


— Как насчет моего заказа?


— Вот.


Ювелир постарался. Браслеты оказались полированными — в его понимании, конечно. За такое качество полировки студента Института стали выгнали бы с лабораторки. Но если не приглядываться — блестит.


'Красивый бронежилет'. Эта мысль проскочила в голову. Я постарался ее заглушить. Мне предстояло еще договориться о цене с кузнецом. Договорился. Распрощался.


Всю дорогу до дома я вертел это словосочетание в мозгу.


Первое, что пришло в голову, была картина, навеянная предложением: 'Красивая женщина в красивом бронежилете идет по улице, освещенной весенним солнцем'. Здравствуй, шизофрения, добро пожаловать ко мне в голову! Познакомься: это паранойя. Живите тут дружно.


Отвергнув этот пейзажик, я тут же намыслил себе другой: 'Красивый дракон в красивом бронежилете летит в голубом небе'. Получилось немногим лучше.


Да само это словосочетание являет собой оксюморон! Не бывает красивых бронежилетов: эта вещь совершенно утилитарная и порождена оголтелым прагматизмом. Но ведь откуда‑то я это взял. Откуда?


Мое пребывание в мире Маэры не могло стать источником: нет в нем бронежилетов. Ни красивых, ни безобразных. Значит, Земля… Книги? Журналы? Интернет? Если перебирать все это последовательно, то… нет, подход совершенно нереальный. И отчетливая ассоциация с драконами, которые на Земле не существуют. А ведь это зацепка, как ни странно. Значит, журнальные статьи побоку. Блоги отставляем в сторону. Остаются книги…


Анализ пришлось притормозить, поскольку предстоящая огранка очередного кристалла требовала полнейшей сосредоточенности, но ощущение близости к решению осталось. Что ж, надо дождаться еще одной ассоциации.


Но в первый ряд, пихаясь локтями и пинаясь ногами, вылезла другая проблема. Она заключалась в вопросе Согирра. Сам вопрос был легким, вот ответ на него несколько затруднил.


— Стурр, вот сейчас мы все тренируемся на чужеродную магию. И еще ты дрессируешь нас на умножение. Это само по себе хорошо, никто не спорит. Но хотелось бы знать твои дальнейшие планы.


Да — а — а… Тот самый случай, когда не то, что каждый солдат: не каждый офицер должен понимать маневр. Тут надо хорошенько обдумать то, чего НЕ сказать. А говорить необходимо.


— Вот что, друзья: плохой десятник губит свой десяток и сам погибает. Хороший десятник выживает сам и имеет минимальные потери. Отличный десятник — тот, у которого потерь вообще нет. Ну и сам при этом живой. Вот кем я хочу стать. И для этого мне нужен отличный десяток. Теперь понятно? Но это лишь первый шаг.


Выверенная пауза. Может быть, лишняя: меня и так слушают напряженно.


— Следующий этап: великолепный десяток. Это значит: равного которому нет. Это значит: никого из нас не посмеют назначить в другой десяток. Как этого добиться? Отвечаю: научиться делать то, что никто другой не в состоянии.


— Сколько времени на это уйдет?


Хороший вопрос задал Фаррир, даже не ожидал. Значит, он верит в осуществимость плана.


— Самостоятельный полет с ограничениями разрешают в пятом классе. Будем к этому готовиться. А с момента, когда разрешат — мы должны быть лучшими из лучших. Кстати, следующую олимпиаду обязаны выиграть. А теперь задания. Первое: подумайте, кто бы из нашего класса мог войти в десяток. Критерии годности — придумайте их сами, а потом будьте готовы защитить и критерии, и кандидатов. Второе: все помнят дело с судьей на олимпиаде?


Не кивнул только Глорр. Но у него хватило ума не спрашивать.


— Надо разузнать, какими соображениями он руководствовался. К следующей олимпиаде мы должны иметь план противодействия. Согирр, разъясни Глорру.

* * *


(на пути от школы к пещере Суирры)


Согирр добросовестно рассказал о том, как нехорошо себя вел серо — коричневый судья на олимпиаде. Глорр выслушал, не прерывая ни единым словом.


Некоторое время все шли молча по дороге. Солнце грело не по — осеннему жарко. Глорр явно погрузился в стратегические раздумья, а его товарищи не желали мешать мудрым мыслям.


— Сестра мамы8… она занимает такую должность… короче, могу попробовать через нее разузнать. Других вариантов у меня нет.


— Отлично! У меня таких родственников не имеется. Так что это на тебе.


— У меня, может, и есть, но мне не рассказывают. Я в семье младшая. Но попытаюсь выяснить.


Глорр свернул к своей пещере. Согирр со Суиррой продолжали идти дальше. Через пару минут Согирр заговорил с чуть нерешительной интонацией:


— Суирра, помнишь наш прошлый разговор. Мне кажется, ты до чего‑то додумалась. А?


— Не то, что ты подумал, тут другое.


Неожиданно Согирр широко улыбнулся.


— А хочешь, расскажу, что у тебя на уме?


— Ну — ну, валяй.


— Стурр поведал о своих планах: сделать всех нас отличным десятком и всякое такое. Сам он намерен стать отличным десятником. Это понятно. А ты подумала, что за этим последует нечто еще. Но догадаться, что именно, не смогла. Каково?


Драконочка постаралась скрыть недовольство этой чрезмерной проницательностью. Оно проявилось лишь в словах:


— Ты прав, так я и подумала. Как понимаю, тебе тоже не удалось догадаться.


— Одни предположения, без фактов. Смотри: Стурр хочет создать этот самый десяток, поскольку знает то, чего мы не знаем. На основании этого он предвидит ход событий…


— Стоп. Ты сказал 'предвидит'. Может быть, в этом все дело?


Собеседник решительно дернул гребнем.


— Чепуха. Мне старший брат говорил: драконы не могут предвидеть будущее. Только люди на это способны, да и среди них предсказатели встречаются очень редко.


Судя по тону, для Согирра брат был непререкаемым авторитетом.


— Вот именно, ты правильно сказал. Но ведь драконов вообще много меньше, чем людей. Может, в этом все дело?


Суирра понятия не имела о теории вероятностей, но инстинктивно применяла ее положения правильно. Согирр ненадолго задумался, потом поднял голову:


— Ну да, как я и говорил: предположение, но не факт. Попробовать, что ли, разговорить самого Стурра?


— И пробовать не стану. Он скажет нам ровно столько, сколь сам сочтет нужным.


— Это почему?


В голосе у драконочки прорезались если не насмешливые, то уж верно ехидные интонации:


— Я бы на его месте именно так и сделала. О причинах сам догадайся.

Глава 29. Зимняя сказка


Ситуация была, увы, стандартной для любого аналитического центра: информация существовала и даже была в распоряжении, на нее следовало всего лишь обратить внимание. Я был тем самым аналитическим центром.


Осень наступила как‑то слишком быстро и оказалась непривычно холодной. Вдруг выяснилось, что обычных средств нагрева мало, что костер требуется очень мощный, а за хворостом приходится летать все дальше.


Одним очень холодным утром меня разбудил встревоженный писк Ррумы:


— Мама, что это?!


Открыв глаза, я тут же обнаружил необычно яркий свет от входа в пещеру. Первый взгляд оказался верным.


Весь спуск от нашей пещеры к речке был забеленным. Видимо, ночью прошел хороший снегопад. Мало того, он продолжался.


Сестричка осторожно потрогала таинственный слой правой передней лапкой.


— Мама, оно холодное!


Я сразу же решил не включать высокомерие многознающего брата:


— Не бойся, Ррума, это вода, только она стала твердой.


— Ты откуда знаешь?


— Я же маг воды.


— А, ну да. И что нам делать?


Вопрос был столь же простодушным, сколь и глубоким. В самом деле, что?


Первой пришла на ум необходимость утеплять жилище. Вход в пещеру был безобразно велик, отсюда и теплопотери. Как противодействовать? Простейший вариант: завалить вход камнями, оставив лишь небольшой проход — только — только пролезть взрослому дракону. Хорошо для первобытного человека; мой далекий волосатый предок так бы и поступил. Но я‑то маг земли; пусть и не супер, но на бакалавра потяну. Сузить вход… еще продумать дверь… из дерева ее не сделать, но можно вместо двери приспособить каменюгу. Лучше из сланца, такая будет легче. Так, данный этап ясен. А что еще?


Пока я прикидывал и прогонял варианты, между родителями шел диалог:


— Тебе надо немедленно лететь к Кнарру. Мы, в конце концов, родственники.


Отец возражал хотя и шепотом, но жестко:


— Не такие уж близкие родственники, это раз. Его влияние равно нулю, это два. Он выжил из ума, это три.


— А я и не жду, что он замолвит слово перед Великим. Но вот его советы очень бы хотела услышать…


Тут мама скосила глаза на нас с сестрой. Ее речь перешла в такой тихий шепот, что решительно ничего нельзя было расслышать, да и отец стал говорить так, что удавалось уловить лишь отрывки вроде: а что, если он… ты спятила, у нас трое детей… почему ты думаешь, что ему что‑то важное известно… да что он может такого надумать… а ты представляешь, какого труда ему будет стоить… я боюсь, что просто убью его…


Мне было до последней степени интересно, но тут я перехватил направленный на меня взгляд старшего брата. Такого я еще не видел. Не знай я, что драконов со специализацией в магии разума не бывает — непременно бы подумал, что Саррод именно такой и есть. Глаза брата прямо вопили: 'Ни о чем не спрашивай, притворись глухим!' Я чуть заметно двинул гребнем в утвердительном жесте. Собственно, у меня и в мыслях не было расспрашивать кого бы то ни было. По всей видимости, тема разговора была очень уж деликатной.


Отец вдруг заговорил в полный голос:


— Занятий в школе сегодня не будет!


В другой ситуации Ррума непременно испустила бы радостный визг. Но на этот раз сестрица проявила разум и наклонила голову в знак понимания. Брат отреагировал именно так, как я и ждал: утвердительно двинул хвостом при полном нейтралитете гребня.


Отец улетел за рыбой — так, по крайней мере, он сказал. Вернулся он с добычей, но очень не скоро.


— Река покрылась льдом, — объявил он. — Пока что он тонкий.


— Что такое лед?


— Насколько тонкий?


— Лед, доча, это та же вода, но ставшая твердой — хотя и мягче камня. Это от холода. А толщина… ну вот такая.


Папа отмерил на когте что‑то между одним и двумя сантиметрами. Я подумал, что такой лед можно проломить телемагией, но через неделю дело будет обстоять хуже. Конечно, если холодная погода сохранится.


После завтрака я твердо решился на действие:


— Пап, я могу сделать так, чтобы в пещере стало теплее.


— Я тоже маг огня.


В голосе отца слышалась насмешка, которую он даже не трудился скрыть. Мама явно прислушивалась, но в разговор пока что не встревала.


— Тут не то, что ты думаешь. Я могу как маг земли сделать вход в пещеру более узким. Тепло будет меньше уходить. Еще могу доставить кусок камня, который будет прикрывать вход. Но ты глава семьи, решать тебе.


Отец слегка усмехнулся, но тут же снова стал серьезным.


— А дым куда деваться будет?


— Оставлю небольшое отверстие под потолком.


Мама все же не утерпела:


— Сынок, ты вполне уверен в своих силах?


Деликатно сказано! Мои способности не подвергаются сомнению, под вопросом лишь точность их оценки.


— Даже если я истощусь раньше, чем закончу работу, семья ничего не теряет. Ну, будет вход в пещеру немного уже.


У меня два готовых спессартина и один кварц. Если расчет верен, то должно хватить. Предполагалось, однако, что площадка перед входом являет собой сплошной базальт. Если в глубинных слоях попадется нечто иное, расход энергии увеличится.


— Могу я чем‑то помочь?


Молодец, брат. Правильный вопрос задал.


— Можешь, хотя ты и маг огня. Только не мне, а отцу. Сейчас ему понадобятся все запасы энергии, потому что добывать еду с каждый днем будет все труднее. Поэтому на тебе будет сбор дров и поддержание костра.


— А я что могу сделать?


— Ты, сестричка, маг воздуха. Твоя помощь, может быть, понадобится, но только если я ошибусь в расчетах и не смогу завершить каменную стену. Или если не смогу раздобыть глыбу для двери. Тогда ты воздухом надуешь снеговую стену вместо каменной. Не такая хорошая защита, но гораздо лучше, чем никакая.


— Сколько тебе понадобится времени на все?


— Точно не скажу, пап…


А вот это уже чистое вранье. При должном запасе кристаллов мне хватило бы двух часов с хорошим запасом, но осторожность потребует неторопливой работы. Теоретически я знаю все возможные причины дополнительного расхода энергии, но то в теории.


