Furtails
G. Howell
«Мемуары человека»
#NO YIFF #инопланетянин #лев #хуман #приключения #романтика #фантастика
Своя цветовая тема

ВНИМАНИЕ, РЕДАКТИРУЕМЫЙ ТЕКСТ!!!
Вы можете редактировать этот перевод, улучшив его качество.
Для этого нужно кликнуть курсором на фразу, которую желаете исправить, и в появившемся окне сделать это, подтвердив изменение нажатием кнопки "ОТПРАВИТЬ".
Если в ходе редактирования увидите теги примерно такого вида - [bim]cover[/bim] - не стирайте и не изменяйте их - иначе из текста пропадут имеющиеся в нём рисунки!
Дополнительную информацию можно посмотреть, кликнув по кнопке "детали" на переходной странице раздела "Мастерская Гайки".
Для желающих заняться редакцией всерьез вот ссылка на очень полезный в этом деле сайт:
https://context.reverso.net/перевод/английский-русский/Freestone



Мемуары человека
G. Howell


Я, чужой и испуганный
В мире, который я никогда не создавал.
- Хаусман


ЧАСТЬ I

Бегущие ноги стучали и клацали по истертым каменным плитам, этот звук глухо отдавался эхом в холодных каменных коридорах Библиотеки . Конечно, бег по Цитадели вызывал неодобрение, но в этот час залы были практически пусты; единственными свидетелями подобных нарушений были крысы и мыши, и им было все равно.

Похожий на пещеру овальный пол фойе, заполненный учениками в дневные часы, был так же пуст, как и остальная Библиотека.
За старинным свинцовым стеклом высокого сводчатого купола по небу неслись окутанные ночным мраком облака, казалось, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Он заморгал, глядя на толстые капли дождя, стучащие в стекло, и вздрогнул; отопление было выключено на ночь, но в любом случае это никогда не имело большого значения в комнате такого размера. Где-то в библиотеке пробили старые водяные часы, заставив его взглянуть на часы в поисках подтверждения. - Он поморщился. Да сгниет она! Уже достаточно поздно.
В полутьме несколько терминалов - с зелеными буквами, мерцающими на экране - остекленело смотрели из своих кабинок.
За стеклянными перегородками ряд за рядом тянулись древние полки, уходящие в темные подвалы. Звуконепроницаемые смотровые и учебные комнаты были спрятаны в тихом уголке за рядом деревянных дверей, одна из которых светилась табличкой "занято". Он вздохнул и попытался угадать, что именно она скажет, затем открыл дверь.
- А ты не торопился!

Он ухмыльнулся. Достаточно близко.
Мэс спустила ноги с края стола, развернула стул и посмотрела на него, когда дверь с шипением закрылась за ним.
Один палец нетерпеливо барабанил по татуировке на потертом мягком подлокотнике.
- Так ты его принесла!

- Я тоже тебя люблю, - парировал он, плюхаясь на второй стул. - Она пристально посмотрела на него. - Ну ладно! - Он помахал пластиковым футляром у нее перед носом.
- Почему ты все равно ждал последней минуты?
- У меня были другие дела, - проворчала она.
Он уже слышал это раньше.

- Конечно. Более важное, чем твои выпускные оценки!
- Да.
- А? Что? Кто-нибудь умрет!
Она пристально посмотрела на него, а потом ощетинилась.

- Не твое дело!
- Хорошо. - Он пожал плечами. - Извини. Забудь это. В любом случае, ты могла бы заказать некоторые из библиотечных дисков раньше в этом году.

- Я не знал, что они все будут заняты. То мучительное видео, которое они показали; внезапно всем понадобились диски.
Отличное время, - Мас почесала пальцами деревянную столешницу, - как раз вовремя для диссертации. С какой стати они выбрали именно эту тему?!
- Да ладно. Ты знала, что это обычай для каждого выпускника Академии, чтобы сделать это.
- Каждый год? - спросила она, сморщив носик.
- Ты думаешь, что "великие ученые" будут вызубривать до задних зубов, читая все эти переработанные эссе. Большинство студентов просто загружают сохраненную год назад диссертацию и переписывают ее. Если ты посмотришь на файлы, то увидишь, что они все кажутся удивительно похожими.
- Эти файлы должны быть заблокированы!
- Ха! - она фыркнула. - Ты лучше всех должен знать, что замки, которыми они пользуются-это шутка.
Нет никакого способа, который бы предотвратил утечку данных из специализированной системы. Если ты знаешь правильных людей и правильное программное обеспечение, ты можешь получить доступ к чему угодно.
- Ты бы делала этого!
Она только усмехнулась ему в ответ.
Возможно, она так и сделает. Это был ее стиль: все брать и ничего не отдавать.
Он не знал, почему согласился помочь ей. Она была странной: совсем недавно приехала в Академию, возможно, даже не с восточного побережья. Достаточно умная - в Академии это само собой разумеется-вероятно, умнее, чем он, но также невероятно отчужденная и надменная. Никто не знал о ней больше, чем то, что она держалась обособленно от всех остальных, никогда не вступая в отношения: фригидная сука по всем признакам. Он никогда не встречал никого, кто бы утверждал, что провел с ней ночь. Он никогда не находил ее данные в административной системе. Она казалась никем, но тем не менее имела какую-то власть над заведением, только так они смогли нарушить правила и попасть в библиотеку после закрытия.
Ее приезд в общежитие стал для него полной неожиданностью, как и ее просьба... нет, ее просьба о помощи в этом проекте оставила его взволнованным и косноязычным.
Возможно, если бы он хорошо соображал, то не согласился бы помочь. Именно его высокие академические достижения привлекли ее внимание, и он нутром чуял, что когда она выжмет из него все, чего он стоит, то бросит его.
Но почему-то ему было все равно.
Может, она и фригидна, но в то же время несомненно привлекательна; любой мужчина с горячей кровью с радостью отдал бы яичко за возможность быть запертым с ней в одной комнате.
Жаль, что у нее была склонность превращать это в опыт, сродни тому, чтобы быть запертой в холодильнике. Настоящая потеря времени.
- Он вздохнул... Ну что ж. - Если ты собираешься сделать это таким образом, то зачем я тебе нужен? Я просто позволю тебе продолжать в том же духе.
- Он начал вставать, но она оттолкнула его ноги, и он упал обратно в кресло.
- Садитесь же! Ты ходячая энциклопедия, когда речь заходит о таких вещах.
И я знаю, что ты очень торопишься сделать это. Ты ведь уже спланировал свою карьеру, не так ли? И что же это было? История и исследования!
- Ух... ДА. А ты откуда знаешь?
- Слышал тебя в столовой.
- О. - А когда это было?
Он ведь не был в столовой ни разу...
- Я не могу понять, почему тебе это нравится, - фыркнула она.

- Мы могли бы исследовать что-то практичное, например матричную память, или космические зонды и параллельные проекты соединения.

- А откуда они взялись? - он помахал диском. - А ты не забыла, кто на самом деле предложил эти идеи?
Мы только что достигли возможности для их реального воплощения.
- История! - пробормотала она. - Оковы ожиданий!

- Ха!
- Ничего. - Она покачала головой. - Просто забудь об этом.
- Забудем об этом? Ты же любишь загадки!
- Нет.
- Ничего страшного. Просто однажды мой отец сказал мне кое-что.
- Твой...
- Не спрашивай! - отрезала она. - Теперь у нас есть над чем поработать.
Это видео: насколько оно было точным!
- Ух... - ее внезапная смена такта сбила его с толку. Ее отец, это была очаровательная ошибка.
Там было еще что-то... но позже. - Я... Это было довольно хорошо сделано, но, конечно, вы все еще могли сказать, что это были костюмы. И они его немного "почистили": переставили детали, чтобы было интереснее.
Он подбросил коробку с дисками в воздух и поймал ее снова.

- Эта транскрипция дословно скопирована с оригинала перевода. Ну, во всяком случае, как можно ближе.
Там все есть.
- Отлично, - пробормотала она без особого энтузиазма. - Ну и ладно. А как же музей?
Вы же сами это рекомендуете!
- Определенно! Вы ничего не видели, пока не увидели их во плоти, так сказать.
Странно! - он усмехнулся, а затем добавил: - И ты должна посмотреть их брачные привычки. Тут есть несколько интересных лакомых кусочков.
Мэс фыркнула, схватила футляр и открыла его, проверяя этикетку диска, прежде чем бросить его в дисковод.
Экран мигнул, вверху замигал логотип производителя, затем загрузочные сектора диска заняли свое место, и появилось меню, значки которого были расположены аккуратными рядами. Мэс выбрала один из них, нажала на кнопку шайбы, и индикатор привода на секунду замерцал, а затем на экране вместе с названием и датами появилась оцифрованная с высоким разрешением графика древнего, потертого кожаного тома.По сравнению с его старой домашней системой, тут была плавная производительность, и графика была настолько четкой, что она, казалось, выпрыгнет из стекла. Еще через несколько секунд экран очистился и текст перевода начал прокручиваться вниз по монитору.
- Выведи его на большой экран, - предложил он и через несколько секунд добавил: - Кто знает, может, тебе это даже покажется интересным.

Она оскалила зубы в ответ, и он улыбнулся про себя.
От прикосновения клавиши безликая черная стена над монитором замерцала, на ней появился текст, свет потускнел.
Не говоря больше ни слова, они снова уселись в кресла и принялись читать.

"Человеческие мемуары это не технологический прорыв, это дорога в ад...
"

Голос Криса Ри затих во взрыве белого шума, затем снова запульсировал в полную силу, когда транзисторное радио качнулось, как электронный маятник от приборной панели.
Фары повидавшей мир "двойки c половиной" [Армейский грузовик M35] освещали дорогу впереди на протяжении пятидесяти метров в чистом ночном воздухе, кошачьи глаза по центру смотрели назад на грузовик, когда огни проносились мимо них. Я заерзал на неудобном сиденье, пытаясь вернуть хоть какое-то ощущение в онемевший копчик. Я думаю, что они сократили стоимость в более ранних моделях: сварка оси непосредственно к шасси, не беспокоясь о подвеске.
- Может ты прекратишь так извиваться! - Тенни Далтон переключил передачу и впился в меня взглядом, его лицо в слабом зеленом свете приборной доски превратилось в зубчатое чудовище.
Окурок сигары, торчащий из его рта, светился как зловещий провод. - У тебя сыпь или еще что-то!
- Пока нет… - простонал я и театрально потянулся, - но это только вопрос времени. И вообще, где мы?

- Откуда мне знать? У тебя же есть карта.
- Тебе не нужна карта! - Возмутился я, потом протер глаза и взял с приборной доски фонарик, осветив свои часы.
- Дерьмо. Мы должны были догнать их еще час назад.
- Эй! Я шел туда, куда ты мне сказал.
Ты уверен, что это та самая чертова дорога!
Я откинулся назад и показал потрепанную старую ангельскую голову на карту, прикрепленную к приборной доске.
- А что это за дорога?
- Ах... последний знак был US29 к Шарлотсвиллу.
- Угу. - я покосился на карту.
- Ух... Да, это то, что у меня есть здесь. Как давно это было? Через полчаса!
- Насчет этого.
- Ну, на следующей остановке...
- Я всмотрелся в путаницу линий, - Линчбург... Я думаю. Это уже не так далеко. Может, там и догонят.
- Дерьмо. Надеюсь, что так и будет, - прорычал Тенни. - Ты что, не можешь себе этого представить?
Они въехали в лагерь через два часа после остальных.
Грузовик с боевыми патронами, катящийся по сельской местности без сопровождения, выбился из графика... Черт возьми, у Джефферсона был бы отличный день. - Он с отвращением хлопнул по рулю, затем потянулся, чтобы поиграть с радио, когда оно снова затихло. - Какого хуя не так с этой штукой!
- Ты вставил туда свежие батарейки? Попробуй другую станцию. Если бы катушка не умерла у нас там, сзади...

- О, да. И кто же в этом виноват? Ты же механический вундеркинд. Ты должен был починить его в бассейне.
- Конечно, - сказал ты, - займись этим прямо сейчас. - Он снова зажал сигару в кулаке, кончик которой яростно сверкнул, когда он затянулся вонючей штукой. - И опусти свои ноги вниз.
- Я сделал катушку, - фыркнул я, опустил ноги и демонстративно стряхнул пыль с поцарапанного металла.
- Мне понадобятся годы, чтобы все исправить в этой груде металлолома.
- Груда металлолома? - он действительно казался возмущенным. - Не критикуйте классический механизм.
- Он ласково похлопал по потертому рулевому колесу. - Она не любит такого рода издевательства, не так ли, девочка?
- Разговаривать с грузовиком... - Я в отчаянии покачал головой. - Ты никогда не думал о профессиональной помощи?
Или, по крайней мере, долгий, долгий отпуск!
Он рассмеялся и убрал правую руку с руля, чтобы показать мне средний палец.

- Ты собираешься съесть эти слова, - усмехнулся он. - Это хороший грузовик. Мне нравится, как он справляется.
Я снова положил ноги на приборную доску, нисколько не смутившись.

- Ты так говоришь только потому, что постоянно вытягиваешь короткую соломинку. Он работает как четырехтонный кусок дерьма.
Я имею в виду, черт возьми, даже Слип не хотел иметь с этим ничего общего.
- Неужели? - легонько спросил он, и грузовик накренился вправо.

Я посмотрел на него.
- Ты пытаешься доказать... вот черт!! - крикнул я и схватился за приборную доску, когда из-за угла сверкнули фары автомобиля, водитель нажал на клаксон, и Тенни держал его до последней секунды.
Шины завизжали, когда грузовик накренился назад к левой стороне дороги, и через несколько секунд сам автомобиль промелькнул мимо нас.
- Господи Иисусе!
- Может быть, и так, - сказала Тенни, взглянув в зеркало. - Я ничего не видел.
- Я покачал головой.
Вступайте в армию, смотрите интересные места, встречайте интересных людей. Это мужская жизнь... А еще есть Интендантский корпус. Это же жизнь. Здесь платят больше, чем в регулярной армии, и я наскребал каждый цент, который мог. В наши дни обучение в колледже недёшево стоит.
Одно из правил, выгравированных в неофициальном справочнике для рядовых сотрудников, гласит:
"Никогда не вызывайся добровольцем". Окей.
- Это не проблема.
Вам не нужно быть добровольцем: они делают это за вас. Вы можете проснуться однажды утром и обнаружить, что вы вытащили дежурный ружье на пятидесятилетнем грузовике, который бежал из Форт-Делвуара из Вашингтона вниз в Форт-Джексон с парой тонн устаревшей военной техники на кровати.
А потом в довершение всего появился водитель...
Тени Далтон: ПФК, старый друг. О, он прекрасно умел водить машину.
На самом деле, то, как он управлял грузовиком, было совершенно ужасным, как и некоторые другие вещи, которые он делал. Все, что он делал, он делал хорошо и с легким безразличием, как будто он действительно не пытался. Это относилось к тому, ремонтировал ли он двигатель или встречался с одной из благородных дам в кабачке в Джексонвилле. И все же это не так раздражало, как его настойчивое желание курить: прежде всего сигары.
Я закашлялась и попыталась отмахнуться от струйки дыма.
Бесполезно было просить его бросить курить, он скорее ампутировал бы себе правую руку. Я не знаю, откуда он их взял, но он курил только Гавану.
Я просто опустил стекло еще немного и позволил холодному воздуху хлестать меня по лицу. Когда местная радиостанция полностью растворилась в море помех, Тенни всего несколько секунд возился с радио, а потом выключил его.

Двигатель зарычал, трансмиссия заскрежетала, а затем снова успокоилась, когда грузовик тронулся с места.
Тени деревьев вдоль обочины дороги расплывались в темноте, и время от времени сквозь черные гребни деревьев и холмов проглядывало голубовато-белое пятно затянутой облаками Луны.
Ничего не видя и не говоря, я зевнул, затем откинулась на спинку стула и задремал. Ну, я хотел подремать. Не моя вина, что я совсем отключился.

Шлепок по плечу вывел меня из дремоты.
- Дэвис. - Эй!
Дэвис!
Я зевнул, покачал головой и пожал плечами.
Проклятый изгиб в моей шее.
- А? Что происходит? - Снаружи не было никаких признаков цивилизации. Только деревья, темнота, деревья и еще больше темноты.
- А где же мы?
- Где-то около Роанока. - Он наклонился вперед, пытаясь разглядеть небо.
- О…
ЧТО? - Я схватился за карту. - Проклятие! Ты решил воспользоваться живописным маршрутом не так ли? - Как, черт возьми, я проспал все это? -Почему ты меня не разбудил?
Это был не риторический вопрос, но он все еще не ответил. - Эй!
Электричество было отключено, когда мы проезжали через Линчбург.
Свет и все такое. Я свернул не в ту сторону... Слушай, тут происходит что-то странное. Посмотри на небо и скажи мне, если что-нибудь увидишь.
- А? Марсиане приближаются!
- Черт возьми! Может ты посмотришь?
О чем, черт возьми, он говорит? Я пожал плечами и опустил стекло.

- О, Ничего себе мужик!
- Ты видишь это? - настаивал он, едва не размазывая лицо по пыльному ветровому стеклу в попытке посмотреть вверх.

- Там ничего нет, - сказал я ему. - Вы, наверное, ждали Гинденбурга? Вы должны проверить эти сигары: там есть что-нибудь кроме табака?
- Я усмехнулся и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть бело-голубую светящуюся дугу в небе. Меньше чем через секунду горизонт впереди вспыхнул белым сиянием, которое так же быстро погасло.
- Срань господня!
- Ты видишь это? - Эй! - крикнул Тенни слишком громко в кабине. - Ты видишь это?!
- Да.
Самая странная молния, которую я когда-либо видел... А вот и еще одна!
- И еще одна!
Все вспышки исходили из разных мест в небе, но все они, казалось, заканчивались в одном и том же месте, вне поля зрения вниз по дороге.
Небо прямо над холмом пульсировало, как гигантский стробоскоп. Я смотрел, как еще больше импульсов бело-голубого света пронеслось по ночному небу. Облака рассеялись, звезды сияли ярко.
- Ни облачка, - пробормотал я.
Тенни взглянул на меня и снова сосредоточил свое внимание на дороге.
Его пальцы сжались на руле. - Да, я заметил... Да что за хуйня такая!
- Шаровая молния!
- Что ты сказал?

- Шаровая молния. Что-то вроде молнии... может быть. - Я высунулся из бокового окна и посмотрел вперед. - Я ничего не вижу, И...
Вот дерьмо! - Я выругался и пригнулся, когда воздух над моей головой был ионизирован.
На этот раз стрела вылетела из-за нас, примерно в десяти метрах над дорогой и, двигаясь прямо, исчезла в темноте впереди.
Через пару секунд раздался резкий треск его прохода.
Тенни даже не заметил этого почти незаметного движения, он смотрел на что-то другое.

Что-то возникло в воздухе впереди... нет, все вокруг нас. Никакой реальной формы у него не было, водоворот самого глубокого синего цвета висел в воздухе, как один из тех лазерных световых шоу.
Зазубренные лучи голубого и электрического синего света материализовались из воздуха и выстрелили в вихрь, освещая его и окружающий пейзаж стробирующими вспышками сюрреалистического цвета.
Мы направлялись прямо к центру этой штуки.
Капот грузовика полыхал ослепительными коронными разрядами
и Огни святого Эльма мерцали вокруг фар и других металлических приспособлений. Радио ожило с визгом помех, когда электрические искры вспыхнули на антенне.
- Стой!! - Закричал я. Структура из плазмы сверхвысокого напряжения формировалась прямо перед нами и раздавался непрерывный, почти беззвучный гул.

Он что-то прорычал в ответ. Раскусенный пополам, тлеющий окурок сигары упал в углубление для ног.
Он уже нажал на педаль тормоза и сцепление. Ничего. Он включил передачу на реверс: эффектный ливень искр вырвался из задних колес и истерзанный металл под грузовиком завизжал, но мы продолжали ехать.
Я схватился за приборную панель и взвизгнул, когда толстые синие искры отшвырнули меня назад.
Как бы там ни было, мы попали в это на семидесяти пяти...

И продолжал идти, прямо через это.
Ударился обо что-то с такой силой, что чуть не сломал себе шею, передняя часть грузовика оторвалась от Земли, надстройка запротестовала, а шум двигателя превратился в оглушительный вой.
Раздался ответный удар, который мог быть вызван только поломкой оси, затем фары осветили мелькающие проблески травы, камней и деревьев.
Стук и грохот, когда ящики в задней части вырвались на свободу. Меня швырнуло на Тенни, потом на дверь, когда грузовик рванулся, угрожая перевернуться, потом дверь распахнулась, и все замерло на долгие секунды, потом великан ударил меня сзади, и все закрутилось, катаясь и подпрыгивая на кустах и камнях.
Ошеломленный, я не успел ничего сделать, только лежал, хватая ртом воздух, когда задняя часть грузовика пронеслась мимо, едва не задев мою голову.
Он переворачивался, снова и снова, катился и скользил вдоль своей стороны, летели искры, хлопали полотнища и грузовые ящики, кувыркаясь конец за концом, металл кричал, затем что-то поймало, и это стало огненным шаром, врезавшимся в скалы, где он застрял, горя с местью.

- Тенни!
Взрыв разорвал ночь на части, когда груз испарился, еще больше огненных шаров взорвалось к жизни.
Раздался звук, похожий на пулеметный огонь. Тысячи крошечных струек дыма поднимались высоко в воздух и падали обратно на землю, когда дымящиеся и пылающие обломки уносились прочь от массы пламени. Трассирующие снаряды скулили над головой, как бешеные ракеты.
- Тенни!
Я вскочил на ноги, но тут же снова упал.


*****

Тепло на моем лице разбудило меня.
Я открыл глаза, потом почти сразу же закрыл их, застонав от ослепительного утреннего солнца.
Я перевернулся на четвереньки. Это движение вспугнуло семейство оленей на опушке леса. С грациозной точностью они растворились среди деревьев. Я долго смотрел им вслед, потом вспомнил.
Дорога...
молния... крушение... Тенни.
Это был вовсе не кошмар. От обломков грузовика все еще клубился дым.
Почерневшие и искореженные обломки были разбросаны далеко и широко по пологому склону, как плавник на пляже.
Раздробленный скелет все еще тикал и звенел, когда я пробирался мимо искореженных кусков металла, оливковых ящиков с покрытыми пузырями красками и данными о содержимом, нанесенными по трафарету по бокам, маленьких кратеров, выдолбленных в земле таинственным приготовлением.
На земле валялись куски расплавленного свинца и какие-то предметы, которые можно было опознать только как осколки гильз. Вообще-то было удивительно, что от машины осталось так много. Если бы так много груза не было выброшено, когда кузов разрушился, грузовик, вероятно, был бы уменьшен на куски, слишком маленькие, чтобы найти.
Теперь там был только каркас, кабина, забрызганная сажей, смятая, как аккордеон, и опрокинутая в сторону.
Дверь со стороны водителя все еще была закрыта, зажатая на месте и обращенная к небу. На месте ветрового стекла зияла дыра, обрамленная осколками стекла: рот с зазубренными черными зубами ухмылялся мне.
За ним... Тени так и не вышла из машины.
Я отвернулся, и меня вырвало, сильно и сильно; меня рвало до тех пор, пока я не подавился желчью, чувствуя, как она течет из моего носа.
Справка. А где же помощь? Наверняка кто-то видел пожар! Дорога... там были легковые автомобили, грузовики... Я закашлялся от дыма и рвоты, а затем побежал к дороге.
Пройдя несколько шагов по лесу, я остановился, прислонившись к стройному стволу сосны. Дорога!
А где же, блядь, Автострада?!
Дорога-это не то, что блуждает само по себе. Люди их не крадут.
И все же её там не было. В течение нескольких бесплодных часов я искал её, блуждая кругами, взбираясь на холмы и деревья. Все вокруг меня, насколько хватало глаз на востоке: деревья, деревья и деревья, наконец-то исчезающие за горизонтом. На Западе виднелись дымки, казавшиеся неизменными в ярком послеполуденном солнце.
Там не было, повторяю, не было дороги.

Оцепенев, ничего не понимая, я вернулся на поляну и стал ждать. И еще кое-что я заметил. Шрамы, которые грузовик оставил на траве: они пробежали около сорока метров от места крушения, прежде чем прекратиться.

В середине пологого склона, покрытого летней золотистой травой, следы точно такие же... прекратились.


*****

Ночь была холодная. Я свернулся калачиком возле маленького костра, лежа с открытыми глазами и наблюдая за пламенем.
Странно быть почти убитым огнем, иметь друга, умирающего в огне, а затем использовать огонь, чтобы сохранить себе жизнь. Я вздрогнул, потом закрыл глаза и постарался не видеть снов.
Что-то в ту ночь разбудило меня.
На периферии света, отбрасываемого догорающим костром, возникло какое-то движение.
Тени, словно кружащие акулы, кружили вокруг сразу за терминатором.
Многие глаза горели тусклым красным светом, ноги терлись о траву и сосновые иголки.
Низкий рокот повис в воздухе.
Я перекатился на ноги и потянулся за ножом, которого там не было. Из темноты, словно призрак из теней, материализовался серый волк, низко опустив голову и рыча.

- Садись, мальчик, - сказал я.
Он зарычал.
Я вскрикнул, когда он бросился на меня, оскалив зубы. Он ударил меня низко, отбрасывая назад.
Я хватал пригоршни меха и пинал, отчего животное пролетало у меня над головой. Искры взорвались в ночи, и ужасающий вой прорезал воздух, когда волк приземлился в огонь. Сверкая подпаленной шкурой, он вскочил на лапы и убежал. Я видел, как он бежит по полю, словно вспышка, его мех горит ярче и рассыпаются искры.
Там их было еще больше. Я взял здоровенную ветку, только что тлеющую, и принялся обмахивать ее в воздухе, пока тлеющий конец не вспыхнул ярким пламенем.
Еще один волк рванулся ко мне, и я сунул ему в пасть клеймо.
Он взвизгнул, повернулся хвостом и побежал, когда огонь хлынул из его пасти, цепляясь за его мех на морде.
Размахивая горящей веткой, я закричал и бросился на оставшихся Волков. Они отступили передо мной, но остановились, когда я остановился.
Я вовремя повернулся, чтобы ткнуть в глаз еще одно атакующее существо. Он отскочил назад и покатился по земле, крича в агонии, а затем слепо помчался к деревьям.
Теперь с них было достаточно. Стая растворилась в ночи в поисках более легкой добычи.
Я стоял, тяжело дыша.

- Волки?! В Вирджинии! Нападающие на человека!
Это было более чем странно.
Всю оставшуюся ночь я не спал.
Вместо этого я сидела у костра, просыпаясь с колотящимся сердцем, когда начинала клевать носом.

*****

Кусочком пружинной стали я приподнял крышку еще одного ящика, с которого тепло стерло трафаретные надписи.
Верхушка откинулась со скрипом гвоздей, обнажив аккуратно уложенные ряды оливково-зеленых 81-мм минометных снарядов. Слава богу, они все еще были в своих колпачках. Если бы они испарились во время аварии, я бы этого не писал. В другом случае я нашел взрыватели для снарядов. Ударные взрыватели. В другой коробке лежали гранаты. В третьей - тройка М-60 GPMGs, один с скручеными сошками и отломанной ручкой для переноски.
Три 81-мм минометные трубы уцелели вместе с пятью основаниями Стокса-Брандта. Черт возьми, эти штуки были практически неразрушимы.

Случай за случаем я проходил через это. Мы тащили разные грузы, излишки и устаревшее оборудование, все от боеприпасов и оружия до носков и старых банок с-пайков.
Хотя некоторые вещи были превращены в угольные брикеты,удивительное количество сохранилось нетронутым. Я перебирал груды ящиков и коробок, собирал воедино какие-то мелочи, требуемых для моего выживания, и отбрасывал, если придется уйти отсюда: пищевые концентраты, флягу, рюкзак, нож и еще кое-какие мелочи.
Однако объект, который я действительно искал, я наконец нашел лежащим под кустом: корпус с трафаретной черной надписью "M-16A1 GI867503 собственность армии США" на оливково-зеленом цвете.
Я разорвал коробку и поднял одну из черных орудий. При осмотре оказалось что в винтовке отсутствует ударник. Мне пришлось вскрыть ящик с запасными частями для них. И за боеприпасы тоже...
Я точно знал, что у нас было двадцать ящиков патронов с тысячью двадцатью четырьмя патронами каждои из старых 5.
56 боеприпасов, около пяти стандартных IMR патронов НАТО 5.56, еще двадцать 7,62 мм, и пятнадцать 12.7мм было указано в инвентаре. Я нашел двенадцать металлических ящиков с боеприпасами для винтовок меньшего калибра и четыре более тяжелых 7.62 патронов для GPMG. Хотя я также нашел пять контейнеров с боеприпасами калибра 12,7 мм, они были бесполезны. Даже если бы у меня было оружие такого калибра, я бы не носил его с собой.
Однако оно могло бы пригодиться, если бы я столкнулся, скажем, с вражеским танком.
В Вирджинии это маловероятно.

Я перегружался боеприпасами: триста шестьдесят патронов "Армалита", которых хватило бы на двенадцать-тридцать обойм.
Я вытащил шесть обойм и снарядил их, лишние патроны я загрузил в холщовые сумки на поясе.
Устаревшее снаряжение.
Избыток. Обгоревший и помятый, но все же более чем достаточно, чтобы убедиться, что если эти сумасшедшие псы вернутся, мне не придется беспокоиться о том, что меня превратят в собачью еду.
Итак, из остатков грузовика я вышел с М-16 с оптическим прицелом Armalon и тремя сотнями шестьюдесятью патронами калибра 5.
56-мм.
Посеребренное анодированное одеяло для выживания, запечатанное в пакет, маленький угловой фонарик, который также уцелел нетронутым, одна фляга, пара пачек C-пайков, пьезо-электрическая зажигалка (почти полная), цифровые часы Casio, небольшая записная книжка и шариковая ручка.
В маленькой аптечке лежали антисептики, антибиотики, флакон и шприцы с морфием, старомодные марлевые повязки, хирургический шов и иглы, три шприца(одноразовые).
Небольшой набор инструментов для М-16 включал в себя набор шестигранных гаечных ключей, пару небольших отверток, несколько масел три-в-одном и несколько запасных винтов, гаек и ударников.
Мой нож в ножнах имел стандартное лезвие Боуи с полым навершием, скрывающим катушку примерно десяти метров однонитевой нейлоновой лески, пять крючков и пять игл и нитей. В ручку был встроен подвесной компас.
Мой рюкзак был очень плотной работой: опаленный, приемлемо водонепроницаемый и очень жесткий.
Мой шлем был мой личный, один из новых кевларовых с карбоновыми пластинами. Я нашел его возле разбитой кабины: слегка обгорелый, но в остальном вполне приличный.
Из одежды у меня было то, что я носил на себе, а также пожизненный запас негабаритных рубашек и носков.
Но это меня не слишком беспокоило. Это не займет у меня так много времени, чтобы найти дом или заправку; где-то я мог бы использовать телефон или остановить машину. Я пережил начальную подготовку, чтобы в случае необходимости жить на земле. Это будет не слишком сильно отличаться.
Поэтому мне потребовалось еще два часа, чтобы собрать опасное снаряжение и спрятать его на небольшом расстоянии среди деревьев.
Ветки, которые я срезал, чтобы прикрыть штабель, умрут и в конце концов станут коричневыми, выдавая себя, но они продержаться, пока кто-то не придет за ним. Оставить его лежать где-нибудь поблизости для какого-нибудь деревенщины или бродяги, чтобы тот наткнуться на него, будет не очень разумной идеей.
Потом было время бросить прощальный взгляд на почерневшую массу искореженного металла - импровизированный гроб Тенни.
Тот единственный взгляд в кабину был одним взглядом слишком много. Трудно было поверить, что то, что я видел, когда-то было хорошим другом. Я с трудом сглотнул.
- Я еще вернусь, - выдавил я из себя. - Обещаю. Устрою тебе достойные похороны.
Последний неофициальный салют, затем я перекинул рюкзак через плечо, надел шлем на голову и отправился на восток.
Я несколько раз оглядывался назад, пока обломки не скрылись за деревьями.
С каждым днем я все больше и больше тревожился.
Я никак не мог идти так долго, не заметив никаких признаков присутствия человека.
Но я так и сделал.
Это было жутко.

Я плохо спал в ту ночь. Несколько раз я резко просыпался, сердце колотилось у меня на груди, и я напрягал слух, чтобы услышать то, чего там больше не было.
Что-то здесь было не так, но я никак не мог понять, что именно. Я откинулся на спину и пытался определить это, пока снова не заснул.
На следующий день я снова отправился на восток. Проклятие! Я находился в центре одной из самых густонаселенных земель в США.
: я никак не мог пройти какое-то расстояние, не наткнувшись на хоть какие-нибудь признаки цивилизации: дом, дорогу, бензоколонку, даже самолет... что-нибудь. При такой скорости моей следующей остановкой будет Атлантический океан.
Я видел и других животных: енотов и рыжих белок, которые чирикали на меня, оленей, которые безмятежно смотрели, как я проходил мимо.
Я услышал глубокий рев американского лося или лося. Так далеко на юг?! Все было не так. Неужели я был в центре заповедника дикой природы? - Как же так?
Позже в тот же день я действительно наткнулся на дорогу, идущую с севера на юг. Что ж...
не совсем дорога, скорее колея.
Возможно, это тропа, которой пользуются рейнджеры. Она действительно казался хорошо используемой, но следы были странными: слишком узкими, чтобы быть автомобилем или грузовиком.
Возможно, велосипедные или мотоцыклетные дорожки. Я пожал плечами, а затем решил, в какую сторону идти. На север или на юг.
- Эни, Мейни, Мини, Мо...
.
Я пошел на юг.

*****

Сдвоенные следы утоптанной земли в траве поднимались над открытым и размытым гребнем, затем медленно поворачивали и опускались в широкую, неглубокую долину.
Пышная зелень-огромные деревья всех видов-покрывала долину вдоль и поперек, а вдоль пологих склонов тянулись поля продуваемой ветром травы, золотившейся под летним солнцем, которое также согревало землю.
А тропинка просто ныряла вниз, чтобы следовать за долиной, две слабые колеи через высокую траву, прежде чем исчезнуть из виду в линии деревьев внизу.

Обливаясь потом в полуденной жаре и влажности, моя рубашка была снята и использована как прокладка между ремнями рюкзака и моей натертой ключицей, я прикрыл глаза лезвием руки и огляделся.
Я уже начинал чувствовать отчаяние... и страх! Это было невозможно, совершенно невозможно, чтобы я шел так долго и так никого и не встретил. Но там по-прежнему ничего не было. Нигде ни здания, ни транспортного средства. Я вздохнул, сплюнул мокроту, подтянул рюкзак и начал спускаться в долину.
Это было похоже на что-то из гребаной Сумеречной зоны: где-то должен был быть кто-то!
Ровный топот моих сапог был непрерывным, монотонным, бессмысленным ритмом, который продолжался и продолжался.
Каждый шаг поднимал маленькое облачко пыльной охристой Вирджинской глины, превращая оливково-серую ткань моей рабочей одежды в ржаво-красную.
По крайней мере, ближе к реке было прохладнее, тем более роскошная флора предлагала некоторую тень.
Когда миновал полдень, тени снова начали вытягиваться вдоль местности.
Высоко над головой кружил и парил ястреб, прежде чем броситься на ничего не подозревающего грызуна. Я глубоко вздохнул, вытер пот со лба, затем отбросил рюкзак и ружье в сторону и растянулся в траве на обочине. Несколько секунд я раздумывал, не снять ли мне сапоги, но потом передумал: я никогда больше не смогу их надеть. Вода в фляге была теплой-почти горячей, но все же влажной. Я набрал полный рот,прополоскал его, а затем выплюнул смесь воды и песка, который я накопил. Я снова поднял флягу и на этот раз сделал большой глоток.
И застыл с бутылкой у моих губ, вода стекала по моему подбородку.
Слабый скрежет металла о металл.
Я опустил флягу и напряженно прислушался.Ветер шелестел листьями, и пение птиц дразнило деревья взад и вперед.

Затем он раздался снова, медленно становясь все громче, отчетливее, ближе. Слабый скрип и безошибочно узнаваемый грохот колес, испытываемых крушением на жалком подобии дороги.
Он доносился откуда-то сзади, оттуда, откуда я пришел.
- Хорошо. - Воскликнул я, и тут же моя ухмылка исчезла: не было слышно ни звука двигателя.

Неважно. Я нащупал крышку обратно на фляге и схватил свое снаряжение. Натянув шлем обратно на голову, я стоял и ждал их.
День уже не казался таким душным, словно откуда-то подул прохладный ветерок. Было несколько вопросов, которые я хотел задать тому, кто бы это ни был. Одна из них пришла мне в голову: где же я, черт возьми? какое-то частное поместье?
Внезапно они свернули за угол, лучи солнечного света пробились сквозь навес, освещая клочья пыли, которые ветер уносил прочь от колес повозки и копыт лам.

Ламы?!
Я споткнулась и остановилась, тупо глядя, как они резко остановились, блея и вскидывая головы.
Я уставился на них, потом на всадников.
Это что, шутка такая?!
Ламы нетерпеливо зашевелились и двинулись вперед, и я увидел, что это было на самом деле.

И бросился бежать.
Ветви и листья стегали меня по лицу, руки и корни пытались выдернуть из-под меня ноги, пока я спотыкался и слепо пробирался сквозь листву под воющие криками за спиной.
Затем передо мной возникла насыпь: почти вертикальная поверхность темной, крошащейся земли, покрытая ковром из многолистных папоротников и скрепленная лабиринтом древесных корней. Я едва ли замедлил шаг, когда пробирался к вершине, чтобы упасть плашмя лицом вниз и оглядеться вокруг, чтобы увидеть, последовали ли они за мной.
Дорога была едва видна сквозь ветви, стволы и листву; до нее оставалось меньше тридцати метров. Я вытер пот с глаз, обильно размазывая грязь, и увидел, что всадники смотрят назад, дико жестикулируя между собой, указывая на меня.

- О Христохристохрист... -Пробормотал я себе под нос, прислонившись спиной к замшелому валуну и на мгновение пропав из виду.
Когда я снова посмотрел на них, они все еще были там. Один из них спешился и сделал несколько шагов вглубь леса. Я схватился за винтовку и отвел затвор назад, сняв предохранитель, но не стал стрелять.
Зеленые глаза цвета расплавленного изумруда удерживали мой недоверчивый взгляд, и я задрожала от холода, который пробежал вверх и вниз по моей спине на ногах паука.
Эта картина длилась целую вечность; эта тварь смотрела на меня, и наши глаза встретились. Этого не может быть...
И я отскочил назад, когда существо обернулось и залаяло на остальных, а затем схватило поводья своей ламы и качнулось назад в седло, махая остальным пройти мимо.
Они быстро уехали, единственная повозка набрала скорость и с грохотом покатилась за ними.
Несколько мгновений единственное оставшееся существо на своей ламе только и делало, что смотрело на меня, потом его мохнатая морда сморщилась, и острые зубы оскалились.

Мой палец напрягся на спусковом крючке, но всадник уже развернул свою ламу и поспешил догнать остальных.

Звуки их шагов постепенно стихли вдали.
Через несколько минут, с колотящимся сердцем, я спустился обратно на дорогу.
Не было слышно ни звука, ни единого признака этих существ. Я шагнул в одну из пыльных колей с винтовкой наготове.
Но там были отпечатки копыт, помет ламы и тонкие твердые линии, похожие на велосипедные дорожки, выдолбленные в глине железными колесами.

Возможно, мне следовало пойти в другую сторону. Возможно, это было бы и к лучшему, но оглядываясь назад, я понимаю, что моя судьба почти наверняка была бы ужасной смертью...
или еще хуже. Я провел свое время в клетке и не получаю удовольствия от мысли прожить свою жизнь в одной из них.
- ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?!
Мой крик, обращенный к небесам, эхом отдавался среди деревьев и холмов, пугая птиц, но не вызывал никакого другого ответа.
Что же все-таки происходит? Я не могл объяснить этого, и мой мозг угрожал свернуться калачиком и играть в прятки из какого-нибудь отдаленного уголка моего черепа. Я хотел направиться к холмам, куда угодно.
Но тогда ты никогда не узнаешь, что случилось.
Я не хочу этого знать!

Да, это так...
Очко в пользу человеческого любопытства. Я последовал за ними.

*****

Река - на самом деле широкая и неглубокая-шла своим извилистым путем через долину, которую огромный куб льда выдолбил тысячелетия назад, медленно спускаясь с полярных ледяных шапок, а затем снова отступил.
Вдоль её берегов деревья протягивали свои ветви над водой, образуя тенистый коридор, который не совсем сходился посередине. Сосны: ладанные сосны, орегонские сосны, сосны Эллиота, overcup дубы... Мои познания в ботанике на этом закончились.
При моем приближении в воздух взмыл удивленный баклан, одновременно вытирая крылья. Он спрыгнул со своего насеста, скользнул по воде и выбрался из потока, продолжавшего бурлить на его пути.

Сама дорога извивалась и изгибалась так же сильно, как и река, когда она петляла между скоплениями деревьев и валунов: туземная и беспорядочная.

Иногда она бежала вдоль берега реки, а иногда поднимался на полпути вверх по склону долины, всегда следуя самым легким путем.
Я шел по тропинке, постоянно следя за лесом вокруг себя.
Полдень уже начал остывать, тени становились длиннее и глубже, когда я услышал звуки, доносящиеся с дороги: звон металла о металл сквозь деревья.
В долине раздавались крики и вой животных.
- Какого черта?!
Мое сердце бешено заколотилось, когда я взял винтовку в руки и взвел курок.
Держась в стороне от дороги, я осторожно двинулся вперед, как будто шел по стеклу. Каждая чертова сломанная ветка звучала как выстрел, но с шумом впереди, не было никакой возможности что-либо услышать меня.
Потом я обогнул дерево и увидел их.
Там, где дорога пересекала реку, был брод. Повозка стояла посредине, безумно накренившись набок, одно из передних колес почти полностью погрузилось под воду.
Возница представлял собой сверток из ткани и конечностей, лежащий лицом вниз в воде, течение мягко прижимало труп к скале и уносило след красной крови вниз по течению.
Еще больше трупов лежало в неглубоком потоке, некоторые все еще пинали свою жизнь, превращая воду в розоватую пену.

Были и другие, которые все еще сражались.
Они должны были быть своего рода солдатами, эти существа из каравана.

Одетые в грязные и потрепанные кожаные доспехи, отделанные синими и серебряными узорами, которые, несмотря на грязь, были все еще узнаваемы как своего рода униформа.

Они брели по колено в воде, отчаянно сражаясь с другими, одетыми в разношерстные доспехи.

И они проигрывали.
Стесненные водой и ненадежной опорой, они не имели ни единого шанса устоять против своего противника, надежно укрывшегося на берегу.
Мечи закружились, засверкали и покраснели, раздался еще один завывающий крик, и еще один солдат упал. Теперь только четверо из них осталось против по меньшей мере десяти нападавших.
Возможно, пара солдат сумела это сделать, когда вместе они одолели противника на берегу реки, а затем оба повернулись и повалились назад, падая с короткими оперенными стрелами, врезавшимися в их шеи и грудь.

Я пригнулся, когда еще несколько бандитов появились в поле зрения между деревьями на моей стороне реки. Всего в двадцати метрах от меня, спиной ко мне, они перезаряжали свои арбалеты.
Зачем им понадобилось мочить ноги, нападая на фургон? Они могли бы просто расстрелять их всех с расстояния.
Я еще немного присел за деревом.
Последний солдат низко пригнулся и медленно повернулся лицом к своим противникам, когда они кружили, медленно приближаясь.
Прижавшись спиной к повозке, ему некуда было бежать, у него не было ни единого шанса, но он все еще сжимал свой меч.
Я начал двигаться вперед, оставляя укрытие дерева, чтобы отступить назад по тропе. Последнее, чего я хотел бы здесь, это быть вовлеченным в перестрелку...
с чем бы они там ни были. Я был вне своей лиги. Я не знал, в каком дерьме Я был, но что бы это ни было, я был в нем полностью с головой.
Два громких крика раздались одновременно: один прерывистый вой, когда упал последний солдат, а другой-от лучника, который заметил меня.

- Вот дерьмо!
Я машинально пригнулся, и наспех нацеленная стрела, выпущенная от бедра, рассекла пространство, которое я занимал долю секунды назад.
Вот дерьмо! Я нырнул за сосновый ствол, и тут раздался резкий хлопок! Внезапно из дерева рядом с моей головой возникла короткая стрела.
"Красные перья", - подумал я, по-идиотски уставившись на стрелу, широко распахнув глаза, чтобы увидеть снова нацеленные луки, и побежал, когда еще одно неясное пятно прошипело мимо моего уха, затем раздался глухой звук, и кто-то ударил мою сумку бейсбольной битой, и я споткнулся, а затем нырнул в укрытие, головой вперед в папоротник и подлесок.
Папоротники и кустарники потрескивали вокруг меня, пока я карабкался на четвереньках, в то время как другие стрелы гремели в зарослях вокруг меня. Упавшее бревно обеспечивало надежную защиту, и я схавишись, нырнул через него и прижавшись к земле.
Больше выстрелов не было.
Перезарядка?
Стараясь дышать как можно тише, я снял рюкзак, морщась от шороха листьев и ветвей.
В нескольких сантиметрах от брезента торчали красные перья. Если бы он не ударился обо что-то твердое, я сомневаюсь, что мой позвоночник остановил бы его. Ублюдки. Но где же они были? Что они там делали? Я прислушался, услышав шум ветра в кронах деревьев, журчание воды, слабое рычание и потрескивание папоротника.
Опять, блин!
Я рискнул выглянуть, а затем снова прижался к Земле, грязь и скользкие листья терлись о меня.

Они шли за мной!
Не так уж много вариантов...
Я зарядил винтовку, проверяя, есть ли отсверк бронзы в выбрасывателе, чтобы убедиться, что снаряд заряжен, затем сжал винтовку, сжимая пальцами холодный металл и чувствуя, как клетчатые рукоятки становятся скользкими от пота.

Трое из них, с мечами, двигались медленно. У лучников не было хорошего угла обзора на меня. Всего лишь трое, в нескольких метрах друг от друга.
Я глубоко вздохнул, снял предохранитель и взмахнул М-16 вверх и вниз, не целясь, сжимая спусковой крючок, винтовка брыкалась в моих руках, как отбойный молоток, растения дико дергались в дульном взрыве. Не трое-четверо из них, один повержен, остальные смотрят, теперь начинают реагировать, кричать, скользить и вращаться в грязи, когда взрывы пуль жужжали в них. Первые выстрелы пошли низко и неприцельно, сбивая их с ног. Я компенсировал это и ударил по туловищам, головам, пробивая кости и разрывая плоть. Они упали, двое завывая и молотя друг друга.
Через бревно, уворачиваясь и стреляя в остальных. Они замерли, некоторые стояли посреди ручья, на повозке, на дальнем берегу, дико глядя по сторонам.
Лучники попытались выстрелить, но их выстрелы прошли мимо, когда я снова ударился о палубу и обстрелял их неприцельной очередью. У первого голова раскололась, как перезревшая дыня, и труп смялся, как сдувающийся воздушный шар; маленькие красные розы проросли на торсах других, и они умирали медленнее. Теперь все остальные повернулись и побежали.
Я снова был на ногах, держась низко, когда бежал и нырял под прикрытие скал и деревьев у ручья.
Одно из созданий, в которое я попал первым, каталось и билось в папоротнике. Я выстрелил ему в голову на обратном пути, и он дернулся один раз, а потом затих. Стрела из арбалета высекла сверкающие искры из камня рядом с моей головой.
- ДА ПОШЕЛ ТЫ! - Закричал я, отстреливаясь и опустошая свое оружие в убегающих фигур, кося их, как пшеницу.
Когда затвор щелкнул по пустому патроннику, я автоматически застегнул магазин, выдернул из-за пояса новый и вставил его в винтовку. Я опустошил половину магазина на тени, бегущие к деревьям, разбрасывая пыль и щепки от деревьев, посылая пули рикошетом. Я не думаю, что действительно попал в какого-то из этих ублюдков.
Они были быстры!
А потом они исчезли.
Скорее всего, за десять секунд.

С колотящимся сердцем я огляделся вокруг, сжимая винтовку так, словно это была единственная твердая вещь в мире.

На деревьях пара птиц издавала неуверенные крики, в то время как поток реки с энтузиазмом продолжал свой путь.
Раздавалось медленное капанье, когда кровь с трупа на берегу реки стекала вниз по скале, усеянной бусинами на краю, словно собираясь с духом, прежде чем упасть в бурлящую воду. Повозка раскачивалась, когда тащившие ее звери - бизоны, как я заметил, с тупым удивлением дергали её за упряжь. Трупы не были аккуратными, с кусками мяса размером с бейсбольные мячи, вырванные из них. Кровь... она была красной. Красной и блестящей, как мокрая краска. В воздухе висел тяжелый приторный запах плодородия-запах смерти, вызывающей рвотные позывы.
Из воды донесся кашляющий, стонущий звук.
Одно из существ - одно из тех, что были в синей броне - слабо бултыхалось на четвереньках наполовину в воде, наполовину вне ее, кровь из зияющего разреза в его боку уносилась прочь потоком.
Он выползал из ручья на руках, стоя на коленях, кашляя и блюя в грязи брода.
Когда моя тень упала на него, он напрягся, поднял голову, чтобы увидеть мои сапоги, затем вздрогнул и рухнул на бок с ворчанием: глаза закрыты, одна вытянутая рука полусжата, грудь вздымается, кровь смешивается с грязью.

Я стоял над существом, которого не могло существовать, моя винтовка была нацелена на него и смотря в немом шоке, в то время как моя доверчивость сильно пошатнулась.

Грубо говоря, это была кошка.

*****

Ну что ж, моя транспортная проблема - вероятно, наименьшая из моих забот - была решена...
как бы.
Яму, в которой застряло колесо фургона, специально вырыли достаточно глубоко, чтобы фургон нельзя было вытащить.
Ось представляла собой твердый железный прут, который, как я искренне надеялся, был достаточно прочным, чтобы выдержать такое испытание.
Чтобы вытащить эту чертову штуковину, мне пришлось окунуться в воду, которая, казалось, стекала с ледника, выкапывая одну сторону ямы голыми руками, пока бизоны не смогли вытащить фургон.

Это были огромные, тупые, вонючие звери, эти бизоны. Не равнинная порода, которая должна быть знакома каждому американцу, а скорее Лесной Бизон: гораздо более редкая порода.
Такие редкие на самом деле, они были вымирающим видом. Не рекомендуется в качестве вьючных животных.
Под угрозой или нет, но, несмотря на проблемы с личной гигиеной, они казались послушными и эффективными: вытаскивая фургон из воды на южном берегу ручья и ожидая с идиотским терпением, жуя и пукая.

Хммм... и люди удивляются, почему я ненавижу лошадей. Я покачал головой и попытался выжать остатки воды из своей рубашки, затем заколебался и посмотрел назад через ручей туда, где мохнатое тело все еще лежало в грязи; одно из многих.

Вода плескалась вокруг моих лодыжек, но не было никаких признаков жизни, когда я осторожно приблизился. Неподвижно, с закрытыми глазами, скрюченная искалеченная рука, стиснутая в грязи.
Рана превратилась в мокрое месиво, кровь была такой же густой, как и грязь, в которой она лежала. В ноздре булькала жидкость.
Невероятно, но он все еще дышал. Я ткнул его носком ботинка.
Эта штука даже не шелохнулась.
Я наклонился и осторожно коснулся его.
Тот не ответил. Мех был мокрым и влажным, а плоть под ним-почти горячей для моих пальцев. - Убить его? А-а ... Что-то тут было не так. Это не могло причинить мне вреда. Так что, я просто оставлю его лежать здесь?
- Будь я проклят, если знаю, будь я проклят, если не знаю, - вздохнул я.

А теперь, черт возьми, как мне это сделать?
Осторожно, неловко я подхватил промокшее существо на руки.
Фелиноид был безвольным грузом в моих руках, его конечности полностью расслабились и натыкались на мои собственные ноги, когда я поднимался.
Его голова свесилась, и из уголка рта с тонкими черными губками потекла слюна. Вода снова омыла мои ноги, когда я пересекал ручей; осторожно, неуверенно с моей ношей. Эта штука оказалась на удивление тяжелой, и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы поднять его на заднее сиденье повозки. Это существо было намного ниже моих пяти футов одиннадцати дюймов - возможно, даже на фут короче, а может, и больше, - но оно было плотным, а не толстым. В повозке уже лежал труп в синей броне, который я вытащил и бросил на землю, чтобы освободить место для еще живого существа.
Верхняя половина существа была почти полностью покрыта засыхающей грязью, в то время как нижняя промокла насквозь там, где она лежала в воде.

На его верхних ногах лежал мокрый килт из широких полос тисненой кожи, утяжеленный на нижних концах медными дисками.
Кровь продолжала сочиться из пореза высоко в левом боку, просачиваясь сквозь укрепляющие полосы некогда богато украшенной кожаной кирасы, которую он носил.
Для начала, снять эту броню. Это заставило меня почесать голову: там не было ни молний, ни пряжек, ни пуговиц; только кожаные завязки закрепляли его на левой стороне и на плечах.
Мокрая кожа распухла, сопротивляясь всем попыткам развязать её. В конце концов, я решил разрезать их и снять кирасу и килт за один раз.
Судя по строению мочевой системы существа, это была самка. Не было никаких грудей, о которых можно было бы говорить, только два ряда из трех черных сосков, утопающих в мехе.

Меч пронзил жесткую на вид кожу и врезался в бок под углом, прежде чем был отбит ребром, оторвав один из этих сосков на ходу.
Там был не слишком скромный лоскут плоти, болтающийся свободно, в то время как много крови вытекло, покрывая и спутывая мех. Еще больше было потеряно на земле и в реке.
То, что лежало передо мной, было намного больше того, что я когда-либо проходил в своей основной медицинской подготовке.
Может быть, ничего серьезного и не было, но опять же, возможно, это было так. Как это было собрано вместе? Был ли её метаболизм похож на мой? Какие лекарства я могу использовать? Как, черт возьми, я должен был это знать?
Такие вещи, как простой аспирин, могут убить кошку.

Стоило ли оно того? Я прикусила губу, затем выругалась и потянулась за своим рюкзаком.
Стрела все еще была воткнута в него, остановленная пачкой с-пайков.
Я повертел помятую жестянку в руках, не совсем веря в это. Спасён замороженно-высушенной едой. Я знал, что этот материал был жестким,но использовал его вместо бронежилета..?
Конечно же, аптечка оказалась на самом дне. Я резко открыл её и выбрал маленькую пластиковую бутылочку с антисептиком и рулон марли.
Да и нечего терять.Я использовал свой нож, методично разрезая мех и грязь вокруг раны, смывая грязь: запекшуюся кровь, грязь и траву с водой из моей фляги. Но этого было бы недостаточно.
Существо зашевелилось, и его челюсть дернулась, когда я вскрыл рану пальцами и впрыснул в нее антисептик из бутылки со спреем.
Я взял мазок, затем разорвал большой стерилизованный марлевый тампон, плотно перевязав его, даже когда кровь снова начала хлестать.
Отбросив в сторону повреждённые доспехи, я снял один из чистых плащей с трупа и накрыл им кошку, снова обнаружив, что не решаюсь прикоснуться к ней.
Его дыхание было быстрым, почти прерывистым. Все остальные были мертвы, как мясо на завтрак.
Я избегал грязного тела с половиной лица, бесполезно ухмыляющегося облакам, когда осматривал трупы.
Один из других лучников растянулся в середине куста, его / ее грудь была проколота там, где пули пробили насквозь. Шок убил бы его быстрее, чем рана. Он был одет в рваный плащ, но доспехи под ним выглядели хорошо использованными и функциональными.
Красный и черный. Это было похоже на униформу. Арбалет, лежащий рядом, не был таким уж большим и мощным, но это было просто из-за миниатюрного роста пользователя.
Он был хорошо сделан: слоеное дерево и металл, с изогнутыми зубцами из дерева и кости и каким-то скрученным волокном. Шесть стрел были закреплены на прикладе; каждая около двадцати сантиметров длиной со "злым" треугольным железным наконечником.
Я взвесил его на ладони. Ну и ладно. Вы никогда не знаете, когда что-то подобное может пригодиться. Но тут меня осенила другая мысль, и я нахмурился, глядя на существо в задней части фургона.
Его броня была разбита вдребезги. Может быть, ей нужна одежда?
О чем я только думала? Одежда?!
Я покачал головой, но все же сумел найти кое-что у солдата.
Он был проткнут через горло, покрывая переднюю часть кирасы кровью. Тем не менее, она был в гораздо лучшем состоянии, чем ту, что я отрезал.
Меч этого существа-прекрасно сделанный ятаган. Я нашел его на середине ручья, там, где он его бросил.
Я поднял его, встряхивая и вытирая с него воду и грязь, и держал так, чтобы солнце отбрасывало ослепительные блики на слегка изогнутом лезвие. Хороший кусок металла. Я сделал несколько пробных замахов и чуть не оторвал себе ногу. Я поспешно сунул его обратно в ножны и положил на скамью для возницы, подальше от мохнатых рук.
Я снова оглянулся на эту сцену. Словно из картины: ручей, пышная зелень, испещренная легкими и высокими деревьями, клочки неба и облака.
Затем появились фигуры, валяющиеся, как искореженные манекены в магазине, голубое на зеленом фоне, вода стекала по сверкающему металлу и коже, зубы обнажались в безнадежном оскале на солнце. Покачав головой, я попытался разобраться в происходящем. Как вы водите бизонов? Начнем с того, что здесь нет сцепления...