— …однако думаю, что до ужина управлюсь.


— Может быть, это все лишнее…


В голосе у мамы отчетливо звучала нерешительность.


— …потому что… когда мы с папой были совсем маленькие, была такая же холодная зима.


Мама замолчала и еще раз переглянулась с отцом. Тот перехватил нить беседы:


— Я тоже это помню. По приказу Великого Ас — Тора в наши земли приехали телеги с хлебом. Такие белые лепешки; прекрасно помню их вкус.


Мама совершенно по — человечески хихикнула.


— Они были насквозь промерзшие. Моя мама их разогревала. Мне казалось, что ничего вкуснее и быть не может…


В ее голосе снова появилась серьезность. Но уверенность в нем не прослушивалась.


— …так что, может быть, Великий снова пришлет помощь.


Пришлось мне вставить слово — со всей осторожностью.


— Не в моих силах предвидеть решения Великого. Но, полагаю, если мы примем меры по защите себя от холода, он не сочтет это за дерзость.


— Тогда приступай, сын.


— Одну минуту. В доме должно быть как можно больше еды. Если лед станет толстым, до рыбы будет трудно добраться.


По глазам отца запросто читалось: ему трудно было признать меня неправым, и одновременно очень хотелось посмотреть на мою работу. Выручила жена:


— Я полечу за добычей.


— А я за дровами. Ну пап, мне уже разрешено летать. И потом, ты же сам меня учил держаться нужного направления.


— А я могу сдуть снег перед входом в пещеру. Стурр, тебе же так легче будет работать, верно?


— А я что же — лежать на подстилке?


— Ты, папа, должен полностью восстановиться перед завтрашним днем. Он… ну, это я предполагаю… может быть хуже сегодняшнего. Имею в виду: еще холоднее. Ррума, начнем со снега.


Сестрина магия оказалась на уровне. Я бы начал с воздушных ударов с прямым фронтом волны, но Ррума решила убирать снег 'Вихрем'. Отдать должное: с работой она справилась примерно за полчаса.


Я не упустил возможности похвалить:


— Ну ты поработала, как взрослая дракона. Отлично сделано. Но тебе обязательно надо восстановиться.


Я нежно погладил хвостом сестрин кругленький бочок.


— Ты подумал, что я истощена? От этого?


— Конечно, нет. Но, знаешь, мало ли что: завтра твои возможности снова могут понадобиться. Погода, она может быть… сама видишь какая.


Я сделал лапой неопределенно — крутящий жест. Сестрица самодовольно задрала гребень в зенит и удалилась в пещеру.


А вот теперь моя очередь. Как там было в учебнике? Прокачать потоки на всей площади воздействия сверху вниз…


Твою ж дивизию! И ведь предполагал эту возможность! Базальт был лишь сверху, а ниже… даже не знаю, что это, но отчетливо другое. Кварцевая жила? Вроде бы не должна. Диорит? Возможно. Да что бы то ни было: дополнительный расход энергии. Тем больше причин быть скупее в тратах, чем любой рыцарь.


Сколько времени ушло на работу, я не мог оценить даже приблизительно. Брат вернулся с приличной охапкой хвороста в лапах, бросил ее на пол пещеры, снова улетел и притащил еще одну, а у меня только — только каменный выступ понялся на уровень шеи. Уже и мама прилетела с добычей, а я все еще уменьшал диаметр входа.


Ресурсы уходили с нехорошей скоростью. Один спессартин полностью исчерпался, я взялся за другой. А ведь не худо бы оставить что‑то на формование двери. Да нет, о чем это я: для начала надо оставить отверстие под потолком для выхода дыма. И еще стабилизировать земные потоки, иначе вход начнет сам по себе расширяться; нам такое совершенно не надобно. Плохо то, что на эту часть работы тоже нужна энергия, притом куда больше, чем я предполагал. А в учебнике о стабилизации было написано очень скудно.


Так, вроде готово. Отверстие вполне достаточно даже для такого немаленького дракона, как отец. Я выглянул наружу. Снег продолжал падать, только раньше он валил, а теперь обратился сухой метелью. Скверно. Хуже всего то, что времени на поиски подходящей глыбы камня для двери уже нет. Похоже, скоро стемнеет. Не хочется, а придется формовать временную дверь из снега.


Я попытался воздействовать на снег силами магии воды. Никакого эффекта. Что за хрень? А вообще в нем есть потоки воды? Ничего не вижу. Нет таких!


Громадным усилием я заставил себя не паниковать. Какова может быть причина эффекта — точнее, какие тут варианты? Истощение? Ну нет, уж эту симптоматику я изучил. Пропажа способностей к водяной магии? Чушь на тоненьких ножках. А что, если попытаться методами магии земли? Твердый поликристаллический агрегат, в конце концов.


Ну так и есть. Действует. Сформовать дверь легко, это вам не гранит. Солидная такая заслонка, в полметра толщиной. Примерно, конечно. Уф, и на душе легче.


— Ну вот, готово. Правда, завтра утром эту дверь придется вышибать, но сейчас в пещере станет теплее.


Я оказался неправ: в пещере уже было теплее. Отлично, а теперь проверить ресурсы. Остался полностью заряженный кварц, оба граната в ноль. Я сам… ну, не в ноль, но близок к истощению. Ничего, за ночь восстановлюсь.


Почему‑то не отложилось в памяти, кто запек рыбу. Но показалось, что это было изысканно вкусно. Все разговоры я решил отложить на завтра, а сейчас главной задачей было не споткнуться на пути к моей подстилке.

* * *


(в пещере)


— Проверь: сирри спят?


— Да. У них был тяжелый день, да и у нас не легче. Но поговорить надо. Так что тебя больше всего удивило?


— То, как он уверенно, хотя и медленно, работает с потоками земли. Прямо как Диурр. Правда, у того сила побольше. А тебя?


— Владение магией земли я ожидала. Ты не знал, а я летала в школу. Стурр ведь посещает классы земли. Так вот, наставник уверял, что вполне доволен нашим сыном. Пусть он и не первый ученик, но уж верно один среди первых. И это при том, что он самый младший по возрасту. Мою чешую царапнуло другое.


— Гррхм?


— То, как наш младший сын незаметно и ловко пролез в командиры. Вспомни вчерашний день: ты — сделай это; ты — слетай туда; ты — поможешь мне, когда я буду трудиться над тем‑то. И еще одно, много важнее…


Пауза была вызвана необходимостью подложить лишнюю ветку в костер. Дракона явно экономила топливо, хотя в пещере было не так уж холодно и уж точно не лютая стужа.


— … то, что все команды Стурра были правильными. Допустим, магию земли он мог изучить в школе. Откуда умение так хорошо командовать?


Дракону хотелось спать, но эта беседа была не из тех, которые можно вести в полудреме.


— Частично от меня. Я все же учил его быть десятником. Кроме того, на олимпиаде он был капитаном. Пусть четверкой, а не десятком командовал, но все же. Результат сама знаешь. Нас, между прочим, тоже четверо, да он пятый.


— Так ведь командовать можно по — разному. Он распоряжался так, что мы все без обид приняли его за старшего.


— Стурр сам мне сказал, что я глава семейства, мне и решать.


— Ну да, это его слова. Но почему‑то делал ты так, как он тебе говорил, а не наоборот.


На этот раз пауза была куда продолжительнее.


— Да, вот другое дело: если холод сохранится, а помощь от людей не придет, нашим соседям придется туго.


— Даже если я предложу помощь, Ёррн откажется.


— Это верно. Если я спрошу Кхирру, она тоже не согласится. И все‑таки тут есть возможность…

* * *


Утром я как следует обдумал возможность гранить кристаллы в присутствии членов семьи — и не решился на такой риск. Вместо этого пришлось дождаться выхода мамы на добычу. Мне очень надо было оценить перспективы. Эпитет 'грандиозные' был неприменим, даже назвать прогноз неплохим — и то это граничило с щенячьим, ничем не оправданным оптимизмом. Откровенно говоря, паршивые были дела. Снегопад не прекратился (хотя и стал менее интенсивным), однако я предвидел наступление еще худшего мороза, когда небо прояснится.


Дело по отысканию подходящей каменюги для двери показалось куда менее очевидным, чем вчера. Пока матери не было, я подкатился к Рруме:


— Вот видишь, я был прав. Сегодня тоже понадобится твоя сила — собрать снег, чтобы я смог сделать такую же дверь.


Сестра напустила на себя максимальную солидность. Получилось вполне сносно.


— Но сейчас надувать снег не расчет: пусть сначала мама вернется.


— Верно говоришь, Рру, а еще надо бы проверить, как у нас с запасами древесины.


— Не ко мне вопрос, но я бы слетала пару раз, пока отца нет.


— Тебе, между прочим, пока летать не разрешено. Саррод, что скажешь?


— Скажу, что обязательно надо. Только не делайте снежную затычку, пока не вернусь.


Брат и вправду успел смотаться за дровами целых два раза и как раз делал аккуратную стопку из очередной порции горючего материала, когда вернулась мать. Я только бегло глянул — и понял, что дела еще хуже, чем представлялось. Но спрашивать было некогда.


— Ррума, пошли дверь делать!


Исполненная гордости сестра не выкобенивалась — наоборот, добросовестно намела материала на снежную пробку нужного размера. Вот теперь нужно было расспросить маму, пока отец занимался костром и готовкой.


Добытчица хмуро рассказала о том, что вчерашняя полынья, конечно же, заросла льдом, пусть и тонким, и к тому же уменьшилась в размере.


— И если не потеплеет, то через неделю, самое большее, придется заново ломать лед изначальной толщины, а он уже сейчас вот такой, — мама показала чуть ли не десять сантиметров, — и… я даже не знаю, как это сделать.


— Можно сделать трещину во льду методами магии земли.


— Можно. Я даже уверена, что ты бы сумел это сделать. Но есть еще кое‑что. Под водой очень темно. Мне не так трудно ловить рыбу, но я маг воды.


Не было сказано, но прозвучало: отец с его специализацией не сможет охотиться. И тут появилась вроде бы правильная мысль.


— Мам, а ты не замерзла?


— Теперь уж ничего, костер хорошо горит.


— Папа, приди сюда, тут магия огня нужна!


То, что отец подчинился, я объяснил исключительно высокой степенью его обалдения.


— Маме все еще холодно.


Отец знал, что делать. И сделал. Через пару минут родители дружно улыбались.


— Пап, мам, а вы можете добывать еду совместно. Ты ловишь, а ты греешь. И потом несете вместе.


Родители обменялись взглядами.


— Можно, только на мамину долю придется больше работы.


— Ты же не виноват, что у тебя такая специальность.


Мама сохраняла бесстрастность голоса, но ее слова заставили меня включить мозги на 'самый полный':


— Наши соседи с южной стороны — их зовут Ёррн и Кхирра. Их младшая дочь учится с тобой в одном классе…


Персоналии понятны, непонятны цели. Послушаем дальше.


— …так что ты можешь зайти в гости. Возьми с собой вот эту рыбу.


Рыба едва ли не самая крупная из всего, что добыто за сегодня. У мамы дальний прицел, понятно. Хочет, чтобы я утеплил их пещеру? Так на имеющемся запасе энергии этого не сделать. Впрочем… за ученый взгляд знатока денег не берут.


— Тогда прямо сейчас иду.


Идти и одновременно тащить рыбу в лапе было очень неудобно, а летать я пока не умел. Сумкой светиться тоже не хотелось, к тому же она не была стерильной. Пришлось прижать подарок между крылом и боком.


Дорога оказалась малоприятной. Летом я без усилий отшагал бы ее за считанный десяток минут. По причине глубокого снега пришлось прибегнуть к телемагии. Я скользил на животе, как это делают пингвины в Антарктике. Видимо, часть мозга размещалась в моем пузе, потому что на ходу пришли кое — какие удачные мыслишки.


На пороге пещеры никого не было. Ее обитателей мог бы углядеть в глубине лишь дракон. Холод был омерзительной градусности.


— Стурр?!!


— Здравствуйте. Я ваш сосед. Мы с вашей Суиррой учимся в одном классе.


Адресовалось приветствие, разумеется, старшим. Родители Суирры были очень похожи друг на друга и крупным ростом, и могучим телосложением, и даже цвет у них был близок — пурпурный с вариациями. Я их видел раньше, но не знал, как зовут. Братьев Суирры я встречал в школе, они тоже были рослыми и крепкими. Из всей семьи лишь младшая драконочка была истинно мелким созданием. Я мельком подумал, что рост — дополнительная причина того, что Суирра всеобщая любимица в семье: самая младшая, самая мелкая.


Драконочка была сама вежливость.


— Папа, мама, познакомьтесь: это мой одноклассник Стурр. Это папа, его зовут Ёррн, а маму зовут Кхирра. А это мои братья: Уррхог и Баррт.