*****

Я разбил лагерь в нескольких километрах ниже по долине реки.
Дорога разветвлялась на перекрестке: одна тропа тянулась на восток вдоль реки, другая поднималась из долины, направляясь на юг.
Я протер уставшие глаза и решил не принимать никакого решения, пока не узнаю побольше о своем пассажире и о том, что происходит.
Мне не помешало бы задержаться здесь на несколько дней; я сомневался, что бандиты вернутся, и у меня было ужасное чувство, что меня не будут искать никакие поисковые отряды.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти подходящее место для лагеря, но в конце концов я остановилась на небольшой поросшей травой поляне. Достаточно близко к ручью для удобства и достаточно далеко от дороги, чтобы не было видно никакого огня.
Оно было приблизительно треугольной формы, с кучей огромных валунов - сломанных и целых - в самой северной вершине, небольшие хвойные деревья упорно висели на небольших участках земли между камнями. Я привязал бизона к дереву,оставив его удовлетворенно щипать траву. Когда я смотрел, как они едят, мой собственный желудок заурчал.
Мне не пришлось идти слишком далеко, чтобы найти кролика, который был слишком любопытен для своего собственного блага. Дело шло об одном выстреле из М-16, и обед был накрыт.
Остаток дневного света я провел, освежевывая, потроша и разводя костер, а потом, ожидая, когда он покроеться углём, снова обратил свое внимание на фургон и кошку, лежавшую на заднем сиденье.
Бинты уже действовали. Рана перестала кровоточить, но мех, покрывавший ее грудь и бок, был полностью спутан и заляпан запекшейся кровью и грязью.
Грязь покрывала её широкое лицо, а одно из заостренных ушей было прижато к голове. Я плеснул водой на тряпку, оторванную от плаща, и начал вытирать самую большую часть крови.
Все еще без сознания она отпрянула от моего прикосновения, ее челюсть дернулась, и она издала высокий чирикающий звук.

Ее глаза резко открылись, сфокусировались на мне, а затем расширились, пока огромный кругозор не обведен белым ободком: зеленым, с медными крапинками.
У нее вырвался тихий сдавленный звук, и она попятилась назад в сено, пока не уперлась спиной в скамью возниц, не в силах отступить дальше. Лицо исказилось, морщины поползли вверх по морде, когда она обнажила блестящий ряд игольчатых зубов, клыков и изогнутый розовый язык.
Сантиметровые когти цвета слоновой кости соскользнули с кончиков ее пальцев.
Повязки на ее груди и плече напряглись и сдвинулись.

Я выпрыгнул из фургона и вытянул руки перед собой, стараясь выглядеть безобидным. Если бы она еще раз попыталась пошевелиться, её рана открылась бы снова.
- Эй, - уговаривал я её. - Все в порядке, я не собираюсь причинять тебе боль.
- Fegar s'sahrorna Neck herasti... fe, fe!

Ну вот так это и звучало. Не высокий вой, как можно было бы ожидать от кошки. Это были модулированные свистящие звуки, довольно глубокие, вероятно, из-за длины горла.
Это был язык, в этом не было никакого сомнения. Держу пари, что ее голосовые связки были такими же сложными, как и мои.
Вы, читатель этого дневника, вероятно, уже знаете, на что я смотрел, но я все равно найду время, чтобы описать то, что я видел.

Мы уставились друг на друга, как мужчина на кошку, глаза в глаза. Ее голова покоилась на плечах, у нее было два уха и глаза, один нос, один рот, двусторонне симметричный, но на этом сходство с человеком заканчивалось.

Возьмите классические кошачьи черты и очеловечьте их; просто малейшее прикосновение. Укоротите немного морду.
Поднимите бровь и внесите более выразительную мускулатуру в черты лица. В результате получалось что-то вроде того лица, на которое я смотрел.
Это лицо переходило в классическую кошачью морду, дополненную широким, кожистым носом в форме валентинки и заячьими губами с тонкими черными губами.

Заостренные треугольные мохнатые уши были наполовину погружены в гриву меха, которая начиналась на макушке и спускалась вниз по шее.
Одно ухо было пронзено единственной серебряной серьгой. Все ее лицо было покрыто тем же самым желтовато-коричневым мехом, который окутывал остальную часть ее тела, выделяясь более светлыми золотыми полосами, проходящими между ушами, чтобы рассеяться в этой гриве.
Руки заканчивались ладонью с четырьмя короткими пальцами и большим пальцем. Никаких ногтей. Вместо этого эти когти скользнули в ножны на кончиках коротких пальцев.
За исключением черных подушечек на ладонях и кончиках пальцев, ее руки были полностью покрыты мехом.
Ее ступни - особенно ноги - так отличались от человеческих.
Больше похоже на кошачьи лапки. На самом деле все ее ступни были пальцами, пятка - суставом ноги над ними-цифровым, а не плантиграфическим. Должно быть, балансировал на этих когтистых пальцах ног, идя только на кончиках пальцев. Это гладкое, обтекаемое лицо было несколько испорчено месивом крови и глины, но не было никаких сомнений в цели и разумности существа, на которое я смотрела. Да и реальность тоже. Это никак не могло быть каким-то костюмом, шуткой или галлюцинацией.
- Rsacen esc na fe sfecer?
- пробормотала она, а потом крикнула в окружающую тишину: - FARES WHER'R RSE FE! SAE EI!
Если она ожидала, что кто - то ответит - кто-то из ее рода, - то была разочарована.
Ветви деревьев тяжело повисли в темноте и тишине, но другого звука не было слышно. Она снова повернулась ко мне, радужка расширилась, превратив глаза в огромные черные озера.
- Фе, - она почти выдохнула этот звук.

- Извините, но я не говорю на этом языке, - сказал я, пожав плечами и улыбнувшись.
Она прижалась к краю повозки и обнажила зубы в улыбке, которая определенно не была дружелюбной.
Мои оскаленные зубы она восприняла как угрозу. Я закрыл рот и сделал успокаивающий жест руками. Это только еще больше возбудило ее. Я не мог говорить с ней, а она была совершенно беззащитна.
- Черт возьми! Я не собираюсь причинять тебе боль!
Она зашипела.
- Смотри! Руки пустые! Нет оружия. Смекаешь? Черт, смотри!
Вот, возьми это.
Она выглядела так, словно вот-вот впадет в ступор, когда я вытащу свой нож, ее глаза были прикованы к водянистому стальному лезвию.
Осторожно, медленно я положил нож на тележку, подтолкнул его к ней - рукоятью вперед-и отступил назад, чтобы еще раз поднять руки. Так же медленно она наклонилась вперед, затем схватила нож, обеими руками обхватив рукоять, как будто это был спасательный круг.
- Чувствуешь себя в безопасности? - спросил я.
Она все еще тяжело дышала, но эти глаза изменились: не столько ужас, расчетливость.

Я отстегнул фляжку от пояса и несколько раз взболтал её, затем открутил крышку и сделал глоток из нее, прежде чем медленно протянуть ей.
Она отпрянула назад, дрожа и оскалив зубы. Я продолжал протягивать ее ей, и через несколько секунд она набралась достаточно храбрости, чтобы взять ее, когти щелкнули по пластику, она поднесла к носу и осторожно принюхалась, ее глаза все еще смотрели на меня. Она сделала осторожный глоток, затем откинула её вверх и жадно глотала, расплескав большую часть вниз по груди. Ее челюсть была просто неправильной формы.
- Эй, осторожнее. Тебя стошнит, если ты будешь так пить!
При звуке моего голоса она уронила фляжку, как будто та вдруг раскалилась докрасна.
Нож снова взметнулся вверх, дико дрожа. Затем из уголков ее глаз соскользнули белые мембраны, и рука тяжело опустилась вдоль тела.
Но грудь ее ровно двигалась, дыхание со свистом вырывалось из ноздрей. Я нащупал пульс у нее на шее, сильный и ровный.
Она издала низкий рычащий стон, когда я убрал руку. Просто потерял сознание.
Некоторое время я стоял и смотрел на нее.
Просто оставь ее; пусть она проснется и увидит, что я ее не тронул. Это был бы лучший способ сказать ей, что я не хочу причинять ей боль. Пожав плечами, я отправился подбрасывать в огонь еще одну щепку. Это был один из тех дней.

*****

Это была удивительно ясная ночь, одна из тех ночей, когда вы можете буквально видеть вечно.
Галактика превратилась в поток белой пыли, рассыпанной по небу...
И все созвездия были там.

Должно быть, я целый час просидел на вершине гранитной скалы в темноте, просто глядя на мерцающие маяки в небе.
Они совсем не изменились.
Эта красная точка была Марсом... Это было небо Земли конца 20-го века.

Я должен быть на Земле... так откуда же они взялись ?
Пришельцы? Ха, я в этом сомневался. Если у них были технологии, чтобы сделать это с другой звезды на Землю, почему они носили тонкие кожаные доспехи, использовали старинное оружие и ездили вокруг на животных?

Почему я чувствую себя так неуместно?
Здесь было что-то, чего мне не хватало.
Фелиноид все еще лежала в задней части фургона, засыпая в теплом ночном воздухе.
Костер, который я разжег неподалеку, потух и превратился в раскаленные угли, рядом лежали ободранные туши кроликов, готовые к тому, чтобы их проткнули на вертеле и поджарили.
Вскоре по поляне поплыл запах жареного кролика. Я повернул мясо на вертеле и посмотрел вверх, чтобы увидеть, что фелид проснулась и наблюдает за мной из-за повозки, ее глаза метались от меня к огню, а затем снова ко мне.
Она облизнула губы, и из ее рта потекла струйка слюны.
Улыбаясь, я протянул руку, чтобы оторвать ногу от потемневшей тушки, а затем - медленно и осторожно, каждое движение было обдуманным - я встал, подошел к краю фургона и протянул мясо на вытянутых руках.

Так же осторожно она схватила предложенный кусочек когтем и, понюхав его, откусила небольшой кусочек, посмотрела на меня, затем начала рвать мясо острыми, как кинжалы, зубами, делая большие глотки, шумно пережевывая и с трудом глотая.

Итак, у нее появился аппетит. Крутая штучка.
И немного аппетита тоже.
Пока она была поглощена утолением своего голода, я сел на заднее сиденье, свесив ноги за борт и наблюдая за ней.
Она доела мясо и посмотрела назад, ее глаза ловили свет костра и отражали его, остальная часть ее спутанной шерсти была тусклой и неясной в мерцающем свете огня. Ее когти все еще были наготове.
- Эмм... - привет! - сказал я.
Она вздрогнула.
- Думаю, мне следует представиться.
- Я Келли, - сказал я. Она просто смотрела. - Келли, - произнес я с преувеличенным жестом по отношению к себе и повторил имя дважды, трижды.
- Она моргнула, глядя на меня.
Я попробовал еще раз.
- Freh ash an shirai se fe - прошипела она.
- Это ведь не твое имя, правда?

- Hers a saf, s'shesaf.
Я не лингвист, но это был не тот язык, который я когда-либо слышал раньше.
Низкое, с шипением, рычание сочеталось с шипящими звуками.
"Ну ладно... думаю, я и с этим справлюсь":
- И тебе она тоже - "Hers a saf... uh... shesaf".
Она подскочила, словно у меня внезапно выросла ещё одна голова.

- Hers a saf, s'shesaf, - медленно повторила она, пристально глядя на меня. У меня появилась идея. - Hers a saf, s'shesaf, - эхом отозвался я, совершенно не сознавая, что говорю на самом деле.

- Sthre ts'ref n'esur s'shesaf, surio saf fe, - медленно прошипела она. Я попытался повторить ее слова, заикаясь и спотыкаясь о шипящие звуки.
Она повторила это дважды. Наконец мне удалось произнести это предложение с некоторой долей точности.
Ее челюсть отвисла, а затем закрылась с глухим хлопком.

Я наклонился вперед, коснулся своей груди и сказал:
- Келли.
Ее глаза расширились еще больше, когда она взмахнула веткой. Это было мое имя!
У меня был свой собственный язык! Клянусь жвачкой, что за концепция! Она уставилась на меня, открыла рот, хрипло вскрикнула, прочистила горло и попыталась снова: - Согласные "кей" и "элл" полностью утрачены, мое имя превратилось в то, что звучало как утечка пара.
- Нет, нет, нет. Келли, - повторил я.
- К'х... К'хы.
С таким ртом, как у нее, она вообще не могла достать до локтей.
Я пожал плечами, затем указал на себя, повторил свое имя, а затем указал на нее и пожал плечами. Она поняла мою точку зрения и сказала что-то вроде:
- Тар!

Она сделала рукой жест, который должен был означать "нет": горизонтальный разрез в воздухе с открытой ладонью вниз.
- Тахр, - поправила она.
Мы продолжали в том же духе, пока я не сделал все правильно. Она была готова забыть мое имя, но когда дело дошло до нее, она захотела, чтобы оно было совершенным.
Потом мы попробовали еще несколько ее слов. С каждым новым віученым мною словом она смотрела на меня так, словно не могла в это поверить.
К этому времени костер погас до нескольких слабых угольков; он был теплее, чем лунный свет, хотя и не такой яркий.
Я покосился на часы и решил, что на сегодня хватит: ей нужно было выспаться.
С рюкзаком вместо подушки, гладкими металлическими складками спасательного одеяла на мне и холодной землей внизу, я смотрел на звезды, кружащиеся в знакомом небе наверху, пока не уснул.


*****

Утро было безукоризненным.
Я зажмурился от яркого солнечного света и застонал, наконец-то сумев высвободиться из серебряных складок простыни, я встал разминаясь.
Мои суставы клацали и трещали, одеревеневшие мышцы растягивались и расслаблялись снова. Кошка все еще спала, свернувшись калачиком под своим плащом. Я некоторое время смотрел на неё, чувствуя беспокойство в самом центре своего существа.
Именно так должны были бы чувствовать себя мои далекие предки, когда на горизонте появился саблезубый тигр.

Проклятие! Я сжал кулак, чтобы унять дрожь, и резко отвернулся от закутанной в одеяло фигуры.
Из-под плаща высовывалась мохнатая, когтистая, кривая нога, намекая на то, что лежит под ней.
Я выбрался оттуда.

Несмотря на всю нашу цивилизацию, мы все еще примитивны в глубине души, размышлял я, сидя на корточках у реки. Вода была холодным ударом по моей коже, когда я окунул голову, а затем встряхнул её чтобы обсохнуть.
Капли летели во все стороны, сверкая на утреннем солнце.
Мы прошли долгий путь: у нас есть дома с электрическим освещением, согреваемые зимой и охлаждаемые летом.
Мы преодолеваем тысячи километров за несколько часов, убираем горы с наших дорог, даже не задумываясь об этом.
Да, мы почти никогда об этом не думаем.
Сколько людей в мире могут сказать, что они действительно знают, как работает электрический свет?
Как работает радио? Кто вообще можно разжечь костер без спичек? Для большинства людей все, что им нужно знать, - это как щелкнуть выключателем, нажать кнопку, набрать номер. Задачи, которые может выполнять слабоумный шимпанзе. Если их транзисторная рация выходит из строя из-за обрыва провода или перегоревшего резистора, они выбрасывают ее и берут новую: одноразовая цивилизация.
Мы достигли Луны и отправили автоматические зонды за пределы самых дальних уголков нашей Солнечной системы.
Есть инструменты для исследования макроскопического и микроскопического миров: электромагнитные телескопы, которые могут обнаружить туманность в дальних световых годах, микроскопы, которые могут дать визуальное изображение атомов ксенона, которыми мы манипулировали, чтобы написать IBM.
А еще есть те, кто вешает кресты и четки в своих новеньких блестящих автомобилях. Как будто им нужен кто-то, например воображаемый друг, которого дети вызывают в воображении: кто-то или что-то, кому можно приписать необъяснимое.

Проклятие! Я не считаю себя полным невеждой. Мне не нужно было позволять своим эмоциям и инстинктам взять верх над логическим мышлением.

Но от этой штуки у меня мурашки побежали.
Я сложил ладони рупором и выпил. Вода текла сквозь мои пальцы и капала обратно в реку.
Несколько раз я опускал руки в ручей, а затем разжимал их, чтобы дать воде просочиться наружу. Наконец я сел спиной к скале, которая не успела согреться на солнце, все еще была прохладной после ночи. Пальцы моей левой руки волочились по воде.
Я оглядел себя с головы до ног.
Моя форма была покрыта пылью и темными пятнами, которые могли быть только засохшей кровью.
Не мей. Даже не человеческой, но такой же красной. Я разделся и бросил свою одежду вниз по течению, а затем скреб ее, пока мои руки не стали размякшими.

*****

Когда я вернулся, фелинод уже проснулся.
На самом деле она уже вышла из фургона, тяжело облокотившись на заднюю дверцу и вцепившись одной рукой в бинты.
Она уставилась на меня, когда я появился, и ее губы слегка приоткрылись в улыбке, обнажая белизну ее зубов.
Улыбнувшись в ответ, я сделал шаг вперед и замер, когда ее рука метнулась в заднюю часть фургона и вернулась с заряженным арбалетом, дрожащим в ее нетвердой руке.
Ее глаза затрепетали, казалось, теряя фокус, а затем резко вернулись обратно. Ее улыбка стала еще шире. Я с трудом сглотнул.
Напомните мне в следующий раз взять с собой веревку.
- Тахр!
- К'хи, - прорычала она-буквально - и резко взмахнула арбалетом, и я медленно поднял руки, снова застыв неподвижно, когда ее уши прижались к черепу, и она что-то пролаяла на меня.
Ее уши медленно поднялись снова, когда она увидела, что я ничего не пытаюсь сделать. Конец арбалета дернулся, и она снова что-то прорычала мне:
- R'rtsa!

Что, черт возьми, это значит? Я просто стоял там.
Она фыркнула и повела арбалетом в землю:
- R'rtsa!

Я выполнил предположение и сел.
Ее уши дернулись, и она стояла, уставившись на меня.
Я оглянулся, заметив, что она переминается с ноги на ногу, как будто вот-вот упадет в обморок.
И этот арбалет опасно раскачивался. - Я облизнул пересохшие губы. - Rtsa, - пригласил я, медленно указывая на землю.
Она моргнула, затем ее уши дернулись. Медленно, ее лицо исказилось в том, что можно было бы принять за гримасу, она устроилась поудобнее, пока не уселась, скрестив ноги, лицом ко мне через остатки костра.
Пройдя несколько метров, она посмотрела вниз на арбалет, а затем снова на меня, как будто пытаясь решить, использовать его или нет. Я не причинил ей боли, я залатал ее раны. Возможно, она просто чувствовала необходимость взять себя в руки.
Все еще держа руки в воздухе, я осторожно указал пальцем на арбалет и сказал:
- Фе?... Тахр.

Мускулы на ее лице тикали и напрягались, и она что-то пробормотала мне.
Арбалет продолжал целиться мне в живот.

- Блин! Слушай, ты же не можешь целиться в меня целыми днями!
Она зарычала.
Я осторожно опустил руки.

Она вздрогнула и зарычала.
- Ладно, - уговаривал я. - Я не собираюсь причинять тебе боль. Тахр.
- К'Хи.
Когда я снова пошевелился, она ахнула, запрокинув голову и не сводя с меня глаз.

Я видел, как дрожат ее мышцы, когда осторожно - дюйм за дюймом - протянул руку и сорвал единственную травинку, держа ее перед собой.
- Трава, - сказал я.
Ее глаза скользнули вниз к маленькому зеленому листку, а затем она сказала:
- Frwuch, - глубокий, гортанный звук, исходящий из горла.
Я повторил ее, как мог, потом она сорвала стебель и произнесла короткую фразу, в которой было ее слово "трава", а затем указала на меня и произнесла несколько иную фразу. Я повторил их: [есть / держать] я траву.
[есть / держите] вы трава.
Для нескольких различных предметов-палок, гальки, грязи-мы сделали это.
Эти слова было трудно произнести. Основная структура предложения была сказуемо-подлежащая, перевернутая с английского языка. Это несколько раз сбивало меня с толку, но она поправляла меня.
Несколько минут спустя она отложила арбалет в сторону, чтобы использовать обе руки, чтобы получить точку поперек.
Оружие лежало в траве, легко достижимое для нее, и мы оба флегматично проигнорировали его и сосредоточились на уроке языка.

*****

Утренняя роса бисеринками ложилась на одеяло и траву вокруг моей головы; крошечные хрустальные бусинки сверкали на рассвете.
Я закрыл глаза и перекатился на спину.
Что-то коснулось моего плеча.
Я открыл глаза и посмотрел на лицо пумы, лицо рыси, с глазами как холодный нефрит с прорезью ночи, вырезанной в них.
Рука, скрюченная, покрытая шерстью и когтями, тянулась к моему лицу.
С дрожью ужаса я попытался отползти назад, поскользнулся на мокрой траве, упал на спину, промокнув от росы.
Кошка встала на колени надо мной и потянулась к моему горлу... и нежно коснулась, чувствуя, как там бьется пульс.
- Scre ne fe ther ri seth m'cresh, - прошипела она быстро, слишком быстро, чтобы я мог уследить за ней. Она склонила голову набок, как кошка, разглядывающая птицу в клетке.
Восходящее солнце было позади нее, все еще едва светящееся над горизонтом, превращая полосы облаков над ним в красновато-золотые.
Видя, что я нервничаю из-за нее так же, как и она из-за меня, она почувствовала себя увереннее.
Ее рука двинулась вниз, чтобы коснуться моей груди в V-образном вырезе моей рубашки, коснулась редких золотых волос там, затем переместилась вверх, поглаживая мою кожу.
Если уж на то пошло, она выглядела озадаченной. Вопрос, который она задала, я не мог понять, поэтому она продолжала молча рассматривать меня, ее руки двигались, чтобы коснуться моего лица. Я слегка вздрогнул, когда она прижала палец к моей щеке, нежно поглаживая. Я чувствовал, как почти кожистая подушечка на кончике ее пальца скрежещет по щетине.
Осмелев, она провела пальцем по моей челюсти, по ее костям. Я вздрогнула, когда она попыталась разжать мои губы, чтобы осмотреть зубы: она отдернула руку и погладила меня по щеке.
Так что я страдал от когтей, постукивающих по зубам, от прикосновения пальцев к клыкам. Она осторожно повернула мой нос из стороны в сторону, затем провела кончиком пальца по моим глазам, бровям и ушам. Наконец она погладила меня по волосам, с любопытством потянув за них, а затем откинулась назад, все еще глядя на меня так, словно я был образцом на лабораторном столе.
- Ты [ ]? - спросила она.
- Не понимаю, - ответил я. Первая фраза, которую я выучил, и та, которую я буду использовать еще долгое время.

Ее уши дернулись , словно отгоняя невидимых мух, а затем она коснулась своей груди. - Я сашис, - сказала она.

Сашис. Это может быть ее видовое имя, фамилия, работа или просто означает, что она голодна. Ну, я сделал ставку на то, что это был ее вид.
- Сашис , - по крайней мере, это слово легко слетело с моих губ.
- Да. Правильно. - Хорошо, - одобрила она и замолчала.

- Я человек, - поспешно пояснил я.
- Х'Ман, - она попробовала это слово на вкус. - Х'Ман.
Я сел и протянул руку, чтобы коснуться ее.
Вздрогнув, она отстранилась от меня. Она стояла вне пределов досягаемости, почти бессознательно сжимая одной рукой повязку на ребрах, а другой в свою очередь прижимая ее к себе.
- Х'Ман, - пробормотала она, затем повернулась и захромала обратно к фургону.

*****

Черт возьми! Ей очень хотелось уйти.
С ее все еще красной, опухшей и угрожающей разорваться раной, она действительно хотела отправиться в путь!
- Проклятие! - Нет! Я не собираюсь тебе помогать! - В отчаянии закричала я, прислонившись спиной к дереву и скрестив руки на груди.
Она прошипела что-то в ответ и с отвращением бросила на землю упряжь бизонов, не в силах в своем состоянии поднять язык повозки. Она пристально посмотрела на меня, затем схватила арбалет из фургона.
На секунду мне показалось, что она собирается использовать его на мне, но, не взглянув больше в мою сторону, она пошла сама.

- Ты совсем спятила!
Я смотрел, как она ковыляет между деревьями и исчезает из моего поля зрения.
- Во всяком случае, дорога вон там!
- Крикнул я в сторону леса.
Христос на костыле, она серьезно!
Ну и что с того? Да и какое мне до нее дело? Если она хочет покончить с собой, это ее личное дело.
Разве не так? В смысле, я же ей ничего не должен.
Так или иначе, пару минут я боролся со своей совестью.

Что я могу тебе сказать:
- Блин! - ЧЕРТ ВОЗЬМИ! - Подожди!
Я нашел ее метрах в двадцати в глубине леса, она сидела на нагретой солнцем скале и явно ждала меня.

- Хорошо, леди, - Я стиснул зубы и потер переносицу, выдавив из себя слова: - Ты победила.

Она оскалилась на меня и прошипела медленно и четко:
- мы идем!
- Да, конечно... Мы уходим.
Она опустила глаза и отняла руку от груди: повязки были красными от сочащейся из-под них крови.
- О Господи, - я покачал головой. Это была одна упрямая и решительная сука.

*****

Женщина-зверь тихо лежала в задней части фургона, глядя на ветви деревьев и проплывающие мимо облака.
Я оглянулся на нее, убедился, что новые повязки все еще на месте, а затем повернулся, чтобы посмотреть на горы мохнатых спин бизонов, пока они тащились вперед.
Эта Тахр знала, куда идет. На развилке дороги она велела нам идти дальше на восток, к далекому морю.
Я на мгновение задумался, стоит ли это обсуждать, а потом пожал плечами. - А почему бы и нет? Я задался вопросом, Какую цель она имела в виду, и снова почувствовал страх.
Может быть, их было больше? - А сколько их было? Куда же мы направляемся? Ради бога, я не должен был соглашаться с этим!
Все, что мне нужно было сделать, это бросить ее где-нибудь. Я не нуждался в ней... - правда же? - Я даже не знаю!
Итак, мы путешествовали вместе, странные спутники, каждый из которых пытался узнать другого.
Изучать ее язык - Сашис - было трудно.
Английский язык был для нее почти невозможен. Ее рот, весь ее голосовой аппарат от гортани до языка и формы челюсти были не такими гибкими, как у меня.
С большим трудом мне удавалось подражать рычанию, рычанию и свистящим звукам, которые составляли язык Сашис, но она едва могла произнести связное английское предложение.
Кроме того, она не была человеком... или я не был Сашис, смотря как на это посмотреть.

Язык - это средство передачи идей и впечатлений, его развитие зависит от окружающей среды, от физиологических и психологических особенностей.
Это существо, у которого я учился, было млекопитающим, двуногим и двусторонне симметричным. Похоже, у нас было много общего.
Но если мои далекие предки были брачующимися приматами, поспешно приспособившимися к жизни на открытых равнинах, то ее предки были натуральными охотниками, возможно лесными четвероногими, которые Бог знает как и когда - начали использовать орудия труда.

Подобно тому, как мы эволюционировали от столь далекого и разрозненного предка, так же развивались и наши языки. Некоторые термины она использовала для обозначения того, что видела ночью, звуков, которые я не мог слышать, и того, что я не мог обонять.
И наоборот, я не мог найти слов для различения определенных оттенков цвета... и не было слов, чтобы описать то, с чем я вырос.
Разное мировоззрение. Разные менталитеты. Как вы можете описать цвет слепому человеку?
Со временем я наконец-то научился понимать этот язык, но до поры до времени мне приходилось жить со своими вопросами.
И она должна была жить вместе с ней.
Так что уроки языка продолжались каждый день, пока мы неторопливо продвигались на восток.
Грамматику было не так уж трудно усвоить, но мой словарный запас был чрезвычайно малым. Я показывал ей разные вещи, а потом Тахр давала мне свое имя для них. Вот так я и выучил термины кошк... Сашис для увлекательных вещей, таких как дерево, кустарник, камень, дорога, бизон, лес, птица и другие вещи, которые могли бы пригодиться, если бы я намеревался прожить остаток своей жизни в глуши. Единственными вещами, из которых мы могли работать, были вещи, которые были с нами, повозка, вещи Тахр и мои вещи.
Мои вещи: содержимое рюкзака, винтовка и одежда. Все это очаровывало и озадачивало ее. Она тщательно изучила все, начиная от ткани моей одежды и заканчивая моим пистолетом (загадка, которую я быстро конфисковал, к ее очевидному раздражению и негодованию).
Она постучала по алюминию моей фляжки, попыталась согнуть ламинированную сталь моего ножевого лезвия, уставилась на компас и ткнула пальцем в его плексигласовый пузырь на рукоятке. Просто то, что я мог делать с такими вещами, смущало и расстраивало ее.
Глядя на это с моей точки зрения, там было не так уж много, но я был благодарен за то, что у меня было, особенно за автоматическую винтовку.
Все, что Тахр могла назвать своим, - это ее меч и изодранные остатки доспехов.
А дни шли за днями.
Иногда безжалостное Вирджинское солнце, иногда дождь, который приносил насекомых и грязь. Уроки продолжались и усложнялись, переходили в абстракции, было больше путаницы и больше поздних ночей, когда мы сидели у костра, пытаясь понять концепцию. Как вы можете описать то, что не можете просто держать в руке, например, мысль, надежду или страх? Мимика просто не работала слишком эффективно на существе, которое использовало другой язык тела.
События развивались медленно, со своей собственной скоростью, и когда я узнал больше, я смог заполнить пробелы.
Но это было так невыносимо медленно! Нет ничего более разочаровывающего, чем желание спросить что-то, но не имея слов, чтобы сделать это.
Очевидно, были также вопросы, которые Тахр хотела задать мне, и она старалась изо всех сил.
Кто я такой? Откуда же я взялся? Что-то там с этими венами. Из-за этого я был немного благодарен за барьер между нами. Несмотря на мое снаряжение, она все еще иногда думала обо мне как о хорошо выдрессированном животном: сиди, жди, тащи это, тащи то. Я ей подыгрывал. Мне было легче плыть по течению, пока я не узнаю больше о своей ситуации.
Середина лета.
Жарко и пыльно после нескольких дней без дождя. Насекомые жужжали в раздражающих облаках вокруг зубра. Песок с дороги висел в воздухе, прежде чем окончательно осесть в волосах, рту и одежде. Я весь зудел и был покрыт раздражающим слоем пыли и пота.
Конечно, когда у меня появилась возможность помыться, я ею воспользовался.


*****

Когда солнце опустило низко свой красный глаз за холмами на Западе, Луна была уже высоко в небе.
Температура начала спадать.
Я вытащил голову из-под воды и жадно вдохнул воздух, стряхивая воду с волос брызгами капель.
Аргх, холодно. Черт побери, как хорошо быть чистым, но я с нетерпением ждал возвращения в лагерь, где оставил Тахр и горячий костер. Я вытер волосы так сухо, как только мог, и повернулся туда, где сохла моя одежда.
Сидя среди теней на мшистом берегу около моей одежды, Тахр наблюдала за мной, легонько прижимая руку к перевязанным ребрам.

Она смотрела на меня, склонив голову набок, выражение ее лица было непостижимым. Проклятие! Как долго она наблюдала за тем, как я покрывался мурашками по коже в своем костюме Адама?
Она продолжала наблюдать за мной, пока я шел вброд за своей одеждой. Проклятие, она изучала меня так же... так же, как я изучал ее. Я почувствовал смущенный румянец, вспыхнувший под моей кожей, а затем еще большее смущение от того, что я чувствовал себя так перед чем-то, что даже не было человеком. Я думаю, она имела право интересоваться чем-то, чего явно никогда раньше не видела, или, возможно, она чувствовала голод. Эти зеленые каменные глаза следили за моими пальцами на застежках, когда я натягивала свою влажную одежду. - Так на что же ты уставился? - Рявкнул я. - Никогда раньше не видел рыжих волос!
В ответ она одарила меня сияющей улыбкой.
- Проклятый Подглядывающий Том инопланетная сука, - пробормотала я, закончив одеваться.

- Довольна? - Саркастически спросил я.
Она прошипела что-то неразборчивым шипением, с трудом поднялась на ноги с открытым ртом и указала на воду.
- Помочь мне? - она изобразила, что моется сама.
- Кошка, которая любит воду, да? - Ты уверена? Становится все холоднее...

Она зашипела и стала возиться с килтом, уронив его к своим ногам. Мне пришлось помочь ей спуститься в бассейн, где она медленно осела, визжа, когда ее рана ушла под воду.
Позже мне снова придется её промыть. Вскоре я обнаружил, что тру ей спину. На самом деле это не слишком сильно отличается от мытья собаки, но это существо сотрудничало. Запекшаяся кровь, пыль и грязь уносились прочь вниз по течению. Наконец, обняв ее мокрой рукой за плечи, я помог ей вернуться в лагерь к костру.
Когда мы придвинулись поближе к огню, я невольно уставился на кошку по ту сторону костра.
С мокрой шерстью, прилипшей к ее коже, она выглядела где-то между нелепой и жалкой. Ее нечеловеческий скелет был подчеркнут: длинные ноги и короткий торс с широкой грудью.
Кости в ее ногах и руках тоже выглядели странно...
неверно, скрученные друг с другом в неправильном направлении, возможно, даже слишком много.
Этот до смешного промокший насквозь мех медленно высыхал, пока она тщательно чистила себя своими когтями, разпушиваясь при этом.
К тому времени, как кусок оленины жарился на углях, он был уже блестящим, блестяще тёмным. Вымытая, она выглядела гораздо лучше, чем раньше; гладкая, теплая... ласковой?
Ее шкура была темно-коричневой с более светлыми полосами вокруг ребер и на животе. У нее не было бакенбардов, но была эта грива: на самом деле длинная шерсть, которая начиналась на макушке и вдоль щек и росла толстыми прядями вниз по шее.
Маленький-не совсем точное описание ее размера; компактный был бы гораздо более подходящим. Как я заметил, поднимая ее, она была тяжеловата для своего размера. Там было спрятано больше мускулов, чем было видно по ее фигуре. Были ли они плотнее, чем человеческая мышечная ткань?
Она подняла глаза от бедра, которое быстро превращалось в кость, и увидела, что я изучаю ее:
- Tresss n'rethi ai sa fe r'rescast.
Fe'si!
Я понял, что это был вопрос, но и только. Когда я отвел взгляд во внезапном смущении, Тахр разразилась оглушительным, неконтролируемым шипением.

- Смех?
*****

Тахр, казалось, была уверена, что знает, где мы находимся. Сильно размахивая руками и рисуя палочками в грязи, она сумела передать тот факт, что находилась рядом с небольшим местом - с [домом?]
- многие так называли Торговое Собрание.
- В город? Торговцы... - Встретимся? - спросила я, борясь с произношением.
Вы пытаетесь эмулировать то, что звучит как гибридный котел с кошачьим боем. Это было бы легче с практикой. Странное название. И все же я думаю, что это не более странное, чем Лос-Анджелес или Буффало.
Но это город.
- А где это?
А где находится город? - спросил я.
- Тахр указала вперед по дороге.
- Нет. Не понимаю ты не..... - Я в недоумении почесал затылок.

Боже, как же об этом спросить? Я взял палку и начал чертить грубую карту дороги, по которой мы только что проехали, реки, через которую я спас ее промокшую шкуру.

- Мы здесь, - я зачеркнул крестик на том месте, где мы были.
- В город? - спросил я и передал палку кошке.
Она смотрела на карту со странным выражением лица, затем взяла палку и положила треугольник для города. Дальше по дороге.
Я сделал движение рукой, чтобы указать на гораздо большую площадь.
- Здесь? - спросил я.
- Покажи!

Тахр поколебалась, затем начала рисовать, заполняя пробелы.
Она нарисовала узнаваемую карту восточного побережья Канады, Флориды, части Мексиканского залива, Аппалачей, центральной части страны, Великих озер.
Это была Америка. В Штатах! Но где же были все, все сразу? Это невозможно. Я открыл рот, чтобы заговорить, но она еще не закончила.
Она делила карту на секции, линии делили ее на четыре части... нет, пять частей.
Я недоуменно уставился на неё.
Тахр указала на самую восточную часть.
- Kerr'sther Hytors, - назвала она её и начала добавлять новые детали.

- Эй! Ого! Подожди! - Тахр удивленно подняла глаза. - Что это за хуйня? - спросил я по-английски, тыча пальцем в карту.
- Вот это! - Что тут происходит?.. Вот дерьмо! Какой смысл спрашивать тебя об этом?
- Kerr'sther Hytors, - повторила она с растерянным видом.

Наверное, я тоже выглядел озадаченным, глядя на ее карту и ничего не понимая. Наконец я кивнул.
Очень хорошо, кошка, рассмотрим. А там увидим.
- Kerster Hytors, - подтвердил я, указывая на это место на карте.


*****

Там было пять царств, - объяснила она, - и то, в котором мы находились, называлось Kerr'sther Hytors: Восточное Царство, названное так потому, что, без всяких высших смыслов, оно находилось на восточном побережье.
Четыре других Царства она попыталась описать, но тут языковой барьер захлопнулся перед нашими лицами.
Независимо от того, где она думала мы были, и несмотря на то, что я не видел никаких признаков цивилизации в течение более чем недели, я все еще не хотел верить, что я был где-то, кроме какого-то безвестного захолустного квартала Вирджинии с городом за следующим поворотом.
Все, флора и фауна, было абсолютно идентично. Даже рельеф местности был примерно такой же: Аппалачи выравнивались до широких прибрежных равнин, покрытых смесью хвойных и полулиственных лесов. Это был просто проклятый кот!
Ну, она сказала, что мы направляемся в город. Когда мы туда доберемся, я посмотрю, что к чему.

По мере того как я овладевал языком Сашис, я пытался задать некоторые из вопросов, которые периодическм беспокоили меня:
- Тахр.
А ты кто такая? Почему ты напала!
Ее рана хорошо зажила. Я снял испачканные бинты и выбросил их, но этот злой красный шрам останется с ней еще некоторое время.

Один из ее пальцев рассеянно провел по нему, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня с того места, где она сидела справа от меня.
Судя по тому,что я мог прочесть на ее лице, она была поражена этим вопросом.
- Я [ ] не тебе отдам.
- Понял? - сказала она.
Я нахмурился, пытаясь обдумать её слова. В конце концов мне пришлось сдаться.
- Не понимаю я, - сказал я.

- Я не понимаю, - она поправила мою грамматику, чтобы мой Сашис был правильнее, и попыталась объяснить. - Мне нравится [ ].
Я даю тебе то, а ты даешь мне другое. Мы [торгуем]. Я делаю это. Я торговец, [купец].
- Ты даешь что?
- Спросил я. - А у тебя нет... вещей на продажу. У тебя много... Сашис с мечами. Ты же не купец, да!
Она на секунду отвела от меня взгляд.
- Один мой [друг, муж?].
Ах. Здесь я ступил на освященную землю. Она пыталась сменить тему разговора.
Я понял намёк. Я отбросил свои расспросы о том, кем она была, и вместо этого спросил о неизвестном слове. Оказалось, что оно означает потенциального супруга ,она [встречалась?] с ним, бойфрендом. - Тахр... - А что я мог сказать? - Мне очень жаль. - Мне это показалось недостаточным.
Она посмотрела на меня с коротким удивлением, затем отвернулась, опустив уши и успешно сменив тему разговора.
Если она говорила правду о своём друге, мне было очень жаль, но мне не терпелось узнать, чем же она на самом деле занимаеться. Торговец без всякого товара или даже припасов и несколько охранников. Я поверил ее рассказу также, как далеко я мог забросить монумент Вашингтону.
Ну, в эту игру можно играть вдвоем. Если она не была полностью честна со мной, то я мог бы утаить от нее несколько кусочков.
Не совсем врет, просто не даёт всю информацию.
Следующие несколько дней пролетели с монотонным сходством.
К этому времени Тахр уже могла управлять упряжью, поэтому мы посменно наблюдали за бизонами - не то чтобы им было нужно много, у них, казалось, был естественный автопилот; просто укажите им правильный путь, и они продолжают идти - и мы продолжали уроки языка. Ближе к вечеру мы останавливались и разбивали лагерь; короткая церемония, где один из нас разводил костер, а другой шел и убивал какую-нибудь еду.
Тахр разжигала огонь с помощью моей зажигалки (она завороженно щелкала ею и смотрела, как летят искры).
Если с прошлой ночи у нас ничего не было, я отправлялся с арбалетом и охотился на мелкую дичь. Конечно, оружие Сашис не было таким мощным и точным, как мое огнестрельное оружие двадцатого века, но его было достаточно и оно сохраняло боеприпасы на случай других непредвиденных обстоятельств.
Мы плыли дальше, следуя этой схеме, и медленно, один за другим, дни превращались в недели, прежде чем мы приехали к Торговому Собранию.


*****

Из-за прикрытия лесистой гряды я посмотрел вниз на окруженный стеной город, лежащий на перекрестке дорог.
Это точно был не Ричмонд, штат Вирджиния.
Там была река Джеймс, верная своим очертаниям, пока она извивалась голубым и безмятежным меж холмов.
И красивая округа Вирджинии была повсюду вокруг нас, зеленая и яркая зелень, даже если город, который должен был быть там... не был.
Дым клубился из труб деревянных зданий внизу, не больше двух этажей высотой.
Послеполуденное солнце отражалось в стеклянных окнах некоторых зданий, на остальных были деревянные ставни. Весь город был расположен вокруг большой площади, и это выглядело так, как будто это был базарный день.
Маленькие фигурки бегали по улицам и среди ярко раскрашенных лотков на площади.
4-кратного увеличения моего прицела было достаточно, чтобы я мог различить различные цвета меха жителей.
Я прислонился спиной к дереву и покачал головой. Я надеялся, что не увижу этого, но вот оно, огромное, как сама жизнь.
Целое гребаное сообщество мохнатых разумных существ, шлеп-Бах, где должен быть Капитолий штата Вирджиния. Где-то я чертовски ошибся поворотом.
Вот дерьмо! Я думал, что такое случается только с маленькими девочками с маленькими собачками.

- Что случилось? - спросила Тахр, отворачиваясь от того места, куда она только что смотрела, интересуясь мною. Она уставилась на меня, склонив голову набок.

О нет! Что тут может быть не так? Меня только что увезли на планету кошек. Мне придется всю оставшуюся жизнь питаться Вискасом, а она спрашивает, все ли в порядке!?!

- Нет, все нормально, - соврал я. Понять Сашис было легче, чем говорить на нем, особенно с такой горечью, захлебывающейся изнутри.
Я еще раз взглянул на город внизу:
- это туда ты идешь? - Я махнул рукой в сторону города, предлагая его ей:
- Ты здесь.
Всё хорошо.
Удачи леди, вот где я сойду.
Я пошел назад между деревьями туда, где мы оставили фургон, а бизон спокойно щипал траву.

- К'хы!
Я подхватил свой рюкзак и натянул его на себя. М-16 я оставил болтаться на ремне, когда пошел обратно тем же путем, что мы пришли, мои ноги волочили пыль.

- К'хы! - Когти схватили меня за рукав и остановили на полпути, таща за собой. - Куда ты идешь!
- Я иду, - я указал на запад, в ту сторону, куда смотрел.

- Куда же это? - Ее рука все еще была на моей руке.
Я только пожал плечами. Откуда мне знать?
- Ты пойдешь со мной!

Я уставился на нее, потом снова задрожал. Она вывернула руку, чтобы высвободить когти, и отступила назад.

- К'хы!
- А я нет, - сказал я.
- Ну пожалуйста! Очень прошу. Я [ ] ты [] приди. Пожалуйста.
Многое из того, что она говорила, было мне совершенно непонятно, но она казалась отчаявшейся в чем-то.

- А я нет!
- Почему же!
- Я боюсь. Я очень боюсь! - Выпалил я.
Она уставилась на меня с выражением крайнего изумления.
Затем ее рука протянулась и осторожно коснулась моих зачатков бороды. Я вздрогнул от ее прикосновения, и она, поколебавшись, отдернула пальцы. - СААА, - прошипела она.
- Я тоже боюсь. Помогите, пожалуйста.
Я посмотрел на нее, потом на дикую местность, окружавшую нас.
Мне действительно некуда было идти. Мне понадобились бы недели, чтобы добраться куда-нибудь пешком, а теперь, теперь я знал, что не найду человеческого города... Я бы не нашел другого человека.
- Да!
Я обмяк. - Да.

*****

Итак, мы вошли в лавку торговцев, а я ехал в задней части фургона, разочарованный, испуганный и пытающийся выглядеть безобидным.
Все мое снаряжение было засунуто под кучу сена впереди. Все, что у меня было, - это моя одежда... и мой нож был привязан к лодыжке. Уши Тахр опустились, когда она увидела, что я прячу его там, но она ничего не сказала.
Тахр не хотела, чтобы я слишком бросался в глаза, как это было бы, если бы я ехал впереди.
Она смутно представляла себе причины этого, но не хотела афишировать тот факт, что я был относительно умен, а также то, что я мог говорить.
Я снова подчинился ее желанию и поехал на сене.
Сначала были фермы: небольшие группы зданий, окруженные полями.
Скот-олени, бизоны и козы - бродил повсюду. Неудивительно, когда смотришь на зубы Сашис. Что было удивительно, так это количество полей, засеянных зерновыми культурами. Я никогда не видел, чтобы Тахр ела что-нибудь, кроме мяса: вареного или сырого, но ведь я никогда и не предлагал ей ничего другого. Я думаю, что стать всеядным было бы плюсом в эволюции вида.
На окраине города раскинулись поместья: дома богатых людей, окруженные тенистыми, величественными деревьями и травой: не ухоженными лужайками, а длинными, дикими травами, которые лениво колыхались на сильном ветру.
Они были прекрасны, эти поместья: белые стены с выступающими балками, окрашенными лампой в черный цвет - Тюдоровский стиль, кажется, так он называется. Большие, беспорядочные дела со стеклами в многостворчатых окнах.
Сразу за городскими стенами виднелись обветшалые груды бревен, которые низшие классы населения называли своим домом.
У них были свои улицы, пыльные узкие переулки, ответвляющиеся отовсюду. Внутри стен были остальные, те, кто попадали во внутрь города, мелкие купцы, торговцы, перекупщики, лоточники, вместе с бизнесом всех видов, занявшим место за стенами.
Маленькие, узкие улочки, выложенные без определенного плана, просто размещены в соответствии с прихотью и потребностью. Некоторые из них были вымощены грубо обработанными камнями, в то время как другие представляли собой просто голую землю, утрамбованную ногами и окованными железом колесами.
Тяжелый, всепроникающий смрад от мусора и дерьма висел в воздухе, но это было не так плохо, как я ожидал. Периодические решетки на улице означали, что здесь работала канализация. Это также, вероятно, означало, что там была просачивание до уровня грунтовых вод. Мне лучше быть осторожным с водой, которую я пил.
Дерево, кирпич, штукатурка, плитка. Здания с запятнанной побелкой плескались на стенах между старыми, заляпанными креозотом бревнами и вторыми этажами, нависающими над улицами, образуя темные, зловонные туннели.
Прилавки с выцветшей тканью, которая когда - то, вероятно, была ярко окрашена - несколько все еще были-перед магазинами. Из кузниц валил дым, а из открытых дверей пивных доносился хриплый вой. Похоже на средневековый европейский укрепленный город, однако его жители заметно отличались.
Шум: это было повсюду.
Современный город имеет свой собственный пульс: ритм движения, сирены, суетливое человечество, крики, двигатели, самолеты, музыка.
Ночью галогенные и неоновые огни манят, а шпили из железобетона создают свой собственный Горизонт с бесчисленными миллионами освещенных окон. Улицы пульсируют до метро, проносящегося под ними, и человечество - это нескончаемый поток и отлив, как приливы и отливы, регулярные, как ночь и день: Торговцы, продавцы, одиночки, преступники, уличные музыканты, бизнесмены, панки, индивидуалисты, сутенеры, толстосумы, проститутки, алкаши, подростки , актеры, дети, королевы, неудачники, писатели, мечтатели, бродяги... Гастоящий город может быть репрезентативным сечением человечества. Это был волнующий, ужасающий опыт для приезжего, но просто повседневная жизнь для городского жителя. Этот город жил своей жизнью. Крики разносчиков, лоточников и торговцев соперничали с басовитым грохотом тяжелых колес и криками животных. Когда мы миновали городские ворота, я внимательно посмотрел на свою сашис. Она была расслаблена, в ее глазах появился настороженный блеск. Это не было чуждо городской жизни, она выросла в таком месте, как это.
Может быть, даже в этом городе?
Следующее, что я заметил, было то, как все, казалось, остановилось, когда мы проходили.
Все бросили свои дела и уставились на нас.
Ну, и на меня тоже.
Они все выглядели одинаково, но все же были разными. Те же черты лица: длинная морда, острые треугольные уши, зеленые щелевидные зрачки глаз, полосатая шерсть, плотные тела с хорошо пропорциональными конечностями.
И все казалось другим: другой оттенок меха: некоторые светлые, некоторые темные. Я видел одну женщину с серебристо-серой шерстью. На теле виднелись шрамы, зазубрины в ушах, золотые искорки в глазах. Размеры сильно различались. Некоторые были размером с Тахр - довольно крупные для Сашис - и молодые (вы бы назвали их детьми или котятами?), глядя на весь мир, как амбулаторные плюшевые мишки, подошел бы ко мне примерно на высоту бедра. Самцы были немного крупнее самок, с более густыми гривами, более тонкими бедрами и отсутствием незаметных двойных рядов из трех сосков, но, похоже, не было никакого явного разделения полов.
Самки торговались с самцами из-за стоимости хлеба, в то время как другие самцы, казалось, были вполне удовлетворены тем, чтобы держать детенышей в узде.

Мода, очевидно, играла определенную роль в культуре Сатов, судя по буйству цвета на кошачьих, смотрящих на нас.
Хотя многие из них не носили ничего, кроме меха - мужские и женские гениталии, скрытые пушистым мехом в паху, намекая на свободное или несуществующее табу на наготу, - многие носили бриджи или плащи различных фасонов и цветов: от ослепительно ярких до грязно-серого цветов. Почти все они были вооружены. Кинжалы, клинки, сабли, как у Тахр, казалось, были предпочтительным оружием.
А некоторые, увидев меня, хлопали соседа по плечу и показывали пальцем. Все больше и больше голов поворачивалось к нам. Одни смеялись, другие молчали.

Этого не может быть!
Самое странное ощущение, как будто мой мозг съежился в моем черепе, глядя на мир через глазницы, но на самом деле не видя.
Все, что я мог сделать, это забиться в заднюю часть фургона и попытаться стать невидимым. У меня это не очень хорошо получалось. Я вдруг почувствовал, что у меня стучат зубы. На самом деле я весь дрожал. Тар, казалось, знала, куда идет, скользя в остановившемся потоке скрипящих, дребезжащих гужевых повозок, воя на других возчиков и пешеходов. Когда мы медленно двигались через город, мы подобрали небольшую свиту детенышей, которые бежали за нами. Я был притягательной силой, и они побежали за нами, шипя и указывая на меня.
Она свернула с улицы и въехала в ворота, ведущие к небольшому мощеному двору, окруженному дверными проемами с деревянными воротами, закрывающими нижнюю половину.
В воздухе стоял сильный звериный запах, из стойл высовывались головы разных животных; я узнал лам и бизонов. Должно быть, это конюшня.
Когда она натянула поводья, из открытой двери выбежал дородный, с седеющими ушами, индивид и с криками и рычанием погнался за нашими молодыми спутниками.
Детеныши с легкостью увернулись от него, отбежали на безопасное расстояние и ответили на зов с явным ликованием.
Отмахнувшись от них с отвращением взмахом лапы, Саф снова повернулся к нашему фургону. Тар спрыгнула на землю, зашипев, когда толчок внезапно сдавил ее все еще чувствительную рану, и пошла ему навстречу.
Если смотреть сзади, ее походка была очень похожа на походку человеческой женщины. тот факт, что она шла на цыпочках с пятками от Земли, почти создавал иллюзию, что она была одета в высокие каблуки.
Саф посмотрел мимо нее на фургон, и его глаза встретились с моими.
Учитывая количество мух, которые жужжали вокруг кабинок, я бы подумал, что это довольно рискованно-стоять с открытым ртом, как сейчас.

Таре пришлось повысить голос, чтобы привлечь его внимание. Наконец ему удалось оторвать от меня взгляд и уделить ей немного внимания.
Их разговор, казалось, имел много общего с повозкой, бизоном и мной; они были далеко, чтобы я мог уловить детали, но ТАР Что-то говорил, самец подписывал "нет", пока, наконец, они, казалось, не останавливались на чем-то. Они приблизились, владелец конюшни смотрел на меня такими же зелеными глазами, как у Тара. он немного расслабился, когда я попятилась от него, как будто испугавшись. Это не было всего лишь притворством. - А это опасно?
он спросил Tahr " только [ ], - ее уши поднялись и опустились в своей версии улыбки.

Это было очень полезно для моего эго.
Он на мгновение задумался, а затем согласился позволить ей оставить фургон и зубра во дворе.
После того, как пара хлопнула лапами в том, что я предположил, было их версией рукопожатия, он побрел обратно в стойла, бормоча что-то себе под нос.
Тар забралась в фургон и схватила мой рюкзак. Она шлепнула меня по ноге и, прежде чем я успел возразить - спросить, что происходит, - прошептала:
Не долгий. - А потом она выскочила из фургона и побежала через двор.
Я вздохнула и упала обратно в сено, щурясь на хмурое небо.
Боже, у меня болела голова. Слишком много, слишком странно, слишком быстро. Я старался не думать о том, что ТАР продаст меня или передаст властям. Я не знал, что они сделают с кем-то вроде меня, но провести остаток своей жизни в зоопарке или средневековой лаборатории-это не входило в мои пенсионные планы.
- Что со мной случилось?
Еще одна планета? Вряд ли. Все, кроме местных жителей, остались прежними.
Флора и фауна точно такие же, как у нас дома. Ни один из двух миров в одной и той же вселенной не мог бы развиться так совершенно, так точно.
Не в той же самой Вселенной, не в той же самой реальности.
Но были и теории, не обязательно ограниченные рамками научной фантастики.
Реальности бесчисленны, они накладываются друг на друга, как кадры в кино. И как этот фильм Каждый из них отличается. В каждой из этих реальностей, когда достигается определенная точка - принимается определенное решение-создается другая вселенная, ветвящаяся от основного ствола, как ветка от дерева, веточка от этой ветки...
Ха! Эта теория была так полна дыр, что ее можно было свернуть и назвать швейцарским сыром, но это был самый лучший сыр, который у меня был.
Это было единственное, что у меня осталось.
Прошло два часа. Страх перешел в изнеможение, и, несмотря на свое затруднительное положение, я задремал.

Рывок, когда повозка начала двигаться, снова разбудил меня. Не увидев никого на скамейке водителей, я встревоженно села.
Саше, возможно, конюх, судя по его вилам... нет, она несла, вела бизона за поводья, перемещая их, чтобы расчистить путь доступа. Движение, когда я сел, привлекло ее внимание. Она повернулась, взвизгнула, выронила вожжи и вилы и дико попятилась назад.
Она стояла на четвереньках, распахнув рот, оскалив зубы и тяжело дыша. Она напомнила мне Тара, когда впервые увидела меня.
В дверях конюшни показался еще один Саше, по-моему, тот самый, с которым разговаривал Тар, и заорал на конюха. Она встала и завыла ему в ответ, слишком быстро, чтобы я успел схватить ее. Он фыркнул и снова исчез в кирпичном здании.
Я думаю, что владелец этого места не проинформировал своих сотрудников об их необычном посетителе. Я нервно улыбнулся конюху, который поднимал ее вилы.
Она зарычала и потянулась за поводьями.
- О, враждебность.
Она что-то пробормотала мне в ответ.
- Да пошел ты тоже, - сказал я и плюхнулся обратно на сено в ожидании.

Сено зудело, послеполуденное солнце припекало, и мухи были непрестанным раздражением. Один-единственный раз я подошел ко входу во двор и стал смотреть на оживленную улицу.
Незаметным я не был и вскоре отступил обратно к фургону, как только начал привлекать внимание. У меня было такое чувство, что если я выйду за пределы конюшни, то стану легкой добычей.
Меня уже начало слегка подташнивать.
Тар вернулся только поздно вечером. Солнце стояло низко над зданиями конюшни, тени росли.
Я прождал ее несколько часов и уже начал отчаиваться, что она меня бросила. Но она вернулась во двор с моим рюкзаком, перекинутым через плечо, оживленно беседуя с Сатом, одетым в тяжелые утилитарные штаны, с несколькими резными деревянными браслетами на запястье. Они загремели, когда он махнул рукой в сторону фургона.
Я с трудом поспевал за этой скорострельной болтовней, но смог уловить, что она пытается заключить какую-то сделку с этим парнем.

Валюта была чем-то, что мои уроки языка не охватили, однако это, казалось, было главной темой их разговора.
Тар пытался что-то продать.
- Я.?
Саф подошел к передней части фургона, где тот, что был в зеленом, начал осматривать бизонов: поднимая ноги, чтобы проверить копыта, осматривая зубы и глаза.
Он явно нашел что-то, что ему не понравилось, и что-то рявкнул на Тара. Она развела руками и зашипела в ответ.
Другой хмыкнул и двинулся дальше, чтобы осмотреть тележку.
В конце концов они пришли к обоюдному согласию и хлопнули друг друга по ладоням.
Тар подошел к задней части фургона. - К'Хи, мы идем, - медленно сказала она, подзывая меня. - Приходить.
Я заколебался, потом достал рюкзак и перекинул его через плечо.

Она поймала арбалет, который я бросил ей, и повесила его на плечо, а я подхватил штурмовую винтовку и спрыгнул с повозки.

Я возвышался над двумя Сатами, и тот, кто только что купил наш верный транспорт, оглядел меня с ног до головы(нервно?
). Он задал тару вопрос.
- Нет, он будет вести себя прилично, - сказал Тар. Достаточно медленно и обдуманно, чтобы я понял, и с суровым взглядом, брошенным на хорошую меру.

Я кивнул и сказал:
- Хорошо, Кимо Сабе, - по-английски.
Они оба посмотрели на меня.
- Очень хорошо, - неуверенно произнес безымянный Сат.
Он сунул руку в мешочек на поясе и вытащил маленький кожаный кошелек. Затем он отсчитал девять круглых золотых монет, каждая размером с десятицентовик, и передал их тару, который передал их мне.
Тяжелый, как золото. Я внимательно осмотрел их, затем прикусил и посмотрел на следы зубов в мягком металле.
Черт, настоящее золото. Вероятно, не совсем чистый, но тем не менее стоит немалых денег. Я бросил увесистые золотые комки в один из карманов для багажа вниз по штанине моих тренировочных штанов.Покупатель выглядел удивленным:неужели он никогда раньше не видел карманов? "Вы бы дали [деньги] животному? - спросил он.
- Он [надежный? заслуживающий доверия?],- Тар снова посмотрел на меня, - и кто бы [кружка?[что-то] вроде него?
К'Хи, пойдем. Мы в соцсетях.
Я последовал за ней из укромного дворика на улицу, в столпотворение.
На повозке я был выше пешеходного потока, а теперь оказался в самом его центре, окруженный морем разноцветных мохнатых тел.
Тяжело нагруженные повозки грохотали и грохотали по булыжникам и глине улиц, а пешеходы убегали с дороги.
Лавочники-Саф орали и шипели на прохожих, расхваливая свой товар. В одних лавках были выставлены ярко раскрашенные ковры и гобелены, в других-чаши и инструменты, в третьих-изящная резьба, в четвертых-грубые куски дерева, а в четвертых-товары, которые я не мог себе представить, как их можно использовать. Воздух был наполнен шипящим белым шумом сражающихся тысяч кошек, запахами специй, меха, животных, дерьма и разлагающегося мяса. Мухи роились вокруг прилавка мясника, изредка отмахиваясь от скучающего детеныша, размахивающего венчиком.
Независимо от того, насколько густой была толпа, вокруг Тара и меня оставался маленький островок пустоты, а Сат таял, как лед от паяльной лампы.

Зеленые глаза уставились на меня, разноцветные, многоцветные морды повернулись в сторону, чтобы посовещаться с соседями.
На Тара выли вопросы, и она рычала или бормотала свои ответы. Много раз смех шипел в ответ.
Не то чтобы город был большим и примитивным - хуже, чем Джерси, - но куда бы я ни посмотрел поверх голов аборигенов, всюду их было больше.
И более. Улицы были полны ими, как и здания.
Запахи были густыми , тяжелыми и часто тошнотворными, так много их было, почти осязаемых.
Мои чувства были подавлены, перегружены слишком большим количеством странностей слишком рано. Я почувствовала, как мой разум сжимается и борется с растущей паникой. Все, что я могла сделать, это машинально последовать за Таром, обогнув фургон и оказавшись на крыльце большого двухэтажного здания с вывеской, изображающей что-то похожее на синюю грозовую тучу, висящую над входной дверью. Детеныш осторожно остановил Тара на пороге и нейтрально-почтительным тоном попросил что-то поститься, чтобы я следовал за ним. Тара ответила, и детеныш перевел взгляд с нее на меня, а затем быстро вернулся в здание. Через минуту на лестничную площадку вышла самка олененка со светлыми волосами и седой шерстью, оглядывая тара с ног до головы с видом человека, только что обнаружившего, что собака прошла по ковру. Я думаю, что испачканная и потрепанная броня Тара, инструменты, почти погребенные под слоями пыли, не произвели большого первого впечатления.
- Тебе нужна [комната]? - спросила она. - Ты и это [ ]!
- Да, - ответил Тар, склонив голову.
- Она взглянула на меня.
- Это [некрасиво]! - Нет! - Не говоря больше ни слова, она повернулась к выходу спиной. Тар выглядел испуганным, протянул руку, чтобы коснуться ее руки, а затем отпрыгнул назад, когда другая взмахнула когтями в ужасном ударе, который только что прошел мимо Тара, прижав уши и рыча что-то слишком страстное для меня, чтобы понять. Тар выпрямился и огрызнулся назад.
Их голоса становились громче по мере того, как спор набирал обороты; мех ощетинился, рычит и шипит, как катушки Теслы.
Тара была явно в ярости, и другая женщина была полна решимости стоять на своем. Наконец тара с отвращением зашипела, повернулась спиной и зашагала прочь, схватив меня за рукав когтем, чтобы потащить за собой.
Пока мы шли, она приглаживала рукой свой мех, время от времени поглядывая на меня. Я был слишком ошеломлен своим окружением, чтобы действительно заметить это.

На следующем месте-постоялом дворе-мы остановились, хозяин гостиницы не стал тратить время на споры; он захлопнул дверь перед носом Тара.
Через несколько секунд она снова открылась, оттуда выскользнула мохнатая рука, повесила на дверь вывеску в виде потрепанного почерка и снова исчезла из виду.
Тар бессильно зарычал на дверь.
Я снова возвращаюсь на главную улицу, ощущая потрясающую нереальность ситуации вокруг меня.
Тар все еще кипела от злости, постоянно проводя руками по меху, который отказывался лежать ровно. Она огляделась вокруг, а затем направилась прямиком к ближайшему стойлу, где на плоских досках без всяких украшений были выставлены плетеные корзины. Доски подпрыгнули, когда Тар оперся на них сжатым кулаком, наполовину крича на торговца за прилавком, чтобы его было слышно сквозь шум улицы.
Он указал пальцем с меховым хохолком - маленькими костяшками-вверх по улице и дал указания. Тар поблагодарил его.

Я снова последовал за ним. Больше идти было некуда.
Это было двухэтажное здание с изображением чего-то похожего на зайца или зайца, висевшее над дверью.
На вывеске также была строка этого текста: неразборчивые, похожие на царапины знаки, сделанные черной краской. Там не было никакого сходства с греческим алфавитом, используемым английским языком; больше похоже на коалицию египетских иероглифов и китайской идеографии.
Мне пришлось нагнуться, чтобы войти в парадную дверь.
Внутри было достаточно места для меня, чтобы стоять прямо, при условии, что я останусь на месте.
Чтобы пройтись, мне пришлось бы нырнуть под масляные лампы, свисающие с потолка, или обойти их стороной. Не то чтобы здесь было много места для прогулок. Саты малы ростом, и их здания построены в соответствии с их масштабом, а не приспособлены к моему строению.
Большую часть первого этажа занимала общая комната, посередине которой стояли длинный деревянный стол и скамейки.
Над огнем висел черный чугунный котел, в котором булькало что-то похожее на тушеное мясо. Узкая хлипкая лестница вела через дыру в потолке на второй этаж наверх. Две двери вели в помещение, которое могло быть кухней и помещением хозяина. В комнате тоже было полно Сафи.
Они сидели за общим столом, некоторые ели, некоторые просто разговаривали; их было шестеро. Когда я вошел в комнату, они забыли о еде и вытаращили глаза.
Саф, самец, серый мех с черными прожилками, похожий на темный оцелот, пробрался в комнату из кухни, вытирая руки о фартук, обернутый вокруг талии. Внезапно он замер, пристально глядя на меня, а затем, не отводя взгляда, спросил:
- Я прошу комнату на несколько ночей, - сказала она.
- Для моих [ ] и меня.
Трактирщик недоверчиво уставился на нее.Другие гости издали несколько шипящих звуков.
- Это ты [], - наконец сказал он. - Я не буду иметь [ ]!
За кого ты меня принимаешь, а [ ]?!
- Сэр, он [] и тихий.
С ним не будет [хлопот]. Я [ ] вам я могу заплатить!
Он фыркнул и упер руки в бока, проходя через комнату и глядя на меня снизу вверх.
От него несло рыбой и мясом. - Что это [ ]!
Тар ответил ему целой цепочкой слов, которые я не смог прорезать.
С этого момента их торг стал неразборчивым; быстрым и резким, жаргонным и почетным, словарный запас вне моей начальной стадии. Но Тар, похоже, куда-то продвинулся; по крайней мере, на этот раз нас не вышвырнули за уши.
Наконец он сделал вид, что сплевывает:
- я [уступаю?
]. - Он махнул рукой в сторону лестницы. - Плати в [ ]. Но лучше бы он не давал никаких [затруднений]. Это ваша [ответственность]! - Тар подбросил в воздух чистую золотую монету и повел меня к лестнице. Завсегдатаи настороженно наблюдали за мной: наша комнатка была маленькой, всего лишь шкаф с одним тонким матрасом, свернутым на полу, табурет и маленькая щель в стене, служившая окном. Деревянный пол был грубым, грязным, и в комнате стоял слабый, но вполне определенный запах сосны, мочи и мокрого меха. Отличное место. Отель Holiday Inn казался бы роскошным по сравнению с ним.
Это окно и маленькая сальная свеча-вот и все, что у нас было.
Похоже, это нисколько не беспокоило Тара. Я вспомнил, как ее глаза ловили отблески огня, как она, казалось, легко двигалась ночью. Кошачьи глаза. Она могла видеть в темноте чертовски лучше, чем я.
Тар огляделся вокруг и слегка фыркнул:
- ха!
Ну что ж, это сослужит свою службу. Подождать здесь. Дверь захлопнулась, и кусок дерева, служивший щеколдой, с глухим стуком опустился на место.
Я никуда не торопился идти. Это был долгий, странный день. Я развернул тюфяк, сел и прислонился спиной к стене в ожидании.
Она довольно быстро вернулась через несколько минут с парой дымящихся мисок и двумя чашками на подносе.
То, что было в этих чашах, пахло невероятно хорошо. Я распустил слюни еще до того, как она пинком захлопнула за собой дверь.
Она поставила поднос на стол и передала мне миску: какое-то тушеное мясо с каким-то странным приспособлением, что-то среднее между вилкой и ложкой. Тар с нескрываемым весельем наблюдал, как я возился с ним. Для нее сама мысль о том, что я буду делать что-то настолько цивилизованное, как еда с инструментом, была бы необычной. Она видела, как я использую свой нож, чтобы резать еду, но наблюдать, как я пытаюсь имитировать ее установку, было чем-то другим. Она ела из своей собственной миски, но все еще смотрела на меня поверх каждого шумного глотка, который она брала.
Чашки были необычные: с одной стороны у них был небольшой носик, сделанный для разных челюстей.
Только вода. Я даже не пытался пить из него. Вода должна была поступать из местного колодца, и я не хотел знать, какие разновидности микроскопических существ называют этот колодец своим домом. Тушеное мясо не представляло собой ничего особенного: оно было недоваренным и, возможно, слегка жирным, но самое худшее было покрыто обильным добавлением специй. Овощи были сюрпризом: вы просто должны увидеть усмешку Сати один раз, чтобы поклясться на могиле своей матери, что они чистые плотоядные.
Тем не менее, мой голод сделал это лучшей едой, которую я когда-либо ел. Я с жадностью проглотила свою долю в мгновение ока, обнажив реберную кость внизу.
У тара тоже была одна, но она могла кое-что с ней сделать: поднять ее и прокусить челюстями, которые обрабатывали кость, как будто это был не более чем зефир.
Скрупулезно и с явным удовольствием она высасывала мозг языком.
Я оставил свое ребро лежать в миске.
Она заметила, что я никогда не беспокоился о костях, как она, но до сих пор она никогда не комментировала это.
Тара провела языком по губам.
- Не ешь? - спросила она, указывая на кость.
- Я не могу, - объяснил я. - Мой зуб... не могу.
- СААА!
- она понимающе зашипела и дернула ушами. Взяв другую кость, она аккуратно разломила ее пополам, а затем протянула половину мне. - Здесь.
Попробуй.
Я осторожно взял кусочек. Тар пристально и с явным удовольствием наблюдал за тем, как я пытаюсь извлечь мозг.
На вкус он был совсем не такой: чуть солоноватый, а может быть, и сладкий. Не в моем вкусе. Фелид откровенно расхохотался, когда я передал его ей обратно. Не прошло и минуты, как она отполировала его и прислонила табурет к стене, а миска упала на пол. Она закрыла глаза, открыла рот и громко и удовлетворенно рыгнула.
Свет, проникающий через тонкую оконную щель, исходил от предвечернего солнца, все еще неумолимо двигавшегося с востока на Запад.
После еды я почувствовал приятную сонливость. Тар растянулся на тюфяке, выглядя как пресловутый кот, который проглотил канарейку. Что же нам теперь делать, черт возьми? Смотреть телевизор? Спуститься в бар? - найдешь бассейн? Черт, я вздохнул, прислонился спиной к стене и поднял М16, лениво проводя пальцем по пыли и грязи, покрывающей приемник.
Когда винтовки впервые были выданы войскам во Вьетнаме, они были вручены с сообщением, что винтовка была настолько эффективна, что никогда не нуждалась в чистке.
Конечно, солдаты были рады принять такие заявления и никогда не чистили свои винтовки. Сколько же хороших людей убил этот засранец?
Я использовал старые шаровые боеприпасы, M193, грязное горящее топливо, которое в конечном итоге засорит ствол с остатками.
Новый материал IMR был чище и эффективнее, но не совместим с M16A1s. я застегнул магазин и открыл патронник, держа оружие на свету, когда я прищурился через ствол, нахмурившись на грязь. Я устал, но это ружье спасло мне жизнь и кормило меня. Я начал разбирать его для уборки.
Я положил в бочку пару капель масла, а затем протянул через нее тряпку, очищая ее от кристаллических следов топлива.
Пока я скребла поворотный болт, скрипнула половица. Тар присел на корточки рядом со мной.
Она взяла в руки блокнот, повертела его в руках, черные подушечки на кончиках пальцев погладили синтетические материалы и вороненую сталь.
- Ты никогда не рассказываешь. А это что такое? Для чего это нужно?
Возможно, она догадалась, что это какое-то оружие.
Хотя я не сказал ей, что это было, и убедился, что я был далеко от лагеря, когда использовал его для охоты, факты были там, если бы она захотела посмотреть на них: я покинул лагерь с потусторонним устройством и вернулся с мясом, которое, очевидно, было убито каким-то другим способом, кроме ножа или арбалета.
Теперь она спрашивала меня прямо. Ну, она была не совсем откровенна со мной...
- На охоту, - неопределенно ответил я.

- Охотишься? - Как же так? - настаивала она. - А чем вы занимаетесь? Забить животное до смерти? - Она изобразила, как бьет какое-то маленькое существо прикладом.

- Я не понимаю, - соврал я, смутившись.Она вздохнула и снова повернулась к собранию, которое держала в руках:
- откуда это?

Я думал о том, что должен сказать. Должен ли я сказать ей, откуда я пришел?
- Нет, еще нет. Это было то, что я не был уверен, что она примет слишком хорошо.

Наконец я ответил:
- мой народ делает. Мой вид.
- Такая маленькая, такая тонкая, - пробормотала она, пробуя обработанную сталь когтем.
- Твои люди, где же они? На Запад!
Я снова глубоко задумался, прежде чем ответить.
- Мои люди далеко отсюда.
Я не думаю, что смогу вернуться к ним. Я здесь, назад пути нет. ТАР, Что ты со мной делаешь? - Это была ее территория. Она была моим спасательным кругом, без нее я пропал. Кроме того, она мне нравилась.
- Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Я пытаюсь идти на север.
Город называется Мейнпорт. Ты иди, помоги мне!
Я вернул ствол на место и затянул его потуже. Магазин скользнул на место с мягким щелчком, болт свободно скользнул вперед и назад.
Я прищурился через Армалонский оптический прицел. Линза была грязной и грязной. Я почистил ее подолом рубашки, не совсем безупречно, но вполне сносно.
- Что ты там делаешь!
Она неловко отвернулась и посмотрела в окно.
- Тар!
Она встала и направилась к двери.
- Я скоро вернусь. - С этими словами она ушла.
- Проклятие! - Я выругался и в отчаянии стукнул кулаком по полу.


*****

На узкой улочке под постоялым двором двое возчиков спорили о том, кто имеет право проехать.
Их крики звучали как кошачья драка, и шум стал громче, когда они начали бить друг друга, а прохожие остановились, чтобы крикнуть ободрение.
Там была довольно большая толпа, когда я захлопнула ставни на окне и прислонилась к стене, соскользнув вниз, чтобы сесть на пол, где я спрятала голову в ладонях.
На противоположной стене бледные горизонтальные полосы пыльного света из решетчатых ставен покрывали стену и дверь, наполняя комнату приглушенным оранжевым сумраком.
- Я скоро вернусь, - сказала она.
И снова я ждал и надеялся, что она вернется. А что я могу сделать, если она этого не сделает?
У меня было такое чувство, что я не пройду и ста ярдов вниз по улице без нее, так что я был фактически заперт здесь, пока либо она не вернется, либо улицы не очистятся достаточно, чтобы я смог пробраться к воротам.
Среди этих кошачьих я был бы просто экзотическим животным; редким и, возможно, стоящим много. Я судорожно вздохнула, прислонилась головой к грубой стене и закрыла глаза.

А что, если она не вернется ?
Она должна это сделать. Она сказала, что сделает это.
Да, но если.....
Я старался не думать об этом.

И как долго это будет продолжаться? Как долго я буду здесь торчать? Были вещи, которые я хотел сделать, места, которые я хотел увидеть.
Я никогда особо не торопился что-то делать, но теперь все они казались мне гораздо более важными.
Там была вспышка света и грузовик, разбросанный по склону холма, и Тенни мертв, и я был здесь.
Вот и все, что нужно было сделать.
Я снова закрыла лицо руками и застонала.
Когда задвижка на двери задребезжала, я едва мог расслышать ее сквозь какофонию драки, происходившей на улице снаружи.
Я поднял глаза, но в комнату вошел не Тар, а кто-то другой.
И это было не обслуживание номеров.
Двое мужчин-Сатов, одетых в неприметные рваные бриджи, вошли внутрь, бросив взгляд в коридор, прежде чем осторожно закрыть дверь.
Один из них-темно - серый с пятнистым рисунком темных пятен на меху-прошипел что-то коричневому и начал бочком пробираться к моему рюкзаку. Коричневый мех снял с пояса тонкий кинжал и медленно двинулся ко мне, поманив свободной рукой и издавая ласкающие звуки.Штурмовая винтовка была с рюкзаком: на другой стороне комнаты. Но это мой нож... Коричневый мех выглядел обеспокоенным, перебрасывая свой клинок из одной руки в другую. Грей оглянулся на него и прошипел что-то, что я мог понять:
- Убей его!
Коричневый мех почти пронзил меня насквозь.
Лезвие прошептало мимо моей щеки, когда я вслепую увернулась и ударила тяжелым ботинком. Я был вознагражден сильным ударом, стоном боли и шатающимся назад Сатом.
Я вскочила на ноги, и глаза бурого меха расширились, когда он увидел, что моя голова почти касалась потолка.
Он снова бросился вперед, быстро и испуганно. Я снова уклонился - едва-едва-и поймал его за руку, не дав упасть, прямо в стену с запястьем, принявшим на себя основной удар. Раздался треск и вопль боли, когда его запястье сломалось.
Его вой изменился, когда я развернул его и бросил в окно.
Он сильно ударился, ставни раскололись и треснули, когда он проходил через них. Вой оборвался под аккомпанемент чего-то тяжелого, отскакивающего от черепицы крыши крыльца снаружи, затем раздались крики, когда он неожиданно упал на Сафе внизу.
Тяжело дыша, я повернулся к Грею. Он вытащил свой собственный Кинжал и низко пригнулся, его когти и клыки были обнажены, а в груди раздавалось глубокое урчание.

Я зарычал на него в ответ и вытащил свой нож из ножен ботинка. Стальное лезвие со свистом выскользнуло наружу.
- Я вырезал тебе сердце! - Прорычал я с моим лучшим хмурым взглядом, размазанным по моему лицу.
Саф уставился на мой окопный нож; его лезвие было вдвое больше его собственного и зловеще зазубрено.
Он уставился на меня, на что-то говорившее Саше и выбросил их из окон второго этажа.
Его уши вернулись назад, затем он повернулся и убежал.

Я нырнул за винтовкой и выскочил за дверь вслед за ним, врезавшись плечом в противоположную стену как раз вовремя, чтобы увидеть, как он добрался до лестницы.
Я выстрелил от бедра на полном автомате. Мой выстрел разбил стену над его головой, когда он поднялся по лестнице на полный наклон; деревянные щепки разлетелись, наполовину оглушив меня и наполнив крошечный коридор едким запахом кордита и горячего свинца. Откуда-то снизу донеслись чужие крики, но я бросился обратно в комнату и бросился к окну. Оттуда я видел, как он помог своему полубессознательному сообщнику подняться на ноги, а затем оба они исчезли в переулке. Я следил за ними, но не стрелял: слишком много свидетелей.
Которых - я понял-все они, казалось, смотрели на меня теперь, когда их маленькая борьба была неожиданно прервана.
Я отскочила от окна и стояла, дрожа, когда снаружи донеслись крики, звучащие так, будто горячее железо тушили в воде.

*****

Трактирщик кипел от возмущения по поводу причиненного его собственности ущерба.
Я сидел на корточках на тонком матрасе, прижимая винтовку к груди, приклад ее лежал на тюфяке, синяя сталь ствола холодила мне щеку.
Смутно я слышал внизу рычание и вопли спорящей Саши. Наверх еще никто не отваживался подняться. Я ждал, глядя на дверь, пьяно свисающую с поломанных петель.
Когда в поле зрения появилась Сати, я чуть не застрелила ее.

Тара остановилась в дверном проеме, положив одну руку на раму, и оглядела обломки комнаты, потом меня; испуганно присев за штурмовой винтовкой.
Она двигалась медленно и осторожно, словно приближаясь к загнанному в угол животному.
Она боялась меня.

- О Боже! - Выдохнул я в отчаянии и, отпустив оружие, спрятал лицо в ладонях. - Тар...

Неуверенная рука коснулась моих волос, погладила их.
Я поднял глаза, и она застыла с протянутой рукой.
- Я не сделал тебе больно, - сказал я своей неуклюжей Саше, и она медленно опустила ее. Я открыла рот, желая рассказать ей, попытаться объяснить, что я чувствую, а затем опустила голову. Это было безнадежно, у меня не было слов.
- К'хы, - сказала она тихо, твердо и подцепила меня когтем за подбородок, чтобы приподнять мою голову так, чтобы мы оказались с глазу на глаз, - Что случилось?

На это потребовалось время, но она была терпелива; уговаривала и помогала мне, когда я не знал, как сказать ей. Когда она наконец поняла всю историю, то вздохнула и подняла Кинжал, который выронил незваный гость.
Ее уши были плотно прижаты к гриве. - Это же [ ]? - спросила она.
- Не понимаю, - ответил я.

Она выглядела удивленной, но затем ее острые уши дернулись вверх и вниз в ее варианте улыбки.
Она подняла лапу:
- эта рука. Вы же не говорите, что это не рука? Ты говоришь [правду]!
- Да! - Я горячо закивал головой.

Она медленно повторила мой кивок.
Хозяин гостиницы был вне себя от ярости, но и меня он тоже боялся. Он хотел вышвырнуть нас вон, но для этого ему пришлось подняться наверх и бросить тару вызов лицом к лицу.
Я наблюдал, как они рычат и шипят друг на друга, изредка перемежая свой спор ревом Бассо. Трудно было думать, что они действительно разговаривают.
Тар был так же зол, как и другой. Она обвинила трактирщика в том, что случилось, сказав, что я был безвреден, если только меня не спровоцировали, и это была его вина, что незваные гости вошли, чтобы спровоцировать меня в первую очередь.
Я просто пыталась защитить себя. Хозяин постоялого двора настоял, чтобы она заплатила за ущерб, нанесенный помещению, а затем назвал цену. У тара от возмущения отвисла челюсть.
- Четыре золотых?!
Это была половина всего, что у нас было!
- СААА! - зашипел он на нее.
- Вы не платите, и я позабочусь, чтобы вам было очень трудно уехать. [Гарнизон?] здесь можно сделать несколько простых вопросов вопрос бега против ветра для посторонних.
Тар открыла рот, собираясь что-то сказать в ответ, но потом снова закрыла его и беспомощно посмотрела на меня.
- Давай, К'Хи, - сказала она мне.
Я открыл карман и отсчитал четыре громоздкие монеты. Трактирщик не пошевелился, чтобы взять их, поэтому я передал их тару, который передал их взволнованному мужчине.
Он схватил деньги, взглянул на них и повернулся, чтобы уйти.
На полпути к двери он сделал двойной дубль и прищурился на меня.
- Он может считать?! - спросил он.
Тар устало вздохнул. - Да. Почему? Неужели ты хочешь забрать и его у меня?

Трактирщик склонил голову набок, внимательно глядя на меня. - Нет, это некрасиво; я бы не хотел этого.
А он сильный? умею работать!
Тар взглянул на меня. Я слегка кивнул. - Да, - сказала она.
- Возможно, он сможет вернуть вам часть этих денег, - задумчиво произнес трактирщик.
- Есть некоторые работы, которые он мог бы сделать.
Тар посмотрела на свои руки. В ее глазах вспыхнул огонь, когда она, казалось, усилием воли загнала когти обратно в ножны на кончиках пальцев.
Наконец она прорычала:
- покажи ему, что делать. Он все поймет. Но уже поздно, и он плохо видит в темноте.

- Тогда завтра, - ответил он. - Ты можешь спать здесь, но если возникнут еще какие-то проблемы, то ты уйдешь вместе с ламами.
Понял!
- Понятно, - сказала Тар удаляющейся спине трактирщика, затем пробормотала что - то, чему не научила меня-вероятно, непристойное-и с силой захлопнула дверь.

Я подобрал Кинжал, брошенный нападавшими, и повертел его в руках, изучая.
Он был дешевым, плохо сделанным, с простой деревянной рукоятью, перевязанной каким-то растительным волокном. Я взглянул на тару; она встретилась со мной взглядом на долю секунды, затем отвернулась и сделала вид, что занята возней с тетивой своего арбалета.
Она была обеспокоена. - Испугался?
Возможно.
Почему она так нервничает из-за закона? Те Сафи, которых я потерял в горах, они были бандитами или кем-то еще?
Зачем обычным ворам тратить свое время на кого-то, кто хорошо защищен и, очевидно, не имеет большого материального имущества? И почему она лгала мне о том, кем и чем она была?
Вот дерьмо! В этой странной женщине было так много такого, что не укладывалось в голове.

- Тар, кто ты такой?
Она вздрогнула, когда я заговорил, а затем повернулась ко мне, прижав уши назад. - Я не понимаю, К'Хи.

- Не надо мне этого говорить! - Я зарычал, и она сделала шаг назад, глядя на обнаженный клинок в моих руках.
- Христос на костыле! Я тебя не обижаю! - Я выронил нож и протянул к нему раскрытые ладони:
- Кто ты? Я точно не купец.
Как помочь тебе я если ты не говоришь то... - правда!
Ее уши немного приподнялись, и она провела когтями по своей неровной гриве, рассматривая меня.
- Правда, - пробормотала она. - Очень хорошо, говорю вам.
- А ты знаешь, что такое "рожденный править"?
- Я закатила глаза.
- Кто-то рожденный править!
- Неловко, с трудом сказала она мне.
Их правитель - тот, кто рожден для того, чтобы править, - это личность, все воспитание и образование которой было направлено - от рождения-на то, чтобы руководить и быть номинальным главой своего народа.
Они обучаются политике и дипломатии, экономике и торговле, оружию и тактике.
Они воспитываются в частных поместьях-частных школах-обучаются старыми мастерами, возвращаясь в столицу только тогда, когда бывший монарх стал неспособен эффективно управлять государством, через болезнь или смерть Тара был одним из кандидатов.
Она получила известие, что бывший правитель - Ширай - умирает. Она покинула свое южное поместье с шестнадцатью вооруженными Саф, один из которых был ее предполагаемым супругом.
- На нас нападали трижды, - она подняла руку с тремя когтями наружу, втягивая их последовательно, как человек, отсчитывающий события на своих пальцах.

- Сначала мы их прогнали, потеряли четверых солдат. Во второй раз мы сбежали, потеряли [шесть] и также припасы.
В третий раз у нас осталось шесть Сатов, один из них-мой напарник, он убит стрелой. - Она опустила глаза. Боже, если бы я только была на несколько секунд быстрее...
Это меня достало. Они были помолвлены... или что бы они там ни делали.
Неужели эта потеря причинила ей боль? Неужели она действительно чувствует такую боль? Да и откуда мне было знать? Ее лицо оставалось непроницаемым, как у статуи.
- Я тебе [жизнью] обязан.
Эта линия... Господи, я никогда и не мечтал, что услышу такое где-нибудь в реальном мире.

- Ты мне поможешь? - спросила она.
Я уставилась на него, встретившись взглядом, который поразил меня, как удар током. Все, что она мне рассказала...
- Ты говоришь правду!
Черт бы ее побрал, если она не выглядела обиженной. - К'хи, да!
- А кто они были?
- Даже не знаю.

- Да, это так. Это же солдаты!
- Она широко раскрыла рот. Возмущение или удивление, я не была уверена. Наконец она просто сказала:
- Возможно.
Только не восточные солдаты... Прочее. Но я не уверен.
Я взвесил все это.
Она была в бегах, но не от сил этого мира, а от других.

Если это так, то почему она не пошла в гарнизон, стоящий в этом городе? Конечно же, они ей помогут.

- [ ],- сказала она.
- Не понимаю, - сказал я.
Ее пальцы переплелись вместе, когда она попыталась объяснить.
- Кое - кто меня не хочет. Некоторые из них принадлежат другим. Они пытаются остановить меня. Опасный. Легче, если они не знают, где я нахожусь.
Перебежчики? Предатели?!
- А куда ты идешь? - спросил я " Север. Очень большой город.
Черт, мне больше нечего было делать, почему бы не помочь кошачьей принцессе?

- Да, я помогаю.
Она улыбнулась и протянула ему руку. Я неуверенно прикоснулся к ней ладонями; пожать.

*****

Старый железный топор вонзился в дерево с такой силой, что я ощутил толчок в своей руке.
Я переложил свою руку на прямую, изношенную ручку и поднял кусок дерева над головой, а затем резко опустил его на разделочную колоду с резким ударом. Дерево раскололось, половинки разлетелись в стороны. Я на мгновение прислонился к топору и вытер пот со лба. Мои руки были липкими от смолы, а запах сосны добавлял свежести воздуху, который пах преимущественно животным дерьмом. Несколько детенышей поспешили вперед. Один бросил то, что я только что расколол на поленнице, а другой положил еще один кусок на плаху.
- Спасибо, детки, - улыбнулся я им. Они болтали, шипели и огрызались на меня в ответ. У меня была небольшая аудитория, собравшаяся вокруг, сидя в тени шаткого забора, окружающего пыльный двор позади гостиницы.
Детеныши из города торговцев встречаются любили меня. Лучше, чем в цирке.
Рано утром-вскоре после того, как я взялся за устрашающую груду необработанных дров, - они были нервными маленькими тенями: следили за мной, но исчезали всякий раз, когда я бросал взгляд в их сторону.

Однако они узнали, что я не собираюсь бросаться за ними с ревом, криком и топором в руках.
Теперь они толпились вокруг, следуя за мной и прикасаясь ко мне. Они были не так гладки, как их старшие товарищи. Вместо этого они больше походили на переросших плюшевых медведей с огромными головами, руками и ногами, их неуклюжие конечности придавали им вид неуклюжести. Чертовски мило. Когда я пошел к местному колодцу за водой для гостиницы, я вернулся с ведром в одной руке и визжащим, смеющимся детенышем в другой. Я был почти доволен собой.
А Тар дергался, как кошка под дождем.
Позже вечером она сидела на подоконнике и угрюмо смотрела на заходящее солнце, подперев подбородок сжатым кулаком.
Деньги-вот ее забота. Она рассчитывала получить достаточно денег, чтобы фургон мог купить билет на караван, направляющийся в морской порт Бэй-Тауна. Хотя мы и сами могли бы использовать фургон, чтобы добраться туда, Тар решил, что мы получим больше за него в маленьком городке, где транспортные средства любого рода всегда были востребованы, и мы будем привлекать меньше внимания, приезжая в качестве пассажиров среди других Сате.
Кроме того, я догадался, что она рассчитывала на ценность защиты в цифрах.
- Хотя после сегодняшнего дня я сомневаюсь, что ты сможешь быть [незаметной], если я положу тебя в коробку, - вздохнула Тар, рассматривая свои когти.
- Почему ты [поощрял] детенышей!
- А что я делаю? - спросил я, пожав плечами. - Дать им испугаться? Заставить их бежать?

Не очень хорошо для моего имиджа.
- Ха! - она фыркнула и провела указательным пальцем по оконной раме. В дереве появилась единственная выемка, следуя за ее пальцем,дерево скручивалось от ее когтя.
- Ты же с ними не разговаривал!
Я покачала головой и криво усмехнулась. - Нет.
Тара пробормотала что-то, что я перевел как "спасибо Господу за маленькие милости" и снова уронила подбородок на кулак.

- Он не платит? - спросил я после минутного молчания.
Ее голова резко повернулась, и она впилась в меня взглядом, а затем издала классический шипящий плевок разъяренной кошки.
- Он не платит, - подтвердила она.
Ублюдок! Я отрабатываю свою задницу и получаю вал...
Я кивнула и на секунду задумалась, затем открыла свой рюкзак и начала рыться в его глубинах.
Мои пальцы сомкнулись на том, что я искал, и я вытащил его.
- Тар, сюда.
Она с любопытством посмотрела на то, что я держал в руках.

Застежки-липучки на моем бумажнике издавали характерный треск, когда я его открывала. Прежде чем передать его тару, я достал из кармана кредитные карточки, старые фотографии и квитанции.
Она нерешительно взяла его.
- Я никогда не видела этого раньше, - сказала она, поглаживая нейлоновую ткань, затем несколько раз открыла и закрыла ее, щурясь на застежки.
Оттуда она вытащила пятидесятидолларовую бумажку и поднесла ее к свету.
- Странный... Да что же это такое!
- Деньги, - ответил я.
- Человеческие деньги.
- Деньги?! - она недоверчиво посмотрела на меня и внимательно осмотрела купюру. - Странно, - повторила она, - но что мне с этим делать!

- Ты можешь его продать?
- Продашь? - Ее руки замерли при осмотре бумажника, и она посмотрела на меня, сверкнув глазами.
- Да. - Да! Любой кожевник был бы заинтересован в мешке, и я могу найти ремесленника или [somesuch], кто был бы заинтересован в картинах.
- Достаточно? - спросил я.
- Достаточно? - Она улыбнулась. - Да, я думаю, что есть много. - Потом она посерьезнела и встала, чтобы дотронуться до моего лица.

Я вздрогнула, когда эта рука коснулась моей кожи: мех на тыльной стороне ладони, костяшки, пальцы. Черные подушечки на кончиках пальцев и ладонях.
Странные суставы и кости. Кончики когтей торчат из небольших углублений там, где должен быть ноготь.
- А ты хочешь этого? - спросила она.
- Я пожал плечами. - Так и есть... ничего. Маленькая вещь.
- Немного... ! - Она снова открыла бумажник.
- Благодарю вас... а это что такое? - она вытащила из бумажника пару маленьких пакетиков из фольги, понюхала их и быстро откинула голову назад, выглядя оскорбленной.
- Ах, - я закашлялся и потянулся, чтобы забрать их из ее пальцев.
- Не продавайте их. - Нет, презервативы могут и не понравиться...
или понял.
- И вы уверены, что хотите это продать? - Снова спросил Тар.
- А как же еще получить деньги!

- Она рассмеялась. - Не сильно, пожалуй, и не очень [приятно]. Всегда [] чтобы продать.
- Я не понимаю ...
- Она нахмурилась, вытирая морщины, проходящие по бархату ее носа.

- Ах... Тварь-сделай-ка побольше Сати. Между мужчиной и женщиной: [секс]. Вы меня понимаете?
О. - Да.
Она уставилась на него, затем ее уши опустились вбок и дернулись.
Она смеялась надо мной, хотя и беззвучно. - То же самое и с х'Мансом? - спросила она.
- Это то же самое, - ответил я.

- Всегда мужчина ищет женщину не в [ ].
Я даже не спросила, что это значит, но внезапно поняла, что, возможно, никогда больше не увижу ни одной человеческой женщины.
И эта мысль причинила ему боль.

*****

Прежде чем мы ушли, я нашел время привести себя в порядок. Возможно, это была небольшая ошибка, но я все еще жил и думал по человеческим стандартам.
Это изменится со временем; так медленно и постепенно, что я не всегда осознавал, что со мной происходит, но это изменится.
После того, как мои руки оказались на горячей воде - вы не можете просто включить кран здесь - я сделал все возможное, чтобы побрить мои тощие начала бороды прочь.

Сказать, что бриться ножом непросто-Это классическое преуменьшение.
Это чертовски сложно...
и если у вас нет кожи, как у буйвола, то это больно!
Тар был поражен всем этим представлением.
Она сидела и некоторое время наблюдала за моим самоуничижением, а потом прошипела что-то себе под нос и ушла. По крайней мере, потом я снова почувствовал себя человеком.
В течение двух дней, которые у нас были до того, как мы покинули Traders Meet, время тянулось медленно.
Ночи были долгими, толчками просыпаясь в холодном поту от тревожно расплывчатых и призрачных снов.
Целыми днями я сидела у окна и смотрела на улицу, пока Тар продолжал мое обучение языку и культуре Сати. До поздней ночи она сидела рядом со мной и терпеливо поправляла меня, пока я упражнялся в грамматике и словарном запасе. Чаще всего ее раздраженное и слегка болезненное выражение лица могло лишь намекнуть на зверства, которые я совершил на ее родном языке.

*****

- Я путешествовал по трем Королевствам, но никогда не видел ничего подобного!
Хозяин фургона, коренастый седой Саше с коричневой шерстью, пронизанной серыми полосами, обошел меня кругом, с удивлением разглядывая.
На другой стороне улицы голые Сатовские рабочие тяжело дышали от напряжения в утренней прохладе, когда они грузили мешки на задок повозки. По мощеным улицам с раннего утра прогрохотал транспорт, и уже слышались крики торговцев.
И так было каждое утро.
- До меня доходили слухи о Сафе со странным домашним животным, - сказал он.
- Скажи мне, где ты его нашел!
- Запад. В горах, - сказал Тар. - Да, действительно редкие.
- Ты же [траппер?
] "- спросил он. - Охотишься на такое существо!
- Не совсем, - ответила Тара, дернув ушами. - он нашел меня.
Я думаю, что он [ ]. - Что бы она ни сказала, хозяева фургонов сочли это забавным.
- Очень хорошо, - сказал он, когда кончил шипеть своим смехом.
- Если другие позволят, то он может ехать в повозке. - Он махнул рукой в сторону фургона с парой грубых пассажирских скамеек в задней половине грузового отсека.
- Спасибо, сэр, - улыбнулся Тар и наклонился, чтобы поднять с земли мешок. Управляющий фургонами обернулся, чтобы крикнуть кому-то из своих служащих, а затем снова посмотрел на меня.

- Почему он носит одежду?
- Чтобы согреть его, конечно, - сказал Тар. - У него почти нет собственного меха.

- Странно, что вы нашли его тогда в горах, - задумчиво произнес он. - Я думал, что ему будет удобнее дальше на юг.
- Он снова оглядел меня с головы до ног, затем щелкнул челюстями и вернулся к своей работе.
Тар отвел меня в сторону, в тень ближайшего крыльца.
Подальше от пыли и уличной суеты, а также от острых ушей Саши.
- Домашнее животное? - Я почти выплюнул это слово.

- Мне очень жаль, К'Хи...
- А ты нет... - не огорчайся, - надулся я.
- Это самый простой способ, - попыталась объяснить она, раздраженно щелкнув когтями на указательных пальцах.
- Не привлекайте слишком много внимания.
- Фыркнул я. - Ничего не говори!
- Да.
- Как долго!
- Возможно, через неделю.

- Через неделю?! Я не знаю, смогу ли я это сделать...
- Она коснулась моего рукава. - Я постараюсь найти время, чтобы поговорить с вами.
Я попробую.
Я на секунду закрыл глаза, потом открыл их и кивнул. - В порядке.
Ваш питомец-это я.

Тени Лесси.
- Хороший. Спасибо тебе, К'Хи. - Она удивила меня, сверкнув улыбкой, которая могла быть только имитацией одной из моих улыбок, а затем ударила меня по руке, чтобы заставить двигаться.
Ее когти не были полностью вырваны.

*****

Я тащился рядом с ламой, которая уверенно двигалась по неровной дороге вместе с караваном.
Там стояли три запряженные бизонами повозки, две из которых везли грузы и припасы, а третья-пассажиров. Два охранника на ламах замыкали шествие. Их было десять... Я назову их людьми в караване: девять Сатов и один человек. Управляющий фургонами-его звали чар - вел пассажирский фургон в центре колонны. Две грузовые машины ехали впереди, каждая с двумя подводами "Сэт", одна вела машину, в то время как другая либо ехала на дробовике, либо - чаще всего - спала, растянувшись на брезенте, покрывавшем ложе фургона.
Кроме Тара и меня, в караване было только два пассажира, которые платили за проезд. У меня было достаточно времени, чтобы наблюдать и слушать их, узнавать о них.

Элмерт был купцом из маленького городка с мрачным названием потерянные жизни. Он был в основном покрыт коричневым мехом с едва заметными прожилками красной охры.
Поскольку его товары были тканями, вполне естественно, что его бриджи были сделаны из чего-то, что выглядело дорогим, как и его драгоценности: серебряные филигранные браслеты и нарукавники. Причудливый. Там чертовски непрактично.
Молодая женщина Сафи, одетая в черный плащ и кожаный килт, проводила большую часть своего времени, дремля на теплом солнце.
Ее звали Хаймат. Она, похоже, была телохранителем Элмерта, и даже при том, что она не казалась мне особо опасной, Тар предупредил меня, что она может быть очень опасной. Это я выяснил сам для себя. Позже.
Двух охранников, каждый из которых был облачен в кожаную броню, килт и держал в руках ятаган, звали Харм и Самат.
Для сопровождения каравана наняли двух молодых людей мужского пола. Они были здесь скорее для защиты от заблудших животных, чем от неприятностей двуногого рода. Животные здесь не так боятся Сати, как животные в нашем мире боятся людей, было несколько случаев неприятностей с медведями и волками после легкой пищи в кемпингах. Их было немного, но вполне достаточно, чтобы вызвать охрану.
Два дня. Два дня одного и того же контрисайда, деревьев, пыли и Жуков.

Всем было скучно, особенно мне. Тащусь вперед, час за часом. Сафе, которые не были заняты вождением, ехали сзади, некоторые были погружены в свои мысли, другие дремали, и единственным признаком того, что они были живы, были их уши, подергивающиеся от назойливых насекомых.


*****

Как раз к северу от того, что могло бы быть рекой Паманки. Дорога начиналась через холмистые, холмистые равнины к востоку от Чесапикского залива.
Куда ни глянь-жвачка, зеленый Ясень, желтый Тополь, гикори, каштановый дуб, белый дуб, красный дуб, Лоблолли. Листопад разрастался; число хвойных деревьев медленно убывало. Куропатки, перепела и дикие индейки следили за тем, чтобы мы не остались голодными. В начале двадцатых годов погода стояла теплая и душная, но не угнетающая. Типично для Вирджинии. Пассажиры в телеге дремали на солнышке.
Первая ссора попала вознице первой телеги в горло, он упал боком на сиденье, Бизон продолжал двигаться.
Второй проткнул Харм его правую руку, пригвоздив ее к броне. Он взвыл и свалился с ламы.
К тому времени я уже двигался. Карабкаясь во весь опор к пассажирскому вагону с опущенной головой. Я услышала мягкий свист стального клинка, выходящего из кожаных ножен, когда Самат спешился, повернувшись лицом к двенадцати закованным в красную и черную броню Сатам, идущим на нас с обеих сторон дороги, по шесть с каждой стороны.
Трое лучников отбросили в сторону арбалеты и обнажили мечи.
- Трое?... Я видел только две стрелы.
Элмерт лежал навзничь, рухнув на груду своих товаров, и из его рта торчало черное древко стрелы.
Мех блестел красным. Чья-то рука дернулась.
- Я уставился на него. Кто-то прорычал мое имя, отвлекая мое внимание, когда другая Саф покинула фургон: Хаймат перемахнул через левый борт в водовороте черного плаща, выглядя на весь мир как гигантская хищная птица.
Тар перелетела через другую сторону, ее клинок вылетел из ножен сверкающей дугой, а рот разинулся в злобной гримасе, которая на девяносто процентов состояла из зубов. Если она и издала какой - то звук - прорычала что-то-я не услышал его, когда нырнул на телегу, хватаясь за свое снаряжение, наполовину погребенное под другим грузом, и отчаянно тянул, когда М-16 зацепилась за что-то.Ближайший Сэт был всего в паре метров от меня, когда я поднял дуло вверх, взвел курок и выстрелил.
С такого расстояния я не мог промахнуться.
Пули ударили их в грудь, дульный выстрел пробил обугленные диски по их меху. Они остановились, как будто на них обрушилась стена.
На секунду вся стычка, казалось, застыла, и все сэты уставились на меня с явным потрясением на лицах.
Из-за деревьев донесся крик, и еще больше людей выскочило из листвы. Я увидел, как в мою сторону подняли арбалет, и всадил в него четыре пули.И они продолжали приходить.
Что-то, что убило их прежде, чем они смогли приблизиться, и они продолжали сражаться.

Это многое говорило об их обучении: они были либо хороши, либо фанатичны, или, возможно, их ждало что-то более страшное, чем мое оружие, если бы они сбежали.

Тара стояла лицом к лицу с тремя, ее ятаган парировал и наносил удары с поразительной скоростью, словно размытое стальное пятно. Она была чертовски хороша, но у нее не было молитвы победить их всех, лучшее, что она могла сделать, это задержать их на несколько секунд.

Этого было достаточно.
Один из нападавших упал с ее острием в животе, схватившись за свои внутренности. Затем я выстрелил:голова одного из нападавших была наполовину разбита розовыми и серыми брызгами.
Другая получила пулю в горло и умерла медленнее, колотя по останкам своих товарищей, когда пыльная дорога стала липкой от крови. Я увидел Харма, скорчившегося на земле и сжимающего рукоять стрелы.
Один из нападавших остановился в ее спешке и почти небрежно поднял свой меч для удара в его незащищенное горло.
Перекрестье прицела опустилось ей на шею, и она вздрогнула, когда показалось, что там расцвел маленький красный цветок. Горячая медь с грохотом упала на пол фургона.
- К'хы!
Я недооценил их скорость. Их было двое у заднего борта фургона...
- Блин!

Я тут же вскочил. Меч зашипел у меня под ногами, и я уперся подошвой ботинка ему в лицо по пути вниз.
Он снова исчез из виду.
Другой рванулся вперед, нацелив острие меча мне в живот. Я увернулся.

. . и пошатнулся, когда повозка неожиданно рванулась вперед:. Бизон решил, что с меня хватит: они уходили, унося с собой мое равновесие, и мои ноги выскользнули из-под меня, а шлем треснул о задний борт...

Распластавшись на спине, захлебываясь желчью, надо мной нависла красно-черная фигура с поднятым мечом, а затем закружилась в солнечном свете, когда чье-то тело повалилось, придавив меня.
Резкий, металлический оттенок тепла распространился по моему плечу. Тар стоял надо мной, борясь с чем-то, что гремело, как сумасшедшая пишущая машинка. Горячая латунь брызнула мне на щеку. Все просто исчезло.

*****

Тепло на моем лице.
Солнечный свет?
яркий в моих глазах, ослепительный, пылинки дрейфовали надо мной, жужжащие точки кружились и размывались внутри и снаружи...
Боль... Моя голова пульсировала в такт ударам в ушах.
- Куда же? Почему я лежу здесь? Небо качнулось и закружилось, перед моими глазами расцвели поплавки.

Была борьба, была боль. Я не хотела быть здесь. Но где же он снова был? А я и не знал.
Главная...
А где же мой дом?
Я уже был на ногах. Там были высокие фигуры... деревья, твердые у моего плеча с ярким светом, сверкающим вниз в шахтах, которые ослепляли, чтобы посмотреть.

Вон там, вдалеке, тот холм. Я знал, что мой дом находится сразу за этим холмом. Я бы пошел вон на тот холм... Мир пошатнулся, или это был я?
Земля твердела под моими ногами с каждым шагом, деревья шершавые под моими руками. Тот холм, он был как раз за тем холмом.
Острая боль в руке, тянущая меня назад...
Звери, нападающие на меня, когти, зубы, глаза и зубы, хватающие меня, а я падала и кричала, и они были надо мной, когда я боролась и извивалась, а потом закашлялась желчью, блевала и задыхалась, когда что-то погладило меня по волосам и закрыло глаза так устало...


*****

Я проснулся ночью, неоново-Голубая Луна пробивалась сквозь облачный покров и низко скакала над гребнями сосен на вершине далекого хребта.
Сверчки или какое-то другое ночное насекомое скрежетало и щелкало в темноте. Далекий ветер свистел в ветвях над головой со звуком прибоя на сланце. Я посмотрела на темные ветви деревьев, вырисовывающиеся на фоне свинцового неба.
Ночь. Как долго я был без сознания?
Затем меня пронзила пульсирующая боль в голове.

- Угу... - Простонал я.
- К'хы!
Голос прозвучал из темноты неподалеку, сопровождаемый шорохом, как будто ноги на сосновых иголках и голова Сафи затмили Луну и облака.
Рука-мех с мягкостью соболя-коснулась моего лица и тут же отдернулась. - Ты уже проснулся!
- Huhnnn...
Тар? - Я не видел ее, и все, что я мог сделать, это прокаркать ее имя; мое горло было как наждачная бумага, грязная с затяжным послевкусием старой рвоты. Я попыталась дотянуться до него и обнаружила, что не могу пошевелить руками. Вокруг моих запястий было что-то обернуто.
- Да, это я. - Она заколебалась, - ты снова в здравом уме!
В здравом уме? О чем это она говорит?
О.
Я закрыла глаза от этого воспоминания.
- Пожалуйста... пейте!
Поскрипывая кожаными доспехами, она поднесла чашу к моему рту,и вода закапала между моих губ.
Я жадно пил, но она снова отняла стакан.
- Спасибо. - Говорить было легче.
- Как ты себя чувствуешь?
- Влажная тряпка промокнула мне лицо и исчезла в пятнах пыли и чего-то темного, как засохшая кровь.
Как я себя чувствовала? Как дерьмо.
Челюсть словно распухла и одеревенела. Самая жуткая головная боль...
- Там маленькая Сати с молотками в голове, - простонал я и попытался снова протянуть руку.

- О... - Руки начали возиться с бинтами, которые удерживали мои скрещенные на животе запястья. - Нам пришлось это сделать.
Ты дрался с нами и кричал, но не слушал, а просто говорил свои собственные звуки. - Она вытащила кусок веревки, обтянутой тканью. - Мне очень жаль.
Я действительно не знала, что чувствовать: гнев, боль... Что? Я не совсем стрелял на всех цилиндрах.
Я почти рассеянно потер запястья. Несмотря на мягкую обивку, в ней была какая-то нежность, как это было бы, если бы я боролась?
- Ладно, - вздохнул я. - Я все помню... Я сделал несколько снимков... непонятные вещи.
Она зашипела и убрала волосы с моего лица, слегка проведя пальцами по щекам и лбу.

- Как долго я был без сознания!
- Вон отсюда? - ее морда сморщилась. - Спишь? Почти два дня с тех пор, как ты упал.
Ты меня беспокоишь.
- Два дня назад? - Я поморщился. - В следующий раз я буду осторожнее. Мы победили?...
Уши тара дернулись вбок.
- Ты ведь со мной разговариваешь, не так ли?
Правда. Но чего это ему стоило? Я же видел... сколько их упало? - Я не мог вспомнить.
Я стиснула зубы и повернула голову. Я был завернут в одеяло, прислоненный к каким-то мешкам под сосной. Рядом потрескивал и потрескивал маленький костерок, его свет и тепло терялись в полумраке. Под грудой одеял неподвижно лежала неподвижная фигура. Я пристально всмотрелся, прежде чем узнал Харм. Под одеялами, с его мехом? Его глаза были закрыты, а правая рука лежала на одеяле, грубая коричневая повязка была обернута вокруг бицепса. Рядом с ним сгорбилась Хаймат, потерявшись в своем черном плаще.
- Он жив? - спросила я у Тара, снова поглаживая свой Сат..

- Вероятно. Его рука, это будет [ ].
- Что?
Тара почесала ребра. - Идти плохо. Плохо пахнешь, черный, а потом умрешь.

Пойми же!
Проклятие! Инфекция. Стиснув зубы, я дотронулся до шишки на затылке. Я чуть не закричала.
Нежный. Запекшаяся кровь запачкала мои волосы. Так что инфекция была чем-то, о чем я тоже должен был беспокоиться. И можно было с уверенностью сказать, что у Сафи не было пенициллина или хинина. - Да, понимаю. В моем рюкзаке ... - я поморщилась. Думать было трудно, мои мысли все время возвращались к другим вещам. Мне снова захотелось спать. С усилием я вытащил свой мозг обратно в интернет", - бокс с красным, ЭМ... дело вот в чем...
Тар не стал дожидаться, пока я закончу. Она вскочила на ноги и поспешила к повозке. Чар сидел у костра, а на другой стороне два мохнатых комка были двумя возчиками, свернувшимися калачиком и спящими.
Глаза Возничего встретились с моими, задержались на секунду, а затем опустились. Вероятно, пытаясь понять, во что он ввязался.
Самата нигде не было видно.
Тар опустился рядом со мной, сжимая мою медицинскую сумку. - Вот это!
Я открыла маленький набор и достала таблетку пенициллина.
Затем направила тару, так как она наносила антисептики на порезы на моей голове. Она заколебалась, когда я поморщилась и мои пальцы сжались, сжимая горсти дерна, затем она крепко сжала челюсти и продолжила.
Я тяжело дышал, когда она закончила. Легкомысленный. Тар сидел рядом со мной, пока я переводила дыхание, и мой пульс снова замедлился.
- И это нормально? - спросила она, переживая.
- Да. Хорошо. - Я потер виски, а затем задал вопрос: - кто был убит?
- Она поморщилась, вздернув нос и обнажив острые зубы. - Четыре.
Самат, два погонщика и Элмерт.

- Самат? - Я пытался это понять. Это было трудно понять.
- Он тебе понравился? - спросил Тар после короткой паузы.

- Да.
Она опустила голову:
- он хорошо дрался.
Я закрыл глаза и несколько секунд молчал.

- А ты не знаешь, кто они были? - спросил я, не открывая глаз.
- Они носили форму солдат из королевства Персидского залива.

Земля к юго-западу от Восточного Королевства, вспомнил я. Вдоль северного края Мексиканского залива.
- Почему они нападают на нас!
Она пожала плечами и оскалила зубы. - Трудно объяснить. ААА... Я постараюсь, чтобы это было просто.
- Она понизила голос, когда заговорила. - Их правитель хочет эту провинцию. Если Храаса помешает [кандидатам] добраться до Мейнпорта, восточное королевство останется без верховного лорда или наследника рода.
- Кто же это?... Раса? - Я все еще был в нескольких шагах позади нее.
- Храаса, - поправила меня Тара. - Высокий Лорд, рожденный править королевством залива.

Я снова попытался произнести это имя, но безуспешно. - Мне очень жаль, - сказал я с вымученной улыбкой. - Больно даже думать об этом.

Уши тары дернулись, и она приложила тряпку к моей щеке. Я протянула руку и подержала его там, прохладная влага принесла небольшое облегчение против стука позади моих висков.

- Ты не был честен насчет этого оружия, - наконец сказал Тар, и в его голосе прозвучала легкая обида. Или, возможно, я слишком много читал в этом заявлении.

Антропоморфизм. Это было трудно не сделать.
- О, - я заколебался, потом признался: - Я думал, так будет лучше.

- Почему же!
Я умоляюще посмотрел на нее. - Тар, пожалуйста. - Я не могу объяснить. Я не знаю, как это сделать.
- А ты не можешь попробовать?
- спросила она. - Ты так внезапно вошла в мою жизнь, но так мало рассказываешь о себе. Я знаю, что у тебя есть оружие, превосходящее все, что я когда-либо видел. Но насколько больше о тебе есть такого, чего я не знаю!
- Я сам себе задаю тот же вопрос, - прервал его другой голос.
Из тени появился Хаймат и присел на корточки рядом с Тарой. Ее руки играли с чем-то острым и блестевшим от водянистой ряби стали. Не угроза. Не совсем. - Как ты, так и твои... домашнее животное гораздо больше, чем вам кажется. - Затем она повернулась и обратилась прямо ко мне: - у тебя есть имя?
Я взглянул на Тара. - Она сделала рукой ненавязчивый жест согласия. - Меня зовут Келли, - сказал я, нервно осознавая, что это была первая Сати, кроме тара, с которой я когда-либо говорил.

- К'Хи. - Она попробовала произнести это имя, снова придав твердому согласному "К" и " аич " свистящий звук, как и ТАР.
- И это все? Просто K'Hy?
У тебя нет названия клана!
- Для тебя это ничего не значит.
Хаймат повернулся к Таре.
- Моя клятва! Где же ты его нашел?
- Я сказал тебе правду об этом, - ответил Тар с настороженным видом.

- И вы не знаете, где это... он же родом оттуда!
- Я думаю, что, возможно, он пришел издалека с Запада, но он никогда не был в этом уверен.
Он утверждает, что есть и другие ему подобные - его люди, но он не может вернуться к ним, - сказал Тар.
Хаймат наморщил морду.
- Вы были [ ]? - спросила она меня.
- Простите, я не понимаю, - сказал я.

Хаймат удивленно посмотрел на Тара, и тот объяснил::
- Он все еще учится говорить по-нашему.
- Есть еще один!

- А он есть... это были его собственные звуки.
- Эти звуки, которые он издавал раньше!
- Да, те самые. Я не могу произнести многие из них, но это слова для него, - сказал другой Тар.
- К'Хи, она спросила, был ли ты []. Это твои люди заставили тебя уйти? Вот почему ты не можешь вернуться!
- Нет. Я не могу вернуться, потому что не знаю как.
- Вы заблудились? - спросил Хаймат.
- Угу... ДА.