Надлежащие учтивые жесты.


— Это я тебе принес в подарок.


Взгляды всего семейства на принесенное сказали о многом, но я притворился тупым.


Суирра, отдать ей должное, вела себя, как настоящая леди.


— Спасибо, я сейчас не голодна.


— Тогда пойдем в сторону, поговорим.


Мы отошли. Старшие деликатно сделали вид, что нас не видно и не слышно.


— Мы у себя дома сделали так, что в пещере стало теплее. И здесь можно.


- 'Мы' — это кто?


— Я с моей сестрой Ррумой, она маг воздуха.


— А ты что в ход пустил?


— Магию земли.


— Уж коль на то пошло, Баррт тоже маг земли.


Этого я, разумеется, не знал.


— Тем лучше: я его могу научить, а дальше он сам.


— Он на год старше меня.


Из этой реплики я мог сделать определенные выводы об уровне умений этого мага земли.


— Значит, мы с ним вдвоем и с твоей помощью справимся. Но родители должны знать.


— Для начала: что ты задумал?


— Сделать из снега стенку поперек входа, оставив лишь небольшое отверстие. И еще одно, совсем маленькое, под потолком — это будет дымоход.


На морде у драконочки крупными буквами было напечатано: 'Сомневаюсь'. Это и выразилось в словах:


— Снег холодный.


— А воздух еще холоднее. Проверено. А еще доказано, что в нашей пещере заметно потеплело. Не веришь — можешь зайти и убедиться.


— Моя какая задача?


— Уговорить отца. И еще поможешь сдуть достаточное количества снега к входу в пещеру, пока он еще рыхлый.


Мне очень не хотелось делать каменную стену. Со снегом работать много легче.


Через полчаса переговоров и объяснений мы получили — нет, не 'добро', а всего лишь инспекторскую проверку моей пещеры. Старшим контролером был сосед Ёррн. Любимая дочка не упустила возможность навязаться на должность младшего контролера. Или помощника при старшем контролере.


Мой способ езды на брюхе соседи сочли за приемлемый. Через час мы все вернулись. А еще через два пещера получила снеговое утепление. Входное отверстие я укрепил изнутри слоем льда.


— Хорошая работа, драконы.


Такое обращение было грубой лестью, но на разгоряченных работой товарищей подействовало должным образом.


— Да, команда действовала как надо.


— Извините, мне пора. Попутного ветра.

* * *


(в пещере семьи Суирры)


— Теперь я понял, почему ты так расхваливала Стурра как капитана.


— Я же говорила!


— А ты что скажешь, Баррт?


— Все его предложения по делу, вот что скажу. Кстати, похоже, что в пещере и в самом деле становится теплее.

Глава 30. Что такое командная игра


Я предполагал, что холод продержится еще с неделю. Еще мне очень хотелось бы познакомиться с таинственным Кнарром. Но планы пришлось поменять.


Еще три дня под ясным небом царил страшенный мороз. Но на четвертый день ветер переменился на южный.


Мама, разумеется, не знала шкалы Цельсия, но с утра объявила всем, что температура поднялась выше нуля:


— Тает!!


Не удержался даже солидный старший брат. С радостным завыванием он помчался на брюхе вниз по склону. Он даже резал повороты (с помощью телемагии, понятно). Выходило довольно эффектно.


Мы с Ррумой тоже попробовали этот аналог слалома. Но очень быстро родители улетели за едой, а я пристал к брату:


— Сарр, когда занятия в школе продолжатся? Когда весь снег стает? А, только на дороге? Как ты думаешь, сколько это дней займет?


Брат проявил необычное для него терпение и объяснил, что препятствием для занятий может быть лишь непроходимая дорога; такое уже бывало по причине сильнейших ливней. Правда, мой многоопытный родственник не уточнил, насколько часто это случается. Я подозревал, что такие потопы — редкость, но промолчал.


Всю следующую неделю погода стояла теплая — пожалуй, даже исключительно теплая даже для здешней зимы. Снег сошел почти полностью. Только в лесу он остался, да и то не сплошь. А в конце недели у нашей пещеры утром приземлился незнакомый мне дракон. Он очень тихо обменялся парой фраз с отцом и улетел. Я не утерпел:


— Пап, кто это был?


— Дракон — вестник.


— Он принес тебе извещение?


Вопрос был нахальным, но отец проявил снисходительность:


— Нет, он всего лишь поинтересовался, как мы перенесли снегопад и холод.


Я демонстративно двинулся к выходу из пещеры (тем более, мне и вправду пора было идти в школу), но думать не перестал.


В исключительность нашей семьи не верилось. Следовательно, драконы — вестники собирали сведения об ущербе. И шло это любопытство от властей.

* * *


(в приемной Великого мага Ас — Тора)


— …таким образом, всего погибло от голода и переохлаждения восемнадцать дракончиков в возрасте до десяти лет, а также четверо взрослых.


— Я предполагал, что ущерб будет минимальным. Как видите, он таким и оказался. И вы напрасно просили о продовольственной помощи.


— К сожалению, Великий, не в моих возможностях предвидеть изменения погоды на длительный срок. Я всего лишь предположил, что мороз продлится, как в тот раз, полных двадцать дней. И продовольственная помощь тогда поступала.


— Я могу предвидеть погоду, уверяю вас…


В голосе у Великого, как всегда, звучали нотки превосходства, но на сей раз к ним примешивалась небольшая доза насмешки.


— …и мне не составило труда оценить масштаб ущерба. Двадцать два дракона? Несерьезно. И, безусловно, такое мимолетное изменение погоды не стоило организации хлебных поставок.


— Разумеется, вы правы, как всегда, Великий.


На этот раз в голосе Ас — Тора прозвучал сарказм:


— Очень рад, что вы это понимаете…


Интонации опять поменялись. Теперь голосом Великого мага говорил уверенный в себе командующий фронтом:


— …а теперь довожу до вашего сведения вводную. Поскольку военный потенциал драконов практически не пострадал, то мы можем рассчитывать на успешные действия здесь…


Указующий перст показал на карте, где именно.


— …с продвижением вот до этого рубежа. Захват населенных пунктов, — несколько тычков в карту, — обязателен. На разработку плана операции даю вам неделю. Еще две — на практическую подготовку ваших войск, включая их переброску.


— Осмелюсь заметить, Великий, что нам понадобится дополнительное время на организацию взаимодействия с другими родами войск; полные затраты врепени оцениваю в десять дней.


— Эти три дня лишние. Представители от моих магов прибудут в ваш штаб завтра же. Снабжение — как обычно.


— Слушаюсь, Великий. Разрешите идти?


— Идите.

* * *


Перед занятиями я успел перекинуться парой слов со всеми ребятами из команды. Холод все перенесли почти без потерь. Исключение составил Глорр, который схватил простуду. У него немного сел голос. Впрочем, на беглый взгляд состояние было много ближе к выздоровлению, чем к ухудшению.


— У меня мама по части огня сильна, да и я сам тоже… моя специальность, сам знаешь. Мы устроили прогревание. Я уже почти поправился.


— Хорошо. Ну, команда, у кого есть какие мысли по поводу кандидатур. Уже предупреждал вас и повторяю: критика будет жесткой. Без обид, само собой. Но для начала критерии. Ну‑ка: что надо принимать во внимание? Кто хочет быть первым?


Стеснительность и скромность. Этого следовало ожидать. Малышня они все.


— Ну, Фаррир, давай.


Выбор не был случаен. Я подумал, что наш флегматик менее других склонен к рефлексии.


— Ну, я думаю, важно умение работать в команде…


И тут вылез сюрприз в лице Хьярры. Вот уж от кого не ожидал!


— Не согласна! Важно не умение, а желание работать в команде. А умения ни у кого из нас нет.


Конечно, драконочка права. Но с поправкой.


— А теперь уже я не согласен. Есть у вас такое умение. Вот взять тебя, Хьярра: состязания по телемагии помнишь? Я тебе сказал, как целиться, и ты без колебания подчинилась. И даже вопросов не задавала. Так работа в команде включает в себя умение вовремя выполнить приказ командира или капитана. Значит, кое — какие навыки у тебя уже есть. И у остальных тоже. Все согласны?


Солидные кивки.


— Насчет желания — тут с тобой согласен. Очень важное свойство, без него никуда. Еще какие мнения?


— Умение и желание усваивать новое! Мы тут непрерывно учимся.


Имя не прозвучало, но в классе были записные лентяи, и все их знали.


— Возражения? Нет? Принято. Еще? Согарр?


Этот говорил медленно и взвешенно:


— Наша команда дает возможность продвижения вверх.


Пауза. Я быстренько обвел соратников взглядом: похоже, все поняли. Но оратор посчитал нужным уточнить:


— Буду откровенен: способности всех присутствующих нельзя назвать даже хорошими. Исключения: ты, Стурр, и ты, Суирра.


Суирра собралась смутиться, так что пришлось в темпе выдать:


— По магической силе я середняк. Но продолжай.


— И продолжу. Олимпиада показала: мы, команда…


Сказано было нарочито отчетливо и веско.


— …способны на гораздо большее, чем от нас ожидают. Именно желание вырасти над своим уровнем — оно совершенно необходимо.


— Возражения?


Я подумал, что все поддержат оратора, но тут Глорр поднял кончик хвоста.


— Говори.


— Возражаю.


Слово далось с трудом. Дракончик явно не привык идти поперек общественного мнения. Я пришел на помощь:


— Обоснуй.


— Тот, кто хочет вырасти, может попытаться это сделать, став на гребень товарища.


Отдать должное: сказано выразительно. Поднялся ропот. Надо срочно, но деликатненько уточнить:


— Согарр, Глорр, с вашего позволения, попробую сформулировать ваши предложения. Скажем, так: обязательно желание кандидата вырасти над своим уровнем, но не за счет товарищей. Что скажете?


На этот раз противодействия не было.


Обсуждение затянулось, и потому мы единогласно решили, что обсуждение конкретных кандидатур перенесем на следующее заседание. Но еще одно дело я посчитал неотложным.


— Ребята, смотрите: вот браслеты. В них вделаны кристаллы. Они могут помочь вам. Некоторые универсалы. Например, этот — называется 'бесцветный кварц'. Запомните его форму. Этот золотистый — пирит, у него другая форма, и он специализированный на телемагию…


— Но телемагией мы и так все владеем!


— Верно, он скорее для меня самого. Помогает экономить энергию. Представьте: урок по телемагии, потом занятия по всем видам стихийной…


— А — а — а, понятно.


— Вот этот именуется 'альмандин', для магии огня. Вообще‑то вы его уже знаете. Запомните форму. Также…


Я добросовестно рассказал обо всех наличных кристаллах, а закончил так:


— Для занятий по чуждой магии (и только для них!) вы все получите подобные браслеты. В школе они не нужны: во — первых, вы там не работаете с чуждой магией, во — вторых, нам не нужен повышенный интерес наставников. И последнее: Глорр, Хьярра, Согарр: помните, я говорил вам о предстоящей работе с магией воды. Вот кристалл, на нее ориентированный. Глорр, давай, попробуй почувствовать потоки…


К концу занятия всем троим удалось по очереди сделать маленький водоворотик в луже.


А на следующий день занятия накрылись медным тазом. Фаррир подошел на перемене и с таинственным видом предложил поговорить. Интриган рассчитал правильно: я сильно заинтересовался. Коварный план заключался в 'пойти посмотреть издали на форрот'.


Слово оказалось спортивной игрой. Естественно, я тут же попросил разъяснить правила.


Никаких аналогов на Земле не было и быть не могло. Играли, правда, мячом (литое изделие из каучука диаметром примерно пятнадцать сантиметров); цель игры состояла в закидывании его в воротца хоккейного размера. Но касаться мяча не разрешалось; перемещать его можно было исключительно телемагией. Применение какой‑либо иной магии не разрешалось, точно так же игрокам разных команд запрещалось касаться друг друга, а равно воздействовать друг на друга магией. Любое нарушение правил каралось удалением игрока с поля (с правом замены). Но очень много оставалось непонятным, почему я и засыпал товарища вопросами:


— Почему такая тайна? И почему лишь издали?


— Смотреть на игру разрешено лишь учащимся четвертого класса и старше. То есть смотреть с террас. Издали — пожалуйста.


Под террасами подразумевались трибуны. Сидячих мест на них, понятно не существовало. А запрет для младших школьников проистекал из печального опыта: уже давно было доказано, что они не в состоянии просто смотреть на игру без вмешательства (магией, как легко понять). А играть так и вовсе разрешалось лишь с шестого класса и старше.


Мы устроились на каменной площадке. До трибун было метров восемьдесят. Но драконья зоркость не подвела. Видно все было вполне сносно.