- А как насчет того оружия, которое ты использовал?
Почему она устроила мне такую третью степень? Тар не делал ничего, чтобы остановить ее, и действительно, казалось, что он опасается этой маленькой женщины в своем черном плаще.
Ее высокомерное отношение заставило меня подумать, что она коп, но Тар сказал мне, что она была своего рода наемником: опасным. И все же, какое ей до этого дело?
- Это мое, - наконец сказал я. - Среди моего народа Я солдат.
Вот какое оружие мы используем.
- Что-то случилось... случилось то, чего я не понимаю. - Я не могу объяснить.
Я заблудился в горах. Я много ходил пешком... за много дней до того, как я встречусь с Таром. Она мне поможет. До того, как я увижу ее, я этого не сделаю... даже не знал, что Сат существует... существовавший.
Огонь громко потрескивал, пока Саф переваривал услышанное.

- Как там Харм? - спросил я в наступившей тишине.
- Мне очень больно, - ответил Хаймат. - Вы понимаете, что такое инфекция?

- Да, - кивнул я. - Если это проблема, я могу помочь. У меня есть...
вещи, чтобы остановить инфекцию и другие, чтобы исправить рану.

- Они в безопасности? - Подозрительно спросил Тар.
- Они же на вас работали, - заметил я.
Уши тара дрогнули в улыбке.
Ее Палец рассеянно погладил грудь, где все еще виднелся шрам, затем она мягко протянула руку и ударила меня ладонью по щеке, согнув пальцы. И что это значит?
Что бы это ни было, оно что-то значило для Хаймат; ее уши опустились.
- Да, это так.
- Тар снова посмотрел на Хаймата. - Его наркотики в безопасности, уверяю вас.
В голове у меня стучало, когда я затягивал чистую повязку на боку Харм.
Рана выглядела серьезной, возможно даже более серьезной, чем была на самом деле, но я не хотел рисковать.
Стрела прошла сквозь плоть его предплечья, пригвоздив его к боку, как бабочку к доске.
Это было небольшое благословение, что у них не было колючих головок на болтах. Простой, заостренный наконечник, который они использовали, сделал чистое отверстие и был довольно легко удалить. Треугольная голова застряла бы у него между ребер, и выбраться оттуда было бы сущим адом. Возможно, даже невозможно.
Каждая из ран представляла собой кровавые дыры из полусвернувшейся крови, клочьев меха и белого вещества жира.
Я должен был сбрить окружающий мех, затем прополоскать каждый из них антисептиками, а затем зашить их. Слава Богу, на катушке в аптечке было полно хирургических нитей.
Дыра в его боку была довольно глубокой.
Стрела пробила мышцу и едва не задела ребро. Я все еще понятия не имела, как расположены жизненно важные органы Сафи, поэтому не могла сказать, насколько это серьезно. Я промыл его, как мог, зашил и перевязал последней чистой марлевой повязкой. Таблетка пенициллина завершила лечение.
- А ты кто такой [ ]? - спросил Хаймат, ощупывая марлевые повязки.

Я сидел, втягивая воздух, опустив голову между колен, голова кружилась после такой работы. Я поднял глаза:
- что?
Я не знаю этого слова.
- А [ ], тот, кто исцеляет.
О. Врач, Лекарь, Шаман.
- Нет, но я был, ЭМ...
научили помогать до настоящего момента... целитель может приехать. - Хаймат пристально и долго смотрел на меня. Наконец тихим голосом она просто сказала:
- Где твои люди, К'Хи?
На этот раз-правда.
Я встретилась с ней взглядом на пару секунд, а затем отвела глаза. Гребни окружающих деревьев вырисовывались силуэтами на фоне ночного неба, звезд.

Бесчисленные миллиарды солнц там наверху-все одинаково незначительные, все одинаково важные.
- Даже не знаю...
- Пробормотал я. - Даже не знаю.
Один. Застрял таким образом, что расстояние стало бессмысленным. Это была земля, но не моя земля!

(Мой народ Хаймат? Конечно. Возьмите первый искривление пространства / времени в пятом измерении, то это третья червоточина справа.
Тогда меня охватило одиночество, как это часто бывало в будущем.
Я тяжело и шумно сглотнул и отвел взгляд от этих мириад миров, от Сатэ.
Но недостаточно быстро.
- Что тут происходит? - спросил Хаймат, склонив голову набок. - У тебя глаза слезятся.
Ты опять заболел!
Я вскочила на ноги, не обращая внимания на тошноту и головокружение, и поплелась прочь от костра, прочь от всего этого.
Я слышал, как они спорили у меня за спиной. - Голос тара звучал раздраженно из-за Хаймата. Я не обращал на них внимания. Я просто хотела побыть одна, чтобы погрязнуть в жалости к себе. Под прикрытием повозки я опустилась на землю, свернулась калачиком и уткнулась лицом в ладони, рыдая, пока не заснула. Когда я проскользнула в туманную темноту, граничащую с пустотой, мне показалось, что я почувствовала мягкую лапу на своем плече.

*****

Наступило утро, и дневной свет пробился под мои веки. Я застонал и сел, протирая маленькие гранулы от моих воспаленных глаз.
В голове все еще стучало, но уже не так сильно, как прошлой ночью. У меня все болело после сна на твердой земле. Где-то ночью кто-то завернул меня в анодированное одеяло выживания.
Это было спокойное утро.
Роса все еще лежала на Земле, медленно испаряясь в тонкий туман. В кронах деревьев перекликались птицы. Солнце белело на горизонте, и две пятифутовые кошки готовили завтрак, в то время как еще четверо храпели под одеялами.
Чар и Хаймат подняли головы, когда я подошел. Я неловко откашлялась. - Доброе утро, Хаймат.
- Так ли это?
- Маленькая самка медленно помешивала тушеное мясо. - Ты чувствуешь себя лучше? Я не ожидал, что нечто вроде тебя так отреагирует.
- Я пожал плечами. Последовало многозначительное молчание. Харм нарушил его, пошевелившись под одеялом и что-то пробормотав.
- Как он там? - спросил я, подойдя и опустившись на колени рядом с молодым наемником.
- Прошлой ночью он ненадолго проснулся, - мгновенно отозвался Хаймат, явно довольный тем, что его отвлекли.
- И его раны, кажется, не становятся хуже. Пока еще слишком рано говорить об этом.
Я сняла повязку с его руки.
Он пошевелился, когда я передвинул ветку. Ну, он казался стабильным: я не видел никакой грязи или меха в струпьях, а окружающая кожа выглядела здоровым тоном. Его дыхание выглядело нормальным для спящего Сафа. Ему было жарко, но я заметила, что температура их тел была немного выше моей собственной. Я не думал, что у него начинается лихорадка.
Он будет жить, но какое-то время будет испытывать сильную боль.
Это было то, с чем я ничего не мог поделать.
Когда пришло время уходить, его осторожно и осторожно подняли на телегу.
Мне очень не хотелось трогать его, но я должен был согласиться с решением других; ожидание могло быть неприемлемо рискованным. Покачивание повозки причинило мне почти такую же боль, как и Харму. Моя голова все еще была похожа на яичную скорлупу, наполненную нитроглицерином. Я страдал молча, стараясь не стонать, когда колесо выезжало один на один с исключительно глубокой колеей на дороге.
Предгорья остались позади, и теперь земля была широкой, холмистой Долиной и равниной, покрытой густыми полунепрерывными лесами.
Рощи деревьев защищали их собственные отдельные территории, поля травы и небольших кустарников между ними; как нет-мансарда.
Что-то упало на сено рядом со мной. Я повернул голову и покосился на него: М-16. - Твое, - коротко ответил Тар.

- Спасибо, - кивнул я и поднял винтовку, чтобы осмотреть ее. Ничего страшного, но магазин был пуст,а селектор включен на полную мощность.
Она опустошила оружие.
- У тебя были причины не говорить мне, что это было? - спросил Тар.

- Я так и хотел... поймите, чтобы узнать о вас, - сказал я. - Я не хотел, чтобы ты меня боялась.

- Она наморщила мордочку. - Потому что твой народ сильнее нашего!
- Я пожал плечами. - Ух... Как бы.

Она почесала локоть изящным когтем и оглядела проходящие мимо деревья. - К'хы, - начала она, не глядя на меня, - есть ли причина, по которой ты здесь?

Фургон накренился, и я ухватилась за опору. - Даже не знаю. Но если есть, то я очень хотел бы знать, что это такое.

Ее зрачки внезапно превратились в булавочные уколы. - Я имею в виду, вы пришли сюда, чтобы осмотреть нас? чтобы посмотреть на нас!

- Нет! - Я покачал головой. - Вы думаете, что я А... есть..
- [Шпион]!
- Иисус H... Какого черта ты так думаешь?!
Я сказал вам правду: я погиб! - Хаймат все еще смотрела вперед, наблюдая за бизоном, но ее уши были повернуты назад, к нам. Тар, казалось, ничего не замечал. - Ты говоришь, что до встречи со мной ты даже не знал, что Сат существует. Если вы пришли с запада, вам нужно было бы пройти по крайней мере через одно другое царство: нет никакого способа, чтобы вы не увидели другую САФУ!
Я опустила голову, затем посмотрела вверх. - Это очень хорошо, Тар. - Ее уши дернулись, и я тоже улыбнулся: - но ты забыл.
Я никогда не говорил, что пришел с Запада - это был ты.
- Но ты же ... .. ты никогда не видел Сафи до меня!
- Нет.

- Тогда откуда же ты взялся? Неужели ты просто появился в середине Восточного царства? - Она с отвращением фыркнула и начала точить когти о скамейку.
Я сглотнула и уставилась на завивающиеся от ее когтей пряди дерева. Это угроза? Но я не был уверен. - Ты хотя бы покажешь мне, как правильно пользоваться своим оружием!
Все еще наблюдая, как ее когти раздирают дерево, я кивнула.
Тар смотрел, как я вставляю патроны в магазин.
- Когда они уйдут, вот и все. Больше не надо.
- У меня осталось около двухсот шестидесяти патронов. Я показал ей, как вставлять магазин, затем снова вытащил его и передал ей винтовку.
- Разве это не должно быть в нем? - спросила она, указывая на обойму.
- Я просто хочу посмотреть, как ты его держишь, - сказал я.
Она неуверенно подняла винтовку к плечу. М-16-не очень большое оружие, но все равно было неудобно для ее миниатюрного роста. Я подвинулся, пока не оказался позади нее,мои руки слегка обхватили ее, чтобы помочь ей выровнять захват. Я чувствовал, как она дергается и напрягается; ее шерсть встала дыбом, мышцы напряглись, как пружины.
- Нет, - уговаривал я. - Расслабиться. Я не буду кусаться... Это уже лучше. Втяните его себе в плечо. А теперь жми на курок-вот так...
ДА. Используй всю свою руку. - Я положил свою руку на ее и показал ей, как сжать всю хватку.
Мне не потребовалось много времени, чтобы показать ей механику оружия, но мастерство приходит с практикой - практическим опытом - и у меня не было достаточно боеприпасов для этого.

- И все твои воины вооружены этим!
Я молча кивнул.
- Такая сила была бы [непобедимой], - сказала она.

- Пока они не встретят вооруженные таким же образом силы, - парировал я. Тар сначала удивился, потом задумался.

Наконец она сказала:
- верно. Это устройство [], но только когда владелец готов. Если бы Хаймат не помог тебе, ты был бы мертв.

- Что?
- Если бы это сделал Хаймат...
- Я знаю, что ты сказал, но я не понимаю. - Что случилось?
- Неужели ты не помнишь?

- Ух... Я помню, что лежал на земле, а потом что-то случилось. Я так и думал, что это ты. - Я потер плечо своей рубашки, пятно от крови на нем было черным.
Я посмотрела туда, где сидела Хаймат в своем черном плаще с откинутым капюшоном, ее уши время от времени подергивались, когда вокруг них жужжали насекомые.
- Это был Хаймат ,она [скирт], - объяснил Тар. - Специальный боец. Подобно прирожденным правителям, они с самого детства обучались пользоваться различными видами оружия и приемами, известными только им.
Их обычно нанимают в качестве наемников или телохранителей... И они очень, очень хорошо справляются со своей работой.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы перевести и обдумать эту информацию, затем я вскарабкался вперед, чтобы сесть рядом с Хайматом, хватаясь за свободные опоры, когда фургон накренился над выбоинами, из которых, казалось, состояла дорога.
Скамейка возницы представляла собой простую доску со спинкой, вся эта конструкция располагалась в передней части фургона, очень похожего на фургоны, которые вы видите в западных фильмах. Хаймат поднял глаза, когда я уселась рядом с ней.
- Привет, лысый.
- Я не стал это скрывать.
- Я хочу поблагодарить вас, - неловко начал я.
- Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали... ах... может быть, я смогу когда-нибудь отплатить тебе.
Ее уши затрепетали в улыбке.

- Может быть, ты уже это сделал, а? Я думаю, что вы отплатили мне несколько раз. Я не мог бороться со всеми ними.

Некоторое время она молчала, потом снова заговорила:
- Почему королевство Персидского залива так заинтересовано в вас? - спросила она.

- Во мне? Я не понимаю.
- Иначе зачем бы им рисковать [международным инцидентом], заходя так далеко в наше царство, если они не преследовали что - то чрезвычайно ценное для них, - сказала она.
- Может быть [ ] в [ ] знают, если они взяли вас!
- То, что в чем же? - спросил я. - Я ничего не понимаю!
Я не могу этого ценить... будь им полезен!
- А кто же еще? - Сказал Хаймат, затем ее морда сморщилась, а губы раздвинулись.
Она оглянулась на Тара и понизила голос: - Тар... это ее родовое имя Ширай!
- Не знаю, - признался я.
- Она мне ничего не сказала.
- Вы направляетесь в Мейнпорт!
- Да.
Она дернула поводья и издала низкое, певучее шипение:
- Срррааа.
Это все она. Я наполовину повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть назад: Тара стояла спиной к нам, лениво наблюдая за маленькой птицей, ловящей насекомых на крыле. Ее уши были расслаблены, но мне было интересно, как много из того, что мы говорили, она могла слышать. - Хаймат, - забеспокоился я. - А ты и не будешь...
- Я буду говорить с тем, кого выберу, - мягко перебила она, правильно предугадав мою просьбу.

- Я замолчал.
- Но я очень разборчива в том, с кем говорю, - сказала она наконец, слегка подергивая ушами.


*****

Оставшиеся два дня тянулись медленно, душные часы тянулись под неизменным медленным южным небом.
Это было утомительное и напряженное время. Тар нервничал, и это, казалось, передалось и всем остальным.
Выздоровление Харма было медленным, и в течение нескольких дней он мог только держать жидкости, но, к счастью, его раны оставались чистыми.
Он был потрясен, когда проснулся и увидел, что я перевязываю его бинты, но после того, как Тар и Хаймат убедили его не резать мне лицо и слезть с меня, он успокоился и стал вполне дружелюбным.
Я продолжал брать уроки языка и продолжал узнавать, насколько они похожи и насколько действительно чужды друг другу.

И они еще больше узнали обо мне...
- Тар, сколько тебе лет!
Растянувшись рядом с хармом, она приоткрыла веки от солнца и наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.
- Шестнадцать лет, К'Хи, скоро будет семнадцать.
ЧТО?!
- Я уставилась на нее, а затем повторила эхом.
- Семнадцать?!

- Да, - она выглядела слегка озадаченной. - Семнадцать. Есть такая проблема!
- Такой молодой, - выпалила я.
- Просто детеныш!
Хаймат рассмеялся:
- Детеныш! - Тара уставилась на меня, ее мех начал ощетиниваться. - К'Хи, я достиг совершеннолетия три года назад!
Как ты можешь называть меня детенышем!!
Вот дерьмо. Я смущенно поморщилась. - Мне очень жаль. Я вовсе не это имел в виду.
Это справедливо... а мне Ты кажешься очень молодой.
Она зарычала и отряхнула свой прямой мех на плече.
- Ладно, Странный ты человек, а как насчет тебя? Какой молодой!
- Мне уже двадцать один год.
- Она моргнула. - И ты определенно не детеныш.

Я пристально посмотрел на нее. - По нашим обычаям, да. Как долго живет Сат!
- Некоторые из них, как известно, достигают пяти и сорока лет.

Мой разум крутился колесами в течение нескольких секунд, прежде чем он ухватился за это.
- Сорок пять?! - Я поперхнулся.
- Да.
- Она моргнула. - Это тебя удивляет!
- Тар, люди доживают примерно до восьмидесяти, а сто-это не такая уж редкость.

Тишина. Широко раскрытые глаза.
- Правда что ли? - Сказал Тар. - Нет [шутка]!
- Истина.
- H... Как ты можешь жить так долго?
- Наконец спросил Харм.
- Наш... наши знания, наши лекарства помогают.
- Тогда бы ты знал своих прадедов, - пробормотал он с благоговейным трепетом.

- Да.
- А какие у тебя были лица!
- Ах, - я отвел взгляд. Я потерял многих из моего клана и семьи, когда я был А...
детеныш. Авария. Они у нас тоже есть. - Я пожал плечами.
На этот раз наступило неловкое молчание.
- А сколько там х'Манов?
- Наконец спросил Харм, хотя бы для того, чтобы сменить тему разговора.
О Боже, я не знала, какие цифры им назвать.
- Я думаю, что в нашем самом большом городе было бы больше людей, чем есть Саф в этом мире.
Я едва успел осознать свою ошибку, как Тар набросился на меня::
- Что значит "этот мир"?
- Спросила тара, наклоняясь ко мне.
- Куда, К'Хи? Откуда ты на самом деле?
Вот дерьмо! Кошка в буквальном смысле слова вылезла из мешка.

- К'Хи? - спросила Тар, когда я заколебался.
- Эй, я уже говорил тебе о времени...
- К'хы! - На этот раз она выпустила когти.
- Никаких игр!
- Ты действительно хочешь поговорить об этом здесь? - спросил я.
- Да. - Сейчас же! Говори же!
Я оглядела все эти Сатские лица, уставившиеся на меня, и с трудом сглотнула.

Когда-нибудь это должно было выйти наружу, и если я удовлетворю ее любопытство, она перестанет давить на меня.
- Очень хорошо.
Была уже ночь...
Я рассказал им все, что знал.
Когда я закончил, воцарилось долгое молчание. Скрип повозки и шарканье копыт лам были громкими звуками в тишине.

Первым нарушил молчание Харм.
- Ну и сказка вроде этой... Это настолько невероятно, что я не думаю, что вы можете лгать.

Затем его уши дернулись, и он добавил::
- Все эти лысые шкуры. Я думаю, что мне не хотелось бы жить в такой стране.

Тар ничего не ответила. Она смотрела на меня из-под полузакрытых век с тем, что можно было бы назвать жалостью... или что-то совсем другое.


*****

В сумерках Чесапикский залив выглядел иначе.
Там было тихо и спокойно. На воде не было ни одного прогулочного судна, ни звука транспорта, ни одного из множества огней, которые обычно освещают воду.
Ни одна из подробностей, добавленных человеком: дома, конторы и другие строения, возведенные человеком для себя. Вместо этого бухта была чистой и чистой, окруженной лесом, кишащим дикой природой.
Бэй-Таун раскинулся на южном берегу Потомака, рядом с устьем, где медленная река впадала в огромный залив - асимметричная масса красных черепичных крыш, стен и башен позади защитного объятия зубчатых бойниц, ловящих последние лучи заходящего солнца.

Город был гораздо больше, чем встречают торговцы, и служил связующим звеном для движения по суше и воде. Место, где торговали товарами и путешественники могли купить проезд, будь то паром через Потомак или транспорт до другого порта Сати по морю или суше.


Вся северная часть Бэй-Тауна была портовой. Деревянные причалы, окруженные морскими стенами, тянулись до самого залива, где были пришвартованы корабли.

Небольшой лес мачт собрался вокруг доков; маленькие деревянные баржи и рыбацкие суда были привязаны к большим морским судам.

С юга и Запада весь город был окружен сельскохозяйственными угодьями. Много сельхозугодий отведено под крупный рогатый скот, другие засеяны зерновыми культурами, третьи оставлены под паром.

У них не было бы сельскохозяйственной техники, которая могла бы объяснить, почему фермы были такими маленькими и почему их было так много.
Многим из них было легче управлять небольшими участками земли, особенно когда они постоянно сражались с дикой природой, которая угрожала захватить их фермы и их жизни.
Хотя он и не был таким большим, как средний американский город, Бэй-Таун кишел Сатами. Я оценил их примерно в четыре-шесть тысяч.
Город представлял собой лабиринт широких улиц, ведущих к центральной рыночной площади подобно спицам на деформированном колесе, с бесчисленными маленькими переулками, соединяющими улицы. Со всех сторон грубые здания нависали над улицами, словно пытаясь прислонить свои фронтоны друг к другу, не более двух этажей высотой и с маленькими окнами, некоторые из которых были сделаны из грубого стекла.
Магазины, кузницы, конюшни, Бондари, плотники... сто и один вид малого бизнеса размещался среди домов и жилых помещений.
Запах был не так плох, как я ожидал. ТАР объяснил, что у них была канализационная система, протекающая под улицами. Здесь было много общественных туалетов и фонтанов, где жители могли сбросить ночную пыль и получить свежую воду.
Несмотря на то, что я затаился в задней части фургона и старался не привлекать к себе внимания, мы все еще привлекали взгляды, когда фургоны с грохотом катили по улицам внешнего города, направляясь к докам.

Склад представлял собой большое здание с каменными стенами, несколькими маленькими окнами и деревянной крышей. К нему примыкал магазин с вывеской над дверью.
Тусклый свет от фонарей пробивался сквозь маленькие окна. Я не знала, что написано на вывеске: я все еще не знала, как читать куриные царапины, которые Саф называл письмом.
Чар устало спрыгнул с повозки и распахнул дверцу. Вскоре появилась группа Сафи, ворча, зевая и почесываясь, и начала разгружать фургоны с припасами.
Появилась еще одна Сати-очевидно, старшая-и оживленно заговорила с Чаром.
- Хорошо, К'Хи.
Это место, где мы делаем наш собственный путь, - сказал мне Тар и помог собрать мое снаряжение. Я заметил, что она взяла винтовку и нож вместе с мечом и арбалетом, перекинув винтовку и лук через плечо. Вооруженная таким образом, она не была похожа на кого-то, с кем можно шутить. Рюкзак оказался на удивление тяжелым, когда я перекинул его через плечо. Я не помню, чтобы он так много весил.
Во всяком случае, Хаймату потребовалось несколько минут, чтобы попрощаться с нами, похлопав тару по плечу жестом, который поразил меня своей человечностью, и пожелав ей удачи.
Я, она похлопала меня по руке, проходя мимо, а затем наемник в черном плаще уверенной походкой направился к центру Бэй-Тауна.
Я снова увижу Хаймата.
Тар огляделся вокруг, затем поймал Харма, прежде чем тот тоже исчез в городе.

- Харм, ты не знаешь, где тут можно снять комнату?
Охранник посмотрел на меня и с сомнением потер выступающую челюсть.

- Куда угодно тебя отвезут, только не К'Хи... Единственное место, которое я могу придумать, чтобы принять его, - это рептилия, они получают много трапперов со своими животными, проходящими через них.
У них наверняка есть все необходимое...
Я бросил на Тара страдальческий взгляд.
- Прости, К'Хи, - вздохнула она.
- Хорошо, я думаю, что это должно быть сделано. Где же эта рептилия?
Харм фыркнул и пошевелил ушами.
- Вдоль доков, вон туда. Это удобно, ничего больше, - сказал он и дал указания, и ТАР поблагодарил его, а затем отправился со мной на буксире. Оглянувшись, я увидел, что Харм смотрит нам вслед. Он нерешительно помахал мне на прощание рукой и, в последний раз похлопав себя по ножнам, последовал за Хайматом в город.
Грубо вымощенные улицы были очень тусклыми и полными теней. Конечно, там не было никакого освещения. Гостиница, столь деликатно именуемая "рептилия", находилась в юго-восточной части города, в дешевом секторе неподалеку от пристани.

Деревянная вывеска, висевшая над дверью, была освещена оранжевым светом, льющимся из открытого портала.
Неопознанная ящерица лежала, греясь под стилизованным солнцем, а под ней виднелись неразборчивые иероглифы. Изнутри здания доносились звуки струнного инструмента: методические гаммы, которые никогда не звучали правильно, жутковато. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Тар остановился и погладил ее по гладкой шерсти.
- Я надеюсь, что мы получим лучший прием, чем мы делали в Traders Meet, - пробормотал я.
Она усмехнулась и похлопала меня по плечу, затем нырнула в дверь, потянув меня за собой.
Внутреннее расположение рептилии было почти таким же, как и в заведении, в котором мы останавливались на встрече торговцев: большая (относительно говоря) общая комната открывалась на то, что пахло кухней, в то время как другой дверной проем вел к помещениям владельцев.
Узкая лестница у одной из стен вела в комнаты для гостей. Главным отличием между двумя зданиями было качество отделки. В то время как кролик - или что бы это ни было - на торговых встречах был грубым, неотшлифованным деревом, вся древесина в этой комнате была покрыта лаком и отполирована до глубокого блеска. Два общих стола и их скамейки, лестница, стулья у камина, дверные проемы-все было гладким и блестящим от многолетнего контакта с мохнатыми телами. На стенах висели грубые гобелены, а на полках были аккуратно разложены медные орудия различных типов. Общий эффект от номера был тем, что успокаивающий уют. Это была приятная перемена после темных улиц и прохладного вечернего бриза.
Музыка доносилась из струнного инструмента, на котором играл Сатэ, сидевший в розовом свете костра и нескольких тонированных фонарей.
Инструмент выглядел как одна из тех старых лютен: большая резонирующая камера, соединенная с длинной, тонкой шеей. Саф играл на нем, как на гитаре, но производимые звуки были гораздо глубже, гораздо более мягкими. Я поймала себя на том, что смотрю на его руки, танцующие по струнам. Никакой кирки, только коготь.
Четверо других Сатов сидели вокруг столов и на других стульях у камина, все они смотрели вверх, когда мы вошли, но менестрель даже не дрогнул в своей игре.

Одна из фигур у костра-самка-поднялась на ноги, одной рукой пригладила мех и подошла к нам.
Она не казалась слишком взволнованной при виде меня. Наши шансы на номер уже выглядели хорошо. Я с благодарным вздохом снял с плеча рюкзак и положил его к своим ногам.
- Для путешественников уже поздно, - поприветствовала нас женщина.
Она выглядела так, как будто немного преуспела. Она слегка прихрамывала, ее мех был слегка тронут сединой, особенно вокруг ушей. - Могу я вам помочь?
- Приветствую, - ответил Тар, с интересом оглядываясь вокруг. - Я бы хотел снять комнату на несколько ночей, с едой.
Кроме того, можно ли приютить моего питомца!
- Я закатила глаза. Опять эта проклятая домашняя рутина.
- АХРР, - трактирщик с сомнением оглядел меня с ног до головы.
- Это будет стоить дополнительно, чтобы поместить ваше существо там в [питомники?] и позаботься об этом. Однако я должен прокомментировать: за все мои годы, когда я видел странных животных, я никогда не видел такого. Где же ты его нашел!
- В болотах к югу отсюда, - улыбнулся Тар. - Однако у меня есть несколько необычная просьба.
Он больше похож на домашнее животное, и поскольку он такое редкое существо, я хочу держать его в своей комнате. Он довольно хитер, и я боюсь, что он может убежать из клетки, но я могу заверить вас, что он безвреден и чист. Он не будет осквернять комнату.
Да, и у меня даже блох нет!
Хозяйка окинула меня взглядом с головы до ног, оценивая.
- Действительно необычная просьба... Действительно необычное существо. Почему он носит одежду!
- Он привык к более теплому климату, к тому, что земли находятся на юго-западе.
Он страдал в наших более прохладных землях, так что я переодела ему кое-какую одежду.
Боже, она была такой гладкой, мне было трудно сохранять серьезное выражение лица.
Но тут я вспомнил, что эти люди не знают, что такое человеческая улыбка, и расплылся в ней.
- Вы в этом уверены...
.он в безопасности и чист!
- Конечно. Он очень послушный человек. Видите ли, мне даже не нужно беспокоиться об ограничениях.
Он дружелюбен и спокоен.
Хозяйка встряхнула гривой и смерила меня взглядом. - Очень хорошо, но он находится под вашей ответственностью, и я потребую [залог].
- Она посмотрела на несколько потрепанный плащ Тара и заляпанные дорожными пятнами бриджи. - Как же ты будешь платить!
Это было похоже на эвфемизм для "Вы можете заплатить?
'. Как Тар планировал это сделать? Мы потратили наше последнее серебро на дорогу сюда, как мы могли заплатить?
Мыть посуду?

Тар снова удивил меня. Она схватила мой рюкзак и открыла его, вытащив пару рулонов ткани: синий и зеленый.
Так вот почему эта штука была такой тяжелой. Все это она отдала хозяйке дома. - Так и сделаем!
Она критически осмотрела свертки, потирая ткань между мохнатым большим и мохнатым указательным пальцами, затем улыбнулась и сказала::
- Этого вполне достаточно, мадам.

Я ничего не мог с собой поделать. Представив себе пятифутовую пушистую кошку, делающую рекламу кредитной карты, я расхохоталась.
Я прислонилась к дверному косяку и затряслась от смеха, привлекая встревоженные взгляды других гостей.
- К'хы!
- Тар предупредил меня.
Наш хозяин перевел взгляд с Тара на меня. - Он под твоей ответственностью, помни.
- В порядке.
Он успокоится, - прорычал Тар. - Сейчас.
Я прикусила губу и проглотила еще один смешок.
Трактирщица моргнула, потом покосилась на меня и почесала подбородок.

- СААА... ДА. Ну, при условии, что он чистый... И я не хочу громких звуков в ночи.
Тара посмотрела на меня и тоже зашипела от смеха.
Там было что-то, что я пропустил. Но Тар не оставила мне времени, чтобы разобраться в этом, она дала мне шлепок по заднице с когтями, только частично втянутыми:
- двигайся, [].

Я подпрыгнула и пошевелилась, но не думаю, что это Дрю позабавило шипение других посетителей.

Наш номер был расположен в передней части гостиницы, с видом на Чесапикский залив. В темноте почти ничего не было видно, кроме звезд и Луны.
Лишь пара тусклых огоньков сияла над водой от лодок или домов. Я закрыл ставни и отвернулся.
Комната была очень простой. Черт побери, рядом с ним гостиница "Холидей Инн" выглядела бы просто роскошно. Одноместная деревянная кровать, почти круглая по форме и вдавленная в середину, как огромная чаша.
Стол с маленькой свечой и стул, все сделанное из дерева - хотя и довольно прилично отделанное - довершали набор. Я подошла к соломенному тюфяку, расстеленному на полу, и плюхнулась на него, используя рюкзак в качестве подушки. Я посмотрел на темную фигуру Тара, растянувшуюся на кровати.
- Куда бы мы ни пошли, я сплю на полу.

Тар оглянулся на меня с притворным удивлением. - Но ты просто тупое животное, ты не можешь говорить.
- Вы хотите знать, что это тупое животное должно сказать на это!

Она рассмеялась, с шипением выпустив воздух между почти сомкнутыми губами.
Я пролежал в темноте еще полчаса, почти заснул, прежде чем меня осенило.

- Тар!
- Мммм!
- Где ты возьмешь эту ткань?
- Элмерт.
- О.
Ну что ж, я думаю, он ему больше не понадобится.

Я несколько секунд размышлял о нравственности этого поступка, потом повернулся на другой бок и заснул.

*****

На следующее утро я встал раньше Тара.
В 6: 15 я смотрел в окно на восходящее над заливом солнце. В городе уже кипела жизнь; Сэт занималась своими делами, какими бы они ни были. Солнце превратило высокие клочья рассеянных облаков в пурпурные полосы и поднялось над холмами на восточной стороне залива, бросая луч утреннего света через тусклую комнату.
Я посмотрел на тару, лежащую обнаженной на ложе в форме чаши, с легкой хлопчатобумажной простыней вокруг лодыжек, с шерстью, достаточно согревающей ее.
Солнечный луч пронзил комнату, освещая кружащиеся пылинки в воздухе и оседая на ее спине, заставляя мех сиять и выделяя гребни ее позвоночника, выступающие лопатки, мышцы, мягко подергивающиеся во сне. Она действительно была очень красива в мягком, гладком, нечеловеческом смысле.
Я снова отвернулся к окну, думая о том, как бы мне вернуться домой...
после того, как я помогла таре - я же обещала. Единственное, что приходило мне в голову, - это вернуться в то место, через которое я прошел, и надеяться, что портал, или что бы это ни было, вернется и заберет меня обратно. Конечно, даже если он вернется, есть шанс, что я снова окажусь где-то в другом месте, возможно, в мире, где у Земли есть атмосфера метана, или жизнь никогда не формировалась. Это были бесконечные, отвратительные возможности.
Какой-то шум за моей спиной прервал ход моих мыслей.
Тар сидел и потягивался, очень похожее на человеческое движение.
- Спи спокойно, мохнатая морда!
Она моргнула и зевнула очень нечеловечески, обнажив свои острые зубы.
- Очень, побри лицо. - Она встала, тщательно почесалась и начала одеваться. - А как же ваш этаж был!
- Трудный. - Я тоже почесал в затылке и уставился на свой тюфяк. - Вы знаете, я не думаю, что был там один прошлой ночью.
В этом месте есть несколько маленьких, ползучих не платящих гостей.
Тар улыбнулась и закончила завязывать бриджи вокруг талии.
- Я принесу вам завтрак. - Она тихонько вышла за дверь.
Завтрак был приятной переменой после холодной каши и мяса, которые мы ели в течение последних нескольких дней: какие - то пшеничные лепешки вместе с цитрусовыми фруктами - интересно, где они их выращивали-и то, что, вероятно, было козьим молоком.
Я быстро расправился с ним и спросил тару, что она собирается делать.
- Она улыбнулась. - Сначала мы приготовим тебе ванну.

- И что же? - Я посмотрел на себя сверху вниз. Я был весь в пыли, и моя рубашка была покрыта засохшей кровью. Все эти дни на дороге, потея под жарким солнцем, на самом деле не превратили меня в эстетическое наслаждение.
Я вся зудела, мои волосы были гладкими и грязными, и я думаю, что не совсем пахла розой, особенно для чувствительного носа Сафи. - Да. Наверное, ты прав.
Если бы в Бэй-Тауне были общественные бани, меня бы туда не пригласили.
На самом деле, нам пришлось покинуть сам город, выйти в пустыню, чтобы найти уединенный ручей. Место, которое мы нашли, на самом деле было не так уж плохо: плавательная яма прямо из Тома Сойера, в комплекте с тенистыми деревьями и нагретыми солнцем камнями сбоку.
Боже, но эта вода выглядела хорошо. Я оставила свою одежду в куче и нырнула, вынырнув на поверхность, задыхаясь и ругаясь.
Солнце еще не согрело воду по самую шею, и она все еще была холодной, как ведьмины сиськи. Прошло еще несколько коротких погружений, прежде чем мое тело акклиматизировалось, и я начал наслаждаться этим.
Тара тоже разделась и стала рыться в моем рюкзаке, пытаясь что-то найти.
Теперь она бросила мне маленький сероватый комочек и пошла вброд, морщась и визжа, когда вода поднялась выше. Я посмотрела на скользкое месиво в своих руках, затем понюхала его. Он имел смутное сходство с мылом, но я не хотел бы клясться на нем. Затем что-то выдернуло мои ноги из-под меня, и я упала назад в бассейн и вынырнула, отплевываясь. Тар отскочил в сторону с мокрой шерстью, прилипшей к гибким изгибам, подергивая ушами.
- Почему ты маленький...

Я сложила руки рупором и послала струю воды в кошку, которая не боялась промокнуть. Она попыталась увернуться и упала навзничь, плавая там в вихре меха, смеясь надо мной.
Я порылся на каменистом дне бассейна и сумел найти мыло. - Я сделаю твою спину, если ты сделаешь мою.
Она снова засмеялась, так что я небрежно протянул руку и окунул ее, затем намылил и продолжил очищаться.
Мыло было грубым, а не спасательным кругом.
Там был песок, и он был настолько щелочным, что я мог бы использовать его вместо наждачной бумаги, но он снял грязь.
Я лениво подумал, сколько времени потребуется таре, чтобы привести себя в порядок. Со всем этим мехом это должно занять несколько часов.
Возможно, ее кожа не выделяет столько масла. Так или иначе, все, что она сделала, это быстро намылилась мылом, затем нырнула головой под воду и вынырнула, встряхивая сверкающие брызги воды.
Затем она опустилась на землю и стала наблюдать за мной.
- Почему ты так долго чистишь свой мех, К'Хи? У тебя его так мало...
причем в необычных местах.
Чертовски любопытно... Я смущенно опустилась чуть ниже в воду, мои глаза все еще были закрыты от яростного мыла, когда я скребла свои волосы.
Я услышал, как она зашевелилась, а потом почувствовал укол, когда когти впились в меня под водой.
- Эй! - Какого черта?!
Я опустила голову и вытряхнула мыло из глаз.
- Что ты делаешь!
Ее уши вернулись назад. - Твоя кожа меняет цвет... Я тебя расстроил!
- Да, Черт Возьми!
Неужели ты не можешь держать свои руки при себе? - Я был зол и смущен одновременно, хотя у меня действительно не было причин для этого. Это было не так уж давно, когда она не могла выносить мои прикосновения. Я имею в виду, что она была другим видом, она не была бы заинтересована во мне... а может, и нет? Я нашел ее... привлекательно, но я могу контролировать себя, не так ли?
- Прости, - ее уши опустились, большие глаза с вертикальными щелками зрачков печально смотрели на меня.
- Это была всего лишь шутка. Я имею в виду, что это ты... это выглядит так непохоже на наших мужчин. Я прошу прощения.
Я снова сел в воду.
- Да, хорошо. Мне не следовало так сильно реагировать. - Я заставила себя улыбнуться ей, и она в ответ блеснула зубами.
Мой гнев рассеялся, и я плеснул ей в лицо, на что она с готовностью ответила тем же.

*****

Теплый ветерок обдувал мою голую кожу и шелестел в высокой зеленой траве, которая окружала и окутывала меня там, где я растянулся на Земле, позволяя солнцу высушить меня.
Я никогда особо не любила загорать на природе . Мои шорты все еще были влажными, но уже сохли.
Тар оставила меня там, а сама отправилась по делам в город.

Я не спорил, в конце концов, я просто был бы обузой, следуя за ней в оживленном городе... и это было лучше, чем ждать в маленькой душной комнате на чердаке.

Несколько тонких семенных коробочек проплыли над головой, как раз когда солнце появилось из-за дрейфующего облака, заставляя хрупкие воздушные стручки светиться белым сиянием.
Я сонно прикрыла рукой глаза от яркого света, затем перевернулась на другой бок. Странно, что не нужно беспокоиться о времени горения, истощении озонового слоя. .
.
Прямо перед моим носом божья коровка усердно взбиралась на стебель крабовой травы.
Изображения: деревья, солнце, движущаяся трава, насекомые, полиморфные облака.

Плывут семенные коробочки.
Звуки ветра и ленивой воды.
Я задремал.
Что-то ударило меня по плечу, заставив окончательно проснуться.
Маленький сверток лежал рядом со мной: маленький, ярко раскрашенный лоскутный шарик, сделанный из кусочков разноцветной ткани.
Я с любопытством ткнул в него пальцем, потом поднял и огляделся. Из-за деревьев послышались смех и голоса Сафи, но тут же затихли, когда появилась та самая Сафи, о которой шла речь.

Три волчонка замерли и уставились на меня, скорчившегося в траве. Прошло несколько секунд, прежде чем я взглянул на мяч в своей руке, а затем мягко бросил его в их сторону.
Он приземлился примерно в метре от них.
Они посмотрели на мяч, потом снова на меня, потом друг на друга.

Как будто детеныши там, в трейдерах, встречаются. Ни один из них не был выше четырех футов ростом, все покрыты густой шерстью - одна светло - коричневая, а другие более красноватые-что делало их похожими на больших ходячих плюшевых медведей.
Как и все молодые кошки, их руки, ноги и голова казались непропорционально большими и громоздкими: они все еще должны были расти в них. На них не было ничего, кроме меха, но самый крупный из них носил пояс с кожаным ремешком для небольшого ножа. Вышеупомянутый инструмент он крепко сжимал в руке.
- Ух... - Привет, - рискнул я.
Тот, что поменьше, со светло-шоколадным мехом метнулся вперед и спрятался за деревом, выглядывая из-за него невероятно широко раскрытыми глазами.
Двое других отчаянно смотрели друг на друга, но оставались на месте.
- Простите, если я вас напугал.
- Я медленно встал, протягивая ему руку.
- Все в порядке. Я не опасен.
- Вы... ты можешь...
- поговорить? - пробормотал тот, что с ножом.
- Ну, в прошлый раз я так и сделал, - улыбнулся я.
- Я не боюсь,-заявил другой, выпрямляясь во весь свой трехфутовый рост и выглядя совсем не испуганным.
- Мы просто удивились.
- Конечно. Ну конечно же ты был там. - Я подавила усмешку, затем посмотрела на нож в его руке.
- На самом деле тебе это и не нужно знать.
Она даже не дрогнула. - Что ты такое!
- Меня зовут Келли. Я же человек...

Меня прервал шипящий смех и я с легким обиженным удивлением посмотрел на источник: самый маленький детеныш - самка.
- Что тут такого смешного? - спросил я.
Она вышла из своего укрытия, зажав рот рукой в тщетной попытке подавить смех, но уши ее все еще трепетали, как флаги.

- Тссс... н... имена... Смешное. И почему ты говоришь неправильно!
Это был первый раз, когда кто-то действительно критиковал мою САФУ.
- А что плохого в том, как я говорю? - спросил я.
- Она снова хихикнула. - Это звучит неправильно. - А потом она удивила меня, подойдя прямо ко мне.
- Ты тоже выглядишь смешно. Все лысые. Можно мне потрогать твой мех?
Я подчинился и наклонился, чтобы она могла дотронуться до моих волос.
В бесстрашном восхищении она гладила и теребила мои медные пряди. У сатовских шкурок были самые разные цвета, но медных среди них не было.
- Ха! - она пискнула и схватила меня за руку. - А почему у тебя плоские когти? - спросила она, манипулируя моими пальцами.

- Почему у тебя заостренные уши!
Она остановилась, протянула руку и коснулась своего левого уха. - Даже не знаю.
Я просто делаю это.
- Ну, это также причина, по которой у меня плоские когти.
Ей это тоже показалось забавным.
Когда лед был сломан, два мальчика подошли ближе, а старший уже не так уверенно сжимал нож.
Он пристально посмотрел на меня, затем его лицо дрогнуло и, не глядя на свою руку, он вложил нож в ножны одним плавным движением.
Я вдруг понял, что он знает, как пользоваться этой штукой. Они знали, как позаботиться о себе, эти дети знали.

Но они все еще были детьми, хотя и выглядели немного странно.
Они задавали все вопросы, которые дети сочтут важными: это ваша одежда?
Почему ты носишь их так много? Что это за штуки у тебя на ногах? У тебя есть какая-нибудь еда? У вас есть детеныши? На что они похожи?
Это была своеобразная картина, которая встретила Тара, когда она вернулась несколько часов спустя.
Трое детенышей Сафи, смеющаяся маленькая девочка, потерявшаяся в складках моей куртки, сидели высоко на моих плечах, в то время как старшие мальчики преследовали и ссорились из-за бумеранга, который я вырезала для них.


*****

Тара осторожно присела на подоконник, наблюдая за вечерней суетой вдоль причалов: рыбацкие лодки были привязаны, груз разгружен, паруса зарифлены и починены.
Я прислонился к стене рядом с ней и смотрел, как она показывает мне разные предметы и называет их.
По мере того как день постепенно угасал, все меньше и меньше прохожих бродило по набережной под нашим окном.
Поднялся прохладный ветерок, и волны забарабанили по истертому камню причала.
- Я уже давно не ходил этим путем, - резко сказал Тар.
- Я был тогда еще совсем маленьким. Мой отец привез меня сюда. - Она рассеянно рассмеялась. - Я помню, что он принес мне топ. Вершина... это маленькая игрушка, которая быстро вращается, не падая. Ах, интересно, где это сейчас? - Она прислонилась спиной к подоконнику и медленно, лениво дернула ушами в улыбке. У нее были счастливые воспоминания, которыми она дорожила.
- Твой отец... он все еще жив? - спросил я.
- Последнее, что я слышала о нем, - сказала она. - Он ждет в Мейнпорте.

СААА! Будет очень приятно снова увидеть его.
- Как долго тебя не было? - спросил я.
- Восемь лет.

- Восемь лет назад?! И вы не видели его все это время!
- О, несколько раз, - она вдруг стала еще более подавленной.
- Я иногда задумываюсь, стоило ли все это делать. Восемь лет учебы... - она замолчала, наморщив морду. Я отступил в сторону, когда она встала и подошла к кровати. Деревянная рама заскрипела и осела, когда она опустилась на середину чаши.
Я в последний раз выглянула в окно. Там ничего не происходило, солнце умирало каждый день.
- Я вижу солнце и говорю, что все в порядке, - пробормотал я себе под нос.
- Что это было?
- Неважно, - сказал я ей и закрыл ставни.
Когда окно закрылось, сумерки в комнате стали еще более глубокими, и Тара казалась тенью на фоне более светлых коричневых простыней. Я разделся до своего Кельвина Клейнса и сел, скрестив ноги, на тюфяк, потирая щетину.
- А вы их знали?
- Внезапно спросила тара из своего укрытия на кровати. - Кто?
- Ваши родители. Может, ты их знаешь?
- Нет, - я покачал головой.
- Мне и двух лет не было. Они оставили меня с друзьями, а сами уехали на несколько дней в другой город со своими родителями. Там был... автомобиль, в котором они ехали, разбился. Они погибли вместе с тридцатью другими. Нет, я никогда не знал их по-настоящему, но знаю. .
. было несколько фотографий. Не знаю, зачем я их хранил, я просто цеплялся за них все эти годы. Это бывает нечасто...
- Я что-то бормотал. - Я замолчал.
- Мне очень жаль, - сказал Тар после небольшой паузы. - Наверное, мне не следовало начинать это...

- Нет. Это не твоя вина. Обычно я не такая чувствительная. Это справедливо...
говорить с вами... - Я начала дрожать, сжала руки вместе.
- Тар.
..
- Мы больше не будем говорить об этом сегодня вечером, - сказала она решительно. - Ну и как тебе сегодня понравилось!

Я заставил себя отойти от приступа ксенофобии, заставил себя думать о ее вопросе. - Я...
- Да, это так."Воспоминание о маленькой девочке в пальто восемь раз больше для нее в жару полуденного солнца. - Усмехнулся я. - Твои детеныши такие же... Милые.
Тар рассмеялся. - Они тоже невозможны. Я подозреваю, что они избегали своих домашних обязанностей.

- Тут нет большой разницы, - усмехнулся я, откидываясь назад.
Она снова усмехнулась, и на какое-то время все стихло.

А потом:
- К'хы!
- Хммм? - Что?
- А у тебя было... детеныши!
Я вздохнул и уставился на стропила. В Серебряном призраке своей паутины в углу притаился паук.
- Нет, - ответил я. - Нет.
Лучше бы она меня об этом не спрашивала. Я почувствовал острую боль и быстро отвлек ее:
- кстати, что ты сегодня делала!

Простыни зашуршали, когда Тара вытянулась на своей кровати. - Я нашел проход для нас в главный порт на борту корабля.
- Она неопределенно махнула рукой в сторону окна и гавани. - Мы уезжаем послезавтра.

*****

Ее гладкое тело было горячим, как огонь внутри, губы нашли мои, крепко прижались, раздавили их, прикусив мою нижнюю губу.
Мои руки погладили ее по пояснице, а затем спустились вниз по ягодицам. Я чувствовала, как горячая кожа шелковисто скользит по моей собственной. Тонкий нос уткнулся мне в ухо, и теплое дыхание прошептало:
- Келли.
- Келли.
- К'хы!
Кто-то тряс меня.
- К'хы, просыпайся. Пожалуйста, проснись.
Я боролась и просыпалась, сердце колотилось, обливаясь потом, глядя в пару обеспокоенных зеленых глаз с золотыми крапинками и вертикальными зрачками.
- Ты издавал какие-то звуки во сне. С тобой все в порядке!
Я посмотрел на себя сверху вниз. Земляная простыня была вокруг моих лодыжек.
Моя эрекция выглядывала из-под нижнего белья. Тар посмотрел вниз на выпуклость в моих жокейских шортах. Ее ноздри раздулись.
- Черт возьми! Отойди от меня! - Рявкнул я, рывком поднимая одеяло. Она отодвинулась от меня с обиженным видом.
- Я просто пытался помочь.
- Так и было... Дерьмо. - Я покачала головой и переступила с ноги на ногу. - Огорченный.
- Ты что-то кричал.
- Она обвела взглядом стены, потолок, меня. - Надеюсь, вы никого не разбудили.
Я закрыла глаза, закрыла лицо руками и потерла глаза.
Затем он повернулся к едва видимым кусочкам ночного неба сквозь крошечные щели в ставнях: все, что угодно, лишь бы избежать ее вопрошающего взгляда. - О чем это я говорил!
- Я ничего не мог понять. Это было в твоем стиле говорить... но ваши шумы, именно так, как вы были...
это было достаточно очевидно. К'Хи, я беспокоюсь о тебе.
Я вообще ничего не сказал. - В некоторых отношениях вы очень похожи на наших мужчин.
- Ее глаза вспыхнули, когда она собралась с мыслями. - А я знаю... Я знаю, что такое Сатэ... Я не думаю, что Саф сможет нормально жить без этого... другой. Мужчина совершенно один.
Затем мягко добавил: - Я думаю, что опасался бы за его рассудок.
Она потерла морду и уставилась на меня.
- А ты такой же!
Я села, обхватив руками колени и положив на них подбородок.
Как на это ответить?
Неужели я знал? Как я чувствовала себя, когда каждый день проходил, а дом не был ближе?
Один. С этим я могу справиться, но зная, что это будет один и тот же день за днем, год за годом, до конца моей жизни, эта мысль сжимала мои внутренности холодной рукой.

- Да, - пробормотал я. - Может быть и так.
- К'хы, что ты собираешься делать?
- Я заколебался. - Попробуй найти дорогу домой.

- А если ты не можешь!
Я посмотрел ей в глаза: глубокие, кошачьи, красивые... и почувствовал, как комок страха сжимает мои внутренности.
- Я не знаю, Тара. Я не знаю.
Она обняла меня одной рукой за голые плечи и крепко прижала к себе-знакомое движение, которое я мог понять, то, что заполняло и опустошало пространство глубоко внутри меня.

Ее шерсть была теплой, с близким, затхлым запахом: как высушенная солнцем солома. - Я помогу тебе, - сказала она. - Я сделаю все, что смогу.

Наступило молчание.
Она встала и направилась обратно к своей кровати. - Постарайся поспать, может быть, нам еще долго не придется ночевать на суше.
Корабли-не самое лучшее место, чтобы закрыть глаза.
Я сидел молча. Как долго это продолжалось, я не знаю. Наконец я перевернулся на другой бок и сумел заснуть.

Слава богу, мне это не приснилось.

*****

Следующий день тянулся медленно. Я провел его в нашей комнате, очищая свое оборудование, готовясь к долгому морскому путешествию и делая все возможное, чтобы побриться, пока снаружи шел легкий дождь со свинцовых небес.
Большую часть дня тара спала как кошка, а ближе к вечеру вышла под моросящий дождь. Я подождал, а потом заснул.
Я неуверенно поднял голову, когда Тара закрывала за собой дверь. В открытом окне виднелось только ночное небо, а мои часы показывали 22:32.
Итак, я, должно быть, проспал несколько часов.
- Ну же, вставай, - подбодрила она меня, запихивая мои вещи под кровать, так что, если повезет, любой, кто заглянет в дверь, не заметит этого.
Никаких замков на дверях в этих отелях. Натягивая куртку, я спросил ее:
- куда мы идем?
- Чтобы купить тебе нормальную одежду.

Большое спасибо. Это все объясняет.
Улицы были темны и почти безлюдны; мы видели только две фигуры вдалеке на тускло освещенных улицах.
Моросящий дождь превратился в висящий в воздухе влажный туман.
Подушечки лап тара беззвучно лежали на влажных камнях мостовой, но мои ботинки издавали приглушенный шаркающий звук, когда я шел.
В некоторых домах сквозь ставни пробивался тусклый свет, а в других было темно, как в заброшенных домах. Без электрического освещения большинство людей вставали и ложились спать вместе с Солнцем. Вот тебе и кошачий ночной образ жизни.
Тар подвел нас к двери магазина на одной из маленьких улочек. Она не постучала, а вместо этого царапнула когтями по шершавому дереву.
Прошло несколько секунд, прежде чем она открылась, выплеснув на улицу полоску оранжевого света.
- Только я, - сказал Тар.
Пожилой Саше за дверью зашипел, а затем сказал ей:
- входи, - так как он отпустил цепь с другой стороны.
Мех на его лице посерел и стал жестким, одно ухо было порвано и оборвано, а левая нога искривлена и выглядела раздавленной.
Но это не помешало ему отпрыгнуть назад в тревоге, как только он увидел меня.
- Все в порядке, добрый господин, - успокоил его Тар.
- Это тот, для которого я заказал товар.
- Он пристально посмотрел на меня. - А это что?! Что же это такое, во имя моих предков!

Тара вздохнула через ноздри. - Эта история слишком длинная. Это займет всю ночь, чтобы рассказать, но я могу заверить вас, что он дружелюбен.
Если бы это было не так, я бы не ходил с ним по ночам по этим улицам.
Старик окинул меня с ног до головы крайне критическим взглядом, как будто я была чем-то, что он нашел застрявшим в его мехе.
- Ладно, - неохотно уступил он. - Войти.
Ну, если он не портной, то я Майкл Джордан.
Одежда и лоскуты ткани на различных этапах строительства и ремонта висели на крючках и покрывали запасные поверхности. Ножи всех форм и размеров висели на вешалках и лежали на столах, точильные камни под рукой. Катушки и катушки с нитками свисали со стоек деревянных колышков. В углу стоял небольшой ткацкий станок, и нигде не было видно никаких швейных машин. Вся работа должна была быть сделана кропотливо, вручную.
Пожилой портной подошел к скамейке и взял сверток из сложенной темно-зеленой ткани. - Это то, о чем ты просил.
- Он окинул меня критическим взглядом и пробормотал: - теперь я понимаю, почему ты так смутно представлял себе размеры корабля.
Я чуть было не сказал что-то, но взгляд Тара заставил меня удовольствоваться угрюмым молчанием.
Портной развернул этот предмет. Держа его на вытянутых руках, он сумел удержать края плаща от волочения по земле.
Тар взял у него плащ и протянул мне. - Надень его.
Я поправил плащ и застегнул застежку на шее.
Тяжесть ткани давила мне на плечи-тяжелая и теплая. Там была тонкая хлопчатобумажная подкладка и переплетение из грубой шерсти. Гири были вшиты в подол, чтобы он не развевался слишком сильно. Мой первый кусок Сатинской одежды...
Оби-Ван, съешь свое сердце. Я чувствовал себя полным идиотом.
- Он немного коротковат вокруг капюшона, - задумчиво произнес портной, подбирая изодранную иголками и нитками подушечку для булавок и тоже выбирая тонкий нож.
Я поспешно обернулась, чтобы посмотреть на него, когда он попытался встать позади меня. Одна вещь, которую я все еще не очень люблю-это вооруженный Сати позади меня. У меня и так уже слишком много шрамов.
- К'Хи, - упрекнул меня Тар. - Пусть работает. - Портной кивнул ей головой, и я стояла неподвижно, пока он бежал позади меня, а руки начали тянуть ткань вокруг моих плеч, сдвигая капюшон.
Я чувствовала, как он фиксирует шов одной из этих огромных игл. Наконец послышался щелчок перерезаемой нити, и он сказал:
- Хороший. - Тар одобрительно кивнул.
- Ой! - Что-то застряло у меня в руке. Я вытащила нелепо длинную булавку, которая удерживала шов вместе.
Я потер руку и протянул почти гвоздеобразный кусок металла портному, который с сомнением взял его.
Тар оглядел меня с головы до ног, отступил на пару шагов, прищурился и повернулся к портному.
- Я возьму его, - сказала она, выуживая из холщового поясного мешочка, который она использовала в качестве кошелька, и скрестила ладонь с серебром: - вот цена вашего времени. - Она бросила мне еще один золотой, и это должно было покрыть стоимость твоего молчания.
Он схватился за серебро и золото.
- Я знаю, что это не мое дело, но почему одежда для животного!
Тар остановился в дверях. - Вы правы, это не ваше дело.
Прощание."На улице:" А зачем мне это вообще нужно? - спросила я, перебирая пальцами грубую ткань. - Я чувствую себя нелепо.
- Это может быть разумно, если вы есть... ах... временами это было менее заметно. И это выглядит лучше, чем те странные вещи, которые ты носишь.

- Ну и что? Ну, по крайней мере, они не чешутся.
Она дернула ушами, и мы пошли дальше. Снова пошел моросящий дождь, и по центру улицы потекла тонкая струйка воды.

Маскировка? Ну это может сработать, в тусклом свете и на расстоянии - скажем, двух километров. По крайней мере, это уберегло мою шею от мороси.
Но зачем ей понадобилось, чтобы я замаскировался? Проклятие, я не хотел ввязываться ни в какую здешнюю политику. Я думал, что мы договорились, как бы давно это ни было; тогда я помогу ей добраться туда, куда она собиралась...
- К'Хи. - Тар схватила меня за руку и резко остановила. - Ждать.
- Эй...
- Нет, погоди. - Она склонила голову набок и прошипела: - Слушай!