Играли давние и непримиримые соперники: сборная северного отрога Драконьих гор против сборной Малого Восточного плато. Команды были, как я понял, на уровне второй лиги. Это не мешало ребятам азартно переживать9:


— Ты посмотри, ты посмотри, что делает!


— И что? Запорол атаку, вот что он сделал.


— М — м — мазила! Ну кто так передает?


— Так помешали. И правильно. Дурака учить надо.


— А подумать, куда передачу делать, слабо? Ну ты ж…


— С поля! Я сам видел: касание! Да куда судья смотрит???


— Не было касания, чисто отвел.


— А сейчас? Было ведь!


— Ну да, вот судья и удалил.


— Нашего‑то за что?


— Обоюдное. Правила помнишь?


Спрошенный яростно засопел. Сомнение в драконьей памяти вполне можно было посчитать за преднамеренное оскорбление.


Я сам помалкивал, внимательно следя за техникой и тактикой. В голове мелькало нечто вроде: 'Так, нападающий лишь прибавляет боковой импульс, но долго, вот и получается траектория в виде дуги… длинные передачи хороши, лишь если их не перехватят, а на коротких может не хватить скорости реакции даже у дракона… ребята с плато, похоже, решили играть на фолах: нарочно выбивают соперников… нет, я ошибся, это лишь временное изменение тактического рисунка… хорошая комбинация, вроде 'двойной стенки', явно наигранная, но и защитник не сплоховал…'


Игра закончилась вничью. Я задержался, чтобы послушать болельщиков, а Согарр со Суиррой пошли к своим пещерам.

* * *


(по дороге к пещере Суирры)


— Мне показалось, что ты глядела не столько на игру, сколько на Стурра.


Суирра подумала, что в другой ситуации фраза могла бы сойти за подковырку с последующим отпором, но не сейчас. Пока она думала над ответом, Согарр продолжил:


— Ты хочешь сказать, что тебе и на этот раз что‑то показалось странным?


Чуть подумав, драконочка все же ответила шпилькой, хотя о самом существовании этого предмета она, разумеется, не знала:


— Сразу видно, ты смотрел на площадку. Да, была странность. Он смотрел на игру, как взрослый дракон.


Тугодумом Согарр не был:


— Хочешь сказать: не прыгал, не махал хвостом, не выкрикивал слова поддержки?


— Все так, но… не все. Меня старший брат однажды привел на тренировку. Так вот, у Стурра был взгляд тренера. Он глядел на игру, а видел достоинства, просчеты, тактические промахи и всякое такое.


— Ты хочешь сказать, наш командир старше, чем выглядит? Так я уже давно догадался.


— Да, и добавь вот что: он не знал форрота раньше. Уж с этим ты согласишься?


— Могу подтвердить.


— Ну вот, а смотрел он, как будто игра ему знакома. У меня даже проскочила мысль, что он наши с тобой мысли читает.


Дракончик несколько оторопел, что и выразилось в реплике:


— По — моему, такое невозможно. Для драконов, во всяком случае. Вот разве что Великий маг…


— Я тоже раньше так думала. И скажу тебе, почему. В первом классе, если помнишь, нас учили, что драконы способны лишь к телемагии, а также к одному из видов магии стихий…


Согарр настолько увлекся обсуждением, что даже перебил собеседницу:


— Ну да, помню отлично. Но ведь Стурр универсал…


Дракончик осекся и уставился на Суирру. Той очень хотелось сказать: 'Я об этом уже подумала', но получилась другая фраза:


— Меня смущают две вещи. Стурр нигде не учился никакой магии, кроме той, что я назвала. Может быть, у него и есть способности к человеческим видам, но умений быть не может, уж это точно.


— А я подумал вот о ком: о других универсалах. Ведь не один же Стурр такой. Если подобные способности существуют, то с ними драконы должны с блеском продвигаться вверх. А мама как‑то при мне сказала, что универсалу высокая карьера не суждена. Правда, не объяснила, почему…


— Мама говорила? Значит, ей что‑то известно? Ну так вот тебе план: попробуй осторожненько ее расспросить.


— Да, и папу тоже. Между прочим, они учились в одном десятке. А что еще тебя смутило?


— Ну да, я потом подумала… о, вот наша пещера. До завтра.


Уже подходя к своей пещере, Согарр подумал, что только драконочки способны так аккуратно увиливать от ответов на вопросы. И был неправ.

* * *


Наш план по привлечению кандидатов в команду удался лишь частично. Трое учащихся отказались вступать в команду, как только узнали о предстоящих вечерних занятиях. Еще четверо просто не поверили, что команда дает какие‑то дополнительные возможности. Напрасно их уверяли, что выигрыш олимпиады отнюдь не случаен. Стандартным ответом была фраза: 'Вам просто повезло'. В итоге мы сошлись на том, что надо бы посоветоваться насчет изменения критериев. Но этого нам сделать не удалось. Снова прилетел дракон — вестник. И снова отец отбыл в армию. И многие другие драконы улетели с ним.

Глава 31. Бескорыстие магов жизни


У Суирры и Фаррира отцы не были призваны. У всех остальных главы семейств улетели воевать.


Даже такой малоопытный командир, как я (а люди в качестве подчиненных — не то же самое, что драконы) понимал, что мысли подопечных надо всеми силами занять. Не уверен, что это по делу, но план учебы был составлен так, чтобы моя славная команда, включая капитана, уматывалась до последней степени. Зато по всем предметам каждый из нас получал не менее, чем 'весьма похвально'.


При нашей команде появилась новая кандидатка. Политическая корректность не позволила обзывать ее бездарью, хотя слово подходило полностью. Бедная Фиорра, будучи отнюдь не дурой, имела удручающе слабую магическую силу — и не только в магии воды, но и в телемагии. Она тратила все свободное время на соответствующие упражнения. Результат заключался лишь в том, что ученица с трудом успевала восстановиться от истощения к началу занятий. Единственным предметом, где оценки превышали 'сносно', была тактика.


Мы начали с арифметики. Драконочку отдали под руководство Глорра. На то были причины: не имея самых глубоких знаний и самых продвинутых навыков, он лучше любого из нас понимал необходимость длительных упражнений и наперечет знал все стандартные ошибки. Результат сказался уже через три дня: оценка 'похвально', а на мой взгляд вполне можно было поставить и 'весьма похвально'. Именно это и произошло на следующий день. Фиорра прямо сияла и сверкала законной гордостью. Мне даже показалось, что она сделалась красивее. Тут я понял, что в моем образовании имеется существенный пробел и подкатился к Суирре:


— Хочу спросить у тебя: кто считается самой красивой драконочкой в классе?


В тот момент я мог поклясться, что Суирра с трудом удержалась в стоячем положении. Ее глаза сильно подросли в размере:


— Зачем тебе?


— А также: кто на втором месте?


Выяснилось, что эти фиалковые глаза могут еще больше расшириться:


— Фурра — первая красавица класса. А вторая… ну, скажем, Рройта.


— Почему 'ну скажем'?


— Потому что не все так считают.


— Но все же большинство?


— Да, большинство.


— Спасибо. Кстати, наши вечерние занятия не отменяются.


На основании лишь двух драконочек составить признаки красоты затруднительно, но я опасался, что Суирра может придти к неправильным выводам.


Помимо стандартных занятий по арифметике я также включил понятие процентов — то есть забежал вперед программы. Понимание процентов понадобилось ради следующего предмета.


— Ребята, вы все помните уроки телемагии. Так вот, есть способ экономить энергию…


Слушали все, но Глорра и Фиорру от этой темы и за хвост нельзя было оттащить.


— …а заключается он вот в чем. Если вы попытаетесь прочувствовать потоки телемагии, то убедитесь, что при подъеме самого себя в воздух они искривлены. Так и должно быть. Но имейте в виду: слишком большое искривление приводит к дополнительному рассеянию потоков. То есть часть энергии вы потратите впустую.


Кивки понимания.


— А если, наоборот, потоки будут с недостаточной кривизной, то они выйдут за пределы вашего тела. Поднимать вы будете себя и некоторое количество воздуха впридачу. И это опять же невыгодно. По моим подсчетам, точная регулировка кривизны дает экономию до десяти процентов энергии — надеюсь, все помнят, сколько это будет?


Вопрос был риторическим: понимание, может, и было недостаточным, но уж подход помнили все. Я позволил себе небольшую шутку:


— Но, конечно, экономить может тот, кто раньше энергию тратил по — дурацки. А если ваш подход уже безупречный, то и выигрыш будет мизерный или вообще никакой.


Согарр и Фаррир обменялись снисходительными улыбками. Они‑то распределяли потоки телемагии превосходно, придя к этому умению интуитивно. Но остальным еще предстояло учиться.

* * *


(по дороге к пещере Суирры)


— Ну вот скажи правду: за что ты сердилась на Стурра? Я же видел, как ты на него смотрела.


— И вовсе нет. Я ему просто не доверяю.


— С чего такого — этакого?


— Ты так и не понял…


Презрительный жест хвостом.


— …а следовало. Мог бы заметить: в отличие от одноклассников Стурр никогда и ничего не делает бесцельно.


— Допустим.


— Не 'допустим', а так и есть. Дальше: он создает команду. А для чего? Или скорее: для кого? Уж верно не для тебя или меня. Раз у него есть какие‑то тайные цели, то мы, выходит, для него лишь средство.


Драконочка не сказала 'инструменты', поскольку не знала этого слова. Само понятие было для нее неизвестным. Даже не все взрослые драконы его знали.


— Ну хорошо. Готов тебе поверить. А теперь ты ответь на кое — какие вопросы. Скажи, по арифметике какие у тебя были оценки до того, как Стурр начал всех нас учить?


Суирра чуть смешалась.


— Э… бывало 'весьма похвально'. Или 'похвально'.


— Да. Бывало. Но большей частью все же 'похвально'. А после?


Ответа не было: 'весьма похвально' по — прежнему было редкостью, зато все остальные оценки — 'превосходно'. Но Согарр и не думал останавливаться на достигнутом.


— Это не все. Ты не одна в команде. Как насчет оценок у других?


Этот риторический вопрос также остался без ответа. Решительно все члены команды видели прогресс в своих умениях и, соответственно, оценках.


— Я еще не закончил. У нас всех явное улучшение по всем предметам, кроме стихийной магии. Та при своих. Между прочим, школьные оценки напрямую влияют на карьерные возможности. Отец говорил много раз, что отличники попадают в лучшие десятки. Что на это скажешь?


Но Суирра уже была готова к отпору. Для начала она встопорщила гребень, а продолжила словами:


— Охотно скажу. Зачем ему нужна наша карьера? Ну, предположим, получится из нас превосходный десяток — и что? Для чего он Стурру?


— Пожалуйста! Это я не сам придумал, от дяди слышал. Сотника, между прочим. Так вот, он сказал, что чем лучше каждый воин в десятке, и чем слаженнее сам десяток — тем больше шансов остаться в живых в бою. К десятнику тоже относится. Ну, что на это ответишь?


— Отвечу, будь уверен. Все, что ты сказал — твои предположения. И не более того.


— Ну так же и я могу сказать: все, что ты наговорила на Стурра — твои предположения. И не более того. Кстати, вон твоя пещера. До завтра.


Драконочка повернула к себе домой, находясь в скверном настроении. Ее злило, что не удалось убедить оппонента, а еще больше то, что за дракончиком в кои‑то веки осталось последнее слово.

* * *


Практические занятия по полетам перенесли на открытый воздух. Ученики отрабатывали подъем, разгон, торможение и приземление — но все это при сложенных крыльях.


К моему удивлению, Фиорра ухитрялась держаться на уровне от 'сносно' до 'похвально'. Вот почему я решил подождать с выдачей браслета, который, несомненно, мог бы ей сильно помочь.


Как раз во время занятий пролетел дракон — вестник. Я бы его и не увидел, но почувствовал возмущение воздушных потоков — видимо, тот был магом воздуха и использовал ее для полета. При взгляде наверх стало понятно, что летит он аккурат в направлении нашей пещеры, и это встревожило. Вот почему по окончании школьных уроков я извинился перед соратниками и помчался домой.


К сожалению, мои предположения оправдались. Самого вестника уже не было, но я полностью застал последствия.


Суть событий стала ясна почти мгновенно: отец сильно ранен, матери придется лететь на помощь. Расстояние было невелико: на пару часов полета. Но отец пока что летать не может. Поэтому вернутся родители не скоро.