Ее слух был лучше, чем у меня. - Я ничего не слышу. Я... - Эй!
- подожди! - Но потом она исчезла, нырнув в боковую аллею, темное пятно.
Я последовала за ним, ругаясь, когда мои ботинки скользили по слизистому покрытию мокрых булыжников, ныряя вокруг куч мусора, далеко в переулок, прежде чем я услышала звуки: приглушенные визги и визги, Сатские проклятия, ворчание, рычание. .
.
- Проклятие! Это вообще наше дело!
Я завернул за угол и резко остановился, прижимаясь к теням, моргая и пытаясь разглядеть, что же, черт возьми, происходит.

Тени менялись, скользя по тупику, когда Луна пыталась выглянуть из-за облаков. Среди груды мусора в тупике пять фигур сгрудились вокруг одной на земле, четверо удерживали ее, пока другая...

- Хай! - Прорычал Тар, опускаясь на корточки. - Отойди от нее!
- она буквально выплюнула эти слова.

Пять фигур вскочили на ноги, в то время как та, что лежала на земле, собирала свои останки... она накинула на себя плащ и стала карабкаться в поисках иллюзорной защиты, которую создавали тени.

- Отпусти ее! - Прошипел ТАР, в этом звуке не было и следа юмора. - Тогда убирайся отсюда!
- Ха!
Это всего лишь еще одна женщина, - заметила одна из других, его слова звучали невнятно. Он что-то прорычал своим друзьям, и они начали двигаться вокруг тары, блокируя ее отступление.
- Ты пьян, - прорычала она, двигаясь, чтобы попытаться посмотреть на них всех. - Убирайся отсюда. Сейчас. Пока тебе не стало больно.

- СААА, за нас не беспокойся, - сказал один из них. - Мы будем очень осторожны. - Послышался шипящий смех.

Проклятие, Тар!
Так что теперь мы были связаны, и этот тип, человек он или нет, был тем типом, к которому я питал мало любви.
Ближайший из пьяниц что-то услышал и обернулся как раз в тот момент, когда я догнал его, схватил за шиворот, развернул и почти швырнул через переулок, где его голова ударилась о бочку с дождевой водой с твердым стуком, и оставил его лежащим на земле, стонущим и хватающимся за лицо.
Один упал...
Но за мяуканьем женщины в тени не было слышно ни звука, когда пьяный Сат уставился на меня.
В этом полумраке, с моим капюшоном, поднятым против мороси, они, вероятно, с трудом понимали, что именно они видели " СААА! - Прошипел тот, кто, казалось, имел некоторое влияние на остальных. - Он всего лишь один. Кто хочет его убить?
- Хорошо, - я откинул капюшон, чтобы лучше их рассмотреть, - кто хочет попробовать первым? Ну же, не стесняйся.

Один из Сатов сломался и заковылял прочь, клянясь навсегда отказаться от выпивки.
Вожак отступил немного назад, затем крепко ухмыльнулся в ответ; большие белые клыки и мокрый от дождя мех блестели в тусклом свете.
Он был слишком зол или слишком глуп, чтобы бояться. - Э-э-э, Крэшр, - отважился вставить кто-то еще.
- А вы сами так не думаете...
- Я справлюсь, - прорычал он, отмахиваясь от них.
- Слушай своих друзей и убирайся отсюда, пока я тебя не убила, - сказала я, с удивлением обнаружив, что это действительно так.

Его уши вернулись назад, а зрачки превратились в крохотные щелочки, а затем он взвыл и бросился на меня.
Даже пьяный он был быстр и силен.
Его когти полоснули по моей руке, хватая и разрывая два слоя плотной ткани, чтобы поцарапать мою кожу. Он отступил на шаг и посмотрел на мои руки. - СААА! Никаких когтей! У тебя же нет когтей!
Затем он снова бросился на меня и вцепился когтями мне в лицо.

На этот раз я схватил его за правую руку и вывернул. Он взвыл и согнулся пополам, когда я вытащила его прямо и продолжила выкручиваться, затем он закричал от боли, когда я ударила его локтем.
Послышался громкий щелчок. Я снова пнула его в живот, и его крик превратился в сдавленное бульканье.
Я бросил его блевать в лужу и повернулся к другим головорезам.
Тот, который я расплющил первым, только начал шевелиться.
Его громко вырвало.
- Кто следующий? - Прошипел я.
Они растворились в ночи.
Я схватил стонущего Сэта со сломанной рукой за загривок и прижал его лицом к стене, ноги его были в нескольких дюймах от Земли, рука бесполезно болталась по бокам, и прошептал ему в острое ухо:
- попробуй еще раз, и я вернусь.
Я вырву твое сердце.
Я покажу его тебе, прежде чем съем. Вы меня понимаете?
- Да! - Да!
- Его хриплый ответ был немного приглушен тем фактом, что его лицо расплющилось о стену.
- Ублюдок!
- Я плюнул, а потом отнес его к выходу из переулка и бросил ему на лицо. Я подождал, пока он с трудом поднялся на ноги и побрел прочь по темным улицам, затем отряхнул руки и подошел к Таре, которая успокаивала жертву.
Она была молода и, вероятно, привлекательна. Ее мягкий мех на лице был испорчен кровью, сочащейся из одной ноздри, и у нее были следы когтей на руках, груди и животе.
Еще больше влаги блестело на ее бедрах и между ног, где Тар изучал ее. Не очень красиво.
Моя нога наткнулась на рваные бриджи, лежащие на булыжниках мостовой.
Я поднял их, выжал воду и протянул таре.
- С ней все в порядке?
Дрожащая юная Сати отпрянула назад, ее когти выскользнули наружу. Тар положила свои руки на руки молодой женщины и погладила ее по вискам, избегая царапин на морде.
- Все в порядке, он не причинит тебе вреда, - заверил ее Тар. - Он действительно спас тебе жизнь. Вот, твои бриджи.
Женщина не сводила с меня глаз, вздрагивая, когда Тар натянул на нее изодранные и порванные штаны, завязывая шнурок вокруг талии.

- Там. Может ты скажешь мне свое имя? - Уговаривал Тар.
Женщина поколебалась, потом сказала:
- Хеама.

- Хорошо, Хеама, я отвезу тебя домой. К'Хи, я думаю, что ты должен. .
. Ай! - Ты ранен!
Я взглянула на кровь на своей руке.
- Ничего страшного, просто царапина, - заверил я ее.
- Если ты так уверен, - она нахмурилась, влажная шерсть на ее лбу изогнулась.

- В порядке. Почему бы тебе не вернуться к рептилии? Ты же ей мех наденешь... Я имею в виду: она не чувствует себя комфортно рядом с тобой.

Я молча кивнул. - Окей... Я буду ждать тебя там. С тобой все будет в порядке? Она может ходить!
- Я могу идти, - пробормотал Хеама.

- Я думаю, мы справимся. - Спасибо, - Тар улыбнулась мне, и я наблюдал, как она помогла юной Саше выбраться из переулка, затем подобрала мой плащ от моросящего дождя и направилась обратно к рептилии.

В гостинице было темно,входная дверь закрыта и заперта. Мой стук в дверь пробудил хозяйку от сладких снов.
Удивление было мягким словом для ее реакции, когда она открыла дверь, и я протолкался мимо нее через комнату, освещенную только слабым свечением углей в камине. Она высунула голову наружу, чтобы осмотреться. - Так где же твоя хозяйка? - Это риторический вопрос. Она снова заперла дверь и вернулась к себе, бормоча что-то о бродячих животных.
Я пробрался по безоблачным ступенькам и темному коридору, не причинив слишком большого вреда своей особе,и сумел открыть деревянную задвижку.
Я стряхнул воду с плаща, прежде чем повесить его на удобный крючок в стене, затем устроился на своем тюфяке и стал ждать. Я никогда не замечал, когда засыпал, конечно, это было до того, как вернулся Тар.

*****

Я проснулся поздно.
Солнце уже поднялось высоко над холмами на дальней стороне залива, и жители города были заняты своими делами в тот день, который обещал быть теплым и душным.

Тара всхлипнула, свернувшись калачиком в центре круглой кровати.
Ее нос дернулся, затем она чихнула, открыла глаза и лежала, удовлетворенно моргая в утреннем свете.

- Что случилось вчера вечером? -Спросила я, она перевернулась на спину и свесила голову с кровати, глядя на меня снизу вверх.
- Доброе утро и тебе тоже просыпаюсь, - улыбнулась она.
- С ней все было в порядке!
- Мы встретили ее супруга, который как раз собирался ее искать.
Мы отвели ее к врачу, который сказал, что она была больна и ушиблена, и было некоторое повреждение ее [влагалища], но ничего, что отдых не вылечит. Все, что мы могли сделать, это отвезти ее домой и уложить в постель.
Она снова перевернулась и растянулась на животе.
Это было довольно неприятно, поскольку она была обнажена, но это было также очаровательно: она была гибкой, как А... ну, как большая кошка, ее движения и мускулы текут, как ртуть. Я осознал, что пристально смотрю на нее, и оторвал свое внимание от ее тела обратно к окну, вполуха слушая ее рассказ о том, как она провела предыдущую ночь.
Похоже, что муж Хеамы отплатил Тахру обеими монетами и таким образом, что это не считалось бы правильным дома.
В результате сегодня утром Тар был в исключительно хорошем настроении. По крайней мере, она могла получить их, когда хотела.
После завтрака (лепешки, мясо и вода) мы сложили наши пожитки в мой рюкзак, который я имел честь нести.
Тара взяла свой меч и мою винтовку М-16. Арбалет был привязан к рюкзаку вместе с моим новым плащом, и я последовал за ней вниз.
- Благодарю вас за ваше [гостеприимство], - сказала она на прощание нашей хозяйке.
- Вот остальные деньги, которые мы вам должны.

Хозяйка взяла монету и положила ее в кошелек, висевший у нее на поясе.
- Доброго пути, сударыня.
Вы знаете, что не должны позволять своему животному бродить ночью. Он пришел прошлой ночью, напугав меня до смерти. Вам повезло, вы могли потерять его навсегда.
Тар изобразил удивление. - Он знает, где будет его следующая еда, и он останется рядом со мной, чтобы убедиться, что он ее получит.
Я благодарю вас за ваше гостеприимство. Прощание.
Прежде чем нырнуть за дверь, я невольно прошептала:
- Спасибо.
- Я оставил ее с отвисшей челюстью. Боже милостивый, говорящая обезьяна... только представь себе.
Доки тянулись во всю ширину города, от стены до стены, мощенная булыжником набережная с двумя причалами, выступающими в бухту, обнимаемая руками волнореза.
Склады и магазины были разбросаны по краю открытого двора.
Тар повел его к одному из самых больших складов, находившемуся на противоположной стороне площади от того места, где выгрузился чар.
Я подождал за дверью, пока Тар войдет внутрь, спустившись на остров, вдоль которого от пола до потолка громоздились штабеля бочек, тюков, ящиков и мешков с товарами. В самом конце стоял прилавок, где ей пришлось несколько раз крикнуть, чтобы привлечь чье-то внимание. Я не могла слышать разговор, но измученная Саша за стойкой протянула ей клочок бумаги и указала на причал, где была пришвартована некая лодка.
Я узнал, что у лодки нет названия. Ни один Сатанский корабль этого не сделал. Когда речь заходит о корабле, можно сказать, что это корабль Тома, или боба, или еще кого-то, кому он принадлежал.
Тар находил очень забавным тот факт, что мы называли наши корабли.
Думая об этом, возможно, она права; это странная вещь, чтобы сделать.

Но тогда одно из качеств, которое отличает человеческую расу от Саты, - это странные, странные, глупые и откровенно сумасшедшие вещи, которые мы делаем просто ради удовольствия.
Такие вещи, как религия, сумма, которую мы тратим на спорт: мы находим причины, чтобы оправдать эти вещи, в то время как Сат не идет на них вообще.
Когда мы приблизились, я разглядел все детали лодки: две мачты, треугольные паруса на носу и корме, небольшое укрытие для рулевого, высокий нос и маленькая шлюпка, свисающая с кормы.
Опасно узкий трап, ведущий от пристани к кораблю, медленно поднимался и опускался по мере движения лодки. Нас заметили работавшие на такелаже матросы-Сафе. Крик заставил другие лица повернуться к нам.
Саф, встретивший нас на верхней ступеньке трапа, был смуглым и одетым в грязные серые штаны, которые соответствовали сероватому меху вокруг его глаз, придавая ему вид человека, носящего очки.
Он пристально посмотрел на нас - вернее, на меня - и воскликнул: Только не еще один.

*****

Как ни крути это слово, но наше жилище нельзя было назвать "уютным".
Они были тесными, горячими и пахли рыбой и чем-то неопределенным.
Я сел на нижнюю койку, встроенную в стену нашего крошечного ящика, и уставился на предмет одежды, который держал в руке.
На нагрудном кармане зеленого летного пиджака было вышито имя.
- Лейтенант Д. Лоуренс.
- Пробормотал я вслух.
Тар сидел в изголовье койки, перебирая содержимое деревянного сундука, укрепленного железными прутьями: классический пиратский сундук с сокровищами.

Но сокровище это было не Сатского производства... Человеческие предметы одежды и личные вещи.
Сапоги, носки, брюки, нижнее белье, куртка.
Набор визитных карточек подтверждал, что Д. Лоуренс действительно был пилотом вертолета морской пехоты США "Форрестол". Кроме того, желтый спасательный жилет дневного света, пластиковый пистолет и сигнальные ракеты-оба патрона для пистолета и палочки для спасательного жилета, небольшой пакет пищевых концентратов, бесполезный Маяк-локатор и пакет краски, а также губная гармошка. Последний предмет я выбрала и уставилась на него.
Оловянные и жемчужные. На слегка потускневшем металле виднелась гравировка.
Я с силой потер его о штаны, чтобы вытереть, и прочел:
- Дэниел. Сочиняй музыку и думай обо мне. Люби меня вечно, Клара.

Банально, но это заставило меня чувствовать себя ужасно.
Капитан Хафэр прислонился к дальней стене. - Мы нашли его дрейфующим гораздо дальше на юг, чем сейчас, около островов, около полугода назад.

Он цеплялся за какие-то обломки и был без сознания. Он бы утонул, если бы не его плавающее устройство.
- Он указал на поношенную морскую спасательную куртку.
- Мы взяли его на борт и несколько часов обыскивали окрестности, но не нашли ничего, кроме кусков металла и других странных материалов.
Мы сделали все возможное, чтобы помочь ему, но он кашлял кровью. Он проснулся только один раз, увидел меня и издал какие-то звуки, а затем снова потерял сознание. Через час он умер. Мы выбросили тело за борт.
Конечно, им придется это сделать. Без холодильника или чего-то еще, труп быстро испортится.

Он слышал мою историю, и мы с Таром по очереди рассказывали ему ее. И он поверил в это. Конечно, ему придется это сделать после того, что он увидел.

- К'Хи, посмотри сюда. - Тар держал в одной руке открытый кожаный бумажник, испачканный водой, а в другой-кусок ламинированной белой глянцевой бумаги; это была фотография.
- Кошелек похож на тот, что ты носила, но что это такое?
Я посмотрел на фотографию. Перед камерой стояла привлекательная молодая женщина и улыбалась.
На ее плече покоилась рука чисто выбритого мужчины в джинсах, футболке "Иглз" и бейсболке. Может быть, ему было под тридцать-чуть за тридцать, и он держал на плечах мальчика лет семи.
Я проглотила комок в горле.
- Его семья. Они никогда не узнают, что с ним случилось. Пропавший без вести.
Я снова посмотрел на надпись на губной гармошке.
Его эпитафия?
Хафэр взял фотографию в руки и потер ее кончиком пальца. - Я никогда не видел такой прекрасной, такой живой картины.
Это было сделано другими из вашего вида!
- Да. - Мне не хотелось вступать в дискуссию о камерах, фотографиях и обо всем остальном, что с ними связано.

- У вас есть невероятно искусные ремесленники, - изумился Хафэр. - Это почти так же, как если бы это было окно, смотрящее на сцену.
Если вы когда-нибудь захотите открыть торговлю, я знаю многих Сатов, которые щедро заплатят за портрет такого качества.
Я только пожал плечами и вытащил три ракетных патрона из кармана на самом спасательном.Он склонил голову набок и уставился на меня своими темно-зелеными глазами.
- Я должен позаботиться о своей команде. Мы будем плыть с отливом.
Остановившись у двери каюты, он повернулся и указал на губную гармошку.
- Мне любопытно: для чего эта штука?
- Это музыкальный инструмент. - Я поднес его к губам и резко дунул на тройку.

Острый вкус соли и щелочи остро ощущался на моих губах.
Он уставился на нее, потом моргнул и вышел.
Вскоре мы услышали, как он выкрикивает приказы на палубе.
Тара запрыгнула на верхнюю койку, затем высунула голову из узкой щели между краями вогнутой койки и потолком и насмешливо склонила голову набок. - Ты такой тихий.
- У него была семья, - сказал я в порядке объяснения, - женщина, которая любила его.
- Тот самый х'Ман!

- Мы можем любить, мы можем ненавидеть, - ответил я. - Я думал о его семье, о том, что они должны чувствовать.

- Да, мне очень жаль. - Через несколько секунд она сказала:
- До этого времени ты... говоря о твоей семье, я никогда не думал, что у тебя есть родители.
Я даже не был уверен, что существуют такие, как ты.
- А теперь!
- Совершенно уверенный.
Я кивнул и провел пальцем по надписи на губной гармошке.
Несколько секунд я просто смотрел на него, потом завернул в обрывок кожи и сунул в рюкзак.
Возможно, когда-нибудь я смогу вернуть его своей семье.

*****

Через несколько дней после того, как Бэй-Таун затерялся среди прибрежных холмов, новизна корабельной жизни начала быстро надоедать.
Как пассажиру, чье знание мореплавания можно было бы выгравировать на булавочной головке с оставшимся местом для хорового ряда ангелов, мне было очень мало делать, кроме как наблюдать, как берег извивается, словно какое-то лоскутное одеяло, вышедшее из-под контроля.
Там было всего десять членов экипажа(не считая капитана Хафэра и Тара): шесть мужчин и четыре женщины.
Сатские моряки верили в набор смешанного экипажа, и я сомневался, что это было сделано по религиозным причинам. Я не видел никаких признаков веры в богов или божеств в обществе Сати, даже смутных суеверий. Я думаю, что причина этого была в удовлетворенности экипажа и моральном состоянии в длительных путешествиях. Более поздние наблюдения подтвердили эту гипотезу.
Корабль был на последнем этапе своего путешествия, возвращаясь в Мейнпорт из Бэй-Тауна после долгого пребывания на полуострове Флорида и в поселениях графства Галф.
В начале лета их ежегодный торговый маршрут шел на юг, а с приближением зимы снова сворачивал на север с товарами. В течение этих холодных месяцев штормов и льда корабли укрывались от полной ярости атлантических стихий и подвергались капитальному ремонту.
Команда работала вахтовым методом, причем двое из них ели, спали или играли в какую-нибудь непонятную игру в кости, а остальные занимались такелажем, латанием парусов или другими обычными делами, которые они могли выполнять на борту.

Они были достаточно дружелюбны. Все они видели пилота-человека, которого они вытащили из воды, так что я не был совершенно новым опытом.
Однако некоторые из них не были уверены, что я намного больше, чем животное. Когда вы застряли на плавающей коробке из-под сигар с вещами с такими отношениями, это очень быстро раздражает.
В течение дня мы плыли с преобладающим Северным течением, маленькое судно рассекало воду с постоянной скоростью.
Летящие облака брызг от носовой волны делали деревянную обшивку на палубе скользкой, когда она дрейфовала через лодку. Пару раз дельфины мелькали рядом, играя под бушпри, их жужжание, стрекотание и шипение было слышно через корпус судна.
Я засмеялась, глядя, как они прыгают по волнам. Даже здесь они все еще выполняли свои аквабатические упражнения: кувырки и стойки на хвосте.
Если они и были удивлены, увидев меня, то это никак не отразилось на их вечных улыбках, когда они выстроились в ряд, чтобы плеснуть в меня водой.
Мы отдыхали в маленькой бухте, как делали это каждую ночь. Путешествие вблизи берега в темноте на лодке без радара, гидролокатора, спутниковой навигационной системы или другого высокотехнологичного оборудования-это чистое самоубийство.
Особенно в лодке, у которой дно может быть разорвано дрейфующим бревном.
Ночь была прохладной для моей кожи, но вполне приемлемой для Сафи с их натуральными меховыми шубами.
Единственный свет исходил от Луны и звезд-вполне достаточно, чтобы видеть в ясные ночи.
Все было спокойно: волны бились о корпус корабля, океан светился холодным голубым фосфоресцированием - почти сетью мерцающего голубого света.

Сюрреалистично, красиво. А тихое шипение Сатских голосов можно было принять за волны на далеком берегу.

Команда сидела на палубе в тишине и темноте позднего вечера и рассказывала истории и шутки: последние истории, которые они слышали в последнем порту, или что-то, что они придумали сами.

- ... потом оказалось, что они должны были быть там, когда половина фермы смылась в следующие дожди.
Смех Сати зашипел по всей палубе, и Тахмир, рассказчик, принял это как должное и снова сел, сделав большой глоток из своей кружки.

Все были пьяны, некоторые больше, чем другие. Когда наступила тишина, Чмиха - одна из женщин - встала и подняла на ноги столь же пьяного Шатимэ.
Вместе они бросились вниз по палубе. Я смотрела им вслед, понимая, что они, вероятно, собираются сделать. Похоже, всем остальным было на это наплевать.
Сидевший рядом со мной Саше проглотил кусок сушеного мяса, рыгнул и спросил меня:
- А что вы делаете для развлечения?

Другие услышали его, и он быстро был поддержан хором голосов, требующих от меня что-то сделать, включая смеющийся Тар.
Анекдоты были в ходу: я не знал, что они находят смешным. Я был не в состоянии придумать историю под влиянием момента.
- А как насчет этого инструмента? - Предложила тара, и прежде чем я успел возразить, она нырнула под палубу, чтобы достать его.
Ну что ж, похоже, ей стало лучше; за последние пару дней она видела, как немного позеленела вокруг жабр, несколько раз делая подношение из содержимого своего желудка богам моря.
Через минуту она вернулась и протянула мне маленький кожаный сверток.
Серебро сверкнуло, когда я развернул его.

Это был инструмент, на котором я мог играть, вероятно, тот, в котором я был лучшим.
Жизнь в казарме означала, что либо ты быстро научишься играть во что-то, либо кто-то засунет это тебе в глотку.

Сидя в темноте на деревянной подставке в окружении пьяных котов, я начал играть. Пара домашних баров на плите, чтобы согреться.
Я последовал за ним с эмигрантской песней Леда Зепа, затем с обломками "Эдмунда Фицджеральда", "Лестница в небо", "Дьявол спустился в Джорджию", "грубый мальчик" и другими произведениями, как старыми, так и новыми, смешивая живые мелодии с более спокойными.
Звуки губной гармоники были здесь чужими, они выли над окутанными ночным мраком водами. Я оглянулся поверх сложенных чашечкой ладоней на тусклые лица Сати, чьи глаза, казалось, пылали, а тени были сильными.
Когда они прислушались, то не услышали ни звука, ни малейшего признака насмешки. Я набралась мужества и улыбнулась про себя, полностью сосредоточившись на музыке.
Я играл около часа, делая те части, которые у меня получались лучше всего. Луна была уже высоко, когда я закончил, и только двое из Сатов ушли во время моего сольного выступления.
Что ж... Я не мог ожидать, что все они будут меломанами.
Когда я, наконец, выбился из сил, они выразили свое одобрение, рассмеявшись (шипя вокруг) и передав мне напиток.
Это мне пригодилось: во рту у меня был привкус сухого металла от губной гармошки. Эль был странный, смутно напоминавший пиво, но более слабый, плоский и сладкий, с отчетливым вкусом меда.
Нескольких кружек Эля было достаточно, чтобы проложить теплую дорожку внутри меня, и когда команда разошлась по своим койкам, таре пришлось помочь мне спуститься по черному как смоль трапу и коридору к нашей каюте.
Она нашла это чрезвычайно забавным, когда я пропустил шаг и поскользнулся на заднице.
Я не видела ее, но чувствовала на себе взгляд Тара, когда раздевалась в темноте и забиралась в постель.
Грубые простыни раздражали, но они были все, что там было, и, по крайней мере, это была кровать. Дерево заскрипело, когда Тара забралась на верхнюю койку, а затем раздался глухой стук, когда она ударилась головой о низкий потолок.
- Ты в порядке? - Окликнул я его.
Она прорычала несколько отборных проклятий. - Да, я в порядке... СААА!
Это отплатило ей за мое возмущение в коридоре.
Я засмеялась и перевернулась, натянув тонкую простыню, жалея, что у меня нет такой шкуры, как у нее: ночи определенно становились прохладнее, когда мы двигались на север.
... .Она была теплой подо мной, волосы веером лежали на подушке в темной паутине, ее глаза были закрыты в экстазе, и она была теплой, когда мы двигались вместе.
Я уткнулся лицом в ее плечо и потерся щекой о гладкую кожу.
Она вздрогнула подо мной, напрягаясь и расслабляясь, снова и снова.
Я приподнялся на руках и посмотрел ей в лицо. - Она открыла глаза.
Невероятно большие зеленые глаза; зеленые с золотыми крапинками, плавающими глубоко внутри...
нечеловеческие глаза.
Я резко проснулась с задыхающимся криком, простыни скрутились вокруг моих ног и стали липкими от холодного пота.
С верхней койки не доносилось ни звука.

*****

Мы стояли на якоре в бухте где-то неподалеку от того места, где должен был находиться Атлантик-Сити.
Команда спускала шлюпку с кормы, канаты скрипели под тяжестью маленькой лодки, нагруженной пустыми бочонками из-под воды.
Вот почему мы остановились. Тар сказал мне, что на таком маленьком корабле не так уж много места для перевозки таких припасов, как еда и вода.

Поскольку корабль был каботажным судном и никогда не отходил далеко от берега, было более практично остановиться - либо в порту, либо где - нибудь на побережье-чем перевозить провизию, необходимую для нескольких недель пути.

Мы с таром стояли и смотрели, как они готовят шлюпку. - Хорошо бы снова пройтись по твердой земле, - вздохнула она.

Мне пришлось согласиться с ней. Путешествие в Атлантический круиз может быть забавным для некоторых людей, но не тогда, когда лодка поднимается и падает с крошечной зыбью, а голова-ведро.

Четверо матросов спустились в лодку и взялись за весла. Вместе с бочонками оставалось место только для одного человека.
Капитан Хафэр понимал, что происходит.
- Им придется совершить две поездки.
Это было то, что гребцы не хотели слышать.
Они перешептывались между собой.
- Не надо, - сказал я. - Тар, ты иди... принимать их. - Я отдал ей винтовку М-16, потом разделся до трусов, завернул всю одежду в куртку и протянул ей сверток.
Команда смотрела на мое тело со смесью веселья и отвращения. Я слышал шепотки, касающиеся моего отсутствия меха и догадок о других физиологических механизмах.
Тар с отвращением посмотрел на воду. - Ты можешь проплыть так далеко!
- Конечно. Это не так уж и далеко. - Это было всего лишь около шестидесяти метров, никаких проблем.

Саши не очень хорошие пловцы: мало того, что их шерсть стала затопленной водой, но они были просто естественными грузилами.
Наверное, слишком много мышц, чтобы плавать. - Наперегонки с тобой.
Она пошевелила ушами и бросила мою одежду вниз в лодку, перекинула винтовку через плечо и полезла вниз по горизонтальным планкам на корпусе, которые служили лестницей.
Я перешагнул через конопляное ограждение и на секунду замер на краю лодки. Вода вдруг показалась намного ниже.
Ну что ж... С некоторым вниманием к стилю я бросился в Лебединое ныряние и чисто разбил воду.

Я подошел, задыхаясь. Атлантика была чертовски холодна! Я огляделся в поисках лодки и увидел, что они уже тронулись в путь, погружаясь в нее спинами.
Я подтянула шорты и поплыла к берегу, ловя руками заурядные волны.
Пляж представлял собой всего лишь небольшую песчаную косу, принесенную вниз по течению узким ручьем.
Остальная часть береговой линии была покрыта камнями, стертыми до гладкости от постоянного действия волн. На деревьях вокруг залива еще не начали опадать листья, но скоро они станут красно-красно-золотыми.
Пыхтя и отдуваясь, как тюлень, я вытащил себя из воды, поправляя шорты, в то время как я ухмылялся на шлюпку, все еще стоящую в нескольких метрах от берега и оседлавшую волны.
Я снова побрел вброд и подал им руку, подтянув лодку к водяному знаку.
- Выпендривайся, - упрекнула меня Тара, выпрыгивая на сухой песок.

- Привет, - ухмыльнулся я ей в ответ, пока мы плескались на берегу. - Мне позволено немного повеселиться в жизни.
Она сплюнула с притворным отвращением, потом рассмеялась и бросила мне мой узел с одеждой.
Я поймал его и начал разбирать свою одежду.
- Ну что, понравилось тебе плавать? - спросил Тар.
- Очень приятно, - усмехнулся я и чуть не упал, пытаясь засунуть ноги в штаны.
Твердая земля казалась странной после качающейся палубы.
Пока команда наполняла фляги с водой и тянула соломинки для охотничьего отряда, Мы с Таром отправились вдвоем, следуя вдоль ручья вглубь страны через совершенно пустынный лес.
Нигде не было и следа обитателей Сата, только пение птиц. Небо было ясным, лишь слегка затянутое облаками, маленькие животные пробирались сквозь подлесок, делая то, что обычно делают маленькие животные, живущие в подлеске.
- Здесь очень красиво, - сказал я.
- И что же? - она одарила меня Сати-версией пустого взгляда.
- Я забыл, что ты вырос с этим.

Как житель Нью-Йорка сам, я только недавно начал видеть что-нибудь из Великого outdoors, и даже тогда ничего такого открытого, как это.
- Вы должны быть благодарны, что в моем мире осталось не так уж много нетронутой природы.
Она огляделась вокруг.
- Ваш мир звучит как очень странное место. Как можно было уничтожить Землю? Это... всегда. Здесь всего этого так много.
- Это не так уж и трудно сделать, поверьте мне.
Она немного помолчала, глядя на меня, изучая.
- Ты изменился, странный человек.
- Ха!
- Ваша кожа... Она намного темнее, а мех на вашем лице гуще.

Я посмотрел на себя сверху вниз. Я не так легко загораю, но все эти дни на открытом воздухе выветрили меня и дали мне беспокойные ночи, страдающие от солнечного ожога.
Использование ножа для бритья-это очень неудобный опыт. В последний раз я попробовал это сделать больше недели назад в "рептилии", и теперь моя борода была довольно заметной. Пятнистый, да, но очень характерный.
- Я думаю, что мне лучше снова его обрезать.
Тар повернулся, чтобы посмотреть.
- Нет, не надо. С ним ты выглядишь лучше.
- Ты так думаешь? - Я почесал щетину.
Она наклонила голову в преувеличенном кивке.
- Он скрывает твои...
плешивость. - Затем она добавила, словно спохватившись: - и это красивый цвет.

Я рассмеялся:
- лесть поможет тебе везде.
- Еще одно высказывание из твоего мира!
- Вроде.
Истоком ручья было небольшое озеро примерно в двух километрах от берега.

Не очень большой, как раз достаточно, чтобы вместить воду, которая стекала с местной земли. Он был живописен: небольшая долина между четырьмя холмами, покрытая пологом зелени: дуб, ясень, бук, береза, а также усыпанная соснами.

Мы устроились под деревом на небольшой поляне у озера, я прислонился к стволу, а Тара растянулась на своем плаще у моих ног в той расслабленной позе, которую могут принять только кошки, ее мех сливался с золотистой травой вокруг нас.

Я налил себе воды из фляжки и предложил ей немного. Она взяла его, и я смотрел, как она поднесла его к своим почти несуществующим черным губам и откинула голову назад, роняя воду на подбородок и грудь.
Ее рот действительно не был создан для того, чтобы пить из сосуда такой формы. Фляги Sathe-это гибкие кожаные сумки с длинными, сплюснутыми горловинами... очень похоже на Ботаса.
- ТАР, Что будет, когда мы доберемся до Мейнпорта?
Она вытерла с подбородка струйку воды и бросила мне фляжку обратно.
- Ссаааа... Ты имеешь в виду, что с тобой происходит?
- Да, - я несколько смущенно наклонил голову, - но это не так... Ты здесь мой единственный друг.
Я очень мало знаю о ваших обычаях и не слишком искушен в ремеслах, которые ценит ваш народ. Здесь нет никого из моего собственного вида. Я... Чужак в чужой стране.

- Очень поэтично, К'Хи. - Она протянула руку и похлопала меня по ноге.
- Не волнуйтесь.
Вы забываете, что я там не фигура ничтожества. Я позабочусь о том, чтобы о тебе позаботились.
Кроме того, наши ученые будут очарованы вами, вашими устройствами и вашими знаниями.
Я медленно покачал головой.
- Это было не совсем то, что я имел в виду. Тар, ты друг, но все же ты Сат. Вы все-Сати. Так и есть...
одинокий.
Она сорвала травинку и повертела ее в руках. - Ты чахнешь после таких же, как ты сам?
Там был тот другой... х'Ман. Если вы оба пришли сюда, то здесь могут быть и другие. Как вы думаете, каковы шансы!
Я покачал головой, "у меня нет ни малейшего представления. Люди - мой тип людей-исчезают все время, но я сомневаюсь, что это одно и то же.

Там были все эти легенды и истории о людях и машинах, которые исчезали без следа. Рассказы о древних цивилизациях Атлантиды, Эльдорадо и Вилькабамбы, а также о более современном Бермудском треугольнике-Мари-Селесте.

Может быть, мы с Тенни тоже будем в их числе? Нет, я в этом сомневался. Мы бы просто залезли куда-нибудь в правительственный компьютер вместе с этим постоянно растущим списком пропавших людей.
Скольких из них постигла та же участь... или еще хуже. Если это была другая земля, которая только что выбрала другую магистраль где-то во времени, то сколько же других могло быть? бесконечное число?
каждое крупное и мелкое решение в истории вызывает еще одну ветвь с альтернативной Землей?
или просто периодические нарушения по пути.
Черт, я мог бы посчитать свои благословения. Я мог бы оказаться на Земле, на которой никогда не было атмосферы!

Со сколькими из них это могло случиться?
- Тар, возможно, некоторые из моих соплеменников уже приходили сюда раньше, но, как ты сказал, Здесь много земли.
Кроме того, они, возможно, не хотели, чтобы их нашли ваши люди.
- И что же? Ну и что?
- Подумай об этом.
- О...
- Она коснулась своего лица. - Наша внешность!
Я кивнул, и она попыталась изобразить негодование. - Вы помните, что когда я впервые увидел вас, то не стал ждать, пока меня представят.
Я чуть не оставил тебя в той реке.
- Но ведь именно моя личность покорила тебя, а? - Она рассмеялась и провела кончиком когтя по полоске на своем боку, где не рос мех, а затем перекатилась на спину, расправив орлиные крылья.
- Неужели я действительно так отвратителен? - она улыбнулась Солнцу-ее серьга сверкнула, когда замерцало ухо-и потянулась. - Я прочистил горло.
С того места, где я сидел, ее положение было скорее... выявление.
Она вытянула загорелую ногу и провела босой ступней по внутренней стороне моей икры до самого колена.

- ААА... нет, я бы определенно не назвал тебя отвратительным.
Она усмехнулась и снова перекатилась на живот, положив голову на сплетенные пальцы; выражение ее лица снова стало серьезным.
- К'Хи, последние несколько ночей ты просто спал... беспокойный. У тебя опять были эти сны!

Так, так, так. Она это заметила. Несколько секунд я пристально смотрел на нее, потом вздохнул и сказал:
- Я надеялся, что ты не заметила.
Но почему именно сейчас?
- Лодка-это не самое уединенное место, а ты есть... это очень обидно. Неужели это тот же самый сон?

- Я пожал плечами. - Вроде.
- Ах... что же это был за сон!
- Послушайте, Доктор Рут! - Я уже начал чувствовать себя взволнованным и напуганным ее расспросами.
- Почему ты продолжаешь совать нос в мои дела?!
- Я не понимаю, - сказала она, искренне озадаченная. - Я просто хочу помочь.
Это может помочь обсудить ваши проблемы с другом. - Она одарила меня своей самой милой человеческой улыбкой, обнажив острые белые зубы.
Это все еще пугало меня. Тара увидела, как я вздрогнула, и ее лицо выпрямилось, почти болезненно. Проклятие, она действительно беспокоилась о моей проблеме.
Я сглотнула и немного расслабилась. Итак, теперь она психиатр, хорошо.
Сбивчиво и смущенно я рассказала ей о своем сне.
Кошмар. Что угодно.
Потом она замолчала, глядя на меня своими влажно-зелеными, как океанские глубины, глазами.

Я смотрела на него в ответ, слишком хорошо осознавая разделяющую нас пропасть. Так непохожа она была на других-со своим мехом, когтями, зубами и манерами хищника.
Ее вид обычно охотился на мой.
- Тар, - выдохнул я. - А кто я такой? Я имею в виду, когда вы смотрите на меня, что вы видите!

Она задумалась над этим. - Друг, я думаю, - задумчиво сказала она.
- Может быть, высокий, неуклюжий, лысый, полуслепой и глухой друг, но ты все же друг.
Кроме того, у вас есть милый мех.
Милые... - Я покраснела. - То, что я сказал раньше... Надеюсь, я вас не обидел.
- Она улыбнулась.
- Это оскорбляет меня гораздо меньше, чем смущает тебя, К'Хи.
Сны могут многое сказать о человеке: о чем он думает, чего хочет...
СААА, К'Хи. - Она склонила голову набок и спросила: - А кто я тебе?
О Боже! - Я... Ах... Я знал многих женщин, но вы уникальны.

- Она слегка фыркнула.
- Продолжила я, пытаясь объяснить. - Ты сильнее внутри себя. Вы...
.
Есть животное, которое мой народ часто использовал, чтобы представлять грацию, силу, хитрость и красоту: вы сильно похожи на это существо.
- Ты называешь меня животным! - она ощетинилась.
- Нет-нет... Я... э... вот это был А... есть.. - Черт возьми, я не знал этих слов.
В этом не было необходимости.
Ее гнев перешел в смех. Она подошла и присела на корточки рядом со мной.
Коготь легонько провел по моей челюсти. - Я знаю, что ты имел в виду.
Затем она пошевелилась, и я почувствовал теплое дыхание на своей шее, и через секунду я почти закричал, когда она слегка укусила меня в плечо, сжав зубы, а затем снова отпустила.

- Господи, - выдохнула я, когда мое сердце снова успокоилось. - А зачем это было нужно?!
Она почесала свою шею и выглядела озадаченной.
- Это видно...
привязанность. Неужели у вас нет такого жеста!
- Ух... ДА. Это... ух... - Я не знал, как это сказать.

Я импульсивно наклонился и прижался губами к ее щеке. Всего лишь прикосновение.
Ее шерсть была теплой от солнца, с этим теперь уже знакомым затхлым запахом.
Я заколебался, затем импульсивно дернулся и легонько укусил ее за правое плечо; она слегка вздрогнула, а затем расслабилась.
- Это прикосновение, - она пощупала свою щеку. - Вот оно что!
- Поцелуй, - сказал я смущенно. - Есть еще кое-что, кроме тебя...
ты не... Я не думаю, что это сработает.
Ха! Металлическая картина попадания в серьезный рот, совпадающий с Sathe, была одновременно смехотворной и слегка отталкивающей.

- А чисс... - Нам обоим еще многому предстоит научиться, - пробормотала она, а потом еще громче. - Приближаться. Я думаю, нам пора возвращаться.

Я отстала от нее на несколько шагов, осторожно пытаясь вытащить мех изо рта.

*****

Но для гребной лодки пляж был пуст.

Волны плескались вокруг лодки там, где она лежала в прибое. На берегу валялись перевернутые бочонки с водой, а их содержимое выливалось обратно в море.
На белом песке виднелись также темные пятна: маленькие капельки и более крупные пятна липкой красноватой жидкости, уже высыхающей. Через пятьдесят метров на корабле мы увидели, как команда машет руками и кричит что-то, поглощенное расстоянием.
Тар схватил меня, толкнул обратно к деревьям и прошипел:
- вон отсюда! Шевелись!
Сафи ждала с заряженными арбалетами наготове.

Я схватился за винтовку, но Тар схватил меня за руку и остановил:
К'хы!
- Подчиняйтесь! - Сейчас же! - Прорычала Саша.
- Сделай это!
Я колебался, растерянно глядя на Тара. Меня чуть не подстрелили: арбалетный болт просвистел у меня над головой.
Я застыла как вкопанная.
- Это ты! - Сат зарычал на Тара. - Возьми эту штуку под контроль!
- Вот так, - прошипел мне Тар.
Она свободно опустила руки и посмотрела на небо, обнажая горло. Я последовал ее примеру.
Чьи-то руки схватили меня за волосы, еще сильнее откинув голову назад, а когти впились в горло; меня прошиб холодный пот.
Другие забрали мой пистолет и крепко связали мне руки за спиной. Тара тоже привязали, а потом нас на арбалете повели в лес. Там были члены экипажа: раздетые тела, брошенные за кустами. Они были достаточно хорошо спрятаны, так что мы пропустили их по пути сюда.
Стражники протолкнули меня мимо трупов, спотыкаясь в изнурительном темпе между деревьями, а затем вверх по склону. На продуваемой всеми ветрами вершине холма, возвышавшегося над заливом, я оглянулся и увидел, что корабль все еще стоит на якоре.
Это было похоже на игрушку. Вот как Сафе узнали, что мы здесь: они, вероятно, наблюдали за кораблем, плывущим туда, и остальное было легко. Сколько же членов экипажа осталось? Могут ли они получить помощь? Я в этом сильно сомневался.
Фургоны и ламы ждали на другой стороне холма.
Вскоре с нас с Таром сняли одежду, заменили веревки наручниками и оставили лежать, как два мешка с едой, в задней части телеги.
Прямо перед моим носом холщовое одеяло покрывало комковатую кучу. Один из углов сдвинулся, и я мельком увидел скрытую под ним броню: кроваво-красную и угольно-черную.

Тар пристально посмотрела на спину уогонера, а затем снова уставилась на свои путы: две небольшие скобы, одна для запястий, другая для лодыжек, соединенные вместе цепью и закрепленные грубым, но эффективным замком: как деревянные наручники.
У нее было ограниченное движение, но со мной они не хотели рисковать.
Они втиснули мои руки в такие же наручники-слишком маленькие для моих запястий-и связали меня, как свинью: связав запястья и лодыжки за спиной веревкой, а затем проведя еще одну петлю шнура до моей шеи.
Стоило мне только пошевелить руками, как петля начинала впиваться мне в горло.
Возможно, я бы и справился с этим, но ужас, охвативший меня, когда один из ублюдков - женщина - вонзила мне Кинжал, а потом зажала его между ног и принялась обсуждать среди своих товарищей, стоит ли ей брать трофей, не был похож ни на что, что я когда-либо чувствовал раньше.

Они думали, что это было весело.
Тар рычал и плевался в беспомощной ярости, когда смеющийся Сэт тыкал и колол меня, пока офицер не разогнал их, рыча, что они не хотят, чтобы я слишком сильно пострадал.

И вот теперь, несколько часов спустя - порезы и царапины жгли и сочились, мышцы ныли от лежания на жестком дереве в задней части телеги, неудержимо трясясь-я гадал, что они задумали для нас и почему каждый раз, когда мы двигались, кто-то прыгал на нас.
Тар, должно быть, очень важен для кого-то.
Сате На Ламе позади фургона надоело издеваться над нами, смеяться надо мной и делать предложения таре, которая флегматично игнорировала их.

Однако они по-прежнему не спускали с нас Глаз.
К вечеру мы сошли с дороги и пошли между деревьями.
Тряска, когда тележка была на дороге, была достаточно плохой; внедорожный это было невероятно. Вся в синяках, я почти успокоилась, когда мы въехали в лагерь. Несколько небольших костров потрескивали вдалеке,а между деревьями висели навесы. Некоторые из них имели форму шатра, другие представляли собой просто тяжелую простыню, один конец которой был привязан к веревке, а другой привязан к Земле.
Двое Сати забрались в заднюю часть повозки, еще двое стояли на страже на земле. Один из них осторожно развязал мои веревки, а затем указал на тара с обнаженным мечом.
- Из. Он посмотрел на меня:
- и это тоже.
Я поднялся на ноги, мои суставы трещали от того, что я был заперт в одном и том же положении в течение нескольких часов подряд, и ждал, пока наши тюремщики снимали наши ковыли.

Они привели нас, угрожая мечом, в один из больших павильонов, где наши ножные кандалы были заменены и прикованы цепью к колу, глубоко вбитому в землю.

Снаружи ждали охранники.
Я огляделся вокруг. Потрепанный, заляпанный водой брезент висел на веревке.
На примятой траве валялась пара одеял, но кроме этого-ничего.

- Они из Персидского залива? - спросил я у Тара.
Не имея возможности подписать подтверждение своими руками, она кивнула по-человечески вместо этого.
- Да, Царство Персидского залива, - она почти сплюнула. - Воины Храаса, этого бессильного, безотцовщинного, зятя...
- Говорить о других, когда их нет.
А где же твои манеры?
Мягкий голос прервал Тара на полуслове проклятия. Мы оба посмотрели туда, где самец наблюдал за нами через закрылки павильона.
Вновь прибывший отвел уши в улыбке, в которой было мало тепла. - Приятный улов. Сама тара Ай Ширай. Даже слишком много, чтобы на это надеяться. Я слышал о вас много многообещающего, и мне приятно видеть, что это правда. - Он уселся напротив нее, раздув ноздри.
- А ты кто такой? - Прорычал Тар. - И что же это за безобразие!
Войска персидского залива нарушают все условности и вмешиваются в дела кандидата и ее окружения. Ассамблея требует создания трибунала по расследованию.
- Антураж? - ухмыльнулся другой. - Вот это? - он пристально посмотрел на меня, - это ваша свита? Вы находитесь в плохом состоянии, Тар.

- А ты кто такой?
- Ах, мои манеры! Полагаю, мне следует представиться: я-Тарша.
Эта Тарша была довольно крупной для Сафа: около пяти футов трех дюймов.
Его мех был темно-золотым в угасающем солнечном свете, более светлые полосы спускались вниз по морде. Он носил килт из черной кожи, отделанный красной каймой, его черный плащ был украшен таким же образом.
Он придвинулся к ней ближе; его чистые черты лица и ее рваный мех четко вырисовывались на фоне света, проникающего сквозь ткань палатки.
Когда он провел когтем по ее гриве, она огрызнулась, но его рука уже была вне досягаемости.
- Да...
Да, ты тот самый, что надо. Я думаю, что найду вас очень приятным сегодня вечером.
- Отвалить... Убери свои лапы от нее, мать-копулятор!
- Я рванулся вперед, натягивая деревянные колодки. Они скрипели,но, к сожалению, держались.
Тарша обратил свое внимание на меня.
- Он действительно говорит! Вы действительно находите каких-то странных друзей Тара. Странно и уродливо.
- Самая лучшая часть тебя сбежала по ноге твоего отца!
- Рявкнул я на него.
- Прошипел Тар.
Тарша удивленно посмотрел на нее, потом его глаза сузились. Он шагнул ко мне и присел на корточки.
Одним быстрым движением он схватил меня за волосы и откинул мою голову назад. Черный коготь провел вверх и вниз по изгибу моего горла, останавливаясь, чтобы обвести мягкую впадину под моим адамовым яблоком. Я судорожно сглотнула. - Тар, разве он не знает, что нехорошо говорить такие вещи. - В чем дело, Тар? Может быть, кто-то из ваших друзей!
Коготь скользнул вниз к моей груди, а затем начал давить на нее.
Я поморщилась, а затем заскрежетала зубами. Пот и кровь потекли рекой. Я слишком хорошо понимала, как легко ему будет выпотрошить меня одним ударом.
- Стой, Тарша, - устало сказал Тар. - Не делай ему больно.
- Да. - Он отстранился, внезапно задумавшись.
- Сострадание к чему-то вроде этого? Интересный. Интересно, почему? - он вытащил свой Коготь из маленькой бороздки, которую тот оставил на моей груди, и провел пальцами по моему лбу, нахмурившись от влаги на кончиках пальцев. - Ты слышишь ее, тварь? Она заботится о тебе. - Он отпустил мои волосы и подал знак охраннику.
- Убери его отсюда.
- Куда ты хочешь его, повелитель?
Он вздохнул, как будто ему было все равно.
- Даже не знаю. Возьми его и привяжи цепью к дереву или еще к чему-нибудь. Убедитесь, что он хорошо охраняется.
Они так и сделали.
Приковать меня цепью к дереву. Без одежды, ни под навесом, ни возле костра. Под ближайшим биваком сидел похожий на мохнатого идола Стражник с мечом и взведенным арбалетом под рукой. Нерешительный рывок за цепь, приковывавшую меня к дереву, принес мне лишь пинок в висок.
День бежал, а ночь кралась по лагерю, нарушаемая только оазисом света вокруг костров.
Никто из сидевших вокруг них особо не отреагировал, когда из одной палатки донеслось рычание протеста, обернувшееся звуками боли и борьбы.
- Ублюдок! - Я тоже начал кричать, борясь с цепями, пока Тар кричал. Несколько охранников наконец-то воспользовались прикладами своих арбалетов, чтобы заставить меня замолчать.


*****

Наступившее утро застало меня мокрой, дрожащей, несчастной и больной, как собака. Это была долгая, холодная ночь с Луной, затерянной за облаками, и непрекращающимся моросящим дождем, промочившим меня.
С дерева капала вода. После того как я дрожал всю ночь напролет, я был измучен, голоден, избит, возможно, контужен и - почти невероятно - хотел пить. Той воды, что скопилась в соседних листьях, было недостаточно, чтобы облегчить жжение в моем распухшем горле. Мое дыхание скрежетало в горле и глубже, прямо в легких.
Моя охрана сменилась, и Саф, наблюдавший за мной, был все еще бдителен, хотя и скучал. Лагерь быстро проснулся, намокшие остатки костров перевернули и подожгли сухие дрова.
Они, должно быть, были очень уверены в себе, чтобы рисковать тем, что кто-то заметит дым, как бы мало это ни было.
Всего их было человек пятнадцать, причем разного пола.
Завтрак был приготовлен, посылая запах жареного мяса и зерна, который вызвал у меня слюнки и тошноту в желудке.
Когда я ел в последний раз? Я свернулся калачиком и смотрел, как они едят. Они меня проигнорировали. Не время для кормления.
- Я слышал, как он говорил, говорю вам. Это оскорбило командира.
Трое из одетых в Красное и черное Сати, все мужчины, стояли надо мной.
Я свернулась калачиком, уперлась коленями в грудь и попыталась унять дрожь.
- Как это может говорить?
- Еще один игриво стукнул по голове первого оратора. Их манера говорить, интонации в словах отличались от других Сати, которые я слышал в городах, которые я тупо отметил; другой акцент?
Первый наклонился ко мне и схватил за связанные руки. - Смотри, никаких когтей, - заметил он, затем вытянул коготь на указательном пальце и провел им вниз по моей щеке, от уха до челюсти, царапая ушибленную кожу.
- Но он может говорить. Скажи что-нибудь! - Он подчеркнул это, ткнув меня в щеку. Тихий звук вырвался из меня, и я почувствовала, как что-то теплое потекло по моей щеке.
- Наклонись, - пробормотала я в ответ, а потом разразилась резким кашлем.
- Ты был прав, он может говорить, вроде того...
но что же это такое? и что с ним не так, - недоумевал номер два.
Мне удалось остановить кашель и сделать несколько хриплых вдохов.
Номер три заговорил в первый раз: - Он болен. Смотрите, у него нет шерсти, и вы можете видеть, как тонка его кожа. Должно быть, она замерзла прошлой ночью.
Я закрыл глаза и попытался не обращать на них внимания, но тут же получил пинок под ребра.

- Нет, не ложись сейчас спать, расскажи нам о себе. - Это опять был номер один. Он дернул мою голову назад за волосы, и это вызвало еще один приступ кашля и удушья.

- Я не думаю, что он чувствует себя очень разговорчивым, - заметил другой.
- О. - первая согласилась и еще несколько раз дернула меня за волосы.
- Дай мне нож.
Номер два протянул ему одну из них. - Что ты делаешь!
- Посмотри на эти вещи. - Еще один рывок по моим волосам.
- Я бы не возражал иметь пояс такого цвета.
- А ты уверен?..
Он был. Нож полосовал и резал, причиняя боль, когда он отрубал пригоршни волос, сжимая их в кулаке и распиливая нож поперек.
Когда он закончил, то отпустил меня и засунул свои трофеи в сумку на поясе.
- Может быть, это чего-то стоит.

Номер три наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо. - Вы знаете, я думаю, что это действительно больной. Возможно, [капитан] должен знать.
Он не хочет, чтобы она умерла.
- Ах, ты слишком много волнуешься, - засмеялась одна из них. Они ткнули меня еще несколько раз, прежде чем потерять интерес и уйти.

Я пролежал там полдня. Небо оставалось пасмурным, а воздух холодным. Я свернулась в маленький комочек, дрожа и кашляя.
Если мне повезет, то это всего лишь сильная простуда. Боже, пусть это будет не пневмония.
Где-то поздно утром пара рук подняла мою голову:
- выпей это.
- Деревянная чаша была прижата к моим губам, и вода капала мне на лицо. Я поперхнулся, кое-как выпил, потом меня бросили и снова оставили.
Около полудня мне снова дали воды, потом освободили от цепей и наполовину потащили в палатку Тарши вместе с отрядом стражников.
Я не ожидал дружеской беседы, да ее и не было.
- Тар, да что с тобой такое?..
- друг!
Она посмотрела на меня, съежившуюся и сильно дрожащую, балансирующую на грани переохлаждения. - Разве это не просочилось в твой крохотный умишко, он же болен!
- прорычала она. - Что ты с ним сделал?!
Она все еще была скована цепями. Сквозь ее мех виднелись синяки, один глаз был полузакрыт, а на боку виднелись мелкие царапины.
Мой желудок сжался, когда я увидел брызги крови на ее бедрах.
Но она, по крайней мере, получила несколько своих собственных.
У тарши был красивый разрез вдоль щеки, от левого глаза до кончика носа, а на руке виднелся полумесяц маленьких проколов; примерно такая же форма была у правой челюсти, полной острых зубов.
Он обнажил перед ней свой собственный, V-образные морщины образовались на его переносице. - Будьте осторожны, как вы выбираете свои слова.
Вы можете легко обнаружить, что сожалеете о них. Мы могли бы помочь вашему компаньону.
Тар перевел взгляд с него на меня.
- Почему ты не можешь оставить его в покое!
- Но я думал, что ты захочешь нам помочь... его. - Вот видишь.
Кажется, он действительно страдает, не так ли? Я могу гарантировать, что с ним будут хорошо обращаться.
Боже, Тар! - Нет!
- С другой стороны,-продолжал Тарша, - я тоже могу сделать ему очень неприятные вещи, если ты не будешь сотрудничать.
А теперь ты не хочешь поговорить со мной? или ты хочешь устроить демонстрацию? - он ждал, что она ответит.
Тар бросила на меня страдальческий взгляд, хотела что-то сказать, но потом опустила голову и замолчала.
Саф залива коротко махнул воинам рукой.

Тара по-прежнему молчала, но выражение ее лица говорило о многом, когда четверо охранников схватили меня и выволокли наружу.
Я боролся изо всех сил, несмотря на то что их было достаточно, чтобы удержать меня на месте.
К моим наручникам была привязана веревка, другой конец которой был заброшен через высокую ветку дерева.
Я задыхалась от боли, когда они тащили меня вверх, спиной к дереву, судорожно сжимая мышцы рук и спины, крича в знак протеста, и моя кожа была содрана до крови о кору. Мои ноги - в футе от земли-были связаны так, что я не мог брыкаться, и я висел там, борясь с дыханием.
Тара попыталась дотянуться до меня, огрызаясь на своего охранника, но злобная тумака вокруг ушей пошатнула ее и заставила замолчать.

- Сейчас... - Тарша обошла вокруг и встала передо мной, рассматривая меня, как будто кто-то изучал картину на стене.
- Он поднял руку и провел пальцем по шраму, который оставил мне накануне. - у меня есть к тебе несколько вопросов, Тар.
Тар угрюмо посмотрел на него.
Коготь Сафа вышел и полоснул вниз, разрезая кожу и мышцы.
Шок от боли был подобен удару в живот, и я задохнулась от боли, которая разрывала мои растянутые грудные клетки. И снова когти Тарши впились в мою кожу, методично рассекая ее, рисуя на груди красный прямоугольник.
Затем он ухватился за один конец и начал сдирать полоску кожи.

Ты не поверишь, как мне больно. Я ничего не могла с собой поделать; я закричала, брыкаясь и извиваясь так, что чуть не вывихнула плечо и глупо ударилась о дерево.

- Остановить.
Тарша спокойно поднял руку и понюхал кровь, запятнавшую шерсть его пальцев, холодно глядя на меня, пока я пытался сосредоточиться сквозь слезящиеся глаза.
- Тар, ты меня удивляешь, - он повернулся к ней лицом. - Я думал, что ты будешь сильнее этого.
Тар беспомощно зарычал, выглядя изможденным и усталым. - Если ты убьешь его, то будешь еще большим дураком, - прошипела она.
- Ты не знаешь, что он такое! что он значит для всех Саф!
- Неужели? - Промурлыкала тарша. - Должен признаться, мне было любопытно.
Может быть, у нас еще будет на это время. А теперь, другие прирожденные правители: какими маршрутами они будут следовать в Мейнпорт!
- И что же? Я этого не знаю!
Я снова изогнулся, когда когти Тарши скользнули под мою кожу и начали снимать кожу с другой полосы.
Странные звуки, которые я слышал, как я только позже понял, исходили из моего собственного рта.
- Стой! - Закричал Тар.
- Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ! Я не знаю. Ты же знаешь, что я не могу!
Тарша усмехнулась, глядя на меня снизу вверх. - Да, вы правы.
Я знаю. - Он вытер палец о кровь, струящуюся по моему переду, а затем методично облизал его дочиста. - Вы когда-нибудь задумывались, каков ваш питомец на вкус? Может быть, с филе!
- Бессвязно завопил Тар.

Тарша рассмеялась, а затем продолжила, пока Тар все еще кипела от гнева; наполовину разъяренная, наполовину испуганная. - Мое начальство давно интересовалось силой гарнизона на Речной равнине.
В чем его сила? Есть ли какие-то планы по его укреплению? - Его коготь снова согнулся, и я почувствовала, как его твердый изгиб прочертил узор в моей крови.
Тар поколебался, потом ответил: Солдат из Персидского залива строчил заметки.
- Хорошо, Тар, - улыбнулась Тарша. - Я еще могу тебя приручить.

Она открыла рот и зашипела.
Тарша задавал все больше и больше вопросов, разбрасывая свои требования об информации на вещи, которые он уже знал.
Каждый раз, когда он ловил Тара на лжи, он заставлял меня кричать. Даже когда она просто не была уверена в ответе, коготь медленно разорвал мою кожу.
Мне казалось, что я пробыл там целую вечность. Мир расплылся перед глазами, в ушах зазвенело. Время стало бессмысленным; все, что существовало-это боль, а потом даже она начала расплываться вдаль.
Я так и не заметил, когда Тарша закончила, а тара с воем утащили прочь.
Они оставили меня там, пока я не начал задыхаться.

Сквозь дымку я увидел приближающихся солдат с обнаженным мечом. Они обошли вокруг дерева, затем веревка ослабла, и земля разлетелась вдребезги.


*****

Прохладная, влажная ткань на моем лбу была приятна, ощущение было рядом с постоянной болью в груди и суставах.
Я просто лежал с закрытыми глазами, дрожа.
- К'Хи, ты не спишь? Ты меня слышишь?
ДА ПОШЕЛ ТЫ!
Оставь меня в покое!
Голос был знакомым и настойчивым.
Я заставила себя открыть глаза и моргнула, чтобы сосредоточиться.
Тар склонился надо мной.
Сразу за укрытием притаилось несколько охранников: на веревке висел кусок брезента.
Я попытался заговорить, но ничего не вышло, мое горло было как будто раздуто до двух нормальных размеров и выстлано наждачной бумагой.
- Попробуй выпить, - уговаривал Тар. Наручники на ее запястьях были сняты, но лодыжки все еще дребезжали.
Обняв меня одной рукой за плечи, она помогла мне сесть. Я снова чуть не потерял сознание, когда мускулы и кожа задвигались на моей израненной груди. Тара поднесла к моим губам маленькую чашку, чтобы я мог напиться. Вода была чудесной, но она убрала ее после всего лишь нескольких глотков.
Она печально посмотрела на меня, на мои свежие раны на груди, из которых все еще сочилась кровь и прозрачная лимфатическая жидкость.
Итак, я пробыл на улице не очень долго: я был полностью покрыт запекшейся кровью, пылью и грязью.
Затем у меня начались приступы неудержимой дрожи и кашля.

Тар схватил меня за голову, и грубая рука коснулась моего носа, щек, затем лба. Пару секунд она изучающе смотрела на меня.
- Что они с тобой сделали, - пробормотала она, потом позвала охранника: - ради бога, дай ему какую-нибудь одежду, покрывало! Ну пожалуйста!
Охранник повернулся и наклонился, чтобы посмотреть на нас, затем махнул рукой в пожатии плеч. - Это не моя ответственность.

- Тогда бери Таршу!
- А я-то думал, что тебе хватит с него разговоров, - ухмыльнулся солдат.

- Если он умрет, - бессвязно прорычал Тар, - твоя шкура будет прибита к дереву для ворон!

На этот раз ухмылке охранника не хватает убежденности. Она попятилась, оставив другого воина пялиться на нас.

Тар не обратил на них внимания.
- Прости, К'Хи, - пожаловалась она, дотрагиваясь до липкой крови, покрывавшей мою руку.

Не будь. Это не твоя вина. Я не могла произнести это, я просто снова начала кашлять, и боль от этого движения вызвала слезы на моих глазах; я стиснула зубы.
Тар дала мне еще воды, и это немного ослабило бушующее пламя в моем горле, и некоторое время я лежал тихо, глядя на нее. Она погладила меня по лбу, время от времени поглядывая на охранников снаружи палатки, напряжение заставило мышцы ее шеи напрячься с резким облегчением, усталость и страх окутали ее пальто.
- Он... - тебе больно? - Проскрежетал я в том, что могло бы сойти за голос.
- Причинил мне боль?! - Она выглядела удивленной, затем откинулась назад и встретилась со мной взглядом, внезапно холодным и прагматичным.
- Да, он изнасиловал меня.
О.
Я чувствовал себя очень усталым. Больные и раненые в примитивном мире с существами, которые выглядели и думали чуждо: другой мир, время и мораль.
После того, что с ней случилось, она держалась спокойно, но один взгляд на ее лицо, на пылающие глаза, заставил меня похолодеть.
Кто-то должен был за это заплатить.
Тарша протиснулась в отверстие в конце бивака, сопровождаемая охранником, который передал большой мешок ее командиру и ушел.
Огромный Саф в красно-черном одеянии навис надо мной, слегка пригнувшись под низкой матерчатой крышей убежища.
Тар обернулся, и гнев его вспыхнул еще ярче.
- Чего ты хочешь, шахта Тар Ай? - он наполовину улыбнулся, наполовину усмехнулся; хищная ухмылка.
Затем он взглянул на меня. - Я вижу, твой питомец проснулся. Как ты себя чувствуешь? А? Все еще полон слов!
Ее ноздри раздулись.
- Он серьезно болен. Я думаю, что он умирает. Он нуждается в тепле, и его раны нуждаются в уходе.
- Может быть, вы хотите, чтобы я послала за врачом, - саркастически проворчала Тарша.
Он презрительно усмехнулся, глядя на меня, лежащего на полу в цепях:
- несмотря на все его размеры, у него очень нежная шкура. Я подумывал снять с него шкуру, чтобы сделать бриджи, но материал мог оказаться слишком хрупким для этого.

Тар вздрогнул и положил руку мне на плечо.
- Вы... вы сказали, что поможете ему, если я буду сотрудничать!

- Это верно, - пожал он плечами. - Ну хорошо, я полагаю, что мы действительно не хотим, чтобы он умер у нас.
Я подозреваю, что вы были бы крайне несговорчивы, если бы он не был здесь, чтобы помочь... убедить вас.
Уши тары плотно прижались к ее голове, и она задрожала, когда рука Тарши погладила ее гриву.
Ее глаза сузились, но она сдержанно снесла это.
Офицер залива улыбнулся ей, ее раболепию:
- хорошо, мой Тар.

Отлично.
Затем он резко оттолкнул ее: сильно, так что Тара откинулась назад на землю. - Вот, - лаконично сказал он, вытащил из сумки одеяло и бросил ей в лицо, - для твоего друга.

Тара сорвала одеяло с вытянутыми когтями и рычанием, затем повернулась спиной к офицеру и попыталась быть настолько нежной, насколько это было возможно, когда она завернула меня в одеяло.
Я дрожала под грубой тканью, пока Тарша разбирала остальное содержимое мешка.
Счастливого Рождества я хоть и напрасно.

Моя одежда. Мои часы, шариковая ручка, блокнот, зажигалка, ботинки и винтовка М-16 лежали в беспорядочной куче.
Безмолвное свидетельство общества, которое я, возможно, никогда больше не увижу. Тарша взяла мои часы и помахала ими перед носом у Тара.
- А что это за вещи? Ваш друг был одет в это и нес все эти другие вещи. Что это?
Что заставляет эти следы за стеклом двигаться?
Тар колебался, глядя на меня.
- Тар, ты действительно хочешь, чтобы я уговорил тебя ответить еще раз!

- Предупредил тарша, положив свои когти мне на ногу. Я невольно поморщилась, когда они принялись за еду. - У твоего друга действительно хрупкие пальцы.
Я уверен, что они легко ломаются.
Тара зарычала; ее губы раздвинулись в рыке, обнажившем зубы.
- Очень хорошо.
- Отлично, - улыбнулась Тарша. - Я просто знал, что ты будешь сотрудничать.
-Это отрезок времени, - выдавил Тар из себя.
- Чтобы носить на запястье.
- А часы? - Не лги мне, Тар.
- Я не лгу, - пробормотала она коротко.
- Это и есть часы. Вы можете верить мне или нет, но это правда.
Тарша изучающе посмотрел на нее, затем фыркнул и переключил свое внимание на часы, нажимая кнопку сбоку, уши вздрогнули, когда он запищал.
Он некоторое время смотрел на часы, снова и снова нажимая кнопку mode и наблюдая, как хрустальные символы мерцают от одного дисплея к другому. - А что заставляет паттерны меняться? Что это за шум он издает, - спросил он. - Как ты можешь делать что-то подобное?
- Даже не знаю. А Я И НЕ ЗНАЮ! - крикнула она, когда коготь Тарши надавил сильнее. Он посмотрел на нее, затем хмыкнул и убрал свою клешню.
Хлынула кровь.
Он бросил часы и выбрал другой предмет-зажигалку. Маленький прямоугольник серебристого металла щелкнул по его когтям, когда он откинул крышку, электрическая искра зажгла газ в синем пламени, которое колебалось на сквозняке.

- Пожарный стартер. Но опять же: как это работает? - он убрал палец, и пламя погасло. Он повертел зажигалку в руках, проводя пальцем по моим инициалам.
- Ваши люди на Востоке не могли бы сделать это, как и - признаю - мои. Там есть материалы, которые я никогда не видел и не слышал, - он поднял блокнот и ручку. - Бумага такая гладкая, и этот пишущий инструмент; я вижу, как он работает, но мастерство невероятно тонкое.
Он уронил ручку и блокнот. - Откуда ты это взял?
- Они его, - выплюнула Тара, мотнув головой в мою сторону.

Конечно же, он ей не поверил.
- Да... - Усмехнулась ей тарша. - Ну, это не имеет значения прямо сейчас, я выясню...
позже.
Он поднял винтовку М-16. - А эта штука? А это еще зачем?
Не глядя на меня, Тар угрюмо сказал:
- охота.

- Как же это работает!
- Можно я вам покажу? - Тар вел себя очень небрежно, может быть, даже слишком небрежно, - Тарша выглядел задумчивым.

- Я так не думаю, Тар, - сказал он. - Что-то уже убило слишком много моих людей. - Он посмотрел на меня, - хотя я не могу поверить, что это сделал тот жалкий человек.

- Нет, Ширай, ты расскажешь мне, как им пользоваться. - Он на пробу взвесил три с половиной килограмма Армалита, а затем обхватил рукоять ладонью вверх, разминая темные пальцы.

Тара облизала свои тонкие черные губы и ничего не сказала.
- Тар, - мягко напомнил ей Тарша, - твой друг...

Тар посмотрел на меня.
Нет, Тар, не делай этого!
- Там есть маленькая ручка сбоку. Потяните его назад, пока он не щелкнет, и отпустите снова, - сказала она.
- Хорошо, теперь толкай эту маленькую штуку вперед.
Держа ружье небрежно в одной руке, Тарша сделала так, как она сказала.
- И что теперь? - спросил он.
Тар вздохнул, выглядя таким же угрожающим, как одуванчик. - Просто потяни этот рычаг снизу.

Уверенная в нашей беспомощности, Тарша нажала на спусковой крючок.
Пистолет издал короткую, дикую очередь,шум и отдача застали Сафа врасплох.
Он инстинктивно развернулся и вскинул руку, чтобы защитить лицо, когда отдача выбила оружие из его рук и пули прошили почерневшие дыры в ткани убежища.
У тара был пистолет прежде, чем он упал на землю, но у Сафи не было времени, чтобы отреагировать, прежде чем Тар направил штурмовую винтовку на двух охранников позади Тарши.
Ружье рыгнуло, и маленькое укрытие наполнилось едким запахом горючего и горелой кожи, меха и плоти.
Охранников отбросил назад невидимый мул, у первого лопнула грудная клетка, а у второго голова закружилась в розовых брызгах; она не учла удар с дула и ударила второго выше, чем намеревалась.

Тарша только начал двигаться, повернувшись как раз вовремя, чтобы получить приклад пистолета в лицо, когда Тар повернулся лицом к двум другим охранникам.
Тарша нерешительно покачнулась, а затем рухнула к моим ногам.
Двое других стражников на секунду замешкались, прежде чем выхватить мечи.

Это стоило им жизни. Один упал, содрогаясь, на землю с всасывающей дырой в груди, у другого было три отверстия по туловищу, когда Тара "ходила" по выстрелам по его телу.
Она промахнулась с двумя выстрелами.
Она начала обыскивать Таршу; я догадался, что это ключ от кандалов, затем оттолкнул его ногой и направил ружье на деревянные колодки.
Два выстрела в быстрой последовательности разорвали дерево на куски, которые она отбросила ногой и стала рыться в мешке Тарши, вынимая еще один магазин, а затем выскочила из укрытия и скрылась из виду. Снаружи доносились крики и вопли, многие из которых резко оборвались резким треском ружейного огня. Арбалетная стрела пронзила брезент у самого верха убежища-с одной стороны и вышла с другой. М-16 грохотала короткими очередями, смешанными с криками. Долгий грохот выстрелов, затем одиночные выстрелы, а затем наступила тишина.
- Тар! - Прохрипел я сквозь жжение в горле. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Тара протиснулась в бивак, перешагивая через тела, лежащие снаружи.
Она была на грани ярости берсеркера: каждый волосок на ее теле, казалось, стоял вертикально, в то время как уши были плотно прижаты, почти теряясь в гриве. Эти глаза цвета зеленого камня были черными лужицами, радужная оболочка расширялась до тех пор, пока зелень ее зрачков почти не исчезла. Звук ее дыхания был хриплым хрипом, когда она глотала воздух.
- Тар... ? - Она упала на колени, и пистолет со стуком отлетел в сторону, а потом я уткнулся лицом в ее гриву, когда она обняла меня, ее щека прижалась к моей.


*****

Я не могла поверить, что всхлип вырвался из моего собственного горла. Это было чертовски больно, когда Тар вытерла горячую ткань о месиво крови на моей груди, очищая ее так, чтобы моя кожа и сами царапины были видны.

Двое из них снова начали медленно плакать кровью, как только оказались обнаженными в воздухе. Склонившись надо мной, она осмотрела порезы, затем откинулась назад, пока не уперлась руками в лодыжки.
Судя по выражению ее лица, это было нехорошо.
Тар подтвердил мои опасения:
- они глубоки, и их так много.

К'хы... Это нехорошо.
Раздался стон все еще без сознания от тела Тарши, лежащего там в наручниках, которые до недавнего времени были на мне.
Тара посмотрела на него и разинула рот в злобном шипении.
Я откинулся назад и уставился на пятнистую грязно-белую ткань крыши палатки.
Деревья снаружи отбрасывали гипнотический узор из движущихся листьев и ветвей: подвижный узор, раскачивающийся взад и вперед.
Тар снова заговорил, давая мне возможность сосредоточиться:
- Неужели ты ничего не можешь сделать?
Я медленно покачал головой.
Моя аптечка лежала в рюкзаке, а он был на яхте, и одному Богу известно, где она сейчас. А что бы сделал Рэмбо? Я тупо думал про себя: зашить себя рыбьим кишечником и шестидюймовым гвоздем и наплевать на инфекцию. Мне было наплевать на это. У меня уже была лихорадка, и мое тело никак не могло справиться с тем и с другим.
Может быть, я смогу что-нибудь сделать? Я знала, что вы делаете пенициллин из плесени, но я не собиралась ждать несколько недель, пока апельсин станет зеленым.
Кроме того, если у тебя есть заплесневелый апельсин, то какого черта ты с ним делаешь?
Я вспомнил чистый антисептический запах больниц, легкий привкус алкоголя в воздухе...

Бинго. Алкоголь.
- Тар, как ты делаешь Эль?
- И что же? - ее морда сморщилась в замешательстве.
- Ну пожалуйста, как же!

Она почесала морду и на секунду задумалась. - Угнн... зерно или кукурузу оставляют до тех пор, пока она не начнет расти, затем ее варят и смешивают с водой.

Я думаю, что это затем оставляют, пока пена не появится на поверхности. Он ароматизирован медом или специями.
Я потянулся к ней, и она замолчала.
Это было все, что мне нужно было знать и все, что я хотел услышать. - Здесь есть какой-нибудь Эль?
- Хочешь пить? Я могу принести тебе воды...

- Нет-нет. Пожалуйста, просто посмотри, есть ли у них такие.
Наклонив голову, она вышла из укрытия и через несколько минут вернулась с известием, что в запасах войск Персидского залива есть два бочонка спиртного.

- Лучше бы это сработало, - пробормотал я себе под нос. - Помоги мне встать. У меня есть работа, - я протянул ей руку.

- Нет. Держать. Ты не двигаешься, - Тар толкнул меня обратно вниз. - Скажи мне, что делать. - Я запротестовал, но она осталась непреклонной.
Никакие доводы с моей стороны не могли поколебать ее. В конце концов мне пришлось согласиться и сказать ей, что делать.
- Кипятить эль и ловить пары? - она озадаченно наморщила мордочку.
- Я ничего не понимаю.

- Пожалуйста. - Я так устала. Мне просто хотелось спать. - Просто сделай это.
- Очень хорошо.
Она легонько похлопала меня по щеке и снова исчезла.
Снаружи послышался грохот скобяной лавки.
Тарша пошевелилась, переворачиваясь.
Моя грудь болела, острая боль пронзила ее, когда я потянулся к ремню М-16, взял его.
Я действительно понятия не имею, остались ли в нем патроны.
Я положил дрожащее оружие себе на колени, дулом в сторону лежащего без сознания офицера Персидского залива.

Его морда была покрыта кровью, как и окружающий мех. Сквозь мех начал проступать голубоватый комок.
Из уголка его рта потекла красноватая слюна: я бы не удивился, если бы он потерял один или два зуба в результате работы тара с прикладом пистолета.
Пока я смотрел на него, он застонал и привязался, чтобы поднять руки к лицу; цепь от запястья до щиколотки наручников остановила его.
Затем он открыл глаза и посмотрел на меня с выражением нескрываемого ужаса.
Действительно, у него не было причин бояться меня.
Только не от меня. О Таре, теперь это было совсем другое дело.

*****

Тара сжала тряпку, и единственная капля жидкости, казалось, прожгла дыру в моем языке, а запах прорвался сквозь мои носовые пазухи.
Я задохнулся и закашлялся. - Черт возьми! - На растерянное лицо Тара я ответил:
- Хорошо.
- Что же мне делать? - спросила она.

- Мой пояс. - Она передала его мне. Дрожащими пальцами я сложил его пополам. - Просто вылей его, - сказал я и зажал зубами жесткую паутину ремня.

- Она заколебалась. - Это причинит тебе боль!
Я кивнул и прорычал:
- Г'он'Т!
Даже разбавленная жидкость была ледяной на моей коже в течение секунды, а затем казалось, что языки пламени бушевали через мои нервы, обжигая разрезы на моей груди, достигая внутри меня и опаляя до самой сердцевины.
Я крепко зажмурилась и крепко стиснула зубами грубый нейлон во рту.
Она медленно исчезла, когда Тара остановилась, затем снова пошевелилась, и сдавленный всхлип вырвался из моего горла, пот выступил, когда она вытерла тряпкой мои раны.
Я думаю, что потерял сознание на несколько секунд.
Прохладные подушечки пальцев похлопывали меня по щеке, потом по лицу. Я застонал и почувствовал, как ремень выскользнул у меня из зубов.
- К'хы!
- ААА.
- Я уже закончил. Если ты сможешь сесть, я наложу бинты. - Послышался щелчок когтей, а затем: - будет больно.

Так оно и было, но это было ничто по сравнению с холодным обжигающим алкоголем.
Я втянула воздух сквозь зубы, когда она положила подушечки горячей ткани на мою грудь, затем обернула горячую повязку вокруг моего торса, закрывая все еще кровоточащие порезы.
Когда она закончила, я был покрыт разномастной тканью от сосков до пупка.
Тар оглядела свою работу и, по-видимому, осталась довольна.
Она дала мне немного отдохнуть, прежде чем разбудить меня. - К'Хи, мы должны покинуть это место. Ты можешь идти?
- Не знаю, - прохрипел я, но все же попытался встать на ноги, безуспешно пытаясь не обращать внимания на боль в груди.
Затем мои колени подогнулись, и ТАР едва успел меня подхватить.
- Очевидно, нет. Вот, - она просунула плечо под мою руку, и мы вместе, шатаясь, вышли наружу.
- Мои предки, неужели вы так много весите!
Это было похоже на последствия битвы. Повсюду вокруг лагеря лежали тела в различных позах, некоторые все еще сжимали оружие, у некоторых были дыры во лбу; выстрелы милосердия.
Среди деревьев лежали еще какие-то фигуры, и следы на их спинах показывали, что они не пытались сражаться. Уже черные птицы-падальщики грызлись в ветвях над головой, и долго ждать им не пришлось.
Там стояла маленькая четырехколесная повозка с двумя ламами, уже привязанными к носу.
Тар подсадил меня на телегу, уложил на спину и накрыл грудой одеял, завернув в ткань, которая быстро согрела мое тело. Я устал, моя кожа горела. Мне захотелось сбросить одеяло, чтобы остыть.
Тара присела на корточки у заднего борта и обнюхала свое плечо, на которое я опирался.
- Тебе пора принять еще одну ванну, - улыбнулась она.
В качестве шутки он упал немного плоско. - Ты убил их всех, - проскрежетал я.

Она огляделась вокруг:
- не все, некоторые ушли. Ты беспокоишься о них? Мои предки, К'Хи, они бы нас убили.
- Она снова посмотрела на палатку. - И это еще не конец.
Она вернулась в палатку, наклонившись, чтобы вытащить меч из пальцев мертвого солдата, прежде чем исчезнуть внутри.
Я закрыла глаза, когда начался крик, но не могла закрыть уши.

*****

Лихорадка становилась все сильнее: изнурительная, истощающая силы жара и дрожь, которая тянула меня вниз, сжигая мою кожу и заставляя меня плавать во сне, бормоча на таре в лоскутном одеяле из английского и Сатэ, когда она кормила меня.

Мои воспоминания о том, что случилось после того, как мы покинули лагерь в заливе позади нас, довольно туманны. Я спал часами напролет, то погружаясь в смутно припоминаемые сны, то снова выходя из них.
Время от времени, когда Тара будила меня и делала все возможное, чтобы накормить и напоить, я просыпался растерянным и дезориентированным, Саф пугала меня, когда я смешивал ее с кошмарами в своих бреду. Я боролся с ней. Я помню, как боролась с ней, а потом просто представила, как она обнимает меня, гладит по лицу и волосам, бормочет, напевает что-то мягкое, непонятное и успокаивающее.
Я никогда не говорил с ней об этом. Как она чувствовала себя, зная, что она была вещью из кошмаров и ужаса для меня?
Были ли времена, когда она чувствовала то же самое ко мне?
Мы двинулись на запад, в глубь страны, навстречу заходящему солнцу.
Иногда шел дождь, и я просыпалась во влажной темноте, слыша, как вода барабанит по ткани.
Мех тары был теплым, когда она лежала рядом со мной под покрывавшим нас брезентом.

Через несколько дней лихорадка спала, вскоре после того, как Тар вывел нас на дорогу, ведущую на север, к Мейнпорту.
В ее облегчении не было никаких сомнений. Я поднялся от лихорадки, чтобы найти ее усталой и изможденной - фактически линяющей - после вождения днем и ночью, а также пытаясь ухаживать за мной. Прошло еще два дня, прежде чем я достаточно окреп, чтобы сесть и занять свое место на скамейке.
Когда я настоял на том, чтобы сделать свою смену, она передала бразды правления только с символическим сопротивлением.

Несколько часов спустя я обернулся, чтобы посмотреть, как поживает мой пассажир, и шрамы на моей груди натянулись до боли.
Она лежала навзничь на солнышке, положив одну ногу на край повозки, откинув голову назад, открыв рот и храпя, как бензопила.
Я уже много раз скучал по фотоаппарату.
Только позже у меня появилась возможность поговорить с ней.
Она многим пожертвовала из-за меня. Оглядываясь назад, я понимаю, как был слеп, читая ее истинные чувства ко мне. Возможно, я должен был понять, что там было нечто большее, чем дружба, когда она почти предала свой народ ради меня.
- Ты играешь в опасные игры, Тар.
- Как же так? - мягко спросила она, дернув поводьями.
Нож в моих руках соскользнул, когда повозка врезалась в колею, выбив из куска дерева, который я рассеянно стругала зубочисткой, странную выбоину.
Я нахмурился, глядя на Мар,а затем отбросил дрова подальше в траву. - Я думаю, ты знаешь. Почему ты так старался защитить меня? Если бы вы не были так уверены, что вам удастся достать пистолет, вы бы играли с ними в такие игры!
Уши тара дернулись вверх и вниз, как будто кто-то только что дунул в них. - Я защищал свои собственные интересы так же, как и твои.
Как я уже сказал Тарше, он просто не понимал, что ты значишь для нашего народа. Ваши знания ценнее всего, что я мог бы ему предложить. - Она указала на мою грудь. - Трюк, который вы проделали с элем, кажется, сотворил чудеса.
- Там нам очень повезло, - сказал я, вытирая лезвие своего ножа о рубашку. К блестящей стали пристал сок, и что-то заставило меня хотеть отполировать лезвие до тех пор, пока на нем не останется ни следа несовершенства.

Дубинка никак не хотела слезать, но я не торопился.
- Возможно, но вы можете спасти много жизней с этой штукой.

- Да, это также делает довольно хороший напиток среди других вещей, - сказал я, а затем понял, что она делает.

- Но ты опять отвлекаешь меня от этой темы! - Возмутился я, а она запрокинула голову и зашипела на небо и на меня.
- Ты рисковал своим домом и своими людьми ради меня! Я вас не понимаю!
Она перестала смеяться и посмотрела на свои руки, потом на меня:
- Разве ты не сделал бы то же самое для меня?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его снова. Я бы сделал то же самое... ?
Тар заметил мою нерешительность и просто улыбнулся солнцу.
- И все же это сработало. Разве это не так?
- Ну да, - признался я.
- Тогда чего волноваться!
Я с безнадежным отвращением покачал головой.
- Спросил я через несколько минут.
- Что ты с ним сделал?
Голова тары резко повернулась, и ее неподвижные зеленые глаза уставились на меня.

Она медленно опустила уши:
- Ах, вот почему ты об этом заговорила...
Ты действительно хочешь это знать?

Я вспомнил звуки, доносившиеся из палатки, и мысленно содрогнулся. - Нет, - сказал я, подавившись, - я не думаю, что знаю.

- Почему ты так расстроен его смертью? Неужели ты хотела взять его с собой после того, что он с тобой сделал?

Черт, она была права, я не должен был беспокоиться о нем. Он изнасиловал ее и пытал меня. Этот ублюдок получил по заслугам.

Но что она сделала с этим мечом?... Я снова содрогнулся.
- Почему это тебя так беспокоит? Вы уже убивали раньше: много раз.

- Тар... - Я даже не знала, как это сказать. - До того, как я пришел сюда, я никогда даже не видел смерти.
Конечно, я никогда не думал, что мне придется убивать. IT... - Я прервался, пренебрежительно махнув рукой.
Она была поражена. - Но он воин... как вы могли не учитывать возможность того, что когда-нибудь вам, возможно, придется сражаться?
чтобы убить?!
- Я думал об этом, но никогда по-настоящему не ожидал, что мне придется это сделать. - Я провела рукой по волосам и потерла шею, раздумывая, как лучше все объяснить.
- Наши представления об армиях, скорее всего, разные. А ты используй свою в качестве А... сдерживающий фактор? Чтобы другие королевства уважали ваши границы и земли!
- Да, - сказал Тар.
- Мой народ не слишком полагается на своих воинов, - сказал я.
- Есть такие... соглашения между королевствами, чтобы убедиться, что ни одна маленькая область не злоупотребляет.
- Это не имеет особого смысла, - задумчиво произнес Тар.

- Я не знаю, как объяснить это полностью, - признался я. - Я не совсем уверен, что кто-то это делает.

- Политика-это то же самое для твоего вида, да? - она улыбнулась. - Но какое это имеет отношение к солдату, который не готов убивать?

Проклятие! Были некоторые вещи, о которых я действительно не хотела говорить. Дамоклов меч ядерного оружия один из них.
Наконец я вздохнул и сказал:
- Наши воины-нет... всегда воины. Большинство из них-гражданские лица, которые служат короткое время в Вооруженных силах, и есть много других навыков, которые преподаются помимо простого боя.
Я был одним из тех, кто обучался среди них... присматривайте за транспортными средствами и распределяйте припасы. Такие вещи.
- А [квартирмейстер]?! - Удивился Тар. - Я всегда думал о тебе именно так... как существо более высокого ранга.

- Извини, - сказал я, чувствуя себя немного обиженным. - У нас большая армия.
Кто-то же должен делать грязную работу.

- Верно, - согласилась она все еще разочарованно. - Какой большой!
- Примерно так... Я думаю, что твой номер-миллион!

Челюсть тара ударилась о Первый этаж. - Миллион долларов? Тысяча тысяч?! - пискнула она. - К'Хи, не так уж много воинов во всех армиях во всех Королевствах!

- Тогда вы можете себе представить, как трудно его обеспечить.
На ее лице, как мухи на овечьей туше, мелькали вопросы.
Она открыла и закрыла рот пару раз, затем повернула голову и уставилась прямо перед собой. Наконец она искоса взглянула на меня:
- Ты хорошо справлялся со своей работой!
- Это была жизнь, - сказал я.
Вопросы все еще таились в глубине души, но она подавила их.
- Тогда, когда ты убил, это был первый раз в твоей жизни - для меня. Стоило ли оно того? - Я тоже уставился на нее, а потом усмехнулся. Это перешло в кашель. - Я тоже так думаю.
Или это было не так?
Может быть, если бы я остался у грузовика, портал вернулся бы.

Возможно, я мог бы остаться в горах, вдали от чужой политики и сражений. Может быть... Там было слишком много "может быть".
Теперь я был в нем, в этом деле над моей головой. Езда с экзотической, высокопоставленной инопланетной женщиной, преследуемой, будущее неопределенно, но не очень хорошо выглядит. Тар сказал, что это была главная дорога из района Бей-Тауна в Мейнпорт. Ну, она называла это дорогой; все, что я видел, была полоска, где трава имела две параллельные колеи в ней, типичная сатская магистраль.
Э. Т. А. В Мэйнпорте: через неделю, может быть, чуть дольше.
Когда его спросили, почему мы не возвращаемся на корабль, Тар спросил меня, что бы я сделал, если бы был капитаном на корабле, у которого был плотный график, чтобы попасть в порт до наступления осенних штормов, и только что потерял четверть или больше своей команды.
Может быть, вы потратите время на поиски двух неосторожных пассажиров, которые попали в плен к бандитам, заплатив половину стоимости билета и оставив после себя пачку уникальных безделушек стоимостью в небольшое состояние?
Да и я тоже.

*****

Буря разразилась на пятый день нашего путешествия.
Последние несколько дней Тара была беспокойна, с волнением, которое я не мог объяснить, и она отрицала, когда я спросил ее об этом.
Теперь, когда грозовые тучи надвигались на горизонт, она была еще более рассеянна.
- Я думаю, нам скоро надо разбить лагерь, - предложил я, глядя на темнеющее небо.
- А?.. - Она посмотрела на меня остекленевшим взглядом, затем моргнула и ее глаза сфокусировались. - Она посмотрела на небо. - Что ты сказал!
- Я сказал, что мы должны разбить лагерь, он будет мочиться вниз.
- Что... О... да, вы совершенно правы.
- Ее морда сморщилась, когда она оценила массивные грозовые тучи, маячившие на горизонте, как носы титанических кораблей. - Если я правильно помню... Я думаю, что в нескольких километрах впереди должна быть хорошая площадка. Мы могли бы сделать это вовремя. - Она заерзала на сиденье, двигая задницей по доске.
- Ты нервничаешь. С тобой все в порядке?
- Спросил я.
Она как-то странно посмотрела на меня. - Да, Я... Я в порядке.
Она снова повернулась к ламам.
Мне показалось, что я слышу, как она бормочет что-то себе под нос, что-то о том, что "это уже происходит", но ветер искажал и рвал слова. Я просто пожал плечами.
Ветер усилился под аккомпанемент далекого грома, и несколько жирных капель дождевой воды упали на деревянное ложе повозки.
Я схватил с заднего сиденья лист брезента (одно из укрытий, в которых солдаты Персидского залива больше не будут нуждаться. У нас также был небольшой арсенал "освобожденных" мечей и арбалетов), и мы пошли, чтобы сесть рядом с Таром, бросаясь за ручками, когда повозка накренилась по неровной дорожке. Я почувствовал боль в груди, когда там зашевелилась покрытая шрамами кожа.
- Подвинься немного. - Я сел рядом с ней и поднял тяжелую ткань над нами.
Это удерживало дождь от того, чтобы мы продолжали двигаться.
Тысячи лет назад две огромные гранитные плиты упали друг на друга, образовав перевернутую V-образную форму, заблокированную с одного конца.
Над ними росли растения, закрывая щель, где сходились два монолита. Пол образовавшейся пещеры был покрыт разнообразными камнями, но они были убраны сатскими путешественниками, которые хорошо использовали это удобное укрытие, оставляя чистый песок. Костры были зажжены у входа, всегда в одном огненном кольце почерневших камней. Стены были украшены Саф-граффити, нарисованными углем: странные иероглифы и иероглифы.
Когда мы наконец добрались до места, там уже мочило, полотно промокло, и ручейки грязи стекали на дорогу.
Тар направился к пещере, а я тем временем отвязал и привязал лам, увернувшись от брызг слюны, когда один из ублюдков плюнул в меня. Позвольте мне сказать вам, пока вы не почувствовали запах мокрой шерсти ламы, вы ничего не почувствовали. Я пожалел, что рядом нет мокрой собаки, чтобы освежить воздух.
В пещере лежала небольшая кучка сухих дров и щепок для растопки. Этого не хватит на всю ночь. Мы вдвоем бросили вызов ливню и выскочили наружу, чтобы собрать побольше, сложить и обсушиться.
Мы оба промокли до нитки, с Тары капало, и она пыталась стряхнуть с себя всю грязь, выглядя такой несчастной, что мне пришлось рассмеяться. Она одарила меня острой белозубой улыбкой, затем игривой манжетой с грязной лапой. Усмехнувшись, она пошла складывать хворост. Вскоре с помощью моей зажигалки в камине загорелось яркое пламя.
- Домой, милый домик, - весело сказала я, радуясь, что наконец-то избавилась от проливного дождя.
Гром прокатился по холмам снаружи, и свет быстро исчез.
Тара нашла себе теплое местечко и теперь просто сидела, глядя на дождь.
Я сел на песок рядом с ней. От нее странно пахло. .
. не обычный мускусный запах, а отчетливый, почти пряный запах на грани обнаружения.
Наверное, мокрый мех.
- Тар, как ты думаешь... Тар? Эй, Земля вызывает Тара, приходите в космический кадет.
Она резко повернула голову, и ее большие глаза уставились на меня.
- А?. . Что это? - "Я тут подумал... Насчет использования меча. Я имею в виду, что когда-нибудь мне придется учиться. Ты можешь меня научить?
- Ты не умеешь пользоваться клинком? - Недоверчиво спросила она. - Нет, конечно же, нет.
- Она потерла лицо, размазывая ладони по щекам.
- Я никогда не думал, что мне нужно будет знать, как использовать его.
Они не очень популярны в моем мире.
- Ты мне уже говорил, - вздохнула она. - Да, я с удовольствием тебя научу.

- Отлично! Ну что, начнем? - В задней части телеги лежали мечи, я начал подниматься.
- Нет, К'Хи, нет.
- Она искоса взглянула на меня, а потом снова перевела взгляд на дождь. - Я... не сейчас. Вы сами выбираете свои моменты! Неужели ты не можешь быть терпеливым?! - Она почти выкрикнула последние слова. Потом удивился, потом огорчился. - Мне очень жаль, - пробормотала она. - Я думаю, что мне нужно поспать.
Неужели она дрожит? или это был просто мерцающий свет?
Я ничего не сказал, когда она с трудом поднялась на ноги и двинулась дальше назад в пещеру, туда, где мы положили спальные мешки на мягкий песок, вне досягаемости любых потоков воды, которые могли бы найти свой путь внутрь.
Вилка молнии прожгла облака снаружи. Я долго смотрел на него после того, как он исчез, а остаточное изображение отпечаталось на моей сетчатке.
Это напомнило мне о портале, который привел меня сюда... мы здесь. Впервые за долгое время я подумал о Тенни Далтон.
Ночь в городе во время отпуска, посещение ночных клубов.
Иногда там были девушки, и они тоже...

Неееет! Больше никаких девочек. Больше никаких женщин! - Ничего!
- Я содрогнулся.
И ТАР почему-то злился на меня.

Гром трещал и раскатывался.
Если ночью погода прояснится, мы сможем выехать рано утром.
Возможно, тогда все будет выглядеть лучше. Я подбросил в огонь полено; оно лежало, брызгая слюной, пламя лизало его, пока я снимал сапоги, рабочие штаны и куртку, оставлял их лежать в куче и заворачивался в брезентовые простыни: неудобно, но тепло.
Тар был комом под ее плащом. Я видел, что она все еще не спит и напряжена.
- Тар!
Она ничего не ответила.

- Что случилось? Я что-то такое сказал? - Что?
Когда она перевернулась, в ее глазах отразился свет костра: две мерцающие зеленые точки жидкого изумруда.
Несколько секунд она пристально смотрела на меня, потом села, накинула плащ на плечи и подошла ко мне, опустившись на колени менее чем в метре от меня. Мускусный запах вокруг нее был очень сильным. Теперь я понял, что это не мокрый мех. - К'Хи, И... Я не ожидал, что мое время придет так скоро.
О чем, черт возьми, она говорит? - Время пришло? То, как она это сказала...
неужели она заболела? - ТАР, Что?..
Я не понимаю.
Она неловко поежилась и объяснила: - Это сезон для моего времени года. Я готов к спариванию.

Мои колеса вращались в течение полной секунды, прежде чем это щелкнуло. - Это точно...
Срань господня ! Вы уже здесь... эструс!

Она увидела смущение на моем лице и слегка отодвинулась, удивляясь самой себе. - Это не так... О. Твои женщины...
Не говорите мне: у них нет времени, не так ли?
- Я покачал головой.
- О, - это хорошая транслитерация ее следующего шума.
А потом:
- неудивительно, что ты такой... Все это для вас в новинку. Мне очень жаль, если я причинил вам боль или обидел вас... вы не знаете, на что это похоже.

- Я ничего не могу сделать!
Она резко взглянула на меня, а затем пожала плечами. - Я так не думаю.
IT... Это трудно описать словами. Иногда жарко, жажда, сискртч; пустота, о... есть.. - Она искала слова, ее руки извивались друг о друга.
- Зуд, который ты не можешь почесать, - предположил я. У меня было такое чувство, что я все понял.
- Да, именно так...
IT. - Ее глаза снова начали терять фокус, и она дико замотала головой, так что грива хлестнула ее по лицу.
- Угннн... Если ты меня раздражаешь, пожалуйста, постарайся понять.
- Я буду помнить. Спокойной ночи, Тар.
- Я перевернулся на другой бок, подальше от нее. Через несколько секунд ее голос прошептал:
- спи спокойно, К'Хи.

*****

Тар яростно дергалась во сне, как собака, преследующая что-то во сне, и тихое мяуканье и рычание, которые она издавала, напоминали дикого зверя.

Я наклонился над ней, коснулся ее плеча и мягко встряхнул, а потом попытался пригнуться, когда она размахнулась, ударив меня сзади по уху, и я повалился назад с кружащейся головой.
Когда мое зрение прояснилось, Тара стояла на коленях передо мной, ее руки трепетали в нерешительности.
- О, черт возьми, у тебя есть хороший левый.
- Я сел, потирая висок. К счастью, она не успела выпустить когти.
- СААА! Scthe n'SERT ctsre a'N kreths...
- она начала бормотать что-то невнятное, но потом резко закрыла лицо руками и снова посмотрела вверх. - Прости, К'Хи, я не мог остановиться! - она вцепилась когтями в мех и гриву на лице. - Это первый раз, когда у меня никого не было рядом. - Я не могу...
- Ладно, - попытался я ее успокоить. - Не беспокойтесь об этом.
Она вскочила на ноги и принялась мерить комнату шагами, мотая головой из стороны в сторону.
Снаружи сверкнула молния, осветив ее с облегчением, и она замерла, уставившись на вспышку, как опоссум, пойманный фарами автомобиля. Я слышал, как она прошептала:
- Ты не знаешь, каково это-быть одной... - она замолчала и повернулась, чтобы посмотреть на меня.
Мои челюсти дернулись в напряженной легкой улыбке, и я увидел, как ее уши опустились, когда она поняла, что разговаривает с существом, которое было единственным в своем роде в ее мире.
Да, Тар. Я знаю. Я понимаю. Я знал это все последние месяцы. Я жил с этим; более одинокий, чем она когда-либо могла себе представить.

- О, К'Хи... странное дело. Если это то, как это происходит для вас каждый день... - Она позволила ему повиснуть и замолчала.
В темноте ее глаза казались тенями, пытающимися прочесть мои карие глаза.
Я ничего не мог ему сказать.
Я просто смотрела на свои руки, чувствуя себя очень неловко. Дождь зашипел снаружи, заглушая звук ее шагов по песку, но я услышал шелест меха, когда она села рядом со мной на мягкий песок, прислонившись ко мне, и я инстинктивно обнял ее, чувствуя ее тепло и твердость в тусклом свете костра. Ее мускусный запах тяжело повис в сыром воздухе; он навевал воспоминания о жарких ночах дома, о женщинах.
Тара неподвижно лежала рядом со мной, тихо дыша и склонив голову мне на плечо. Я напрягся, когда почувствовал, что она встала на колени рядом со мной.
Мех скользнул по моей руке, руки задвигались, сжавшись в теплом объятии, теплое дыхание коснулось моего уха, а затем острые зубы мягко впились в место соединения плеча и шеи, достаточно крепко, чтобы их можно было почувствовать, шершавый язык заскрежетал следом.
- Тар, - мой голос надломился. Так оно и было... Она была ведущей... Я знал, куда он ведет, и это приводило к конфликту эмоций: страх и что-то еще..
- Пожалуйста... думать.
- У меня есть, - пророкотала она мне в ухо глубоким, почти мурлыкающим голосом. - Я очень тщательно все обдумал.

- Но это не так... Я имею в виду... Ты-Сати...
- А ты нет. Я это уже заметила. - Чьи-то руки гладили меня по волосам.
Снаружи прогремел гром. Дождь усилился, и огонь в камине затрепетал от прохладного ветра. Она пошевелилась,глядя мне в лицо. Один грубый подушечка для пальцев погладила меня по щеке. - Х'Ман. Я знаю, что ты такое.
Снова подул ветер.
Я сильно задрожал и опустил голову. - Я... Я не хочу причинять тебе боль...
Мне кажется, она тогда улыбнулась:
- я знаю, - прошептала она тихим голосом, похожим на движение воздуха.
- Ты никогда не сможешь причинить мне боль.
Я снова вздрогнул. Все дело в холоде, сказал я себе, а не в том узле боли внутри...
как я мог лгать самому себе? -Мне страшно.
И теперь она обхватила мое лицо руками, удерживая меня, когда я вздрогнул, склонив мое лицо к ее морде.
Она осторожно лизнула мои глаза кончиком своего шершавого языка. Это было странно: щекотно, странно успокаивающе.
- Тар... - Мне вдруг понадобилось больше воздуха.
Мохнатый палец коснулся моих губ, чтобы заставить меня замолчать.
Ее руки опустились, скользнув вниз по моей шее и груди, затем подцепили мою рубашку и сняли ее.
Сбитая с толку, я не сопротивлялась. Это знакомое напряжение внутри заставляло меня дрожать, неуверенно, не зная, бежать или ответить взаимностью, дрожь, когда она нежно уткнулась носом в ямку на моей шее.
Казалось, мои руки сами собой обняли ее, прижимая к себе, чувствуя биение ее сердца, ее дыхание, мое лицо в пыльном солнечном свете ее гривы.
Она издала негромкий звук: не мурлыканье, не совсем рычание, и я с дрожью выдохнул в окружающее тепло ее меха.
Потом ее руки оказались у меня за поясом, и - каким-то образом-мои шорты лежали на песке, и мы стояли на коленях перед огнем, прикасаясь, исследуя друг друга бесконечно более интимными способами, чем когда-либо прежде, способами, о которых я никогда не мечтал.
Ее шерсть была такой слегка грубой и изысканно приятной, когда она придвинулась ближе и прижалась ко мне, теплая, мускулистая, обнимающая меня, когда я крепко прижимал ее к себе, впиваясь когтями мне в спину. Мои пальцы прошлись по ее меху, по спине, ее горячее дыхание прошлось мимо моего уха. Такая же чувствительная, как и женщина... Нет, она была женщиной... Нет... Я...
Мы старались. И это сбивало с толку. Я не знал, чего хочу, я не знал, чего хочет она.
Казалось, мы уже много лет бездыханно корчились на песке, задыхаясь, визжа и путаясь, мех обвивался меж моих пальцев, а ее когти впивались мне в спину. Как и в первый раз, когда я снова был с женщиной: та же неуклюжесть и неконтролируемое возбуждение, которое заставляет твое сердце биться с интенсивностью, с которой даже бег за твоей жизнью не может сравниться.
Но тогда еще не было ни меха, ни когтей или зубов, впивающихся в мою грудь и руки.
Обняв ее, ее спина выгнулась дугой, спина крепко прижалась к моей груди, руки обхватили ее грудь и выпуклости ее кожистых сосков, ее руки схватили меня, голова повернулась, чтобы уткнуться в мою шею, а затем она опустилась на колени подо мной, приподняв и извиваясь покрытый пухом круп.
Я колебался, неуверенный, но вот она уже была здесь, чтобы вести меня в чужой жар. Я судорожно вздохнула, и она взвизгнула от того, что могло бы быть удивлением. Тепло и шелковистые, сильные и странные мускулы окутали меня. Она двигалась взад и вперед подо мной, и я тоже двигался сквозь хаос темноты, мерцающий свет костров и вспышки молний и знакомые ощущения, которые все еще не были похожи ни на что, что я чувствовал раньше. Глаза закрыты, а руки сжаты в меховые кулаки. Запах в моем носу был тяжелым и мускусным:запах секса и были моменты жара, скольжения, сжимания рук в мехе, теплого движения, охватывающего все.
Когда все превратилось в размытое пятно удовольствия, которое превратилось во взрыв тепла-кульминация-крик освобождения Тара поднялся, эхом вторя Буре снаружи.

Некоторое время мы лежали, прижавшись друг к другу ложками, мой пот блестел на голой коже, мех слипался липкими комками.
Тар пошевелился напротив меня, повернувшись, чтобы уткнуться носом в мой подбородок и лизнуть в шею. - Хай? К'хы!
- Хммм!
- Опять?
- пробормотала она, протягивая руку назад, чтобы легко провести когтями по моему бедру.
- Хннн? - Уже!
- А, - она перекатилась на живот, обхватила меня руками за шею и притянула ближе.
Я чувствовал ее дыхание на своей щеке, шершавый язык, облизывающий мой подбородок:
- пожалуйста!
Я колебался, уже отвечая ей, затем обнял ее, притягивая еще ближе.

На этот раз медленнее. Медленнее, чувствительнее, научил ее кое-чему.

*****

К утру буря утихла.
Я проснулся от отрывочных лучей солнечного света, проникающих в пещеру, звуков птичьего пения. Тара прижалась ко мне, положив голову на сгиб моей руки.
Я просто лежал там некоторое время, наблюдая за солнечными лучами, ползущими по полу пещеры вверх по нашим ногам.
Мех тара рассеивал свет на более мелкие пучки, похожие на призмы. Я мог видеть, как ее мех менялся от места к месту по всему телу: свет на внутренней стороне бедер, на животе и лице.
Становилось все тяжелее снаружи ее ног, промежности, позвоночника, гривы. Блики, корона белого и золотого цвета там, где солнце скользнуло по ее торсу.
Ее ребра двигались, когда она дышала, зубы сверкали сквозь полуоткрытые черные губы...
Красивые...

И при свете дня она была невыразимо, бесспорно чужой.
Боже Мой! А что я такого сделал ?!
*****

Мы спустились на телеге к дороге, где от грязи шел пар, ведя медленную, безнадежную битву с утренним солнцем.
Местами колеи были по щиколотку в иле, которая липла к спицам колес и забрызгивала нас.
Завтрак был съеден на ходу, холодные останки оленя, застреленного из арбалета на днях. Я почти ничего не ела, и мои мысли вернулись к прошлой ночи.

Из всех вещей, которые я когда-либо делал, я никогда не чувствовал себя так... похоть, потеря контроля. Это меня пугало.
Я не мог этого оправдать, но и забыть тоже не мог.
Несмотря на мелкие царапины и следы укусов, которые она оставила мне, она была нежной, по-своему, по-кошачьи.
Она говорила мне, что у нее есть опыт, но одно описание, которое приходило ей в голову, когда она вспоминала свои любовные ласки, было наивным.
Энергичный; да, очень, но наивный.
Она знала только одно положение: покорная, с мужчиной, который садится сзади, и ничего вообще о том, чтобы играть, вращая удовольствие...
Я узнал, что не обладаю такой же восстанавливающей силой, как их мужчины, но в ту единственную ночь я показал ей больше трюков, чем она узнала за всю свою жизнь! Сат просто не экспериментировала, когда дело доходило до их первобытных побуждений. Вероятно, это было как-то связано с их самцами: когда они получают запах самки в сезон, они получают этот остекленевший взгляд, тогда единственный способ удержать их-пригвоздить их.
Я показал ей новые ходы, открыл для нее новые горизонты, а она, в свою очередь, дала мне новый опыт и показала, что там есть кто-то для меня.

Но она даже не была человеком !
Не снаружи, а внутри ?
Да и там тоже.
Я этого не понимал.
Прошлой ночью верхом на гребне похоти все это казалось таким естественным, таким правильным. Теперь эта поездка вины. Она не была человеком, но и не была животным... или я просто искала предлог, чтобы оправдаться.
- Ты сегодня очень тихий. Поделитесь своими мыслями!
Я просто смотрела в никуда. Я моргнула и сосредоточилась на таре.

- Вчера вечером? - спросила она.
Это удар. Я молча кивнул.
- Ты сожалеешь о том, что случилось?
- Я не знаю, - сказал я, а затем, поколебавшись, добавил: - Мой народ счел бы то, что мы сделали, неправильным.

- Почему же!
- Ты даже не человек! - Я выпалила это, а потом посмотрела на свои ноги.
- Ну, - сухо сказала она, - это был я или ламы.

- Это не смешно.
- К'Хи, что может быть постыдного в том, чтобы давать утешение и удовольствие? Мы разные, это я тебе признаю, но не настолько далеко друг от друга.
Я знаю, что ты очень похожа на Сафи во многих своих проявлениях. Кроме того, вы больше не находитесь в своем мире.
- Это мое.
Я думаю, что мои люди не такие... ах... суетитесь, как свои собственные, когда дело доходит до спаривания. - Ее острые глаза уловили легкий румянец вокруг моих ушей, и ее уши весело затрепетали. - Тебе все еще неудобно говорить о вопросах секса.
Я сглотнула, но тут же продолжила: - Это все твои...
ух... Времена такие короткие!
Когда она ответила, лицо ее оставалось бесстрастным, но эти зеленые с золотом глаза смеялись надо мной, чувствуя мое смущение.
- Это разные вещи. Иногда на несколько дней, иногда всего на несколько часов. - Она замолчала на несколько секунд. - Я помню свой первый раз, это был один из самых страшных моментов в моей жизни. Я все еще был студентом в Цитадели Мейнпорта. Была весна, и я проснулся с ощущениями, которых никогда раньше не испытывал. С чисто академической точки зрения я понимал, что со мной происходит, но все еще боялся тех чувств, над которыми у меня не было никакого контроля, этих стремлений. - В ее ушах мелькнуло подобие улыбки.
- Ах, волнение моих друзей-мужчин, когда они впервые учуяли меня.
Я думаю, что они были еще более сбиты с толку, чем я.даже так, они помогли мне. Они выбрали одну из них. Он оставался со мной все эти ночи. У тебя была женщина на твоей планете?
Вот она снова идет, меняя Галс чаще, чем парусный корабль в штормящий встречный ветер.
Ну да, я знал женщин, но я не был тем, кого можно было бы назвать Казановой. Там были романы - несколько-но они исчезли: я не была готова к таким обязательствам.
- Ты все еще боишься этого? - спросила она.
- Это был не страх, - сказал я, пытаясь вспомнить, почему мне так не хотелось этого делать.

- Я предполагал, что думал о женщинах как А... почти обуза, - я понял, как это должно было звучать, и рассмеялся над собой.

- А теперь!
- Я потер переносицу. - И теперь это то, о чем я сожалею больше всего. - Тар не стал развивать эту тему.

Дни тянулись медленно, температура и погода все время менялись; иногда теплее, иногда холоднее.
По мере нашего путешествия воздух становился все более прохладным, менее душным и сидячим.
По мере продвижения на север мы натыкались на другие транспортные средства: повозки, фургоны и отдельных всадников на их ламах.
Большую часть времени они шли в другую сторону, но однажды мы обогнали неуклюжую процессию фургонов, нагруженных бочками, ящиками и бочонками различных типов, также направлявшихся на север.
Вытаращив глаза, Сэти долго смотрела на нас, пока мы не прошли мимо них, пока они не скрылись из виду.
Вдоль дороги стояло несколько небольших поселений: городки размером с торговцев, построенные на речных переправах и перекрестках, маленькие деревушки вдоль дороги, крошечные деревушки и фермы, наполовину скрытые деревьями.
Самое большое из этих поселений-первая ступень на юг-было настоящим городом, похожим по размеру на Бейтаун. Тар сказал мне, что это было первое поселение, построенное за пределами традиционных земель клана, последний город перед древними стенами Мейнпорта.



МЕМУАРЫ ЧЕЛОВЕКА ЧАСТЬ II
Это не весело быть нелегальным иностранцем

ПРОИСХОЖДЕНИЕ

Я житель Нью-Йорка, родился и вырос.
Ну, может и не родился. В Джерси я провел первые несколько лет своей жизни. Я был слишком мал, чтобы помнить что-либо, кроме смутных впечатлений того времени, и всего через несколько лет, когда мне было четыре года, произошел тот несчастный случай.
Друзья, которые удочерили меня, были молодой парой, живущей по ту сторону вод в Нью-Йорке, в Бруклин-Хайтс, в престижном районе недалеко от старой Плимутской Церкви.
Это время я помню очень хорошо: дом был большой, старый, построенный из старого дерева, увенчанный крутой черепичной крышей, гребнями и несуществующими трубами. На фронтонах и огромных старых деревьях вокруг дома гнездились птицы. На протяжении почти столетия он стоял, появлялись дополнения и расширения, некоторые из них казались спонтанными или причудливыми. Из кабинета девятнадцатого века можно было пройти в гостиную, пристроенную в двадцатых годах двадцатого века и обставленную в стиле рококо. В одних местах было два этажа, в других-три. У меня был один друг, который сравнивал его с домом Адамсов. Тем не менее, это место требовало денег, чтобы содержать и поддерживать, поэтому с большим количеством комнат, чем мы могли когда-либо использовать, это имело смысл только взять жильцов.
До тех пор, пока я не смогу законно изменить его обратно на мое настоящее имя, моя фамилия была Джеральд. Не то чтобы я имел что-то против своих приемных родителей, они были настолько хорошими родителями, что любой ребенок мог бы пожелать, но я просто хотел имя, с которым я родился.
Они оба работали, мой отец владел книжным магазином, а мать-бутиком на Манхэттене. Тем не менее, несмотря на то, что они часто отсутствовали, дом был далеко не скучным местом. Там всегда были жильцы. Мы были осторожны с теми, кого принимали, обычно предпочитая студентов, художников, батутов, молодые пары, людей, которые выглядели так, что им можно было доверять. Мои родители были довольно хорошими судьями характера, и у нас было только несколько инцидентов. Это было что-то вроде сарафанного радио, и поверьте мне, мы получили там несколько классиков. Мне кажется странным говорить это, но я стал ближе к некоторым из этих людей, чем к своим собственным родителям. Они учили меня всякой всячине: игре на гитаре, губной гармошке, клавиатуре, а также рисованию и живописи. От бывшего байкера я научился снимать Харли с завязанными глазами, и к тому времени, когда мне исполнилось четырнадцать, я уже мог перемонтировать дом. И они разговаривали; я слышал истории всех видов со всей страны, поэтому в конце концов я решил увидеть некоторые из этих мест для себя. Ну, армия дала мне шанс сделать это.
Как бы.
Как то, с чем я вырос, горизонт Манхэттенского острова был обыденным, просто зрелище, которое я мог видеть каждый день, если бы захотел.
Когда я действительно подписался на свое время, некоторые из более сельских объявлений пришли как немного культурный шок.
Тем не менее, у меня было больше контактов с "большим внешним миром", чем у многих нью-йоркцев.
Город или деревня; в любом случае, это был образ жизни, очень далекий от всего, что любой Саф мог себе представить.
Насколько моя теперешняя жизнь была далека от всего, что я мог себе представить: на дороге с чрезмерно развитой кошкой, верхом на шатком деревянном фургоне, когда он поднялся на последний холм, и я смотрел на Мейнпорт, мирно лежащий под свинцовым полуденным небом.