На самом краю сознания скользнула мысль, что мама сама могла быть хорошим десятником: настолько кратко, точно и продуманно она распоряжалась. Брат выглядел откровенно неважно. Он крепился, но поскольку дураком никогда не был, то свалившаяся на него ответственность давила и пугала. Сестра только и могла, что стоять и поддакивать фразами вроде: 'Да, мама', ' Я сделаю, мама', 'Конечно, мы будем слушаться, мама'. На мою долю распоряжений выпало меньше: все же я считался младшим. Но кое‑что я обязан был сказать:


— Мам, уж будь уверена: я старших слушаться буду. А ты обязательно возвращайся с папой, что бы он там ни говорил. Я постараюсь устроить ему лечение.


Сказано было очень тихо: не хотелось, чтобы брат с сестрой услышали. Мама ответила тоже негромко, неожиданно мягким тоном:


— Ты не целитель.


— Я их не имел в виду. Человеческий маг может это.


— Ни один человек на это не согласится.


— Люди любят золото. У нас оно есть.


— Думаю, они просто не умеют это делать. Великий — тот способен…


Мы оба превосходно понимали, что именно на такой вариант можно рассчитывать в наименьшей степени, но вслух не говорили. Но у меня оставались в запасе аргументы.


— Человеческие маги могут очень многое. Да, бесплатно лечить они не будут. Но золото поможет их уговорить. Так что приводи папу. Там я ничего не смогу поделать. Здесь смогу.


— Выходит, ты знаешь такого мага?


— Сейчас нет. Но через неделю найду.


Мама тяжело вздохнула.


— Помогай тебе дух Черного Дракона, — сказала она чуть слышно. И во весь голос: — Мне пора.


Как ни странно, Саррод в качестве временного главного оказался совсем не плох. Но и мы с сестричкой старались изо всех сил: ни малейшего каприза, все приказы исполнялись сразу и беспрекословно. За рыбой он летал сам (нам это было запрещено), причем с неизменным успехом — пожаловаться можно было разве что на отсутствие крупной добычи. Зато готовка лежала на нас.


А вот свободного времени и возможности расслабиться у меня стало куда меньше. Любую свободную минуту я посвящал магии жизни. Анатомию я знал вполне прилично, а с лечением проблемы были (не могли не быть). И при этом нельзя было забывать о товарищах по команде.


В школе нам спуску не давали. Но когда там принялись изучать перемножение двузхначных чисел, мои ребята уже это умели. И на занятиях по тактике команда все время обучалась с опережением.


Неделя прошла. Родители появились в пещере. Но радости это не принесло.


Дело было не в ужасном состоянии правого крыла отца, уже не говорю об отсутствии значительной доли чешуек. Самым страшным оказалось выражение его глаз. Из них ушла жизнь. Это было еще хуже, чем видеть безнадежного ракового больного.


К счастью, родители прибыли вечером, а следующим днем был воскресный. Вот почему на немой вопрос маминого гребня я ответил словами:


— Есть возможность. Завтра с утра.


Видимо, путешествие вымотало раненого, потому что он уснул сразу же по окончании ужина. Только тогда Ррума осторожно, даже робко спросила:


— Мам, как ты там… с ним?


Судя по тому, каким огнем полыхнули мамины глаза, сил у нее осталось много больше, чем у отца.


— Много ходить ему не под силу, очень болезненно. Поэтому мы летели…


— А?..


— …на чистой телемагии, конечно, не раскрывая крыльев. Маленькими перелетами. Потому и добирались так долго. На своих четырех мы бы шли дня четыре, от силы пять.


Мы все промолчали, только Ррума пискнула нечто нечленораздельное. Но маме, видимо, надо было выговориться:


— Дорога — это еще ничего. Было кое‑что потруднее.


Пауза. Короткий рык.


— Мне стоило огромного труда уговорить вашего отца вернуться в родную пещеру. К вам. Я сослалась на тебя, Стурр.


Брат с сестрой полоснули меня взглядами, но не стали расспрашивать. Ррума удержалась от этого немалыми усилиями. Саррод, однако, изменил тему:


— Мам, ты тоже устала. Отдыхай. А я завтра с утра наловлю рыбы.


— А мы со Стурром дров притащим. Правда?


— Да, и костер разожжем.


— Мы Саррода слушались. Он настоящий старший брат.


— И куда строже тебя.


Даже в вечерней полутьме было видно, что мама улыбается одними глазами.


— Вижу, мне тоже не худо бы зарычать на вас. А ну, марш спать!


Частично это было шуткой.


Я уже частично провалился в сон, когда почувствовал рядом с собой теплый бочок и услышал шепот сестры:


— Стурр, а чего там мама говорила насчет… ну, ты знаешь.


Мне не очень хотелось разводить долгие разговоры на эту тему, так что пришлось дать в некотором роде позитивный ответ:


— Завтра увидишь. Обещаю.


— Нет, ты скажи! Ты что, сменял золото на человеческое лекарство?


Эти слова привели меня в полный восторг. Последовала искренняя благодарность:


— Сестричка, ты потрясающе умная. Твоя мысль превыше всех похвал. Но сейчас дай младшенькому братику поспать. Поверь: завтра очень трудный день.


Ррума удалилась, довольная собственной проницательностью. Однако я ничуть не лукавил. Она и вправду подкинула отменную идею.


С утра мы с Ррумой сдержали обещание и натаскали дров. Но после пришлось дать объяснение. Отцу, видимо, стало чуть лучше, судя по внимательности его взгляда. А мама слушала, как прилежная студентка.


— Я не нашел мага, который взялся бы лечить тебя. Но отыскался такой, который стал меня учить. Подобной магией лечат людей.


Это была правда.


— Я не могу работать так же быстро, как наставник. И, в отличие от него, не поручусь за результаты. Честно скажу: полет восстановить могу, но не обещаю, что летать ты будешь так же хорошо, как и до ранения. В любом случае излечение займет, самое меньшее, две недели…


Для людей мне было известно совершенно точно: раньше костную ткань не восстановить. Если у драконов это проходит быстрее, будет приятный сюрприз.


— …но при любом исходе прошу вас всех: на любые расспросы говорить, что я купил за золото особенное лекарство у людей. Это понятно? Кстати, такое лекарство и вправду существует, хотя добраться до него непросто.


Последовали утвердительные жесты хвостами.


— Ну, а теперь начнем…


Я чувствовал себя, как на трудном институтском экзамене: уверенности в результате не было, а спокойствие и полнейшая собранность — очень даже. В запасе у меня имелось два кристалла.


Для начала снять болевой синдром. Так, теперь прогнать потоки… перелом, но это и без магии жизни было видно… связкам тоже досталось… частичный разрыв мышцы… нет, двух мышц… травматическое воспаление перепонки крыла… и все это чинить разом. Едрить твою индейку! Но по — другому нельзя: залечивание пойдет вкривь и вкось.


На наложение первого и самого простого конструкта (кость с надкостницей) у меня ушло, судя по солнцу, два часа. Доктор магии жизни потратил бы на это, наверное, с полчасика. Ну может быть, чуть более с учетом того, что работа с драконом все же менее знакома, чем с человеком. Я с тоской подумал, что маги жизни отрабатывают свои гонорары сполна.


Еще столько же ушло на разрывы мускулов. Я попросил чего‑нибудь перекусить, но отвлекаться было нельзя, и мне впихнули рыбину в рот и дали запить водой. Конструкт несколько раз пришлось править, и по окончании этапа я счел, что зарабатывают маги жизни даже несколько скромно.


От наложения конструкта на все остальное у меня чуть не случилось помешательство. Приходилось регулярно сверяться с полями в здоровом крыле, перепроверяя каждый шаг. К моменту завершения конструкта я твердо знал: маги жизни все, как есть, альтруисты и бессребреники, ибо только такие люди могут выполнять подобную работу за совершенно смешные деньги.


Ноги слушались плохо. Мозги — и того хуже. Один из кристаллов был совершенно пуст, второй — на четверть. Но надо было завершить начатое:


— Пап, еще вот что. Завтра старайся не очень много ходить. О крыльях вообще забудь. А вечером я еще раз наложу конструкты.


Единственной надеждой оставался мой собственный и чужой опыт: повторное наложение проходит много легче. Второй такой же работы два дня подряд мне не выдержать.


Я уснул прямо у отцовой подстилки, не утрудившись дойти до собственной. Уже потом мне сказали, что Саррод перенес мою тушку телемагией на должное место.

* * *


(в нашей пещере)


— Ты как себя чувствуешь?


— Да странно: боли нет, а крыло… ну как не свое.


— Не вздумай двигать!


— И не двигаю. Просто… непонятно это все.


Молчание.


— Тот, кто Стурра научил, дело свое знает. И где он такого человека нашел?


— Так ты думаешь, то человек был? Ошибаешься.


— А кто тогда?


— Черный Дракон. Точнее, его дух. Теперь я в этом уверена.


Пауза была долгой.


— Почему ты так решила?


— Ни разу я не видела чтобы человеческий маг хоть как‑то помогал дракону. И не слышала про такое. Может быть, им неохота. Или противен наш запах. Или просто запрещено. На сборах они, помнится, и близко к нам не подходили. Вот почему не верю, чтобы нашему сыну помогал человек. А кто тогда мог это сделать? Ни один дракон из ныне живущих не способен на магию этого вида. Что скажешь?


— Скажу, что наш сын универсал. И потом, помогать за золото, это… не вполне помогать. А еще я слыхал про дракона, который за золото покупал…


Тут голос Гррода понизился до еле слышного шепота.


— …коричневый хлеб.


— Продавать такое — это что, помощь?


— В еще меньшей степени, чем продавать знания. Но от сотника я слыхал, что золото может очень многое. Если за него можно купить хлеб, то и знания тоже. Наш Стурр, кажется, на этот раз сказал правду.


— Всю ли правду? Ты кое‑что забыл. Летать его еще не научили. Он не мог уйти далеко в поисках. Где он вблизи нашей пещеры нашел такого мага? В деревне?


Негромкое прерывистое рычание.


— Знаешь, мне раньше было больно смеяться. А теперь нет. Ладно, поглядим, что будет дальше. Спать без боли — уже благо.


— Но крыльями не двигать!


— Да помню, помню!

Глава 32. Недоделки с сенсациями


Недостаток опыта в магии жизни сказался: мой отменный план стал если не рушиться, то потрескивать. Надо было учесть расход энергии на обследование. А еще у меня не было данных по скорости регенерации тканей у драконов. В оправдание себе должен заметить, что подзарядку кристаллов я предусмотрел, пусть и не полную.


В результате пришлось не только отследить нарастание тканей, но еще и экономить энергию на анализ потоков и их динамики. В ход пошли дедовские методы:


— Так, пап: расправь крыло, но не полностью, а вот на столько… Хорошо. Здесь болит? А здесь? А здесь? Теперь еще… нет, чуть меньше. Вот тут болит? А при нажатии? Ага, понимаю…


Видимо, заживление шло быстрее, чем у людей. И это, как ни странно, плохо: меньше времени оставалось на исправление собственных ошибок. А они были: наметилось прирастание порванных связок в неправильных местах, да и контрактура мышц проглядывалась. Часть конструктов я восстановил в точности, как были — но лишь часть, остальные пришлось хоть и немного, но изменить. В результате один кристалл исчерпался, а второй оказался пуст на треть. О моем собственном состоянии и говорить не стоило.


Уже утром, в спокойном состоянии я сделал сам для себя оргвывод: да, ошибки были, и даже не десяток. Но больше такие не повторятся: хвала драконьей памяти. Правда, восстановиться удалось не полностью, так что понадобился лишний кристалл — накопитель в браслете. Весь день в школе, а также на внеклассных занятиях я старательно притворялся, что нахожусь в превосходной форме. В течение школьных занятий никто (включая наставника) ничего не заметил. Ребята из команды, видимо, тоже пропустили мое состояние мимо глаз. Хотя могли, конечно, прикинуться невнимательными.


В тот вечер (в кои‑то веки!) план прошел. Подновление конструктов поглотило значимо меньше энергии, поскольку даже костная ткань начала нарастать, не говоря уж о прочих. Исправления понадобились, но их было куда меньше, чем вчера. В результате у меня хватило сил на посторонние расспросы — после сеанса лечения, конечно:


— Пап, расскажи, как тебя ранило. То есть: вы, видимо, допустили ошибку. Какую?


Отец явно не жаждал расспросов:


— Зачем тебе знать?


Тон моих слов был наполнен серьезностью по самую горловину:


— Что бы не повторять промахов… твоих и старших драконов.


— Ты вроде как не полутысячник.


— Я готовлюсь стать им.


— Что ж, проверим. Карты у меня нет, так что слушай внимательно…


Через десяток минут все стало понятно. Выступ линии фронта. Начальству захотелось его срезать. Как же это намеревались осуществить?


— У нас было две сотни, и мы шли с южного фланга. Но нас ждали!


— Пап, ну это же просто. Лобовое наступление можно считать бессмысленным, учтя заболоченную местность у крайней западной точки выступа. Осушать магическим средствами можно, но тогда не останется энергии на поддержку самого наступления. Только и остается, что нанести фланговые удары. Ну, а командующий противника знал местность не хуже вашего и просчитал направления ударов. А то, что они будут: это их разведка должна была выяснить и доложить. Скрыть такое скопление сил — а драконов в особенности — вряд ли возможно. Вас ждали, ясное дело. И потом…


Сначала я замялся, но потом решил рискнуть.


— …думаю, что конница и пехота с места не сдвинулись, когда вы пытались разобраться с магами противника.


Отец сощурился.


— Почему ты так предположил?


Я очень не сразу ответил. Первое, что пришло в голову: командующий решил пожертвовать драконами или их частью при подавлении вражеских огневых точек — ради сбережения сил своих магов. Ну и прочих наземных войск. Но как раз этого говорить не стоило, и потому в ход пошла другая версия:


— Понимаешь, пап, драконы как военная сила и войско, скажем, магов — они управляются по — разному. И наладить их взаимодействие, как представляю, очень сложно.


О возможности прямого саботажа с той или другой стороны я, понятно, не упомянул, хотя мысленно не исключил. На Земле такое бывало, и не единожды.


— Ну хорошо, вот вы пошли на предполагаемое местонахождение противника. О, кстати: как звучал приказ?


— Обыкновенно. Подавить любое сопротивление в позиции такой‑то. Ожидается противодействие щитами третьего класса, поэтому применять 'Воздушные кулаки', 'Водные стрелы', 'Огненный дождь'. Никаких сверхмощных заклинаний.


— И чем вас встретили?


— Я, понимаешь, шел впереди. И увидел, что количество магов на участке прорыва очень велико. И среди них были даже с желтыми лентами.


— И ты сразу понял, что…


— Только дурак бы не догадался. Потому и шел первым, чтоб успеть дать знак своим в случае чего. И просигналил 'Всем отступать'. Но по нам тут же дали 'Ледяными брызгами', а увернуться я не успевал.


— Потери среди десятка?


— Одному воину прилетело по передней лапе, это сам видел. Но чем дело кончилось, даже не знаю. Потому что больше всех получил я сам. От крыльев не было толку, поэтому уходил на чистой телемагии, ну разве что хвостом подруливал. Почувствовал, что не дотяну до своих, приземлился и бегом… Со сломанным крылом удовольствие небольшое. Правда, за мной лишь попытались гнаться, но увидели, что не успеют, и отстали.


— А дальше?


— А дальше почти сразу в лапы целителям.


— Стоп, с этого места подробнее. Что они делали?


— Надавливали когтями там и сям… тоже удовольствие небольшое… еще тихо посовещались, потом сказали, что, мол, перелом какой‑то там кости, взялись вдвоем и вытянули мне крыло. Вот эту операцию лютому врагу лишь пожелаю. Помогли сложить крыло и прижать к боку, сказали: 'То, что заживет — ручаемся, но летать, скорее всего, не сможете'. Еще мазью намазали и велели денек лежать тихо, а крылом не двигать ни в коем случае. А там мама прилетела.


От слов я удержался, но гребень и хвост выдали мое мнение об этих целителях. Отец продолжил:


— Это еще ничего, а в других десятках побило многих. Думаю, что половину всех драконов… того… ну, если считать и тех, кто выбыл по ранению.


Потери изрядные. Но так и осталось неясным: то ли это подстава, то ли разгильдяйство. Значит, придется уточнять.


— Я еще буду тебя расспрашивать. Но пока что выздоравливай. А, да: когда все заживет, мне, вероятно, придется потратить еще с недельку. Какие‑нибудь там неточности в конструктах. Опять же зарасти может чуть неправильно.


Про эту возможность в курсе магии жизни не говорилось. Но я предположил, что работа студента (даже не бакалавра) просто обязана включать в себя ошибки и недоделки. И их придется исправлять мне, потому что наставников рядом не наблюдается.


И еще один вывод: бакалавру даже и пробовать нельзя лечить на таком уровне. И не по недостатку знаний. Лечение, которое я проделал, доктор магии жизни оценил бы, самое большее, в золотой. Конечно, при условии, что больной сам придет на прием. И трудозатраты составили бы примерно два часа и точно не больше трех. У меня же уйдет часов тридцать, а это чуть больше трех сребреников в час. Да еще прибавить расходы на кристаллы, потому что без них ни один бакалавр не вытянет нагрузки. В сумме бедолага заработает на хлеб и воду. Сыр уже под вопросом.


А на следующее утро в школе случились события, давшие пищу для размышлений. И стоило себя отругать, потому что такое можно было предвидеть. Больше того: на Земле это обязательно произошло бы.


Харрф числился в первой десятке учеников, а по телемагии даже в пятерке. На занятии по ней он неожиданно для всех одноклассников поднялся на высоту, развернул крылья, пролетел на них совсем немного, потом тормознул, сложил крылья и приземлился по всем правилам.


Наставник пришел в ярость. Много позже, прогоняя случившееся в памяти, я подумал, что гнев был наигранным: Змей вполне мог предвидеть выходку Харрфа. Как бы то ни было, в голосе у Леррота прозвучал такой тяжелый металл, что вся группа 'Рамштайн' принялась бы напрашиваться в ученики:


— Главное отличие нас, драконов, от людей не в том, что мы умеем летать, а в дисциплине, от носа и до хвоста. Ты пренебрег запретом на крылья. Получай!!


'Воздушный кулак' ударил почти рядом с дракончиком. Эхо от грома повторилось раз пять. Непослушный ученик отлетел в сторону и поднялся на ноги отнюдь не сразу.


На этот раз в голосе наставника содержался чистый лед:


— Советую подумать о своем поведении. Оценка за сегодняшнее упражнение — 'провально'.


Ученики впечатлились. Но тут же на их головы свалилось еще одно впечатление, много сильнее.


На соседней площадке шел урок для шестиклассников. Они уже летали. Внимание привлек громкий голос их наставника, хотя разобрать слова вряд ли кто мог. Многие повернули головы в эту сторону. Уже потом опрос среди команды показал: никто так и не смог углядеть, в чем было нарушение дисциплины. А оно было.


Удар 'Молнии' не заметить трудно: резкий звук, сама молния, падающий на площадку ученик, да впридачу чешуйки, оседающие на землю стаей бабочек. Но, полагаю, мало кто увидел маленький предмет в лапе у наставника Миррина. Это был фиолетовый кристалл в оправе. Аметист, без вопросов.


Разумеется, наставник Леррот не мог не воспользоваться поводом для еще одной нотации в части соблюдения дисциплины. Это добавило педагогического эффекта.


У меня же пошел анализ данных.


Точный размер кристалла остался неясным: его скрывала оправа. Кстати, сам факт ее использования говорил, что наставник не имел никаких способностей в магии электричества — лишнее подтверждение имеющимся данным о способностях драконов. Амулет мог взяться лишь от мага — человека: кто‑то должен был зарядить аметист и наладить оправу. То есть у Миррина имелись соответствующие контакты. Мало того: регулярные контакты, потому что кристалл вряд ли высокоценный, то бишь крупный. Раз так, то его нужно регулярно подзаряжать, даже если амулет вовсе не используют. Саморазряд никто не отменял. А вот частоту подзарядки прикинуть очень трудно, если вообще возможно: совершенно нет данных о качестве поверхности и о дефектах.


Впрочем, насчет контактов я погорячился. Вполне возможно, что амулет был выдан главным наставником. И еще не факт, что наш директор сам получил его от людей. То есть нельзя исключить цепочку…


Теперь другой аспект. А зачем подобные амулеты вообще нужны помимо как для наказания недисциплинированных? Учебный план составлялся не мной, иначе там точно присутствовал бы предмет 'Человеческая магия'. Ни капельки не удивлюсь, если здесь это преподают. Но это можно уточнить: на то имеется старший брат или родители. Сделаем пометочку в планах.


А еще зачем? И здесь я уперся в тупик. 'Молния' — заклинание боевое и ни на что иное не годится. Даже прикурить от него — и то нельзя, к тому же курильщиков среди драконов нет. Вот разве что для охоты…


Мысленная прикидка показала, что для этой цели заклинание вполне пригодно. Не особо удобно, не слишком дальнобойно, но все же… И тут я вспомнил про электрических угрей. Они тоже глушат добычу разрядами, причем намного более слабыми. Вариант для ловли рыбы.


А что нам говорит экономика? Такой амулет может стоить в минимуме двадцать пять сребреников в незаряженном состоянии, да прибавить еще пять на программное обеспечение. Для массового товара цена абсолютно нереальная. Я представил себе тысячу драконов, вооруженных таким образом. Нет, за фантастическими картинками просим к Иерониму Босху. Каков же уровень возможного? Десятки, не более того.


Что‑то вроде спецназа, вооруженного такими амулетами? Десяток, скажем. А зачем? Щиты против 'Молний' тут должны быть хорошо известны. Эффективность неочевидная. Применение по магам сомнительно, вот по не — магам — да. Но исключать не стоит.


Один амулет на школу с целью демонстрации? По моим прикидкам, всего у драконов должно быть около двадцати пяти школ. Пусть даже сорок — в пределах разумного.


Фактов явно не хватает. Что ж, будем их собирать.


На перемене никаких разговоров между учениками не было. Я бросил быстрый взгляд на Харрфа. Он старался ни на кого не смотреть, а однокашники, в свою очередь, делали вид, что не замечают наказанного. Между тем дракончика слегка пошатывало. При том, что заклинание было не из мощных, легкую контузию можно было разглядеть и без магии жизни.


Есть о чем подумать, но анализ подождет.


— Я сопровожу тебя до твоей пещеры.


Это не было предложением помочь. Я знал почти наверняка, что Харрф от него откажется. А так… сопровождать не значит поддерживать. Будем идти и мило беседовать.


Уроки закончились. Я объяснил команде, что, дескать, буду сопровождать, и попросил меня подождать. По пути я думал.


Харрф в принципе мог бы нам подойти. В телемагии хорош; как водник — тоже. Вот дисциплина — слабое место, но… возможно, что это нарушение будет последним. По натуре индивидуалист, сколько могу судить. Плохо. Мне нужны командные игроки, а у него ни умения, ни желания стать таковым — пока что. Не лентяй, это точно. Можно поставить в плюс. Вывод: приглядываться надо.


Незадачливый воздушный хулиган был доведен до своей пещеры, оставлен с советом отлежаться, а я чуть ли не бегом вернулся к школе.


— Ну что, все видели 'Молнию'?


Как и предполагалось, среди команды рассеянных не было. Я предположил, что вопросы будут, и не ошибся.


— Стурр, ты такое видел? Человеческие маги так могут?


Отвечать с осторожностью:


— Мне о нем подробно рассказывали. Да, могут, но не все.


— А чешуя?


— Она защищает, но только один раз. И потом, 'Молния' дает легкую контузию.


— А мы так сможем?


Хорош вопросик задала умная Суирра. Придется ответить честно.


— Я и сам не знаю. Тут ни одного универсала нет, кроме меня. Может быть, с помощью амулета с кристаллом…


— У Миррина такой и был. Правда, раньше я его не видел.


Недооценил я наблюдательность Согарра. А он к тому же сделал правильный вывод.


— Обещаю, что со временем мы попробуем. Но пока что из всего, что мы видели, следует вот что…


Я нарочито пристально обвел глазами соратников.


— …вы слышали, что Змей влепил Харрфу 'провально'. Не возьмусь утверждать: по делу ли, без дела, но такое было. Наша команда не может себе этого позволить.


Крохотная пауза.


— Это значит: наши оценки должны быть 'весьма похвально' или 'превосходно'. И только так! Будущий десяток может сохраниться лишь будучи лучшим из лучших. Ну, а теперь повторим упражнения по стихийной магии.


На них‑то и произошло еще одно событие. Оно также заслуживало самого пристального внимания и анализа.


Фиорра впервые попробовала свои силы в чуждой ей магии воздуха. К большому удивлению всех, ей с первого раза удалось закрутить не такой уж слабый вихрь. Разумеется, я расхвалил умение, запомнил сам факт, но не оценил такую сенсацию должным образом. Подобная тупость непростительна для командира.


Очень слабым смягчающим обстоятельством было накопление сенсаций и чрезвычайных происшествий в этот день. По приходе в пещеру я отметил необычно важный, даже надутый вид сестры. Конечно, я поинтересовался причиной.


Ответ был дан с оскорбительной небрежностью и надменностью:


— Я сегодня летала самостоятельно.


И на случай, если глупый брат не понял:


— Без присмотра наставника.


Для младшего несмышленыша было обязательным проявить большой и почтительный интерес:


— Ты хочешь сказать, что наставник тебе разрешил так летать?


— Разрешил.


— И далеко летала?


— Круг в пятьсот ярдов.


Не так уж много, примерно на уровне домашних голубей. Но этого, конечно, говорить нельзя.


— Ну, значит, поздравляю! И я тоже буду так летать.


Голос Ррумы слегка смягчился:


— Спасибо. Конечно, и ты будешь.


А ведь это важная информация. Значит, через год нам тоже разрешат летать самостоятельно. Дополнительная степень свободы для тренировок. Увеличение радиуса исследования окрестностей. Плюсиков накопится немало.


Но на этом сенсации не исчерпались. Врачебный осмотр состояния отцова крыла показал: заживление все же идет не должным порядком. Конструкт придется слегка изменить; это дополнительный, но необходимый расход энергии. К моему собственному удивлению, справиться с этим удалось быстро. Возможно, сказалось обретение опыта. Но к моменту окончания работы истощение было недалеко.


Ковыляя к спальному месту, я уголком сознания подумал: что‑то сделано не так с Фиоррой. Хотя нет, она‑то запустила вихрь с толком. Придирок к ней быть не может. То есть это я сам чего‑то напортачил… или недодумал?


Анализ пришлось отложить на завтра.

Глава 33. Универсальное средство от глупости


Кто с утра пораньше расспрашивает родителей о важных стратегических материях? Покажите мне такого человека! Нету? Тогда покажите мне такого дракона! Неужели тоже нет?


То‑то же. Не сыщете, и не пробуйте. То есть, возможно, они существовали, но до взрослого состояния не дожили. А поскольку жить хотелось, то сбор фактов пришлось перенести на вечер. Это бы не помешало поработать головой под дороге в школу, но воспрепятствовали посторонние обстоятельства в лице Суирры и Согарра. Их я встретил по дороге.


Хитрая драконочка состроила самую умильную мордашку. Буду справедливым: земная или маэрская девушка сделала бы это лучше. Надо быть честным до конца: даже у собаки получилось бы более выразительно. Но у драконьего слабого пола на этот счет возможностей поменьше.


Умильность голоса соответствовала мимике:


— Стурр, вот мы тренируемся, чтобы стать самым лучшим десятком. Допустим, мы таким стали — и что потом?


Вопрос был ожидаемым, почему и ответ получился мгновенным:


— Хочу устроить так, чтобы мы продолжали быть самым лучшим десятком даже в учебке10. И главное: чтобы в глазах командиров мы таким и были. Нас должны ценить. Когда начнутся военные действия, мы должны получать задания хоть и трудные, но выполнимые. Вот тогда мы выживем. Еще одна цель: чтобы любой из нашего десятка мог сделать карьеру.


Я уже видел готовый вопрос на кончике языка Суирры и поспешил его предупредить:


— Мы не можем позволить себе быть средними. Иначе с нами сделают то же, что и с десятком моего отца.


Реакцию нетрудно было просчитать:


— А что с ним — с десятком то есть — сталось?


Я начал рассказывать, но мы дошли до школы раньше, чем история закончилась. Но о ранении отца я не распространялся.

* * *


(в кабинете у главного наставника)


Тон голоса главного наставника был безукоризненно нейтрален.


— Наставник Миррин, я бы хотел знать в подробностях, что именно произошло вчера на площадке с учащимся вашего класса.


— Явное и абсолютно преднамеренное нарушение дисциплины полетов, главный наставник. Дело было так…


Хнурр слушал, не перебивая. Но потом начались вопросы:


— В том, что налицо недисциплинированность, не сомневаюсь. Но убедите меня в том, что применение 'Молнии' было оправданным. Как вы знаете, по расписанию амулет подлежит зарядке каждые шесть месяцев. Если я его принесу полностью разряженным, это может вредно сказаться на репутации школы. А полная потеря заряда раньше срока — это уж вовсе никуда не годится, не так ли?


Наставник Миррин был вежлив и корректен. Он знал правила. Он знал обычаи. К тому же его преподавательский опыт составлял более двадцати лет.


— Осмелюсь высказать уверенное предположение, главный наставник: для учеников этого класса подобные наглядные уроки более не потребуются. Одного раза вполне достаточно. А запас энергии в кристалле с избытком позволит продемонстрировать еще три 'Пучка молний' или вдвое больше обычных. И даже после их применения амулет все еще будет не полностью разряжен.


— Я хорошо знаю вас и доверяю вашим умениям и знаниям. И тем не менее призываю вас соблюдать осторожность.


— Вы можете быть уверены, главный наставник, что именно так я и намерен поступать.


— Тогда я вас более не задерживаю. Попутного вам ветра.

* * *


При всей моей нелюбви к отходам от планов, это был тот случай, который упускать было бы грешно. Поединок семиклассниц: наивысший уровень в школе. И сверх того возможность научить ребят смотреть и анализировать. Такое стоило пропущенных тренировок.


Напутствие было кратким:


— Вот что, команда: задачей будет внимательно смотреть на поединок и увидеть все, что надо видеть. А потом будет совместный разбор. Все понятно?


Вопросов не было. Но смотрели все по — разному.


Суирра и Фаррир никогда не имели по тактике меньше, чем 'весьма похвально', а их средний балл был совсем близок к 'превосходно'. В результате они глядели с легкой небрежностью: мол, все эти выверты и так знаем.


Согарр, имея оценки не хуже, был куда более собран. Думаю, он подозревал, что где‑то таится подвох с моей стороны.


Хьярра и Глорр с их заметно худшей успеваемостью всматривались куда пристальнее, чем их более способные одноклассники. Фиорра же вцепилась взглядом в поединщиков так, как будто дело происходило в финале чемпионата мира. Сначала такая старательность показалась мне чрезмерной, но потом в голове мелькнула еретическая мысль с повышенной дикостью, которую я запомнил и отложил в сторону.


Поединок завершился, а мы начали разбор полетов.


— Ну, братцы, начнем. И помните: когда‑нибудь нам предстоит сражаться с людьми. Мы драконы — это значит, что мы видим лучше, чем люди. Мы драконы, а это значит, что у нас и память лучше. Теперь же надо доказать, что и мыслить мы умеем не хуже. Для начала: от чего зависит исход поединка вообще? Ну‑ка!


По всей видимости, Фаррир воспринял все действо как разновидность игры. Его голос содержал явную иронию, и отвечал он в точности, как на уроках тактики:


— В значительной степени от умения поединщиков. Кто имеет больший запас энергии, кто сильнее в телемагии, у кого удар получше…


— Соглашусь. Еще какие гипотезы?


Суирра явно о чем‑то стала догадываться. Во всяком случае, ее ответ был вполне серьезен:


— Еще от физических данных. Недалеко ходить: у Снарры лапы передние длиннее, да и сама она потяжелее…


— Не согласен! Пример плохой!


— А почему тогда…


— Стоп, не так быстро. Конечно, ты права, Суирра. Есть такая зависимость, только она не одна. Согарр, ты хотел добавить?


— Ага. Тактический рисунок имеет значение. Ррува построила первую половину поединка на контратаках, но тогда ей это не помогло…


— Хорош. Твоя мысль ясна, молодец, поддерживаю. А еще?


Некоторое время ребята держались рамок уроков тактики. Но под конец вылезла Фиорра. Она заметно стеснялась, даже трусила, но все же высказалась:


— Мне кажется, надо учитывать: кто и с какими целями вышел на поединок…


Отдать должное ребятам: ее не прерывали, но обмен взглядами был весьма красноречив.


— …имею в виду… Ррува сначала дралась, потому что ее вызвали… а Снарра с самого начала была уверена в победе… а потом Ррува рассердилась… имею в виду, хорошо рассердилась… то есть по — хорошему рассердилась… и очень захотела победить… ну, и вы видели.


Мои смутные подозрения относительно Фиорры стали форсированным маршем переходить в уверенность. Она ловит эмоции, а это часть магии разума. Нам предстоял разговор, это самое меньшее. Но не сейчас.


— Ты права, хотя и вышла за рамки вопроса. Ход поединка — да, его надо рассмотреть. Кто начнет?


Отдать должное: ребята обсуждали с азартом и большей частью по делу. Я почти не вмешивался, только чуть — чуть направлял, да гасил споры, когда они грозили перейти уже во что‑то материальное.


— Ну вот, теперь понятно, почему надо было поговорить на эту тему?


Непонятливых рядом не оказалось.


— Фиорра, я хотел бы проводить тебя до пещеры.


Удивились все, но мне было не до объяснений.

* * *


(на дороге)


— Так ты добилась, чего хотела! Вот же Стурр ответил на вопрос.


— Так оно так. Но чем больше я слушала, тем больше уверялась… кхм… короче, Стурр знает много больше, чем говорит.


— Ну и что? И с тобой то же самое, и со мной, и… да с кем хочешь.


— Да не понял ты! Я имела в виду другое: план его выглядит неплохо, даже очень хорошо, но на самом деле он длиннее, чем ты думаешь.


— Суирра, вот скажи, только честно — пречестно: что ты усматриваешь в его плане злодейского? Ну что?


Драконочка шумно вздохнула, подцепила когтями передней лапы камень, подбросила и швырнула телемагией далеко в сторону. Но одноклассник еще не исчерпал аргументы:


— Моя мама слышала от твоей: Стурр помог вам нынешней зимой. Причем ничего не потребовал взамен. Было?


Еще один вздох.


— Ладно, было.


— Так что же с ним нехорошего?


Наступило молчание. Но через некоторое время Согарр его нарушил. Он и вправду был умным.


— Я скажу, что тебе не нравится. Ты не можешь понять смысл его поступков… или там части поступков. И поэтому злишься.


Вопреки обыкновению, Суирра не попыталась оставить за собой последнее слово. Она тоже была умна.

* * *


Мне предстояло лишних полчаса ходьбы, и я очень надеялся, что этого хватит на прояснения некоторых темных мест.


— Ты прекрасно справилась с воздушной магией. Молодец, слов нет. Что, так хорошо видела потоки?


— Ну да…


В голосе у Фиорры появились чуть нервные интонации.


— …я и другие тоже вижу.


В общем, картина почти ясна, только вот отдельные моменты остались темными.


— Скажи, а кто определял твою специальность?


— Главный.


То ли Хнурр проявил некомпетентность, то ли тут нечто другое.


— А что он при этом сказал?


— Сказал, что у меня склонность к магии воды. И еще добавил, что магическая сила очень мала. Меньше половины от минимальной. Мама очень расстроилась, а папа ее утешал.


Вот теперь окончательно ясно, что я сыграл дурака. Обязан был сразу догадаться. Конечно же, Фиорра — универсал. Ну, может быть, скрытый универсал. Отсюда и удручающий уровень магической силы: меньшее даже моего. Неудивительно, что мама была в горести: она‑то понимала, насколько это может испортить дочкины матримониальные перспективы. И еще стало понятным, почему Хнурр ошибся. При мизерной магической силе… Впрочем, проверим кое‑что.


— А в каком возрасте тебе все это измеряли?


— Мне трех не было. Сейчас‑то я понимаю: родители уже тогда заметили, что со мной что‑то не так.


Ну да, в таком возрасте сила даже у самых способных мала. Не стоит удивляться, что Хнурр не смог точно определить специализацию. Хотя в отношении меня самого он все же догадался, что я универсал. Понятно, что и мои родители были в нервных чувствах.


А что, если это не просто промах, а осознанное действие с целью… какой? На этот счет нет ни единой умной мысли.


Ну да ладно, по — любому Фиорра у нас теперь есть. И мне предстоит радостно потирать лапки и подпрыгивать с веселым визгом. Второй универсал в команде! И это при том, что они вообще, как я понял, редкость. Теперь бы обучить барышню как следует…


Но что именно надо делать?


На этот умный вопрос ответа не нашлось. Пришлось пойти на выжидательный ход:


— Сейчас мы пойдем к моей пещере. Это крюк не из больших. Я принесу оттуда очень полезную для тебя вещь.


Реакция была именно такой, которую можно ожидать от существа женского пола, хотя бы и в драконьей чешуе:


— Какую? Нет, ну ты скажи!


Ответ был скромным и правдивым:


— А прямо сейчас увидишь.


Фиорра сделала вид, что обиделась. Моя толстокожесть могла оправдаться лишь тем, что наша пещера была совсем рядом. Поиск нужного и полминуты не потребовал.


— Вот.


Это был браслет. Я подобрал как раз по лапе драконочки. В нем был только накопитель — бесцветный кварц. Все остальные гнезда были пустыми.


Фиорра оглядела обнову критическим взором.


— Ничего, симпатичный. А он для чего? Он такой же, как твой? Хотя нет, кристалл не тот…


— Другой. Это для увеличения магической силы и ничего более. Тебе пригодится.


Замок щелкнул. Кокетка повертела передней лапой. Браслет и вправду выглядел неплохо, хотя и был с дырками вместо кристаллов. С дырками… Но ход мысли оказался прерванным:


— А как пользоваться?


— Ну, сейчас кристалл полностью заряжен. Ты по приходе домой сними браслет. Потом к школе одень заново. Пошли к тебе, по дороге я покажу, как подзаряжать…


К моменту, когда мы подошли к пещере будущей ученицы, моя догадка подвердилась. Драконочка в два счета научилась подзаряжать кристалл. Универсал, без вопросов. И хорошо заглотнула крючок. Осталось лишь сделать ее командным игроком. Это будет наша общая забота.


Фиорра прощально махнула хвостом и скрылась в пещере.


Я пошел домой. И с каждым шагом степень собственного везения казалась мне все меньше. Горний полет очень быстро стал напоминать дольнее прозябание. Да, универсал. Да, вроде как в команде. И что?


Между нами, к сожалению, огромная разница в образовании. У меня теоретическая база на уровне очень приличного бакалавра, как бы не лиценциата. Иначе говоря, соратнице надо подтягивать теормаг. А уровень Фиорры в теории не просто много ниже: владение математикой удручающее. Натаскивать ученицу придется и в этой дисциплине. Это же сколько времени уйдет! Как практик я на данный момент лишь в некоторых областях на уровне бакалавра. А в прочих вообще выгляжу студиозусом третьего курса. Однако и этот уровень куда выше, чем у Фиорры: она и до студентки — первокурсницы не дотянет. А существует ли вообще возможность подрастить ее уровень?


Не кривя душой, я признался сам себе: пока что таковой не видать. И не в способностях дело, а в простейшей нехватке времени. На мне поиск и добыча кристаллов. Огранка уж точно на мне, эту технологию никому раскрывать нельзя. Обучение и тренировка всех остальных ребят — с этим тоже никто другой не справится. И, наконец, добыча золота; это сезонное занятие, но делать‑то его надо!


Вывод: все задумки реализовать нельзя. Но очень нужно. Значит, надо экономить. На чем?


Кристаллы… ну, в этом могу получить помощь от… хотя бы от той же Фиорры. У нее есть способности к магии земли. Да и остальные могут чуть — чуть, да посодействовать. Один плюсик уже есть.


Добыча золота: тут нужны маги огня, и такие имеются. Также маг земли. И этот есть. Второй плюсик.


В голове даже сложилась картина бригадной золотодобычи. А что, не такая уж безумная мысль…


В пещере меня ждали ужин и медосмотр состояния крыла.


— Папа, ты слушай. Это важно. Разверни раненое крыло до конца, только медленно… так… не напрягай мышцы… теперь другое. И подержи.


Прокачка потоков показала: все выглядит здоровым, хотя и не везде полностью зажившим. Первое, что пришло в голову: столь благостная картина основана на моем невежестве. И потому я еще раз с особой тщательностью стал прогонять потоки. Угу… связки зажили, их и трогать не надо… разрывы мышц — те не до конца, им еще денька бы три… перепонка полностью здорова… костная мозоль на месте перелома начала расти, но вот общая прочность вызывает сомнения с инженерной точки зрения…


— Теперь наклони крылья, как будто режешь поворот… стоп, не так сильно, слегка — слегка… хорош.


И снова все в порядке. Ой, не к добру это!


— А теперь поворот в другую сторону.


Да что же это такое! Ведь не бывает так, чтобы все хорошо. А главное 'плохо' состоит в том, что не могу понять, где и в чем именно плохо. Впрочем, вот разве что…


— Папа, когда ты разворачивал больное крыло — оно как тебе? Хочу сказать: болело? Или вообще какие‑то неприятные ощущения?


Отец изо всех сил старался быть объективным:


— Нет, Стурр, оно как здоровое… казалось.


Вот именно: казалось. Конструкты брали на себя часть нагрузки, а меня учили, что это может смазать клиническую картину. Но пессимизм выказывать нельзя.


— Сейчас я подновлю все магическое хозяйство. Дело плевое, тогда еще на три дня хватит. А потом опять проглядим. И если все пойдет таким же темпом, то через шесть дней пробный полет под маминым присмотром.


Очень хотелось снахальничать и сказать 'под моим руководством'. Но это уж было бы слишком.


И как раз сейчас самое время задать каверзный вопрос.


— Пап, а раньше у твоего десятка потери были?


Не уверен, что отцу понравилось мое любопытство, но ответил он спокойным голосом:


— Не было.


— В скольких битвах участвовал десяток?


— Шести. Считая ту, в которое меня подбили.


— А в целом потери среди драконов каковы?


Папа не упустил возможность похвастать:


— Два раза вообще обошлись без потерь. Еще в одной погибли два дракона и пять вышли из строя по ранениям. Это из полутысячи. Потом, в двух битвах: пятая часть, это очень примерно. В последней — и сам знаешь.


Приблизительность оценки понятна: десятнику не докладывают. Но есть о чем подумать. Уж не этим ли способом сдерживают рост численности драконов?


Поистине, мои знания могут испугать. Ну просто cтрашно подумать, сколько же я не знаю.

Глава 34. Дырка в бронежилете


Прорыв случился утром по дороге в школу. Его создало слово 'дырка'. Оно ассоциировалось с бронежилетом; с этого все и пошло.


Был литературный персонаж драконьего вида, который носил бронежилет. Дракон Смауг из 'Хоббита', вот кто. И тут есть огромное поле для раскапывания фактов и построения гипотез. А еще у Толкина выведен дракон Хризофилакс. Какие же у этих разумных были совпадения с маэрскими драконами?


Из 'Хоббита' и других произведений профессора Толкина следует: драконы наделены магическими способностями, в том числе в магии огня и разума. Хотя, несомненно, Смауг универсал. У драконов отвратительный (для других разумных) запах. Все они говорят на человеческом языке. У них великолепная память. Очень важная вещь: Смауг полностью не способен к тонкой моторике, по этой причине не может починить дырку в своем бронежилете. Живут драконы в пещерах. В битвах явно предпочитают дистанционные виды магии. Наконец (очень важно!) когда‑то драконы использовались в качестве войска.


Вывод: слишком много совпадений. Толкин заимствовал образ дракона из скандинавского фольклора. А там он откуда? Вопрос интересный.


Что ж, посмотрим по пунктам, где совпадения отсутствуют.


Драконы Средиземья, в отличие от здешних, необыкновенно охочи до золота и драгоценных камней, каковых нагребают горы. Между прочим, в 'Хоббите' дается понять, что большей частью (а то и все) сокровища от гномов. Правда, информация от самих гномов, а они избытком объективности не страдают. В книгах совершенно не объясняется, зачем драконам все это, а в ничем не обоснованную алчность не верю. Драгоценные камни — это понятно. Магам могут понадобиться кристаллы. А золото? Ну‑ка, подумать…


Сам дракон не в состоянии ни починить свой бронежилет, ни, тем более, создать таковой. Но Смауг его носил. Эта вещь не могла быть украденной или отобранной у гномов; она по размеру подходила дракону — значит, была сделана на заказ. Кем? Другими разумными; кандидатами тут могут быть лишь люди, гномы и эльфы. Троллей побоку, конечно. Если верить самому Толкину, у эльфов давние терки с драконами, к тому же те и другие живут долго и отличаются хорошей памятью. Вывод: вряд ли эльфы согласились бы делать что‑либо для драконов, тем более вещь боевого назначения. Значит, вероятнее люди или гномы. Трудно отдать предпочтение какой‑либо расе. Тогда становится понятной любовь к золоту: для драконов это платежное средство, и в этом смысле я его люблю точно так же. Выходит, опять совпадение.


Что еще? По Толкину, драконы живут практически вечно, если их не убьют. А здешние — нет. Объяснить это легче легкого: все драконы Средиземья маги жизни высокого уровня. Вполне возможно: на Маэре магия разума и магия жизни ходят рука об руку. Тоже нельзя признать расхождением.


Вот дополнительная интересная деталь: бронежилет, в котором щеголял Смауг, и вправду давал хорошую защиту — стрелы не пробивали. И убит дракон был лишь потому, что нашлась в жилете дырка, а у людей — меткий стрелок. А вот дракон Хризофилакс, имевший в качестве брони лишь собственную чешую, очень опасался холодного оружия. Конечно, драгоценные камни в качестве элементов брони — чушь на стройных ножках… если только это не магическая защита. Что весьма возможно. И снова очень даже близкое совпадение с Маэрой.


Свирепая вражда к гномам — взаимная, между прочим. Вот тут совпадения нет и быть не может: отсутствуют на Маэре гномы. А если и были, то сведений о них не сохранилось. Но сам факт объясним без усилий: если верить тому же Толкину, у гномов наблюдалась некоторая склонность к кидалову. Не один раз случалось, что гномы присваивали ценный заказ (уже оплаченный!). И если такое они проделали с драконом, то реакцию заказчика представить нетрудно.


А теперь: какие выводы?


Драконы у Толкина не существовали и не могли существовать в отрыве от других разумных. Это главное. Весьма возможно, здесь то же самое. Для меня безусловный минус, ибо большинство этих связей мне пока что выявить не удалось. Это значит: моей разведке работать и работать.


Все? Ну, нет!


Из тех же книг и из логики следует, что драконы во всех мирах вполне себе процветали, пока и поскольку сохраняли те самые связи. Но как только драконы начинали жить сами по себе, на них начиналась охота… нет, не так… тихое истребление. Причины, в общем понятны: сокровища, когти, чешуя. И различного сорта дополнительные отмазки: эти крылатые, мол, воруют, и хорошо, если коров, а то и девиц прихватывают. Коров еще могу представить, они идут на еду, понятно. А вот барышни… Тут у меня не хватает либо фактов, либо воображения. Ладно, допустим, что вся вина драконов заключалась в непомерном богатстве. Так что склонность к индивидуализму оказалась пагубной.


Тогда следующий вывод касается уже меня лично: пока у властей (то есть у магов Маэры) есть потребность в драконах, они (власти) терпят существование моих собратьев. А поскольку ценность живых драконов состоит исключительно в их способности хорошо воевать, то отсюда печальное следствие: конец войны для них есть начало конца. Правда, гибель Великих магов не обязательно означает прекращение войны. Могут найтись воинственные наследники среди замов. А вот смерть только одного из Великих почти наверное приведет к окончанию войны. Обычные маги против Великого не потянут. Отсюда следует, что мне надо или осуществить успешный теракт против двоих Великих сразу, или не трогать ни одного из них. Тут как раз ситуация кристально ясная: мне не нравится ни один из вариантов.


На этом месте вдумчивый и глубокий анализ был прерван: я подошел к школе. Все занятия посвящены были (с моей стороны) только одной проблеме: 'Что делать?' Наставника я слушал с минимальным тщанием. Но уже под конец последнего урока мне пришла в голову хорошая мысль, которую я не замедлил высказать вслух:


— Можно вопрос, наставник?


— Спрашивай.


— Каникулы скоро начнутся. А какие учебные дисциплины будут в будущем году?


Змей гребнем чувствовал, что вопрос задан не просто так, но угадать причину не мог и потому спросил в лоб:


— Зачем тебе это знать?


— Чтобы наилучшим образом подготовиться к новому учебному году.


Я знал, что в этом году буду отличником, и наставник это знал. Мой ответ недвусмысленно давал понять, что и будущем году я намерен продолжить тенденцию. Если Леррот знал о существовании моей команды и о том, какова моя роль в ее успеваемости, то у него были причины не препятствовать нашим занятиям или даже молчаливо их поощрять. И существовали сильные подозрения, что он знает. Однако ответ был не совсем ожидаемым:


— В будущем году вы начнете летать по — настоящему. Но сначала лишь под моим присмотром, а это значит, что в течение каникул никому из вас не разрешается летать самостоятельно.


Заявление однозначное. Хотя предвидеть такое было можно. Идею нелегальных полетов я похоронил сразу же и без фанфар. Летящий дракон — вполне себе заметная деталь пейзажа. Если мы на этом спалимся — нет, если хотя бы одного из нас за этим поймают, то… даже думать о последствиях не хочется.


— Это я понимаю, наставник. Конечно же, мы самостоятельно летать не станем. Но как насчет других учебных дисциплин?


Вроде бы и невинный вопрос, но Змей демонстрировал змеиную мудрость и осторожность, то есть избегал деталей:


— Еще военная история, поскольку о тактике вы уже имеет понятие. Также теория магии…


Ой, не верится, что тут дают полноценный теормаг! Скорее имеется в виду нечто другое. Может быть, понятие о человеческой магии?


— …и продолжение стихийной магии. Математика, само собой.


— Изв