Здесь не было ни высоких небоскребов, ни застекленных домов-я и не ожидал их увидеть, - но все же город производил впечатление.
Я думаю, что это сравнимо с чувством, которое вы получаете, исследуя древний человеческий город или средневековый замок: по сравнению с современными конструкциями они не так уж много, но вы не можете не впечатлиться силой и прочностью этих зданий, которые выдержали в течение многих поколений.
По подсчетам Сати Мейнпорт был большим городом. Построенный на северо-западной оконечности того, что я знал как Стейтен-Айленд с убийством на севере, сужается к востоку.
Занимая площадь примерно в шестнадцать квадратных километров, он был для них огромным, шумным мегаполисом. Однако для меня, столкнувшись с тем, что по-прежнему было моим будущим домом, это было гораздо менее гламурно. Но я должен был признать, что сама Цитадель была чем-то еще.
Возвышаясь над самим городом, цитадель представляла собой гигантскую массу зубчатых стен, башен и контрфорсов, лежащих на вершине холма, словно огромная рептилия, греющаяся на солнце на скале.

Когда - то, давным - давно-только позже я узнал, как давно это было, - я предположил, что центральная крепость стояла одна на вершине холма, всего лишь небольшое поселение.
С течением времени Цитадель росла, разрастаясь подобно гранитному плющу в гигантском масштабе вниз по городу, где здания были разрушены, чтобы освободить место для вторгающихся стен. На фоне серого неба это зрелище было впечатляющим и - как ни странно-удручающим.
Я жила здесь, в этом месте, которое когда-то было моим домом, а теперь грозило стать им снова.
Мне показалось, что я различаю различные знаки на ландшафте: холмы, хребты, овраги. Наверное, это мое воображение. География была не совсем точной: убийство Артура, которое обычно отделяет Стейтен-Айленд от материка, здесь не существовало. Кроме того, Нью-Йорк был построен на фундаменте, спроектированном людьми; если дизайн природы не соответствовал тому, что было на их чертежных досках и компьютерных терминалах, он был удален, поэтому ландшафт, который я знал, вероятно, даже не был естественным.
Боже, грязное величие Нью-Йорка, лазающие по небу мечты и планы людей, шум уличного движения, телевизор, музыка, горячий душ, туалетная бумага, Орео.
Все те мелочи, ради которых стоит жить, все те вещи, которые я считал неотчуждаемыми, исчезли.
Тар похлопал меня по плечу, перелез через спинку сиденья и сел рядом. Деревянная доска, которая так сильно пострадала от непогоды, запротестовала под лишним грузом.
- Почему вы остановились? - спросила она, а потом увидела мое лицо. - Свой глаз... - Что случилось?
Я сморгнула слезы и пробормотала:
- ничего.
Я просто задумался.
- Эта влага-признак горя... разве не так? - спросила она, склонив голову набок.
- Почему же? Здесь мы в безопасности. Мы уже дома.
Я пристально посмотрел на нее. - Домой?
- О... - Понимание мелькнуло в ее глазах, подчинило ее, - я и забыл.
Это мой дом, а не твой.
Я вообще ничего не сказал.
Оттуда я видел клубы дыма, поднимающиеся из труб, слышал слабые крики чаек.
Наконец голос Тара превратился в медленный, размеренный рокот, более низкий, чем у любой человеческой женщины. Она старалась быть вежливой, но все еще деловитой:
- я думаю, будет лучше, если я поведу машину до конца пути.

- Мы что, играем роль животных?
- Нет, - сказала она. - Только не здесь. Просто не делай и не говори ничего, пока я не скажу тебе, да!

- Да. Я покорно кивнул.
Она щелкнула поводьями, и ламы начали спускаться с холма, направляясь к городу.

Поля, окружающие город, были многочисленными и разнообразными, содержали урожай и домашний скот: козы, ламы, бизоны, некоторые даже держали оленей за высокими разделенными бревенчатыми заборами.
С воздуха земля выглядела бы как мозаика из угловатых зеленых и коричневых фигур.
Поля и дома удерживали САФУ, живя своей жизнью, как они, должно быть, делали в течение многих поколений.
Некоторые из них увидели нас и остановились на своих работах, отдыхая за плугами или глядя вверх от маслобойки и садов. Это была хорошо проторенная дорога, так что они привыкли к чужакам,но я был чужаком на несколько делений выше остальных.
Я был так занят тем, что оглядывался на них, что внезапная перемена в звуке колес повозки поразила меня.
Тар зашипел от моего удивления и гордо указал, что дорога была вымощена и осушена. Она была также гораздо шире, местами становясь двухполосной!
Необходимый. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше было машин. Это было похоже на то, что каждый Саф из многих миль вокруг решил присоединиться к нам.
Таращась на меня во все глаза.
- Базарный день, - объяснил Тар.
Стена, окружавшая город, была внушительной, достигая пяти этажей и построенная из огромных каменных блоков - каждый около метра в высоту и двух метров в длину - установленных с такой точностью, что инки позеленели от зависти.
Когда мы подъехали к барбакану, разница в возрасте блоков стала очевидной. Некоторые камни выглядели старыми, древними. Края и углы закруглялись и выветривались от бесчисленных лет воздействия элементов, в то время как другие гранитные блоки все еще несли на себе следы резцов от каменщиков, которые формировали их.
Сторожка и Барбакан были построены из более новой каменной кладки. Массивные опоры вокруг ворот были искусно украшены Саф-письменами и резьбой.
Странно видеть инопланетян в качестве основной темы резьбы; там, где вы ожидаете увидеть людей, вместо них есть двуногие кошки.
Стражники были повсюду: на стенах, под стенами, вокруг ворот, наблюдая за непрерывным потоком телег и фургонов, которые проходили мимо них, и выглядя скучающими.
Время от времени они останавливали одну из них, которая привлекала их внимание, и осматривали груз.
И конечно же, мы привлекли их внимание.

Трое солдат-Сатов в кожаных доспехах, отделанных синим и серебряным, вышли вперед, чтобы перехватить поводья лам и отвести нас в сторону ворот, настороженно наблюдая за нами.
Они были молоды, вероятно, моложе Тара, но даже так, все они носили шрамы и порезы от прошлых боев. И все они держали одну руку-почти небрежно-на эфесе своих ятаганов.
- Какой у вас бизнес в Мейнпорте!

Тот, кто говорил, носил три маленьких золотых полумесяца на своей кирасе. Если это были знаки отличия, то он был выше остальных: у них было только по одному человеку.

- У меня есть дело в Цитадели, - ответил Тар, выглядя озадаченным.
- А это что такое? К чему вся эта охрана!

Охранник махнул рукой в знак пожатия плечами и продолжил разговор в непринужденной манере. - Я не уверен. Там были рычания о проблемах с Королевством залива.
Были назначены дополнительные охранные обязанности, и у нас есть приказ обыскивать всех незнакомцев, входящих в город. - Он почесал под своей броней, а затем снова посмотрел на Тара. - Цитадель, о которой вы говорите. Есть ли какая-то причина, по которой они должны ожидать вас? - Как тебя зовут? Бизнес!
ТАР на секунду задумался, прежде чем сказать:
- Меня зовут Тар Ай Ширай.
Мой бизнес - это мое личное дело.
- Тар Ай Ширай?
Тот самый Тар Ай Ширай!
- А есть еще один!
Его морда сморщилась. - ААА... Конечно, и я-Лорд клана в мое свободное время.
Это что, должно было быть шуткой?
- Нет.
Неуверенный, он заколебался, затем его мех начал ощетиниваться; он встал, как будто наэлектризованный.
- Ты думаешь, это забавно?! Начинай смеяться, брейся! Я мог бы затащить тебя сюда с таким заявлением!
Тар тоже начал закипать. - И я мог бы понизить тебя в должности так быстро, что у тебя голова пойдет кругом! Я серьезно говорю!

- Тогда где же твоя свита! А где же твои охранники? Ты выглядишь как пастух и пахнешь так же...
Интересно, как ламы это выдержат! - Он махнул рукой своим подчиненным:
- хорошо, проверьте эту телегу от ушей до пят!
А что касается тебя... - он ткнул пальцем в сторону Тара.
Его солдаты уже начали обыскивать фургон и вдруг обнаружили, что смотрят на меня снизу вверх.
-А-а, ребята, - сказал я и медленно усмехнулся.
- Ах... - Сэр!
- И что же?! - раздраженно прорычал он и шагнул вперед, чтобы посмотреть, в чем дело.
Он остановился и уставился на меня, его уши свисали, как мокрые салфетки.
- Есть... - он с трудом сглотнул: - это опасно?
- пискнул он.
- Очень, - прошипела она.
- Вытащи его из фургона. - Сейчас же! - заорал он на ее нерешительность.
- И ты тоже!
- Ложись!
Яростно рыча, она помахала мне рукой, чтобы я слезал, и сама слезла с лошади.
Я схватил винтовку и спрыгнул на землю.
Она увидела, как я взвожу курок, и покачала головой в знаке, который я мог понять. Я нахмурился, но оставил предохранитель включенным.
Саф выглядел еще более испуганным, когда они увидели мой размер и держались на почтительном расстоянии, когда они осматривали тележку.

Три звезды наблюдали за мной, держась на безопасном расстоянии и держа лам под уздцы. Тара бросила взгляд через плечо на охранника, обыскивающего повозку, а затем снова повернулась к своему командиру.
- Это ты! Мне нужно твое имя и имя твоего начальника.
В этот момент один из охранников решил указать на тот факт, что у нас было оружие в задней части.

Держа меч за рукоять и лезвие, три звезды внимательно изучали лезвие прямо под крестовым щитком, где были выгравированы пиктограммы Сата.
Он посмотрел на Тара, и его уши медленно прижались к черепу. - Оружейный... Оружие из Персидского залива. И что ты собирался с ними делать!
Тар только начала открывать рот, когда с крепостного вала над сторожкой раздался голос:
- ТАР!

Все, кто был в пределах слышимости, подняли глаза на солдата, перегнувшегося через стену, которому грозила серьезная опасность перевернуться.
- Это ты! - он указал в нашу сторону. - Подожди там! - Не двигайся! - Он отодвинулся от нас подальше.
Стражники уже обнажили мечи.
Если бы мы захотели переехать, он был бы весь в крови. Я думаю, что мог бы взять их, но лучники на стенах, вероятно, достали бы меня. Мы все ждали в напряженной живой картине, Сат шевелился и принюхивался ко мне. В туннеле послышался шум, Бегущий Саше - по всей вероятности, тот самый парень, что сидел на стене, - увернулся от бизоньей упряжки, вызвав проклятия у водителя. Он замедлил шаг, пересекая резкую линию, разделяющую солнечный свет и тень, его развевающийся плащ из черного стал серым и опустился на лодыжки. Он пристально смотрел на Тара.
- Клянусь моими предками, Тар! Это же ты!
- S'sahr? - Тара прищурилась от солнечного света и пыли, неуверенно шевельнувшись, ее уши вернулись назад.
Дергающийся. Она чего-то ждала. Я неловко переложил винтовку, не зная, что делать.
Тот, кого звали С'АХР, рассмеялся, и этот шипящий смех Сати прозвучал так:
- он сам.
Ты можешь расслабиться, малыш. Те дни давно прошли.
Тар лишь немного расслабился, и закутанная в плащ Сати подошла ближе.

Я вытаращил глаза. Шрам тянулся от того места, где раньше было правое ухо С'Ахра, вниз между глаз и заканчивался на левой стороне рта.
Трехсантиметровая полоса сморщенной, лишенной складок кожи. Никто из остальных, казалось, не удивился этому.
Однако офицер был потрясен больше его словами, чем внешним видом.

- Вы... Вы-Тар Ай Ширай?... Но я этого не знал... - Если бы он мог побледнеть, то стал бы белее отбеливателя.
Он переводил взгляд с С'Зара на Тара, забыв про трофейный меч залива в своих руках, представляя, как его карьера катится по трубам.
С'шар шагнул вперед, пока не оказался лицом к лицу с несчастным стражником.
- Да, Саф! Тах Ай Ширай.
- Он прошептал это, а затем проревел: - ты не знал?!
- Сэр, - проскрипел охранник, съежившись перед яростью покрытого шрамами ветерана.

- С'шар, - Тар протянул руку, чтобы предотвратить его гнев. - Оставить его. Я слишком устал для этого сейчас.

Седой Саф отпустил охранника с отвратительным шипением и ударом по ушам, который разорвал хрупкую мембрану.
Хлынула кровь, охранник взвизгнул и отскочил на несколько шагов назад. Один из его подчиненных был настолько бестактен, что даже зашипел от смеха, а ему в свою очередь отрезали уши.
- Молодой человек, - С'шар протянул руку и похлопал Тара по плечу. - Или высокий будет более подходящим!

Словно собираясь обнять его, Тара шагнула вперед, но остановилась и обхватила себя руками.
- Нет-нет. Ты слишком долго меня знаешь для этого. - Она оглянулась на наблюдающую за ней САФУ. Мы уже начали привлекать к себе внимание. - Может быть, мы продолжим это позже, - предложил Тар, затем сердито посмотрел на охранника: - можно мне теперь пройти?
Охранник поспешно отступил, нервно подергивая кровоточащими ушами. - СААА... Да, конечно.
- Могу я иметь честь сопровождать вас?
- Спросила с'шар. Если исходить из разорванного старого Сафа, то вежливость была немного неуместна.
Тар улыбнулся:
- я думаю, что смогу это вынести.

Она взобралась на водительскую скамейку. С'шар вскочил и уселся рядом с ней. Он повернулся и удивленно посмотрел на меня, когда я запрыгнула на дно повозки.
- А это что такое?.. - начал он говорить.
- Хай! - Тар залаял и щелкнул вожжами,заставляя лам двигаться.

Через главные ворота шла широкая мощеная площадь, окруженная зданиями и магазинами. Главная дорога шла по извилистой тропинке до того места, где по крутому склону холма к цитадели взбиралась горная горка.
Я был удивлен, увидев древние деревья, нависающие над дорогой, их корни прогибали булыжники в некоторых местах. Я не ожидал, что город-крепость будет тратить пространство на посторонние предметы, такие как деревья. И все же они выглядели неплохо.
Если в Бейтауне и было много народу, то это место превосходило его в десять раз.
Магазины и лавки выстроились по обеим сторонам главной улицы, в то время как торговцы бродили, продавая свои товары, продавая все от Тесла и абаки до цинковой руды и ЗакСа.
Здания, в которых располагались магазины, обычно были двухэтажными: магазин на первом этаже и гостиная зона на втором. Несколько зданий были только на одном этаже, и я не видел ничего выше трех. Линии крест-накрест пересекали улицу от первых этажей. Не линии электропередач: мойка. Чужеродное белье сушится в прохладном морском бризе над улицами.
Несмотря на небольшие размеры зданий, Мейнпорт был невероятно оживленным местом.
Здесь жило около ста тысяч Сатов, и все они, казалось, были на улицах одновременно, все они были так же разнообразны, как и те, которые я видел в других местах королевства. Пока я пялился на них, многие уставились на меня в ответ, и возбужденная болтовня началась позади нас.
- Если вы хотели быть ненавязчивым, то приведение вашего питомца с собой было не таким мудрым шагом.
И вообще, что это такое? - С'АХР ошеломленно уставился на меня.
- Я думал, что был довольно хорошо осведомлен, когда дело дошло до дикой природы, но эта вещь...
Какой-то уродливый медведь!
Тар оглянулся на меня-предупреждающий взгляд - и сказал С'шару:..
Там, в Цитадели, мне придется кое-что объяснить.
Мой... питомец - один из них.
Да, я не хотел, чтобы он выпал из повозки в шоке. Быть уродом для каждой новой Саши, которую я встречала, становилось довольно утомительно.
Это было то, к чему я должен был привыкнуть, независимо от того, как это раздражало меня.
Когда цитадель приблизилась, Тар свернул направо, ведя нас вниз по боковой улице, которая была не такой просторной, как главная авеню, но все еще была так же занята.

- У вас есть дела в порту? - спросил с'АХР.
- Да. Есть корабль, который я должен найти. У меня есть кое-какой груз, причитающийся мне.

На пристани она остановилась, чтобы изучить большую доску с десятками небольших нарисованных тегов, висящих на ней.
Какой-то каталог. Она быстро просмотрела его.
- Капитан Хафэр... здание номер пять.
Конечно, доки были больше и оживленнее, чем деревянные причалы Бейтауна.
Они были сложены из цельного камня, с искусственным волноломом, окружающим гавань. В доках были прорезаны стапели для буксировки лодок в воду и обратно. Выше всего этого, стены цитадели имели преимущества, господствующие над всем заливом.
Во время зимних штормов корабли в гавани были засушены для ремонта и переоборудования.
На причале уже стояли шесть высохших кораблей. Многие из них все еще стояли на якоре в гавани, укрытые объятиями стен гавани. Мне показалось, что я узнал командование Хафэра в лесу мачт. Нет, пожалуй, нет.
Тар читал то, что должно было быть цифрами, нарисованными выцветшей черной краской на досках фасадов прибрежных зданий.
Наконец она натянула поводья на лам возле одного конкретного строения. - Вот и все.
- Здесь? - С'АХР сморщил нос.
- Какой же это груз!
- Просто кое - что я должен собрать для друга, - сказал Тар. - Это не должно занять много времени.
Подождать здесь.
- Подожди, - остановил ее С'АХР. - Тар, эта штука, - он ткнул пальцем в мою сторону, - она опасна!

Тар сверкнул ослепительной улыбкой и улыбкой одновременно и ответил:
- Только когда его провоцируют. - Затем она протолкнулась сквозь толпу Сафи у входной двери склада и исчезла.

- Только когда его провоцируют, - пробормотал С'шар, глядя ей вслед, а затем рассеянно потер остатки правого уха.
- Ах, она изменилась... таскать за собой домашних животных. - Он вздохнул и повернулся ко мне лицом. - Ты, должно быть, самая странная вещь, которую я когда-либо видел! Откуда она откопала такое, как ты!
Я решил, что это риторический вопрос.
Он заметил громоздкий брезент позади скамьи возчиков и поднял угол, затем отбросил его в сторону, открыв груду оружия залива: сабли, кинжалы, арбалеты и болты.

- Один меч я мог бы понять, но все это... - Его глаза остановились на М-16, и он протянул мохнатую лапу, чтобы поднять ее.
Я тоже схватился за него, и последовало короткое перетягивание каната, закончившееся тем, что я намеренно оскалил зубы и издал низкий рык. Он поспешно выпустил винтовку и потянулся за мечом.
Я сидел неподвижно, и он заколебался с наполовину обнаженным мечом, затем оглянулся на пешеходов, которые остановились и, в свою очередь, наблюдали за ним.
Он моргнул, затем убрал оружие в ножны и сел, изучая меня.
Это потрясающе. Даже когда он сталкивался с чем-то, что ходит как Саф, носит одежду и имеет руки, он даже не рассматривал возможность того, что это может быть больше, чем бессловесное животное.
Большинство Сатов не считали бы его разумным, если бы он не мог действительно убедить их, что это так. Они никогда не исследовали возможность существования других разумных существ во Вселенной.
Что ж... дайте им еще немного времени, и кто-нибудь обязательно догадался бы об этой идее. До тех пор, пока после промышленной революции и у людей не появилось больше свободного времени, люди никогда не рассматривали это.
Все, что у них было, - это они сами и боги. У Сатов их даже не было, они просто жили настоящим временем, и каждый клан отчаянно гордился своей самодостаточностью.
Мы оба ждали возвращения Тара. Она не торопилась.

*****

Вблизи ворота Цитадели выглядели еще более впечатляюще.
Под барбаканом, высеченным из больших глыб цельного гранита, висели три массивные деревянные двери, каждая из которых была укреплена железом и покрыта бронзовыми листами, выбитыми на поразительно детализированной мозаике. Трудно описать, насколько массивным было все это место. Построенный, чтобы продержаться в течение тысячи поколений.
Стражники Цитадели двинулись к нам, но, взглянув на С'шара, махнули нам рукой. Внутри было еще две сторожки.
Цитадель была построена как луковица, слой за слоем, и все они имели свои собственные сторожевые посты.
Тар забрал мой рюкзак.
Пока повозка катилась по улицам, я разобрал ее, убедившись, что ничего не пропало. Все, казалось, было в порядке, и даже мой собственный плащ все еще был там. Жаль, что я не видел выражения лица Хафэр, когда она вошла к нему.
Мы не могли взять фургон с собой до самой цитадели. Я думаю, что у них также была своя безопасность, или, возможно, просто проблемы с трафиком.
Единственным транспортом, проходящим через него, были грузовые вагоны. С'шар указал таре на то, что она имеет право довезти фургон до самой крепости, но та отказалась, сказав, что она так же способна идти пешком, как и любой другой. После третьего барбакана нам пришлось оставить повозку в темной конюшне, пропахшей животными и гниющим сеном. Конюх-все еще молодой - нарушил монотонность своего дня. Тар, продолжая болтать с С'шаром, бросил поводья детенышу, который пристально смотрел на меня. Они хлестнули его по груди, и он рефлекторно промахнулся. Я наклонился, поднял их и с улыбкой протянул ему. Он уставился на меня, потом на ремни в моей руке, но не двинулся с места, чтобы взять их. Я вздохнула, вложила их ему в руку и похлопала по плечу, а затем побежала за остальными.
Пока я пересекал двор, направляясь туда, где С'шар вел меня вверх по узкой лестнице к Задним воротам, я пристально смотрел на него, как деревенский крестьянин, только что приехавший в большой город.
Мы шли по узким коридорам и темным коридорам, иногда нас останавливали охранники. С'шар провел нас мимо них. Старый ветеран, наблюдавший за тремя молодыми стражниками у ворот, узнал Тара и поклонился ей. После секундного колебания остальные последовали его примеру.
- Простите, Ваше Высочество, но не следует ли вам взять это, - он посмотрел на меня, - в замок!
- Все в порядке, - успокоила она его.
- Он идет туда же, куда и я.
Старый "сержант" снова склонил голову, а затем пробормотал что-то одному из солдат, который побежал впереди нас, стуча когтями по истертому камню.

- Вы можете пройти, высшие. - Это была перемена, когда к тебе обращались с уважением, а не с презрением. Из грязи в князи.
Ах, прихоти фортуны.
Тар и С'шар шли впереди, дружески болтая между собой, обмениваясь лакомыми кусочками новостей.
Я тащился за ними, время от времени отставая, чтобы высунуть голову из-за открытой двери или заглянуть в похожую на пещеру галерею. Это место было просто огромным!
Но по мере того, как мы углублялись в Цитадель, я все больше приближался к пяткам Сатов.
Видение охотников оказало влияние на Саф-архитектуру. Так далеко внутри стен цитадели окна были невозможны, но Сатане не компенсировали это добавлением большего количества искусственного освещения. В этом не было необходимости.
Существовали лишь тусклые, широко расставленные масляные лампы, оставлявшие большую часть коридоров почти в полной темноте.
У тара и С'шара не было никаких проблем: их ночное зрение было превосходным. Однако в худшем из этих мест я едва мог видеть свою руку перед лицом,и я был уверен, что не видел, как эти ступени спускаются.
Пока Тар подбирал М-16, я прислонился к стене и проверил свое правое запястье, которое приняло на себя основную тяжесть моего падения.
К счастью, он не казался сломанным, просто чертовски болел.
Я подпрыгнула, когда что-то похлопало меня по плечу. - К'хи, Это я, - раздался в моих ушах голос Тара.
- С тобой все в порядке?
Я молча кивнул. Все, что я действительно мог видеть, были неясные твердые очертания в темноте, их глаза ловили и отражали тот небольшой свет, который был там.

- И что же? - Это был С'шар. - А ты кто такой?.. Ты не будешь с этим разговаривать... !
Тар проигнорировал его слова. - Что случилось?
- спросила она меня.
- Это моя вина, - сказал я. - Я не могу видеть свою руку перед моим лицом.
Раздался шипящий звук, и С'шар втянул в себя воздух.

- Ой, я все время забываю. - Послышался шорох, а потом мне в руку сунули маленький металлический цилиндр.
Я с благодарностью включила уголковый наконечник.
Тар прищурилась и подняла руку, чтобы прикрыть глаза, когда на нее упал белый свет.
Я передвинул Луч и осветил С'шара, стоящего у дальней стены коридора, прижав единственное ухо к черепу и широко раскрыв глаза. - Может быть... - поговорить? - пробормотал он.
- Поразительно, - пробормотал я, качая головой, - какая наблюдательность.

- К'Хи, тише! - Тар предупредил меня.
- Тар, - почти прорычал С'шар. - Ну хватит уже. Что это за штука?!

- Его зовут К'хы, что-то непроизносимое, и он-мужчина Х'Ман.
Это самое близкое, что я могу сказать о его титулах.
Не волнуйтесь, он не причинит вам вреда.
- Это будет трудно, у него есть зубы и когти. - Я подняла вверх пальцы и пошевелила ими: длиннее, чем у Сафи, но, конечно, без когтей.
Это мало успокоило ветерана. Когда мы добрались до более освещенного участка, я увидел, что у него действительно есть свои собственные когти.
Коридор шел вверх и вниз по новым лестничным пролетам, а также вдоль коридоров, по обеим сторонам которых располагались открытые двери.
Комнаты за ней были, очевидно, жилыми помещениями; столь же очевидно, что они давно опустели. Судя по тому, что я видел до сих пор, они выглядели шикарно, с гобеленами, резными деревянными и каменными панелями и мебелью, все осыпающиеся, заплесневелые и в основном ветхие.
- Почему здесь так пусто? - Наконец спросил я. - Все эти пустые комнаты.
Ты же ремонтируешь!
С'шар и ТАР огляделись вокруг, как будто только сейчас заметили покинутые покои.

- Это когда - то были помещения для прислуги, - объяснил Тар. - По мере расширения Цитадели они перемещаются в новые районы, где они необходимы.
Они заброшены. Они могут быть использованы снова, как население растет.
- Сколько времени это займет!

Она ответила не сразу. - Очень давно.
- Тогда зачем строить все это, если тебе это не нужно по-настоящему!

На это ответил с'шар. - На Цитадели всегда идет работа.
Есть планы строительства шестой стены за пределами города...
- он замолчал, как будто внезапно осознав, с кем говорит.
- К'Хи, х'маны тоже все время строят, не так ли?
Вы рассказывали мне о своих городах. Разве это не одно и то же!
- Ах... ну, я не думаю, что это точно то же самое.
- Ответил я.
- В городах? - С'шар остановился как вкопанный, а затем поспешил догнать его. - Ты имеешь в виду, что есть еще такие же?
У них есть города?!
- Да, это трудно объяснить, но есть целый мир из них.
С'шар замолчал, его ухо поникло.

Мы миновали еще один пост охраны, где нас уже ждали часовые. Они застыли по стойке смирно, когда мы проходили мимо, но я почувствовала взгляд на своей спине.
Маленькая боковая дверь за караульной комнатой выходила на яркий солнечный свет и обширное пространство мощеного двора. Я вышла на яркий свет, моргая. Щелевидные зрачки сэтов превратились в булавочные уколы. Несмотря на всепроникающий запах животного дерьма, воздух здесь был далеко не таким гнетущим, как в темных, тяжелых коридорах под стенами.
Мой первый взгляд на крепость Цитадели: я наблюдал за ней, как турист.
Он был большой, действительно большой: эквивалент по меньшей мере трех или четырех футбольных полей, окруженных снаружи трехэтажными стенами, а с северной стороны возвышалась гора Цитадели.
Большие ворота стояли открытыми в самой восточной стене, пропуская интенсивное движение. Чтобы попасть во внутренний двор, запряженный ламами экипаж должен был войти в главные ворота, затем повернуть направо, следуя изгибу стены вокруг, затем через другой набор ворот, следуя за стеной дальше - вверх по склону - затем эти последние ворота.
Любые враждебные силы, пытающиеся проделать тот же маневр, оказались бы под огнем с крепостных стен всю дорогу.

Когда мы начали пересекать вымощенное булыжником пространство, я увидел, что оно уже было усеяно Саф: группами и поодиночке, несущими бочки или ящики, рубящими дрова.

У внешней стены стояли здания: небольшие деревянные строения с черепичными крышами. Из трубы здания, похожего на кузницу, сочился дым, в других местах наверняка были конюшни и сараи для фургонов.
Все, что ты не захочешь держать внутри. Справа от себя я увидел скопления Сатов в доспехах, стоявших и наблюдавших за спаррингом пары. Сверкнули мечи, и от стен зазвенело эхо. Ряд лучников дал залп по соломенным деревьям, подвешенным к стене; я не заметил ни одного промаха.
Двери в центральную башню-круг, как называл ее стражник, - были распахнуты настежь. Я внезапно осознал масштаб этого места, когда появилась небольшая группа людей, центральная личность, окруженная другими.
Они казались карликами рядом с порталами. Из чего были сделаны эти петли?!
- Рер ждет, - сообщил С'шар Тахру.
Все, что я мог видеть, - это неясный человек в ржаво-красной мантии. - Ты же помнишь его!
- Конечно. Как же я мог забыть?
Он сильно изменился!
- Примерно столько же, сколько и круг.
Тар улыбнулся на это, а затем заговорил со мной. - К'Хи, оставайся позади нас и ни в коем случае не делай резких движений.
Я думаю, что вы заставите их нервничать. - Я притормозил так, что она и С'шар были в нескольких шагах впереди меня, когда мы приблизились к входу.
Огромные окованные металлом двери были распахнуты на самом верху короткого лестничного пролета. Повсюду вокруг портала были вырезаны фигуры Сати в различных позах и занятиях.
Над ними возвышались стены, слегка отклоняясь от нас.
Должно быть, это Рер ждет на верхней ступеньке лестницы.

Он был старым Сатом. Его желтовато-коричневая шкура была усеяна белыми и серыми пятнами, особенно вокруг носа и ушей, и он был одет в Красную рясу, что-то вроде монашеской рясы.
Его сопровождали более дюжины вооруженных Сатов в синих и серебряных кожаных доспехах, их арбалеты были не совсем нацелены на нас, но слишком многие из них смотрели на меня и сжимали свое оружие.
- Спасибо тебе, С'шар, - сказал старейшина.
С'шар наклонил голову и отступил назад, в небольшое кольцо любопытствующих Сатэ, собравшихся посмотреть.

- Тар, твой приезд был... неожиданный.
Она поклонилась, прежде чем ответить:
- я хотела, чтобы все так и осталось.
Там были... осложнения.
Рер секунду оглядывал ее с головы до ног, рассматривая поношенный и грязный килт, спутанную и спутанную гриву.

- Пожалуйста, сюда. - Он повернулся и быстро прошел в ворота.
- Следуй, - прошипела она мне, следуя за ним.

Совершенно растерявшись, я сделал так, как она мне велела... Только для того, чтобы застыть на месте, когда около двадцати арбалетов внезапно пришли в действие против меня.

- Дай ему пройти! - Рявкнул Тар.
Солдаты заколебались, потом опустили Луки, и мы оказались внутри.

Внутренность замка была слабо освещена, но достаточно света проникало через открытые двери и от масляных ламп, чтобы я мог видеть.

Лакированный деревянный пол-отполированный до блеска царапинами от небрежных когтей-блестел на свету.
Колонны, поддерживающие крышу, были инкрустированы сложными, казалось бы, бесцельными узорами; мучительно замысловатыми, почти безвкусными.
Над полом тянулись балконы с резными перилами. Гобелены размером с плавательный бассейн покрывали голые каменные стены.
Над дверью были скрыты витражные панели, отбрасывающие розоватый оттенок света на Холл. Я машинально следовал за Сафе, пристально глядя на все, пока Рер вел нас вверх по лестнице и вдоль извилистых коридоров, через залы и галереи, где пылали огни и факелы, освещая умопомрачительные фрески и резьбу Сафе: игра на инструментах, танцы, драки, спаривание...
Я сделал двойной дубль. Спаривание: они были довольно явными. Вот как они это делали! Как кошка. Рисунки.

Не было никаких сомнений, что эта часть цитадели была занята. Саф суетилась повсюду: охранники, другие несли связки ткани или дерева, третьи были одеты в дорогие наряды.
При нашем приближении они все расступились. Я чувствовала их взгляды на своей спине, но там было слишком много других вещей, чтобы смотреть на них. Коридоры были хорошо освещены и чисты со скульптурами через каждые несколько метров. Один из них привлек мое внимание, казалось, был массой пузырьков в выдувном стекле. Я не был вполне уверен, что это должно быть абстрактно или репрезентативно. Другие артефакты были сделаны из костяного дерева, полированного камня и темного металла.
В конце тупика охранник открыл неприметную дверь и отступил в сторону, когда вошел Рер. Мы с таром последовали за ним.
Стражники за нами двинулись было следом, но он жестом остановил их.
- Нет, подожди снаружи.
- Но, Сэр, - запротестовал один из них.
- Ну и что из этого? - она кивнула мне.
Рер взглянул на тара, которая сделала непонятный маленький жест руками.

Старейшина в красной мантии внимательно посмотрел на меня, затем отпустил стражников. Они поклонились и отступили назад, закрыв за собой дверь.

Он повел ее по короткому коридору, который заканчивался в комнате, полной, должно быть, разнообразных безделушек, которыми она пользовалась всю свою жизнь.
Массивный письменный стол из темного дерева стоял перед парой больших окон со средниками. Тонированное стекло пропускало свет, но вид сквозь него был довольно искажен. На полках и стеллажах вдоль стен лежали десятки свитков, книг в кожаных переплетах, полированные камни, маленькие резные фигурки, гребни и щетки, маленькие фигурки из палочек и бечевок и другие вещи, которые я не могла назвать. Рядом со столом стояла грубая медная подзорная труба, украшенная замысловатым орнаментом в виде завитков. Полированная медная масляная лампа с тремя фитилями свисала с потолка над письменным столом, и, как ни странно, рядом на резной деревянной подставке стоял глобус, хотя только часть поверхности была нанесена на карту, а остальное украшено причудливыми рисунками. Темно-красные ковры были мягкими под ногами, и несколько небольших столов и стульев были разбросаны вокруг.
В воздухе висел слабый, но отчетливый приторный запах.
- Я потер свой нос.
Затхлость? Нет, не совсем так. Над окнами тихо курилась пара шарообразных керамических чаш с перфорированными крышками-какие-то благовония.
Что бы это ни было, пахло оно тошнотворно сладко, чем-то вроде марихуаны. От дуновения у меня закружилась голова, и я тихонько фыркнула, пытаясь избавиться от этого запаха. Ни один из Сатов, казалось, ничего не заметил.
Усевшись в кресло за столом, Рер сцепил пальцы рук на столе перед ним и уставился на Тара бесстрастными зелеными глазами, в то время как я спокойно ждал на заднем плане.

- Тар, ты выглядишь ужасно.
В самом деле, в отличие от Рера - чистого и ухоженного - сидящего в своем кабинете, Тар действительно выглядел ужасно.
Ее когда-то блестящее пальто было испачкано, порвано и испачкано в дорожной грязи за несколько дней. Шрам на ее ребрах был очень заметен. Наверное, мне было не лучше.
- Да, высокий, - Тар опустила голову.
- Фыркнул Рер. - Хватит об этом, молодой человек.
Я знаю тебя с тех пор, как ты был детенышем, и ты скоро можешь стать моим начальником. Нет никакой необходимости в формальностях. - Он откинулся на спинку стула. - А знаете ли вы, что вы всего лишь третий наследник, который прибудет сюда?
Тар был поражен.
- Но я уже несколько месяцев как уехал из поместья! Я был уверен, что приеду одним из последних.
- СААА, мы будем продолжать ждать, но времени осталось совсем немного, - сказал он, затем махнул рукой в мою сторону.
- Я так понимаю, у тебя была веская причина взять это с собой. Скажи мне, почему он носит одежду. Неужели так холодно?
- Рер, он очень умный.
- Он моргнул. - Умный? Вы же сказали "умный"!
- Да, Рер.
Это очень интересная история. Мы путешествовали вместе уже некоторое время и прошли через многое. Он несколько раз сохранял мою шкуру нетронутой.
- Она смогла отплатить мне тем же, - добавил я.
Рер вытаращил глаза.
- Рер, это К'Хи, х'Ман.
К'хи, это Рер, советник прирожденных правителей, Шираев.
Я поклонился:
- для меня большая честь познакомиться с вами.
Выпрямившись, розовые поплавки вспыхнули в моих глазах. Я чувствовал себя очень странно. Атмосфера казалась удушливой, сладкий, тошнотворный запах в воздухе был невыносим. Я моргнула и глубоко вздохнула. Но это не помогло.
- Тар, где ты такого нашел... человек.
Я слушал так внимательно, как только мог, пока Тар еще раз пересказывал историю нашей встречи.
Чем дальше она шла, тем труднее становилось сосредоточиться. Ее голос, низкий, ровный шепот, который начал сливаться с пульсом крови в моих ушах.
Слушаю, но ничего не слышу, ничего не чувствую. Как будто сквозь тяжелую простыню я услышал свой голос.

- Тар?... - Я тоже так думаю...
И комната зашаталась. Я почувствовал, что падаю на пол. Не боль, а просто давление, глухой стук сквозь кости.
Затем я растянулся на холодном дереве, сидя ногами-сплошные пальцы-перед моим лицом. Меня перевернули, и Саша, высотой в десять километров, нависла надо мной. Я задыхался от этого запаха, задыхаясь от пыльцы.
Если кто-то и пытался заговорить со мной, то я этого не слышал.
Я даже не заметила, как стемнело.

*****

Было уже темно.
- Я открыла глаза.
Было еще темно, и где-то за моими глазами шел концерт хэви-метала, переходящий в барабанное соло.
Какое-то время я просто лежал тихо, слегка дыша, чтобы моя голова не взорвалась, и только через несколько минут мне захотелось подвести итоги. Я лежал в шортах в темноте на кровати, настоящей: чашеобразной, но с настоящим матрасом и мягкими простынями. Когда я сел, у меня закружилась голова. Я застонал и схватился за пульсирующий череп. Что-то умерло у меня на языке.
Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть меня, когда я вскочила на ноги и, шатаясь, почти спотыкаясь о край ковра, прошла по деревянному полу к открытому окну.

Я прижалась к подоконнику и глубоко вдохнула прохладный, чистый ночной воздух. Это помогло немного прояснить мою кружащуюся голову.
Я увидел, что нахожусь в одной из самых высоких точек Цитадели, откуда открывался вид на весь Мейнпорт.
Тучи, закрывавшие солнце в течение дня, рассеялись, рассеянные ветром, открыв звезды, раскинувшиеся во всем своем великолепии по небу.
Подо мной, купаясь в голубоватом лунном свете, лежали темные улицы Мейнпорта. В гавани было тихо, вода отражала Луну в небесах и редкие фонари на причале.
Я не слышал, как поднялась щеколда, как отворилась дверь. Меня поразила лужица света, льющаяся из соседней комнаты.
Повернувшись слишком быстро, комната закачалась, как корабельная палуба. Мне едва удалось удержаться на подоконнике, прежде чем я снова упала на пол.
- К'хы! - Прошипел Тар. Она отодвинулась, чтобы помочь мне подняться с колен и вернуться к кровати, где я осел.
Она села рядом со мной и погладила меня по лбу. - Я рад видеть, что ты уже встал. Вы чувствуете себя лучше!
- Угнн, - прохрипел я.
У меня болело горло. Я пошевелил челюстью, чтобы из нее потекла хоть капля слюны. - W... Какого хуя тут произошло!
Она прижала влажную тряпку к моему лбу, вытерла им мое лицо.
- Я не уверен. Мы думаем, что это был Тамил.
- А? Hamil!
- Тамил, - произнесла она. - Рер сжигал его в своем кабинете.
Это всего лишь запах... обычно. - Я видел, как ее глаза сверкали в свете звезд. - Это, кажется, оказало на вас более неблагоприятное воздействие.
Я застонала и потерла лицо руками. У меня было такое ощущение, что моя голова полна гункоттона. - Ты можешь сказать это снова.
Пожалуйста, здесь есть вода?
Тар приподнял ткань и подошел к сундуку, стоявшему у двери.

Послышалось бульканье разливаемой жидкости. Она вернулась и вложила мне в руки кружку:
- вот.
- Это была вода, холодная и влажная.
Через минуту я почувствовал, что готов сделать еще одну попытку встать прямо.

- Нет, я в порядке, - запротестовал я, стряхивая руки Тара. Я сам добрался до окна:
- где я?

- Теперь безопасно. - Тар стоял рядом со мной у окна, готовый подхватить меня, если я снова упаду. - Теперь это ваши покои.
Вы официально мой гость здесь.
Я не знал, что сказать. Я оглянулся вокруг него:
- там очень красиво.

Она повернула голову, чтобы посмотреть, и легкий ветерок взъерошил шерсть ее гривы.
- Спасибо тебе за все, Тар, но я не знаю, как долго смогу здесь оставаться.

На секунду воцарилось молчание.
- Ты хочешь найти других Х'Манов.
Я кивнул, понимая, как безнадежно это прозвучало:
- если возможно.
- Я снова повернулся к окну.
- Они должны быть там, они должны быть.
Снова наступила тишина, а затем острые как иглы когти схватили меня за плечо и мягко сжали.
Когда они отпустили меня, я обнял рукой теплую фигуру рядом с собой.
Мы оставались в таком положении около минуты, затем она высвободилась из моей руки и тихо пошла к двери.

- С тобой все будет в порядке!
Я молча кивнул.
- Тогда тебе лучше поспать сейчас. Спокойной ночи, К'Хи.
Когда дверь за ней закрылась, я слегка улыбнулась.
- Спокойной ночи. Это она у меня отхватила. Я уставилась на кружку в своей руке, затем выпила последний глоток воды и забралась обратно на кровать.

*****

Я проигнорировала руку, которая мягко трясла меня, пока когти не начали впиваться в мое плечо.
- Ой! - Господи! - Я перекатился на бок и прищурился от солнечного света, льющегося в окно.
- Доброе утро, - Тар улыбнулся мне сверху вниз.
- Ты чувствуешь себя лучше?
Я начал было отвечать, но потом покосился на Сафа, не совсем уверенный в этом.
- Тар!

Это была она сама. Взъерошенная юная Сати из кабинета Рера мыла и расчесывала свой мех, пока он не засиял таким глянцевым блеском, какого я никогда раньше не видел, превратившись в серебряный нимб от солнечного луча, коснувшегося ее.
Ее бриджи были безукоризненно чистыми: зелеными с замысловатой золотой отделкой. За все те месяцы, что я ее знал, я никогда не видел ее такой. Так она и выглядела... королевская особа.
Она прихорашивалась, делая вид, что изучает коготь. - Тебе нравится? - спросила она.
- Мне нравится, - подтвердил я.

Она похлопала меня ладонью по щеке, затем встала и подошла к окну, повернувшись ко мне спиной. Судя по наклону солнца, было около девяти часов.
Я взглянул на свое запястье; мои часы исчезли. - Прошлой ночью ты разговаривал во сне, - сказал Тар. - Ваши шумы.
- О, - сказал я. Я вообще ничего не помню.
Она повернулась и прислонилась к подоконнику.
- А ты не хочешь прогуляться?
- спросила она. - Есть кое-кто, кто хочет нас видеть.
И Снова:
- О? - Кто?
Затем она улыбнулась, мирно моргая в счастливом воспоминании:
- кто-то особенный.
Кого-то я давно не видел.
- А, для тебя я думаю, что смогу это сделать. - Я поднялся с чашеобразной кровати, мышцы, непривычные ко сну на такой форме и мягкости, протестовали.

Комната оказалась не такой маленькой, как казалось прошлой ночью. Кровать была самым большим предметом мебели в комнате и стояла у южной стены, напротив двери.
Окно в восточной стене пропускало и свет, и холодный воздух. На деревянном полу лежали шерстяные ковры приглушенных землистых тонов. У самой двери стоял большой окованный металлом сундук.
- А где же моя одежда?
Тар открыла сундук и вытащила оттуда пару синих Сатовских бриджей и мой индивидуальный плащ.
- Носить эти.
На самом деле это не было ответом на мой вопрос. Бриджи были слишком коротки в ногах, а промежность и плащ распахнуты, обнажая мою покрытую шрамами грудь.
Мне пришлось придерживать ее одной рукой.
- Я чувствую себя нелепо, - пробормотал я.
Тар оглядел меня с головы до ног.
- Вам понадобится еще немного одежды, сделанной для вас. Они вам точно не льстят.
- Преуменьшение года.

- Она улыбнулась. - Поторопись, а то мы опоздаем.
За дверью оказалась еще одна комната-кабинет. Письменный стол стоял перед окном в восточной стене, а вдоль дальней тянулись пустые полки.
В северо-восточном углу стоял камин с каменной плитой, рядом с ним-небольшая кучка дров. Дверь в западной стене вела в коридор. Я шел рядом с тарой, которая с кошачьей грацией шагала по коридору. - Она указала на другую дверь в конце коридора. - Мои покои, - сказала она мне.
Мы углубились в лабиринт коридоров замка, встречая Сати повсюду.
Большинство из них приветствовали Тара и с сомнением смотрели на меня. Резные каменные плиты, тянувшиеся от пола до потолка, украшали залы. Как и проходы во внешних стенах, некоторые камни выглядели новыми, в то время как другие были явно древними. На одной особенно древней резьбе что-то казалось странным в изношенных фигурах Сатов, выгравированных на ней, но мы прошли мимо, прежде чем я смог точно понять, что именно.
Там было еще несколько лестниц, а затем караульное помещение. Там нас уже поджидал Саф-слуга, облаченный в простые коричневые бриджи.
- Высокий, - поприветствовал он Тара. - Пожалуйста, следуйте за мной.
Странный. Он едва удостоил меня второго взгляда.
Дальше коридоры изменились.
Стены были обшиты деревянными панелями, а пол устлан коврами, украшенными причудливыми завитушками, мог соперничать с любым персидским ковром. Тяжелые, укрепленные металлом двери стояли через каждые несколько метров, охранники стояли попеременно, как статуи в синих и серебряных доспехах, с мечами в руках, их головы поворачивались, чтобы следовать за нами, когда мы проходили мимо. На полпути вниз наш проводник остановил нас, направляя через дверной проем.
- Здесь? - Удивился Тар.
- А как же королевские покои?
Слуга опустил голову. - Они уже давно не используются.

- Почему же!
- Господь не имел в них нужды.
Я заметила морщинки на лбу Тара. Что-то ее озадачивало.

Возможно, это и не были королевские покои, но они были достаточно велики и роскошны. Со стен свисали картины, а полки украшали скульптуры из дутого стекла.
На стене за письменным столом висела большая карта восточных штатов - точнее, Восточного Королевства. Весь пол был покрыт огромным ковром, сотканным в сложных геометрических узорах, а занавески отделяли другие части покоев. Что-то, сделанное из движущихся металлических частей, дерева и воды, капало в углу. - А часы? Я тихонько присвистнул. Кто бы здесь ни жил, он должен быть настоящей шишкой. Господь, так звал его слуга.
- Пожалуйста, подождите, - поклонился слуга и исчез за занавесками.

- С Господом? - Прошептал Я таре.
- Прирожденный правитель, - улыбнулась она. - Мои предки, это было очень давно.

Занавески зашуршали, и на пороге появился Рер, все еще одетый в Красную Мантию.
Тар поклонился ему, и я последовал ее примеру.

- Очень высоко. - Он поклонился таре, а затем оглядел меня с головы до ног. - Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Я никогда не думала, что Тамил так сильно на кого-то повлияет.
- Он повернулся и раздвинул шторы. - Пожалуйста, он ждет вас обоих.
Я последовал за Таром через занавески.
Мне потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли к полумраку. Немного света просачивалось сквозь шторы, которые были задернуты на окне, и я увидела, что в комнате преобладала типичная кровать-чаша, которую так любила Сати.
- Это должно быть Тар.
Я услышал ее свистящее дыхание, затем она опустилась на колени у кровати, сжимая руку сморщенного и покрытого седой шерстью Сида, лежащего там, ее уши были наклонены вбок, а на лице застыло скорбное выражение.
Свободной рукой старый Сатэ протянул руку и нежно коснулся ее лица: щеки, ушей и серебряного кольца на них. Я с удивлением понял, что он был слеп.
- Отец!... Я не... Когда это случилось с тобой?

- Отец!?
Порванные уши дернулись в улыбке.
- Несколько месяцев назад. Покушение на мою жизнь.
- Она опустила голову.
- Я никогда не слышал.
- Я не хотел, чтобы ты знал. - Он откинулся на подушки со вздохом, который, казалось, исходил из его костей.
- Я боялся, что это может повлиять на твои занятия.
Она подняла руку и очень мягко ударила его по щеке.
- Он улыбнулся ей снизу вверх. - У тебя все хорошо!
- Я в порядке.
- Как там сэра!
Он старался отодвинуть эту тему подальше от себя, чтобы она не думала об этом.
Но почему из всего, что есть на этой планете, он должен был спрашивать именно о сэрах?
Тара отпрянула назад-от шока, а может быть, и от воспоминаний.
- Ты же знал!
- СААА, дочка. Ты думаешь, я не узнаю, когда ты выберешь того, кто будет зачинать твоих детей!

Я медленно покачал головой. О, ТАР.
- Но вы же не знали, что он мертв.
Ширай молчал, его молочно-белые глаза были закрыты.
- Нет... Но я этого не знал. Мне очень, очень жаль. Как...
- По дороге сюда, наемники из Персидского залива... Они знали отца!
Они все знали. Только по чистой случайности мне удалось спастись.
- Да, я слышал о вашем "совпадении", - пробормотал он.

Тара положила голову ему на плечо и молчала. Я чувствовала себя незваной гостьей. Как можно тише я отодвинул тяжелые портьеры.

Рер сидел за своим столом и что-то царапал гусиным пером. Он поднял глаза, когда я выходила из комнаты, но ничего не сказал.

Боже, она была дочерью старого короля или кем бы он там ни был. Она никогда мне этого не говорила. Это слово они использовали, чтобы описать ее позицию "кандидаты".
Я думал, что она была просто кандидатом, баллотирующимся на должность Шираи.
Ширай: не просто название, а имя.
Этого я тоже не знал. У меня сохранились воспоминания о гимате с темным мехом и о вопросах, которые она задавала мне о Таре, об имени ее клана. А я и не догадывался.
И за возвращение домой, за то, что ее отец умирает. - Господи! Сколько самых близких ей людей она уже потеряла?
А сколько их еще? Почему? Были обстоятельства, которые я не мог контролировать, и они уже вытащили меня из моей глубины. Как далеко я могу зайти?
У нас с Тарой был уговор, и в тот день на холме над местом встречи торговцев я согласился помочь ей добраться до Мейнпорта.
Теперь моя часть этого соглашения была выполнена, и все по-прежнему менялось. Здесь происходило что-то такое, чего я не понимал. Кто-то пытался убить ее, пытался убить ее отца, возможно, убил и других кандидатов.
Неужели я ей все еще нужен?
Я вспомнил, через что мы прошли, как встретились в те ранние летние дни, когда казалось, что мы просто играем, чтобы узнать друг о друге.

Теперь все изменилось. Мы выросли из этого простого детского состояния. Моя прежняя жизнь-если ее можно было назвать домом - теперь казалась мне чем-то очень далеким.
Это было реально, я жила этим, но так или иначе, это начинало казаться не более чем сложным воспоминанием. И это тоже... это безумие, это была реальность.
Дерьмо. Такие мысли могут свести тебя с ума.

Я прошел в комнату, чтобы встать и изучить этот гобелен, покрывающий стену: богато украшенное, живописное изображение Восточного царства.
Яркие цвета, идиографический текст и кажущиеся абстрактными узоры, которые извивались по ткани, никогда не скрывали реальную землю, которая изображалась.
И я знал эту землю. Я смотрела на живописные изображения этой земли на протяжении всей средней школы и колледжа.
Возможно, у меня были некоторые сомнения, когда Тар нацарапала свою грубую карту в грязи, но теперь... Я больше не мог сомневаться.
Там было восточное побережье, Флорида, и область вокруг Мексиканского залива. Там были изображены города и поселки, в основном разбросанные по всему восточному побережью, вокруг северной части залива и вокруг залива Святого Лаврентия, где должна была находиться Канада; во Флориде почти не было поселений.

Это было все, что там было - восточное побережье Штатов и Канады, полуостров Флорида и Мексиканский залив - остальная часть карты была пустой.
Терра Инкогнито.
Именно то, что случилось со мной, было тайной, которую я был уверен, что никогда не раскрою.
Это была земля, но все же не она. это была Америка, но опять же не она. альтернативная земля, где большие кошки Америки поднялись далеко за порог простого животного сознания.
Они были вполне равны любой развитой обезьяне.
Кстати,а что случилось с обезьянами в Африке?
Что они делали, пока Саты были заняты эволюцией?
На это у меня тоже не было ответа.
Ну, Саф определенно будет заинтересован в том, чтобы послать корабли на восток через Атлантику. Целый новый мир там, чтобы исследовать, с новыми продуктами, животными и залежами драгоценных металлов. Этого было бы достаточно, чтобы соблазнить самую скептическую душу.
Альтернативная земля, как будто каждый раз, когда делался выбор, принималось решение, создавалась новая реальность.
Если бы я подбросил монетку, разве это создало бы вселенные, в которых она приземлилась бы орлом, решкой, возможно, даже вселенной, где она приземлилась бы на краю?
Может ли такое легкомысленное, несущественное действие, как подбрасывание монеты, создать миры?
Или, возможно, потребовалось событие, которое могло бы изменить мир, например, псевдо-кошка преодолела свой страх перед ударившим молнией огнем, используя его для тепла в холодную ночь, учась питать пламя, чтобы сохранить его живым.

- Ты больше не упадешь в обморок!
Я резко повернулась на голос. Рер топтался возле своего стола, колеблясь между тем, чтобы помочь мне или направиться к двери.
Он махнул рукой в мою сторону:
- тебе не нужна помощь!
- Нет, - я покачал головой. - Спасибо, но со мной все будет в порядке.

- Вы стоите там уже некоторое время... Вы знакомы с картами!
- Да, - кивнул я и указал на освещенный гобелен.
- Мой народ ими пользуется. Такая же вещь. Ах... Сколько же лет этому человеку?
- Именно этот, - кивнул Рер на освещенный гобелен, - был соткан Метрес Ай чатром менее четырех лет назад.

- Я вижу, тебе еще многое предстоит изучить.
- Что ты имеешь в виду?
- Я пожал плечами. - Я видел карты, которые больше...
полный.
- О наших землях? Тар сказал мне, что ты пришел из другого мира. "Тот, что наш, но не наш".
Я не могу этого полностью понять. Вы хотите сказать, что география вашего мира идентична нашей?
- Очень похоже, - сказал я.
- Я могу выглянуть из окна своей комнаты и увидеть область, где я был поднят, но это совсем не то же самое место.
- Странная идея.
- Да.
Рер на секунду замолчал, задумчиво подергивая ушами.
- А там что-нибудь есть?
- наконец спросил он меня.
Я посмотрел туда, куда его коготь вонзил карту, примерно туда, где должна была находиться Англия.

- Ну, если он последователен, то должны быть Земли к югу от этого, ниже Области залива, континент больше, чем этот на востоке, и еще один где-то здесь.
Также в верхней и нижней части слова.
Я указал на них, когда говорил. - Мир-это большое место.

Некоторое время спустя Рер все еще смотрел на карту, когда Тар положил руку мне на плечо. Я не слышал, как она вышла.

- Он сам этого хочет... увидимся, - сказала она.
- Почему ты не сказал мне, что он твой отец?
Она одарила меня легкой, грустной улыбкой.
- Ты никогда не спрашивал. А теперь иди, быстро.
Я отодвинула шторы в сторону, отступила назад в темную комнату и секунду стояла, моргая.

- Ты должно быть Ка... К'Хи, - сказал грубый голос.
- Да, Высокий.
Последовала небольшая пауза.
- Она сказала, что ты не Сати.
Ты говоришь по-другому.
Он сидел, откинувшись на подушки. Его слезящиеся глаза слепо блуждали, но уши были прикованы ко мне и подергивались.

- Это я... различный. Совершенно разный.
- Пожалуйста, подойди сюда. - Чья-то рука похлопала по левой стороне кровати.
Я подошел и опустился на колени рядом с ним.
Он протянул руку, чтобы коснуться меня, и я немного отстранилась, опередив его.

- Сэр, вы уверены, что хотите это сделать? - спросил я, почему-то беспокоясь, что у него может быть больное сердце.
- Я не Саша. Может быть, и так...
пораженный.
- Тар сказал мне, чего ожидать, - заверил он меня.
Он коснулся моей руки, и в этот момент его подушечки коснулись меня, я увидел, как он вздрогнул, а затем снова расслабился.
Какое-то время он просто касался моей кожи, а затем начал рисовать контуры моей руки, изучая кончики пальцев и ногти, в каком направлении они сгибались. Он провел пальцами по моей руке, чувствуя светлые волосы, которые росли там, подушечки на внутренней стороне его пальцев были прохладными, сухими и слегка шершавыми по моей коже.
Я сумела не вздрогнуть, когда он добрался до моего лица и исследовал его; чувствуя костную структуру, мой нос и губы.
Он проследил за контурами моих ушей и ощупал щетину моей бороды. Наконец он провел пальцами по моим волосам, ощупывая форму моего черепа.
- Никогда бы не поверил, - пробормотал он и откинулся на подушки.
- Наверное, к этому нужно привыкнуть, - сказал я.

- Ха! Слышать о тебе-это одно. Вообще-то, видимся... - он улыбнулся тогда, - так сказать, это что-то совсем другое.
Вы действительно из другого мира!
- В некотором смысле,да.
- Да, Тар пытался объяснить, - вздохнул старый Ширай и перевел свои пустые глаза на меня.
- Жаль, что я тебя не вижу. Она мне столько всего рассказала... За то, что ты сделал для моей дочери, я буду вечно благодарен.
- Очень Высоко... - Начал я, но он оборвал меня взмахом руки.
- Я знаю, на какие жертвы ты пошел ради нее; добровольно и неохотно.

Мне все равно, как ты выглядишь: у тебя сердце Саты.
- Я... - Блин! Я не знал, как выразить это словами.
- Благодарю тебя, высочайший.
- Вы знаете Тахру уже несколько месяцев, путешествовали с ней, сражались вместе.
Тебе лучше знать, чем мне...
- Знаешь что!
- Он слегка улыбнулся. - Я не собираюсь отрицать, что умираю, но мне было бы легче, если бы я знал...
Будет ли Тар хорошим преемником!
Ошеломленная, я растерянно ждала ответа. - Я... ах... Я не думаю, что могу судить об этом.
Я не уверен, что знаю, какими способностями должен обладать правитель Сатов, Высший.
- Он слегка фыркнул. - Просто скажите мне, что вы знаете о ней, что вы видели в ней.

- Сэр... Я могу честно сказать, что никогда не знал никого, похожего на нее.
То, что я могу назвать ее другом-это то, чем я могу гордиться.
Она теплая, заботливая, преданная, умная и смелая. Если это те качества, которые вы цените, я думаю, что она будет достойным наследником.
- Спасибо, - пробормотал он и замолчал на некоторое время. - Ты чувствуешь к ней то же самое, что и она к тебе!

- Я не понимаю, - сказал я, хотя уже догадывался, к чему он клонит.
- Она рассказала мне о своем времени, и мне любопытно узнать, как вы его нашли.

- Ух... Вы... - Я запнулась, чтобы остановиться, и с трудом сглотнула.
Слепые глаза Ширая закрылись, и он весело зашипел.
- Мои Предки! Она была права: ты застенчива!
Я почувствовала, как румянец пополз вверх по моей шее.
- Нет, - снова успокоился он.
- Не беспокойтесь об этом. Скажи мне: как ты думаешь, что она чувствует к тебе?
Я растерялся, подыскивая слова: смущенный.

- Я... Я знаю, что она не ненавидит и не боится того, как я выгляжу, а того, что случилось... тогда она ничего не могла с собой поделать...
может ли она это сделать? Она никак не может думать обо мне как о Сафе.
- Она очень заботится о тебе, чужестранец, - старый Ширай невидящим взглядом смотрел на низкие потолки с массивными стропилами.
- Она знает, что ты никогда не станешь ее парой, но все же она заботится о тебе. У тебя есть ее дружба и ее любовь.
- Я покачал головой. Я думал, что та ночь в пещере была чем-то большим...
гормоны больше всего на свете.
Я перебирал в голове разные вещи: то время, когда я просыпался ото сна и она была рядом, то время, когда она заботилась обо мне, когда я был болен, и никто другой не будет, то время, когда она кусала меня в нагретой солнцем траве.
- Ну и что? - спросил он. - Я ошибаюсь!
- Нет. - Я прикусила губу, не в силах отрицать этого. - Думаю, что нет.
Он улыбнулся:
- Хорошо.

- Хорошо!
- Да. - Эти слепые глаза повернулись в мою сторону. - Иногда горький на вид фрукт скрывает сладкий центр.
Она заботится о тебе, очень сильно, независимо от того, как ты выглядишь снаружи. Я знаю свою дочь, и она не дура. Я вас тоже не знаю, но судя по тому, что я слышал, она судила правильно. Если она и дальше будет так хорошо работать, я думаю, что она станет достойным преемником. - Нет!


*****

Я снова погрузилась в горячую воду с благодарным вздохом и закрыла глаза, когда завитки пара пробежали по поверхности бассейна.
Вода, которую я потревожил, лениво шлепала по бокам, прежде чем снова успокоиться.
То ли по счастливой случайности, то ли по чьему-то умыслу цитадель была построена над естественными горячими источниками, и Саты не отказывались ими пользоваться.
Несколько комнат на нижних уровнях замка были построены как бани, с сосудами размером с небольшие бассейны, вырезанные в каменных полах и наполненные восхитительно горячей водой. Скамьи, вырубленные по бокам бассейнов, были гладко и чисто вытерты водой и сидели сзади. В центре каждого из этих бассейнов стоял большой темный камень, похожий на клык Сафи, с острыми точеными краями, выступающий над водой на полметра. Украшение? Это напомнило мне акулий плавник.
Вода была чистой, без водорослей и дейтерия. Свет исходил от нефтяных костров, горевших в нишах в стенах.
У меня была одна из комнат для себя, и это, вероятно, не было нормальным. Была ли она расчищена для моей пристойности или для сэтов?
Что угодно. Я не собиралась упускать шанс впервые за полгода принять горячую ванну. Я опустила голову и задержала дыхание так долго, как только могла, тщательно вытирая голову, надеясь убить или сбросить любого пассажира, которого я могла бы подцепить за последние пару недель.
Когда я вынырнул, Тара сидела на краю бассейна, ее ноги волочились по воде. Рядом с ней сидели мои сапоги.
- Они не были счастливы отказаться от них, - сказала она.
- Кто и что? - спросил я.
- Стипендиаты. - Она встала и начала стягивать бриджи, продолжая говорить.
- Инженеры, кузнецы. Они осматривают ваше имущество... Они не добились большого прогресса.
Сложив одежду в кучу позади себя, она медленно спустилась по ступенькам в бассейн.
Я наблюдал, как вода медленно поднимается по ее телу - ее мех вздымался волнами у ватерлинии - пока не остановился на шее. Она зашипела от удовольствия и опустилась на одну из скамеек.
- Но разве они должны осматривать мою одежду?
Это всего лишь ткань.
- Она фыркнула. - Только ткань! Часть ткани узнаваема, но большая ее часть-загадка.
От тесноты плетения, от прочности... Они никогда не видели ничего подобного.
Я еще глубже погрузился в воду, разглядывая потертую каменную кладку на дальней стороне бассейна.
В центре ванны находился большой зазубренный кусок скалы, торчащий из воды, грубо треугольной формы. У Сати есть странное художественное произведение, но все же оно не было похоже на это.
- А что это такое? - спросил я, уставившись на него.

Вместо ответа она встала и побрела к камню. Вокруг него был устроен подводный помост, и вода доходила ей до плеч.
Она прислонилась спиной к одному из зубчатых краев монолита и начала тереться о него, как домашняя кошка, Ее глаза закрылись, а уши вернулись в улыбке.
Это же бэкскрэтчер.
- Пойдем, присоединяйся ко мне. - Она усмехнулась мне.
Я ухмыльнулся в ответ, пересек бассейн и прислонился к скале.

Поверхность ее была грубой за моей спиной, как острая пемза. Совсем не неприятно.
Я рассмеялась от этого ощущения.

- Милый. Но разве это все, для чего они нужны? Отступники!
- Мило? - Тара обошла вокруг меня, грива прилипла к ее плечам, смущенно наморщив лоб.
- И это все, что тебе нужно?
- А? Что ты имеешь в виду? - спросил я, ничего не понимая.
Она выбила мои ноги из-под меня, и когда я снова поднял голову над водой и чихнул воду из моего носа, она сидела на краю бассейна.

- А зачем это было нужно? - Взмолился я.
- Ты просто невозможен. Ты просто такой другой. Я стараюсь обращаться с тобой так, как будто ты нормальный самец, - она подняла руки и потерла морду сбоку, смочив там тонкую шерстку, - но ты ведешь себя не как нормальный самец.

Она уронила руку, и та плюхнулась в воду.
Я протолкался через бассейн и молча сел рядом с ней.

- О чем вы говорили с моим отцом? - спросила она.
- Ух... Вы.
- Я так и думал. А как же я?

- Он хотел знать, думаю ли я, что из тебя получится хороший преемник.
- А ты знаешь?
- Определенно.
Она улыбнулась и деликатно склонила голову набок:
- я рада, что хоть кто-то верит в меня.
А о чем еще вы говорили?
Я почувствовал, как уголки моего рта дернулись. - Я думаю, что у тебя уже есть идея.

- А, - медленно кивнула она. - А что ты про нас говорил!
Я откинул голову на край бассейна и уставился в потолок.
Были вещи, о которых говорил ее отец... Я хотел знать, правда ли это. Были ли ее чувства ко мне чем-то таким, что я мог понять, или они были настолько чуждыми, что могли значить для нее весь мир, но ничего для меня?
- Знаешь, - наконец сказал Я, - твой отец очень заботится о тебе.
- Я знаю, - сказала она. - А я за него.

- После того, что ты рассказал ему о нас, он хотел знать, что я чувствую к тебе: чувствую ли я то же самое, что и ты ко мне.

- А у тебя есть!
Я опустил голову и заговорил, обращаясь к поверхности воды:.. - не могу сказать. Я не знаю...
то, что ты чувствуешь.
Тара широко раскрыла глаза,а затем ее уши затанцевали. - Неужели та ночь в пещере не сказала тебе!

Я пожала плечами, посылая рябь прямо через бассейн. - Тар, ты не понимаешь меня, и часто я не могу понять тебя.
Та ночь... Я не знаю, занималась ли ты со мной любовью из желания или потребности. А ты, кажется, нет...
себя.

Она немного помолчала, а потом тихо сказала:
- времена сейчас трудные для нас, но я знала, чего хочу.
Мне нравится этот термин, который ты использовал, "занимаясь любовью".
Для меня так оно и было.
О Господи!
Это зашло так глубоко.
Проклятие, неужели она не понимает, что это не сработает! Как она могла испытывать ко мне такие чувства? Мы были разными видами! Как она могла любить меня?!
И почему меня так ранило осознание того, что это невозможно?
- К'Хи, - она коснулась моей руки.
- Я знаю, что ты не можешь быть таким же, как Сат-мужчина: я знаю, что ты не можешь заменить Саэру. Но есть и другие пути дружбы: ты мой спутник, ты спас мне жизнь, ты жил со мной и любил меня. К'Хи, я люблю тебя как друга.
Она прислонилась ко мне, и я почувствовал, как ее мех колышется в нежных струях воды.
Я почувствовал ее дыхание на своем лице за долю секунды до того, как она коснулась губами моей щеки в своем варианте человеческого поцелуя.
Когда она вытащила свое гибкое и мокрое тело из ванны, температура жидкости, казалось, немного упала.
Она вытерлась, встряхиваясь и вытираясь куском ткани из кучи у двери. Я вышел вскоре после того, как она вышла из комнаты. Это не так уж и весело в одиночку.
В тот вечер я ждал, когда мне принесут мою еду, как это было во время обеда, доставленную детенышем с широко раскрытыми глазами, который практически бросил еду и побежал.

Я сидел на письменном столе, глядя в окно на огни Мейнпорта и напевая бессвязные обрывки смутно припоминаемых песен.
То, что ТАР сказал мне раньше, эхом отдавалось в моей голове, но теплое чувство, которое вызывало общую боль, смешивалось с гнетущим предчувствием: может ли дружба растянуться слишком далеко?
Когда скрип в дверь вывел меня из задумчивости, я пошла открывать, готовясь к тому, что он, как и раньше, уронит поднос.
Это было не обслуживание номеров.
- Тар... - Я замолчал и уставился на него.
Она была одета в ярко-красные бриджи, перевязанные шнурком, инкрустированным серебряной нитью.
Ее рыжевато-коричневый мех был расчесан до тех пор, пока не засветился, а грива в искусном беспорядке рассыпалась по плечам. На шее у нее висело ожерелье из тонкой серебряной проволоки, скрученной и сплетенной в изящные узоры. На правом запястье она носила легкий браслет похожего дизайна, но с большим синим камнем, вставленным в него: одинокая синяя мушка, пойманная в серебряную филигранную паутину. На ее левом бедре висели ножны из слоистого орехового дерева, инкрустированные серебром. Торчащая рукоятка ятагана была перевязана каким-то темным шнурком с темным камнем на навершии, оправленным в серебро.
Я судорожно сглотнула. - Ты превзошел самого себя.
- Спасибо, - улыбнулась она и протолкнула меня в комнату.
Под мышкой у нее был зажат сверток из зеленой ткани с чем-то похожим на свернутые ножны, и она разложила все это на столе.
- Мне очень жаль, что я не успел найти портного, чтобы сшить тебе какую-нибудь приличную одежду, так что это придется сделать вместо них.
- Она махнула рукой на мои низкорослые бриджи и сказала:
- избавься от них и надень вот это, нам нужно присутствовать на обеде.

Там же лежали мои тренировочные штаны, рубашка, пояс и нож в ножнах. Я был прав насчет ножен: они были деревянными, покрытыми черным лаком и определенно содержали меч.

Я стащил с себя бриджи, которые были мне малы на пять размеров, и натянул брюки.
Они были вымыты, выглажены или выглажены, но не накрахмалены, так что швы были не такими четкими, как могли бы быть; то же самое можно было сказать и о рубашке. Кроме того, уборка ничего не могла сделать с выцветшей и изношенной тканью, ни восстановленной дырой, но это было большое облегчение, чтобы снова надеть чистую, удобную одежду.
Я пристегнул ремень и пристегнул к нему нож, затем осторожно поднял меч.
- Разве я это ношу?

- Да. Вот, на твоем поясе. И это правильно.
После этого я начал чистить свои сапоги, слегка отполировав их слюной.
Не совсем обычный парадный плац, но все же лучше, чем ничего.
Тар критически оглядел меня.
- Не так уж и плохо...
садитесь. - Я так и сделал.
Она встала позади стула и начала царапать когтями мои волосы, расправляя их, убирая назад.
Еще одно преимущество когтей: встроенные гребни.
Сидеть с другим человеком, расчесывая волосы, странно расслабляет; встроенные привычки социального груминга, я думаю.
Я мог бы легко задремать, но она быстро закончила и, в последний раз взмахнув волосами, отступила назад, чтобы рассмотреть свою работу.
- Гораздо лучше. Ты выглядишь вполне презентабельно. Давай.
- А куда мы едем?
- Обед.
- А для этого мне нужен меч!

- О, принеси еще и свой нож.
Я схватил нож, сунул его в карман, погасил масляную лампу и последовал за ней к двери, захлопнув ее за собой.

Пока мы шли по коридору, я похлопал по ножнам, которые стучали по моей ноге. - И что мне с этим делать?
Я даже не знаю, как пользоваться этой штукой. Разве моя винтовка не была бы лучше!
Тар махнул рукой, говоря "нет". - Там не должно быть никакой необходимости использовать его.
Меч в любом случае чисто церемониальный. Предложи его у двери, но нож оставь себе.
Встань у стены, прямо за моим стулом.
Не говорите ничего, пока не заговорите непосредственно, и всегда будьте вежливы.
- Тар, зачем я это делаю?
- Мне нужен эскорт.
Ты единственный, кому я достаточно доверяю. Остальных будут сопровождать их личные сотрудники. Ты-все, что у меня есть.
- Простите, что разочаровал вас.
- Я не это имел в виду.
- Кто такие эти "другие"?
Она пригладила немного шерсти на своей груди.
- Ну, вернувшиеся наследники, конечно.
Мы остановились в небольшом вестибюле напротив тяжелых деревянных дверей, за которыми стояли часовые.
Они распахнули перед нами двери.
Комната не была большим залом с огромным банкетным столом, который я наполовину ожидала увидеть.
Низкий потолок поддерживали массивные деревянные балки. Через двойные арочные проходы в дальней стене был устроен балкон, с которого открывался вид на внешние стены цитадели в сторону леса и сельскохозяйственных угодий на Западе. Там был стол, и, по крайней мере, он не слишком отличался от того, что я себе представляла.
Массивная постройка. Темное дерево, отполированное до высокого блеска, покоилось на странном резном Центральном постаменте.
Из возможных четырнадцати мест было выбрано пять: по два с каждой стороны и одно в дальнем конце. Конический медный канделябр с тремя рядами свечей стоял в центре стола, обеспечивая освещение. Два места за столом были заняты.
Двое Сэти - один мужчина, другая женщина-сидели напротив друг друга за столом, повернувшись к нам лицом, когда мы вошли.
Взгляды, которыми они одарили Тара, определенно не были дружелюбными, и тот, который она дала в ответ, сказал мне, что между ними не было никакой любви. Когда их глаза обратились ко мне, было очевидно, что они тут же забыли о Таре. Ноздри и глаза широко раскрылись, когда неврологическая проводка напрягла их против возможной угрозы.
Следуя примеру Тара, я оставил свой меч на боковом столике, накрытом красной бархатной скатертью, рядом с дверью.
Тар неторопливо выбрала место с правой стороны стола, напротив другой женщины. Я отодвинул ее стул и держал его, пока она усаживалась, затем отступил в темную нишу в стене, принимая непринужденную позу. Позади каждого из других наследников, в похожих нишах, стояли еще два Сати: эскорта. Все, что я мог разглядеть в темноте и сумерках, это то, что они были большими.
- Я удивлен видеть тебя здесь, Тар, - сказал один из наследников - самец.
- Неужели? Есть ли какая-то причина, по которой вы думали, что я не смогу сделать это?
- Спросил Тар. - Возможно, вы подумали, что со мной может произойти несчастный случай.
- Возможно, - согласился тот, едва заметно дернув губой.
- Их было очень много вокруг.
- Прошипел Тар. Мужчина улыбнулся и сказал:
- Держи себя в руках.

- По - моему, ты слишком легкомысленно отзываешься о чужом несчастье, - едко возразил Тар.
- Боюсь, что она права, Шай, - сказала женщина.
- Но, Тара, мне очень любопытно узнать о тебе... компаньон. Вы уже привыкли путешествовать с животными сейчас? Он не будет осквернять пол!
- Это не так... - Начала было Тара, но ее возражения были прерваны, когда открылась дверь и вошел последний наследник престола.
Это был один Сате, которого я без труда узнала бы в толпе: его мех был шокирующим, почти металлическим серебром. Его эскорт тоже отличался от остальных...
Ну, возможно, не так сильно, как эскорт Тара, но для телохранителя она была очень маленькой.
Может быть, ее глаза окажутся на уровне моей груди.
За ними, как красный епископ, ворвался Рер и повернулся, чтобы закрыть тяжелые двери.

Советник не удивился, увидев меня. Он едва удостоил меня взглядом, когда пронесся мимо, направляясь к своему месту во главе стола.
Двое других, казалось, были поражены еще больше: они смотрели в течение секунды, прежде чем серебряный мех снял свой меч и положил его на стол, а за ним последовала его миниатюрная супруга.
Когда он занял свое место напротив Тара, он сердечно кивнул ей:
- Тар, это было давно.
- Р'рраеш.
- Она кивнула в ответ. - Ты почти не изменился.
Другая женщина выбрала именно этот момент, чтобы добавить ей два цента стоимости.
- Истинный. Он все еще отказывается красить свой мех!
Тар обернулся и зашипел на нее, опустив уши, но Р'рррэш остановил ее.

- Не утруждайте себя, я к этому вполне привыкла.
Я почувствовала укол сочувствия к нему, конечно, я знаю, каково это-быть неудачником, но, конечно же, цвет его шерсти не имел такого большого значения?

Ха! Человек должен говорить! На другом конце комнаты мое внимание привлекло мерцание свечей, отраженное от чьих-то глаз.
Маленькая женщина, которая вошла вместе с Р'рррэшем, смотрела на меня. Нет... не смотрел, просто смотрел. Она оглядывала меня с головы до ног, словно взвешивая. Чтобы Р'рррэш выбрал ее в качестве эскорта, у него должна была быть веская причина. Глядя на тяжеловесов, которых принесли двое других, она представляла собой разительный контраст.
В ней было всего около четырех футов восьми дюймов роста. Плиссированная кожаная юбка с подтяжками, перекрещивающимися на груди, была ее единственной одеждой, ее мех был похож на шоколад с завитками молока сквозь него.
Она держалась с достоинством, присущим Саше , но у меня сложилось впечатление, что она исключительно грациозна. Когда наши глаза встретились, она фыркнула, ощетинив шерсть, и посмотрела на меня почти осязаемым взглядом, словно провоцируя меня отвернуться первым.
Я не собиралась пытаться пристально смотреть на Сафи. Я подмигнула ей и снова обратила свое внимание на стол.

Рер подождал, пока все усядутся, прежде чем снова встать. Не было нужды привлекать к себе внимание; все взгляды устремились на него.

- Четыре. Только четверо. - Рер посмотрел на каждого из наследников по очереди. - Это должно быть время для радости.
Молодежь, отпрыски лордов королевства, лучшие из их кланов, возвращаясь, чтобы продемонстрировать свою доблесть и способности в последнем испытании, выбирая из числа лучших того, кто будет править нашими землями. Вместо этого есть слишком много кланов, которые оплакивали потерю драгоценной молодежи.
Он вздохнул и откинулся на спинку стула, выглядя очень старым.

- За тех, кто здесь сегодня вечером. Старые друзья, молодые друзья, я приветствую вас. Клан Шираев приветствует вас.
Их еда-твоя, их питье-твое, их крыша-твоя.
Словно по сигналу, из теней материализовались слуги.
На столе стояли тарелки с телятиной, ребрышки, кукуруза, хлеб и кубки с элем, а Саф с готовностью принимался за еду.
Наблюдение за обедом Sathe - это не то зрелище, которое вы забываете в спешке. За последние месяцы я стала несколько невосприимчива к зрелищу Саф-еды, но время приема пищи убедило меня, что я не упущу различий в физиологии.

Мясо обычно готовили с кровью, в лучшем случае. Крупные кости никогда не пропадали зря, мощные челюсти и острые зубы расщепляли их, а затем брезгливо выбирали костный мозг.
У Сатэ нет коренных зубов, которые люди используют для пережевывания пищи, и они не могут держать рот на замке во время жевания. Любая Сатская трапеза сопровождается громкими звуками жевания, глотания и хруста костей. Они ели то, что, вероятно, считали деликатесами, но мне показалось подозрительно похожим на внутренние органы различных животных. Одно вкусовое угощение, которое я нашел особенно удручающим, были принесенные кролики, приколотые на досках, все еще живые. Они действительно закричали, когда Саф разрезал их на части для дымящихся органов. Я видел, как Тара своими челюстями вскрывает череп и выковыривает оттуда мозги.
Черт, ты думаешь, что знаешь кого-то...
Борясь с бурлящим желудком, я стоял там и терпел двойное наказание-смотреть, как они едят, и вдыхать аромат приготовленной пищи, наполнявший комнату.
Когда Тар сказал, что мы идем ужинать, у меня почему-то возникло ощущение, что я тоже буду есть.
Тем не менее, наблюдение за тем, как они едят, в значительной степени повлияло на мой аппетит.
По мере того, как продвигалась трапеза, я мог видеть их отношение друг к другу.

Все они, казалось, взаимно не доверяли друг другу, хотя Тар и Р'рррэш, казалось, не были так осторожны друг с другом, как с другими.
Двое других, самец и самка, были названы соответственно Шай и Эйхер.
На всем протяжении Рер оставался нейтральным.
В разговоре он старался не связываться ни с одной из сторон, и, конечно же, возникла очевидная тема-я.
- Тар, - сказал Р'рррэш, - мне любопытно, где ты нашел свой эскорт.
- Вообще - то это он меня нашел, - ответила она.
- Он спас мне жизнь после того, как я потерял свой посох.
Я думаю, что тогда она сказала больше, чем хотела.
- Итак, - задумчиво вставил Иахер, - это весь ваш штат!

Уши тара раздраженно дернулись.
- Он вполне адекватен.
- А что именно это такое? - спросил Шай.

- Он называет себя "х'Маном", - ответил Тар.
- Неужели? - Язвительно спросил иээр.
- Конечно, как глупо с моей стороны, я должен был понять, что это говорит. - Она фыркнула Это слово.
Челюстные мышцы тара дернулись в едва сдерживаемой враждебной усмешке.
- О да, он говорит.
Эйер посмотрел на меня. - Ты что, разговариваешь? Скажите что-то.
Я вспомнил предупреждение Тара быть вежливым, поэтому склонил голову, прежде чем ответить.
- Есть ли что-то, что ты хотел бы услышать от меня, Верховный?
Уши тара дернулись в улыбке, когда все, кроме Рера, выразили различную степень удивления, а затем быстро попытались скрыть его.

- Я же говорила тебе, что он говорит по-Сатийски, - сказала она.
- А почему бы и нет... он носит такую странную одежду? - спросил р'рррэш.

- Похоже на ходячий куст.
- Это его собственная одежда, - ответил Тар.
Р'рррэш, сидевший напротив Тара, поднес ко рту наполненный Кубок и сделал большой глоток, глядя на меня поверх края.

- А ты не знаешь, откуда он родом?
- Нет, - Тара вытащила что-то из туши кролика перед собой и сунула в рот, - не совсем так.

- Не совсем так, - эхом отозвался Шай, - разве он тебе не говорил?
- Он сказал мне, но это трудно понять.
Представьте себе мир, который является нашим, но не наш.
- Ты говоришь загадками, Тар, - сказал Р'рррэш. - Как такое может быть!

Тар попытался объяснить мою теорию случившегося. Теория, которая была лишь обрывочным каркасом, построенным из того, что я видел и испытал.

Ее слушатели скептически слушали, время от времени делая глоток из своих чашек.
Когда она закончила, на несколько секунд воцарилось молчание.

- Да... - ты хочешь, чтобы мы в это поверили, - фыркнул Шай в свой эль.
- Верь во что хочешь. - Тара сняла кость со своей тарелки.
- Он здесь, и это самый лучший способ объяснить его присутствие. - Она откусила его с громким хрустом.
- А вам не приходило в голову, что он мог прийти из-за моря? - спросил Эйер.
- Да...
и я предпочитаю другое объяснение. Вы не видели некоторых устройств, которые он имеет с собой, они намного опережают все, что мы можем произвести. Он говорит, что его народ воинственный, и я бы предпочел, чтобы они жили в другом мире, а не на другой стороне водного пространства, - спокойно ответил Тар. Она использовала свой язык, чтобы вылизать костный мозг из кости.
После того, как была сломана последняя кость, Рер откинулся на спинку стула, окруженный своими красными одеждами.
Должно быть, ему было жарко в них, хотя для меня это была холодная ночь.
- Вы все были вызваны сюда как гости Шираи.
Он знает, что ему недолго осталось жить, и потому приказал, чтобы церемония состоялась, пока он жив. Теперь, как и в прошлые века, в канун зимы [солнцестояния] вы встретитесь для своего последнего испытания, чтобы определить, кто будет править.
Услышав эту радостную ноту, Рер встал и вышел из комнаты.

*****

Идти в одиночестве по темным коридорам было очень странно.
Единственный свет исходил от случайного Факела в его канделябре или тусклого свечения из-под закрытых дверей. Мои шаги громко отдавались эхом. Иногда я видела Сафа, который спешил мимо меня. Я начал тихонько насвистывать, затем поспешно замолчал, так как звук был жутко усилен в каменных залах.
Я нашел то, что, как я надеялся, было правильной винтовой лестницей, и вышел на то, что я узнал как мой этаж.
Подойдя к своей двери, я положил руку на щеколду и замешкался.
- Ах... какого черта... - Я вздохнул.

Я постучал в дверь всего в нескольких шагах дальше по коридору.
- Заходи в К'Хи, - сказала Тара приглушенным лесом голосом.

Ее комната, должно быть, была одной из первоклассных гостевых комнат. Деревянная мебель, которая довольно светилась от возраста и полировки, обильное освещение, красочные ковры на полу.

Она сидела за своим столом, держа в одной руке гусиное перо, а на столе перед ней лежали связки пергамента.
Драгоценности были сняты, и ее шерсть была взъерошена, как будто она провела по ней рукой. Она склонила голову набок, когда я просунул свою голову внутрь.
- Я уйду, если вы заняты, это было не важно, - сказал я.

- Она откинулась на спинку стула. - Нет. Пожалуйста, проходите. Мне бы не помешало отвлечься.
Я закрыл за собой дверь, подошел и присел на край ее стола.
Пергаменты были покрыты обтекаемыми царапинами от надписей Сафа.
- Когда - нибудь мне придется научиться читать, - сказал я.

На секунду она даже удивилась. - Я и забыл, что ты не можешь. У вас есть письменный язык!

- Конечно.
- Не могли бы вы показать мне свой сценарий? - спросила она, протянула мне перо и подвинула чернильницу через стол.

Я неловко взялся за перо. Тар должен был показать мне, как правильно держать его и обмакивать в чернила.
Я старался писать как можно аккуратнее на клочке пергамента.

- КИЛРОЙ БЫЛ ЗДЕСЬ.

Тар с любопытством посмотрел на текст, но не спросил, что он означает.

- Ты можешь написать мое имя на своем языке?
Я произнес ее имя по буквам, как только мог: фонетически. Рядом с ним она нацарапала что-то на Сафе.

- Это мое настоящее имя.
Он смутно напоминал символ Пи, предшествующий трезубцу.
- Тар, Рер сказал, что его сделали только четыре наследника.
Сколько же их должно было быть!
Тар взглянул на меня, а затем содрогнулся всем телом. - К'Хи...
сегодня должно было быть двенадцать наследников.
- Как ты думаешь, что с ними случилось?
- То, что чуть не случилось с нами.

- Мертв? Их было восемь!
Она с несчастным видом помахала рукой в знак согласия. - Восемь плюс их персонал.
Некоторое время я молчал.

- Но они же были вашими соперниками. Я видел, как ты сегодня не поладил с остальными.
- Истинный. Они мои соперники, но я вырос вместе с ними.
Я получаю... с некоторыми из них я ладил даже лучше, чем с этими дураками Шаи и Эйером. .
. К'Хи, некоторые из них были моими друзьями.

Я этого не понимал. - Но зачем их убивать? - спросил я. - Зачем пытаться убить тебя? Опять Королевство Персидского залива?
А что от этого выиграет страна Персидского залива?
- Путаница, - начал объяснять Тар. - Возможно, больше Земли.
Все наследники происходят из самых богатых кланов, от отпрысков лордов кланов. В ночь выбора только лучшие будут Верховным правителем Восточного Королевства, и их родовое имя будет их титулом - как Ширай моего отца. - Тар обмакнула перо в чернильницу и написала несколько иероглифов, а затем начала рассеянно постукивать кончиком пера по бумаге.
- Если царство залива преуспеет в том, чтобы убить нас всех, иерархия, на которой построено Восточное царство, будет на время подорвана.
Другие кланы, менее уважаемые кланы-несомненно, некоторые из южных семей, сочувствующих делу залива-будут драться за возможность отправить кандидатов в Мейнпорт. Возникнут столкновения между кланами и сама возможность раскола Королевства, а центр силы будет вытеснен из Мейнпорта.
Тар снова обмакнул перо. - Если бы залив захотел вторгнуться, они не могли бы выбрать лучшее время. Еще долго царство будет шататься, как обезглавленная птица...
- она оставила этот сценарий для меня, чтобы закончить.
- Но они не убили вас всех, - сказал я. - А что теперь будет?
Вы знаете, что за всем этим стоит Королевство Персидского залива.
- В лучшем случае? - ее уши опустились. - Даже не знаю...
В лучшем случае я вижу, что королевство Персидского залива будет санкционировано другими королевствами до тех пор, пока не произойдет сокращение военных сил, а затем в качестве жеста доброй воли передаст нам спорные территории вдоль пограничной реки. Временный.
- В худшем случае они отрицают обвинения. Они продолжают складировать войска и оружие вдоль пограничной реки, играя на время.
Когда они будут готовы, они придумают какой-нибудь предлог и все равно вторгнутся, "чтобы вернуть земли, отнятые у своих предков"! - Тар с отвращением фыркнул и злобно ткнул пальцем в бумагу. Удивительно, что перо не сломалось.
- А как же твоя армия?
- Спросил я. - Союзники!
- Наша армия не может сравниться с их армией! - она сплюнула. - Мы могли бы, наверное, сопоставить эти цифры с призывниками, но количество хорошо обученного и оснащенного персонала было бы на их стороне.

- Что касается союзников... Возможно, коалиция озерных торговцев. Они неизвестны, но при нынешнем положении вещей Восточное Царство представляет собой теплую шубу из меха между ними и холодом царства залива.
Они не хотели бы потерять нас, но насколько сильно, я не знаю. - Она хлопнула ладонью по бумаге. Но вот перо щелкнуло, и перышко полетело на пол. Нос тары сморщился от мешанины чернильных пятен, которые она оставила на бумаге. - Теперь смотрите: я испортила совершенно хороший кусок пергамента, - сказала она с натянутой улыбкой, которая быстро исчезла. Она уронила голову на руки. - Мои предки, К'Хи! Все, что я вижу-это война! Хочу ли я быть высоким Лордом!
Я не знал, что сказать. Я встал и встал позади нее,положив руку ей на плечо. Ее мускулы под шерстью напряглись, как стальные узлы.

- Эй, что бы ни случилось, я верю в тебя.
Она наклонилась вперед и тихо застонала. Я мог бы ему посочувствовать.
Она вернулась домой и обнаружила, что ее отец слеп и умирает, а большинство ее друзей детства мертвы. Я не мог ей ничего посоветовать. Я чувствовал себя бесполезным.
- Тар, - я погладил ее по плечу, по меху, - есть кое-что, что мой народ делает, чтобы расслабиться.
Сбросьте некоторое напряжение. И это очень приятно. Я не уверен, что это сработает на вас, но вы хотите попробовать!
Она протянула руку и мягко ударила меня по лицу. - А почему бы и нет.
- Мы можем воспользоваться твоей кроватью!
Ее глаза расширились.
- К'Хи...
- Нет, нет, - поспешил я. - Дело не в этом.
- Я должна была догадаться, - улыбнулась она. - Печально?

Мы прошли в спальню, и тара начала зажигать лампу.
Я схватил ее за руку. - Я не думаю, что нам это нужно.
Просто ложись, на живот.
Она так и сделала, опершись на локти, и я опустился на колени рядом с ней, устраиваясь поудобнее.
У меня не было никакого масла, кроме того, ее мех сделал бы это ужасно непрактичным.
Она дернулась и взвизгнула от удивления, когда я взял ее за плечи и начал разминать мышцы.

- Хай! Что ты делаешь? - взвизгнула она при первом же ущипывании.
- Просто расслабься, - успокоил я ее.
- Это должно быть немного больно.
Она была напряжена. Ха! Занижение. Под шерстью ее мускулы были похожи на узлы стального троса.
Она не тренировалась и все еще обладала мускулатурой атлета. Я действительно должен был работать над этим, но по мере того, как я продолжал, я чувствовал, что напряжение ускользает. Она вздохнула, как сдувающийся воздушный шар, прижала руки к бокам и обмякла.
Постоянно растирая, разминая, медленно сжимая мышцы между костяшками пальцев, проводя пальцами по позвоночнику и лопаткам, разглаживая складки кожи тыльной стороной ладони.

Ее мохнатая спина чувствовалась очень странно под моими руками, мышцы были не там, где я ожидал их увидеть. Когда она расслабилась, ее кожа смягчилась, перекатываясь под моими руками в свободные складки.
Я не был профессиональным массажистом, но девушка, которую я когда-то знал дома, показала мне основы. Нет, я не был профессионалом, но я учился, когда работал. Ее мускулы были странными, и мне потребовалось время, чтобы прочитать гребни и впадины, составить в уме карту.
Тар лежала с закрытыми глазами, дыша мягко и ровно, и в груди у нее слабо раздавался глубокий хриплый звук.
Примерно через двадцать минут она встряхнулась и сказала:
- я думала, ты сказал, что это не должно быть сексуально.

- Я заколебался. - Это не так, - сказал я смущенно. Только тогда я вспомнил, как она вела себя в бассейне.
Потирая ей спину, я получил ее...
- Нет, не останавливайся, - пробормотала она сонным, невнятным голосом, пока я колебался в нерешительности.
У нее вырвалось урчащее мурлыканье. - Не волнуйся, я не в настроении...
- ее голос затих.
- Мне кажется, я рад это слышать, - прошептал я.

Я продолжал массаж еще полчаса, по окончании которого ее закрытые глаза, ровное дыхание и нежное мурлыканье сказали мне, что она спит.
Она слегка пошевелилась, когда я снял с нее дорогие бриджи, аккуратно сложил их и накрыл тонкой простыней. Снова успокоившись, она не шевельнулась.
Я на цыпочках вышла из ее комнаты, остановившись в дверях, чтобы оглянуться и подумать, какими же были ее сны.


*****

Снаружи падал легкий, но устойчивый снег, покрывая Мейнпорт и Цитадель холодным белым одеялом.

В течение последней недели или около того внутри замка было не теплее, чем снаружи. Я уже носил свой плащ внутри и не был доволен, когда Тар заверил меня, что станет еще холоднее.

Мы шли по коридору, и наше дыхание было видно в холодном воздухе, пока мы разговаривали. Центральное отопление было чем-то, что это место действительно могло использовать.

Тар пытался описать расположение замка и не имел большого успеха. Казалось, что это место было спроектировано сотней разных архитекторов, все они имели в виду что-то другое, и вполне возможно, что больше, чем некоторые, вообще не знали, что они делают.
Большая часть этого места была фактически встроена в сам холм, как будто они взяли гранитный утес и откололи его, чтобы превратить все это в цитадель.
На самом деле, это было не слишком далеко от истины; и если вы думаете, что это заняло бы некоторое время, вы были бы правы.

Я и сам не мог понять, сколько лет этому месту. Теперь Тар вел меня в секцию, где сохранилась часть первоначальной конструкции.
Это было место, где я уже бывал раньше, но теперь она повела меня по боковому коридору.
- Смотреть.
- На что?

- Резьба. Посмотри хорошенько.
Я сделал. В них было что-то забавное от Сафи...
Черт возьми!

- У них есть хвосты!
Ну, коротышки-коротышки, но это были безошибочно узнаваемые хвосты. Были и другие различия.
Поза, форма головы, вероятно, были и другие, но гранит был слишком изношен, чтобы сказать наверняка.
- Теперь ты понимаешь? - она развела руками. - Это была ранняя часть цитадели, замурованная и только недавно открытая.
Мы на самом деле не знаем точно, сколько ему лет.
- Но... но как это может быть... - Я был так взволнован, что заговорил по-английски.
Я попробовал еще раз. - Но это же вырезано в стене!
У Сафи, должно быть, были хвосты тысячи лет назад.
А-а ... Ни за что. Я не верю, что Цитадель настолько стара.
Она раздраженно зашипела и схватила меня за руку.
- Приближаться.
Я последовал за ней по темным коридорам вглубь Цитадели.
Глубже, чем я когда-либо был раньше.
Следы были стерты в твердом камне движением миллионов пар ног. Стены были покрыты письменами, некоторые выглядели свежими, другие-просто слабыми отпечатками на скале. Комнаты были меньше и не так хорошо построены, как те, что находились во внешних районах Цитадели, более примитивные.
Мы вышли из дверного проема в монастырь, окруженный огромным открытым полем.
Снег образовал твердую корку на траве, которая лежала внизу.
Пока мы шли по нему, мы оставили два разных вида следов: мои следы и странные отпечатки четырехпалого Тара.
Снег падал вниз,теряя стены цитадели на дальней стороне круга в кружащейся белизне.
Сначала предметы в центре круга были точно так же замаскированы, и по мере нашего приближения они становились все более четкими. Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть.
Посреди белого ковра стоял круг из огромных камней, покрытых снежным налетом гранитных плит высотой около пятнадцати футов и толщиной в шесть, соединенных вместе, край к краю, в самом центре Цитадели.
Время стерло края, оставив камни рваными, неровными. Это было бы похоже на Стоунхендж или одно из таких мест, если бы камни не соединялись вместе, образуя почти сплошное кольцо или, возможно, стену. Вместе со снегом и тишиной в этом месте чувствовалась какая - то сказочная тишина - безвременье.
Тар коснулся моей руки, приглашая следовать за ним.
Через щель между монолитами: ворота. Внутри, за внутренней стороной стены, лежал снег, скрывая крепостной вал. На снегу виднелись комья: квадраты и прямоугольники.
Древние обрубки стен погребены, остатки зданий.
Небольшая деревня, дома собрались вокруг центрального места сбора.
Я последовал за Таром в центр круга.
Она стряхнула снег с погребенного камня и села, хлопья осели на ее меху. На ней не было плаща, но все же казалось, что на нее не действует холодный неподвижный воздух.
Сквозь снежную завесу не доносилось ни звука, и я стоял там в тишине, обернувшись на месте, закутавшись в плащ от холода.
Камни казались огромными, призрачными в своей белизне. Это было холодное, неподвластное времени место. Круг воспоминаний и призраков, но ни один из них не был человеком.
- Что это за место такое? - Наконец прошептал я.
- Это круг, - тихо ответила она. - Это сердце Цитадели, главного порта, Восточного королевства.

Я расчистил скалу рядом с ней. Там росли лишайники, скрытые под снегом. Под ним были углубления в скале, которые когда-то, возможно, были вырезаны резьбой.
Я сел, повернувшись, чтобы посмотреть на нее. - Продолжила она.
- Никто не знает, как давно это было... конечно, это было еще до того, как появились какие-то записи, даже до появления письменности, когда у Сафа еще были хвосты.

Камни, которые вы видите здесь, очень старые, но не такие старые, как Земля клана, на которой мы стоим. Мы родились здесь, рожденные из утробы времени, здесь мы росли и учились.
От забвения прошлого до сегодняшнего дня. Саф проходит, но земля терпит.
- Во всех королевствах, в прошлые века, Саф собрались вместе, чтобы расти.
Там, где они преуспели, есть древние клановые земли. Где они потерпели неудачу: ничего, кроме пыли и нескольких упавших камней.
- Она взмахнула рукой, показывая на то, что находилось за белой стеной, окружающей нас.
- Как видите, Восточное Царство преуспело.
Мы продолжали строить Цитадель, наше наследие, каждый рожденный правитель добавлял к нему, чтобы их потомки всегда знали, что их клан стоял над королевством. Он вытеснил город, когда стены двинулись наружу. Только недавно мы начали строить новые поселения.
- Как недавно это "недавно"? - спросил я.
- Примерно триста или четыреста лет назад. - Ответил Тар.
Я огляделся по сторонам, на время потертые скалы.

- Иногда мы находим пещеры, - продолжала она тихим голосом, словно разговаривая сама с собой.
- Иногда орудия, иногда скелеты...
мы думаем, что Сати, но у них нет рук.
- Вот теперь ты веришь!

Я медленно кивнул. - У меня нет особого выбора. Вы можете быть очень убедительны.
Она зашипела и шлепнула меня по руке.

- Держаться... Если вы строили это место все эти тысячи лет, то почему же в Цитадели не хватает Сати, чтобы заполнить все эти пустые комнаты!

Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня, словно пытаясь принять какое-то решение.
- Многие семьи уехали в приграничные города.
В Мейнпорте уже не так много Сатов, как пятьдесят лет назад. Я начинаю мерзнуть, так что ты, должно быть, замерзла... да, вы дрожите. Я думаю, что мы должны вернуться сейчас.
Да, я действительно начал дрожать, но почему-то мне ее рассказ о семьях эмигрировавших раздражал.
Зачем целым семьям подниматься и переезжать?
Я был уверен, что там не было телевизионных добавок и глянцевых рекламных буклетов, рекламирующих жизнь легкого богатства в маленьких городах.
Это не та культура, где люди просто движутся по прихоти: где они живут-это все, что они знают.
Приключение-это риск.
У нее было что-то, о чем она не хотела мне говорить. Ну, это был ее пергатив, я бы не стал давить на нее...
но мне было чертовски любопытно.
Позади нас каменный круг исчез в падающем снегу.
Вернувшись в свою комнату, я подбросил дров в камин, пока не вспыхну ярким пламенем.
Затем я задернул шторы на вечернем снежном пейзаже снаружи, разделся, завернулся в простыню и плюхнулся перед теплым очагом. Стоя в снегу, я насквозь промокла. Плащ, конечно же, не был водонепроницаемым, и тающий снег просачивался прямо сквозь ткань.
Я съежилась перед огнем и молилась, чтобы затхлость в носовых пазухах не была еще одним приступом холода.
Я мог предвидеть, что они будут раздражать здесь слишком часто.

*****

Я мог бы оплатить свой путь в этом мире, который я открыл.
У меня не было никаких особых навыков, но немного знаний может пройти долгий путь:гораздо лучше, чем American Express. Принято и в других местах.
Те долгие месяцы назад Тар терпел меня, потому что я казался ему каким - то разумным животным-в новинку.
С течением времени она поняла, что во мне есть нечто большее, чем можно было увидеть на первый взгляд, и стала понимать, что я могу значить для ее народа. Она чуть не предала восточное королевство, чтобы защитить не только меня, но и знания, которые я несла.
Теперь ее азартная игра могла принести некоторые плоды.

Текстильные изделия, как льняные, так и из шерсти ламы, были главным предметом торговли в культуре Сатов, особенно в восточной области, где климат был идеальным для хлопковых растений.

Собранная вручную, шерсть тщательно очищалась, а затем наматывалась вручную на веретена: медленный, утомительный процесс, который производил пряжу с заплатами, которые иногда были слишком тонкими, иногда грубыми.

Это был всего лишь вопрос недели, чтобы построить прялки и улучшить ткацкие станки.
С их помощью ткачи и суконщики могли бы не только значительно увеличить свою производительность, но и получить гораздо более высокое качество пряжи и ткани, а также получить более высокую цену от торговцев из других царств.

Успех этих проектов укрепил мою уверенность и веру в Саф. Я попросил - и получил - кое-какие инструменты, чтобы помочь мне: чертежную доску, Т-образные квадраты, перья и чернила, обильный запас бумаги.
Некоторые вещи, такие как транспортиры и компасы, мне пришлось разрабатывать с нуля, и я беспокоился о том, насколько они были неточными.
Это парадокс:как вы построили точное оборудование без точного измерительного оборудования? и как вы делаете точное измерительное оборудование без машинного оборудования точности?

У меня были проблемы с этим, когда я должен был придумать решение проблемы установки регулярной резьбы на токарном станке, который будет использоваться для изготовления резьбы на винтах, болтах, сверлах и т. д.
Ответ, который я нашел, был связан с тяжелыми грузами, поворачивающими механизм, который вытравлял спиральную линию вверх по вращающемуся стальному стержню...
Но я снова забегаю вперед.
Существует множество изобретений, которые могут претендовать на значительное влияние на мою собственную историю: колесо, порох, самолет, телевизор, микрочип - и это далеко не все.
И они все это сделали.
Они были не совсем то, что я искал. Некоторые из них были уже знакомы Саф, другие были невозможны с материалами, с которыми я должен был работать, или я не хотел их.
Теперь я подумал о воздушных шарах на некоторое время, но решил, что было что-то, что, возможно, не было столь впечатляющим, но было проще, безопаснее и могло бы иметь такой же эффект в долгосрочной перспективе. .
Изобретенный в моем мире Иоганном Гутенбергом, печатный станок высокой печати сделал возможной массовую коммуникацию, внезапно представив способ печатать тысячи брошюр, документов или книг за долю времени, которое потребовалось писцам, чтобы написать их вручную.
Это означало, что классические труды и учения - ранее доступные только духовенству или богатым - могли стать доступными человеку с улицы.
Это заняло больше времени, чем прялка, но в конце концов у меня появился работающий печатный станок, основанный на одной из этих старых мимеографических машин.
Она была громоздкой, а от бланков у меня разболелась голова. Я начал с Партии, сделанной из меди, но они не были выдающимся успехом: чернила просто не очень хорошо прилипают к меди, и металл слишком сильно колеблется при изменении температуры. Еще одна партия, изготовленная из более мягкой, более грубой оловянно-свинцово-сурьмяной смеси, наконец сработала.
Некоторые из других вещей, которые я придумал, были еще проще, но они имели свое место.

За последние несколько недель мои волосы стали до смешного длинными, и мне вовсе не улыбалась мысль отрезать их ножом: они ужасно режут и вдобавок причиняют боль.
Я привыкла носить его на затылке с повязкой на голове, но теперь я начинала выглядеть как чертова хиппи.
Ну, необходимость-это мать изобретательства.
Я заключил сделку с одним из Кузнецов в кузнице замка: я дал ему несколько советов по производству высококачественной стали и лезвий для мечей, а взамен он помог мне сделать ножницы из пары кинжалов.
Он полностью выиграл в этом, будучи настолько впечатлен простотой идеи, что у меня не было сомнений, что он, вероятно, начнет продавать несколько на стороне.
Я никак не могла подстричься сама, даже если бы у меня было хорошее зеркало, которого у меня не было.
Сати не стригут их мех - они линяют.
Так где же, черт возьми, я найду парикмахера?
Тара была поражена, когда я постучал в ее дверь и сказал ей, что мне нужно.

- А чего бы ты хотел от меня?!
- Мне нужна помощь, чтобы подстричься, если можно.

Она посмотрела на меня так, словно я сошел с ума.
- Но зачем тебе его резать!
- Я вздохнула. - Мои волосы не перестают расти, пока они короткие, как и твой мех.
Он растет. Это становится неудобно. - Я развязал повязку, чтобы продемонстрировать это.
- Ах... Я понимаю, что ты имеешь в виду,-сказала она, явно забавляясь, а затем слишком драматично вздохнула.
- Я, Ширай, ухаживаю за животными...
- Ну, если ты не хочешь, я всегда могу пойти в конюшню и попросить Грума...
- Я выжидательно посмотрела на нее.
- О, очень хорошо, - прошипела она. - Я тебе шерсть подстригу.
Я низко поклонился.
- Спасибо, высочайший. Я всегда буду в твоей власти...
- Ах, прекрати шуметь, - она игриво шлепнула меня по ушам, ухмыляясь.

- А теперь садись. Как вы используете эти вещи!
Сначала она работала медленно и осторожно, затем набрала скорость, используя когти, чтобы сгрести волосы в нужное место, а затем обрезать их быстрыми щелчками ножниц.
Я смотрела, как красные комочки падают мне на колени.
- Неужели все х'маны должны это делать? - спросил Тар.
- Большинство из них, - сказал я.
- Есть люди, которые специализируются на этом... ах. .
. стрижка волос. Это их работа.
Она обошла машину спереди и посмотрела мне в лицо, чтобы понять, не шучу ли я.

- Ты это серьезно. Они на самом деле зарабатывают деньги, просто Брея друг друга!
- Кто-то же должен это сделать.
- Она фыркнула.
- Я уже говорил это раньше и скажу еще раз: ваш мир звучит странно.
- А твой довольно странный, - парировала я, а затем взвизгнула, когда она одним рывком выдернула несколько прядей волос.

- О, мне так жаль, - сказала она самодовольно.
- Ну конечно же.
Она не ответила, но я могла себе представить, как она ухмыльнулась про себя, возвращаясь к делу стрижки моих волос.

Когда она закончила, вокруг стула лежала целая куча медного цвета волос в кольце. Я проверил результат в маленьком зеркальце, которое у нее было.

Интересный стиль. Он напоминал гриву Сафа: короче сверху, длиннее сзади и по бокам.
- Эй, неплохо...

- И не очень хорошо? - она усмехнулась.
- Нет, это хорошо. - Ну, так оно и было... различный. - Ты уже это делала раньше?

- Ну, - она выглядела застенчиво. - Я и раньше ухаживал за ламами, тут нет большой разницы.

- Большое спасибо.
Пока я приводила в порядок разбросанные по комнате пряди волос, Тара рассматривала ножницы.
- А эти могут резать другие вещи? - спросила она.
- И что же? - Я оторвалась от своей работы с маленькой кисточкой.
- О, да. Они могут разрезать пергамент, ткань... лучшие из них могут резать металл.
- Она взяла со стола пачку пергаментов.
Ножницы разрезали желтоватый материал чисто и легко. - Какие еще устройства ты придумываешь? - спросила она.
- Ну, я оставил ваших ученых в библиотеке пускать слюни над устройством, которое может печатать документ снова и снова, столько раз, сколько необходимо.
Люди называют его печатным станком. Есть сотни других вещей, о которых я должен быть в состоянии думать.
Я бросила волосы в огонь, где они зашипели и завились, прежде чем их поглотило пламя.
Дымоход хорошо просачивался, и дым быстро высасывался из комнаты.
- Поскольку я ухаживал за твоей шерстью, ты можешь кое - что сделать для меня, - улыбнулся Тар.

С некоторым трепетом:
- что!
- То, что ты сделал с моей спиной той ночью. Может ты мне покажешь как!

- Хм... справедливо.
Несмотря на холод в спальне, она разделась и растянулась на кровати, а я устроился рядом с ней.
Она вздохнула и тихо загудела, пока я показывал ей, как растирать и щипать плоть между пальцами, как читать мускулы.
Я даже не уверен, что она слушала, просто лежала там, полусонная, пока я работал. Ее мех был так непохож на человеческую кожу: грубый, темный снаружи, более мягкий, светлый вблизи ее кожи.
Я не могла использовать масло, но мех немного помог. Ее зад задергался, когда я провел пальцами по ее позвоночнику.
- Я должна попробовать это на Саше-мужчине, - пробормотала она через некоторое время, - это сведет его с ума.
Я вообще ничего не сказал.

- А как насчет тебя, К'Хи? - она вдруг перевернулась и выгнула спину, выставив вперед мохнатую промежность.
- Это ведь ничего для тебя не значит, правда?
Я отдернула свои руки назад, как будто она покраснела, не зная, шутит она или нет.
- Угу... Послушай, Тар, мы уже проходили через это раньше.
Вы... прекрасно, но я просто не могу... - Я замолчал.

- Кажется, тебе было не так уж трудно вернуться в пещеру, - парировала она. - Я знаю, что тебе это понравилось не меньше, чем мне...
Клянусь моими предками, почему вы не похожи на нас больше умом? - она откинулась назад и постучала себя когтем по виску.
Я был взволнован, смущен и немного зол. - Ты хочешь, чтобы я вела себя как Саша? Прежде чем ничего не подозревающая Тара успела пошевелиться, я схватил ее и прижал ее руки к кровати.
Она только удивленно посмотрела на меня в ответ. - Это то, что ты хочешь, чтобы я сделал? - Потребовал я ответа. - Взять тебя, как это сделала Тарша!
Ее глаза внезапно стали большими и черными, и я понял, что только что сказал.
- О Боже! Тар, это я...
Я прошу прощения. - Я перекатился и лег рядом с ней на кровать, закрыв лицо рукой. - Так и было... Я вовсе не это имел в виду.
Она ничего не сказала, но я почувствовал, как ее рука легла мне на грудь, а другая отвела мою руку от лица.
- К'хи, у тебя слезятся глаза. - Она протянула руку и поймала слезу на кончике когтя, когда та скользнула вниз по моей щеке.
- Вот дерьмо, - пробормотал я и вытер рукавом лицо.
- Ты ведь хочешь присоединиться, не так ли?
- она мне улыбнулась, что-то вяло опустив уши. Одной рукой она играла с прядью моих волос. Другая ее рука...
- Я... Тар, но..... - Господи! - Я вскочил с кровати и попятился от нее. - Тара, не надо...
- Я вывалилась за дверь, моя голова кружилась в замешательстве.
Она сидела и смотрела на меня, пока я бежал обратно в свою комнату.
Как она могла быть такой?.. так что не расстраивайтесь по этому поводу?
Она же инопланетянка, вот как!
Мой письменный стол был завален бумагами: планами, набросками и идеями.
Я стоял и мрачно смотрел на них некоторое время, а затем одним взмахом руки отправил их порхать на пол. Чернильница издала удовлетворительный треск, когда тяжелое стекло разбилось вдребезги, а содержимое запятнало доски пола.
- А ПОЧЕМУ Я?!
- Закричал я во всю глотку. Разумеется, ответа не последовало.
Главный порт сиял в лунном свете, отраженном от снега, который смягчал контуры ландшафта.
Пять этажей подо мной, заснеженный двор, окружающий замок, почти светился: черные тени и серебристо-синий снег, усеянный следами Сатэ, которые пересекли его днем. Несколько человек все еще двигались вокруг, темные тени на бледном фоне.
Пятью этажами ниже... может быть, это будет быстро?

- Боже! О чем я только думала?!
Я покачала головой и медленно пошла к кровати, стягивая ботинки и стряхивая их со стен.
Постель была холодной и пустой. Я съежилась там, зная, что так будет всегда.

*****

ТАР на повозке отбивался от темных нападавших.
С обеих сторон ее товарищи и друзья умирали на стальных клинках. Вода текла Красная, сплошная красная. По всей реке текла кровь.
Она повернулась ко мне, широко раскрыв глаза от страха и мольбы. Кровь; ее и ее спутников сделала ее мех мокрым.
- Она протянула ему руку.
Я медленно смотрел, как арбалетный болт ударил ее в грудь, погружаясь внутрь.
Ее голова откинулась назад, рот открылся в красном тонированном крике, прежде чем она рухнула с глаз долой...

М-16 в моих руках исчезла, когда я двинулся вперед, к фигуре, лежащей в грязи среди трупов.
Я подтолкнул его носком ботинка.
Тара лежала с открытыми ребрами, проливая свою жизненную кровь на землю.

Ее глаза распахнулись, рот задрожал в агонии, и мы очутились на гравийном пляже, ее кровь струилась по камням к Красному морю.

- К'Хи? Помоги мне...
- Тар... - Нет! О Боже, нет!
- Я отвернулся. Он повернулся и зашагал по дороге, которая тянулась до самого горизонта.

- К'Хи...
- Нет!
Я шел обратно по дороге. Позади меня в грязи распростерлась темная фигура, неподвижно соединяясь с Землей и камнями.

Смерть - это не состояние ума, а состояние души...
- ТАР!... НЕТ
Тара стояла передо мной в воде, мокрая шерсть прилипла к ее изгибам, игривая улыбка играла на ее лице.

- Продолжила я, проходя мимо нее.
Тара растянулась на своем плаще у моих ног в той расслабленной позе, которую могут принять только кошки, ее мех хорошо сливался с золотистой травой.

- Сны могут многое сказать об одном человеке. О чем ты мечтаешь, К'Хи?
Я снова ушел от нее.
Она скорчилась на мягком песке в пещере, свет угасающего костра мерцал на ее коричневом меху.
Она была совершенно голая. Светящиеся глаза смотрели на меня, а затем она воткнула меч в песок между нами.
- Ты даже не можешь принять то, что хочешь.
Ха! Найди себя, К'Хи.
Я повернулся к нему спиной и пошел дальше.
- Тар! Нет... - Подожди!
Вся сцена становилась все меньше, уменьшаясь в отдалении позади меня.

Там было пламя, жар. Сквозь клубящийся ад я видел извивающуюся фигуру: