Furtails
Сергей Чехин
«И пришла Игра»
#NO YIFF #кот #хуман #Лит-РПГ #приключения #фантастика #фентези #боевик #магия #трансформация #суперспособности

И пришла Игра

Сергей Чехин



Глава 1. Пробная версия


— Первый, как слышно? Прием, — раздался из рации скучающий голос диспетчера.

— Первый на связи, — сержант Куликов ответил тем же тоном, поглядывая на сгустившиеся тучи — наверное, ливень будет. А то и град.

— У нас вызов из Дома культуры. Говорят, на них напали гоблины.

— Гоблины? — удивился напарник — вчерашний курсант, а ныне рядовой полка ППС Матицкий. — Может, гопники?

— Может, и гопники, — вздохнула женщина. — Но сказали вроде «гоблины». Гопники, гоблины… какая разница? Там сейчас выставка — какую-то капсулу привезли. Говорят, техника дорогущая. Проверьте, как бы местные ребята чего не учинили.

— Понял, — сержант провернул ключ в замке. — Сейчас глянем.

Ореховка хоть и считается поселком городского типа, но от края до края — минут десять на колесах. А до центра и того ближе, так что экипаж добрался до места очень быстро и застал преступников с поличным.

— Макар, — начальник потер глаза и сощурился. — Ты сегодня пил?

— Нет, тащсержант, — парень достал из кобуры одноименный пистолет. — И вчера тоже.

Сквозь застекленный фасад было видно, что внутри ДК творится настоящий ад. Толпа невысоких тощих созданий носилась повсюду, опрокидывала столы, ломала стулья, залезала на шторы, царапала когтями паласы и била зеркала. Одним словом, устроила самый настоящий массовый беспорядок с причинением крупного ущерба казенному имуществу.

— Это, блин, еще что такое? — Куликов повесил на плечо АКСУ и поправил бронежилет.

— На утренник не похоже.

— Вот и я о том же. Держи ствол наготове.

— Есть.

Полицейские быстрым шагом вышли на площадь, когда из здания выскочила миловидная брюнетка с растрепанными волосами и в порванной на груди блузке. За ней, вывалив слюнявые языки и вытаращив налитые кровью зенки, бежала шайка тех самых гоблинов. И Куликов поклялся бы всем на свете, что это — не карнавальные костюмы, а самая настоящая шкура — морщинистая и темно-зеленая.

— Помогите! — бедняга споткнулась, упала и в изнеможении протянула руку. — На помощь!

Сотрудники замешкались — по габаритам налетчики явно напоминали подростков, и если шмальнуть по ним из автомата — проблем не оберешься. Да за выстрел в воздух бумажками и проверками доконают, а тут… Благо гоблины не казались опасными противниками, и сержант вынул дубинку с намерением пройтись разок-другой по выпирающим ребрам. А уж потом разберутся, превышение или нет.

Но не успел ступить и шага, как следом на крыльцо выскочил невысокий — метр семьдесят — рыжий двуногий кот в белых шароварах с красным кушаком, просторной холщовой рубашке и красной жилетке. В руках (лапах?) он сжимал кривую палку с алой пирамидкой на конце, и прежде чем сержант велел заканчивать маскарад, ряженый направил дрын на стайку гоблинов, и кристалл изрыгнул такой сноп ревущего пламени, что реактивный огнемет рядом с ним показался бы зажигалкой.

Огонь жадно облизнул головы буянов, и те с диким визгом бросились врассыпную, подскакивая от боли и хлопая по обуглившимся лысинам. Одному удалось скрыться, остальные попадали спустя несколько шагов, закатались в агонии по плитке и вскоре затихли. За всю долгую службу Куликов не видел, как людей сжигают заживо, да еще и с применением оружия, однозначно запрещенного для гражданского оборота. Неудивительно, что у более молодого и впечатлительного напарника сдали нервы, и его вопли утонули в пистолетной пальбе.


***

— Всем привет! — я включил сэлфи-камеру и увидел на экране лицо — широкий подбородок, голубые глаза, румяные щеки и огненно-рыжая шевелюра. — Не знаю, зачем это снимаю… — застенчиво улыбнулся, — так, дурью маюсь. Но пусть останется на память — внукам покажу. В общем, меня зовут Захар Крылов — и это мой первый блог. Или влог. Не знаю, как правильно, да и пофиг. Мне девятнадцать лет, учусь в сельскохозяйственной академии на механизатора. Буду чинить комбайны, трактора всякие, но не суть. Сегодня у нас в поселке важнейшее событие. Какое? А сейчас намекну.

Навел старый смартфон на приколотый к стене плакат, изображающий белый тубус с прозрачной крышкой, рядом с которым стояли эльфийка-лучница, хмурый бородатый рыцарь, орк-варвар с двуручной секирой, веселый гном с двумя молотками и нэклинг-колдун — похожий на обросшего шерстью человека с хвостом и кошачьей головой. Надпись под ними гласила «Алиора — стань, кем захочешь».

— Первая в мире игра с полным погружением. Сделана нашими учеными, так что вдвойне приятней. Моднейшая штука — в интернете только о ней и говорят. Но капсула стоит как иномарка последней модели, и погрузиться в мир меча и магии могут лишь избранные. И сегодня к нам привезли капсулу! — постучал пальцем по листу. — С пробной версией — для рекламы. Ореховка хоть и маленькая, но рядом с Москвой, и богатеев в округе хватает. Увы, я к ним не отношусь. И целый месяц подрабатывал, чтобы накопить. Стоит — сказать страшно — десять тысяч за час игры! Но оно того стоит — отвечаю. Только предкам — ни слова!

— Захар! — раздался с кухни недовольный голос матери. — Что ты там бубнишь? Опять по своим скайпам болтаешь? Зря мы тебе телефон купили. Лучше бы гитару взяли, или баян.

— Мотоцикл! — с досадой гаркнул батя. — У дяди Миши такой зверь был — сам бы погонял.

— Куда тебе гонять? — усмехнулась мама. — Задница уже к креслу приросла.

— А вот и нет! Завтра на охоту поедем. Да, Захар?

— Да, — спрятал смарт в карман и вышел из комнаты. — Обязательно. А сейчас пойду, погуляю.

— Давай, давай, — отец — высокий лысый усач с брюшком — одобрительно кивнул. — Гулять — это хорошо, это правильно. Молодость лишь раз бывает да быстро пролетает, так что не трать ее на эти свои интернеты.

— Ага, — мама поставила на стол тарелку с пирожками. — Лучше пить, драться и куролесить.

— Ха, а как же! На, — завернул пирожок в салфетку и положил на край стола. — С капустой.

Родители прожили в Ореховке всю жизнь. Здесь выучились, здесь же работают в агрохолдинге. Простые и небогатые люди, для которых любой крупный город, а уж тем более столица — этакая зона отчуждения, где каждый день кого-то убивают и вообще дышать нечем. Родичи чем-то напоминают тех самых гномов — причем не только внешностью и характером: невысокие, плотные, веселые. Но и подобно бородатым рудокопам не признают иных земель, кроме собственных шахт и пещер, а я стремлюсь к большему — во многом благодаря тому самому интернету.

Поселок варится сам в себе, а мировая паутина — целый параллельный мир со своими правилами и фишками. И я узнал об «Алиоре» почти все, хоть никогда не играл лично. Она поглотила мой интерес целиком и полностью — не просто очередная компьютерная игрушка, но невероятный технологический скачок. Это ж где еще видано, чтобы сознание подключалось к игре напрямую, передавая пусть и ослабленные, но неотличимые от настоящих чувства.

Что тут говорить, если многие умники вообще не верят, что подобное возможно, и считают проект не более чем выдумкой. Вот потому и не спал всю ночь, предвкушая грядущее мероприятие. Вновь почувствовал себя ребенком перед днем рождения или Новым годом, когда сюрпризы, подарки и вот это вот все. И пока шел к дому культуры, волновался, как перед первым свиданием, боясь, что игроков соберется целая толпа, хотя я купил билет одним из первых и под таким же номером должен попасть в очередь.

Шум услышал еще на подходе. На площади перед ДК собралось человек сорок — причем самых разных полов и возрастов. Преобладали, конечно, стайки школьников, но встречались и пенсионеры, и мамы с маленькими детьми. Люди постарше наверняка вообще не понимали, что происходит, но любое массовое мероприятие в Ореховке — это событие, которое нельзя пропускать. А тут еще стены украсили ростовыми плакатами и раздавали разноцветные шарики (опять же, с логотипами), из фуры с названием на весь борт доносилась веселая музыка, а около входа прогуливались завезенные косплееры в костюмах из игры и с удовольствием фотографировались со всеми желающими.

— Ну и мода пошла, — посетовала стоящая поодаль старушка, указав на эльфийскую воительницу. — Это ж надо так вырядиться, да еще и перед детьми. Лифчик железный да юбчонка — мой платок и тот шире.

— Да ладно тебе, — отмахнулась подружка, не сводя глаз с накачанного «орка» в одном наплечнике и набедренной повязке. — Это ж циркачи, у них так принято.

Сонный охранник взглянул разок и вернулся к кроссворду — хоть капсула и дорогущая, но весит столько, что дюжина качков не унесет, а для погрузки-разгрузки нужен особый механизм. Да и куда ее потом девать — на металлолом? Найдут сразу — внутри несколько трекеров спрятаны. Разбирать и продавать по частям? Вряд ли местные забулдыги знают, как эту штуку хотя бы открыть, какие там разборки. К тому же, поселок довольно тихий и спокойный, только алкаши дерутся иногда, и пацанва хулиганит по мелочи. Ничего серьезного, бояться некого и нечего.

Внутри, к слову, народа собралось всего ничего. Отчасти потому, что шарики тут не раздавали и косплееры не гуляли, а прямо посреди холла между двумя здоровенными экранами стояла капсула в окружении перетянутых лентами столбиков. Рядом мялись пятеро подростков в ожидании богатенького счастливчика, отважившегося оплатить пробную версию. Так уж получилось, что этим счастливчиком оказался я.

— Доброе утро! — красотка в офисном костюме приветливо улыбнулась. — Хотите посмотреть на капсулу виртуальной реальности с полным погружением?

— Не просто посмотреть, — подмигнул и вытащил из-за пазухи распечатку электронного билета, словно фокусник — козырную карту. — А поиграть.

— О… — ответ явно удивил сотрудницу. — Что ж, прошу за мной.

Она отстегнула ленту, пропуская в святая святых выставки. Я навис над белым тубусом, как крестоносец над гробом господним, не в силах оторвать глаз и поверить в увиденное. Девушка набрала на сенсорной панели код и подняла крышку. Разувшись, снял ветровку и лег на мягкий, будто наполненный киселем матрас, идеально повторяющий форму тела. Незнакомые ребята притом оживленно шушкались и снимали происходящее на смартфоны — хорошо, что родители совсем не интересуются интернетом и социальными сетями, а то награда быстро нашла бы своего героя.

— Во время пробного подключения вы получите ускоритель прокачки, — на лоб лег обруч из золотого сеточного каркаса с присосками. — Плюс тридцать процентов получаемого опыта. После завершения сессии персонажа удалят, так что с бонусом вы попробуете больше контента.

— Спасибо… — руки и ноги оледенели, в горле пересохло. Вот она — мечта!

— При первом заходе возможны легкое головокружение, дезориентация и приступы морской болезни. Не волнуйтесь и постарайтесь меньше двигаться. Постойте на месте, пока не привыкните. В остальном все совершенно безопасно.

Навел об этом справки заранее, но все равно было страшновато. Крышку захлопнули, послышался писк панели, а затем нахлынула темнота. Секунды спустя в непроглядном мраке вспыхнули звезды, и вот я уже мчался через окутанный сияющим маревом туннель. Меня бросало из стороны в сторону, и прежде чем полет превратился в американские горки, я приземлился на лесной поляне. Вокруг костра сидели представители всех пяти рас Алиоры, но я не собирался тратить драгоценное время на выбор класса, настройку внешности и придумывание ника. А зачем, если ровно через час от героя не останется и следа?

Поэтому поступил, как советовали в гайдах — взял с земли большой игральный кубик и отчетливо произнес: создать случайного персонажа. В тот же миг в глазах помутилось, все пошло рябью, и я оказался у того же костра, но верхом на деревянном ящике, а мохнатые лапы и посох на коленях не оставляли сомнений — мне выпал точно такой же зверек, как на плакате. Что же, не самый плохой вариант, особенно для новичка. И прежде чем зрение полностью восстановилось, а ящик перестал покачиваться на несуществующих волнах, увидел боковым зрением строки интерфейса в левом нижнем «углу».


Добро пожаловать в Алиору, Пуфель!

Ваш персонаж — неклинг-колдун, уровень 1

Здоровье: 100

Мана: 100

Активный бонус: «Новичок», +30 % к получаемому опыту

Расовый бонус: «Кошачья Грация», +20 % к выносливости, +10 % к скорости бега

Доступное умение: «Кот-огнемет»


Да уж, вполне подходящее имя для котика.

— Припасы кончаются, — вздохнул рыцарь и пошевелил угли палочкой. — Пуфель — ты у нас самый шустрый, сбегай-ка в деревню, да принеси чего-нибудь поесть.

— И выпить! — крякнул гном, потирая сдувшееся пузо.

— И побольше! — гаркнул орк, рассматривая тугие «банки».

— И побыстрее, — надменно произнесла эльфийка, не удостоив меня и взглядом.


Получено задание: «На побегушках!».

Доберитесь до деревенского трактира и поговорите с хозяином.


Я медленно слез на землю, чувствуя мохнатыми пятками прохладу и ласковые касания травы. Ни реклама, ни счастливые владельцы капсул не врали — ощущения и впрямь не отличались от реальных! Будто и не лежал в тубусе с обручем на лбу, а лично топтался на полянке в ближайшем леске. Пели птицы, трещало поленце, пахло дымом и разнотравьем, а легкий ветерок ерошил шерсть на загривке. Вот это аттракцион! Неудивительно, что вокруг проекта так много скептиков — пойди осознай, что подобное вообще возможно. Ведь «Алиора» воспринималась не как игра, а как переселение в иной мир, отличающийся от нашего лишь магией и мечом.

И только в поведении неписей крылась фальшь — моя компания никак не реагировала на то, что посыльный до сих пор в лагере, и продолжала раз за разом повторять зацикленные движения. Но, во-первых, это первый продукт подобного уровня — ему простительны мелкие огрехи, баги и недочеты. А во-вторых, полное погружение — это прорыв сам по себе, пусть вообще никакой игры не будет — ни прокачки, ни монстров, ни квестов, а останется один только лес и поле вокруг. И уже этого хватит, чтобы заявить об огромном скачке для всего человечества.

Вдохновленный и пораженный, как ребенок в аквапарке, вышел из леса по извилистой тропке и увидел ржаные поля, меж которыми петляла грунтовка. Сразу стало ясно, зачем в эти края пожаловал отряд приключенцев — урожай медленно погибал, над разрушенными хуторами поднимались черные столбы, а на утоптанных проплешинах возводили косые хибары гоблины. Мелкие зеленые уродцы с ослиными ушами, выпученными глазами и носами размером с мой кулак стаскивали бревна и доски в некое подобие баррикад.

А над шалашами на длинных жердях развевались полотнища с намалеванными черепами в зубчатых коронах — знаменем темной императрицы Цеметры, главного босса «Алиоры». По сюжету злобная ведьма вторглась в мир и подчинила злой воле мобов, и теперь все — от волков и гоблинов до драконов и големов — автоматом записаны в зловещие легионы и сеют панику среди добрых людей. Задача игроков — разбить интервентов и прикончить гадюку, но для этого придется два-три месяца качаться, как не в себя, сбиваться в кланы и продумывать тактики. Впрочем, никто не запретит предать своих и примкнуть к злодейке — pvp в игре тоже есть, но это совсем другая история, которую мне получится увидеть только на ютубе.

Я же успею завалить пару гоблинов, добраться до деревни и, быть может, вернуться с припасами — вот и все. Но кто бы что ни говорил, а уже не пожалел ни одного потраченного рубля. Игра — просто улет, и за минуту бы столько денег отдал.

Приметив поблизости шайку врагов, взял посох как ружье и зашагал к целям, торя путь через измятые посеревшие колоски. Собрался уже испытать огнемет, как вдруг вдали раздался мощный взрыв, будто тысяча громов грянули одновременно. Земля дрогнула, чуть не сбив с ног, а в небо ударил громадный темно-фиолетовый столб. И не успел я рта открыть и мяукнуть «какого фига?», как увидел прямо перед глазами системную строку:


Внимание! Сессия закончена. Вы будете отключены через 5, 4, 3…


Эй! Пошутил же про минуту за десять тысяч, хотелось бы час отыграть! Но вот израненная лазурь исчезла, и я увидел потолок ДК через мутный плексиглас крышки. Но почему-то никто не спешил вытаскивать из капсулы — заснули там все, что ли? Однако судя по крикам и грохоту, в здании творилось что-то нездоровое. Кричал во всю глотку мужчина (охранник?), истошно верещала девушка, а на фоне слышались кряхтение, повизгивание, хрюканье и прочие омерзительные и явно животные звуки. Гремела опрокинутая мебель, трещало дерево, рвались шторы, со звоном разлетались стекла и зеркала, кто-то (или что-то) пару раз врезалось в капсулу с такой силой, что чуть не сшибло с подставки.

А затем на нее запрыгнул самый настоящий гоблин — тощий, скрюченный и зеленый. Облизнул преграду длинным слюнявым языком и принялся колотить дубинкой, и с каждым ударом прямо над лицом расползалась сетка трещин. А я лежал пластом и не понимал, что вообще происходит. Это глюк? Программный сбой? Прикол от разработчиков? Или игра каким-то чудом пришла в наш мир, как в тех тупых дешевых книжках на сайтах самиздата?

Непроизвольно поднял руку, чтобы заслониться от сыплющихся осколков, и остолбенел еще сильнее — на мою кисть точно натянули рыжую шерстяную перчатку. Коснувшись лица, нащупал густые бакенбарды, хотя всегда гладко брился. Да что там баки — скулы и лоб покрывала короткая густая шерсть, а по носу словно врезал боксер-тяжеловес: его прижало к черепу, расплющило и сплошь покрыло холодной влагой. Опустив взгляд, увидел мохнатое рыжее пузико, чуть прикрытое короткой — как у цирковой обезьянки — красной жилеткой. Под ней виднелся алый кушак со свисающими точно флаги концами, а из грязно-серых залатанных шаровар торчали широченные кошачьи лапки. Что же это получается: я — кот?


Внимание: идет загрузка интерфейса…

Перенос данных…

Статус подтвержден.

Имя: Пуфель

Раса: Нэклинг

Класс: Колдун

Уровень: 1

Внимание: ошибка переноса.

Здоровье: 70/100

Мана: 50/100

Опыт: 1/1000

Расовые бонусы — сохранены.

Бонус «Новичок» сохранен: +30 % получаемого опыта.


Это какая-то жесть. Так не бывает. Ни в одном гайде не упоминалось о таких приколах, а ведь утаить подобную «пасхалку» в принципе невозможно. Выходит, игра каким-то образом вторглась в наш мир, и теперь всюду скачут гоблины. А эти твари весьма опасны, особенно для обычных людей. У папы есть «сайга», но как же все остальные? Тот же охранник, миленькая сотрудница… Надо выбираться.

Пошевелившись, наткнулся боком на что-то длинное и твердое — да это же мой посох! Стоило коснуться древка, как в углу всплыли новые строки:


Вы подобрали предмет: «Посох ученика»

Качество: обычное

Доступно усиление: 0

Стихия: огонь

Урон: ошибка учета… конфликт совместимости… требуется калибровка…


Гоблин меж тем продолбил в крышке такую дыру, что кулак бы пролез. Но вместо кулака я высунул наружу янтарную пирамидку посоха и мысленно приказал: жги! И в тот же миг из навершия вырвалась струя пламени как из взаправдашнего огнемета, и чудище со звериным ревом исчезло в огне, а миг спустя обугленная дочерна тушка скатилась на пол, оставив на крышке бурые разводы.


Вы применили заклинание «Кот-огнемет» на Гоблина-разведчика

Сопротивление магии: 0

Урон: 100/100

Цель: уничтожена

Опыта получено: 100/1000

Мана: 40/100


Неплохо, но радоваться нечему — гоблины самые первые и самые слабые враги. Но при том весьма опасные — особенно в куче, особенно для новичка. Полежать бы в капсуле, подкопить маны, да только как тут отдыхать, когда кругом бесчинства и хороших людей обижают. Отец всегда учил не проходить мимо, защищать слабых, отстаивать правду и что добро должно быть с кулаками. Поэтому преодолел страх, поддал крышку плечом, и та послушно отъехала в сторону. А точнее, вылетела из раскуроченных петель и с грохотом свалилась на пол — что ж, хоть какая-то польза от сгоревшего гаденыша, а то неизвестно, сколько пролежал бы в пластиковом гробу.

Осторожно выглянув из укрытия, как танкист из люка под обстрелом, и оценил обстановку. Двое уродцев насели на охранника — тот кое-как отбивался ручным металлодетектором, но надолго мужика бы не хватило — ни возраст, ни сложение не выдавали в нем умелого бойца. Еще трое гонялись за девушкой, вывалив языки едва ли не до пола, и не хотелось даже думать, с какой целью, ведь целой одежды на бедняге почти не осталось, а бледную кожу на бедрах и животе украшали царапины. Остальные — не меньше дюжины — просто громили все вокруг, словно мебель и оргтехника вызывали в них непреодолимую ярость и жажду уничтожения.

Хорошо, что люди не набились в помещение, как сельди в бочку. И все, кто находились снаружи, похватали детей и умчались куда подальше, даже старушки — и те успели отойти на безопасное расстояние. Но на полу, стенах и плитке виднелись капли крови — не всем повезло уйти без вреда, но трупов нигде не было — уже камень с души. Хоть это и глупо, но душу снедала личная ответственность за происходящее, ведь это во время моей сессии гоблины вылезли из «Алиоры». Быть может, не купи я тот злосчастный билет, и все бы обошлось, но теперь одна лишь мысль бросить всех и убежать вызывала куда больший страх, чем прямое столкновение с чудищами.

Которое произошло почти сразу, как только выбрался из укрытия. На меня налетел гоблин с ржавым тесаком, но я — прежде не самый расторопный и быстрый парень — умудрился мгновенно вонзить посох в раззявленную пасть. И тут же мысленно включить заклинание — струя огня залила глотку, протуберанцами вырвалась из ушей и лопнувших глаз, а вскипевший мозг с отвратительным треском раскроил черепушку и потек наружу густой перловой кашей.

На чтение логов не осталось времени. Оттолкнув ногой изуродованную тушку, метнулся к охраннику со здравой мыслью, что вдвоем громить пришельцев будет куда сподручней. Для экономии маны размахнулся и со всей дури шандарахнул крайнего гоблина по темени, а второго пинком сшиб на пол. Но мужичок, едва избавившись от нападавших, отбросил детектор и сломя голову вылетел из здания. Вот и помог, блин. А девушку меж тем зажали в угол, и промедление могло обернуться непростительной трагедией. Оставив оглушенных засранцев, побежал в другой конец холла, на ходу распаляя волшебный огнемет.

Первый залп — и гады заплясали на месте, вереща и хлопая по загоревшимся штанишкам. Сотрудница меж тем прорвалась мимо гоблинов и устремилась к выходу. Мобы, несмотря на урон, поскакали следом, как и прежде тараща зенки и высовывая языки. Не знаю, чем их так привлекла красавица (хотя догадаться несложно), но оставлять ее на волю случая нельзя. Поэтому со всех лап припустил следом, а когда выбежал на крыльцо, троица почти добралась до споткнувшейся и распластавшейся на плитке бедолаги.

Краем глаза проверил статы — маны оставалось тридцать единиц, как раз хватит на всех. Не поскупившись на энергию, направил посох на врагов и окатил такой струей огня, что зубы заныли от рева и криков. И когда горящие как факелы уродцы разбежались, шагнул к девушке, чтобы помочь встать, но увидел нацеленное на себя оружие. Двое полицейских (скорее всего, вызванных кем-то из зрителей) смотрели на все с такими лицами, словно увидели привидение — и я не стал их винить, ведь на самом деле все было куда хуже.

Чтобы не накалять ситуацию (мало ли, о чем они подумали, когда огромный кот сжег заживо трех гоблинов), поднял руки и хотел уже сказать, что сдаюсь, но тут у того, что помоложе, сдали нервы. «Макаров» сухо закашлял, пули выбили крошку из стены за спиной. Понимая, что дело пахнет жареным, в три прыжка влетел в дом культуры, выбил посохом окно и драпанул прочь с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах. К сожалению, злоключения и проблемы на этом только начинались.




Глава 2. Кот-огнемет


Я бежал, пока в боку не закололо ножом. И только потом, привалившись спиной к забору, осознал, что успел добраться от центра до своего отшиба за несколько минут, хотя прежде бегом не увлекался и спринтером себя не считал.

А еще создалось впечатление, что озвученные игровые симптомы решили проявиться в реальности. Голова безудержно кружилась, подташнивало, штормило, а перед глазами все плыло. Пронесшись через половину поселка, даже не удосужился разглядеть, что происходит вокруг — такой обуял страх. Мысли метались лишь об одном — и вовсе не о приходе игры, а о доме, где любое существо в первую очередь ищет покоя и защиты. Вот только как показаться перед родителями в таком виде? А то как бы отец не решил сходить на охоту раньше срока.

Но делать нечего — не по улицам же шататься. Люди, скорее всего, примут за аниматора, но только до тех пор, пока не подпалю задницу очередному мобу. Да и кто знает — вдруг меня уже объявили в розыск, и вся местная полиция носится по улицам в поисках маньяка-пиромана. Ведь пока разберутся, пока выяснят, что гоблины — настоящие, а не косплееры, могут и дров наломать. Так что уж лучше свои, чем чужие — родители хоть не начнут палить без причины, как тот рядовой у ДК.

Несмотря на бешеный бег, все же хватило ума не ломиться по главной улице, а зайти с огородов, где и кустов всяких побольше, и народа поменьше. Осторожно приоткрыв хлипкую калитку, осмотрел родные грядки и соседские участки — никого. На огород выходили окна, но летом их заслоняла крона ореха, и я мог незамеченным добраться аж до самого крыльца.

Крадясь по дорожке и вздрагивая от каждого шороха, пытался вспомнить, куда положил ключи. И далеко не сразу догадался, что все вещи исчезли вместе с человеческим телом. Но куда именно? В игру, что ли? Смогу ли обратить все вспять, или так и останусь котом-колдуном? Не самая лучшая перспектива. Колдовать, конечно, весело, но чем зарабатывать на хлеб — фокусами? Или записываться в армию как огнеметчик с бесконечным боезапасом? А семью как заводить? Сплошной ужас и мрак. Уж лучше бы потратил лишнее время на создание персонажа и выбрал орка или эльфа… да хоть гнома, но не кота же! Хорошо еще свой пол попался, а если бы вообще в кошку превратился? Но в прошлое не вернешься и корить себя за необдуманные поступки еще более глупо, чем эти поступки совершать. В жизни всякое бывает — даже такое, разберемся, где наша не пропадала?

Днем входную дверь обычно не запирали, так что ключи и не понадобились. В доме царила тишина, нарушаемая тихим бормотанием телевизора в гостиной. Первым делом подошел к ростовому зеркалу и с отчаянным вздохом уставился в отражение, откуда смотрела печальная кошачья морда с большими рыжими ушами и зелеными глазами. Подергал себя за щеки, усы — нет, это не маска и даже не приклеенная к коже шкурка, а самая настоящая шерсть. И болело все по настоящему, если ущипнуть или сильно дернуть.

И как теперь это объяснить? Как признаться? Мама, папа, нам надо серьезно поговорить? Теперь я не здоровый крепкий парень, а волшебный котик? Нет, это не костюм. Нет, врачи мне вряд ли помогут. Засада…

— Как передает Генштаб, вторжение врага происходит одновременно по всей стране, — пробился сквозь писк в ушах встревоженный голос ведущей новостей. — Наибольшая концентрация замечена на западе столицы, в районе Сколково. По многочисленным сообщениям очевидцев, количество существ исчисляется сотнями тысяч.

Я встал в проходе, чтобы видеть картинку — очевидцы с крыш и дронов засняли черного маслянистого спрута, запустившего щупальца в подворотни и узкие московские улочки. Клубящаяся масса неудержимой лавиной сносила все на своем пути, несмотря на ожесточенное сопротивление военных. Солдаты перекрывали дороги танками, поливали заразу огнем из крупнокалиберных пушек, обсыпали ракетами с вертолетов, но тварей меньше не становилось. Присмотревшись, разглядел в общей куче волколаков, големов, панцирных ящеров и прочую высокоуровневую нечисть, один вид которой вселял оторопь и паническое желание забиться в подпол и никогда оттуда не высовываться.

— Власти уверяют, что в полной мере осознают масштаб угрозы. Началась эвакуация гражданских лиц из Москвы. Президент уже перевезен в новый главк и готовится выступить с обращением к нации. Войска стягиваются со всех ближайших баз, с аэродромов подняты штурмовики и стратегические бомбардировщики. Врагов очень много, но они не бессмертны и легко погибают от пуль и снарядов. Главная проблема в численности, но как заявил министр обороны, в ближайшие два-три дня ситуация полностью стабилизируется. И кто бы ни стоял за этим подлым, вероломным нападением, без ответа не останется.

Только бы американцев по традиции не обвинили, а то ядерной войны еще не хватало.

— Вокруг крупных городов также наблюдается концентрация вражеских сил. Не исключено, что цели выбраны не случайно, чтобы одним ударом парализовать всю страну от Петербурга до Владивостока. Местные части, полиция и добровольцы уверенно сдерживают натиск, также поступают сообщения о неких людях, которые…

— Сдохни, выродок! — отец с диким криком выскочил из погреба и направил на меня «сайгу».

— Пап! — только и успел крикнуть, чем, похоже, и спас себе жизнь.

Отец буквально оцепенел от слова, которое меньше всего ожидал услышать из пасти забравшегося в дом монстра, и не успел сразу спустить курок. Я же, помня о недавних событиях, решил не заигрывать с судьбой и припустил наутек — и спас свою шкуру во второй раз. Ружье громыхнуло на весь дом, а заряд крупной дроби разворотил створку двери в том самом месте, где миг назад находилась моя голова.

— А ну иди сюда, черт мохнатый! — отец бросился в погоню.

— Пап, это я! — кубарем скатился с крыльца и замер в нерешительности, прикидывая, куда драпать — через ворота и по главной улице, или уходить как и пришел — огородами.

Замешательство чуть не стоило новых дырок в тушке — дробь просвистела над макушкой и срезала пучок веток со старой вишни. Я заорал пуще прежнего и метнулся куда глаза глядят, а глаза глядели прямо на развешанное вдоль двора белье. Попытки сорвать батину тельняшку с морды лица к успеху не привели — со страху выпустил когти и просто разорвал ткань. Обзор стал получше, вот и увидел, как наступил в пустое ведро, споткнулся и рухнул в развешанные перед сараем рыболовные сети. Запутавшись, рухнул пластом, но у самой земли сгруппировался и подобно шару для боулинга вкатился в расставленный вдоль стен инструмент, выбив страйк из граблей, лопат и тяпок. Все это добро стальным градом посыпалось сверху, а я так замотался, что не мог пошевелиться и смиренно ловил лбом черенки.

— Попалась, бесовья рожа! — отец грозно навис надо мной, держа «сайгу» наизготовку.

И тут бы мне точно пришел каюк, если бы не вопль матери с крыльца:

— Сема, стой! Это наш сын!

— Да ты из ума выжила, женщина! — оторопел родитель. — Какой же это сын, если весь волосатый и с хвостом?

— А как же голос! — мама в слезах повисла у мужа на руке. — Неужели не признал?

— Так, отойди-ка, — он бережно, но настойчиво отвел жену в сторону. — Не заслоняй свет. Ты вообще видела, что в мире творится? Если такая чертовщина напала, то что ей помешает голос подделать?

— Не смей! — мать кинулась к сараю и загородила собой проход. — Я-то видела, что творится, но как это все объяснить, а? Может, наш сын попал под выброс и мутировал.

— Какой, елки-палки, выброс? Как в Чернобыле, что ли?

— Нет, как в «Сталкере».

— Тьфу ты, я же вроде этот мусор в библиотеку отнес, — волосатые пальцы в задумчивости потерли лысину. — Да и не мутирует никто за пару часов!

— Семен, опусти ружье!

— Тоня! — проворчал отец, но подчинился. — Эта тварь — одна из них! Она опасна! А разговаривать и попугаи умеют!

— Убить всегда успеешь. Давай поговорим.

— Что ж… — родич хмыкнул в ус и хищно осклабился. — Допросить пленного врага — это я всегда за.

— Сема!

— Ладно, ладно, — он повернулся ко мне и для острастки щелкнул затвором. — Итак, рассказывай — из какой галактики прибыл?

— Пап, я не пришелец! — отозвался, морщась от прилипшего к языку кусочку сети. Хотя вкус у нее конечно — мое почтение, вся рыбкой пропитана. А таранка под потолком так и манит, чертовка…

— А кто?

— Твой сын!

— Чем докажешь?

— Меня зовут Захар Крылов, девятнадцать лет, учусь в сельхозе на механизатора. Сейчас отличник, но на первом курсе получил трояк из-за того, что ты с преподом на рыбалке подрался.

— Видишь? — мама всхлипнула и уже ринулась ко мне с распростертыми объятиями, но отец остановил ее и сам встал у порога.

— Не вижу. Я вот передачу смотрел, что пришельцы мысли читать умеют. Может, он нашего Захара просканировал и с полученными знаниями пытается втереться в доверие, чтобы шпионить и вызнавать секреты.

— В облике кота? — нахмурилась мама.

— Э-э-э…

— Захар, как тебя угораздило? Как это случилось?

— Я… играл в игру… И у меня был персонаж — кот-колдун. Я успел поиграть всего несколько минут, а потом что-то случилось, и отовсюду полезли гоблины. Я прикончил нескольких, но потом… пришлось отступать, и вот я здесь.

— Господи! — мать прижала кулаки к груди. — Говорила же — не доведут эти игрушки до добра!

— Так, секунду, — отец решил до конца отыгрывать роль злого копа. — Это из-за какой, блин, игры ты превратился в черта, а в мир полезла всякая дрянь?

Юлить и врать не имело смысла, ведь от правдивости показаний напрямую зависела жизнь. Вот и сказал как есть, без всякой задней мысли в надежде, что родители поверят и хотя бы перестанут тыкать дулом в нос.

— Кажется, из-за «Алиоры».

— Погоди, — папа нахмурился еще сильнее, отчего косматые брови столкнулись на переносице, как две грозовые тучи. — Той самой, что в новостях передавали? С этой, как ее, погружаемой капсулой?

— Да.

— И там где час игры десять штук стоил? Ах ты мелкий засранец!

— Пап, я их сам заработал!

Но меня никто не слышал — отец распутывал сетчатый клубок с таким остервенением, словно намеревался вытрясти из меня всю душу.

— Заработал он… — от усердия родич запыхался и покраснел, а я всерьез забеспокоился за его сердце. За свое, впрочем, тоже. — Матери куртка нужна. Мне — сапоги. Крышу в доме надо к осени подлатать. А он десять штук на сраную игру спустил? Убью!

— Сема!

Мама бросилась на выручку и потянула клубок в другую сторону, из-за чего тот с оглушительным треском порвался, а я вывалился наружу, как орех из скорлупы. И, поджав хвост, попытался вскарабкаться на ту самую крышу, но сорвался и забился в угол между стеной и забором.

— Еще и штукатурку ободрал, бестолочь!

Может, в самом деле прикинуться пришельцем и свалить подобру-поздорову, пока отец не подобрал ружье?

— Семен! — мама привела мужа в чувство живительной затрещиной и гневно крикнула в глаза. — У нас сын чем-то заразился, а ты о сапогах и куртках думаешь?! Живо заводи машину — в поликлинику поедем.

— Тогда уж к ветеринару, — хмыкнул отец.

— Да ничем я не заразился! — попытался в последний раз воззвать к гласу разума. — А переродился! Но не в ином мире, а в своем, только в чужом теле!

— Все, он бредит, — мать села рядом и коснулась ладонью лба. — И жар начался.

— У кошек, вроде, температура всегда высокая… И ты бы не трогала его, а то мало ли что… Еще сама чего подцепишь.

— Заводи машину!

— Елки-палки… Переодеться хоть дай — в люди ж едем.

Они ушли в дом, а я остался сидеть на перевернутом ведре, вздыхать и угрюмо таращиться в никуда. Так бы новости посмотрел, узнал, как дела у друзей, но смартфон — единственный на всю семью — теперь хрен знает где. Но обострившийся слух улавливал достаточно звуков, чтобы понять — ничего хорошего не происходит. Вдали одна за другой ревели сирены: пожарные, «скорые», полиция, доносились испуганные крики и стрельба. Я бы назвал это репетицией той жести, что творилась в столице, и оставался лишь один вопрос — где остановится орда завоевателей и остановится ли вообще? Или спустя пару дней одно из щупалец дотянется и до Ореховки, погубив всех, кто мне дорог?

И от одной этой мысли пальцы сжались в кулаки, зубы скрипнули, а перед глазами заплясали гневные огоньки.


Получен эффект: «Ярость благородная»

Скорость восполнения маны: +10 %


Не знаю, я ли все это начал, не знаю, кто это закончит, но точно в одном уверен на все сто: я не сбегу, не испугаюсь и не оставлю близких на растерзание тварям. Пусть я нуб первого уровня, но я — герой, мастер по борьбе с порождениями зловещей Цеметры. Весь лор «Алиоры» построен на том, что игроки — не рядовые жители, а призванные чемпионы, вольные выбирать, каким богам служить. А с моим бонусом к опыту прокачаюсь очень быстро, и когда орда покажется на горизонте, встречу так, что на всю недолгую жизнь запомнят!

— Мы готовы.

Мама оделась в свое «парадное» платье, в котором щеголяла вот уже который год, а отец — в «горку» с двумя патронташами крест-накрест на груди. Заведя мотор и открыв створки ворот, протянул жене ключи.

— Ты поведешь. А ты садись рядом. И без глупостей, а то вмиг уши отстрелю.

— Семен!

— Подозрительный он какой-то. Помни — я за тобой слежу.

Старенькая «Нива» цвета баклажан пыхтя и тарахтя выкатила на улицу. Папа запер ворота и сел сзади, уложив «сайгу» на колени таким образом, чтобы одинаково быстро нацелиться и на дверцу, и на спинку моего кресла. Машина неспешно покатила по улице, и поначалу поселок ничем не отличался от любого другого субботнего дня, только людей навстречу совсем не попадалось — ни бабушек на лавочках, ни детворы на велосипедах, ни молодежных компашек.

Но чем ближе подъезжали к центру (а вся жизнь в поселках сосредоточенна именно там), тем неспокойней становилось вокруг. Отчаянно лаяли и рвались с цепей собаки, все чаще слышались вопли и вскрики, а на шоссе ревели моторы, точно люди в панике уезжали прочь. А вскоре закричала и мама, дав по тормозам так, что я едва не поцеловал бардачок.

Из ближайшего двора, проломив хлипкие доски, выбежала толстенная свинья, а на загривке как наездник родео восседал гоблин и колошматил хрюшку дубинкой по рылу. Следом поспевала парочка уродцев с копьями, явно намереваясь отведать свежего мяска. Отец уже высунулся из окна с ружьем, но кавалькада скрылась из виду за считанные мгновения.

— Господи, — мать перекрестилась. — Да что это за ужас такой?

— Едь давай, — родич полностью опустил стекло и высунул «сайгу» как из амбразуры.

Дальше «веселье» только начиналось. Шайки гоблинов шатались по огородам и пожирали капусту, разоряли курятники, обрывали яблони и сливы, били окна камнями и творили прочие бесчинства, наслаждаясь полной безнаказанностью. В нашем районе доживали свой век старики и старухи, и мало кто мог дать налетчикам достойный отпор. На глаза попалась лишь одна бабулька, пытавшаяся отогнать граблями троицу ублюдков. Ее спасало лишь то, что мобы не могли залезть в довольно высокое и узкое окно, но и защитница никак не могла попасть по юрким чудищам. Скоро сил бы не осталось, и храбрую старушку ждала бы жуткая участь, но отец тоже заметил ее и велел остановиться, после чего вышел и быстрым шагом направился к избушке. Когда же я лишь коснулся ручки, обернулся и показал кулак — мол, сиди на месте.

— Но пап! — все-таки вылез и снял с плеча посох — у того, как и ружья, имелся ремешок для ношения за спиной. — Это я должен с ними драться!

— Во-первых, не папкай, пока не разобрались, что ты такое. Во-вторых, это я решаю, кому с кем драться. А в-третьих — бабусь! А ну-ка пригнись!

Дважды просить не пришлось. Как только седая голова в платочке скрылась за стеной, отец вскинул оружие и расстрелял гадов на месте, не пожалев половины рожка. Затем закинул дымящийся ствол на плечо, поправил камуфляжную кепку и удовлетворенно крякнул:

— По законам военного времени, ушлепки.

— Сколько опыта дали?

— Чего?

— Ну… опыта. У тебя интерфейс вообще есть?

— Тонь, на каком языке он болтает? Вот отвечаю — точно пришелец.

— Да, блин! Игроки вроде меня могут прокачиваться, убивая гоблинов и других тварей. И становиться сильнее. А ты моих мобов стилишь и экспу воруешь!

— Чего?! — набычился родитель. — Ты как с отцом разговариваешь? А ну сел на место.

— Как спорить — так пришелец, — проворчал, залезая в салон. — А как командовать — сразу сын.

— Цыц, Громозека.

— Не обзывай его! — возмутилась мама.

Зарождающуюся ссору прервал крик из окна.

— Спасибо огромное! — бабушка махнула рукой. — Вы там осторожнее! По новостям передали, на нас инопланетяне напали!

— Мы заметили. Заприте двери и никуда не выходите.

— Да куда уже выходить, — соседка с горечью вздохнула. — Все помидоры потоптали, ироды.

— Ну, помидоры — не голова, новые вырастут.

— Что теперь с нами будет? — мама нажала на газ. — Что есть? Что пить? Кто продукты привезет? А если трубы лопнут?

— Не причитай, — отмахнулся отец. — Справимся как-нибудь. Эти гады от простой дроби лопаются, как гнилые арбузы. Наши ребята их вмиг перекосят. Ищи во всем позитив.

— Да какой тут может быть позитив?

— Налоги, например, платить не надо.

— Просто гоблины — первого уровня. А кап у игры — сотка. В Москве такие имбы бегают, что ядерную бомбу только сбрасывать.

— Ты опять на своем нибируанском заговорил?

— Да когда вы уже поймете, что эти чудища — не пришельцы! Вернее, пришельцы, но не с другой планеты, а из компьютерной игры! И живут они по игровым законам! И подчиняются игровым правилам! И если мелочь твоя «сайга» берет, то тварей покрупнее уже не осилит.

— Так не бывает, — папа покачал головой, не забывая наблюдать за обстановкой. Которая, к слову, накалялась с каждым метром, ведь чем ближе к центру, тем больше машин встречалось на пути. Если так продолжится и дальше, на подъезде к поликлинике все встанут в пробке. — С инопланетянами все просто и понятно. Ну, или с жителями параллельного измерения. Первые прилетели на звездолетах. Вторые открыли порталы. А твоих «мобов» как объяснить?

— Не знаю, — стукнулся затылком в подголовник и зажмурился. — Но таких совпадений не бывает.

— Зачем вообще игрушечным персонажам нападать на наш мир? — с тревогой спросила мама.

— Потому что таков сюжет. Темная императрица Цеметра завоевывает все подряд. А что не в силах покорить — уничтожает.

— Чушь какая-то. Давайте лучше радио послушаем. Нынче на всех волнах только новости. Может, наши уже побеждают.

— Приветствую всех слушателей, — раздался испуганный и подавленный женский голос. На фоне что-то нездорово хлюпало, щелкало и позвякивало. — С вами радио «Отзвук Москвы» и сегодня у нас в гостях… — ведущая замешкалась, сверяя информацию, — темная императрица Цеметра. Я правильно произнесла?

— Разумеется, — ответили ехидным вкрадчивым тоном, от которого по всей спине побежали мурашки. — Иначе бы тебе отрубили голову.

— Да, хорошо… — заложница судорожно сглотнула. — Итак, многих наших слушателей интересует вопрос — зачем вы пришли на Землю?

— Чтобы покорить всех своей воле. А кто откажется… — раздался звук, похожий на вонзившийся в столешницу топор.

— Что ж, понятно и наглядно…

— Ваша столица почти пала, — голос окреп и зазвенел надменной сталью. — И хоть на стороне людей железная магия, мои легионы несметны и неистребимы. Скоро Земля станет еще одной провинцией моей бескрайней империи. И раз уж ваше колдовство разнесет мои слова на лиги вокруг, то я хочу обратиться ко всем героям Алиоры. Слушайте внимательно, смерды. Сопротивление бесполезно, — гнев нарастал, и я уже чувствовал себя так, будто сам сидел в студии перед очами зловещей владычицы. — Вам не одолеть мое войско, как ни старайтесь. Но если примкнете ко мне, если присягнете на верность, то познаете щедрость и любовь госпожи. А если откажетесь — подохнете самыми лютыми смертями, на какие только способны мои палачи. А их фантазия столь же безгранична, как и моя власть!

— Елки… — отец выключил приемник. — Точно сорок первый год. Только тогда Адику эфир никто не давал.

— А я говорил!

— Тихо. Кажись, приехали.

Как и ожидалось, перед больницей образовался здоровенный затор. Люди — побитые, поцарапанные, искусанные — бросали машины и вереницами брели вдоль обочин, что еще больше усиливало сходство с ужасающими событиями военных лет. Перебинтованные головы, переломанные руки и ноги, костыли, носилки, орущие дети и плачущие женщины.

Они нуждались не только в лечении, но и в защите, и поликлиника — одно из немногих мест в Ореховке, способных ее дать. Двухэтажное здание прочное само по себе, подвал оборудован под бомбоубежище, а территория обнесена высоким кованым забором. На КПП дежурили и охранники, и полицейские, и добровольцы, и гоблины держались отсюда подальше. Вдобавок ко всему раненых тщательно досматривали и проверяли документы, и вот тут в желудке колыхнулся первый ледяной спрут.

— Не дрейфь, — отец достал из багажника непромокаемый плащ с глубоким капюшоном и высокие рыбацкие сапоги. — Надевай, авось пронесет.

— Там очередь до китайской пасхи, — вздохнула мама.

— Разберемся, — папа нахмурился и приставил ладонь козырьком. — А это, блин, еще что такое?

Вскоре послышались хлопки кожистых крыльев и пронзительный пищащий вой. Люди закричали, затыкали пальцами в небо и бросились к воротам. Прильнув к стеклу, увидел приближающуюся тварь, похожую на летучую мышь со змеиной головой, только размером с откормленную корову. Бойцы открыли по чудищу шквальный огонь, однако пули и дробь отскакивали от толстенной чешуи, как горох от стенки.

— Захар! — хором крикнули родители, но я уже выпрыгнул в окно и рванул навстречу, на ходу выхватив посох.



Глава 3. Малири


При первом же взгляде на тварь включился сканер, и на этот раз я не стал игнорировать строки интерфейса. Существо новое, незнакомое, и чем больше данных о нем получу, тем проще победить — так учили все спецы по «Алиоре». Но стоило скоситься в левый нижний угол, как боевой запал скукожился и ухнул в пятки вслед за сердцем.


Сермус

Гомункул 10-го уровня

Здоровье: 1000

Сопротивление: Огонь

Уязвимость: Свет


Десятый уровень?! Да откуда он тут взялся?!

Резко затормозил, царапнув когтями асфальт, а тварь уже заходила на атаку, точно пикирующий бомбардировщик. И либо отвлеку ее, либо удар придется на толпу израненных и беззащитных селян, большая часть из которых не успеет укрыться в поликлинике. Я хоть и первого уровня, но у других никаких уровней и вовсе нет. Кошачья ловкость и скорость позволят хоть ненадолго задержать чудище, а у рядового человека нет ни малейшего шанса. Не хотелось бы заканчивать игру, едва начав, но если это даст людям шанс отступить и спрятаться — так тому и быть.

Дождавшись, когда гадина спустится пониже, направил на нее посох с небольшим упреждением, и подхваченный ветром огненный хлыст облизнул лоснящееся брюхо. Судя по записям в логе, нанес аж целых двадцать единиц урона, но пули не наносили вообще никакого, поэтому монстр тут же переключил внимание на меня — по-игровому, сагрился.

Со свистом завернув лихой вираж, он приземлился прямо на припаркованные у ворот машины, сминая и рвя крыши, как фольгу. Охранники попытались напасть с тыла, но взмах хвоста отправил половину из них в затяжной полет. Разинув пасть чуть ли не под прямым углом и обнажив четыре сочащихся ядом клыка, тварь поползла в мою сторону. Оставалось надеяться, что на земле враг более медлителен и неуклюж, а самое главное — не владеет дальнобойными заклинаниями вроде того же огненного дыхания или кислотных плевков.

— Захар! — истошно завопила мама.

Сермус отреагировал на громкий звук и повернул длинную шею назад. Не тратя ни секунды, облил огнем наименее защищенную часть — затылок, и если поначалу существо проявляло ко мне праздное любопытство, то теперь вознамерилось незамедлительно сожрать.

— Прячьтесь! — заорал, что есть мочи, и отпрыгнул метра на три. И как раз вовремя — на землю с гулким шлепком упал ком зеленой слизи, и грязь под ним тут же начала исходить дымком и чернеть. — Быстрее!

— Сын! — тут уже не стерпел отец, и возглас утонул в гулком грохоте «сайги». Но дробь не могла повредить даже тонкие перепончатые крылья, что уж говорить о толстенной, как броня, чешуе.

Похоже, спорить с родителями бесполезно в любой ситуации: хоть за семейным ужином, хоть за час до апокалипсиса. Поэтому решил не тратить нервы и ману на бесполезный треп и уводить тварь подальше от клиники, благо вокруг полно свободного места. Клумбы, пустыри, та же парковка, а в полукилометре к северу небольшая, но глубокая речушка — глядишь, получится заманить змеюку в воду и утопить.

— Эй, ты! — огненный язык ударил в морду, и существо, несмотря на малый урон, отпрянула и замотало башкой. — Сюда иди!

Для экономии большую часть времени просто размахивал посохом, а когда враг отвлекался — поддавал жару. Среди плотно поставленных машин преимущество было за мной — я мог легко перепрыгнуть через капот или протиснуться между дверцами, а вот гиганту приходилось или переползать по крышам, либо расталкивать авто плечами. В первом случае лапы пробивали тонкие листы и вязли в набивке кресел, а во втором гад замедлялся практически до вялого шага.

И если бы не скудные запасы волшебной силы, поливать чудище пламенем стало бы сплошным удовольствием. Особенно когда то застревало и ничем не могло ответить, а от редких плевков я ловко прятался за кузовами. Но всех потуг едва хватило, чтобы снять две сотни здоровья, а удача закончилась вместе с парковкой. Стоило сермусу оказаться на открытом пространстве, как он расправил крылья, встрепенулся и во всю прыть кинулся за мной.

Ни о каком бое не могло идти и речи — оставалось лишь бежать к росшим вдоль дороги тополям и надеяться, что преследователь лазает по деревьям куда хуже, чем кот. Удалось вполне успешно преодолеть половину пути, и думал уже, что спасение близко, как вдруг в спину что-то врезалось с такой скоростью, что сшибло с ног и раза три кувыркнуло через голову. Сперва показалось, что монстр все-таки нагнал и боднул рылом промеж лопаток, но затем нос уловил кислотный запашок, плавно перетекающий в вонь паленой шерсти.

Ядовитый плевок!

Слава всем светлым богам, слизь едва успела проесть дождевик, и я, морщась и превозмогая боль, стянул плащ и швырнул в нависшую пасть. Сермус инстинктивно сжал челюсти и тряхнул тряпкой, точно игривый щенок, я же попытался нащупать посох, но мохнатые пальцы раз за разом падали на пыльную траву. Приподнявшись на локтях, увидел оружие под хвостом противника, и добраться до него было невозможно — разорвут быстрее, чем доползу хотя бы до передней лапы.

Вот и все. Страх неминуемой смерти отгоняло лишь то, что люди спрятались в здании. Снаружи остались только полицейские, тащившие внутрь вырывающихся и кричащих родителей. Их можно понять: отпустить — значит обречь на верную смерть. Я же сделал все, что мог и погибну пусть не героем, но и не трусом. Школу в мою честь не назовут, но ни отцу, ни матери не придется краснеть и прятать глаза. Не самый плохой гейм овер.

Чудище наконец проглотило дождевик и обнажило клыки, метя в живот. Как-то раз видел по «Дискавери», с какой скоростью нападают змеи, так что даже не пытался сбежать — догонит без вариантов. Да и ужас в прямом смысле парализовал, не давая шевельнуть и кончиком хвоста, а огромные желтые глаза гипнотизировали и лишали остатков воли.

И когда до гибели оставался миг, со стороны дороги донесся рев движка. Взвизгнули шины, что-то тяжелое съехало на обочину и, лязгая и скрежеща подвеской, устремилось к нам. Вой клаксона дрелью вонзился в череп, ксеноновый дальний свет ударил по зенкам и ослепил даже меня, хотя я видел приближающиеся фары только в отражении. Сермус вскинул башку и угрожающе расправил крылья, а я, почуяв надежду, вышел из ступора и откатился в сторону за миг до того, как тяжеленный кенгурятник протаранил грудь монстра.

В «гелике» сработали подушки безопасности, заслонив и без того затонированный в ноль салон. Хлопнула дверца, и на землю спрыгнул эталонный бандит из девяностых — высоченный, накачанный, бритоголовый, с густой щетиной и в темных очках на половину лица. И, разумеется, в спортивном костюме с тремя полосками на лампасах. Направив на монстра пистолет ТТ, смотрящийся как игрушка в татуированном пудовом кулаке с золотым перстнем и сбитыми костяшками, бесстрашно двинул на врага, сопровождая каждый шаг выстрелом.

И что самое удивительное, змеемышь растерял былой задор и отступал, вздрагивая и вереща при попадании. И дело не в том, что ТТ лучше любого другого оружия и может пробить рельсу вдоль, просто от тарана грудная клетка смялась, переломанные ребра торчали вкривь-вкось, и пули причиняли гаду невыносимые страдания. Хотел уже посмотреть, сколько здоровья сняло с магазина, но тут задняя дверца внедорожника рывком распахнулась, обдав ветром вздыбленную шерсть на загривке.

Кто, блин, ломится? Не видят, что рядом с машиной кот валяется? Так и башку снести недолго!

Но все мысли в одночасье выдуло из многострадальной головы, когда взору открылись длинные стройные ножки в окованных стальными полосками кожаных сапожках повыше коленей. Спортивные бедра наполовину прикрывала кольчужная юбка на стеганой подкладке. На осиной талии такую тяжесть удерживал ремешок с овальной бляхой — справа к нему приторочили небольшую дорожную сумку, слева — петлю для оружия. Рельефный животик с золотым колечком в пупке манил слабым загаром, а крепкую грудь стягивало некое подобие лифчика с нашитыми на чашки треугольными металлическими пластинами.

На плечах покачивался короткий плащ цвета свежей крови, а неописуемой красоты узкое лицо обрамляло каре прямых золотистых волос, из которых торчали кончики острых ушей. Голубые глаза смотрели сверху вниз с легким презрением — как на корягу, об которую неожиданно споткнулся. Удостоив меня беглого взгляда, эльфийка взяла с сиденья небольшой треугольный щит и клевец — с одной стороны кубический боек, с другой — чуть загнутое зубило, и все это на резной рукоятке. И бесцеремонно перешагнула мою тушку, уверенным шагом направляясь к чудищу.


Игрок: Малири

Эльф-паладин, 10 уровень

Здоровье: 1500

Мана: 1200

Активный бонус: «Сила Света», +15 % к урону светлой магией

Расовый бонус: «Воля Корня», +10 % к сопротивляемости Тьме

Доступные умения: «Молот Зари», «Благой Порыв», «Песнь Пробуждения»


Ничего себе! Это еще кто? Заезжие или местные? Десятку на пробниках не вкачать — у них что, своя капсула? Хотя, нищеброды вроде меня на «геликах» не ездят — наверное, это богатеи из закрытого коттеджного поселка. Вон, по мужику сразу видно, откуда деньги. Интересно, это парень красотки?

Снова хлопнула дверца — да сколько их вообще внутри?

— Доченька, осторожнее!

У помятого капота остановилась ухоженная барышня средних лет в модном цветастом сарафане и шляпке. Вся такая худенькая, бледная, взволнованная — этакая английская леди. Прижав к губам платочек, наблюдала за эльфийской, а когда та крутанула в ладони молот, вздрогнула и зажмурилась. Выходит, это ее родители? Ничего себе семейка, да еще и такое ушастое счастье в придачу. Зато качаться нескучно будет, а вдвоем отбивать вторжение и сподручнее, и веселее.

Сермус тоже не собирался сдаваться без боя — приподнялся, набрал побольше воздуха и харкнул комком слизи. Девушка играючи отбила снаряд щитом, после чего пригнулась и с высокого старта рванула на монстра. Выпуклая гладь щита врезалась в израненную грудь, следом без промедлений взмыл клевец и обрушился на ребра. Каждый удар отнимал по сотне здоровья, а того уже осталось меньше трети. Кровь и обломки чешуек летели во все стороны, чудище извивалось и ревело под ногами воительницы, а та монотонно взмывала и опускала оружие, пока гад окончательно не затих.


Сермус повержен игроком Малири!

Получено опыта: 700

Бонус опыта: 210

Вы получили второй уровень!

Опыта до уровня: 10/2000


Паладин опустилась на колени с явным намерением собрать трофеи, но маман тут же подбежала на каблучках, схватила под руку и о тряхнула. Затем вынула из сумочки платочек и стерла темные капли со скулы и лба. Малири взирала на все это с полным равнодушием, смиренно принимая чрезмерную заботу.

— Все, идем, — прорычал «бандит», пряча ствол в карман. — Пока тут новая дрянь не появилась.

— Извините, уважаемый, — отец высвободился из ослабшей полицейской хватки и заступил дорогу семейству богачей. — Вы случаем не по врачам собрались?

— С какой целью интересуешься? — набычился качок.

— Да ты расслабься, братан, — батя тоже не робкого десятка, и хоть на голову ниже бугая, приосанился, расправил плечи и втянул живот, и лично я бы никому не советовал наезжать на него в таком виде. — У тебя дочурка тоже из-за игры изменилась?

— Повторяю: тебе какое дело?

— Захар! — папа махнул рукой. — Подойди-ка, хватит валяться.

Я подобрал посох и послушно встал рядом, намереваясь чуть что прекратить наклевывающуюся драку. Малири стояла напротив с повисшей на руке маман и безучастно сверлила взглядом, который вгонял в куда большую дрожь, чем нависшая над лицом пасть.

— Вот! — ладонь похлопала по плечу так, что едва не потерял равновесие. — Полюбуйся.

— Ё… — только и выдохнул бык, после чего опустил плечи и разжал кулаки. — Нам еще повезло.

— Не то слово. Надеюсь, тут помогут, а то в Москву везти уже не вариант.

— Ага, — буркнул мужчина, развернулся и зашагал ко входу.

В поликлинике творился настоящий хаос. Тяжело раненые лежали прямо на полу, средняя тяжесть заняла все скамейки и подоконники, остальные толпились где придется. Плач, стоны и охи пронзали насквозь, но еще больше раздражали клацанье, пиликанье и треньканье смартфонов. Все, кто мог шевелить пальцами, уставились в экраны — переписывались с родней, читали новости, мониторили социальные сети. Судя по напряженным разговорам, всех интересовало лишь одно — как обстоят дела в столице и как скоро лавина пришельцев докатится до Ореховки.

А сведения поступали самые противоречивые. Власть как обычно твердила, что все под контролем, броня крепка, а танки быстры, и чудищ вот-вот обратят в бегство. Противники власти обвиняли последнюю во лжи — мол, город почти сдан, твари уже носятся по Красной площади, а хваленые «Арматы» глохнут через каждые сто метров. Во всей красе расцвели конспирологи, эзотерики и психопаты всех мастей, прямо призывающие присоединиться к темной императрице. Якобы Цеметра — воплощение древнего пророчества, о котором предупреждали еще майя, ацтеки, викинги (нужное подчеркнуть), и что конец света неминуем. И коль уж гибели не избежать, то зачем мучиться, ведь можно найти новую жизнь под крылом строгой, но справедливой госпожи. Попутно бредни накладывались на известную геополитику, и в очередях то и дело вспыхивали ожесточенные споры.

— А я говорю — американцы! — старушка с перебинтованной головой трясла телефоном перед носом товарки. — Сначала Союз развалили, а теперь добивать пришли!

— Какие еще американцы, господи? — подруга с более современным и дорогим смартом тыкала в лицо фотографиями нечисти. — Посмотри! Где ты таких американцев видела?

— Это все от прививок! — твердила третья, предпочитающая более традиционные газеты. — Тут вот написано, что в прививках мутаген. И проявляется зараза не сразу, а через поколение. Человек таким же остается, а дети его — вон… — ткнула свернутыми в трубочку листами в дисплей со снимком ползущего по улице громадного черного осьминога.

Но если бабушки в целом безобидные, то среди более молодого поколения споры едва не доходили до драк. Люди были испуганы, истощены, рассержены, у многих в Москве жили родственники, и достаточно одного слова или взгляда, чтобы началась перепалка, грозящая перерасти в потасовку. Хорошо, что в фойе дежурило достаточно полицейских, чтобы пресекать беспорядки и разводить драчунов по углам, но долго так продолжаться не сможет. Если не избавиться от тварей, Ореховку ждут очень непростые времена, и переехать в безопасное место вряд ли получится, потому что скоро таких мест не останется вовсе.

— Дорогу! — «бандит» пер через людей, как ледокол, активно работая локтями. — Дайте пройти!

— С какой это стати? — тут же возмутились в толпе.

— Да сколько можно? Конец света на дворе, а тут опять без очереди лезут!

— Тебе в костюмчике не жарко?

— Как вам не стыдно! — послышался возмущенный голосок. — Это же тот парень, что с драконом сражался!

— А победила его девчонка.

— Да если бы не он, тварь бы половину сожрала, пока твоя девчонка подоспела!

— Так, что тут происходит? — на лестницу вышла Варвара Юрьевна — заведующая клиникой и терапевт по совместительности.

— Это вы нам объясните! — отец указал на меня рукой. — Еще утром он был совершенно нормальным!

— Захар, это ты, что ли? — врач, естественно, меня знала — как и большую часть поселка.

Виновато свесил голову и пожал плечами, как нашкодивший ребенок, на спор засунувший руку в осиное гнездо.

— Да уж… Хотя я уже ничему не удивляюсь. Так или иначе, сейчас все заняты. Раненых — уйма, больница едва справля…

— Энрайха! — выкрикнула Малири, вскинув руку над головой.

Из ладони выстрелил фонтан золотой субстанции, ведущей себя одновременно как вода, свет и газ. Сияющие потоки фонтанами брызгали во все стороны, клубами разлетались по холлу и обволакивали пострадавшие части тел, после чего мгновенно гасли — вместе с ушибами, царапинами и порезами. Кто-то крестился, кто-то в страхе заслонял глаза, кто-то в удивлении рассматривал чистую зажившую кожу и фотографировал на телефон. Исцелить удалось не всех, только самых тяжелых, но и этого вполне хватило, чтобы поликлиника перестала напоминать прифронтовой госпиталь.

— А можно так еще пару раз? — спросила главврач.

— Сначала проверьте ее и скажите, что вообще случилось, — отозвался бугай.

— Что ж… Думаю, теперь врачей хватит. Идемте.

Мы поднялись на второй этаж. По дороге никто не шикал, не ругался и не выказывал неудовольствия — то ли боялись нашей силы, то ли Малириного отца. Но смотрели недобро — и это мягко сказано. Хоть меня и опознали, все же очень надеялся, что после завершения этой чехарды никто не вспомнит, что нэклинг-колдун и Захар Крылов — один и тот же человек.

— Ждите здесь, — заведующая указала на скамейки в дальнем конце коридора. — Начнем с анализов крови.

Мы сели друг напротив друга. Батя, похожий на усатого прапорщика Шматко, мама — постаревшая королева бензоколонки из одноименного фильма, и двуногий рыжий кот в шароварах и жилетке. Прямо перед нами — бык в «адидасе», поэтесса серебряного века и закутавшаяся в плащ рыцарь с клевцом на коленях. Неудивительно, что в такой компании пауза продлилась совсем недолго.

— М-да… — папа протяжно вздохнул и похлопал себя по бедру. — Кто бы мог подумать… Фантастика какая-то.

— А вы местные или проездом? — спросила мама.

— Местные, — с неловкой улыбкой ответила женщина, на которой блестело столько золота и жемчугов, что хватило бы на пару капсул. — Я Элеонора, а это мой муж Виктор и дочь Анастасия.

— Виктор, — отец закряхтел и протянул ладонь. — Витек, то бишь. А я — Семен. Можно просто, Сема.

Амбал скрестил руки на груди, раздвинул шире ноги и уставился в окно.

— А это — моя жена Антонина. Для друзей — Тоня. А это — вроде как сын. Захаром кличут.

— Вроде как?! — злобно бросила мама. — Нам что, тест ДНК делать?

— С ума сошла? Хоть знаешь, сколько это стоит? Да и не думаю, что у него будет моя ДНК. Он же кот!

— Он твой сын!

— Мой сын не такой волосатый.

— Сема!

— Да шучу я, шучу! — а по глазам видно — не шутит. Но я не обижался. Кто вообще в здравом уме поверит, что человек способен превратиться в нэклинга или эльфа.


Малири: Ну и ник, лол.


Невольно тряхнул головой, когда строка всплыла чуть ли не перед носом. Совсем забыл, что это просто игровой чат — если знаешь имя персонажа, можно в любой момент написать ему личное сообщение. Ну, если только после этого тебя не кинут в черный список.


Пуфель: Ты тоже играла, когда это случилось?

Малири: Ага)

Пуфель: А у тебя дома появились чудища?

Малири: Ага) Я всех убила;3 Один сбежал, батон сказал догонять)

Пуфель: Это правильно, а то людей бы погибло уйма. Я думаю подкачаться и зачистить Ореховку от тварей. Пойдешь в отряд?

Малири: Не)

Пуфель: Почему?

Малири: Ты бомж((

Пуфель: Зато у меня бонус к прокачке. Я играл в пробную версию, и он остался.

Малири: Да пофиг на бонусы. Ты сам по себе бомж. Я с нищими не вожусь, сорян)

Пуфель: Но это уже не просто игра!

Малири: Отцепись, а то кину в чс;3


Вздохнул и откинулся на спинку. Впрочем, чего еще ожидать от избалованной перелюбленной мажорки, с которой разве что пыль не сдувают? Ну и пусть делает, что хочет, а я буду защищать поселок.


Малири: Нэклинг-колдун — самый ущербный класс.

Пуфель: Я выбирал случайно.

Малири: В жизни, наверное, тоже все делаешь наобум. Поэтому и бомж;3


Самое забавное — это лицо эльфийки. Фарфоровая маска без намека на эмоции, хотя в строках чата так и сквозили издевки и сарказм.


Пуфель: Важен не класс, а скилл.

Малири: Да-да. Именно поэтому все папки качаются по гайдам;3 Нэклинги — это лучники и разбойники, а колдуны из них — дно дна. Нуб;3

Малири: Хотя о чем это я? У тебя же даже нет своей капсулы. Игру на ютубе, небось, проходил?

Пуфель: Да. И побольше тебя знаю.

Малири: Сказал кот-колдун))) Как с тобой в отряде бегать? В игре-то ладно — умрешь и зареспишься. А в реале герои умирают насовсем(

Пуфель: Правда?

Малири: А у тебя что, смарта с интернетом нет? Полно уже видосов с дохлыми героями. Одна ошибка — и погиб. А ты — одна сплошная ходячая ошибка;3 И нэклинги — уроды. И воняют. Терпеть не могу котов.


— Заходите, — заведующая приоткрыла дверь процедурного кабинета. — Сначала девушка, потом… мальчик.

Долго ждать очереди не пришлось. У нас взяли кровь, образцы шерсти, померяли давление, температуру, сделали флюорографию, кардиограмму, энцефалограмму, узи брюшной полости и зачем-то сводили к окулисту. Когда закончили, экспресс-тесты были уже готовы. И хоть по строению скелетов и внутренних органов мы мало чем отличались от людей, состав крови оказался принципиально иным — и более того, не совпадал ни с одним известным существом на Земле. Так что бабкины сказки об инопланетянах оказались не так уж далеко от истины.

А еще в пробах нашли неизвестное вещество, выглядящее как раствор крохотных многогранных кристалликов светло-голубого цвета, искрящихся и переливающихся под лучом электронного микроскопа. Для ученого это — сенсация, тянущая на Нобелевскую премию, для меня же самая обычная мага, источник колдовской силы всех без исключения героев.

— Понятия не имею, во что превратились ваши дети, — главврач в который раз просмотрела распечатки. — Никогда не видела ничего подобного.

— Значит, тест ДНК делать бесполезно?

— Сема! — прикрикнула мать и тут же с надеждой спросила: — Но их же можно вылечить?

— Боюсь, нет.

Четыре пары глаз в недоумении уставились на заведующую.

— С точки зрения их новой физиологии, они абсолютно здоровы и полны сил. Никаких патологий, отклонений и аномалий — если не сравнивать с обычными людьми, разумеется. Не знаю, кто может обратить процессы вспять, но точно не мы. Могу лишь посоветовать найти того кадра, который все это устроил. На этом мои полномочия — всё.

— Что ж, — отец со вздохом встал и смял в пальцах фуражку. — Спасибо и на этом. Ну что, по домам? Здесь больше делать нечего.


Малири: Прощай, побирушка;3


Увы, мы снова встретились куда раньше, чем хотелось.





Глава 4. Сходил за хлебушком


— Так, мойте руки… и лапы — и обедать, — мама достала из холодильника кастрюлю борща.

— Хлеба почти нет, — отец положил на стол пакет с краюхой черного.

— И яиц. А Захару, наверное, молока надо взять.

— Пусть мышей наловит.

— Сема!

— Ладно! — отец хотел поставить «сайгу» в сейф, но передумал и положил на подоконник. — Схожу в магазин.

— Только смотри осторожнее. И иди сразу, не тяни до темноты.

Я сел на табуретку и взял ложку под пристальным взглядом родича. Наверное, думал, что раз я пришелец, то не умею пользоваться столовыми приборами. Или что земная еда покажется отвратительной, а то и вовсе ядовитой. Мне же после всего пережитого кусок в горло не лез, хотя и валился с ног от усталости, а завтрак, казалось, был пару лет назад, да еще и в совсем другой вселенной. Но борщ на вкус оставался борщом, котлеты — котлетами, и только сметана показалась слаще пломбира. Не удержался и выдавил в ложку с горочкой и с огромным удовольствием смахнул языком.

— Ты гляди — уписывает как. Молочка нынче дорогая, так что и не надейся трескать творог с маслом пачками.

— Сема!

— А что? Профукал десятку на какую-то игрушку — пусть теперь страдает. За косяки положено отвечать. Вон удочки, вон речка — вперед.

— Оставь его в покое! И так настрадался на все косяки вперед! Каково ему сейчас, в кошачьей шкуре? Захар, — ладонь бережно и в то же время с чуть заметной брезгливостью легла на плечо, — ты как себя чувствуешь?

— Хвост не ломит? — батя хохотнул с набитым ртом.

— В магазин пойду я, — уверенно произнес, чем вогнал родителей в легкий ступор. — А вы сторожите дом. Так безопаснее.

— Да ты что? — накинулась мать. — И думать забудь! У отца ружье, а у тебя?

— Волшебный посох.

— Ага. Что-то против дракона не шибко помог. Если бы не та семейка… ох, — она положила руку на грудь, — и думать не хочу! Кстати, что это за люди? Ты их знаешь?

— Бандиты какие-то, — папа отмахнулся, но в голосе скользнула нотка зависти. Похоже, я открыл в себе новую расовую способность — обостренное чутье подмечало то, на что прежде не обратил бы внимания. — Бугай в блатных татухах, баба его — в цацках с ног до головы. Из закрытого поселка, небось. Тамошние только по документам ореховские, а на деле — москвичи москвичами. Я бы держался от них подальше. И тебе советую.

— А я что? — уши прижались сами собой, а глаза уставились в тарелку.

— А то не видел, как ты на ту кралю белобрысую таращишься. Запомни: такие девки тебе не пара. Они избалованные, обнаглевшие и ленивые. Сначала сидят на шее у родителей, потом переползают на загривок мужьям. А как муж ты ей вообще не интересен — взять с тебя нечего. А вот поиздеваться, поглумиться да разбить сердце шутки ради — это всегда горазды. Так что включай голову и не ведись, когда начнут проявлять интерес. Мы с ними, сынок, из разных миров. Понял?

— Понял… — проворчал, помешивая кусочки моркови на дне миски.

— Тут я с папой соглашусь. Мало того, что мажорка, так еще и явно не тяжелого поведения. Видел, как одевается? Такое даже колхозные путаны себе не позволяют. Стыдоба. Нам таких подружек не надо.

И как им объяснить, что это называется фансервисом, и в каждой второй RPG есть бронелифчики, кольчужные трусы и кованые сапоги чуть ли не до самой промежности. Пожалуй, лучше вовсе промолчать, чем вдаваться в подробности.


Малири: Прив;3 Че делаешь?

Пуфель: Обедаю.

Малири: М-м-м))) «Дошиком»? Или чем вы там, бедняки, обедаете?

Пуфель: Нет. Борщом.

Малири: Бггг… А я навернула тибон с тапенадом. Ой, прости. Ты же не знаешь, что это такое))

Пуфель: Я скоро пойду в магазин. Заодно разведаю обстановку. Го вместе?

Малири: Зачем? У меня толстенные стены, высоченный забор и огрооооомный холодос с припасами. Прямо сейчас попиваю мартишку, слушаю Баха и наслаждаюсь жизнью.

Пуфель: Ты новости вообще смотришь? Видела, что в Москве творится? Думаешь, высокий забор тебя спасет?

Малири: Да пофиг) Батон порешает вопросы, мы сядем в частный джет и улетиииим на Гоа. Или Бали. Или Гавайи. Это острова, если что. Там нас никто не достанет;3

Пуфель: Сомневаюсь. Вдвоем мы бы зачистили поселок от гоблинов. Уже легче будет.

Малири: Пффф… Ты из этих, из вербанутых, что ли?

Пуфель: Из кого?

Малири: Из завербованных. А еще меня за новости попрекаешь, Пуфель-Муфель;3333


— Захар! — отец громыхнул кулаком по столу. Звякнула посуда, я подпрыгнул на месте и взъерошил шерсть.

— Что случилось?

— Ты вообще меня слушаешь? Я с кем разговариваю?

— Извини… Задумался.

— О ком? О своей полуголой вертихвостке?

— Нет…

— Иди посуду помой. А я пока гляну, что в мире творится.

В мире царило относительное спокойствие, в отличие от России, где нечисти становилось все больше, а карта выглядела так, словно на нее чихнули чернилами. Кляксы — большие, маленькие и совсем крохотные — украшали почти всю центральную часть от Балтики до Урала, а вот в Сибири виднелись только около крупных городов. Как сообщила бегущая строка, локальные вспышки обнаружили в США, Канаде, Японии, Великобритании и Франции, но там их очень быстро подавили. И дошло до того, что местные уникумы обвинили нас в нападении — мол, это мы подсунули им чертей. Да уж, международные срачи никогда не меняются. Но это — не самое странное. Отчего такой необычный разброс по миру? Всего несколько развитых стран, и больше нигде ни одного захудалого гоблина? В этом явно кроется некий смысл, вот только понять бы его…


Пуфель: Малири!

Малири: А?)

Пуфель: Можешь кое-что посмотреть в инете?

Малири: У тебя что, смарта нет? Ах да, что за вопросы))) Ладно, так уж и быть. Мама говорит, надо помогать беднякам. Считай это моей гуманитарной помощью;3

Пуфель: Зайди на сайт «Алиоры» и проверь рекламную кампанию. В какие страны они собирались поставлять игру и куда возили капсулы?

Малири: Ну ты душный… Ща, 5 сек.


Пять секунд растянулись на полчаса. Успел помыть посуду, прибраться в кухне и отдохнуть в своей комнате, пока отец щелкал пультом и обсуждал с матерью мое неподобающее поведение. Лучше момента вряд ли бы представилось, поэтому накинул поверх жилетки ветровку, натянул капюшон поглубже и кое-как водрузил на нос темные очки. Вряд ли в таком прикиде сойду за человека, особенно вблизи, но уж лучше так, чем светить на улицах мохнатой мордой.

Рюкзак за плечи, деньги в карман, посох в лапы — и по коням. Открыл окно — и наружу. Телевизор стоял у глухой стены, и если очень повезет, отец не заметит моего отбытия. Я бы мог, конечно, поспорить, но лишь потратил бы драгоценные минуты. Все равно бы не отпустили: мама ударилась бы в слезы, папа разорался, а тратить время на семейные дрязги больше нельзя.

Я — герой, пусть пока еще не в прямом смысле. Драться с чудищами — моя задача. С гоблинами оружие пока справляется, а вот против сермуса целый арсенал оказался бессилен, а он всего-то десятого уровня! Зато Малири прикончила подранка в два счета, так что и мне отставать нельзя. Лучшего спеца по истреблению тварей, чем игрок, не найти. И подставлять родных под удар и вынуждать делать чужую работу неправильно по всем понятиям.


Малири: Кс-кс-кс…

Пуфель: Мяу — _-

Малири: Я узнала, что ты просил. Капсулы повезли в Америку, Канаду, Японию, Англию и Францию.

Пуфель: Елки!

Малири: Че?;3

Пуфель: Так вот откуда они лезут! Капсулы — это точки респа! И уровень тварей зависит от уровня игрока, который в этой капсуле переродился!

Малири: Че за бред?))) Я всех мобов в доме перебила — и больше никто не появился.

Пуфель: Может, еще рано. Чем старше монстр — тем дольше воскресает. Уничтожь капсулу — немедленно!

Малири: Ты дурак?(Хоть знаешь, сколько она стоит? Батон мне голову оторвет.

Пуфель: Лучше батон, чем сермус! Разбей ее, быстрее!

Малири: Отвянь, псих.

Игрок Малири добавил вас в черный список.


— Да блин!

Ну и фиг с этой бестолочью. Прижмет — сама напишет, а пока буду придерживаться плана. Ближайший магазин, где мы закупались чаще всего, находился в полукилометре от дома, рядом с остановкой. Наш отшиб построили на крутом пригорке, откуда открывался чудесный вид на реку, мост и проложенное вдоль берега шоссе. И едва добравшись до лестницы, понял, что с продуктами в ближайшие дни будут серьезные перебои.

Около павильона стояли три тонированные «девятки», а бритоголовые молодчики в спортивных костюмах, кожанках и медицинских масках загружали в багажники ящики с водкой, блоки сигарет, копченую колбасу и пакеты с закусками — семечками, сухариками, чипсами и прочей мелочевкой. И даже издалека понятно, что ребята не на пикник собрались — разбитые окна и срезанная с петель дверь недвусмысленно намекали на грабеж.

Этого следовало ожидать. По законам жанра власть потеряла все рычаги управления, армия сражается на подступах к Москве, а полиция занята более важными делами, чем охрана мелких торговых точек. Пока мародеры разносят маркеты, но их на всю Ореховку — раз-два и обчелся. А надеяться на регулярные поставки и подвоз продуктов я бы не стал. Скоро запасы на складах и витринах закончатся, и разбойники переключатся на жилые дома. К богатеям не полезут — там заборы высокие, да и стволы у всех, и охрана. Начнут громить кого попроще — бабушек, дедушек и бедняков вроде нас. И тех, кого чудом пощадили зеленые гоблины, рано или поздно достанут лысые и лопоухие.

Нет, восстанавливать порядок надо любой ценой — и чем быстрее, тем лучше. И начать надо с главного источника всех бед — чудищ. Поэтому лезть к ублюдкам не рискнул — чего доброго маслину поймаю, и окольными путями поспешил к центру, проверять свою теорию. Но не успел пройти и полсотни шагов, как услышал позади женские крики.

— Да че ты ломаешься! — гаркнул следом гнусавый голос, и подельники загоготали. — Поехали с нами! Потусим как надо, покайфуем!

Я замер и осторожно подкрался к ближайшему кусту. Раздвинув ветки, увидел молодую девушку в окружении шайки уродов. Узнал ее сразу — Аня, одна из продавщиц, скромная и честная, которая всегда давала в долг, никогда не обсчитывала и общалась вежливо и почтительно. Думал, успела сбежать после налета, но как оказалось, все это время беднягу держали внутри, и вот теперь решили утащить с собой будто ящик пива. Вот только пиво насиловать не станут, а пленница избежит этой участи лишь в одном случае — если я вмешаюсь.

— Не боись, не обидим, — самый здоровый — очевидно, вожак — потянул ее за руку к машине. — Мы пацаны нежные, обходительные.

Ага. Такую нежность за километр видно — размазанная тушь, растрепанные светлые волосы, порванная на плече футболка и грязные джинсы. Похоже, перед тем как поднять девушку на ноги, ее истаскали по полу, как мешок картошки. Стандартный квест — разбойники и селянка, вот только это не игра и ставки здесь куда выше.

— Отпустите! — взвизгнула Аня. — На помощь! Кто-нибудь!

Подмога вряд ли успеет — рядом с дорогой доживают свой век пенсионеры, а им геройствовать не с руки. Отца позвать? Далеко — пока добегу, пока объясню, они уже уедут, и потом ищи-свищи. Нет, придется действовать самому. Это крайне опасно, безрассудно и вообще мама отругает, но если сейчас пройду мимо, то никогда себе этого не прощу. Да я бы не ушел, будучи в прежнем теле — хотя бы попытался спугнуть или вызвать полицию, но теперь на моей стороне сила. Правда, гопников шестеро, а я — маленький котик, так и не ответивший на самый главный вопрос — смогу ли применить заклинание против мерзкого, отвратительного, гнилого, но все же человека.

— Шевели булками! — урод от души шлепнул беднягу по заднице и заржал. — И лучше не зли меня, сучка, а то могу и по-плохому.

— Да харэ с ней цацкаться! — тощий упырь глубоко затянулся и сплюнул через щель в зубах. — В багажник швырнул — и дело с концом! Кто нам что теперь сделает?

— Кстати, о конце, — третий поправил штаны. — Может, прямо здесь ее попробуем? А пока до хаты доедем — снова аппетит нагуляем.

— А что, — главарь осклабился. — Здравая мысля. Ну-ка, пацаны, на багажник ее, да держите покрепче. Будет брыкаться — по печени.

На Аню накинулись, как коршуны на цыпленка, и уложили грудью на разогревшийся от солнца металл. Вожак уже потянулся к тонкому пояску, но тут услышал позади:

— Эй, ты!

Падаль так увлеклась, что не заметила, как я сбежал по склону на мягких лапах и спрятался за павильоном, прежде чем выйти противникам в тыл. Уроды разом обернулись, и на несколько секунд воцарилась немая пауза — шваль, может, и ожидала, что кто-нибудь вступится за девчонку, но вряд ли предполагала, что этим защитником окажется двуногий рыжий кот. Шпала и вовсе изумился так, что бычок вывалился из приоткрытой пасти.

— Это что еще за покемон? — главарь поправил очки. — Ты откуда такой нарисовался, фраер? Из детского садика?

— Валите отсюда, — в горле пересохло, и голос предательски дрогнул, отчего налетчики вмиг осмелели и шире растянули ухмылки. — Забирайте еду — и проваливайте. Девушка останется со мной.

— Да неужели? А может нам и тебя заодно прихватить? Будешь на цепи ходить да сказки рассказывать.

Он сунул исколотую руку за пазуху и достал небольшой шестизарядный револьвер — вряд ли боевой, но от барабана из травмата мало не покажется. Подельники последовали примеру — кто вытащил нож, кто кастет, кто перцовый баллончик, кто щелкнул телескопической дубинкой. На иное и не рассчитывал — в отсутствие закона верх и низ меняются местами, и всякая шваль первой поднимает головы и чувствует себя хозяевами положения.

— Ну так что, котик? Посмотрим, что у тебя под маской?

Посох ударил в асфальт, и янтарный кристалл полыхнул, как облитая бензином пакля. Махнул древком перед собой, очертив огненную дугу, за которую лучше не заступать во избежание ожогов разных степеней тяжести.

— Боюсь-боюсь! — вожак поднял руки и попятился. — Файер-шоу — это очень страшно. Прошу, не сжигай нас, о великий маг огня!

До хруста сжал оружие и нацелил на врага. Или поджарить всех и сразу, пока те наслаждаются представлением, или благой порыв обернется крайне скверно. Но одна лишь мысль, что с людьми будет то же самое, что и с гоблинами, сковывала мускулы и толкала ком к горлу. Дикие вопли, волдыри на коже, непередаваемые мучения — это и на неписях смотрелось жутко, а уж на живых людях, какими бы они ни были… И почему мне достался огнемет? Уж лучше бы взял лук или топор.

— Ну что ты, котик, сдал назад? — главарь остановился и крутанул волыну на пальце. — Не по шерсти мы тебе?

— Уходите! — снова дал петуха, вызвав очередной взрыв конского гогота.

Говорят, хороший понт дороже выстрела, но я запорол и то, и другое. Больше уверенности, напора, злости — и гадам пришлось бы отступить. Они смелые и веселые только когда чувствуют, что им ничто не угрожает, а пальнуть бы разок струей по ногам — и побежали бы, сверкая пятками. Но я всегда дрался только кулаками, да и то старался не распускать руки лишний раз — все же свои, все соседи, зачем калечить или уродовать по пустякам? И теперь мне не хватало ни сил, ни ярости, чтобы наказать тех, кто этого заслуживал целиком и полностью.

— Что такое, малыш? — бандит тер ласково, почти по-отечески. — Бензин кончился?

— Ха-ха-ха…

— Г-г-г…

— Ну ты выдал!

Гад подошел, вытащил посох из ослабевших пальцев и со всей дури хлестанул по щеке. Будь древко потолще — и челюсть вылетела бы вместе с зубами, а так я лишь крутанулся на месте и рухнул навзничь. Рот наполнился соленым теплом, перед глазами все поплыло, а самого закачало, как на лодке в бурю. Сон придавил стотонным прессом, но острая боль вернула в сознание — мучитель лупанул по лодыжке, по другой, да с такой силой, что ноги вмиг налились свинцом и онемели.

— И все же, — вожак отбросил посох, спрятал револьвер и вцепился в шкуру на щеке, — кто под маской?

И потянул так, что приподнял меня над землей. Но «маска», само собой, не поддалась, хотя шкура оттянулась на половину ладони, а боль пронзила такая, что никаким огнеметам и не снилось. Пламя будто закачали прямо под кожу и вкупе с ушибленной челюстью ощущения получились непередаваемые.

— Ты гляди… На клей, что ли, посадил? Эй, Борзой — дай-ка выкидуху.

Клинок щелкнул прямо перед носом. Для удобства налетчик сжал ухо в кулаке и вывернул так, что из глаз брызнули слезы. Я шипел, скреб когтями асфальт, но никак не мог заставить себя подпалить выродку хотя бы ноги. Хотя прекрасно понимал, что «поучительным» избиением дело не кончится — меня реально прямо здесь и сейчас порежут на ремни.

— С чего бы начать? — на роже с десятью поколениями вырождения растянулась змеиная улыбка, а горячая сталь коснулась подбородка. — Может, с горла?

Вдали знакомо ухнуло, а с близстоящего тополя посыпался дождь измочаленных листьев и перебитых веток. Следующий выстрел разбил окна у дальней «девятки», затем на безопасном расстоянии поднялись фонтанчики земли. Но все прекрасно понимали, что спускающийся с пригорка человек может пристрелить любого, если захочет. Отец шел пружинистым шагом, неотрывно держа оружие у плеча и не сводя мушки с главной цели. И стоило одному гаду потянуться к карману, как на джинсах в районе колена вспухла россыпь темных дырочек, стремительно наливающихся кровью.

— Мля-я-я-я! — разнеслось на всю округу, и гопники рванули к машинам, словно спринтеры после старта.

— Пацаны, шухер! — рявкнул главарь, потеряв ко мне всякий интерес.

Даже раненый не отставал и одним из первых прыгнул на пассажирское сиденье. Захлопали дверцы, зажужжали движки, завизжали шины, оставляя за собой черные следы, и кавалькада развалюх укатила прочь. Убедившись, что опасность миновала, папа перешел на бег и сперва помог подняться обомлевшей от ужаса продавщице. И лишь тогда девушка разревелась и повисла у спасителя на шее, вызвав легкий укол зависти, ведь это я должен был защитить ее от разбойников. Но в итоге защищать пришлось меня самого — причем второй раз за день. Надо это исправлять, иначе рано или поздно «обучающий режим» прервется, и везение иссякнет, и уж тогда точно отрежут лицо или сожрут живьем.

— Все, Анют, все, — отец бережно гладил страдалицу по дрожащей спине, не выпуская «сайги» из рук и внимательно следя за округой. Это сейчас он охотится на уток и зайцев, а раньше гонял дичь иную — двуногую, и вооруженную куда лучше, чем шайка гопоты. — Бери, что нужно — и бегом домой.

Девушка кивнула, немного успокоившись, а папа навис надо мной, смерил хмурым взором, но все же протянул ладонь. А когда я встал, эта самая ладонь с оглушительным треском врезалась в затылок, аж искры из глаз посыпались.

— Ай! — прижал уши и обхватил гудящий многострадальный череп. — За что?!

— Спрашиваешь еще? — батя встряхнул за шкирку, как котенка. — Я тебе что сказал? Дома сидеть! Это, мать твою, похоже на дом?! И кстати о твоей матери — она полпузыря «корвалола» выдула, пока тебя искали по подвалам и шкафам! И хорошо, догадался магазин проверить. Как в воду глядел, что оболтус на подвиги собрался! А если бы опоздал?

— А что надо было делать?! — тихо прошипел, чтобы бредущая по склону девушка ничего не услышала. — Пройти мимо, когда ее прямо на капоте драли?!

Отец шумно выдохнул и ослабил хватку. Достал папиросы, хотя бросил курить прошлым летом, и в изнеможении опустился на крыльцо магазина. Повертел пачку перед лицом, спрятал обратно и покачал головой, на которой будто бы прибавилось седых волос.

— Я, сынок, две войны прошел. И всегда мечтал лишь об одном. Не о победе. Не о дембеле. Не о живых и здоровых друзьях. А о том, чтобы мои дети никогда не увидели эту грязь. Даже мельком. Даже по телевизору.

— И что, на цепь теперь посадишь? — внутри все закипало от отцовского спокойствия, точно мы обсуждали не грядущий конец света, а плохие оценки. — Думаешь, так спасешь от войны? Война уже здесь. И те ублюдки, — ткнул пальцем на дорогу, — прямое тому доказательство.

— Не спорю, — он поставил ружье между ботинок и оперся на ствол. — Поэтому мы уедем. Соберем вещи — и айда отсюда. Подальше от Москвы и крупных городов, за Урал, там этих тварей совсем мало. Припасы какие-никакие есть, патроны и машина — тоже. Справимся. И не из такого дерьма выкарабкивались.

— А остальные? — в недоумении всплеснул лапами. — Вспомни, сколько здесь стариков, которые едва до калитки доходят, какие им путешествия за Урал? Кто о них позаботится?

— Армия, — проворчал в ответ, старательно избегая взгляда в глаза.

— Пять полицейских, — я отогнул пальцы. — Семь добровольцев. И ты. Стреляли по летучей твари из пистолетов, ружей и карабинов. И ни одна пуля не пробила чешую. Ни одна! А ведь это лишь десятый уровень. А всего их — сто! Всерьез думаешь, что обычные люди смогут остановить лавину?

— А кто сможет? — папа хмыкнул. — Ты, что ли?

— Да, — поднял оброненный посох и закинул на плечо. — И такие, как я. Теперь мы — часть игры, а победить в ней можно, только сыграв по ее правилам. И даже не пытайся мне мешать. Все равно сбегу, хоть на сто цепей посади, хоть на сто замков запри.

— Мешать? — родич хмыкнул. — И не собирался. Ты поступил правильно, сын. И я горжусь, что воспитал не труса и терпилу. Просто помни, что на войне — как на войне. Или ты — или тебя, иного не дано.

— Спасибо… Я пойду в центр — гляну, как там дела в ДК. Маме передай, что скоро вернусь. Туда — и обратно, никакого геройства. А ты возвращайся — как бы кто в дом не залез.

Папа встал и протянул мозолистую трудовую ладонь. И крепко, без намека на брезгливость, пожал мохнатую лапу. А я не сразу заметил, что вот уже который раз он называет меня не пришельцем, не «этим», а сыном.

— Прости, что сомневался. Теперь вижу без всяких анализов — мой парень. А что снаружи — неважно. Удачи. И коль наехали — не дрейфь.

Кивнул и отвернулся, чтобы батя не заметил влагу на веках. И едва дошел до обочины, как понял — планы резко поменялись.


Малири: Муфель, ты тут? Слышишь меня? Эта срань повсюду! Они, блин, везде!




Глава 5. В осаде


Пуфель: Где ты? Адрес?

Малири: Лесная, 30.

Пуфель: Держись, я скоро.

Малири: Ага. Апни уровней десять по дороге — хоть какой-то толк будет.


В принципе, мог и не спрашивать — дома богатеев стояли вдоль реки (водоохранная зона, да-да), но под описание (высоченный забор, огромный особняк) попадал лишь один. Да если бы и ошибся, звуки борьбы наверняка привели бы к нужной точке. Два забулдыги ссорятся — на всю улицу слышно, а вторжение монстров уж точно не пропустишь.

Я ни на что особо не рассчитывал: с моим уровнем лезть на толпу десяток — чистое самоубийство, но надеялся хоть чем-нибудь помочь эльфийке в нелегком деле. Ладно, на людей рука не поднялась, но чудовища уж точно отведают моего огонька. Отвлечь, добить, отвести, расчистить место для маневра — вариантов предостаточно, не стоит совсем уж списывать нуба со счетов.

В довесок подгоняло уязвленное эго. Меня, как и любого парня, порой посещали мысли о героическом спасении прекрасной леди, планомерно перетекающем во всякое. И раз уж благодарность Ани досталась отцу (вполне справедливо, ноль вопросов), хотелось урвать и свой кусочек женского внимания. И пусть Малири просто посмеется над моими потугами, меня переполняла решимость разобраться с тварями любой ценой. Иначе какой я герой и защитник? Да и подкачаться не помешает, а за ассист (помощь в убийстве мобов) отсыпают немало опыта — сермус тому подтверждение. С учетом бонуса за одну только зачистку особняка может перепасть уровня полтора-два, а в нынешних обстоятельствах это очень даже неплохо.

Вот и бежал со всех лап, позабыв об усталости, и марш-бросок километров в пять показался сущей ерундой — лишь запыхался немного. Вот забор (и правда очень высокий), вот табличка с адресом, вот ухоженные клумбы с туями по краям подъезда, но ни криков, ни звона стали, вообще никаких звуков. И на сообщения в чате тоже никто не отвечал. Либо девушка уже справилась со всей нечистью, либо (в животе похолодело) нечисть справилась с ней.

— Настя! — крикнул, подойдя к окованной бронзой двери. — Ты там? Все в порядке?

В ответ ничего. Но слух улавливал едва заметное шарканье, поскрипывание и звяканье, словно прямо за воротами замерла толпа монстров, чтобы накинуться, как только войду во двор. Думаю, многие подтвердят: тихие соседи и пустая квартира — две большие разницы. В одном случае всегда слышны шаги, плеск воды, звон посуды и прочие бытовые шумы. Во втором — лишь звенящая гнетущая тишина. И мой случай относился именно к первому типу. Даже запахи цветов, пыли и свежей выпечки нагоняли тревоги, как если бы я не стоял на пустой улице, а шел через вьетнамские джунгли.

Но делать нечего — раз уж откликнулся, надо выручать! Мог бы залезть на забор и разведать обстановку сверху, но по толстому металлу не вскарабкаешься, а если ненароком пробить когтями листы, батя Малири на этом же заборе и повесит — причем не за шею. Но как ни странно, дверь оказалась открыта — отчетливо видел щель в проеме. Наверное, забыли запереть, когда в спешке покидали дом. А может, подруга писала вовсе не про мобов, а про выродков вроде тех, что повстречались у магазина. Как ни крути, а богатые дома — лакомая добыча, и самые дерзкие банды могут начать именно с них. Причем не обязательно местные — могут подтянуться ребята из Москвы, а столичные группировки — это и стволы, и опыт, и полная отмороженность. Да и конкуренты по опасному бизнесу (а может даже партнеры), вполне могли воспользоваться анархией и расквитаться по старым долгам. И что если Настя тоже не сумела поднять клевец на сородича, и прямо сейчас ее…

Нет! Только не это. Набрав побольше воздуха, с ноги распахнул дверь и влетел во двор с горящим посохом наперевес.

— Бегите! Я их отвле… ку…

От увиденного руки опустились сами собой, на затылке выступил холодный пот, а язык прилип к небу. Всюду — на облицованных мрамором ступенях, в беседке из красного дерева, на шезлонгах у бассейна, среди кустов голландских роз, на усыпанных гравием дорожках сидели, лежали или стояли… Нет, не грабители с автоматами, а…

— Мя? — девушка в кружевном платьице приподняла ушки и с удивлением уставила на меня разноцветные глаза.

Нэклинги. Нэклинги были везде, дюжина их — и все женского пола. И раз уж упоминал фансервис, то стоит добавить, что одними бронелифчиками он не ограничился. У трех из пяти играбельных рас присутствовал ярчайше выраженный половой диморфизм (биологию люблю еще со школы, а в сельхозе без нее никуда, даже механизаторам). То есть, очень большая разница во внешности между мужскими и женскими особями.

Если орки-парни здоровенные, клыкастые и слегка ссутулившиеся под тяжестью мышц, то орки-девушки (орчихи, оркессы, орк_ки?) сплошь фитоняшки с крепкой, но вполне привлекательной мускулатурой, хмурыми лицами и чуть торчащими из-за нижних губ зубками.

Гномы-мужики — кряжистые, вечно кряхтящие бородачи с красными носами и опухшими от частых возлияний физиономиями. А гномы-девушки — весьма миловидные пухляшки с прическами в стиле винишко-тян и здоровым избытком жирка.

Нэклинги-самцы — двуногие мохнатые коты, а вот самочки куда больше походят на людей, только с короткой, напоминающей плюш шерсткой, более плоскими лицами и вполне человеческими пропорциями. А вот хвостики и уши остались в полном соответствии с породой, из-за чего представительницы моего народа приобрели бешеную популярность в известных кругах.

Но несмотря на няшность, возникало немало вопросов — из-за чего появились именно «хорошие» мобы, а не прихвостни Цеметры? Почему Малири писала о них, как о вторжении злейшего зла? И куда подевались хозяева дома, включая саму эльфийку?

— Так, — попятился, стараясь следить сразу за всеми гостьями — мало ли, вдруг это морок или засада, — И что вы здесь делаете?

— Прячемся, — забавным голоском с ноткой хрипотцы ответила разноглазая и низко поклонилась, держа руки по швам. — Добрый мястер пришел няс спасти?

Девушки потянулись со всего двора, обступая меня плотным кольцом и неотрывно глядя огромными глазищами. Белые, темные, рыжие, полосатые, пятнистые, дымчатые, но все как одна носили черные платьица с кружевными оторочками, пышными юбчонками и накрахмаленными передниками. Никогда прежде не видел в игре ничего подобного, поэтому на всякий случай отступал, пока не врезался спиной в калитку.

— А вы, собственно, кто?

— Прислужницы из гильдии горничных «Звездная кошка», — они разом склонили ушастые головы. — Мы ухаживали за няшим мястером, но он ушел ня войну и не вернулся. А потом невесть как оказались в этом замке, но здешняя сударыня гонит няс прочь, в чужой и страшный мир.

Девушки свели кулачки у груди, точно в молитве, а янтарное глазки заблестели от влаги.

— Ням так страшно, мястер.

А домик Малири в самом деле напоминал средневековую крепость — отделка серым камнем, зубчатая крыша, эркеры и бронированные двери. Вот на втором этаже колыхнулись занавески, щелкнуло поднятое стекло, и в окно чуть ли не до пояса высунулась новая знакомая. Впрочем, опознал ее только по одежде и волосам — лицо скрывал тяжелый гражданский противогаз с боковым фильтром.

— Эй! — подруга махнула рукой. — Выгони этих блохастых, да побыстрее!

Нэклинги прижали уши и понурили плечи, и от единственного взгляда на этих невысоких плюшевых куколок сердце обдало кровью. Хотя сканер без кривотолков и разночтений давал понять — предо мной обычные неписи, у которых и уровней то не нет. Просто массовка, наполняющая города и деревни «Алиоры» подобием жизни. Не знаю, как они смотрелись бы в онлайне, но в реале чересчур напоминали людей, и посох вновь предательски дрогнул.

— А зачем?

— А тебе это, — костяшки постучали по стеклу маски, — ни о чем не говорит? У меня дикая аллергия на кошек! Особенно, когда те размером с человека и загадили шерстью весь двор! Чуть ласты не склеила, пока выгоняла их из дома! Если бы не лечилка — точно бы отъехала!

— Ты уничтожила капсулу?

— Ты дурак?

— Малири! Сейчас зареспились безобидные котики, а если опять полезут монстры?

— Ни хрена ж себе безобидные! Эти заразы хуже чумы! Сожги всех, немедленно!

После этих слов во дворе началась сущая чехарда. Никогда не видели, как ведет себя стая кошек, когда к ней бежит собака? Горничные, распушив хвосты и вздыбив загривки, с протяжным «мя-а-а-а!» рванули кто куда с такой прытью, что от ряби закружилась голова. Одни взмахнули по водосточной трубе, другие юркнули в клумбу, третьи опрокинули дрова для мангала, четвертые изрыхлили когтями газон и поломали цветы. Всюду слышались грохот, звон, шипение, и за считанные секунды напротив не оказалось ни одной цифровой души. Зато тут и там торчали хвостики, уши, а самые смелые милахи с тревогой наблюдали за мной из укрытий.

— Что ты наделал?! — возмутилась хозяйка.

— Я наделал?!

— А кто еще?! Надо было не тормозить, а жечь!

— Издеваешься?! Это же не гоблины!

— И что?! Так даже лучше — меньше возни!

— Молодой человек! — рядом с дочерью встала маман. — Помогите, пожалуйста! Витенька не хочет тратить патроны на этих созданий, а Настенька очень страдает!

А-а… Так вот для чего меня вызвали. Загребать жар чужими руками — очень в духе богачей, ведь трудом праведным не наживешь палат каменных. В иной ситуации развернулся бы и ушел, но, во-первых, без помощи Малири придется туго, а во-вторых, капсула находилась в самом уязвимом положении. А если не разбить точку респа десятого уровня, гоблины покажутся полной ерундой.

И чего я нервничаю, в конце-то концов? Это же обычные мобы, а не разумные существа. Компьютерные программы, не чувствующие боли и не испытывающие эмоций, а только имитирующие их согласно заданному алгоритму. Да каждый второй развлекался тем, что шутки ради вырезал целые мирные города. И ничего страшного — небо не упало на землю, а «злодеев» не настигла кара… А вдруг нападение Цеметры — месть за все подобные приколы? Что если относительно игрового мира неписи очень даже живые, просто люди не могут это осознать из-за ограниченности биологического мозга? Да не, бред какой-то. Эк меня понесло, лишь бы делом не заниматься.

Только надо осторожнее жечь, чтобы не спалить и дом заодно. Может, в бассейн всех загнать и утопить? Во всей красе представил, как веду кошечек под конвоем к краю, а затем сталкиваю в воду. Нет уж, к черту такие параллели. Хотя и огнемет из той же оперы. Буржуи гонят работяг с земли, а я — пособник антинародного режима. Блин.


Малири: Ну, долго еще? Скоро задохнусь в этом наморднике.

Пуфель: Сломай капсулу пока не поздно. Вытащи какую-нибудь схему, перережь провода — потом починим.

Малири: Вот же бомж! У нее опечатанный корпус! Я гарантию потеряю.

Пуфель: Ты можешь дом потерять. Или жизнь.

Малири: Вот именно, если кое-кто не избавится от этих вшивых тварей.

Пуфель:…

Малири добавила вас в черный список на двадцать минут.


— Молодой человек! Мы вам заплатим! Пятьсот рублей!

Господи, щедрость-то какая, сейчас расплачусь. Травля клопов обойдется в десять раз дороже, а тут… Отстой.

— Ребят! То есть, девчат. В смысле, котят… Поймите, вам здесь не рады. Насильно мил не будешь, а незваных гостей никто не любит. Почему бы вам просто не найти другой дом? Их тут вдоль улицы — на любой вкус и цвет.

— А если ням и там никто не обрадуется? — разноглазка шмыгнула и потерла кулачками веки.

— Мы же хорошие, — пустила слезу соседка. — Мы гладим, стираем, убираем и готовим. Почему няс гонят прочь?

— Уа-а-а-а…

Теперь из-за каждого ящика, бочки и опрокинутого стула доносился жалобный протяжный плач, от которого хотелось провалиться под землю. Кошечки сели на колени и подвывали, растирая соленую влагу по щекам, и все выглядело столь натурально, что оторопь брала. Какой там сжигать — им и щелбан дать не рискнешь, совесть потом заест.

— Да ладно вам горевать! — не знал, куда бежать и за что хвататься. — Хорошие горничные в большой цене. Местные богачи с радостью вас разберут. В смысле, приютят. Идемте — подыщем вам новых хозяев.

— Не-е-т… — главная труженица обхватила коленки и завалилась на бок, не мигая глядя в никуда. — Так грустно и больно, аж лапки не шевелятся. Лучше убей нас, добрый мястер. Мы бесполезны и никому не нужны.

— Это не так.

— Еще как так! — донеслось из окна. — Сколько можно телиться? Как ты собрался воевать с Цеметрой, герой, блин, недоделанный!

— Может, за «супрастином» сбегать?

— А может подберешь сопли и займешься, наконец, делом?

— Так спустись и помоги! Все равно в противогазе!

— Вот же бестолочь! Неудивительно, почему ты такой нищеброд! Ни на что не способен!

Малири вышла на крыльцо с клевцом на плече и быстрым шагом направилась к беседке. Пинком поставила на попа плаху — толстое полено, на котором кололи дрова, и ткнула пальцем в сторону ближайшей горничной.

— Тащи.

— Сама тащи, — встал поодаль и скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не одобряю задуманное и не собираюсь в нем участвовать.

— Неудачник.

Она прошла мимо, и плащ с алым подбоем колыхался на каждом шагу. Схватила ближайшую кошку за шкирку, отволокла к бревну и уложила голову на изрубленный торец. Горничная не сопротивлялась, лишь поджала лапки и хвост и оцепенела, из-за чего напоминала плюшевую игрушку. Только никто не делает игрушки со столь угнетающей печалью в широко распахнутых, остекленевших глазах.

— Мя? — коротко мурлыкнула приговоренная, покосившись на палача.

Эльфийка нависла над ней, закинула за спину щит и взяла клевец двумя руками. Повертела, прикидывая, какой стороной лучше ударить — тупой или острой, и остановилась на последней. Наверное решила, что так будет меньше крови и брызжущих во все стороны мозгов.

Дыхание участилось — слышал это даже издали, и дело не в остром слухе, а в противогазе, хрипящем так, словно девушка пробежала в нем километр. Навершие клевца нервно подрагивало, а ладони постоянно мяли рукоятку — дерево скользило во влажных от пота пальцах. Пару раз паладин приподнимала оружие, но почти сразу опускала, как завороженная глядя в огромные зеленые глаза.

— Ну ты скоро? — настал мой черед возвращать укоры. — Хорош вымя тискать.

— Заткнись! И не мешай целиться!

— Лучше уложи ее мордой вниз и ударь бойком по затылку. А то зальешь тут все кровищей.

— С чего вдруг?

— Я так-то с деревни, — не без гордости ухмыльнулся. — У нас тут курочки, свиньи, телята. И все приходится делать самим — и забивать, и потрошить, и разделывать. С курями, конечно, проще всего: голову топором снял — и готово. Пока тушка побегает, попрыгает — заодно и кровь лишняя выйдет.

— Побегает? — замогильным холодом прозвучало в ответ.

Надменно махнул лапой:

— Сразу видно — городская. Если отсечь башку, тело умрет не сразу — хоть у птицы, хоть у человека. И мышцы будут сокращаться как бы на автомате — не помню, как это по-научному называется. Поэтому крупной скотине головы не рубят — а то представь, если свинья или корова начнет по двору носиться.

— Слушай, хватит…

— Нет, это ты слушай, — заявил с важным видом специалиста, — а то напортачишь — потом не отмоемся. Хрюшек, например, закалывают или перерезают горло — тогда они умирают медленно, мучительно, и уже не бегают после смерти. А коровам бьют кувалдой промеж рогов, но даже самый сильный и опытный мясник не свалит с первого удара, а только оглушит. И пока буренка без сознания, надо добивать, а то очухается — и никому мало не покажется.

Настя судорожно сглотнула, и даже сквозь запотевшее лицо видел, как побледнело ее лицо.

— Ну а в нашем случае, — растопырил мизинец и большой палец и навел на обомлевшую кошечку, оценивая размер, массу и толщину шеи, — придется совмещать. Сперва оглуши, а потом перережь глотку или проткни сердце. Клевец не достанет — коротковат, но если взять какой-нибудь штырь, то…

Малири издала глухой булькающий звук, согнулась и схватилась за живот. И я не мог не порадоваться быстрой расплате — так этой богатенькой мымре и надо, а то возомнила себя крутой вершительницей судеб. А самое забавное — мы никогда не держали животных в хозяйстве и покупали мясо в магазине.

— Фу! Закрой пасть, колхозник! Меня сейчас вырвет!

— Маску снять не забудь.

— Мя? — с надеждой повторила нэклинг.

— Брысь! — Настя топнула, и кошка пулей умотала за гараж.

Рядом с поленницей лежал колун — здоровенный двуручный топор. Интереса ради попытался его изучить, но сканер никак не отозвался на земное оружие, а в логах не возникло ни строчки, даже ошибку не выдало. Топор просто сливался со штабелем позади, намекая на то, что местные предметы для героев не подходят, и в снаряжение годится только лут.

— Ты заснул? — злобно забубнила эльфийка сквозь респиратор. — Шевели лапами, пока эти засранки не двигаются. Оклемаются — заманаемся ловить.

— Давай их просто на дорогу выбросим. Или соседям подкинем.

— Ути-пути! — Настя развела руки. — Великому спасителю Земли жим-жим убить непися?

— Не жим-жим, — огрызнулся, теряя терпение от ее выходок. — Просто жалко.

— Тогда забери эту свору к себе. Ах да… — она ехидно сощурилась, — ты же спишь в палатке. Или картонной коробке? Где вы там, бедняки, обычно тусуетесь?

— Знаешь, что? — подбоченился и стукнул посохом оземь, как Гендальф перед Барлогом. — Мои родители честно пахали всю жизнь! И ни копейки не украли. Посмотрю на вас, умников, когда исчезнут все рабочие, врачи, ученые и прочие «нищеброды». Погляжу, как ты своими холеными ручками с маникюром будешь сажать картошку, пасти коров на свои тибоны, качать нефть и перегонять в бензин для «гелика» и полдня крутить педали, чтобы запитать капсулу! Ах да, интернета тоже не будет — ведь его чинят и обслуживают «бомжи»!

— Ой, всё… — Малири закатила глаза. — Еще на броневик залезь.

— А знаешь, что? И впрямь заберу их себе. Всю дюжину. Троих оставлю — маме по хозяйству помогать, а остальных пристрою к соседям. Рядом полно стариков, которым не помешает забота. А ты так и сиди в золотой клетке и наслаждайся рябчиками с ананасами.

— Да пошел ты… — Настя фыркнула, но маска исказила звук и превратила в протяжное хрюканье — очень подходящее для такой особы.

— И пойду, — трижды хлопнул в ладоши. — Девчата, подъем! Мы переезжаем!

Нэклинги не шелохнулись. Лежали ничком, постанывая и дрожа, и к каждой тянулись щупальца темно-фиолетового тумана. Сгустки стелились над травой, огибали препятствия и втекали беднягам в носы и рты. Горничные жадно вдыхали неведомую субстанцию, то выпуская, то втягивая коготки, а под стиснутыми веками словно клубились черви.

— Это, блин, еще что такое? — Малири брезгливо отпрянула, когда странный дым коснулся лодыжки. — Мало того, что шерсть везде разбросали, так еще и дерьмом каким-то все загадили!

Проследить источник тумана не составило труда — дрянь выползала из дома через приоткрытую дверь, а внутри ее, похоже, скопилось по колено.

— Доченька! — маман выглянула со второго этажа. — У тебя капсула дымится! Выключи, пока ничего не загорелось.

— Капсула дымится? — тонкие бровки в изумлении поползли на лоб. — Но я же ее не включала.

— Говорил же! Быстрее, надо сломать, пока не поздно!

— Мр-р-ряв-в!

На крыльцо прыгнула нэклинг, и от одного лишь вида я отшатнулся и вскинул посох. Фиолетовая мгла сочилась из всех щелей, точно кошку ткнули мордочкой в самую гущу. Зрачки закатились, а им на смену пришли пучки тонких извивающихся жгутиков, торчащих прямо из белков. Клыки отросли как у саблезубого тигра, а когтям позавидовала бы росомаха. Но изменения на этом не закончились, а метаморфоза продолжалась в полную силу. Кости удлинялись, изламываясь и превращая стройную милашку в перекошенного горбуна. Плоть разбухала, шерсть лезла космами, а от платьица остались прилипшие к потной шкуре лоскуты. И вот теперь сканер сработал сам, а система забила тревогу, тыча строками логов прямо в лицо.


Совращенный нэклинг

Гомункул 12-го уровня

Здоровье: 1200

Сопротивление: Свет

Уязвимость: Огонь


Крайне опасный противник даже в одиночку, а их тут целая дюжина! Изуродованные твари выли, булькали, шипели и подволакивали пораженные слоновьей болезнью лапки, смыкая вокруг нас кольцо. Невыносимое зловоние пропитало воздух, на каждом шагу от существ отваливались лоскуты кожи, а гнойные нарывы лопались от перенапряженных, закрученных в жгуты мышц.

Мы непроизвольно встали спина к спине: я нацелил на чудовищ посох, Малири прикрылась щитом и вскинула клевец. И даже сквозь толщу наших тел чувствовал, как колотится сердце соратницы, а легкие раздуваются, точно кузнечные мехи. Нас сковал животный ужас, и никто не знал, как поступить — даже в обычной игре ошибаются и косячат на ровном месте, наступая в ядовитые лужи, срываясь со скал, подставляясь под удар босса или сагривая слишком много приспешников. А когда подобная дрянь прет на тебя в реале, да еще и способна по-настоящему убить, тут все тактики и стратегии мигом выдувает из головы.

— Доча! — истошно заверещала маман, и ее крик был таким противным, что парализующий страх разом сменился яростью.

Следом заухал ТТ — отец высунулся из окна этажом ниже и пускал пулю за пулей, но урон оказался столь мал, что монстры не обратили на стрельбу никакого внимания. Зато оба этих события подсказали единственно верный план действий — надо спрятаться в доме, и уже оттуда отбиваться от налетчиков. Конечно, я бы мог просто перемахнуть через забор и оставить наглую самодовольную избалованную фифу разбираться с созданной ею же проблемой, но тогда пострадали бы родители, а смерти близких не пожелаешь и злейшему врагу.

— Беги в дом! Я их отвлеку!

— С ума сошел! Ты же первого уровня!

— Уже второго, — кристалл окутал огненный шар. — Беги!




Глава 6. Кольцо сжимается


Ревущий протуберанец описал широкую дугу, заливая тварей колдовским напалмом. Уязвимость сработала весьма интересным образом — загоревшаяся шерсть наносила крохотный (1–5 единиц), но постоянный урон, причиняя выродкам жуткие страдания. Нежные щупальца втягивались в глазницы, чтобы не обжечься, и почти полностью заслоняли существам обзор. Нэклинги-мутанты бросались куда попало, задевали своих, спотыкались, падали и рыхлили клыками клумбы. Я же не экономил ману, отступая и заливая двор огнем, в пылу драки совсем позабыв, что волшебное пламя мало чем отличается от обычного. И хоть моя струя не доставала ни до чего, что могло загореться и устроить пожар, но один из монстров на бегу врезался прямо в поленницу, а второй подпалил тент беседки.

Но в тот момент было не до этого — монстры неумолимо наседали, и лишь расовый бонус позволял уклоняться и отпрыгивать от бесконечных атак. Хорошо, что Малири в безопасности, подумал я и тут же услышал позади тихий вскрик. Трое чудищ оттеснили эльфийку от двери и загнали в угол между эркером и перилами, перемахнуть через которые сумел бы только профессиональный гимнаст. Высоченные, мраморные, с тяжелой и частой балюстрадой — не перила, а еще один забор у самого входа. Паладин кое-как отбивалась — одному настукивала щитом, второго потчевала клевцом, третьего по-спартански отталкивала ногой, но как только соратницу прижмут к стене, сопротивление мигом закончится. И я ничем не мог помочь — энергия иссякала, а огонь твари бы вовсе не заметили.

Оставался всего один вариант — крайне опасный, почти самоубийственный, но иначе погибли бы оба. Резко развернувшись, зашел троице гомункулов во фланг и выплеснул на них остатки маны.

— Беги! — заорал, присев под свистнувшей над макушкой лапой. — Просто беги!

К счастью, хоть теперь девушка не стала спорить и рванула к ступеням, расталкивая помчавших в мою сторону врагов. Мне удалось спровоцировать всю дюжину, и огромный злобный «паровоз» грозился нагнать и раздавить в любую секунду. На бой сил уже не осталось, вся надежда — на прыткость и скорость. Горящие полуслепые мутанты довольно медлительны и неуклюжи, однако первое же касание когтей выбило бы дух из взмокшей и дрожащей от усталости тушки.

Убедившись, что спутнице ничто не угрожает, помчал к воротам и попытался взобраться на них, но переоценил прочность и остроту своих когтей. Удалось добраться лишь до середины, да и то в прыжке, а затем пальцы просто соскользнули с металла, резанув по ушам оглушительным скрежетом. Замешкайся на секунду — и рычащая волна захлестнула бы с головой, но страх стеганул кнутом, и я кубарем выкатился из смертельных объятий, оставив позади мохнатую кучу-малу.

Позабыв обо всем на свете, дал по двору круг почета, стараясь отвести тварей подальше от Малири. Девушку таки ранили в ногу — прямо под юбкой сочились кровью три глубоких пореза. Паладин хромала по крыльцу, оставляя на белых плитах алые капли, но тут на выручку подоспел отец — подхватил дочь на руки и унес в дом. Что ж, теперь можно сваливать и самому.

И уже взбежав по лестнице, с высоты во всей красе полюбовался на плоды своих спасительных маневров. Во дворе не горел только бассейн — все остальное медленно, но уверенно пожирало пламя. Огонь перекинулся с дров на крышу гаража, ветер развесил тлеющие обрывки тента по деревьям, высушенная летним зноем трава и кусты задорно трещали под искрящимися лапами чудовищ. Из которых, к слову, не погибло ни одно.

Ну да ладно, денег у этих кадров куры не клюют — купят еще, а пока надо разобраться с капсулой. Потянул за ручку, но дверь не шелохнулась, словно составляя с кладкой единое целое. Или Виктор на автомате закрыл все замки, либо сделал это намеренно, чтобы новый друг дочурки не спалил еще и жилой дом. Строить догадки было некогда — гомункулы обступили крыльцо тесным полукольцом, и прорваться через него без урона получилось бы только у танка с прокачанной до максимума броней. Меня же прикончили бы с первого удара, поэтому путь оставался один — наверх.

И тут облицовка под камень очень даже пригодилась: зазоры между плитками — мое почтение, раствор мягкий и легко поддается, вот только хозяева явно сэкономили на мастерах и материалах. Когда дверь осталась под ногами, а руки едва коснулись подоконника, плитки просто оторвались от стены, и я грохнулся на спину с высоты двух своих ростов.

Интерфейс замигал, предупреждая об уроне от падения, но я и без всяких циферок понимал — досталось на всю сдачу. Хребет выкручивало, как мокрую тряпку, ребра ныли, каждый вдох наполнял легкие горчичным газом, а от ушибленного затылка все вокруг казалось трясущимся желе.

— Пр-р-р-р-имкни к ням, — шипели хором твари, ползя по ступеням. — Присягни императрице и останешься жив…

Еще чего. Вот если бы за горло взяли — может, подумал бы, а пока хватало времени и сил на вторую попытку. Встал, пошатываясь, встряхнулся и прыгнул за миг до того, как когтистая лапа вцепилась бы в лодыжку. Почуяв усталость и страх, гомункулы сбежались под дверь, рыча, вереща и вываливая до пола покрытые струпьями языки. Я успел взобраться достаточно высоко, но если снова сорвусь — отправлюсь прямиком на встречу с творцом. Так что никаких авантюр и необдуманных решений — только взвешенные и очень осторожные шаги.

Проверяя на прочность каждую плитку, добрался до окна первого этажа и дернул ручку — заперто. Заглянул в комнату — шторы закрывали обзор. Стукнул кулаком по стеклу в надежде разбить, но то, похоже, выдержало бы и танковый снаряд.


Пуфель: Малири, открой! Я прямо над входом!

Ошибка: Сообщение не доставлено. Вы находитесь в черном списке.


— Настя, блин!

В гневе запрокинул голову и увидел, что створки этажом выше распахнуты настежь. Вот оно — спасение, нужно лишь преодолеть еще пару метров. Потихонечку, полегонечку, без резких движений: надавил, пошатал, проверил — и полез. Надо было бежать не к двери, а к водосточной трубе — та бы точно выдержала, но знал бы все заранее — жил бы в таком же особняке.

Поставив лапу на подоконник, замер, чтобы передохнуть, и ненароком глянул вниз — проверить, как там твари. Бывшие нэклинги, казалось, устроили свалку, падая и вновь карабкаясь по спинам сородичей, но в беспорядочном мельтешении угадывалась вполне разумная идея — залезть друг на друга, чтобы настигнуть чересчур медленную добычу. Пока что неуклюжие уродцы скорее смешили, чем пугали, и все же Разноглазке удалось подняться выше двери. Однако на этом восхождение, скорее всего, закончится — никакая облицовка не выдержит такой вес.

— Прими темные дары! — прошипела нечисть, раззявив пасть на всю ширину, как медвежий капкан. — Стань единым!

— Ищи дурака, — хмыкнул и собрался лезть дальше, как вдруг тварь замахнулась и вонзила когти в кладку на половину длины. И без каких-либо проблем подтянулась, щелкая слюнявыми клыками. Если все так пойдет и дальше, меня догонят за считанные мгновения. Надо ускоряться!

В спешке полез дальше, ломая плитку и бросая в рожу монстра пыль и мелкое крошево. Какая тут безопасность, когда от смерти отделяет всего ничего. Тут уж придется рисковать, а где риск — там и неминуемые ошибки. И когда пальцы коснулись подоконника, опора с треском ушла из-под ног, и я повис на одной руке.

Будь плита ровная и деревянная (ну или на худой конец пластиковая) — и этого хватило бы, чтобы удержаться и вскарабкаться в окно. Однако богачи боялись всего обыденного как огня (а очень зря, обычный огонь куда опаснее), и подоконники сделали тоже каменными и под небольшим уклоном, чтобы не скапливалась вода. И я заскользил без малейшего шанса зацепиться хоть за что-нибудь — ни трещинки, ни выступа, ни зазора, идеально гладкая шлифовка. Внутри похолодело, мышцы свела судорога, хвост прижался к животу, а мысли заметались, как сумасшедшие. Наверное, это проносилась та самая «жизнь перед глазами», ибо впереди ждало лишь вечное ничего. Удача долго сопутствовала новичку, но выбраться из кучи кровожадных чудищ попросту невозможно — это против всех правил и механик. Мама, папа — прощайте. Надеюсь, за меня не придется краснеть.

Когти добрались до края, и на долю секунды будто завис между небом и землей, прежде чем камнем рухнуть в раззявленные пасти. Но вот прошла вторая доля, за ней — третья, мысли устаканивались, сознание приходило в норму, а я все висел на той же высоте, слегка покачиваясь в порывах жаркого ветра. Подняв глаза, увидел запотевшее стекло противогаза и протянутую руку, мертвой хваткой вцепившуюся в предплечье.

— Есть!

Из окна высунулся Виктор, схватил за шкирку и помог дочери втащить внутрь. Из-за чрезмерных усилий не успел сгруппироваться и грохнулся на персидский ковер, как мешок картошки, ушибив еще и бок. К счастью, девушка присела рядом на корточки и возложила ладони на истерзанное тельце, и потоки золотого сияния полностью восстановили здоровье. Боль ушла, силы вернулись, и я без посторонней помощи поднялся на ноги.

— Надо валить, — бандит сплюнул, глядя на бушующее внизу огненное море.

— Какой ужас, Витенька, — Элеонора кашляла и терла слезящиеся глаза — даже если пламя не перекинется на особняк (а оно перекинется), мы задохнемся от густого едкого дыма.

— Ублюдок мохнатый! — спаситель взял за горло и прижал к стене. — Все из-за тебя!

— Нет… — прохрипел, тщетно пытаясь хотя бы ослабить хватку. — Из-за капсулы. Предупреждал… надо уничтожить!

— Че? Да ты знаешь, сколько она стоит?

Яблоко от яблони… Похоже, дочь пошла в папашу, что не могло не «радовать».

— Твари… лезут из капсул. Это — точки возрождения монстров. Их надо… ломать. Любой ценой.

— Млять! — Виктор оттолкнул меня и потер бритый затылок. — Да похер. Сгорел сарай — гори и хата. Идем.

— Но пап! — возмущенно выпалила Настя. — Как я буду играть?!

— На улице поиграешь! — бугай отмахнулся и зашагал к лестнице. — Капсула теперь на хрен не нужна!


Малири: Иуда.

Пуфель: Иди лесом. Мы чуть не сдохли из-за твоей жадности. И не факт, что еще не сдохнем.

Малири: Я тебя на счетчик поставлю. Будешь отрабатывать, понял? Лет за триста управишься.

Пуфель: Я вам жизни спас.

Малири: Иди в жопу.

Малири добавила вас в черный список.


— Очень смешно. А в реале что, рот заклеишь?

Девушка ткнула в лицо средний палец и поспешила за отцом, надеясь защитить чертову приблуду. Маман смерила меня брезгливым взглядом, печально вздохнула сквозь надушенный платочек и поцокала каблучками вслед за семейством.

— Эй, господа уважаемые! Окно бы закрыть.

Но никто уже не слушал. Пришлось все делать самому. Стекло бронированное, с армирующей сеткой — глядишь, выдержит осаду. Главное, разобраться со шпингалетами и засовами. И стоило коснуться створки, как из-под карниза выскочила огромная лапа и в два удара разбила преграду.

— Тебе не скрыться… — Разноглазка враскоряку вползала в комнату, хищно скалясь и тараща усеянные жгутиками зенки.

— Народ!! — я отскочил, оглядываясь в поиске поддержки. Но треск снаружи стоял такой, что хозяева и выстрел бы не услышали.

Тварь прыгнула, и не оставалось ничего, кроме как встретить ее струей огня. Подкопленной маны хватило на жалкий плевок, но и этого оказалось достаточно, чтобы существо отпрянуло и потерло загоревшуюся морду. Правда, несколько искр упали на ковер, а часть подпалили шелковые шторы. Все это добро занялось за считанные секунды, а с учетом обилия мягкой мебели и картин, верхний этаж грозился с минуты на минуту превратиться в факел.

— Эй!

Слетел по ступеням и огляделся — узкий коридор с двумя дверями, темными обоями и небольшим окошком в конце. Возможно, спальни родителей и дочери, и где какая удалось понять довольно быстро — из правой комнаты донесся выстрел и отчаянный вопль. Приоткрыв дверь, застал Виктора, Элеонору и Настю, вставших кругом у капсулы с пробитой пулей крышкой. Папаша держал устройство на мушке, точно опасного заложника, дочурка лежала сверху, грудью (точнее, спиной) заслоняя любимую игрушку, а маман тихонько причитала в уголке.

И что самое удивительное — это обстановка. Ожидал увидеть розовые рюшечки, громадных плюшевых медведей, букеты из сотен роз и прочие атрибуты богатых и успешных девчонок, но взору открылось совсем иное. Односпальная кровать у окна, стол с ноутбуком и полками для книжек, по центру — главная святыня, напротив — огромная, от пола до потолка плазма, а под ней рядком стояли самые современные игровые приставки и штабель дисков. В свободных углах — застекленные витрины с дорогущими коллекционными фигурками персонажей из самых разных игр. А на стенах — ростовые плакаты с ними же. Наша принцесса — задротка? Да ладно, быть того не может!

— Настюха, не гони. Отойди — я тебе еще десять таких куплю.

— Но пап! — эльфийка обхватила корпус руками и ногами. — Это тебе не булка! Это очень редкий, штучный товар! Да и разве она похожа на какой-то там портал? Ты ломаешь мою капсулу только потому, что какой-то бомж чепухи наплел! Да он завидует просто!

— Господа! — повысил голос и тут же закашлялся — дым еще не валил коромыслом, однако носоглотку жгло и щипало, как от тертого хрена. — Гады уже в доме!

Хозяева замерли, с недоверием и тревогой уставившись на меня, но доказательства подоспели сами собой. Дверь позади сорвало с такой силой, что взрывная декомпрессия рядом с ней — дешевая хлопушка. В проем, сминая когтями наличники, просунулась нэклинг и заверещала во всю глотку, обдав собравшихся вонючей слюной.

Виктор, при всем отношении к его прошлому, не затормозил, не остолбенел, а мгновенно направил на чудище ствол и высадил половину магазина прямо в рот. На первый взгляд — несовместимые с жизнью ранения, но беглое сканирование показало совсем уж копеечный ущерб — пятьдесят единиц.

— Малири!

Повторять не пришлось — почуяв прямую угрозу родителям, девушка вмиг отлипла от девайса и сиганула прямо с него, протаранив морду щитом. И пока моб рычал и мотал башкой, вскинула объятый сияющим мерцанием клевец и вонзила острый «клюв» в череп. Толкнув рукоятку вперед, как рычаг, выкрошила кусок кости и обнажила мозг — тут уж я не зевал и вонзил посох в мягкую серую кашицу. И пока готовил паштет на медленном огне, Настя лупила врага щитом и бойком по вискам и темени, не давая очухаться и выйти из оглушения.

Через несколько секунд все закончилось — гадина рухнула к нашим ногам, вывалив язык и выпучив зенки, но огонь, увы, так просто не остановить. Дым полз по лестнице, а наверху трещало так, что стены дрожали. Дышать полной грудью стало вовсе невозможно, а воздух разогрелся, как в финской сауне.

— Капсула! Кхе-кхе… — закрыл нос волосатым предплечьем и по чуть-чуть тянул через шерсть, но помогало слабо. — Все равно сгорит. Разбей ее!

— Лучше б ты сам сгорел, — прошипела спутница и одним ударом высадила поврежденную крышку. — Доволен? Мы победили? Вторжение остановлено?

Дрожь усилилась, аж стекла зазвенели. Книжки посыпались на пол, фигурки закачались, а на белом пластике стремительно расползались сетки фиолетовых «вен». И когда полосы замыкались, фрагменты корпуса отваливались, обнажая бушующую внутри темную энергию. И абсолютно все свидетели не сговариваясь пришли к выводу, что праздничным салютом это дело не закончится, и пора бежать как можно дальше.

— Эля, не спи! — муж подхватил обомлевшую женщину на руки — та надышалась так, что уже не могла идти.

— В сторону, — Настя толкнула меня плечом и шагнула в коридор с таким видом, словно шла мстить за весь свой род до десятого колена.

Там уже ошивался гомункул, немедленно и без предупреждения напавший на паладина. Малири с размаху саданула по морде щитом, выбив фонтанчик бурых брызг. Чудище склонило голову вбок, подставив под удар шею, куда незамедлительно вонзился клевец. Оружие вздымалось и опадало с такой скоростью, что из ран непрерывными потоками летели струи крови, а когда нэклинг пыталась защититься, тут же получала стальным треугольником по щеке, и экзекуция повторялась с утроенной силой.

— Мои фигурки… — девушка ногой выбила застрявший в ключице «клюв» и зашагала к следующей жертве.

Чудище встопорщило хвост, вскинуло лапы а-ля «превед медвед» и попыталось разорвать взбешенную эльфийку, но соратница играючи отпрыгнула и, перевернув щит, рубанула снизу вверх, вонзив острый край в горло. И пока мутант хрипел и булькал, в три удара раскроила череп, просунула в трещину щит и с размаху ударила бойком по тыльной стороне, и башка твари развалилась на две части, а серый комок с тошнотворным плеском шлепнулся на паркет.

— Мои книжки…

Из глаз брызнул извивающийся змеями золотой туман, а голос зазвенел хоровым эхом. Видя такие расклады, третий моб предпочел спастись бегством, но Настя нагнала его на рывке, поймала за хвост и накрутила на предплечье. Тварь взвыла от боли и резво развернулась с когтями наголо, как и любая кошка, которую схватили за самое ценное. И ей навстречу уже летел окровавленный боек, и мощь соударения была такова, что свалила обгоревшего подранка с первого удара.

— Моя… капсула!

Озверевшая вкрай подруга загнала в угол сразу двоих мобов и месила с таким остервенением, что уши вяли от чавканья и хруста. Но самого избиения не видел — перед глазами вспухли строки лога. Опыта накапало на третий уровень (слава бонусу), и помимо автоматического увеличения характеристик предлагалось выбрать одно новое заклинание из трех предложенных, либо апнуть уже имеющееся.

В отличие от многих РПГ, в «Алиоре» колдуны постигали не стихии (огонь, лед, тайная магия), а школы с четко обозначенными специализациями: нападение, защита, контроль. Первое и второе, думаю, объяснять не надо, а третье позволяло подчинять своей воле других игроков (временно) или призывать миньонов. Школы ветвились на два направления: урон и охват. Проще говоря, дамаг по одной цели или атака по площади. Первое годилось для пве и соло-пвп на аренах, второе — для массовых замесов и осад.

Заклинания или очки улучшения даются каждые три уровня, и важное значение имеют билды — структура ваших умений. Качаешь все сразу — получаешь неплохого середнячка, полезного, но в целом ни рыба ни мясо. Если же давить до упора одну ветку, выйдет очень сильный, но очень узкий спец, которого на раз-два разложит так называемый антикласс — игрок, заточенный на истребление конкретного вида противников.

И самое главное — скиллы открывались линиями, три в ряд, и двигались строго вперед. Что дали — из того и выбирай, а вернуться назад и прокачать умения предыдущих уровней уже не получится. Развивайся дальше или топчись на месте, вкидывая очки в усиление — иного не дано.

Но все это — дела столь далекие и туманные, что я бы предпочел закончить игру и справиться с Цеметрой гораздо раньше, чем задрачивание билдов принесло бы ощутимую выгоду. С другой стороны, в наш мир просочились игроки самых разных уровней и навыков, а появились ли здесь неписи для их сброса и перераспределения — неизвестно. И вполне могла сложиться ситуация, что каким возродился — таким и пригодился, и тогда прокачка становилась очень важной уже с самого начала.

Так или иначе, мне дали доступ к трем новым заклинаниям.

«Пламенный меч» в Нападении — призывал клинок из чистой маны с огненным уроном, и каждый удар отнимал десять единиц энергии. Полезно, чтобы отмахаться в ближнем бою или удивить врага внезапно возникшем пером в боку, но для постоянного применения не годится — слишком ограниченный ресурс и сфера применения.

«Колдовской кокон» в Защите — пассивка от магии, пять уровней улучшения по два процента к сопротивляемости всем видам чародейского урона. В будущем вещь крайне полезная, на раннем этапе — ни о чем.

«Призыв суккуба» в Контроле — собственно, призывал суккуба, который сражался на вашей стороне, отнимая по единице маны за секунду жизни и за каждую атаку пропорционально количеству нанесенного урона. Чушь какая-то, кому вообще нужен столь слабый и бесполезный миньон, да еще и постоянно жрущий ресурсы?

Поэтому выбрал меч, как спасительную палочку-выручалочку в критических моментах, когда зажали со всех сторон и вообще кранты. Но испытать ее в текущем бою не удалось — пока разобрался с навыками, Малири перебила заползших внутрь тварей, а остальные разбежались сами. И не просто так — особняк уже ходил ходуном, плитка градом сыпалась со стен, с крыши падали декоративные зубья и лепнина, всюду звенели лопнувшие стекла — того и гляди завалит ко всем чертям.

Благо огонь не добрался до ворот — гореть там толком нечему, и мы без происшествий выбежали на улицу за секунду до того, как грянула тысяча громов, и облака пронзил крутящийся фиолетовый столп, точно сплетенный из миллионов лоснящихся пиявок. Взрывная волна встряхнула кладку, и трехэтажная громадина мгновенно осела, превратившись в груду битого кирпича. Кто хоть раз видел, как саперы взрывают здания — тот сразу поймет, как это выглядело.

— Наш дом, — маман пустила слезу, хотя казалось, куда уж больше. — Витенька, что теперь будет?

— Да что-что… Деньги есть — соберемся и переедем.

— Но мы все в грязи… И крови… Оборванные, чумазые… Как появиться на людях в таком виде?

— Есть одна идея, — сказал, щурясь на облако пыли над руинами. — Пойдемте ко мне — отдохнете, приведете себя в порядок, а там уж решите, как быть.

— Витенька? — с ужасом молвила Элеонора, уставившись на мужа округлившимися глазами.

— А че еще делать? — амбал скрипнул песком на зубах. — Отелей тут нет, тачке кранты. Давно хотела узнать, как живут бедняки — вот и посмотришь.

— Господи… — Настя сорвала маску и хлопнула ладонью по красному потному лицу. — Сначала разгром, потом унижения… Через что еще мне придется пройти в этом гребаном мире?!

Через многое, солнышко. Через очень, очень, очень многое. Такое, что не увидишь в самом страшном сне и не пожелаешь самому страшному врагу. Все только начинается. Мы еще даже не закончили обучение.




Глава 7. За знакомство!


На стук ответили не сразу.

Но вот донеслись тяжелые шаги и щелчок затвора, а после грубый папин голос:

— Кто?

— Свои!

Тут же заскрежетал засов, дверь распахнулась настежь, и родители увидели позади меня чумазую троицу в грязной, изорванной и окровавленной одежде. Да и сам выглядел немногим лучше — шерсть местами в подпалинах, усы обожжены, глаза слезились от дыма и весь вывозился в саже, из-за которой рыжий беспородный котик превратился в шотландского вислоухого.

— Господи! — воскликнула мама. — Что за ужас?! Говорила же — не пускай его одного! Видишь, что натворил?

— Да все в порядке! Мы уничтожили капсулу десятого уровня! Сильные мобы больше не появятся, поселок в безопасности. Ну… почти. Однако капсула взорвалась и разрушила дом. Можно они перекантуются у нас до утра?

Отец окинул пришельцев хмурым взором и повесил «сайгу» на плечо, но пропускать во двор не спешил — так и стоял в проходе, готовый в любой миг отразить внезапную атаку.

— Вы что, ранены? Сема — не стой столбом! Людям помощь нужна!

— Хм… — папа с недоверием покосился на бандита. — Что ж, хороших людей прочь не гонят. Добро, так сказать, пожаловать. Живем небогато, но чем богаты — тем рады.

Семейство погорельцев вошло с таким видом, точно ступало по минному полю. Виктор морщился и хмурился, Элеонора с испугом осматривала развешанные в сарае сети, а Настя… у Насти был чат, который видел только я.


Малири: Ну и свинарник. Меня сейчас вырвет.

Пуфель: Не нравится — проваливай.

Малири: Ты мне за капсулу и особняк должен. Так что эта халупа, считай, моя. Готовьтесь жить в шалаше. Хотя вам, гляжу, не привыкать.


— Туалет у нас там, — отец указал на дощатую будку а-ля сортир в конце огорода. — Душ — вот тут, — перевел руку на точно такую же постройку, только с пластиковым баком на крыше. Руки мыть здесь, — ткнул пальцем в прибитый к столбику подвесной рукомойник с «носиком», на который надо давить снизу, чтобы потекла вода. — Мойтесь, а мы полянку накроем.


Малири: И что в меню? Скорлупа и очистки из ближайшей мусорки?

Пуфель: Повторяю: не нравится — сиди голодная.

Малири: Ну и посижу. Мне-то всего день подождать, а ты так и сдохнешь нищим.


— Деточка, — мама подошла к эльфийке и с тревогой осмотрела с ног до головы. — Тебе, наверное, переодеться надо. Идем — дам полотенце и чистую одежду. А то почти голенькая ходишь — еще простудишься.

— Да мне и так норм.


Малири: Еще я ваши вонючие обноски не таскала.


— Мать дело говорит, — буркнул Виктор. — Меня тоже твой видок огорчает. Здесь не пляж, усекла?

— Верно, солнышко, — Эля взяла дочь за руку и со вздохом заглянула в глаза. — Слушай, что Витенька говорит.

— Еще б она меня не слушала, — бугай осклабился. — И давай в темпе.

— Идем, — женщина бесстрашно повела дитятко в опасный мир без джакузи и общей канализации, хотя сама охала и вздрагивала через шаг.

— Мобила есть? — с привычной хрипотцой спросил бандит, но тут же исправился: — В смысле, позвонить. То есть, телефон.

Отец дал ему свою старую «нокию», а сам кивнул на дом — мол, пошли, поможешь. Пока мама хлопала дверцами шкафов, родич достал из холодильника нехитрую снедь и проворчал:

— Ну и как вас угораздило?

Вкратце обрисовал ситуацию, стараясь поменьше сыпать игровым слэнгом, а отец лишь угрюмо кивал и орудовал ножом.

— Значит, враг прет из капсул? И единственный шанс остановить вторжение — уничтожать эти штуки?

— Угу, — потянулся к колбасе, но получил по лапе.

— Не лезь, а то всё в шерсти будет. Итак, после победы ты получил новый уровень. И стал сильнее.

— Да. Зацени.

Резко растопырил пальцы и сжал в кулак, и в ладони тут же вспыхнул небольшой — в локоть — меч, точно вырезанный из полупрозрачного янтаря. Наколол им кусочек сервелата с общей тарелки, а когда поднес ко рту, кругляш уже покрылся ароматной корочкой и скворчал, роняя на клинок капли жира.

— Неплохо, неплохо… — увиденное, казалось, не обрадовало родича, а наоборот — расстроило, словно я похвастался не крутым заклинанием, а пирсингом или татуировкой. — И какие у вас планы на будущее?

— А… Да пойдем, зачистим ДК.

— Это я понял. А дальше?

— Дальше? — прижал уши и опустил голову. — Не знаю. А что?

Ответить отец не успел — с огорода донесся пронзительный женский визг и грохот. Мы, не сговариваясь, кинулись на выручку, а по дороге к нам присоединился Виктор с пистолетом наперевес. Дверь душа сорвало с верхней петли, напротив в одном кожаном бикини стояла Настя и держала на руках обомлевшую маман. Эля — белая, как мел — запрокинула левое предплечье на лоб, а правой указывала на темное нутро будки и причитала:

— Паук… Там паук…

Первая мысль — к нам забрался еще один монстр. Я уже взял посох наизготовку, намереваясь испепелить чудище, но не заметил на стенах и полу ничего опасного.

— Где?

— В углу! — огрызнулась девушка, ничуть не стесняясь купальника, который оставался на женских персонажах, если снять броню — обнаженку в «Алиору», увы, не завезли, несмотря на взрослый рейтинг.

Напрягши кошачье зрение до упора, оглядел все углы, но заметил лишь тонкую паутину не шире ладони, а в ней — паучка меньше ногтя, и это с учетом размаха ног.

— Этот, что ли?

— Да! — Малири вспотела и часто дышала — как тогда, у плахи. — Убей его!

— Издеваешься? Мочила гомункулов пачками, а этого малютку испугалась?

— Они обе до смерти боятся пауков, — буркнул Виктор, бережно поставив жену на ноги — бугая явно смущала слабость родни. — Выкинь, по-братски прошу.

Делать нечего — пересадил паука под куст картошки, а паутину тщательно смыл, не забыв отправить грозной героине пару ласковых.


Пуфель: Смотри, осторожнее — в доме их полным-полно. И мышей, и тараканов. И больше всего под кроватями. Днем прячутся, а ночью бегают по одеялам. А еще я чешусь постоянно. Наверное, блохи. От животных к людям не передаются, а на нэклинге поселились запросто.

Малири: Иди в жопу!

Пуфель:;3


— Теперь порядок, — отец провел контрольную ревизию, пока мама развешивала свежую одежду на виноградных лозах, отделяющих огород от двора. — Если что — зовите. Но чур, не так громко.

Вернулись в дом и продолжили готовку. Вскоре в «предбаннике» послышались толкотня и приглушенные голоса — гости привели себя в порядок и пожаловали на обед. Амбалу достался старый спортивный костюм — местами протертый, местами залатанный, Элеоноре — лучший мамин халат, а Насте — мои камуфляжные шорты и черная борцовка. И хоть одежда была велика размера на четыре, соратница выглядела не только необычно (эльфийка в земных шмотках, лол), но и в разы симпатичнее. Этакая домашняя панкуха, а не расфуфыренная напомаженная фифа. Жаль, что внешность никак не соответствовала внутреннему наполнению.


Малири: Че вылупился? Я хоть лишай не подцеплю?

Пуфель: Только вшей.

Малири: Кошак помойный!

Пуфель: Приятного аппетита)


— Присаживайтесь, — отец, как щедрый хозяин, обвел рукой колченогие табуретки.

Небольшой столик, что прежде всегда стоял у окна, вынесли на середину кухни. В тарелках и мисках лежала самая обычная, но оттого не менее вкусная еда — молодая картошка с яйцами и шкварками, колбаса, сыр и овощной салат. И хоть Настя кривилась и морщилась, словно перед ней плюхнули коровью лепешку, чуткие уши уловили голодное урчание.

— А это, — в центр ароматного великолепия, как ракета на стартовую площадку, приземлилась запотевшая бутылка, — полезный бонус.

— Водка? — с любопытством спросила Эля, словно иностранка-русофилка, впервые дорвавшаяся до культурных «изысканий».

— Тю! Обижаете, — папа расплылся в радушной улыбке. — Самогон! Из лучшего бурака. Молоком чистил. Мягкий, как слеза младенца. Угощайтесь, не бойтесь — когда еще доведется попробовать?


Малири: Ну и вонища.

Пуфель: Для маленьких приверед есть компот.

Малири: Пошел ты. Я не собираюсь глотать всякую бодягу. Еще травануться не хватало.

Пуфель: Хильнешься — и все.

Малири: Вот нубяра. Лечение и снятие яда — разные заклинания.

Пуфель: Отмазывайся. Так и скажи, что слабо. «Дон Пердиньон» любой дурак выпьет, а ты это попробуй.

Малири: И не подумаю. Сам пей эту хрень.

Пуфель: И выпью. Я же не какая-то неженка.


— Мне тоже, — щелкнул коготком по стопке.

— А не рано? — насторожилась мама.

Повернул к морде запястье и взглянул на воображаемые часы.

— Московское время: конец света. Самое то.

— Тоня, не бубни, — папа плеснул на полпальца. — Твой сын давно не ребенок.

— Да я в курсе. Но теперь он в кошачьем теле — мало ли, как новый организм отзовется.

— Да все ровно будет, не накаляй. Ну, кому еще?

— Мне, — Настя подняла руку.

— Доченька! — изумилась маман.

— Что? Ты же пьешь.

— Наливай, — бандит поставил точку в споре. — Уже можно. Пусть заценит, как батя в ее годы горькую дул.

Бутылка описала полный круг и вернулась на место. Папа встал, поднял стопку и торжественно произнес:

— Ну, за знакомство.

Чокнулись — опрокинули. Виктор громко крякнул и стукнул по столу — хорошо пошла. Эля закашлялась и замахала ладонями перед слезящимися глазами, остальным зашло спокойно, без происшествий. А Настя, вопреки всем ожиданиям, даже не поморщилась, точно выпила обычной воды. И с вызовом уставилась мне в глаза — мол, уделала, как нефиг.


Малири: Ну и кто из нас лох?

Пуфель: Пока 1–1

Малири: Фигня этот ваш самогон. Сто пудов бодяжите, нищеброды. Да я такого ведро выпью.

Пуфель: Ага, рассказывай.

Малири: Спорим?

Пуфель: На что?

Малири: На сто баксов. Хотя стоп, у тебя же и ста рублей нет — _-

Пуфель: Я бы и не стал спорить на деньги. Это скучно.

Малири: Тогда на что?

Пуфель: На поцелуй.


Настя запрокинула голову и громко захохотала, из-за чего все дернулись, как током ударенные. Ведь в тишине, нарушаемой лишь жеванием и звоном вилок, взрыв хохота грянул, как внезапный выстрел.

— Настя! — рявкнул Виктор, сжав в кулаке столовый нож, будто заточку. — Веди себя прилично!

— Солнышко, все в порядке? — Эля квочкой накинулась на деточку и коснулась ладонью лба. — Голова не кружится? Может, приляжешь?

— Все нормально, мам. Просто Захар так смешно кушает — я и не удержалась.

Теперь все уставились в мою сторону. Я поднял морду от тарелки и утер майонез с усов.

— Ем, как обычно.

— Что ж, — отец взял бутылку, прекрасно понимая, что лучший способ сгладить углы — хряпнуть еще по одной. — Давайте выпьем за то, чтобы проклятая нечисть провалилась ко всем чертям и никогда не возвращалась!

За такое грех пропускать. Чокнулись — опрокинули. Пошло еще легче, а на бледных аристократичных щеках маман вспыхнул здоровый деревенский румянец.


Пуфель: Ну так что? Струсила?

Малири: Поцелуй свои бубенцы, когда вылизываться пойдешь.

Пуфель: Струсила.

Малири: Еще я кошек не целовала.

Пуфель: Трус-баягуз.

Малири: У тебя из пасти дохлыми мышами несет.

Пуфель: Меньше трепись и чаще закусывай, а то под стол упадешь.

Малири:.. I..(0_0).. I ..


— Ешь давай, — амбал точно прочитал мои мысли. А может просто заметил, что дочурку уже ощутимо пошатывало — после двух-то рюмок.

Настя с опаской поддела картошку и осторожно отправила в рот. Пожевала, поморщилась, а затем в изумлении вскинула брови, вмиг позабыв о показной брезгливости. Вилка заплясала по тарелке, накалывая золотистые дольки, жареное сало и овощи. Распробовав угощение, подруга накинулась на него с таким остервенением, словно не ела пару недель. Вот уж действительно — за ушами трещало, а с учетом их размера и длины, древняя пословица обрела новую жизнь. Хотел подколоть за резкую смену предпочтений, но передумал — мало ли чем она питалась дома. Может, всякой гадостью вроде устриц и сырого мяса, а то и вовсе сидела на строжайшей диете, ведь ее высочество должна выглядеть идеально.

— Итак, — отец в предвкушении потер ладони. — Между третьей и второй — перерывчик небольшой.

— Может, молодежи уже хватит? — с плохо скрываемым намеком спросила мама.

— Да ладно тебе! — изрядно раскрасневшийся родитель расплылся в улыбке. — Глянь на них — ни в одном глазу!

Не знаю как на эльфийку, но на меня алкоголь и правда действовал как-то слабо, почти незаметно. То ли нервы не давали опьянеть, то ли две стопки и правда ни о чем, то ли сказывалась новая физиология, помноженная на игровые механики. Так что приняли и третью, тем более пили за скорую победу.

— Кому добавки? — мама взяла опустевшее наполовину блюдо с картошкой.

Настя первой подняла руку.

— Солнышко, осторожней, — Элеонора тут же коснулась ее плеча. — Не налегай на углеводы, тем более на ночь.

— Отстань от нее, — проворчал бугай, перемалывая тяжелыми челюстями колбасу.

— А вы, значит, бизнесмены? — папа решил сменить тему и заодно блеснуть подчерпнутыми из новостей знаниями — мол, я не дремучий селюк и тоже шарю за движуху. — И чем занимаетесь? Агрохолдингом, наверное? Или инвестициями?

— Типа того, — стало понятно без лишних слов, что обсуждать эту скользкую тему Виктор не намерен. И чтобы сгладить неловкую паузу, выпили еще по одной — за успех во всех начинаниях.


Малири: Знаешь, что? А давай;3

Пуфель: Что давать?

Малири: С темы съезжаешь, трусишка?

Пуфель: А, ты про спор? Всегда готов. Текущий счет 4–4

Малири: Погоди, мы еще не обкашляли условия. Если проиграю я — то целую тебя. А если ты?

Пуфель: То целую тебя.


Настя прыснула в кулак и хлопнула по столу, вновь вызвав тревожные взгляды.

— Извините, — прикрыла губы ладонью. — Котик… смешно кушает.

— Может, все же приляжешь?

— Да чего ты пристала? Я трезва как стекло. Смотри! — подруга встала и прошла вдоль прямой от стола до двери и вернулась, ни разу не покачнувшись.

Эля с грустью вздохнула, готовясь к нравоучительной отповеди, но заметила нахмурившегося, сжавшего кулаки мужа и молча склонилась над тарелкой.


Малири: Придумала. Если проиграешь, станешь моим маунтом на сутки.


Маунт — это ездовое животное. Проще говоря, засранка предлагала таскать ее на горбу или закорках. Думал, придумает что-то более жестокое и унизительное, но что такого в том, чтобы носить девчонку на себе? Поэтому без долгих размышлений согласился, после чего мы приподнялись и ударили по рукам, скрепляя договор. Вот только теперь на нас с подозрением косились и отцы, и я не мог их винить в чрезмерной заботе. Довольно странно, когда двое подростков, молчавших как рыбы на протяжении всего застолья, вдруг встали и пожали руки. Богачи предпочли сделать вид, что ничего не заметили, мои же переглянулись, пожали плечами и продолжили трапезу.

— Оп, — папа заглянул в бутылку, — пусто. Не волнуйтесь — есть еще.

— Ты совсем в хлам упиться решил? — шикнула мама. — А если пришельцы нападут?

— Тоже думаете, что это инопланетяне? — с придыханием произнесла Элеонора. — А капсулы — боевые аппараты, загодя доставленные на Землю. Ну, как у Герберта Уэллса. Лично видела, как из-под крышки тянулись жуткие черные щупальца, а потом кошечки-горничные превратились в чудовищ! Хорошо, что Настенька всех прогнала. Ужас какой. До сих пор не верится, что все это случилось на самом деле.

— Да америкосы это все! — второй «искандер» приземлился так, что посуда подпрыгнула. — Но ничего — мы тоже не промах. Всех перестреляем на хрен! Правда, сынок?

Тяжелая ладонь сжала плечо и тряхнула так, что в животе все всколыхнулось, а перед глазами поплыло. Пока сидел ровно, самогон почти не ощущался, но теперь тошнота и головокружение стремительно набирали силу. И, похоже, не у меня одного — на лбу эльфийки проступила испарина, сама она сжала губы и уставилась в одну точку.

— Ну, по шестой.

От запаха и журчания стало в разы хуже — пришлось напрячь все внутренние резервы, чтобы не блевануть прямо на стол. Вертолетов налетела целая эскадрилья (или как там летают вертолеты?), и принялась безжалостно кружить перед лицом. Все, что прежде казалось ароматным и вкусным, теперь вызывало приступы тошноты — пока еще незаметные для окружающих, но одна только мысль о новом тосте выкручивала кишки, как мокрое белье. А пить придется — иначе проиграю, чего допускать никак нельзя. И дело не в том, что лень или западло носить Малири на себе. Тут уже вопрос чести и достоинства: еще бы я — сельский пацан — уступил в пьянке какой-то белоручке. Черта с два она меня перепьет — вон, сама уже сидит, точно кол проглотила, так что от полного разгрома отделяет всего пару шотов — тут уж сдавать назад никак нельзя.

— За… — папа замешкался, вспоминая, за что еще не пили, но не придумал ничего оригинального и повторил всем известную классику, — здоровье!

Звон стаканов резанул по ушам, а желудок зашевелился, заурчал, задрожал, словно в нем копошился маленький злобный лев. И если все пойдет в том же русле, гости во всей красе узнают, як он рычит. Не отступать и не сдаваться, это мое поле боя, я тут царь и господин, и никакая пришлая засранка не разобьет меня на моей же земле. Непримиримые враги встретились взглядами — мутными, уставшими, остекленевшими. Каждый хотел подначить противника, оскорбить, вывести из равновесия, но не хватало сил даже на презрительную ухмылку — любое резкое движение могло поставить точку в бескровной, но оттого не менее жестокой дуэли.

— А ваша где учится? — спросил отец и шлепнул ладонью промеж лопаток. — Мой — в сельхозе! Тракторы чинить будет, комбайны.

— Еще не решили, — Элеонора подперла щеку ладошкой и мечтательно уставилась на люстру. — Раньше выбирали между Стэнфордом и MITом, но сейчас очень популярны китайские ВУЗы. Вот думаем, не пора ли учить третий язык. Настенька — билингва, английский знает с детства, но китайский — это совсем другая опера. Кстати, об опере — говорят, в Пекине она просто восхитительная.

— А-а… — родич смущенно улыбнулся. — А мы как-то раз на Новый год купили пекинскую капусту. Тоже вроде ничего.


Малири: Нищебродины)))) Хочешь, сей, а хочешь, куй — все равно получишь буй;3

Пуфель: Зато я сам выбрал и сам поступил. А ты, небось, и поссать без предков не можешь.


— Слышишь, — Настя в гневе перешла на «всеобщий», но ярость ускоряет пульс, а чем быстрее бьется сердце, тем быстрее спирт разносится по организму. — Ой…

— Настенька, ты в порядке?

— Д-да… Просто жарко.

— И впрямь надышали, — мама встала и потянулась к форточке.

— Вам бы кондиционер, — посоветовала Эля, но единственный кондер, который нам доступен, стоит на полке рядом с шампунями.


Пуфель: Сдавайся. Еще успеешь добежать до толчка.

Малири: Бомжа спросить забыла.

Пуфель: Ну-ну. Какой там счет? 7–7? Восьмая на подходе.

Малири: Думаешь, я тебя не переиграю?

Пуфель: Сейчас узнаем.


Разлили, чокнулись, опрокинули. Главное — не шевелиться и не косить по сторонам. Уж я-то знаю, в первый раз что ли? А эта мымра ничего, кроме вина и мартини, и не пила, наверное. Удивительно, что до сих пор идем вровень. И тут внизу вспыхнуло системное сообщение:


Получен эффект: «Алкогольное отравление»

Скорость восполнения маны: −30 %

Скорость восполнения здоровья: −50 %

Потеря здоровья: −1 ед/сек

Дополнительный эффект: «Дезориентация» — перемещение в пространстве ограничено

Дополнительный эффект: «Косноязычие» — применение заклинаний затруднено

Дополнительный эффект: «Море по колено» — получаемый урон увеличен на 20 %

Возможный дополнительный эффект: «Извержение бездны» — снимает эффект алкогольного отравления, снижает запасы здоровья и маны, наносит ядовитый урон по площади.


Пока бегал глазами по строчкам лога, то самое «извержение» подкралось незаметно и напало в самый неожиданный момент. Причем не на меня одного — Малири схватилась одной рукой за живот, второй стиснула губы и выскочила из-за стола, опрокинув стул.

Я припустил следом, точно так же заткнув рот. Мы столкнулись в коридоре, едва не упали и кубарем выкатились во двор. Чудом не врезавшись в «ниву», развернулись и наперегонки бросились к огороду, но битвы за сортир удалось избежать — бездна настигла обоих на полдороги. И сила ее была столь велика, что рухнули на колени, точно получив под дых от боксера-тяжеловеса, и удобрили кусты картошки ярко-зелеными тугими струями, похожими на фисташковое желе.

Точно так же вели себя персонажи в «Алиоре», когда игроки шутки ради накачивались спиртным. Но теперь ощущения мало отличались от реальных — та же боль в животе и затылке, те же мучительные спазмы и горечь на языке, от которой тошнило еще сильнее. Но опыт из реальной жизни, похоже, имел какое-никакое значение — если я страдал умеренно, то Настя выглядела так, словно рожала ртом личинку Чужого. Ее рвало почти без передышки, отчего всерьез забеспокоился, как бы мажорка не захлебнулась.

Но вот напор ослаб, и после трех струй мучения закончились. Малири сплюнула последние капли и прошептала:

— Энрайха…

Тусклый золотой свет исцелил пострадавшие тушки, хотя голова еще гудела, и завтрашнее утро грозилось непередаваемыми ощущениями. Слабость, увы, никуда не делась, и после всего пережитого мы были так истощены, что не смогли встать на ноги. Просто сидели на садовой дорожке, глядя на медленно увядающую проплешину, прожженную двойной кислотной АОЕ-атакой. Хоть какой-то плюс — сорняки полоть не придется, а картошку все равно скоро выкапывать.

— Ты проиграла. По всем параметрам. Первой вылетела из-за стола, первой блеванула.

— Ладно, — Настя сложила трубочкой губы, сплошь облепленные желейными каплями. — Целуй.

— Фу… — на возмущение и споры не осталось сил — хотелось просто выдуть ведро воды и завалиться на кровать.

— Или сейчас — или катись колесом.

— Пошли зубы чистить и спать.

— Дети! — к нам подбежала мама с полотенцами и пластиковой баклажкой. — Вы в порядке? Угля выпьете? Может, «скорую» вызвать?

— Думаешь, приедет? — кисло ухмыльнулся. — Забей, все нормально.

— Боже! — возопила Элеонора, едва увидев плоды наших совместных трудов. — Какой стыд! Так опозориться при посторонних!

— Да ладно вам волноваться, — отец улыбнулся и помог нам подняться. — Дело житейское — с кем не бывает? Мы люди простые, а что естественно — то небезобразно. Идемте, покажу, кто где спит.

Мы вдоволь напились, прополоскали рты, умылись и, пошатываясь и опираясь на стены, вошли в дом. Эле и Насте постелили в родительской спальне, папа и Виктор расположились на диване в гостиной, а мы с мамой — на кухне. Ей досталась раскладушка, мне — старое продавленное кресло, но я не жаловался — в теле котика так даже удобнее. Свернулся клубочком и почти сразу заснул, но тут чертово системное сообщение загорелось прямо под веками.


Малири: Ниче так у тебя предки.

Пуфель: Спи уже. Завтра ДК чистить.

Малири: Спокойной ночи, неудачник.

Малири: =*




Глава 8. Поселок гоблинов


Вы когда-нибудь просыпались от тишины?

Звенящей и гнетущей в своей абсолютности, когда нет ни единого звука, хотя в полном доме гостей это просто невозможно: кто-то ворочается, храпит, сопит, а тут — ничего. Вообще. Как в древнем заброшенном склепе. Собственно, то, что увидел, разлепив опухшие веки, и было древним заброшенным склепом, подсвеченным летающими вдоль стен фиолетовыми огоньками.

И пребывая в мрачном подземелье, я лежал у подножья трона столь высокого, что ведущая к нему лестница тонула в непроглядном тумане. Сходящийся под углами свод напоминал нутро громадной пирамиды, а вырезанные из камня ступени предназначались для созданий явно больших, чем обычный человек. Чтобы ухватиться за край, пришлось бы разогнаться и прыгнуть со всех ног, и таких полукруглых шайб собралось сотни, если не тысячи. И на каждой грани искусные мастера вырезали барельефы потрясающей красоты, сравнимые с лучшими творениями античных гениев.

Изображения строго делились на три фрагмента, и сюжеты почти всегда совпадали. С левого края стояла некая могущественная сущность в окружении орды тварей — одна другой страшнее — и указывала перстом на среднюю секцию. Там чудища сражались с защитниками, и помимо привычных рыцарей и колесниц попадались устройства, отдаленно похожие на танки и самолеты. А на пятой ступени сущность самолично сошлась в поединке с огромным — этажей в пять — воином в полных латах, подозрительно напоминающим боевого робота.

Но кто бы ни вышел против высоченной и определенно женской фигуры, итог всегда один — завоевательница гордо стояла среди склонивших головы людей. Или созданий, очень на нас похожих, с небольшими отличиями в росте, мускулатуре или форме ушей. Иногда побежденные отделывались малой кровью, но чаще правые секции украшали черепа или сцены массовых казней, причем наиболее мучительных — распятие, сожжение, четвертование.

— Впечатлен? — грубый низкий голос, казалось, звучал отовсюду — из каждого камешка, каждой фигуры, каждого снующего огонька. И в нем таилось столько власти и жесткости, что захотелось рухнуть на колени, стукнуться лбом в пол и не открывать глаза — желательно, никогда.

И все же поборол накативший ужас, подсознательно понимая, что это — лишь иллюзия, и мое тело все в том же кресле, в тепле и безопасности. Но вот за душу уже бы не поручился, ведь ее точила вполне реальная тревога, от которой обычный сон давно бы прервался, как и положено любому кошмару. И стоило поднять голову и напрячь зрение, как тьма вдали сгустилась, превратившись в титанический силуэт. Завоевательница встала с трона размером с готический собор, украшенный схожим образом — шпилями, полуколоннами и статуями уродливых чудищ. И медленно зашагала навстречу, с каждым шагом становясь все меньше и различимее, пока предо мной не возникла женщина пятиметрового роста, и что за женщина то была — словами не передать.

Как и положено главному боссу игры с изрядной долей фансервиса, Цеметра носила ровно столько одежды, сколько требовалось, чтобы не попасть под взрослый возрастной рейтинг. Половину мертвенно-бледного, но безусловно красивого лица закрывала ниспадающая точно занавес темно-лиловая челка. Другой бок подстригли коротко, обнажив густо подведенный сурьмой алый глаз, тонкий прямой нос и пухлые губы в темной помаде. Согласно лору персонажа, таким образом подчеркивалась двойственная природа императрицы, дарующей жизнь верным подданным и несущей неминуемую смерть врагам.

Увесистую грудь поддерживал лифчик с выбеленными временем костяными чашками, вырезанными из черепов неведомых гигантов и притороченными к хитро сплетенной портупее. Кожаные ремни тянулись по лодыжкам и крепким бедрам почти до самых трусиков — тоже кожаных, с бахромой из золотых цепей и с отрезами полупрозрачного фиолетового шелка, колышущихся между стройных ножек, точно флаги. На плечах и локтевых сгибах лежал палантин — длинный и узкий отрез черного с проседью меха, ради которого пришлось перебить не одну дюжину лисиц. А на голове, как и положено монаршей особе, покоилась корона под стать нечистому величию хозяйки — с шипами по центру и закрученными в спирали рожками по краям.

— Так, — задрал голову до хруста в шее и приставил ладонь козырьком. — Явилась переманивать на свою сторону? Что ж, ответ — нет. Твоим черным чарам не совратить мой дух, ведьма!

Злодейка прикрыла рот тонкими и длинными, словно паучьи лапки, пальцами и захохотала так, что дрогнули стены. Отсмеявшись, чисто по-пацански села на корточки, широко раздвинув колени, и шелк со стрингов превратился в фиолетовую ковровую дорожку, ведущую прямиком в известное место. Но отец сызмала учил — пойдешь по кривой дорожке, и жизнь покатится по звезде, так что старался сохранять невозмутимость, решительный настрой и смотреть исключительно в глаз.

— Такой смешной котенок. Ты даже не выслушал мое предложение. А за верность я плачу очень щедро. Как насчет этого?

Щелчок пальцев, и я остался в одних трусах, но вместе с одеждой пропали и шерсть, и усы, и хвост. Родное тело теперь выглядело так, словно лет пять напрягался в качалке, а недостижимые прежде кубики проступили в полном составе.

— Недурно, — Цеметра опустила подбородок на ладонь и окинула томным взором. — Но что такое обычная сила в сравнении с колдовской мощью?

Окутавшая тьма превратилась в стильную робу и топовый посох, а статы и плюсики посыпались, как символы из «Матрицы». На перечисление всех эффектов и бонусов ушел бы не один час, но для осознания общей картины хватит и уровня — сотый, максимальный, открывающий способности, достойные полубогов.

— Попробуй.

Сразу после этих слов слева раздался зловещий рык. Прямо из ниоткуда возник окованный железом бескрылый дракон — Антрацит, один из сильнейших боссов, для убийства которого не хватит и дюжины прокачанных кланов. Но даже армия папок потратит немало времени и потеряет половину бойцов, прежде чем одолеет исполина. Я же навел на него рубиновый кристалл навершия, и ревущий столб темного пламени — точь-в-точь как тот, что вырывался из сломанных капсул — прикончил монстра с первого удара. И на меня тут же посыпался дождь сундуков, но вместо трофеев и золота под крышками шуршали пятитысячные купюры. И добыча иссякла лишь после того, как оранжевая куча выросла до колен.

— Это больше не игра, котик, — императрица сверкнула острыми зубками. — Теперь возможно все. И я подарю тебе силу, что и не снились другим героям. Никто не посмеет косо на тебя посмотреть. Родителям больше не придется работать — только отдыхать и наслаждаться долгой… очень долгой жизнью. Сила, власть, богатство… — ведьма цокнула, — чего-то не хватает. Ах да — любви!

Обнаженная грудь прижалась к спине, теплые ладони заскользили по плечам, от нежного шепота на самое ухо волосы на затылке встали дыбом.

— Привет, — узнал голос Малири. — Вижу, теперь ты не бомж, а великий чародей. Хочешь, позову подружек? Отдохнем, расслабимся, немного пошалим?

Тут же с двух сторон прильнули фигуристые красотки в мини-бикини, после чего вся троица принялась вытворять такое, будто сейчас шел чемпионат мира по стрип-пластике, а я был вместо шеста. И все равно не поддавался, хотя терпеть становилось все сложнее, ведь ощущения были куда правдоподобнее, чем в самом ярком сновидении.

— Что такое? — Цеметра с укоризной выпятила нижнюю губу. — Мало? Не вопрос.

Щелчок — и вокруг извивались, тяжело дышали и тискали друг друга десятка три полуобнаженных моделей, и от одних только стонов голова шла кругом, а в висках стучали тамтамы. Меня окружал живой ковер из лоснящихся стройных тел, как в финальной сцене «Парфюмера», но все, что видел — ехидную ухмылку огромной клыкастой пасти. Потому что знал: все, что вырвется из нее — наглая ложь, рассчитанная на совсем уж бестолковых новичков.

— Присягни мне! — возглас грянул, точно гром. — Признай мою власть! И прими дары, достойные богов!

— Врешь ты все, — спокойно произнес в ответ, и лишь тогда понял, что девчонки не просто ласкают меня, но и крепко держат под руки. — Без понятия, как ты пролезла в наш мир, но одно знаю наверняка. Ты — часть игры, а значит, не можешь нарушать игровые правила и ломать механику. Ты не сумеешь разом повысить меня до капа и прокачать так, что с одной плюхи свалю любого босса. Потому что у тебя нет таких полномочий — их вообще ни у кого нет, кроме администраторов. А вот чего у тебя не отнять, так это скиллов из школы Контроля, на которой основаны все твои навыки. Иллюзии, гипноз, внушение — вот в чем ты достигла максимума. И твои дары — тупая замануха, чтобы подчинять слабых духом нубов. И кое в чем ты косякнула капитально. Я хоть и третьего уровня, но знаю об «Алиоре» куда больше, чем некоторые папки. Так что хрен тебе, а не присяга. Я своих не предаю!

В нос ударил лютый запах мертвечины. Соблазнительные милашки вмиг превратились в гниющие полуразложившиеся трупы. Императрица раззявила рот чуть ли не до пола, и обрамленная клыками пустота исторгла оглушительный замогильный рев, которому тут же вторили все без исключения зомби. От такого скримера чуть сердце не остановилось — я вскрикнул, упал, и очнулся рядом с креслом. Шерсть и хвост на месте, отовсюду доносится храп, пожелтевшая плитка приятно холодит вспотевшую спину. Я дома. И никогда бы не подумал, что буду так ему рад. А когда страх ушел, и напрягшиеся до струнного звона нервы унялись, во всю силу накатило похмелье, и я трижды пожалел, что вообще родился на свет.

— Что случилось? — отец ворвался в комнату с ружьем наперевес, открыв дверь плечом и перебудив весь дом.

— Ничего, — простонал, взобравшись на кресло с таким видом, словно поймал животом заряд картечи. — Упал во сне.

— Елки… — родитель отодвинул стволом занавески и выглянул во двор.

Над поселком нависли хмурые тучи, похолодало, накрапывал мелкий дождик, а ветер стучал в окна ветвями вишни. После всего приключившегося это показалось недобрым знаком, хотя в приметы и прочую мистику не верил — вплоть до злополучной выставки.

— Че за кипиш? — следом вошел Виктор и осмотрелся, держа ТТ в опущенной руке.

Тоня со скрипом села на раскладушке и поежилась, с тревогой переводя взгляд с мужа на гостя.

— Ложная тревога. Но раз уж встали — можно и позавтракать.

Мужчины ушли на утренние процедуры, а в комнату вползла Малири — опухшая, сгорбившаяся и растрепанная. В изнеможении опустилась на стул и уставилась на подрагивающие пальцы, словно видела их впервые в жизни.

— Рассольчику? — мама поставила рядом полупустую банку помидоров.

— Да я в порядке, — девушка поморщилась. — Просто не привыкла так рано вставать.

— Ну и хорошо. Ешьте больше, раз уж собрались в поход.

— Не волнуйся, мы быстро, — включил газ под чайником. — За полчаса управимся.

— Конечно, — женщина всхлипнула и потерла веки, но не стала стращать и отговаривать, а продолжила готовить яичницу — после вчерашнего застолья из еды почти ничего не осталось. — Сколько раз говорила — не доведут игрушки до добра!

— Да ладно тебе! Так даже лучше. Я куда сильнее обычного человека, и твари мне нипочем. Вот подкачаюсь — и всем рога пообломаю.


Малири: Папкин бродяга, мамкин симпатяга)))

Пуфель: Тебе ничего странного не снилось?

Малири: Нет, а что?

Пуфель: Ничего.


— Чай или кофе?

Настя взглянула на початую банку дешевого сублимата и коробку пакетиков по акции.

— Воды.

Вернулся отец и включил телевизор — узнать, что в мире творится, однако на всех каналах мерцали радужные заставки технических работ.

— Башню, что ли, свалили? — спросил, явно намекая на Останкинскую.

— Думаешь, столицу взяли? — Виктор сел рядом с дочерью и положил пистолет на стол.

— Хрен знает.

И в интернете не проверишь — мой смарт пропал невесть куда, у гостей все осталось в разрушенном особняке, а со старой «нокии» лезть в сеть бессмысленно. Разве что позвонить куда-нибудь и узнать обстановку, но никто не отважился это сделать, разумно посчитав, что аппетита правда не добавит.

— Всем доброе утро, — вошла Элеонора, кутаясь в халат. — Как спалось?

— Неспокойно, — со вздохом произнесла мама.

— Да как уж тут успокоиться. Настя — может, подождете? Вдруг военные прилетят и помогут?

— Чего резину тянуть? — отмахнулась эльфийка. — Там мелочь первого уровня, а я — десятого. Раз плюнуть.

— Я вчера перетер с Ахметом, — Виктор оглядел всех исподлобья, точно собирался предложить подельникам прибыльное дельце. — Он мне торчит и без проблем подгонит тачку. Как разберемся с этими вашими чертями — сразу же рванем на юга. Если хотите — айда с нами. В дороге поддержим.

— Мы поедем за Урал, — папа шумно хлебнул чаю. — Там тварей совсем мало.

— Это пока, — бандит подался вперед и постучал татуированным пальцем по ТТ. — Предлагаю махнуть в Грузию, а оттуда — в Турцию. Где за бабки, где по зеленке — неважно, главное уйти из страны. Натовские тянут войска к границам, движуха конкретная, никакой гоблин не пролезет. Там мы будем, как у боженьки за пазухой, а тут — хана, без вариантов. Помогать никто не станет, даже Китай, а свои не вывезут. Птички чирикают, что тварей становится все больше, и некоторые рвут «арматы», как бумагу. Соседи сперва дождутся, пока нас не резанут под корень, а потом все промеж собой поделят. Делать тут нечего. Решайте сами.

— Мы уже решили, — отец с вызовом глянул бизнесмену в глаза.

— Как знаешь, братан, — Виктор криво ухмыльнулся. — Дело твое и семья твоя.

— Пойду переодеваться, — Малири встала и направилась к двери. — Раньше начнем — быстрее закончим.

— Не нравится мне все это.

Мама снова пустилась в причитания, хотя могла бы и привыкнуть, что пусть и люблю интернет-культуру, но отнюдь не домосед, и на забивки бегаю с первого класса. Сеть — просто модное увлечение в наших диковатых краях, а козырнуть перед пацанами хотя бы часом в «Алиоре» — это вообще респект и уважуха. Так что я не задрот, а интересующийся, и навалять хоть обнаглевшей шпане, хоть гоблинам — за милую душу.

С другой стороны, стычка с реальными бандюгами закончилась не в мою пользу. Возможно, не такой уж я и крутой и борзый, а просто храбрился, ведь гнетущее ощущение не покидало и самого. Но выбора нет — волшебник не прилетит в голубом вертолете и не решит все наши проблемы. А если родители и соседские старики смогут спокойно ходить по улицам и заниматься хозяйством — это уже весомый повод рискнуть. Ибо кто, если не мы? Не исключено, что мама это тоже подсознательно понимала, но еще не могла смириться, что сын — больше не простой парень из путяги, а защитник Родины от иноземного вторжения.

— Я готова, — Настя вышла из комнаты в полном боевом облачении, придерживая болтающийся в поясной петле клевец.

— Может, курточку накинешь? — заботливо поинтересовалась Тоня. — Сегодня прохладно.

— Спасибо, — девушка закуталась в плащ. — И так норм.

— Ладно, — подтянул кушак и стукнул посохом в пол. — Не прощаемся.

— Я с вами, — батя закинул «сайгу» на плечо. — И не спорьте. Вы — против монстров, я — против людей. А ты, Витек, присмотри за женами.

— Без базара, — магазин с щелчком вошел в рукоятку.

Нас провожали, как солдат на фронт. Мамы шли рядом, позабыв о классовых различиях — деньги деньгами, статус статусом, а человеческие ценности едины для всех. И хоть вернулись бы край через час, все равно обняли и долго не отпускали, шмыгая на уши и утирая влагу с век. И сколько не объясняй, что дело плевое, все равно не поверят, поэтому мы не спорили и не сопротивлялись, а смиренно впитывали родительскую заботу, косо поглядывая друг на друга. И самое удивительное — Малири молчала и не язвила в чат.

Дверь медленно, со скрипом отворилась — отец первым шагнул на опустевшую улицу, держа «сайгу» наготове. Ореховка выглядела относительно спокойно — все, кто мог, уехали, а покинутые дома разграблялись в тишине. Лишь изредка да издали доносились щелчки пистолетов и уханье ружей, а в остальном поселок словно вымер. В центре людей встретилось побольше, но почти все прятались за оградой поликлиники, а у ДК ошивались только гоблины.

— Короче, — паладин сняла с плеча щит и крутанула клевец в ладони. — Где капсула?

— Сразу у входа, — указал кристаллом на помутневшие от пыли и слизи стекла фасада. — Не пропустишь.

— Ок.

— Треш будем выносить? Я бы подкачался.

— Некогда, — спутница устало побрела к цели. — Гоблины по всему поселку разбежались — найдешь, чем заняться.

— Ну да… — вприпрыжку припустил следом. Хотел кое-что уточнить, но отец шел рядом, а слышать ему это вовсе не обязательно, поэтому перешел в чат.


Пуфель: Значит, Турция?

Малири: И что? Сам тоже валишь.

Пуфель: Провожу родителей в безопасное место и смоюсь. Начну со всякой мелочи, прокачаюсь, оденусь, прибьюсь к топовому клану… Будем потихоньку ломать капсулы и освобождать города — небольшие, крупные, миллионники. А там, глядишь, и до Москвы дойдем. И через год-другой зафармим финального босса.

Малири: Лучше зайди на любую датабазу по «Алиоре». Открой профиль любого игрока сотого уровня. И посмотри, сколько раз он погиб. Вот только в игре ты потеряешь немного опыта, а здесь — жизнь. И вероятность докачаться до капа и убить Цеметру с первого трая не просто мала, а стремится к бесконечности. Так что я буду чилить на море, попивать коктейли и тусоваться с загорелыми пляжными мальчиками, а ты сольешься, как лох, в первом же рейде.

Пуфель: Если мы не остановим заразу — ее никто не остановит. Погляжу, как тебя спасут пляжные мальчики, когда эта дрянь расползется по всей планете.

Малири: Мне пох. Отгребись.


Замер, как вкопанный, но вовсе не из-за ответа подруги. На что-то подобное и рассчитывал, а вот чего точно не ожидал, так это услышать нарастающий гул. Настя тоже остановилась и развела руки — мол, фигли встал — но эльфийские уши уловили стрекочущий звук, странный и в то же время подозрительно знакомый. Определенно слышал похожее, но где? И лишь задрав голову в направлении звука, увидел в небе увеличивающуюся точку.

Но неведомая штука была далеко, а гоблины — близко. И стоило лишь ступить на площадь, как все окрестные мобы с воплями и вываленными языками сагрились на троицу приключенцев. Малири широко замахнулась и рубанула сверху вниз, вколотив клыкастую челюсть в загнутый крючком нос. Тварь сдохла сразу, но по инерции прокатилась несколько шагов, оставляя за собой бурую полосу. Перешагнул через нее и пустил протуберанец широкой дугой, поджигая всех, кто попал в конус огня. Экономить ману не имело никакого смысла — вызвал пламенный клинок и двумя косыми ударами отрубил уродцу уши вместе с кусками черепа. После чего вонзил в пасть янтарный кристалл и хорошенько прокипятил мозги, пока из срезов на башке не вырвались ревущие струи.

И тут сбоку заухало ружье — батя крошил чертей быстрее, чем Палач Рока, и мелюзга буквально лопалась пачками под градом крупной дроби. И за все это, естественно, не перепадало ни толики опыта, которого в компании паладина и так капало с гулькин нос.

— Пап! — возмущенно крикнул, подрубив гоблину колени и воткнув посох в глаз, точно острогу. — Не мешай качаться!

— Я же наоборот помогаю!

Доказывать что-то бесполезно, проще подождать, пока закончатся патроны. Но выстреляв два сменных магазина, отец не отступил, чтобы снарядить их, а вытащил нож и пошел врукопашную. Причем вошел в такой раж, что напугал нас больше любого чудовища. То ли флэшбеки начались, то ли вспомнил боевую молодость, но гоблины отлетали один за другим, не успевая даже царапнуть деревенского Рэмбо. Но стоило стихнуть пальбе, и вновь уловил странный рокот, который уже не казался таким далеким, как раньше.

— Пап!

— Да что?! Глянь, сколько наловили уже! Или как вы там говорите?

— Ничего не слышишь?

Он замер и поднял голову — по шею в крови, с клинком в одной руке и стволом в другой — держа «сайгу» на манер дубинки.

— «Крокодил»! — рявкнул родич, схватил за шкирки и поволок прочь от Дома культуры. — Отходим! Щас накроет!

И не ошибся — к нам приближалась тяжелая туша Ми-24 в зеленом камуфляже. Как и все подумал, что машина просто летит мимо на задание, но бронированный гость завернул широкий вираж и пошел прямо на нас. Вертушка прошла на бреющем полете и зависла напротив здания, прижав нас к земле мощными потоками воздуха. Застрекотала тяжелая пушка, и каждый выстрел пронзал насквозь от хребта до ребер, будто под кожу зашили телефон с виброзвонком. Следом зашуршали снаряды, хищными стаями вылетая из установок под крыльями, и ДК утонул в огненных сполохах.

НУРСы не успели закончиться, когда сдетонировала капсула. Черный луч — тоньше и тусклее предыдущего — иглой вонзился в грозовую тучу, и дом повторил судьбу Настиного особняка. Так много воспоминаний связывали с этим местом, что непроизвольно зарычал, костеря вояк на чем свет стоит. На кой все рушить, если мы сделали бы то же самое гораздо быстрее. Постройка вряд ли бы устояла, зато немного бы подкачались, а так мало того, что кипеша ненужного навели, так еще и экспу состилили.

Справившись с точкой респа, вертолет не умчал восвояси, а пошел на посадку. Едва шасси коснулись грунта, боковая дверь отъехала в сторону, и наружу один за другим выскочили солдаты в новейших «ратниках» и с калашами последней модели. Спецура встала полукругом, держа на мушке широкий сектор, а по откинутому трапу неспешно спустился поджарый седовласый офицер в полевой «цифре», фуражке и авиаторах на пол-лица.

Подойдя к нам чеканной походкой, мужчина спросил сухим уверенным голосом:

— Среди вас есть Захар Крылов и Анастасия Петриченко?

Мы с Малири выпрямились и недоуменно переглянулись. Впервые услышал ее фамилию, но сомнений не оставалось — послать боевую вертушку могли только за нами.

— Полковник Стужин, первая отдельная бригада оперативного реагирования. Сокращенно — ПОБОР. Личным приказом верховного главнокомандующего вы призваны в ряды Вооруженных Сил Российской Федерации и обязаны немедленно прибыть в расположение части.

— Ч-что? — завертел головой, ища поддержки, но никто не понимал, что происходит. — Вы о чем?

Офицер снял очки и взглянул пронзительными серо-стальными глазами.

— Отныне вы — бойцы проекта «Последний Рубеж». И назван он не просто так — только герои вроде вас способны отразить вторжение Цеметры. Прошу на борт. Родина-мать зовет.




Глава 9. Добро пожаловать в ПОБОР


— Подождите! — отступил на шаг и поднял лапы. — Это что, шутка какая-то?

— А что, похоже? — хмуро бросил полкан. — Сорок тысяч погибших — это, по-твоему, весело?

— Сорок… тысяч? — плечи поникли, а всякое желание спорить отпало само собой. Ведь даже последнему идиоту ясно, что это число будет только расти по мере продвижения легионов Цеметры.

— Вы издеваетесь?! — зашипела Малири. — Какого хрена меня в армию гребут? Я как бы девочка!

— Во-первых! — мужчина вытянулся по струнке и свел руки за спиной. — То, куда вы отправляетесь, не совсем армия. Во-вторых, объявлена всеобщая мобилизация героев. И если хотите, чтобы на героях она и закончилась — садитесь в вертушку.

Намек витиеватый, но более чем понятный: если не справимся мы, под ружье поставят наших родителей — и возраст подходящий, и боевой опыт в наличии. Но если у нас есть шанс, то у обычных людей — ни единого, это просто пушечное мясо.

— Да вы знаете, кто мой отец?! — не унималась подруга.

— Знаем, — с легкой насмешкой прозвучал ответ. — И куда больше вас, юная леди. Виктору светит лет десять минимум — и то если согласится сотрудничать со следствием. Но страна чтит своих защитников. И готова на многое закрыть глаза в обмен на помощь и содействие.

Настя шумно выдохнула и потерла ладонями покрасневшее лицо, вмиг превратившись из дерзкой бой-бабы в беззащитную девчонку, которую так и хотелось обнять и утешить.

— Мы можем хотя бы попрощаться?

— Конечно, — Стужин барским жестом указал на дорогу. — Каждая минута промедления — десятки, а может и сотни жизней. Прощайтесь, сколько влезет — не стесняйтесь.

— Пап… — повернулся к отцу — ссутулившемуся, погрустневшему, с остекленевшими глазами.

Он ничего не сказал, лишь пожал руку и крепко обнял.

— Мы вернемся. Обещаю, — кивнул напоследок и побрел к вертолету, прижав уши и щурясь от бьющего в лицо ветра.

— Сами пойдете? — спросил полковник у эльфийки. — Или попросить ребят вас проводить?

Малири смерила его гневным взором, сплюнула под ноги и зашагала за мной, гордо вскинув подбородок. Капли гоблинской крови остались на хмуром лице, плащ развевался, точно в бурю, и выглядела спутница так, что я не отважился бы ей перечить и под страхом смерти. Остановился у трапа, протянул ладонь, но меня грубо оттолкнули плечом и зацокали сапожками по ступеням. Взойдя на борт, девушка развалилась на откидной скамейке, скрестила руки на груди и не проронила ни слова — ни вслух, ни в чате.

Я же сел напротив и уставился в иллюминатор — папа поднял ладонь и стоял неподвижно, пока «крокодил» не взмыл под облака. И чем меньше становилась фигура в «горке», тем сильнее щипало веки, а когда на глаза попалась черепичная крыша родного дома, не сдержался и всхлипнул. Но никто из десантников и не подумал насмехаться или подтрунивать, а полковник так и вовсе сжал плечо и крикнул на ухо, пересиливая рокот винтов.

— Слезы — не порок, рядовой! Порок — это предательство и трусость. Надеюсь, никто из вас не переметнется к Цеметре. С такими разговор короткий.

Машина взяла курс на Москву, но километров за сто до МКАД резко ушла на запад, открыв во всей красе то, во что превратилась столица. Город выглядел как после недельной ковровой бомбардировки — как ни всматривался, так и не заметил ни одного целого строения. Над окраинами стелился дым, точно горящие торфяники перенесли прямо в черту города. Небоскребы в деловом центре укоротились наполовину и навалились друг на друга, как поддавшие приятели. От хрупкого стекла не осталось ни следа, и здания смотрелись как останки неведомых червей, выскочивших одновременно из-под земли, и по которым дали очереди из гигантской автоматической пушки.

И виной тому не только твари, но и старания солдат, их уничтожавших. Вот только орды чудищ черной плесенью простирались от края до края, а ни одной живой души не заметил даже на подступах. Зато техники — сожженной, истоптанной, изжеванной и вспоротой когтями — вокруг лежало столько, что хватило бы на высоченную стену вдоль всей кольцевой дороги.

— Штаб просчитался, — пояснил командир. — Битвы лоб в лоб — самый верный способ проиграть. Рука президента уже давно лежит на красной кнопке, но мне удалось отсрочить самую опасную ошибку. «Последний Рубеж» неплохо показал себя, но героев слишком мало — около полутора тысяч, и разбросаны по всей стране. Выше пятидесятого — меньше трети, да и те не все найдены. Изучив вопрос, я предложил создать то, что на вашем слэнге именуется «констант-пати». Знаешь, что это?

— Да… То есть, так точно!

— Забей, — Стужин ухмыльнулся и подмигнул. — Армейские порядки плохо помогают игрокам. Большинство из вас — такие себе вояки, зато на своем поле действуют лучше всякого спецназа. Поэтому в проекте у нас более… свободная атмосфера.

— Понял. Конста — это постоянная группа из пяти человек. Слаженная, сыгранная и подобранная для конкретных задач.

— Верно. Для удобства называем их просто отрядами. Это — малые мобильные единицы, действующие в глубоком тылу. Разведка, диверсии, захват пленных — вот основные задачи. Но главная цель — найти логово Цеметры и уничтожить императрицу с первого захода. Если не справимся в ближайшие месяцы, Москву накроют ядерными ракетами. Но это не поможет.

— Разве?

— Наши аналитики предполагают, что у твари есть активный портал для перемещений между мирами и другими порталами. Если это так, враг сможет улизнуть в любой момент, а мы зазря разбомбим столицу.

— А почему вы уверены в портале? Такой механики у босса нет.

— Снова в точку. Но сами порталы существуют и вполне успешно применяются — и врагами, и нами. Только благодаря этим артефактам мой план хоть как-то работает. Без них проникнуть в оккупированные зоны попросту невозможно.

Порталы в «Алиоре» действительно использовались для прыжков между лагерями и базами. Но это — довольно громоздкие арки из камня и кристаллов, а сам порт стоил денег и мог влететь в такую копеечку, что порой проще добежать до места пешком или на маунте.

— На базу «Рубежа» тоже ведет портал. Никто не знает, где она находится на самом деле — даже я. Иначе нас раскроют быстрее, чем успеешь моргнуть. Цеметра наладила ментальную связь со всеми героями. И далеко не все могут сопротивляться ее соблазнам и время от времени пополняют ряды перебежчиков. Но мы справились и с этой бедой — придумали таблетки, от которых спишь, как убитый, а поутру ничего не помнишь. Так что упаси тебя бог попасться караульным после отбоя.

— П-понял…

— Да ты пока не заморачивайся, — полковник поправил кепку. — По прибытию все расскажем во всех подробностях. Вас припишут к десятому отряду — там как раз некомплект, не хватает дамагера и танка.

Я приоткрыл рот, не в силах поверить, что взрослый уважаемый офицер шпарит на геймерском, как на родном.

— Что, удивлен? — Стужин усмехнулся. — Я всегда углубляюсь в суть вопроса до упора. Именно поэтому ношу свои звездочки. И требую такого же подхода от остальных. От нас зависит судьба России, а может, и всего человечества. Так что лености не потерплю — только полную выкладку. Но не волнуйся, в твоем отряде такие же новички — все младше десятого уровня. Время еще есть, на передовую сразу никто не погонит. Подкачаетесь, сработаетесь — и получится отличная конста. Может, именно вы прикончите ведьму.

Полковник хлопнул по плечу и подошел к двери, держась за протянутый под потолком поручень. Вертолет снизился и полетел прямо над кронами, и через пару минут завис над спрятанной в густом лесу военной базой. Комплекс выглядел так, будто его оставили еще до Афганской войны — колючая проволока на бетонном заборе проржавела насквозь, в щелях меж плитами проросла трава, казармы и ангары представляли собой побитые погодой и годами заброшки.

Но рядом с гнилыми остовами вертолетов и грузовиков стояли вполне новые машины, а техники в спецовках тянули шланги от бензовозов, настраивали генераторы, распределяли припасы и ГСМ по складам и приводили в порядок все, что еще можно было починить. В наспех собранных угловых вышках дежурили снайперы, на крышах вращались многоствольные зенитки, с четырех сторон периметр держали вкопанные в грунт «девяностики» и пулеметные установки в укрепленных бетоном и сталью точках. Если учесть, что вторжению два дня в обед, то базу расконсервировали и вернули в строй в рекордные сроки, раз отсюда уже сам командир летал на боевые задания.

Как только «Мишка» приземлился, тягачи покатили к нему штабели с НУРСами, пушечными патронами и топливные бочки. Нас же под конвоем повели к отдаленному бетонному бункеру с громадными — фуры разъедутся — двустворчатыми воротами. Других героев не встретилось, но никого из персонала не удивлял двуногий кот и полуголая эльфийка, бок о бок вышагивающие посреди взлетных площадок.

Часовые около бункера вытянулись по струнке и поприветствовали командира согласно уставу, после чего достали из разгрузки тяжелые золотые ключи и вставили в замаскированные скважины. Стужин достал свой и кивнул, после чего все трое отперли замок — да тут система, как в ядерной шахте. И вскоре понял, что догадка недалека от истины.

Под землю уходил туннель с двумя узкими колеями — почти как метро, только прямоугольный в сечении. Слева стояла платформа с двумя «вилками» у торцов — явно грузовая, а вот рядом примостился похожий на трамвай вагончик — ржавый, с облезлой краской и без стекол, зато на ходу. Новенький токоприемник лежал на отполированном до блеска контактном рельсе, намекая, что древняя рухлядь тут находится не просто так.

Полковник изящным жестом пригласил войти, а сам расположился в открытой кабине с двумя рычагами на крохотной приборной панели. Как только десантники разместились сзади, потянул за один, и вагончик, скрипя и раскачиваясь, медленно покатил под уклон. Из десяти прилаженных к потолку ламп горела дай бог одна, и мне казалось, что мы спускаемся прямиком в ад.

— Как в «Черной Мезе»! — хохотнул Стужин, и этот мужик начинал нравиться все больше. Редко встретишь взрослого, да еще и высокопоставленного офицера, который шарит за культуру не хуже тебя.

Вагон замер у ярко освещенной створки с полустертым номером «1» на серой глади. Из динамика вырвался искаженный помехами металлический голос, от которого подпрыгнул так, что чуть не врезался макушкой в крышу.

— Пароль!

— Инцидент! — крикнул полковник, и дверь с лязгом оползла в сторону, скрывшись в толще стены, точно декорация из фантастического фильма.

В следующем отсеке под сводчатым потолком хранилась баллистическая ракета такой длины, что мы ехали вдоль нее несколько минут — и это при том, что двигатель и боеголовку сняли давным-давно.

— Ядерная? — не удержался от вопроса, но мужчина сделал вид, что ничего не услышал.

— Пароль! — «спросила» вторая дверь.

— Тринитротолуол!

Третий туннель оказался раза в два шире предыдущих. Высокие перроны были сплошь заставлены стеллажами с приборными панелями и стальными шкафами, из которых словно кишки торчали обрезанные провода. Напротив выпуклых мониторов валялись обгрызенные, ободранные кресла, а пол устилали наушники — скорее всего, центр слежения и наведения, или как там у ракетчиков это правильно называется.

— Пароль! — резанула по ушам третья дверь.

Стужин прочистил горло, вдохнул побольше воздуха и отчеканил без единой запинки:

— На дворе трава, на траве дрова, но Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет, при том, что корабли лавировали-лавировали, да не вылавировали.

Несколько секунд динамик исторгал лишь шелест и шипение: неведомый собеседник то ли сверялся с правильным ответом, то ли малость прифигел от услышанного. Но вот раздался долгожданный щелчок, створка утонула в бетоне, а смягчившийся голос произнес:

— Пароль принят. С возвращением на «Последний Рубеж», полковник.

— У тех, кто поддался соблазну Цеметры, хуже работают мозги, — пояснил мужчина, утерев кепкой пот со лба. — Плохо соображают, тормозят и порой вообще лыка не вяжут. Вас будут частенько гонять на тесты, так что готовьтесь заранее. Далеко не все из них такие простые… и безболезненные.

Посреди третьего отсека прямо на путях стояла знакомая каменная арка с кристаллом портала — тусклым и недвижимым. Массивные колонны и полукруглый свод не выбили из цельного куска, не сложили из блоков, а будто выплавили из магмы, а уже потом украсили витой резьбой и замысловатыми рунами. Как все это дело умудрились перенести под землю — загадка, однако в подлинности артефакта сомневаться не приходилось. Особенно когда полковник достал из кармана золотой брусок и вложил в специальный паз, из-за которого порталы в шутку прозвали банкоматами.

Слитки — своего рода дебетовая карточка, где хранилось все заработанное золото, и без такого упрощения пришлось бы таскать с собой тяжеленные кошели. Почуяв драгоценный металл, кристалл ожил, завертелся и лопнул ослепительной вспышкой, заняв все свободное пространство.

— Альфа-десять, — громко и четко произнес Стужин, после чего направил вагон прямо в сияющую стену. И пока ехали, успел прояснить небольшую деталь. — Мы не держим все яйца в одной корзине. Баз несколько, но ваша — учебно-экспериментальная. Так что не удивляйтесь увидеть там… всякое.

Глубоко вдохнул и зажмурился, как перед нырком в бездну. Вот только вместо глубины нам предстояло погрузиться в неизвестность, а это — гораздо хуже. У порталов нет ни скорости, ни расстояния — они перемещают мгновенно и куда угодно, лишь бы на том конце стоял такой же портал. И мы могли в одночасье оказаться запредельно далеко от дома — например, на Камчатке, Алтае или Новой Земле. Где обычно и размещали стратегические военные объекты, а базы проекта наверняка прятали еще лучше. И если что-то случится, я не просто не сумею прийти родным на помощь, но и вряд ли сразу об этом узнаю. Но сейчас у них есть хоть какой-то шанс, а без нас всех ждет либо гибель, либо рабство, которое еще хуже смерти.


Пуфель: Все будет хорошо.

Малири: (-_-)

Пуфель: Убьешь Цеметру — попросишь в награду капсулу и дом.

Малири: С долга все равно не соскочишь.


Но расставание и расстояние — это полбеды. Что ждало нас по ту сторону сверкающей глади? Какие порядки, какие уставы? Многие друзья успели отслужить и делились самыми разными впечатлениями. Кому-то повезло попасть в нормальную часть: приходилось потеть, страдать, терпеть лишения, но все шло на пользу, никакой дедовщины и бездумной муштры.

Кто-то вместо стрельб и марш-бросков мел ломами плац, разгружал снаряды или копал картошку на командирской даче: ничего страшного, но и ничего полезного. Какой толк от такой службы, от кого такой солдат защитит родину — от мусора и колорадских жуков? Третьим не посчастливилось оказаться среди полного беспредела, где старослужащие оттягивались, как могли, уголовные дела возбуждались каждую неделю, а сержанты после отбоя просто запирали казарму — и творите, что хотите.

Одним словом, армейка армейке рознь — как карты лягут, и хоть я привык и к труду, и к мордобою, все равно немного боялся. Чужая среда, чужие правила, да и вряд ли приятелям доводилось служить на сверхсекретной базе вместе с эльфами и колдунами.


Малири: Готовься драить очко зубной щеткой;3

Пуфель: А ты поскорее купи пояс верности.


Настя не ответила, и тут я понял, что перегнул палку, совсем позабыв о тревогах и чаяниях подруги. Что там нам, пацанам, но каково загреметь в армию девушке? Тем более, Стужин ничего не говорил о разделении частей по полу — служили все скопом, и даже если вынести за скобки такие «прелести» женской службы, как сальные подкаты и откровенные домогательства, оставался целый ряд серьезных неудобств. Каково это — всем вместе спать, мыться, ходить в туалет, есть, проводить досуг и все такое прочее. А ведь Настя — не беззаботная сельская деваха, а ее высочество принцесса Мажорская, не способная и пальцем двинуть без мамок и нянек. А я мало того, что не подумал о таких нюансах, но еще и надавил на самую больную для любой женщины тему.


Пуфель: Прости. Херню сморозил.

Пуфель: Настён…

Малири добавила вас в черный список.


Ну, здорово. Отличное начало совместной работы.

Тем временем вагон утонул в портале и выкатил с другой стороны, мало отличающейся от предыдущей — такой же старый темный туннель, перекрытый толстенными гермоворотами. На платформах по обе стороны от них расположились пулеметные гнезда, к колоннам портала примотали увешанные проводами серебристые конусы — боеголовки, а охрана носила «ратники» четвертого поколения, какие прежде видел только на концептах.

Шлемы напоминали мотоциклетные с узкими тонированными забралами, на серую «городскую» цифру надевали бронежилеты, похожие на наслоенные друг на друга резиновые пластины. Такая же броня защищала плечи, руки и колени, а что за оружие держали эти суперсолдаты так и не распознал. Нечто среднее между «барретом» и «джекхаммером» с дисковым буллпапом, укороченным стволом и уймой разномастных обвесов. Никогда не видел ничего подобного, но калибр волей-неволей внушал уважение: из такого при должном умении и вертолет собьешь, и БМП остановишь.

— Арка заминирована? — уточнил на всякий случай.

Полковник подался вперед и спросил:

— Служил?

— Нет… Но интересуюсь.

— Похвально.

Вот и всё.

В этот раз створки открыли без паролей и скороговорок. Мы въехали в просторный ярко освещенный ангар, напоминающий трамвайное депо. Здесь все выглядело куда новее и пристойней — на стенах свежая штукатурка, поручни и плафоны новые, ни грамма пыли и ржавчины. Вдоль стен прохаживались охранники, у двери — не такой огромной, но явно бронированной, с поворотным механизмом — дежурили часовые. По уровню безопасности база отдаленно напоминала тюрьму, вызывая не самые приятные ассоциации. А что тут делают с теми, кто отказывается сотрудничать?

Позади громко скрежетнуло, и лишь оглянувшись заметил, что ворот вроде наших в ангаре с добрый десяток. Из соседних вышла группа игроков — побитых, окровавленных, в разодранных доспехах — волоча за собой пленного гомункула. Гоблин — более высокий и мускулистый, чем собратья-нубы — извивался и рычал, но герои: два человека, два эльфа и гном — надежно держали цепи. Бросив на нас хмурый взгляд, идущий во главе отряда ушастый воин хищно улыбнулся и провел большим пальцем по горлу. Хотел тоже показать ему палец — средний — но разумно посчитал, что еще успеется. Наверняка помимо драк с мобами здесь учат и пвп, вот тогда и посмотрим, кто кого.

— Первый отряд! — Стужин приставил ладонь к виску. — Наши лучшие ученики. Все десятого уровня, уже работают в поле, причем весьма успешно. Еще немного — и получат перевод на боевую базу.

«Языка» увели в левый туннель, откуда еще долго доносились зловещие вопли. Нас же подвели к центральному пропускному пункту и после проверки документов у полковника, направили дальше. В небольшом уютном холле на диванчике сидела высокая стройная женщина лет тридцати в темно-зеленой юбке, белой блузке и черном галстуке. Фуражка нового образца с загнутыми вверх полями лежала на журнальном столике рядом с чашкой кофе и проводным телефоном. Заметив нас, строгая, но миловидная брюнетка выпрямилась, колыхнув четвертым размером, покрыла короткостриженую голову и отсалютовала командиру. Зеленые глаза смотрели строго, но без особой жестокости, и я с трудом понимал, рады ли нас видеть или хотят, чтобы мы поскорее исчезли в тумане.

— Вольно, — Стужин тепло улыбнулся. — Прошу любить и жаловать — лейтенант Анна Волчок. Снаряжение, снабжение, довольствие — все на ней. Передаю вас в ее полное распоряжение. Первый день — ознакомительный. Получите все необходимое, прогуляетесь по базе, встретитесь с соратниками. А завтра все начнется по-настоящему, и даже не думайте филонить.

И ушел, забрав конвой, а мы остались перед хмурым взором грудастой военной.

— Что ж… — низким хриплым голосом произнесла Аня. — Добро пожаловать. Начнем с дезинфекции и медосмотра. Затем — снятие биометрии и внесение в картотеку. После получения экипировки — обед. В конце дня заселение. Отбой в десять. Не будете тупить и лажать — останется немного свободного времени. Все ясно? Тогда — за мной.

Жестко у них тут. Оставалось надеяться, что опыты ставить не будут, как над внеземной формой жизни. Или подвергать всяческим садистским изысканиям ради взлома игровой механики и поиска преимуществ над врагом. Вон, порталы уже освоили — но какой ценой?

Преодолев длинный узкий коридор, оказались в стерильно чистой комнатке с белым кафелем на полу и стенах. По краям виднелись две двери — на одной красовалась пиктограмма джентльмена в цилиндре и с тросточкой, на противоположной — леди в платьице.

— Мальчики налево, — распорядилась провожатая. — Девочки — направо. И долго не засиживайтесь.

Раздвижные, как у лифта, створки открывались сенсорной панелью — ладонь просканировали три раза, прежде чем пустить дальше. Меня вновь встретила кафельная труба с точно такой же дверью в конце, но вместо иконки висела табличка с грозной и не внушающей доверия надписью:


Камера гигиены и дезинфекции


Сердце тревожно екнуло. И что внутри? Распылители всяких химикатов и реагентов? Мыльные струи под напором? Вращающиеся валики, как на автомойке? Но делать нечего — придется выяснять на собственной шкуре. Еще не хватало прослыть маминой плаксой в первый же день службы.

Вздохнул, коснулся влажного стекла и шагнул в еще один предбанник, где стену украшал уже ламинированный плакат.


Внимание!

Соблюдайте осторожность при контакте с объектом.

Объект ПР-0008, статус: умеренно безопасный.

Условия содержания: вентилируемая комната со стоками для отвода загрязненной жидкости.

Строжайше запрещено использовать объект для иных целей, кроме гигиены и дезинфекции.

Нарушение правила повлечет наказание согласно действующему Уставу.


Блин. Ладно. Последняя панель, и сквозь распахнувшиеся створки повалил непроглядный горячий пар — совсем как в бане. Пахло хвоей и полевыми травами, но машинально прикрыл нос рукой — не хотелось вдыхать непонятно что, пока не разберусь, с чем имею дело.

Пройдя сквозь завесу, как ежик через туман, наткнулся на круглый обложенный валунами бассейн прямо посреди камеры. Вода бурлила, как в джакузи, и не успел сунуть в нее лапу, чтобы оценить температуру, как из марева без предупреждения выскочили три эльфийки. Все — как под копирку: прекрасные, голубоглазые, с распущенными рыжими волосами, а из одежды — полотенца, едва прикрывающие выдающиеся во всех смыслах формы. Одна держала дубовый веник, вторая — поднос с чайником и чашкой, а третья — баночки с пахучими маслами.

— Добро пожаловать, мастер! — хором выкрикнули фигуристые красавицы. — Рады видеть вас в сауне «Парное наслаждение»! Все счета оплачены, так что ни в чем себе не отказывайте!




Глава 10. Моя геройская учебка


А ведь мог бы догадаться заранее, как только увидел работающий портал.

Логично предположить, что люди будут не просто воевать с пришельцами, но и всячески их изучать. А если учесть, что в наш мир респятся не только враждебные мобы, но и вполне дружелюбные неписи, то лишь самый недальновидный командир не попытается «завербовать» их для помощи героям. Ведь игрока в настоящую камеру дезинфекции не загонишь — он ведь по сути не человек и местные вещества вряд ли на него подействуют, как и лекарства.

Это все равно, что вооружить лучника сотого уровня автоматом Калашникова — против другого солдата пригодится, а против равной по силе твари — вообще ни о чем. А вот лук (с бесконечными стрелами, между прочим) уже прокачан, заточен и приспособлен под уничтожение чудовищ. И ресурс у захваченных артефактов практически бесконечный — знай отсыпай золото или ману. Не надо морочиться со снабжением, размещать и кормить неписей, платить ежемесячное жалование и соблюдать трудовой режим. Сплошные выгоды! Неудивительно, что и все остальные процедуры так же выполнялись неигровыми персонажами.

Мысленно ввел в чат команду на вывод экрана экипировки. Под левой рукой вспыхнул полупрозрачный голографический экран с трехмерной моделькой Пуфеля и квадратиками по бокам и внизу. Большую часть слотов занимала нубская одежда без дополнительных характеристик и с чисто символической защитой. Без колебаний и сожалений коснулся пальцем жилетки и щелчком отправил в затяжной полет. Вслед за иконкой под ноги упала и сама одежда, и вскоре на полу выросла небольшая грязная горка, а я остался в белых панталонах, украшенных розовыми кошачьими мордочками.

Эльфийки охотно помогли забраться в воду, после чего вылили промеж ушей густую, похожую на мед массу, а втроем принялись мылить шерсть. Работали быстро, умело и без лишних телодвижений, а когда закончили, усадили на невысокий стульчик и подали чай. Пока наслаждался крепким сладким напитком, красавица махала веником, как опахалом, и теплый волшебный ветер сушил, подобно фену. Когда и на кончике хвоста не осталось ни капельки влаги, меня тщательно причесали, смазав гребни душистыми маслами, и облачили в роскошный — черный с золотом — халат, достойный турецкого султана.

Приятно уставший и довольный как слон вернулся к лейтенанту. Малири в точно такой же одежде ждала у двери, неотрывно глядя в пустоту. Следующий на очереди — медкабинет, на этот раз совмещенный. Пропустил даму вперед, но не успел пристроить пушистый зад на скамейку в коридоре, как Настя уже вышла с таким видом, словно у нее нашли неизлечимую болезнь. По привычке стукнув три раза, приоткрыл дверь и увидел некое подобие аптечного прилавка прямиком из раннего Средневековья.

В окружении настоев, отваров, порошков и консервированных жаб восседала гномка в белой мантии и монокле — невысокая, пухленькая, с длинными розоватыми волосами.

— Здрасьте, — спросила с полным безразличием и нарочито широко зевнула. — На что жалуемся?

Прислушался к ощущениям и пожал плечами.

— Вроде ни на что.

— Что ж, — целительница прокашлялась и воздела к потолку короткие ручки. — Тогда для профилактики. Святы-ы-ы-ы-й СВЕ-Е-Е-Е-Т!!!

И затянула такое сопрано, что банки и склянки зазвенели, а с потолка ударил столб огня, рядом с которым стадионный прожектор показался бы тусклой лампочкой. Я невольно прижал уши и пригнулся, всерьез подумав, что взлетающая этажом выше межконтинентальная ракета случайно прожгла стартовый стол. Но вот благая феерия исчезла, а самочувствие и впрямь улучшилось, жаль, настроение оставалось таким же поганым. Отчасти из-за чересчур большой разницы между ожиданием и реальностью, но больше из-за ссоры с Настей и сказанных обидных слов.

А вот в третьем кабинете сидели люди. Офицеры кратко опросили нас — ФИО, дата и место рождения, имена родителей. Сфотографировали, откатали пальчики и отпустили. На выходе Анна вручила нам по слитку, и когда сканер показал количество монет на депозите, брови мигом поползли на лоб. Десять тысяч золотых — бешеная сумма для новичка. На такое бабло можно купить лучшие шмотки на десятый уровень и не париться насчет обновок еще столько же.

— Тратьте с умом, — строго произнесла лейтенант. — Мы их не штампуем и не копируем. На каждом золотом чьи-то пот и кровь. И на этих… — пальцы легли на желтые грани, — они совсем свежие.

Да уж, умеют подбодрить. Я, конечно, не в летний лагерь попал, но боевой дух не менее важен, чем боевые навыки, так зачем сразу же втаптывать его в грязь. А, пофиг — сам не лучше.

— День добрый, доблестные герои! — рыжебородый гном в прожженном фартуке отложил кузнечный молот и вытер руки. — Купить али продать? А может усилить или зачаровать? Рябинка! Вставай, у нас гости!

Из-за прилавка поднялась конопатая колдунья в синей робе, остроконечной шляпе и очках и с хрустом потянулась.

— Чего изволите? Слушаю и повинуюсь!

Малири подошла к стене, где от пола до потолка висели латные и кольчужные доспехи, щиты, мечи и прочее оружие. Я же закупаться не хотел — десятый апну быстро, и смысла тариться на третьем вообще никакого, только деньги зря всадить. А вот улучшение посоха — вариант полезный и относительно недорогой.

— Сейчас посмотрим, — чародейка взяла древко двумя руками и поднесла к лицу. — Хм… На текущем уровне инкрустировать руны нельзя. Но я смогу открыть несколько. Пятьсот монет за первый паз, тысячу — за второй и две — за третий. Сами руны отдам по две сотни каждую. Придется раскошелиться, но оружие выйдет очень достойное — до десятого хватит точно. Если согласен — дам скидку. За все про все — пять штук.

— Ладно, — со вздохом протянул слиток: сгорел сарай — гори и хата.

— Преогромнейшее спасибо! Клянусь — не пожалеете!

Девушка достала два золотых диска чуть больше чайных блюдец — волшебные руны спиралями сходились к сердцевинам из крупных рубинов — и поставила по краям прилавка. Сняв ремешок, поместила между ними посох — точно в токарный станок с невидимыми креплениями, и нубское оружие завертелось с такой скоростью, что усы обдало легким ветерком.

Вооружившись увеличительным стеклом и серебряным прутиком, Рябинка ударила в древко тончайшим, как лазер, лучом, и я учуял приятный запах выжигателя — кто понял, тот понял, а остальным не объяснишь, это надо пробовать самому. Ослепительная спица скользила от пяты к навершию и обратно, и после каждого захода посох заметно преображался. Первым делом выровнялся — больше никаких сучков, узлов и закорюк, только матовая гладь. Янтарный кристалл стал более ярким, острым и граненым — хоть метай, как дротик или копье. И в завершение посох обвили ложбинки в тех местах, где обычно лежали ладони — красиво, удобно и ничего лишнего.

— Просто огонь! — волшебница взяла поделку и сдула несуществующую пыль. — Себе бы оставила! Не желаете продать? Четыре тысячи — и по рукам.

— Нет, спасибо, — нашла дурака. — Лучше покажи руны.

— Сейчас! — предо мной легли треугольники — полупрозрачные и темно-оранжевые, как домашние леденцы. Включил сканер и самым пристальным образом изучил каждый, ибо от выбора зависело очень многое — например, дальнейшая прокачка.


Руна ярости

+10 % урона огнем


Руна мудрости

+10 % сопротивления магии


Руна поединка

— 30 % ширины струи


Руна всесилия

+30 % ширины −20 % дальности струи


Руна истребления

+20 % дальности струи


Комбинировать их можно как угодно — хоть три одинаковые всунь. Но если накосячишь и скрафтишь фигню, за обмен придется заплатить полную стоимость руны, так что лучше сразу прикинуть, для каких целей настраивать пушку. Вариантов, на самом деле, немного — тупо максить дамаг и биться на средней дистанции, громя и калеча всяких лекарей и бойцов ближнего боя. Но против лучников и коллег по классу это не поможет, для первых нужна дальность, для вторых — резист.

Если напихать всесилия, получится отличный АОЕ-саппорт, сжигающий целые толпы мелких мобов — незаменимый выбор на каче и боссах, но смертный приговор на осадах и пвп-рейдах. А вот поединок идеален для дуэлей и битв пачка на пачку, но для экспинга — дно дна. Да уж, к десятому уровню надо изучить этот вопрос досконально, а пока возьму по чуть-чуть самого интересного.

— Вставьте, пожалуйста, два истребления и поединок.

— Прекраснейший выбор! — Рябинка, наверное, обрадовалась бы, даже если бы обозвал ее тупой балдой. Неписи такие неписи: следуй сценарию — и не заморачивайся. — Хотите придумать этой прелести имя?

А почему бы и нет? У любой раритетной пухи должно быть крутое звучное название. Так и перепродать потом проще, и пользоваться приятнее, и перед товарищами понтануться не грех, вот только с чьим именем в руках я бы хотел сражаться и побеждать? Хм… А что если…


Вы получили предмет: «Гидора»

Качество: улучшенное

Руны усиления: 3

— 30 % ширины струи

+40 % дальности

Стихия: огонь

Урон: 30 ед/сек


Вот теперь другой разговор. Люблю Годзиллу — но не современную графонистую лажу, а ту, из девяностых, где еще Жан Рено снимался. И хоть там Гидоры не было, с оригинальным японским лором шапочно знаком, а это трехголовое чудище — тот же Змей Горыныч, но менее заезженный и баянистый. Для огнеметного посоха — самое то.

Повернулся к Малири, чтобы похвастаться обновкой, и потерял дар речи — эльфийка тоже прибарахлилась, да так, что мои потуги на ее фоне казались поделками детсадовца. Вместо бронелифчика теперь красовался кожаный корсет с анатомической накладкой из начищенной до зеркального блеска стали. Если раньше грудь выглядела вполне обычно, то теперь плотно сжатое декольте смотрелось так, что дух захватывало. Ниспадающий до пола темно-красный бархатный плащ держали покрытые гравировкой наплечники в форме березовых листьев. Кольчужную юбку укрепили навешенные по бокам ламеллярные пластины. Сапоги «подросли» до середины бедер, предплечья прикрыли стеганые наручи, а лоб — широкий металлический обруч с гусиным пером. Щит купила небольшой, круглый, а клевец уступил роскошному полуторному мечу с алой ленточкой на эфесе.

Но не успел ни оценить статы, ни похвалить обновки, а девушка оттолкнула плечом и вышла из магазина. Вместо меня комплимент сделала Анна, вызвав легкий укол зависти.

— Отлично, — внимательно смотрела нас с головы до ног — неужели помнит все характеристики по внешнему виду? — Молодцы, хорошее снаряжение. Теперь можно и перекусить.

Пока шли к двери с пиктограммой кастрюли, представлял типичную столовую из любой путяги или провинциального завода. С истертым тысячами ног полом, вездесущей белой плиткой и длиннющими прилавками с размноженными будто под копирку поварихами в белых фартуках и колпаках. А в меню котлетки на две трети из хлеба, традиционное «волнистое» пюре, заскорузлая гречка и терпкий чай с едва уловимыми намеками на сахар. Ну и квашеная капуста — куда ж без нее, родимой. И все это — под щепоткой хамства от злобных толстых теток, готовых пустить тебя на фарш лишь за одно слово «здравствуйте».

Но вот мы внутри, и взору открылось просторное помещение с высокими потолками, яркими люстрами, длинными прилавками, рядами столиков и тетками в фартучках. Вот только потолок вместо потрескавшейся побелки расписали прекрасными фресками с зелеными лугами, мирно пасущейся скотиной и заснеженными горами в туманных далях. В люстрах — круглых и со спицами, точно тележные колеса — горели не лампы, а свечи. Помещение наполнял одуряющий запах свежей пищи, а прилавки ломились от изысканных закусок и мяса — тушеного, жареного, пареного, на любой вкус и кошелек. Меж столов — крепких, дубовых, окруженных настоящими деревянными тронами — сновали улыбчивые разносчицы с подносами и кружками пива, услаждая взоры глубокими вырезами. В углу бренчали на арфах эльфийки-менестрели, всюду стучали кости, шелестели карты, звенели бокалы и кубки, и со всех сторон доносилось непередаваемое и труднопереводимое задротское наречие.

Настоящая, мать ее, фэнтезийная таверна! И посетители собрались под стать — люди, гномы, орки, рыцари, чародеи, лучники. Все ели, пили, развлекались, спорили, доказывали, кто папка, а кто нуб и кто заруинил недавний рейд, но при нашем появлении разговоры стихли и на новичков уставились несколько десятков глаз. При всем желании и нездоровом оптимизме не назвал бы эти взгляды радушными и приветливыми — скорее нас оценивали, как паханы первоходов. И помимо прочего, шкурой ощущал впившиеся иглы сканеров — нас тщательно проверяли на профпригодность, ведь от мастерства и навыков напрямую зависели жизни соратников.

Анна кивком поприветствовала собравшихся и направилась в самый темный и неприметный закуток, окруженный пустующими столиками. В полумраке сидела троица, от которой все старались держаться поодаль, как от прокаженных. Тот самый некомплектный десятый отряд — неудачники, неумехи и слабые звенья. Вот же, блин, угораздило. А теперь пара слов о тех, с кем именно нам предстояло тянуть лямку.

Прямо напротив, полулежа на стуле и закинув сапожища на стол, сидел смазливый эльф с курчавой белой челкой — точная копия Малири, только мужского пола. Такой же надменный, самовлюбленный и метросексуальный — вот ни капельки не удивлюсь, если в реале он выглядит точно так же. Весь в коже — брюки, беспалые печатки, «ковбойская» шляпа с павлиньим пером и куртка нараспашку с металлическими полосами на плечах. Под ней — залитая пивом холщовая рубаха, на бедре — тубус колчана, на коленях — изогнутый фигурной скобкой лук.


Игрок: Смузи

Эльф-стрелок, уровень 7


Слева с кружкой эля расположилась кареглазая оркиня (оркесса, орчиха, а пофиг) — мускулисто-фигуристая, в коротких кожаных шортах с костяными накладками на бедрах, топике с меховой оторочкой и сандалиях с проклепанными накладками от стопы до колена. Плечо украшал массивный костяной наплечник с шипами, плавно перетекающий в чешуйчатую манику — длинный наруч, защищающий руку до самого запястья. Темные волосы были сваляны в дреды и зачесаны назад, в петлях широкого пояса покачивались два томагавка.


Игрок: Саяна

Орк-воин, уровень 8


Судя по сканеру, слева устроился гном, да только походил он на канонического подгорного крепыша так же, как Настин отец — на праведного аскета. И куда больше напоминал полурослика — тощий, тщедушный, и без намека на окладистую бороду. Довольно юное и гладкое лицо обрамляли бакенбарды — короткие и пушистые, как шерстка девочки-неклинга. Густые рыжие волосы торчали строго вверх, отчего из-за низко висящей лампы казалось, будто у холеного карлика горит голова. Носил он белую хламиду и расшитое золотом подобие пончо с капюшоном, а на спинке стула висело полированное бронзовое кадило, выглядящее как помесь цепа с моргенштерном. На широком алом кушаке, как игрушки на елке, висели бурдючки, сумочки, склянки, мошны и прочая бесполезная, но антуражная мелочевка. И вроде бы ничего необычного, однако ник насторожил с первых же букв.


Игрок: Панцухантер669

Гном-лекарь, уровень 6


— День добрый, Десятка, — Анна предпочла стоять, хотя свободных мест имелось в достатке. — Вам наконец-то нашли пополнение. Прошу любить и жаловать: Малири — танк, и Пуфель — магический дд.

— Как-как? — Смузи расплылся в сальной ухмылке и поднес ладонь к уху. — Пудель?

— Че сказал? — при таких наездах вариант один — кулаки, и если бы не грозный окрик командира, мы бы точно сцепились прямо за столом.

— Отставить! — гаркнула Волчок, задействовав всю мощь объемистых… легких. — Все разборки — на учебных поединках. Которые ты, Вася, сливаешь все чаще и чаще.

— Вася, — произнес щуплый невысоклик прокуренным басом тридцатилетнего мужика. — Бг-г-г…

Ну а что? Вспоминаем девиз «Алиоры» — будь, кем захочешь. И хорошо еще, что капсула тщательно сканировала игрока и не давала выбрать персонажа не своего пола, а то веселья было бы — не оберешься.

— Пасть завали, — окрысился пристыженный лучник и с издевкой добавил, — Анатолий.

— Что ж, — Анна все-таки села и обвела собравшихся уничижительным взором. — Раз уж речь зашла за реал, может, обсудим не только имена? У тебя, Вася, восемь нарушений дисциплины за два дня. Это как, нормально?

— Пфф, — слюнтяй отвернулся и скрестил руки на груди. — В гробу видал ваши уставы, правила и прочую лабуду. Я тут вообще в рабстве — меня никто не спрашивал, хочу ли топтать плац. Но если вдруг спросите — на хере вертел и вас, и ваши проекты.

— А как же долг родине? — женщина лишь скрипнула зубами и нахмурилась. Удивительная выдержка. В любой другой части этого высерка сперва бы отмудохали всем взводом, а потом отправили в наряд. И это, считай, легко отделался, а могли бы, в зависимости от порядков и понятий, и на тряпку кинуть, и печень опустить. И не только печень.

— Срал и на то, и на другое. Кончится ваша родина очень скоро.

Я сжал кулаки и уже начал привставать, но лейтенант не глядя положила руку на плечо и вернула на место.

— Наша? Она такая же наша, как и твоя.

— Да конечно, — мажор усмехнулся в лицо. — Мой отец — подданный Великобритании. И там никаких чудовищ нет. И если бы не вы, уроды, я бы откисал в лучших клубах Лондона.

— Хватит! — Анна в гневе хлопнула ладонью по столу. — И слышать больше не хочу эту мерзость! Ты призван и обязан защищать свою страну. Это закон и это не обсуждается.

Смузи махнул рукой — очевидно, это не первый разговор на подобную тему. И еще более очевидно, что не последний.

— Что будете заказывать? — к нам подошла, покачивая бедрами, пышнотелая разносчица.

— То же, что они, — кивнул на обглоданные бараньи ребрышки, печеную фасоль и пиво. Для меня и такая простота — праздник, да и не до пиров сейчас, так что выеживаться и привередничать смысла не видел.

Но Малири явно думала иначе, ведь перед ней с большой вероятностью сидели такие же богатеи, а точнее — их золотая детвора. А для мажора нет ничего важнее статуса — отсюда все эти чехлы с дырочками для «яблока», часы по цене квартиры и брендовые шмотки, где девяносто пять процентов стоимости — логотип самого бренда. Это в нашей семье она лопала, что дают, и трещала ушами, а теперь нельзя упасть в грязь лицом и показать, что проще остальных.

В таких компаниях простота — синоним недалекости, глупости, колхоза и вообще зашквар. И пусть ты душой и мозгом беднее церковной мыши, но пока в кармане шелестят котлеты (плевать, кем и как заработанные), в коллективе тебе всегда рады. А оплошаешь, оступишься, нарушишь негласный устав — вмиг получишь клеймо неприкасаемого и отправишься тусоваться с «неудачниками и селюками» вроде меня. А это для им подобных — хуже смерти.

— А что у вас есть? — попросить самое лучшее — не комильфо, надо самой блеснуть идеальным вкусом.

— Тут отличные пирожки, — Смузи осклабился и подмигнул. — Прямо как ты.

И вопреки ожиданиям, Малири не стала огрызаться, блокировать чат и закатывать скандалы, а покраснела и смущенно пролепетала в ответ:

— Правда? Ловлю на слове. Тогда мне рибай медиум рейр, жульен с тостами, стамппот и бокал шардоне. А на десерт — ваше лучшее пирожное.

В медицине это называется рецидив. В простонародье — слетел с катушек. Завязал мужик, терпел-терпел, встретил знакомых бухариков и сорвался. Классика. А еще надеялся, что Настя исправится. Ну-ну. Кому-то стоит научиться лучше разбираться в людях. Как из меня не выйдет гламурного педиковатого красавчика, так из подруги — обычной девчонки. Хотя какая она, блин, подруга. Вон ее друзья, а я так — товарищ по несчастью и вынужденный соратник.

— Позвольте уточнить, — женщина достала из кармана передника грифельную дощечку и мелок. — Мясо с кровью, грибы с поджаренным хлебом, картофельное пюре и белое вино. А на закуску — ватрушка с творогом. Все верно?

Панцухантер прыснул в кулак, Саяна улыбнулась, а Смузи расплылся в змеиной ухмылке. Малири завертела головой, ища поддержки, но время утекало, а ответ требовался немедленно. Если в новых компаниях пацанов проверяют на прочность и выдержку — а не лох ли ты часом? — то здесь требовалось как можно быстрее подтвердить классовую принадлежность. Вот и не придумала ничего лучше, как по привычке наорать на разносчицу, чтобы показать свою крутизну и высокую колокольню. А точнее, презрение и пренебрежение к рядовым трудягам — пусть и виртуальным.

— Ты что, оглохла? Я же четко сказала…

— Хватит! — осадила Анна. — Здесь не элитный ресторан! Господи, вот же правда — хрен редьки не слаще!

А это намек, прямо подтверждающий мое предположение — ливнувшие из консты были такими же избалованными рохлями с золотыми ложками во ртах. Узнать бы еще, куда эти кадры подевались — здесь же не контрактная армия, взять и уволиться нельзя.

— С вами и так носятся, как с писаными торбами, а вы? — лейтенанта, похоже, сильно задело, что новички того же поля ягоды, вот и прорвало. — Анатолий — я навела справки о твоем нике. Думаешь, это смешно? Тебе тридцать два, а занят только тем, что жрешь, спишь и таскаешь из рейдов всякую запрещенку! Сигареты, алкоголь, эротические журналы — тебе не стыдно? Здесь полно ребят, которым едва стукнуло восемнадцать!

— Да ладно вам рычать, Анна Владимировна, — гном качнулся на стуле и подмигнул. — Вижу, вам тут совсем скучно и одиноко. Хотите — забегу в один магазинчик и привезу вам гостинцы для скучающих и одиноких дам.

Лейтенант вскочила — вся пунцовая — и с размаху зарядила наглецу звонкую пощечину. Но тот лишь хохотнул и отхлебнул пива, а сканер показал всего одну единицу урона. Так вот в чем дело! Судя по всему, после вторжения «Алиора» посчитала обычных людей за неписей или за игроков первого уровня. Поэтому папа на изичах ломал кабины гоблинам, но с драконом не справилась и дюжина вооруженных мужиков.

Отсюда столь быстрое и неостановимое продвижение Цеметры, отсюда разорванные в клочья танки, отсюда совершенно смешной ущерб, да еще и сглаженный притупленными чувствами персонажа. Вот почему все ведут себя, как последние хамы — их бесполезно бить, муштровать и напрягать, они и сами могут так ответить, что мало не покажется. И вряд ли мне скажут точное число предателей, но с такими раскладами на стороне темной императрицы может оказаться куда больше героев, чем в рядах «светлых сил». И все же этих белоручек как-то умудрялись держать в узде — но как?

— Думаешь, тебе все по боку? — гремела Анна. — Может, вызвать пару двадцаток, чтобы поучили уму-разуму?

— Ага, — лекарь выпятил губу. — Щас они сюда прилетят, конечно. Им же заняться больше нечем, кроме как наказывать нубов за то, что те обидели няшу-лейтеняшу.

Провожатая задохнулась от такой дерзости, а я решил воспользоваться паузой и высказать кое-какие догадки, пока ссора не переросла в потасовку.

— Они дезертировали? — облокотился на стол, за которым вмиг воцарилась тишина, и в меня вперились три пары злобно засверкавших глаз. — Ваши предыдущие танк и колдун. Поддались и переметнулись к врагу, верно?

— Заткнись! — прежде спокойная оркиня вскочила, опрокинув стул, и выпалила: — Не смей даже думать плохо о них, урод! Ты и пальца их не стоишь!

— Чмошник, — Хантер встал и типа невзначай опрокинул кружку мне на колени.

— Ищите нового, — Смузи натянул шляпу на лоб и побрел к выходу, сунув руки в карманы. — Этот никуда не годится.


Малири: Поздравляю! Ты получил новый эффект — «вонючий изгой». Так тебе и надо.


И отправилась следом, потому что этот эффект очень заразен — кто якшается с отщепенцами, сам становится отщепенцем. Что ж, отлично посидели, весело поговорили.


Чехин: Я трачу целый день, чтобы порадовать вас продой. Вам достаточно нажать на сердечко, чтобы порадовать меня. Спасибо;3




Глава 11. Ночные откровения


За недолгое время на базе успел повидать немало странного и удивительного, но больше всего поразил жилой блок. Как объяснила Анна, всем игрокам полагались отдельные комнаты, пусть и совсем крохотные, как каюты или купе. Пронумерованные двери со скругленными краями и рычагами вместо ручек тремя ярусами опоясывали широкий — как два спортзала — квадратный колодец. Столбы света из огромных плафонов на потолке озаряли площадку, в центре которой кругом стояли резные деревянные колонны с голубыми кристаллами на концах — этакие посохи для магов-великанов.

Сразу за ними разместилась зона досуга и развлечений — столики, диванчики, фонтаны с неиссякаемыми зельями здоровья и маны, стеллажи с пыльными книжками и пальмы в кадках. Герои читали (судя по обложкам, и ширпотребные новинки, и классику фэнтези), резались в покер, мотыгу и другие коллекционные карточки, обсуждали тактики и стратегии. Ни смартфонов, ни иных гаджетов на глаза не попалось, зато всюду сновали нэклинги-горничные с закусками и напитками, из темноты лилась музыка менестрелей, но за всем этим праздношатанием пристально следили автоматчики на террасах. Да, комплекс ничуть не походил на обычную казарму, но очень сильно смахивал на тюрягу, и я еще не решил, что лучше.

— Первые цифры — номер отряда, вторые — личный номер игрока, — сказала Волчок у входа. — Ваши на третьем этаже. 10-4 теперь закреплена за Настей, 10-5 — за тобой. Отдыхайте. Тренировки начнем завтра утром.

И ушла, оставив меня наедине с полусотней незнакомых ребят, подавляющее большинство из которых — богачи, мажоры и золотая молодежь. Топчась у порога, чувствовал себя ботаником в шайке сельской гопоты, хотя прежде и в страшном сне не думал, что однажды роли так резко поменяются.

Ведь обычно «сельским гопником» был именно я, а теперь все перевернулось с ног на голову. Хотя Малири, вон, потихоньку вливалась в коллектив — сидела на диванчике вместе со Смузи, пила цветастый коктейль и звонко смеялась всякий раз, когда смазливый хлыщ что-то шептал на самое ушко. При этом остальные соратники все так же держались поодаль, а облюбованное десятками местечко стояло на самом отшибе, в тени обрешеченной террасы первого яруса.

Ну и хорошо. Мне тут все равно ловить нечего, пойду лучше свою конуру гляну. И как ни в чем не бывало побрел к металлической лестнице, когда в спину вонзился надменный окрик:

— Эй, Мудель! Го к нам, че ты как не пацан? Или как там у вас в колхозе говорят? В смысле, базарят.

Настя заулыбалась и что-то сказала, отчего уже лучник расплылся в кривой ухмылке. Наверное, делилась горьким опытом прозябания в хижине бедняков. Хантер заржал, запрокинув голову, а Саяна тихо захихикала в ладонь. Соседи, само собой, удивленно завертели шляпами, шлемами и остроконечными капюшонами. Книжки и карты, конечно, весело, но когда пошли терки между сослуживцами — это представление совсем иного уровня.

— Мудель? Это еще кто? — шептали со всех сторон.

— Какой-то новичок.

— Вроде как в десятку заинвайтили.

— К этим долбоящерам? Понятно, почему у него такой ник.

Кулаки сжались сами собой. Вот же урод ушастый — специально заорал на весь блок, хотя мог просто написать в чат. Нет, ему надо унизить меня, чтобы возвыситься самому, показать, какой крутой и смелый. Я же терпеть подобное не собирался: промолчать, проглотить — значит обречь себя на вечную травлю. Лучше наехать в ответ и получить по тыкве, чем постоянно терпеть унижения. Тех, кто огрызается, бьют раз-другой и оставляют в покое. Тех, кто даже не пытается показать зубы, давят до конца.

— Подойти к тебе? — ответил нарочито громко, чтобы тоже все услышали. — Извини, но я больше по девушкам. Хотя тебя от бабы хрен отличишь.

Кто-то захохотал в голос. Кто-то покачал ладонью — мол, такое себе. Кто-то развел кулаки, точно рвал на груди рубашку — баян. И тем не менее все оживились, оставив книги и карты, и внимательно наблюдали за словесной перепалкой, гадая о дальнейшем развитии событий. Но вопреки прогнозам и ожиданиям, Смузи не стал агриться и бычить, а с усмешкой ответил:

— Ну, похож и похож, что с того? Я же не быдло деревенское, чтобы меня это заботило. Умные люди говорят, что такие темы только трубочистов и волнуют.

И, как ни странно, эта жалкая отповедь возымела куда больший эффект, чем мой наезд.

— Он правда селюк?

— А капсулу где взял?

— Наверное, пробник по акции.

— Десять штук за час? Откуда у нищенки такие бабки.

— OMG, скорей бы десяток разогнали. Раньше туда просто ущербов набирали, а теперь еще и мусор какой-то по квотам пихают.

Чаша весов качнулась не в мою пользу, и ответ требовался быстрый и резкий, способный сразу уложить оппонента на лопатки.

— Меня заботит не твоя внешность. А то, что ты уже смазал лыжи. И свалишь при первом удобном случае.

Болтовня стихла, зрители с удивлением переводили взгляды то на меня, то на эльфа, и даже охранники перестали бродить вдоль дверей и уставились вниз. Похоже, обвинение в ненадежности — страшнейшее из возможных, ведь если игрок ливнет в опасный момент, весь отряд может погибнуть.

— Я этого никогда и не скрывал, — Смузи тряхнул головой, смахивая челку с лица. — И большинство думает так же. Эту войну — не выиграть. И только такие как ты верят в победу. Впрочем, чего еще ожидать от дебила с промытыми мозгами? У вас на хуторе, наверное, только первый канал ловит.

— Чего ждать? — приосанился, расправил плечи и с вызовом произнес: — Того, что своих не брошу.

— А кто тут «твои»? — лучник вскочил, словно диван раскалился под седалищем. — Ты дно третьего уровня, да еще и тупое, как пробка. И с полной башкой дерьма — герой, блин, недоделанный. А если знал бы правду, смазал бы лыжи быстрее меня! Хорошо только тем, кто зареспился в реал сотками в крутом шмоте. У них есть хоть какие-то шансы. А чтобы выживать в руинах, нужно добраться до капа. А докачаться до упора, одеться и выфармить топовые руны и при том ни разу не сдохнуть — невозможно! Это идет против самой игровой механики. Мы все здесь смертники, — Смузи обвел собравшихся рукой. — Все до единого! Хоть старайся, хоть напрягайся, а итог у всех один. Мы сдохнем, как только закончим учебку и попадем в боевую часть. А может и раньше!

— Ох, заткнись! — народный гнев обратился против паникера и подстрекателя.

— Заколебал дизморалить!

— Поэтому с вами никто и не тусит.

— Дед говорил, у них таких к стенке ставили.

— Да ты просто трус! — не сдержался и рявкнул во всю глотку. — Маменькин сынок, трепло и белоручка. Тебе хоть сотый уровень, хоть двухсотый, хоть тысячный — таким же ссыкуном и останешься! Потому что кто-то ищет цель, а кто-то — оправдания!

Тишина воцарилась такая, что даже музыка смолкла, а кошечки с подносами замерли, будто залагали, и захлопали глазенками.

— А… — Смузи взял лук и неспешной походкой вышел в центр деревянных колонн. — Так ты у нас будущий имба? Победитель темных сил, великий рейдер и топовый пвпшник? Ну давай, выходи. Свистеть умеешь — спору нет. Теперь посмотрим, каков ты в деле.

— А ничего, что ты седьмого? — не то, чтобы я испугался, но какой смысл и подвиг в нагибе нуба? Что это и кому докажет? Что он успел прокачаться, а я — нет? Ну так с моим бонусом еще посмотрим, кто первым доберется до десятки.

— А ничего, — спокойно прозвучало в ответ. — Когда нарвешься на предателей, они ровню искать не станут, уж поверь. Если такой крутой — то покажи, на что способен. Представь, что тебя послали в руины на разведку. Идешь такой умный и грамотный, а навстречу стрелок восьмого уровня. Или кадавр десятого. Или крион пятнадцатого. Твои действия, папка?

— Фигня все это, — понеслось над головами.

— Ага, чушь.

— Сам ты фигня. Понторезов надо наказывать.

— Согласен. Глядишь, дольше проживут.

— Да соскочит он, зуб даю.

— Лучше сто золотых дай. На спор.

— Нашел дурака. Кот-маг против лука? Без шансов.

Понимал это и сам, но давать заднюю — не в моих правилах. Синяки и ссадины заживут и затянутся, а позор останется с тобой навсегда. Поэтому без сомнений и колебаний вошел в ринг, попутно сканируя противника и прикидывая, как лучше поступить. Резистов к огню у него не особо много — в сумме около двадцати процентов, зато с моей рунической дальностью получится держать урода на расстоянии и точечно поджаривать. И хоть лук бьет еще дальше, эти столбы надежно защитят от стрел.

Смузи как раз подошел к одному и коснулся ладонью изрезанной глади. Такую конструкцию видел впервые и понятия не имел, что делать, но кто-то из толпы подсказал повторить жест — без него, мол, драться нельзя. И вскоре стало ясно, почему — стоило и мне потереть столб, как кристаллы вспыхнули магическим светом, и между ними ударили ослепительные лучи.

А уже из лучей, как паруса с мачт, упали полупрозрачные эфемерные стены, полностью отрезав меня от укрытий и оставив с противником лицом к лицу. На игровых аренах ничего подобного не использовали — те и так достаточно велики, и зрители находились в полной безопасности. А в узком колодце пришлось пойти на дополнительные меры, чтобы в отдыхающих не летели молнии, стрелы и протуберанцы. С одной стороны, правильно — иначе и убить могут, причем насовсем, но с другой… что мне, блин, теперь делать?! Но отступать поздно, да и некуда: как говорил отец — взялся за гуж, не говори, что не груздь.

Собрался по классике угостить засранца огоньком и уже вскинул посох, как вдруг в грудь точно рубанул джебом сам Майк Тайсон. Удар был такой силы, что меня оторвало от пола и впечатало в барьер, после чего «стена» отпружинила и катапультой швырнула обратно в ринг. Голова пошла кругом, спина примерзла к ржавым плитам, и как не пытался встать, так и не смог даже пошевелиться.


Игрок Смузи применил против вас умение «Оглушающая стрела» и нанес 50 единиц урона.

Длительность оглушения — 8 секунд.


Зараза! Кое-как опустил взгляд и заметил под боком снаряд в виде оперенного древка с глиняным шариком вместо наконечника. А боевой скилл или обычный крит сваншотил бы без вариантов, какие там маневры и тактики. Но хлыщ не собирался убивать с первого выстрела, он хотел поиздеваться и прилюдно унизить, втоптав в грязь и без того нулевое уважение. Вальяжно откинув челку, Смузи достал из колчана стрелу с ядовито-зеленым оперением, и шкуру вмиг прошиб холодный пот. Да, чувства в самом деле притуплены — попадание из настоящего лука куда больнее пусть и мощного, но все же кулачного тычка. Но и совсем уж незаметным и легким урон не назовешь, а если учесть, сколь богат арсенал стрелка на всякие пакости, то на быстрое поражение можно и не рассчитывать.

Звон тетивы, пронзительный комариный писк, и по бедру словно со всего размаху рубанули полицейской дубинкой. Невольно стиснув зубы, зашипел и попытался обхватить ногу, но оглушение еще действовало, и полная неподвижность лишь усиливала боль. От раны во все стороны медленно растекался кипяток, причиняя едва переносимые страдания. И хуже того, мышцы обмякали, а перед глазами все плыло, как после чекушки в одно жало. И если прежде надеялся хотя бы не слиться всухую, то теперь переживал, как бы не показаться соратникам нытиком и рохлей.


Игрок Смузи применил против вас умение «Чародейский коктейль» и нанес 40 единиц урона.

Наложен эффект «Яд гадюки» — периодический урон 3 ед/сек, длительность 15 секунд.

Наложен эффект «Яд скорпиона» — скорость передвижения снижена на 30 % на 20 секунд.

Наложен эффект «Яд каракатицы» — концентрация и скорость произнесения заклинаний понижены на 50 % на 10 секунд.


— Ну что, герой? — смазливый пес навис надо мной и развел руки в стороны — мол, говорил же, предупреждал, а ты? — Твоя игра окончена. Что же с тобой сделать? Взять в плен? Говорят, в пыточных подземельях Цеметры даже самых говноголовых и зашоренных превращают в верных легионеров. Но что-то лень с тобой возиться, всю одежду шерстью испачкаешь. Поэтому…

Резкий, неуловимо быстрый натяг, и стрела насквозь пробила голень. Играли в футбол? Получали с пыра по косточке? Вот ощущения примерно такие же. Скривился, чуть не взвыв, но здоровья осталось еще на пять плюх — урон по конечностям в разы ниже, но оттого не менее болезненней.

— Повторяй, — Смузи нацелился на другую лапу. — Я деревенский дурачок, получил на клычок за гнилой язычок.

Зрители перестали галдеть и выяснять, кто кому сколько должен, и с удвоенным интересом вернулись к зрелищу. Начиналась самая острая фаза противостояния, когда поверженного врага заставляют унижаться в обмен на пощаду. И если о сливе скоро забудут — покажите, кто никогда не проигрывал? — то «стук по мату» станет очень прочной и долгоиграющей основой для кличек, подтруниваний и оскорблений.

— Пошел ты, — процедил сквозь сжатые зубы.

Вторая стрела тут же пронзила стопу, и на миг показалось, что бешеная бабка наехала на пальцы груженой тележкой. Боль была такая, что завалился на бок, поджал лапы и отрывисто захохотал, стараясь не сорваться на всхлипы. Знал бы о таком реализме — держался бы от капсул дальше, чем от фонящего реактора.

— Капец…

— Кмк, это перебор.

— Ппц он конечный.

— Еще спрашиваешь, почему с десятками никто не водится.

— Жалко пацана.

— Жил без страха — и умер без страха.

— Удачно ты устроился, — эльф зашел с тыла. — Как думаешь, попаду под хвост? Ну-ка, прицелюсь получше…

— Хватит! — золотая змея оплела тело, избавив от ран и страданий — на арену вышла Малири с оружием в руках. — Оставь его, ты победил!

— Ты чего? — удивленно протянул садист. — Вступаешься за эту плесень? Я думал, мы дру…

Щит со звоном треснул по черепу, и Смузи зашатался на месте, как пьяный.


Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Благой порыв».

Наложен эффект «Оглушение» на 10 секунд.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 140 единиц урона.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 110 единиц урона.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 120 единиц урона.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Благой порыв».

Наложен эффект «Оглушение» на 10 секунд.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 130 единиц урона.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 90 единиц урона.

Игрок Малири применил против игрока Смузи умение «Молот Зари» и нанес 205 единиц — критический урон!

Игрок Смузи потерпел поражение. Битва закончена. Чистая победа!


Зрители вытаращились и уронили челюсти — такого поворота никто не ожидал. А уж я — тем более. Встав и отряхнувшись, подошел к тяжело дышавшей эльфийке и шепнул:

— Спасибо. Не знаю, как бы без тебя справился. И прости за…

Игрок Малири применил против игрока Пуфель умение «Благой порыв».

Наложен эффект «Оглушение» на 10 секунд.

Игрок Малири применил против игрока Пуфель навык «Удар мечом» и нанес 300 единиц урона.

Игрок Пуфель потерпел поражение. Битва закончена. Чистая победа!


— Тупые бараны, — бросила напоследок девушка и направилась к лестнице под восторженные выкрики, аплодисменты и свист.

Из ближайших кристаллов ударили голубые молнии, восполнив здоровье и ману, после чего исчезли силовые преграды — погибнуть на учебной арене невозможно, еще бы боль сделали слабее — и вообще красота. Несмотря на проигрыш, многие игроки подходили и хлопали по плечам, забыв о статусе неприкасаемого, и писали в личку ободряющие слова. При этом Смузи, чья рожа секунды назад напоминала одноименный напиток, все так же огибали стороной, не удостоив и презрительного взгляда.

Но все равно чувствовал себя чужим и лишним, а проигрыш (пусть и неминуемый) неприятно жег душу. Поэтому побрел вслед за спасительницей, которая до сих пор не исключила из черного списка, но лестницу перегораживала дверь с прутьями, навевая еще одну ассоциацию с тюрьмой, а солдаты на часах дали от ворот поворот — до отбоя никому спать не положено.

После ужина герои вернулись в блок и выстроились у ворот. Рядом с солдатами стояла непись — гномка из аптеки — и доставала из сумочки бесконечные склянки с янтарной жидкостью. Один из охранников держал на вытянутой руке тубус с маленькими желтыми таблетками. Каждый брал по одной и запивал зельем, и лишь после этого проходил дальше.

Таблетка показалась горькой до тошноты, а напиток, наоборот, сладким, как сироп. После первых же глотков лапы набили ватой, посох отяжелел так, словно его заменили свинцовым ломом, да и веки слипались на ходу. Добравшись до своей двери, заперся в комнате и с тихим вздохом опустился на кровать. После предыдущего жильца все тщательно убрали и оставили скатанное в рулон свежее белье (привет, РЖД). На небольшом откидном столике лежали тонкие стопки листов и конвертов, а в пластиковом стакане торчал пяток карандашей.

Добавьте сюда полку под низким потолком и раскладной рыбацкий стульчик — вот и все убранство. Тесно, неудобно, но всяко лучше барака. А еще нет унитаза и рукомойника, но за все время в новом теле в туалет не захотелось ни разу, и до сих пор не решил, радоваться ли такой условности или огорчаться. А вот что надо сделать обязательно, так это написать письмо домой. Пожевав розовый ластик, собрался с мыслями и вывел первую строку.


Дорогие папа и мама.

Простите, что не успел с вами нормально попрощаться. За мной прислали вертолет, сказали — все срочно, ждать нельзя. Не знаю, можно ли об этом говорить, но один военный создал целый отряд из игроков. Я пока в учебке, в боевую часть переведут не скоро, так что ни о чем не переживайте — глядишь, пока то да се, война уже закончится.

У нас здесь не обычная казарма. У всех отдельные комнаты (но очень маленькие), вкусно кормят, развлекают и особо не муштруют. И даже платят — причем много, так что с вещами проблем нет, на сапоги присылать не надо. Здесь что-то вроде летнего лагеря, только для солдат. У нас с Настей все хорошо. Обустраиваемся, заводим новых друзей, готовимся к подвигам.

Вот, собственно, и все. Пишу, чтобы сообщить — у меня все пучком, ни о чем не волнуйтесь. Не знаю, сколько все это продлится, но уверен в одном — мы победим. На нас нападали многие, но никто не сумел завоевать навсегда. Так же будет и в этот раз.

Люблю, целую. Сын.


Вроде неплохо. Отложив бумагу, протяжно — по-кошачьи — зевнул и уронил голову на стол. Не знаю, сколько проспал — без окон и часов сложно понять, но в чем уверен на все двести, так это в мягком прикосновении. Чьи-то пальцы нежно поглаживали макушку и чесали за ушами, а сонный мозг упорно рисовал облик Малири.

— Настюх, ты че не спишь? — пробормотал, прежде чем вспомнил, что тех, кто шатается по базе после отбоя, ждут самые серьезные неприятности. И девушка вряд ли бы отважилась рискнуть жизнью только для того, чтобы приласкать ненавистного «бомжа».

А когда наконец разлепил глаза, дрему как ледяной водой смыло — никакая микстура бы не помогла. Напротив на стульчике сидела Цеметра вполне себе человеческого роста, подперев ладонью щеку и с улыбкой шевеля мою шерстку. Которая вмиг встала дыбом, а я отпрянул так, что до радужных пятен стукнулся затылком в стену, но боли вообще не почувствовал. Машинально потянулся за спину, зашарил по столу, кровати, но нигде не мог найти посох.

— Это ищешь? — императрица положила оружие предо мной.

— Как ты здесь оказалась? Я же выпил снадобье!

— Думаешь, эта бездарные отвары справятся с моей волей? — гадюка оскалила клыки и вперила красный глаз. — Наивные глупые людишки…

— Убирайся! — вжался в угол, поглядывая на дверь и судорожно соображая — сразу броситься наутек или попытаться позвать охрану. — Я не присягну тебе, хоть убей!

— Да я не за этим пришла, — острый ноготь описал на столешнице круг. — Просто хочу показать тебе кое-что важное. Поверь, это изменит твой взгляд… на многие вопросы.

— Опять завела свою песенку? Знаю, куда клонишь — не дурак. Катись отсюда, ведьма.

— Сядь, — она похлопала по коленям, не сводя пронзительного взгляда.

— Еще чего! Охра!..

Крик сорвался на едва различимое хрипение. Повинуясь черному колдовству, встал и послушно опустился на предложенное место. При том все чувствовал, видел, слышал, но не мог сопротивляться, оставаясь безмолвным зрителем в собственном теле. Цеметра меж тем обняла сзади и прижала к груди, словно мягкую игрушку, и в этих объятиях царил такой холод, что шерсть распушилась, как студеной зимой. И что самое страшное — моя точная копия все так же сопела щекой на столе.

И не успел толком ни удивиться, ни испугаться, как в коридоре послышались шаги — не ленивые и медленные, как у дозорных, а быстрая и тяжелая поступь нескольких человек. Дверь открылась, хотя перед сном запирал ее на поворотный механизм, и в комнату вошли четверо, обступив стол со всех сторон. Два врача в защитных белых комбинезонах, перчатках и противогазах — с баллонами за спиной и серебристыми кейсами в руках, разбойник в черной коже и маске и незнакомый лекарь в хламиде с глубоким капюшоном.

Сканер включить не смог, но судя по шмоткам, игроки были далеко за десятый уровень. Очень далеко.

— О как лег, — прогудел врач (или ученый, или хз кто), достав подключенный к ноутбуку обруч с присосками и водрузив двойнику на голову. — Всегда бы так.

— Ага, удобно, — согласился напарник, расставляя перед мордой разнокалиберные металлические цилиндры. — Ну-ка, пусти ему кровь.

— А не проснется? — с тревогой спросил разбойник.

«Противогазы» переглянулись и сухо захохотали.

— Нет. Теперь нет.

Игрок кивнул и без колебаний всадил в бок кинжал на всю длину, а «копия» напротив даже не шелохнулась.

— Есть «Кровотечение».

— Отлично, — второй медик соскоблил с клинка влажную шерсть и сунул в контейнер. Следом отправились наполненные до краев пробирки. — Я все. Лечи.

Эльф кивнул, приподнял золотое кадило, и рана бесследно затянулась.

— Мозговые ритмы малость шумят, — сообщил первый, щелкая клавишами. — Есть аномалии, но для новичка это нормально — волнуется парнишка. Сейчас прогоню пару тестов — и спать.

— Это лишь верхушка айсберга, — дыхание Цеметры обдало прижатое ухо. — Ты даже не представляешь, что они здесь делают. Но я покажу — во всей красе. Но только если сам того захочешь. А если правда глазки колет — сиди и жди своей очереди. Она подойдет очень скоро, котенок. И тогда не проси помочь.




Глава 12. Практика малых групп


Отрывистый рев сирены болгаркой резанул по ушам.

Вскочил и завертел головой, не понимая, что из увиденного сон, а что — явь. Все так же полулежал за столом, никаких следов вторжения — даже запаха — не заметил, а на стул словно вовсе никогда не садились. Но жуткая ночная сцена намертво впечаталась в память — и зелье спасало не лучше легкого похмелья. Но что именно я увидел — горькую правду или же насланный морок, чтобы запутать и столкнуть с правильного пути? Чем бы это ни оказалось по итогу, нельзя забывать — власть Цеметры построена на иллюзиях, внушениях и лжи, а манипуляции сознанием — основа ее темной магии. И все же гнетущее ощущение подступающей беды не давало полностью прийти в себя.

Голова гудела, перед глазами плыло, мучила жажда, а гребаная сирена никак не унималась. Еще и охранники лупили прикладами в двери и орали во всю глотку:

— Подъем! Строимся отрядами — и в таверну! И не забудьте помыть ручки, детвора!

Игроки — сонные, опухшие, всклокоченные — точно зомби выползали из укрытий и строились маленькими «поросятками». Лидер пати на острие атаки, остальные — по два сзади. В дестяке первым встал Смузи, за ним — Саяна и Хантер, а мы с Малири в хвосте, да еще и в паре шагов от авангарда. Как известно, кто помог изгою — сам становится изгоем, и смазливый нахаленок всем своим гламурным видом давал понять, что обижен, расстроен и не намерен так просто прощать вчерашнее избиение. Хотя готов поспорить на душу, что за издевательства надо мной угрызения совести хлыща ничуть не беспокоили.


Пуфель: Как спалось? Ничего странного не видела?

Малири: Нет.

Пуфель: А я — да.

Малири: М…

Пуфель: Не знаю, что это, но мне не понравилось. Расскажу ближе к вечеру.

Малири: Ок.


После завтрака — быстрого, легкого, без капли спиртного — всех повели в «депо» и выстроили у тяжелых гермоворот, каждую группу под своим номером. Пока ждали командира (или заместителя), то и дело пялился на черный зев левого туннеля, закрытый округлой крышкой в рост человека. Ржавый, без маркировки, с ожерельем из огромных болтов и заклепок, люк напоминал нос вмурованного в бетон паровозного котла. Ему больше подошла бы полуразрушенная заброшка, а не относительно современная база, и неуместность лишь добавляла страха. Именно туда уволокли пленного гоблина. Именно оттуда, скорее всего, пришли «врачи» с прокачанной свитой, ведь в других отсеках никого подобного ни разу не встретил. Чем они там заняты? Рядовыми исследованиями? И почему Цеметра так напирает на их темные делишки?

От тяжелых дум отвлекло появление Анны. Молодая женщина встала перед строем с бумажным планшетом в руках, но не как строгий командир, а скорее как завуч на собрании классов. Кашлянув в кулак, пробежала глазами по листу и перевела взгляд на подопечных.

— Доброе утро, герои! — звонко грянуло в ангаре.

— Здравлаютащнант, — лениво и вразнобой ответили игроки.


/Чат отряда/

Пацухантер669: Какие же у нее буферидзе. Так бы и нырнул.

Смузи: Хули толку, у нас трусы к тушкам приклеены. И сильно сомневаюсь, что под ними вообще что-то есть.

Панцухантер669: Ты просто плохо щупал. Если очень постараться, ощущения почти как в реале.

Саяна: Фу!

Панцухантер669: Че фу? Теребить пельмень проще, чем банан. Попробуй.

Саяна: Банан… У гнома… Пхпхпхпхпхп…

Панцухантер669: Капец ты по обложке судишь. Видела бы, какие у нас сардельки — недлинные, но толстенькие, для девчонок самый смак. Это у кота, небось, с мизинец. Кто-нибудь вообще видел кошачьи причиндалы?

Пуфель: Я тебе не только покажу, но и попробовать дам.

Панцухантер669: У-тю-тю, какие мы грозные. Только вчера че-та сам заглотил.


— Внимание! — Анна подняла руку, точно почуяв, что спасители человечества обсуждают вовсе не борьбу с императрицей. — Задачи на сегодня! Отряды один, два, три — отработка захвата пленных. Сгодятся кто угодно, за большими уровнями не гоняемся, главное — тактика и слаженная совместная работа. Отряды четыре, пять, шесть, семь — разбиваетесь на пары и тренируете пвп на арене. После каждого матча перетасовка, чтобы до ужина все сразились друг с другом минимум два раза. Восемь и девять — на разведку. До отбоя предоставить карты с нанесенными маршрутами, ориентирами, точками респа и стратегически важными объектами. И не забудьте взять свежий список безопасных порталов. И, наконец, десятый.

Игроки тихонько загудели, косясь в нашу сторону.

— Вам надо выровнять уровни в кратчайшие сроки. И в первую очередь подтянуть Пуфеля, чтобы мог сражаться на равных и давать самый большой прирост от бонуса. Я пыталась уговорить полковника не гнать коней, но его самого поджимает Штаб. Так что сегодня вы на Полигоне — в условиях, максимально приближенным к боевым.

Кто-то из соседей загудел, кто-то присвистнул, кто-то закачал головой, не веря в услышанное. Мне же не пришлось долго гадать, что это за место такое и почему на него провожают, как на эшафот. Через пару блоков от «колодца» находились шахты лифта, очень похожие на пусковые, но переоборудованные под вместительные грузовые клети. Лейтенант ввела код, коснулась сенсора ладонью и, убедившись, что подъемник пришел в движение, пристально осмотрела нас с ног до головы.

— На Полигоне стоит капсула восьмого уровня, — молвила наконец. — Мобы сильные, толстые, но появляются малыми группами — по три-четыре особи. Если не филонить и не собачиться — справитесь. За вами присмотрят и подстрахуют, но все равно будьте крайне осторожны. Это — реальный бой против реального противника. Со всеми вытекающими.

— Ага, — лучник фыркнул и отвернулся. — Мы в курсе.

О чем? К чему такая реакция? Типичный пофигизм слащавого лодыря, или его сослуживцы пострадали (погибли?) на одной из таких тренировок? Но спрашивать в лоб не стал — один раз уже нарвался, а ссориться перед опасной вылазкой — верный способ повторить судьбу предшественников. Вместо этого затронул иную тему, которая не давала покоя еще с самой посадки в вертолет.

— Вы и капсулу сюда привезли? — с удивлением уставился на скрежещущий и подрагивающий ствол шахты, полуколонной выпирающий из стены. — Как вы все это построили за три дня?

— Не за три, — Волчок мило улыбнулась, и я понял, что за суетливой строгостью спрятано большое сердце. — Мы готовились к чему-то подобному еще с Карибского кризиса. Теперь вот… пригодилось. И больше никто не пожалуется, что военные бюджеты раздуты и неплохо бы урезать. Экономили бы — и уже вся страна плясала бы под дудку Цеметры.

— Еще запляшет, — завел любимую песню Смузи. — Вопрос времени.

Спорить с ним никто не стал. Во-первых, бесполезно — горбатого могила исправит. Во-вторых, лифт наконец-то приехал. В третьих, нас окликнули смутно знакомые голоса, и из полумрака коридора вышли эльф и человек — лекарь с золотым кадилом и разбойник в черной коже и маске. Не знаю, как там насчет любви с первого взгляда, но стоило увидеть полуночных гостей, и в груди словно разрядился шокер — такой накатил страх.

Хотя подсознательно понимал, что в безопасности и прямо здесь не нападут (да и зачем?), и все равно едва сдерживался. И чтобы не наделать глупостей, решил воспользоваться сканером, который не мог применить раньше по объективной причине. И наконец узнал врагов в лицо, пусть это не дало ничего, кроме ников и набора бесполезных статов.


Игрок: Ткемали

Эльф-лекарь, 50 уровень

Здоровье: 7500

Мана: 9200


Игрок: Карпат

Человек-разбойник, 45 уровень

Здоровье: 5000

Мана: 3400


Крайне серьезные ребята, способные на пару развалить все десять нубских отрядов разом. У кинжальщика просто бешеный урон, полная неуязвимость на двадцать секунд, невидимость и телепортация за спину с последующим гарантированным критом. И это без учета всякой мелочи вроде метательных ножей, дымовых бомб и ловушек. А у лекаря — щиты с очень быстрыми откатами, полная заточка на силу исцеления и запредельная регенерация маны. Сомневаюсь, что мы сможем их хотя бы ранить. Но зачем держать на базе таких имб? Война уже закончилась? У Цеметры перевелись перебежчики? Или Стужин так боится шайку новичков, что пригнал для охраны отряд полубогов?

— Захар, — Волчок легонько коснулась плеча. — Ты с нами?

— А? — вздрогнул и закрутил головой, отгоняя наваждение.

Лапы примерзли к полу, хвост распушился и выгнулся дугой, а зрачки, казалось, заполнили глазницы от края до края. Так и захотелось прижать уши, выпустить когти и зловеще завыть, но тогда меня бы сразу же раскусили. Причем не свои, а эти вот мутные типчики. И если доложат начальству, что я каким-то боком прознал об их ночных променадах, уже не только кровь пустят, но еще и башку вскроют, чтобы поискать там следы темного влияния.

Игроки неторопливо приближались, а вот паника нарастала очень даже быстро. Ощущение, точно сидишь в парке с окровавленным ножом в руке, «грузом» за пазухой и мертвой девушкой под лавкой, к тебе приближается наряд, а ты не можешь ни шелохнуться, ни слова молвить. Хоть под землю провались, но вдруг помощь пришла, откуда не ждали.

— Котик просто млеет рядом с вами, лейтеняш, — Хантер осклабился, но в присутствии хай-левелов все же немного фильтровал базар. — Еще скажите, что не заметили, как он на вас пялится.

— Ха-ха, — скорее переключился на новую цель, пока мандраж не заметили соратники. — Забавно слышать это от чела с ником «Вор трусиков».

— Слышите, — крючковатый палец ткнул в грудь, — голос дрожит и запинается, — гном продолжил угорать, а я молил лишь об одном — не прекращай ломать комедию. — Ну точно втюрился.

— Шушкевич! — показалось, или Аня легка зарделась? — Опять начинаешь? Что я говорила про неуставные отношения?!

— Да какие тут отношения? — лекарь без тени смущения задрал хламиду и попытался стянуть белые «парашюты» с красным сердечком на причинном месте.

— Господи, Толя! — Саяна с отвращением прикрыла глаза ладонью, а Смузи вскинул брови и покачал головой, явно наслаждаясь цирковым номером.

Панцу пыхтел, корячился, скрипел зубами, но так и не сумел сдвинуть белье ни на миллиметр, словно то сшили из кевлара.

— Анатолий! — теперь уж наставница покраснела, только от гнева.

— Это хуже пытки, — мужчина в теле карлика шумно выдохнул и уперся в колени, как марафонец после финиша. — Под кроватью сорок томов жесткой хентайной манги, ради которой рисковал жизнью, но зачем? Для чего? Как теперь быть? А что если эти шкурки — навсегда?

— Какие-то проблемы, лейтенант? — спросил Ткемали, поравнявшись с нами.

— Все как обычно, — проворчала женщина, отойдя от двери лифта. — Удачного рейда.

— Спасибо, — помощники (а точнее, надзиратели) вошли следом в лифт, не спуская с нас глаз.

Судя по тому, как разбойник не глядя нажал кнопку, эти ребята край не любили поворачиваться спиной даже к союзникам, что с учетом разницы в уровнях и экипировке выглядело донельзя подозрительно. Впрочем, а что тут вообще можно назвать надежным и понятным? Говорят, война делит жизнь на две реальности — до и после. В нашем же случае мы в прямом смысле пребывали в иной реальности, и что хуже того — сами стали ее частью.

Бронированный цилиндр кабины пополз вверх, трясясь и пошатываясь. Плафоны над головами то и дело мигали, а пронзающий насквозь скрежет и лязг не внушали доверия. Радовало лишь то, что база находилась неглубоко — этажей пять вниз, и долго мучиться не пришлось. Створки медленно разошлись в стороны, открыв взору залитые утренним туманом руины небольшого городка.

Ряды невысоких (тоже в пять этажей) зданий изрядно отутюжили ракетами или бомбами, не оставив живого места выше третьего яруса. Изрытые воронками дороги сплошным ковром устилало бетонное крошево, битое стекло и еще не успевшие размокнуть в труху листы — множество исписанных листов и зеленых обложек, устилавшие руины, будто палая листва. Где-то рядом стояла школа, и хотелось думать, что учеников успели эвакуировать.

В чем были большие и вполне обоснованные сомнения: всюду валялась искореженная техника — опрокинутые на бок грузовики, развороченные легковушки, сгоревшие автобусы, но никаких следов когтей и клыков так и не обнаружил. И если правильно сопоставить факты, картина складывалась очень быстро. ПОБОРники очень крутые ребята с внушительными возможностями и ресурсами, но перетащить сюда целый город — задача невыполнимая даже для сказочных чародеев.

Скорее всего, военный городок построили прямо над базой — и дополнительная маскировка, и служащим не придется покидать территорию. Еще одно поселение без имени и метки на карте — только номер, да и тот засекречен. Чудом уцелевшее эхо Холодной войны, так удачно подвернувшееся под руку. Готов поспорить, что даже капсулу сюда привезли не сотрудники «Рубежа» — она уже была здесь и работала в момент вторжения.

А кто мог позволить себе такую роскошь? Только командир части, причем не шибко честный. И даже не себе — в гробу он такие развлечения видел, да и внутрь вряд ли бы поместился — но кому-то очень близкому и дорогому. Жене? Выгонит с такими замашками из дома — как пить дать. Любовнице? Еще большая ересь. Ей бы шубку, машину, брюлики, а не какой-то гроб.

Сыну? Крайне сомнительно. Офицеры — отцы строгие и стараются воспитывать парней так же, как их самих воспитала армия. А игрушки — от лукавого, нормальные пацаны спортом занимаются и по девкам бегают. Кстати, о девках — может, дочь? Вот это вероятнее всего. Девочка — она больше для любви и красоты, чем для свершений и побед. С нее и спрос невелик — выйти замуж за другого офицера и родить третьего. А до того пусть тешится, чем захочет, хоть виртуальными мирами. Восьмой уровень капсулы. Восьмой уровень Саяны. Совпадение? Возможно.

— Котик, ты заснул? — лекарь толкнул в спину. — Шевелись и смотри в оба, тут тебе не детская площадка.

— Да это он о лейтеняше мечтает…

— Пасть закрой, черт, — рявкнул разбойник, и гном вмиг притих и опустил голову. — Если кто забыл, капсула на севере, в дачном поселке. Качайтесь. А мы присмотрим, — подельники переглянулись и подперли плечами стены приземистого шестигранного бункера, защищающего выход на поверхность.

Эти ребята вообще не походили на типичных любителей онлайновых игр и больше напоминали не то зэков, не то «дедов»-беспредельщиков. Хотелось поскорее справиться с заданием и вернуться в безопасное подземелье. Хотя кто вообще мог чувствовать себя спокойно, когда рядом шныряли такие типчики? Странные дела тут творятся. Очень странные.

— Погода — отстой, — проворчал Смузи, когда надсмотрщики остались далеко позади.

И тут сложно не согласиться — свинцовые тучи накрыли руины, накрапывал колючий дождик, а в проемах свистел холодный влажный ветер, остро пахнущий солью. Мы что, у моря? Если и да, то не иначе как у Баренцева.

— И не говори, — Саяна поежилась. — Весь день так торчать придется.

— Повезло котяре, блин, — Хантер ощерился, сунув пальцы под мышки. — Ему-то норм в такой шубе.

— Да он бы и без шубы не замерз, — лучник ухмыльнулся. — Привык под заборами спать и ходить в рванине.

Троица заулыбалась и захихикала, и только Малири оставалась мрачна, как та туча. Я же предпочел промолчать, и не потому, что боялся расправы — просто спорить с этими козлами бесполезно. Это люди из другого мира, с другими ценностями и говорящие на другом языке. Чтобы понять таких, как я, надо родиться и вырасти в наших условиях, а нравоучения и увещевания без толку. Так что пошли они все к черту.

— Если бы у нас был приличный маг, а не это дно, — рассуждал лекарь, — закрутили бы отличный паровоз. Настя агрила бы сразу штук по пять, а мы бы разбирали.

— А твой бонус действует на отряд? — спросила орчиха.

— Очень слабо, — за меня ответил хлыщ. — Опыт зависит от нанесенного урона. Кто сколько набил — тот столько и вкинул в копилку. А потом общак поровну делится между членами пати, чтобы лекари и саппорты тоже качались. Муфель за счет бонуса добавит на треть больше, чем набьет, но по итогу это капля в море.

— Сейчас — да, — холодно произнесла Малири. — Но на высоких уровнях это имба.

Пижон отмахнулся.

— Додик и до двадцатого не дотянет. Надеюсь, нам найдут нормального чародея, а этот… где-нибудь потеряется.

Хотел уже наглядно объяснить, кто тут додик, а кому не мешало бы потеряться, но вместо этого навострил уши и поднял руку.

— Стойте.

— Че такое? — эльф сунул за пояс большие пальцы и сплюнул. — Домой уже захотел?

— Впереди что-то есть, — обзор закрывал кусок стены, и полагаться приходилось только на слух. — Что-то большое.

— Большое? — спутники переглянулись. — Насколько?

— Откуда я, блин, знаю? Я вам радар, что ли? Но эта тварь здоровая, как корова. На месте топчется — аж бетон хрустит. Вообще не слышите?

— Да то ты по деревне, наверное, соскучился, — сострил лекарь. — Уже коровы мерещатся.

— Может, это демон? — Саяна подняла голову и принюхалась, точно пыталась уловить запах серы. Но воздух слабо пах гнилью — если тела и доставали из-под завалов, то далеко не все.

— На восьмом уровне? — нахмурился стрелок. — Ладно Пудель нуб, но ты-то вроде шаришь.

— Я серьезно, — поднес к уху ладонь. — Лучше проверить.

— Вот же очкошник, — Смузи развернулся и уверенным шагом побрел вперед.

На всякий случай предупредил эльфийку в личку и направился за соратниками. А что еще делать — на войне положено слушать командира, пусть он и конченый дебил. Обнадеживало лишь то, что дебилы-командиры очень быстро отправляются на тот свет. Но, к сожалению, чаще всего вместе с подчиненными.

Узкая улочка вывела на площадь, окруженную со всех сторон полуразрушенными домами. Как и положено площади, на ней почти ничего не было — даже все снаряды ушли стороной, и на ровной плитке мелькала лишь принесенная ветром вездесущая бумага. Беглого осмотра хватило, чтобы понять — никого, ни большого, ни маленького, поблизости нет, но открытое светлое пространство почему-то напрягало сильнее любого лабиринта и темного подземелья. Наверное, слишком уж напоминало арену в данже, на которую обязан выскочить огромный страшный босс, как только игроки окажутся в зоне действия.

— Видишь? — лучник встал посреди и развел руки. — Ну и где твоя громадина?

— Дать блохастому по шее? — Хантер вытащил из-за пояса кадило, и тяжелый шипованный шар с треском расколол плитку.

— Спрашиваешь еще? Только не убей, а то нам самим бошки снимут.

— Смузи! — прикрикнула Саяна.

— Че? Просто воспитание для профилактики. Задрал дизморалить.

— Уйди оттуда! — присоединилась Малири, указав пальцем вверх.

— Да че вы раскудахтались, как наседки? Нормально все будет — не облезет.

— Вася, мать твою! — Панцу хватило мозгов послушаться девушек и оглянуться. — Валим!

— Не пойму — вы прикалываетесь? Типа пранк?

— Смузи, блин!

Черная тень под ногами росла и густела с каждой секундой — такую уже не пропустишь. Медленно повернув голову, мажор увидел вскарабкавшуюся на крышу тварь, от одного вида которой волосы встали дыбом даже у самых смелых. А лучник к таковым не относился, что, в принципе, и спасло ему жизнь. Волна адреналина вмиг избавила от панического оцепенения, и он дал такого стрекача, что шляпа не слетела с головы исключительно потому, что находилась в слоте инвентаря.

Издав протяжный рев, похожий на сирену гражданской обороны, на площадь приземлился гориллоподобный великан. Во все стороны брызнула каменная шрапнель, а ударная волна едва не сшибла с ног. Я знатно ошибся в оценке, сравнив эту тушу с коровой — весил гад как целое стадо, и это без учета наклепанной прямо на темно-коричневую шкуру брони. И не абы какой, а явно трофейной, некогда сделанной человеческими руками.

Верхнюю часть черепа украшала башня от БМП-1, но без пушки, а в пустом пазу орудийной маски точно тлеющий уголек мерцал алый глаз. На месте носа зияло треугольное отверстие, от уха до уха растянулась пасть с острыми ржавыми зубами. Казалось, вместо челюсти вставили громадный медвежий капкан, отчего чудище постоянно улыбалось, роняя на грудь черные зловонные капли.

Торс защищала кустарная кираса, сваренная из десантных люков той же боевой машины: прямоугольных, выпуклых, со скругленными краями — левый спереди, правый — на спине. На раздувшихся плечах покачивались приколоченные к костям катки, сами руки обмотали гусеницами — направляющими зубцами наружу. Пах на манер набедренной повязки прикрывал рваный брезент, каким обычно маскировали технику.

Ниже колен начинались поножи, собранные из динамической танковой защиты, напоминающей стальные кирпичи. Вместо щита гигант держал треугольный обломок крыла — серый, с красной звездой на конце. И приспособил под дубину ту самую пушку — короткую, толстую, с массивным прямоугольным казенником. Черт знает, сколько такая штука весила, но исполин размахивал ей, как ребенок — прутиком.

Не став тягать судьбу за рога, мы дали стрекача и спрятались в том же проходе, откуда вышли. Здесь улица достаточно узкая и захламленная, тварь не пролезет, но и нас дальше не пропустит. Пока сослуживцы переводили дух, выглянул из-за плиты и просканировал странное создание.


Бронированный Циклоп

Гомункул-чемпион 8-го уровня

Здоровье: 8000

Сопротивление: Физический урон

Уязвимость: Магический урон

Способности: N / A


Ничего подобного не встречал лично, и не видел ни в гайдах, ни на записях. Хотя начальные этапы игры изучил от и до в надежде погонять часок в пробную версию. Просто не заметил? Или Цеметра не остановилась на стандартных войсках из датабазы и каким-то чудом ваяла новых? А почему нет? Игровая механика не нарушена — это не какая-нибудь Годзилла с бесконечным здоровьем, а вполне соответствующее уровню создание. Здоровья много? Ну и что: монстр одиночный, да к тому же мини-босс — для опытного отряда не помеха.

И не противоречит игровому лору, согласно которому все прихвостни императрицы — плоды алхимии и генетических экспериментов, недаром их величают гомункулами. На гадине наша броня? А какая разница, какой металл сплавлять с плотью, сталь она и на Земле сталь. Вот если бы пушки стреляли, да еще и пулемет в одно место вставили — это уже читерство. Но чтобы главный босс делал новых поперек администрации — такого еще не было, причем ни в одном известном проекте. Искин эволюционирует? Подстраивается под окружающую реальность? Или мы столкнулись с чем-то принципиально новым, и байки про пришельцев — не такие уж байки? Вон даже фильм есть, где злые инопланетяне приняли вид персонажей из земных видеоигр, но это высер Адама Сендлера, кто его вообще помнит и воспринимает всерьез?

— Ну и срань, — процедил Смузи. — Че делать будем?

— Попросим тех типов помочь, — ответила Саяна. — А сами пойдем фармить мелочь.

— А нет той мелочи, — Хантер подбросил камешек на ладони. — До площади дошли — и никого не встретили. Думаете, почему? Да потому, что это говно зареспилось. И если его убьют, нормальных мобов придется ждать несколько часов.

— И подождем, — вожак сцепил пальцы на затылке. — Или вообще вернемся. Это внештатная ситуация или как ее там. Мы с ней разбираться не обязаны.

— Ага, — орчиха села на расколотую балку и облокотилась на колени. — А потом Волчок опять всю плешь проест. Мало результата, отстаете от графика, ничего не делаете…

— Да и хер с ней. Чем меньше добьемся — тем дольше проживем. У меня полно знакомых в боевых частях. Игроки там мрут, как мухи.

— Ну да, — исподлобья зыркнул на слюнтяя. — Пусть лучше обычные люди мрут, да? Наши родители, соседи, друзья. Все те, кто мобам ничего не сделают. Пусть разносят нашу страну, наши города. Зато мы останемся целы и убежим за океан.

— Да хорош ныть, — мажор скривился, точно лимон куснул. — Заколебал.

— Цеметра — как раковая опухоль, — продолжил, несмотря на злобные взгляды. — Если запустить и не вырезать сразу — каюк, без вариантов. И ни границы, ни солдаты, ни сам господь бог эту заразу не остановят. Никто, кроме нас.

— Ты закончил?

— Закончил.

— Толь, тресни ему по лбу.

— Давно пора, — лекарь встал и шагнул ко мне, таща за собой шипастый шар.

Я отступил и вскинул посох, хотя шансов на победу примерно столько же, как в драке с лучником. И тут по ушам ударил резкий звон кольчуги, а прямо перед глазами упавшим занавесом мелькнул багровый плащ.

— Сел на место, — прорычала Малири, держа меч наготове.

— Солнце, я думал, ты за нас, — Смузи сально улыбнулся и подмигнул.

— Я — за здравый смысл. А тут им и не пахнет.

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю засунуть руку в штаны, поискать там остатки яиц и прикончить эту мразь.




Глава 13. Атака на титана


— Да ты с ума сошла! — Панцу всплеснул руками. — Мы даже не знаем, что это, блин, такое!

— Выясним по ходу дела, — не отступалась паладин.

— Ага, — Смузи натянул шляпу на лоб. — У нас всего один трай — забыла?

— И два хая на подстраховке — забыл? Или ссышь?

— Пфф… А сама с хера такая смелая? Тактику какую-то придумала?

— Нет, — Настя указала на меня мечом. — Он придумает.

— Он? — хором выдохнула троица.

— Я? — отступил на всякий случай, держа ладони перед собой.

— У него же капсулы своей нет, — Саяна покачала головой.

— Вот именно. Пока мы просто развлекались, он изучал игру, как гребаный учебник.

Факт. Проект так будоражил ум, что мог по десять раз перечитывать статью о каком-нибудь классе или часами пересматривать запись рейда. Конечно, по сравнению с высокоуровневыми задротами это вообще ни о чем, но на фоне этих оболтусов я в самом деле выглядел в лучшем свете.

— Захар, — девушка повернулась, и сердечко екнуло, когда понял, что подруга помнит мое имя. — Что бы ты сделал, если бы возглавил отряд?

— Угробил бы всех, — проворчал лучник.

— Хм… — с важным видом потер подбородок, неотрывно глядя на камни под ногами. — До двадцатого левела у чемпов такая же схема прокачки, как и у игроков. Каждые три уровня новое умение — активное, пассивное или улучшение базового. Значит, у этой твари максимум два скилла. По своей сути это силач — очень жирный и неповоротливый босс с относительно слабым дамагом. Скорее всего, оба умения защитные, как у танков. Глухая оборона, нерушимая стена, оглушающий натиск… Может, что-нибудь на реген. В любом случае взять такую дуру нахрапом нереально — нам тупо не хватит ресурсов на бой. Если Настя будет просто стоять и впитывать урон, Панцу быстро сожжет ману. И если чемп сорвется на другого игрока, все закончится весьма печально.

— Короче, умник, — эльф устало вздохнул. — Делать-то что?

— Короче не получится. В первую очередь надо выяснить его мув-сет. Как движется, что применяет, какие атаки использует чаще других. Второе — слабые места. Уязвимости прописаны, но это не совсем то. Наши основные дамагеры — физики, причем двое — милишники. Самый очевидный совет — не бить в пластины брони, но это и последнему раку ясно. Нужно пристреляться, потыкать урода с разных сторон, посмотреть, где пройдет больше критов.

— А ничего, что он ростом с трехэтажный дом? — с недоверием спросила орчиха.

— Ничего. Вокруг площади дома пятиэтажные. В идеале надо подвести урода к крыше и напасть отту…

Над головами протяжно взвыла сирена, встряхнув каждую клеточку виртуальных тел. Босс рубанул обломок стены пушкой, и тот рухнул плашмя, открыв дорогу титану. Я допустил первую ошибку, посчитав, что улица непроходима для чудовища, совсем позабыв, как то вскарабкалось на дом. Сейчас же громадина ломилась вперед, как ледокол, снося все на пути, и план пошел по звезде еще до начала.

— В жопу, — Смузи припустил к бункеру. — Валим отсюда, манал я такие тренировки.

Спорить никто не стал — без долгой и тщательной подготовки гиганта не одолеть. Но когда добрались до шахты, выяснилось, что двери закрыты, сенсорная панель погасла, а надзиратели невесть куда запропастились. И сколько эльф ни хлопал по стеклу, створки не шелохнулись, а изнутри не донеслось ни гула механизмов, ни скрежета подъемника.

— Сука! Че за хрень?!

— Лифт обесточен, — спокойно произнес в ответ.

— Ты откуда знаешь?

— Я же ПТУшник, — хмыкнул и развел руками. — Нас таким штукам учат.

— И че теперь делать?

— Бежать! — крикнула Саяна сквозь треск бетона и рев монстра. — Руины большие — оторвемся.

Оптимальный вариант в сложившейся ситуации. Главное — не разделиться и не потеряться, ведь только у отряда есть шанс завалить такую тушу. Но пара кругов у площади не помогли — гомункул упорно пер следом, не отставая ни на шаг. А когда попытались взять резко в сторону и углубиться в город, через полкилометра напоролись на высоченный — метров шесть — забор из арматуры, намертво перекрывающий пространство между домами. Прутья наверху украшали небольшие алые кристаллы, с которых водопадами ниспадали полупрозрачные энергетические стены — как на арене, только полностью непроницаемые и непреодолимые. И за ними, насколько хватало глаз, простиралась мертвая каменистая степь, но в туманном мареве разобрать хоть какие-то подробности не удалось.

— Это еще что?

— А на что похоже? — бросил Смузи. — Забор, чтобы гребаные мобы не разбежались.

Или завербованные игроки.

— И фигли теперь делать? — Хантер с досады врезал кадилом по преграде, и то отскочило, как от толщи цемента. — Еще кружок навернуть? С меня уже семь потов сошло.

— Хрен знает, — теперь и эльф рубанул по барьеру ребром ладони. — Пишу знакомым, но никто не отвечает. Лажа какая-то…

— Значит, надо драться.

Троица обернулась и посмотрела, как на идиота. Не то, чтобы прежде смотрела иначе, но теперь взгляды были не злобные, а жалостливые — мол, за какие ж грехи так тебя умом обделили. То ли на ярость и подначки не осталось сил, то ли мои слова имели чуть больше веса, чем лепет младенца. И все же один сторонник нашелся.

— Поддерживаю, — Малири встала рядом.

— Легко вам языками трепать, — Саяна скрестила руки на груди. — С нуба взятки гладки, а ты — танк в тяжелой броне и продержишься дольше всех. А нам в первую очередь огребать.

— Мы все огребем, если не начнем действовать сообща, как и положено отряду.

— Опять двадцать пять, — стрелок закатил глаза.

— Телитесь быстрее! — лекарь указал на циклопа — тварь плечами расталкивала завалы, пинала на обочины остовы машин и давила обломки в пыль. И судя по разгоревшемуся, что фонарь, глазу, игра в догонялки не на шутку ее разозлила.

— Узкие улицы его замедляют! Выводим на площадь и пробуем. Не получится — отходим в руины.

— Я — за, — Насте, казалось, больше всех не терпелось схлестнуться с чудищем.

— Хрен с вами, — эльф махнул рукой. — Пробуем — так пробуем. За мной!


/Чат отряда/

Смузи: Сначала по классике. Танк держит босса, лекарь держит танка, остальные дамажат.

Пуфель: Слишком опасно. Мы не знаем, на что он способен. Предлагаю поводить кругами и побить издали. Найдем слабые места, посмотрим умения — и на второй трай.

Смузи: Фигня. Только время зря потратим.

Панцухантер669: Че вы дойки мнете? Это обычный чемп, твари в данжах и то сильней. Замочим с первого захода, хули тупите.


Я был против, но разве этому хмырю хоть что-нибудь докажешь? Ему важно всегда быть первым во всем, и если в одном вопросе уступил, надо скорее наверстать упущенное. Командир полка, чтоб его.

— На позиции! — крикнул хлыщ, едва выбежал на площадь.

Мы построились ромбом: Малири осталась почти у самого прохода, Саяна на небольшом удалении слева, я — справа, а за нами — Хантер. Стрелок встал чуть ли не у противоположного здания — герой, блин, а еще меня в трусости обвинял.

Лекарь с ходу бросил на танка «Купол покоя» — отливающую золотом полусферу, дающую пятьдесят процентов сопротивления всем видам урона на двадцать секунд. Хорошее заклинание, но не без минусов — двигаться вместе с ним нельзя, только стоять в зоне действия — довольно ограниченной. Выйдешь за пределы — эффект тут же иссякнет, так что ни о каких маневрах и речи не шло. И это напрягало, потому что тупо стоять под ударами незнакомого босса — верный способ улететь на респ.

Гомункул меж тем выбрался наружу, стесав плечами стены. Взревел, крутанул «дубину» над башкой и обрушил на ближайшую цель. Несмотря на колоссальную разницу в росте и массе, Настя без труда отразила удар щитом. Хотя со стороны все выглядело так, словно над головой девушки взорвалась граната. Металл высек ослепительные искры, от грохота и лязга заныли зубы, а сжатый от перепада давления воздух поднял клубы пыли. И когда облачка рассеялись, увидел, что подругу по щиколотки вколотили в землю — игровые условности такие условности.

Сканер показал двести единиц урона — серьезно, но не опасно. Панцу тут же вскинул кадило, и эльфийку окутало золотое сияние. Саяна без приказа и предупреждения разбежалась и сиганула к ноге твари, рубанув из-за головы сразу двумя топорами. И сразу врубила «Шквал ударов» — томагавки вздымались и опадали с такой скоростью, что слились в полупрозрачный веер, однако большая часть попаданий ушла на плиты брони. Но это лишь отсрочило неминуемое, ведь к делу подключился Смузи — разве можно позволить другим обогнать себя хоть на полшага?

— Стойте! — заорал во всю глотку. — Не так!

— Работай давай, — огрызнулся лучник, пуская стрелу за стрелой, но только половина достигала плоти, а остальные со звоном отскакивали от доспеха.

— Она еще не набрала агро! Босс сейчас сорвется!

— Кончай ныть. Отлично идем — вон уже полторы тонны сняли.

— Не бейте, млять! Хантер, не трать ману под щитом! Что за ракалы?!

— Продолжаем! — рявкнул Смузи. — Скоро свалим!

Малири старалась изо всех сил, стукая великана по пальцам и ногтям — наименее защищенным из доступных мест, но никаких умений для провокации у нее не было. И вся агрессия росла пропорционально урону, который у паладина в разы ниже, чем у специализированных классов вроде того же воина или лучника. Но стрелок бил больнее всех, однако скоростью атаки заметно уступал оркине, которая первой набрала предельный уровень ярости.

Циклоп взвыл громче прежнего и отступил на шаг, после чего замахнулся, точно клюшкой для гольфа, и со всей дури ударил по Саяне. Девушка попыталась защититься скрещенными перед лицом топорами, но такой прием и рядом не стоял с хорошим щитом. Соратница как стояла, подавшись вперед и перенеся вес на правую ногу, так и проехала метров десять, взрыхлив пятками плитку. Треть здоровья не самая критическая потеря, если бы танк сразу же переагрил титана на себя. Но все что смогла Настя — накинуться сзади рывком и лупануть пару раз по лодыжке — умбоном и острым ребром, но этого оказалось мало, чтобы привлечь внимание твари.

Пушка со свистом ударила второй раз, и теперь воительница кувыркалась до самого края площади, пока не застряла в ржавых прутьях арматуры, словно муха в паутине. ХП осталось еще на одну подачу, и босс явно собирался закончить начатое — брел к цели, подволакивая дубину и вспахивая землю крылом, и не обращал внимания ни на стрелы, ни на меч. А Хантер, как и предполагалось, слил почти всю ману на Малири, и остатков хватило лишь на половину здоровья.

— Сука! — Смузи пускал оглушающие снаряды, потчевал чудище чародейским коктейлем, выцеливал уязвимые точки, но все без толку — циклоп и не думал разворачиваться. — Сделайте что-нибудь!

— Я на нуле! — отозвался лекарь.

— Зараза… — Настя едва дышала от усталости. — Не могу…

— Саяна!

Орчиха попыталась высвободиться, но прутья пронзили руки и ноги, медленно выкачивая последние запасы и не позволяя шелохнуться. Бедняга угодила в капкан, из которого не выбраться без посторонней помощи, вот только помогать нам никто не спешил, а хваленые надзиратели так и не появились. Хотя им хватило бы пары скиллов, чтобы прикончить монстра и спасти девчонку.

— Энрайха! — из последних сил выкрикнула паладин, но исцеленные крохи картины не сделали. Зато гад ненадолго отвлекся — лягнул надоедливую эльфийку и отправил в затяжной полет чуть ли не к центру арены.

— Кто-нибудь! — не своим голосом заорал лучник. — Ее сейчас убьют!

— Надо уходить! — Хантер попятился, держа кадило наготове. — Мы ничего не сделаем.

— Пуфель! — мажор заводил оружием из стороны в сторону. — Покажись, ублюдок! Это ты виноват! Ты!!

Я не боялся ни угроз, ни стрелы в спину, ибо убежал достаточно далеко. И теперь несся со всех лап среди разрушенных домов, огибая площадь дальней дорогой. Бетон слишком прочен, об него только когти ломать, но изобилие балок, плит и рухнувших стен открывало иные пути. А с учетом моих ловкости и скорости, мог не бояться погони — через завалы никто другой не проберется столь же быстро без риска свернуть шею.


Смузи: Сука! Я убью тебя! Урою! На базу лучше не возвращайся. Я тебя из-под земли достану, мразь!


Иногда под руку попадались чудом уцелевшие шторы, опрокинутые шкафы и обрывки проводов. Хватался за них, как обезьяна за ветки, и карабкался на спасительную высоту. Внутри все горело, сердце норовило пробить ребра, пыль и крошки резали глаза, а в ладони впивались штыри и занозы, но я поднимался все дальше и дальше, не тратя время на споры и перепалки.


/Чат отряда/

Саяна: Ппц… Кажется, я все.

Малири: Попробую обойти и ударить в лоб.

Панцухантер669: Накапало на хил, но этот урод слишком силен.

Смузи: Куда все подевались? Где эти ушлепки?!


Наконец, добрался до крыши — вернее, до того, что от нее осталось. Перекрытия провалились и устлали пол последнего этажа, а окна вывалились вовсе, и башка с башней маячила прямо напротив. Босс пока топтался на месте, отгоняя игроков — Малири снова отшвырнул ударом щита, а затем метнул крыло в лучника, словно атлет — диск. Хлыщ увернулся и перекатился через плечо, а титан взял дубину обеими руками и занес над головой. Подобный удар не оставил бы от орчихи и мокрого места, так что медлить нельзя. Вдохнул поглубже, разбежался и сиганул на лицо чудища, целясь посохом в алый глаз.

Время замедлилось, как скованная холодом река. Враг раззявил слюнявую пасть, и вырвавшиеся на волю миазмы скрутили желудок в тугой узел. С одним и тем же шансом я мог как поразить цель, так и угодить промеж стальных клыков. Стараясь не думать о печальном и осознавая всю важность безрассудного, но необходимого поступка, направлял острый кристалл аккурат в орудийную маску. Навстречу вырывались слепящие рубиновые лучи, вой сирены пронзал насквозь, от вони все кружилось и плыло, но вцепившиеся в древко пальцы не дрогнули, не ослабли, а бесстрашно и неумолимо направляли граненый янтарь в алый колодец.

Мокрый треск, точно чирей лопнул. Посох вошел в глаз наполовину, и я повис на самом конце длиной не больше ладони. Из бронированной трубы хлынула бурая жижа с черными комками, по сравнению с которой дыхание твари — морской бриз. Циклоп завыл, замотал головой, но так и не удосужился бросить пушку и схватить меня руками. Вместо этого рубанул по дому, обрушив целый пролет, и завертелся юлой, снося все вокруг.

Я же вонзил когти в древко на всю длину, и хотя пальцы по ощущениям окунули в кипяток, и не думал отпускать добычу. Наоборот — влил в оружие половину маны, и ревущий протуберанец кумулятивной струей пробил череп, а вырвавшееся наружу пламя залило все свободное заброневое пространство. Из приоткрытого лючка на крыше повалил черный дым, а гадина разбушевалась не на шутку, вереща и пьяно шатаясь посреди площади.

И то ли огонь выжег остатки мозгов, то ли их в принципе вложили немного, но монстр наклонился, шаркнул ногой и с высокого старта рванул к дому. Тут уж пришлось отцепиться от посоха (вытащить, увы, не удалось) и перепрыгнуть сначала на плечо, а потом — на спину. Успел ровно за миг до того, как гигант протаранил башкой еще одну стену, превратив в россыпь пыльного крошева. Удар всколыхнул тушу, я потерял равновесие и полетел вниз, но в последнюю секунду призвал пламенный меч и вонзил в плечо. Циферки урона посыпались водопадом, но столь же быстро утекала и мана. Время фокусов и акробатики закончилось: если соратники не свалят, все старания пойдут прахом.


/Чат отряда/

Пуфель: Бегите! Живо!

Панцухантер669: Матерь божья… Меня глючит, или там и правда висит рыжий кот?

Смузи:……

Малири: Я увела Саяну. Отходи.


Не отходя от кассы, вызвал интерфейс группы и проверил ресурсы, болтаясь на спине, как флаг в бурю. У Насти осталась половина здоровья и всего пара процентов маны, у воительницы — наоборот, маны больше половины, а хп меньше четверти. Хантер с его регеном подкопил одну пятую волшебной силы — хватит на два-три хила или один щит, негусто. Смузи полностью здоров, но выжег «синюю полоску» в ноль. Засада… А ведь у босса слили почти треть, и если напрячься, если рискнуть, если все сделать по уму…

— Пуфель, блин! — крикнул командир. — Прыгай и вали!

Циклоп перестал бодать дома и обхватил ручищами башню, из всех щелей которой уже чадили черные клубы. Поднатужился, высек зубами искры, брызнул зловонной слизью и сорвал вместе с кожей и остатками глаза. Залитая кровью «каска» с грохотом промяла плитку, а верх головы превратился в голый череп с множеством наклепанных стальных полос, удерживающих воедино куски костей. Так вот как работает уязвимость к магии — снижает броню и открывает наиболее уязвимые зоны.

Рядом просвистела стрела и по самое оперение вошла в пустую глазницу, из которой, словно начинка из раздавленного пирожка, торчала густая бурая масса. Титан взревел и зашагал в сторону лучника, слепо шаря перед собой. Лучшего момента, чтобы соскочить, могло и не представиться — мана почти иссякла, и я скатился по кирасе, как серфер с гребня волны, и мягко приземлился около измазанной «шапки». Заткнув одной рукой нос, вторую по локоть засунул в теплую дрянь, по консистенции напоминающую манку с комочками. Поболтал, давясь подступающей тошнотой, и нащупал оброненное оружие. И пока Смузи отвлекал выродка, подбежал к ноге и окатил плитки огненной струей.

Но те, вопреки ожиданиям, не загорелись, хотя жара поддал на все деньги. Значит, фишка срабатывает только при прямом контакте — и это логично: игрок получает существенный бонус в обмен на риск для жизни. Идеальный баланс, тут и придраться сложно. Слабаки и трусы убегут или погибнут, и только истинные герои урвут заветный приз. Что ж — коль уж начали борзеть, то заднюю давать не комильфо.

Разбежавшись, подпрыгнул и вонзил острие под броню. Остатков маны хватило, чтобы шкура занялась. Великан замер и принялся топать ногой в попытке сбить пламя, но из-за притока воздуха огонь разгорался все сильнее. Пока я шатался и раскачивался от землетрясения, враг стал выглядеть так, словно ему надели облитый бензином валенок и подожгли. Урон капал копеечный, но циклопу пришлось нагнуться и в спешке отдирать пластины, как корочки коросты. И все это время Смузи не зевал, а посылал стрелу за стрелой в беззащитный зад, пока часть тетивы не окрасилась красным.

Избавившись от горящих плит, циклоп слабо — с хрипом и бульканьем — взревел и побрел к обидчику. Тут же из укрытия выскочила Саяна и вонзила топоры в лишенную брони плоть. И замахала руками так, что во все стороны сплошным потоком брызнули ошметки мяса и костяные щепки. Следом подбежал бледный и трясущийся от страха Панцу с кадилом наперевес.

— Вот тебе, — шипастый шар с чавканьем пробил шкуру. — Гондон гребаный. Гонорея ходячая. На, получай. Жри, собака!

За ним на рывке влетела Малири и вонзила клинок гадине под ноготь, но та этого даже не заметила, полностью сосредоточившись на главном дамагере. Ведь самый большой урон проходил по черепу и глазнице, а достать туда мог только лучник. Оставаясь при том на безопасном расстоянии — чемпион истекал кровью, едва двигался, растерял все оружие и не представлял для юркого эльфа ни малейшей угрозы. Все, что оставалось гомункулу — вяло нарезать круги и тихонько подвывать в ожидании смерти.

Которая не заставила себя долго ждать. Пока били чудище «руками», накапало достаточно маны на один-два удара. Смузи до упора натянул тетиву — аж плечи лука чуть не лопнули — и пустил стрелу с разноцветным ядовитым шлейфом. Глаза эльфийки полыхнули золотыми огнями, а клинок окутался мерцающим туманом и вошел на всю длину, и мясо под ним зашипело, как стейк на раскаленной сковородке. Хантер на всякий случай накрыл нас куполом, а я в который раз вонзил янтарь и пустил под кожу все оставшееся пламя.

Исполин зашатался, завертел головой, заскреб ногтями грудь и шею, точно не понимая, почему дышать все труднее, сознание гаснет, а силы стремительно покидают израненное тело. Споткнувшись, рухнул на колени и уставился на ладони, переводя слепой взгляд с левой на правую. Постояв так пару секунд, издал напоследок похожий на всхлип рев, завалился пластом и затих.


Бронированный Циклоп повержен вашим отрядом!

Получено опыта: 27625

Бонус опыта: 8287

Вы получили шестой уровень!

Запас здоровья повышен на 30 %

Запас маны повышен на 55 %

Доступно очков навыков: 1


Потом раскину. А пока надо отдохнуть. Так устал, что кончик хвоста едва шевелился. Соратники выглядели еще хуже, так что кто где стоял — тот там и лег, уставившись на низкие грозовые тучи.


/Чат отряда/

Панцухантер669: Обалдеть, целый левел дали.

Смузи: И мне.

Саяна: +

Малири: Только половину.


Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

Со звуком, напоминающим звон «однорукого бандита», у наших ног прямо из воздуха появились сундучки с синей оковкой. Значит, внутри редкий лут, но никто и пальцем не шелохнул, хотя в иной ситуации уже начались бы примерки, жалобы на низкие статы, хвастовство удачными плюшками и прочие прелести шмотизма.


/Чат отряда/

Панцухантер669: В жопу, на базе гляну.

Смузи: Пуфель, а ты сколько получил?

Пуфель: 3.

Смузи: Круто.


И все же оркесса поднялась, постанывая и хромая, и опустилась рядом на корточки. Потерла влажные глаза, собралась с духом и протянула ладонь.

— Спасибо, что не бросил.

— Своих не бросаю, — улыбнулся и дал ей пять.

— И прости, что так себя вела. Ты классный.

— Неистово плюсую, — Панцу показал «козу». — Как увидел, что ты с крыши на морду этой срани сиганул, подумал, что глюки начались. Я бы так не смог. Я бы еще в полете обосрался. Да что там в полете — на разгоне бы в штаны напрудил. А у тебя реально башки нет. Я в афиге, слов нет.

— А ты не хочешь ничего добавить? — Настя хмуро взглянула на Смузи.

— Да, — буркнул тот и накрыл шляпой лицо.

— Что — «да»?

— Молодец.

— И это все? — с укором произнесла Саяна. — Ты больше всех Захара задирал.

— Ну, извини…

— Да ладно, — махнул лапой. — Забейте. Главное, что победили. Все молодцы и отлично сработали. Но если бы послушали меня, то не валялись бы сейчас, как самосвалом придавленные.

— Но ты все равно был круче всех. И заслужил особую награду, — Малири наклонилась и вопреки самым смелым ожиданиям чмокнула прямо в нос, мигом покрасневший, как у олененка Рудольфа.

И не успел насладиться моментом, как над головами раздался знакомый гнусавый голос:

— О, вот вы где, — над нами навис разбойник в маске, который будто материализовался вслед за сундуками. — Хорош прохлаждаться. Поднимайте задницы — и на базу. Вас ждет серьезный разговор.

— Очень серьезный, — добавил лекарь и ехидно осклабился.




Глава 14. Губа не дура


— Это полное безрассудство! — Волчок приподнялась и несколько раз хлопнула ладонью по столу. — Это нарушение всех инструкций, уставов и здравого смысла!


/Чат отряда/

Панцухантер669: Эк у нее холодец трясется. Как бы пуговичка не оторвалась.

Саяна: У кого что болит…

Панцухантер669: Лично у меня болит душа. Ибо то, на что ты намекаешь, едва ощущается.


— Кто эти инструкции в глаза видел? — Смузи нахмурился и скрестил руки на груди. — Хоть бы объяснили внятно, что можно, а что нельзя.

— А голова у тебя на что? — Анна раскраснелась и часто дышала, а в тесноте кабинета в самом деле стало жарковато. — Столкнулись черт знает с чем — а давайте подеремся! Что может пойти не так?!

— Товарищ лейтенант, — шагнул вперед. — Это я предложил драться, и вся вина на мне. Но у нас не было выбора. Лифт сломался, помощники куда-то подевались, а тварь преследовала нас повсюду.

— Ты вообще молодец, — женщина в бессилье рухнула в кресло и потерла лоб. — Просто… слов нет. Но ничего — теперь у вас будет достаточно времени и на инструкции, и на уставы. Отправляетесь всей шайкой в штрафную зону. Денька на два — может, научитесь ценить свои жизни и мои нервы.

— Да вы издеваетесь?! — Панцу всплеснул руками. — Нас награждать надо, а не наказывать!

— Медаль за идиотизм еще не придумали, — упавшая на бланк печать грохнула, как судейский молоток. — А на премию Дарвина, к счастью, не наработали. Увести.

Дуболом в закрытом шлеме прикладом указал на дверь. За недолгий путь по коридору я испытал немало самых разных эмоций, от ярости до уныния и разочарования, хотя умом понимал, за что мы получили. Если бы не удача, если бы не слаженные действия, если бы, если бы, если бы… Слишком много «если» отделяли отряд от гибели — в игре это норма, сфидить пару раз на боссе святое дело, но в игре и не умирают насовсем. Так что злость Волчок понятна — ее бы за гибель пятерых подопечных по головке тоже не погладили. И все равно душу точила злость из-за несправедливости, и сундучок под мышкой не мог подсластить пилюлю.


Малири: Не волнуйся. Ты молодец. И все сделал правильно.


И так считала не она одна. Когда вели через жилой блок, нас встречали, как героев. Ну, или как любимую футбольную команду, победившую в решающем матче. Не знаю, каким образом весть о наших успехах разлетелась среди игроков, но почти все свистели, рукоплескали и выкрикивали наши ники, когда шли через арену. Конвоирам даже пришлось позвать на помощь местных охранников и взять «великолепную пятерку» в плотные клещи. Чувствовал себя суперзвездой в окружении фанатов, от которых отделяли лишь безликие секьюрити. И пусть все не так, пусть ситуация далека от радостной, но все равно приосанился, поднял голову и расправил плечи. А тут и там вразнобой раздавалось одно и то же слово, постепенно сливаясь в скандирование:

— Пуфель! Пуфель! Пуфель!

Но были и те, кто лишь хмыкал и отворачивался, многие продолжали заниматься своими делами, но безумная победа вне всяких сомнений привлекла немало интереса. Возможно потому, что мы прошли по грани везения и легко могли погибнуть. И зазнаваться в таком случае — верх недальновидности, и все равно на смену злости пришло небывалое воодушевление.


Смузи: Не задирай нос. Нам просто повезло. И лидер пати все еще я.

Пуфель: Ладно.

Смузи: Я серьезно.

Пуфель: Не спорю.

Смузи: Кончай ерничать.

Пуфель: Я серьезно.

Смузи: Пнх, мудак чсвшный.


Вот почему предпочитаю говорить вслух, а не в чатике, но выяснять отношения и расставлять акценты совершенно не хотелось. Пусть думает, что хочет. Моя задача — прокачаться и зафармить Цеметру, остальное — дела десятые.

— Кто-нибудь был уже в этой зоне? — спросила Настя, когда блок вместе с шумом и гамом остался за гермодверью.

Соратники покачали головами.

— Хантер, даже ты? У тебя же уйма нарушений.

— Ну… — гном поморщился. — Видать, недостаточно серьезные. А тут наша лейтеняша прямо разошлась.

Нас привели в депо, где бродили только скучающие солдаты. И направили в правый туннель с обычными воротами, а не жутким ржавым люком. Миновав небольшой лабиринт, завели в широкий коридор с низким потолком и парой плафонов, один из которых потускнел, а второй постоянно моргал. В дальнем углу лежало нечто, изначально принятое за объемистый мусорный мешок. Думал рассмотреть в деталях, когда отравимся дальше, но конвоиры к удивлению заперли за нами дверь и удалились.

— Это еще что? — Саяна обвела взглядом голые бетонные стены и грязный пол.

— Полагаю, гауптвахта, — проворчал Смузи. — Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

— Да еж ты ж в пень! — гном вцепился в торчащие волосы. — И че тут делать?

— В города играть, — Малири отошла подальше от двери и уселась прямо на плиты, подстелив под зад край плаща. — И радоваться, что нам не нужно мыться и ходить в туалет.

— Вы тоже знаете? — раздался вкрадчивый голос из угла.

Все разом вздрогнули и потянулись к оружию, но «мешок» лишь слегка пошевелился и вновь затих. Присмотревшись, разглядел в нем парня в черной хламиде и глубоком капюшоне. Незнакомец сидел, обняв колени и положив лоб на предплечья, и поза вкупе с мешковатой одеждой превратили его в мусорный куль. Надо взять за правило сразу сканировать все подозрительные объекты: от меня не убудет, а от внезапных проблем убережет.


Игрок: Вензель

Человек-колдун, уровень 5


— Знаем что? — с вызовом спросил лучник.

— Правду, — сокамерник поднял голову, но лицо скрывала тень от свисающей со лба ткани. — О том, что здесь происходит.

— Где — здесь? — уточнил Панцу. — На губе?

— Нет, — совершенно спокойно прозвучало в ответ, несмотря на очевиднейшую тупость. — На базе.

— А что здесь происходит? — орчиха опустила топоры, но совать в петли не спешила.

— Это не учебный полигон, — арестант уставился в никуда и медленно закачался вперед-назад. — И не тренировочный лагерь. Это Биркенау, понимаете? Биркенау!


/Чат отряда/

Панцухантер669: О как стелет зловеще. Я бы даже испугался, если бы знал, что такое Биркенау.

Смузи: А что это такое? Кто в курсе?

Малири: Хз. Впервые слышу.

Саяна: Понять бы еще, что за язык. Звучит как смесь английского и украинского.

Пуфель: Ни то, ни другое. Все гораздо хуже.


Я шагнул вперед, держа посох на плече — мало ли, чего ждать от безумца. Конечно, все понимаю, но сравнивать ПОБОР с одним из самых страшных немецких концлагерей — это такое.

— Биркенау — это часть Освенцима, верно? Там, где работал Менгеле.

Отец любит военную историю, а телевизор всего один, так что волей-неволей приобщились и мы с мамой.

— Да, да, да, — маг часто закивал. — Я был в левом крыле. Видел, что делают с пленниками. Это… просто кошмар. Я говорил, предупреждал, но никто не поверил. Меня заперли здесь, как собаку, чтобы не наводил панику. Но это правда! Чистейшая! Я видел все своими глазами!

Он потянулся к капюшону грязными почерневшими пальцами (мелькнула мысль, в чем их так вывозили?) и снял накидку, обнажив… нет, не пустые глазницы. С ними все было в порядке, но опухшие от слез скулы и щеки украшали бурые разводы. Чародей сжал кулаки, и как только из них выросли острые тонкие сосульки, ударил ими в лицо. Брызнула кровь, но стоило бедолаге разомкнуть веки, и от повреждений не осталось ни следа — игрок может нанести себе урон, но не способен изувечить.

— Зашибись, — Хантер отпрянул, как от огня. — С сумасшедшим поселили.

— Я видел кровь, — узник уставился на обагренные ладони. — Смерть. И боль. Очень много боли. Они кричат и корчатся, кричат и корчатся. Но что ни делай… — новые сосульки по очереди вонзились в уши, — все без толку. Я хочу это забыть. Но не могу… Не могу!

— Братан… Если вы с лейтеняшей заодно и задумали нас проучить… Клянусь — больше никаких драк с циклопами. Только прекрати это, умоляю. Я не обосрался лишь потому, что в этом теле не получится.

Громко скрежетнул поворотный механизм, в отсек ворвались солдаты с оружием наперевес и оттеснили нас к стене. Следом неспешной походкой вошли уже знакомые кадры — Карпат и Ткемали, разбойник и эльф-целитель. Первый вынул из притороченного к поясу кармашка боло — два стальных шарика на прочной веревке, раскрутил на ходу и метнул в страдальца. Напарник же махнул кадилом, и Вензеля окутала ослепляющая вспышка, а когда сияние погасло, тот уже лежал на боку, связанный по рукам и ногам. Охранники взяли его и поволокли в коридор, а хаи-вертухаи ненадолго задержались, окинув нас насмешливыми взорами.

— Иногда такое случается, — ехидно произнес убийца в маске. — С теми, кто прилежно выполняет приказы — реже. А с теми, кто ерепенится и выеживается — чаще. Выбор за вами, малыши.

Дверь с грохотом и лязгом захлопнулась, и только тогда мы выдохнули и прильнули спинами к бетону.

— На понт берут, — буркнул гном, уставившись в потолок. — Воспитательный спектакль.

Остальные промолчали, думая каждый о своем, а я не рискнул рассказать о событиях недавней ночи. С одной стороны, это вызовет вот вообще ненужные сейчас тревогу и страх, с другой — обоснованные вопросы начальства. Того и гляди утащат вслед за чокнутым и ищи-свищи потом. Но если они ранят спящих союзников для забора проб, что мешает вытворять куда более жуткие штуки с врагами? И все ответы спрятаны за гребаным ржавым люком, а попасть в левый туннель совершенно не хочется. Засада.

Чтобы немного отвлечься, открыл сундук, который испарился сразу после того, как взял лут. А внутри лежала улучшенная руна мудрости на пятнадцать процентов сопротивления магии. Лучше, чем ничего, но далеко не топ. Нет бы шмотке какой выпасть, а то до сих пор в банном халате щеголяю. Раздосадованный неведением и непониманием, не стал морочиться с умениями, а просто усилил базовую атаку огнем на единицу. Из приемлемых вариантов в линии навыков был только пламенный шар, но решил не набирать слишком много скиллов — меч, вон, взял, а использовал всего раз. Да и никогда не любил загаживать панель быстрого доступа иконками, а потом играть, как пианисту.

— Скука смертная, — Хантер не стал проверять свой лутбокс, а поставил на торец и сел сверху — с его ростом получился отличный стул. — А еще и получаса не прошло. И чем тут два дня маяться?

— В города играть, — воительница зевнула.

— А может, в «правду или действие»? — неожиданно предложила Малири.

— Пфф, — Смузи по привычке натянул шляпу на лоб. — Ты сольешься, как только ход дойдет до Толика.

— Попробуем — и узнаем. Или боишься?

— Чего бояться-то, — лучник хмыкнул и опустил голову, точно собирался поспать стоя. — Каждый может наврать с три короба, а с нашими тушками много действий не сделаешь.

— Да или нет? — не унималась паладин. — А чтобы интересней было, усложним правила. Выбирать одно и то же два раза подряд нельзя. Играем?

— Я — за, — Саяна подняла руку.

— Ну, держитесь, — Панцу потер ладони.

— Трое против одного, — Настя победоносно ухмыльнулась. — Захар, ты с нами?

Четыре пары глаз уставились в мою сторону — с надеждой, любопытством, недоверием. Естественно, согласился — еще бы отступил, когда меня на слабо пытаются взять. К тому же, это отличный шанс познакомиться поближе с теми, с кем придется сражаться и умирать.

— Отлично. Я придумала — я и начну. И мой первый вопрос к Василию: правда или действие?

— Правда.

— Почему ты такой засранец?

— По тому же, почему ты такая стерва. Засчитано?

— Ребят! — оркиня подняла ладони. — Давайте без ругани, иначе мы здесь друг друга поубиваем.

— Ну тогда и не хрен доканывать с дурацкими идеями, — лучник отвернулся и подпер стену плечом. Остальные тоже молча разбрелись по камере в предвкушении долгого утомляющего ожидания.

Часа через два пришли охранники. Самый рослый и матерый протянул на ладонях пять пузырьков с янтарным снадобьем и желтые таблетки. Мы подчинились — иного выбора не было, и бойцы тут же развернулись и направились на выход.

— А ужин? — в сердцах воскликнул Хантер.

— Кто плохо себя ведет, — с издевкой прогудел шлем, — тот не ест.

Вслед за скрежетом дверного ворота погасли лампы, оставив узников в кромешной темноте, сквозь которую не пробивалось даже кошачье зрение.

— Да вы издеваетесь!

— Толя, угомонись, — шикнула Саяна. — Все равно сейчас отрубимся.

Прекрасно понимал негодование соратника — в отличие от прочих чувств, герои ощущали голод в полной мере. Кулинария — важная часть игры, а правильное питание дает существенные бонусы. Если долго ничего не есть и не пить, можно ослабнуть и потерять в здоровье и мане. Да, с точки зрения Анны отряд крепко накосячил, но карать нас измором — это чересчур.

Живот потихоньку сводило, и просидеть на такой диете больше суток — сущее издевательство. А еще казалось, что Волчок добрая и заботливая, но все-таки она офицер, а не нянька. И несмотря на легкие уколы обиды, свернулся калачиком у стенки и с облегчением закрыл отяжелевшие веки. И когда сон почти сморил, произошло нечто такое, отчего дрему как рукой сняло, и никакие снадобья не справились бы с накатившим волнением.

Кто-то зашуршал рядом плащом и осторожно прильнул к спине, отчего по всему телу шерсть встала дыбом. Долго гадать о личности ночной соседки не пришлось — душистый цветочный запах с головой выдавал эльфа, и я сильно сомневался, что это Смузи решил понежиться в обнимку.


Пуфель: Настюх, че творишь?

Малири: Тебе, блин, жалко? Сам в шубе, а мне тут мерзнуть. Но если не хочешь — то и пес с тобой.


Девушка снова заерзала, гусеницей отползая в сторону, но я перевернулся на другой бок и поймал ее за плечо. Теперь наши лица оказались так близко, что теплое прерывистое дыхание щекотало нос. Малость оробел от собственной дерзости, но отступать уже поздно — осталось только наблюдать за реакцией. К удивлению, подруга не стала ругаться, пинаться и шипеть, а ткнулась лбом в мохнатую грудь и затихла. И пусть холод не особо беспокоил, но так в самом деле стало гораздо теплее, причем не столько снаружи, сколько внутри.

Странно она себя ведет в последнее время. То добрым словом поддержит, то поцелует, а теперь еще и это. Долго думал, стоит ли поднимать эту тему, или пусть все идет своим чередом, и тут почувствовал, как чья-то ладонь нежно гладит ухо, щеку и скользит к подбородку. И уже на полпути к заветной кошачьей зоне начал издавать звук, похожий на храпение с закрытым ртом — этакое ритмичное рычаще-бурчащее чревовещание. Приятно, конечно, но что люди подумают, когда все это услышат? Из последних сил открыл глаза и увидел прямо напротив светящуюся алую точку.

Зловещего сияния хватило, чтобы разглядеть очертания бледного лица и темно-фиолетовой челки. Злобная императрица лежала на том же месте, что и Малири, сверля меня пронзительным взглядом. Черные губы изогнулись в ехидной улыбке, и меж острых клыков блестел кончик языка. Гадюка оглаживала меня и почесывала шерстку длинными когтями, а я оцепенел, как при сонном параличе, и мог только таращиться и глохнуть от гулкого боя сердца в ушах.


Цеметра: Привет, котик. Соскучился?


Ответить не успел — вспыхнули плафоны и лязгнула дверь, но не та, через которую нас привели, а противоположная. Видение исчезло — Настя посапывала под боком, и я хотел уже сказать вошедшим солдатам, что тревога ложная и просто приснился кошмар, но как и прежде не сумел пошевелить и пальцем.

— Зацени, — «ратник» навис надо мной, и я увидел свое лицо в отражении забрала. — С открытыми зенками дрыхнет.

— Может, зелье херово действует? — проворчал второй и для проверки рубанул тяжеленным носком в живот.

Да с такой силой, что меня перевернуло на спину, но не издал ни звука, несмотря на растекшийся под кожей огонь. Ощущение, словно стоял на воротах и получил мячом в пузо — не сравнить с настоящим пинком под дых, но тоже не особо приятно.

— Не лезьте к ним! — под скрип каталки окрикнул «врач» в защитном комбинезоне и маске. — Грузите, у нас мало времени.

Соратников взяли за руки-ноги и закинули на тележки, как мешки с картошкой. Я лежал навзничь и видел только выбеленные потолки и мельтешение плафонов, а расстояние отсчитывал по промежуткам между ними. Нас провезли метров на триста в толщу породы, и оставалось лишь поражаться размерам подземного комплекса. Отовсюду доносился странный гул — казалось, сами стены мелко подрагивали, жар усилился, а люди попадались заметно чаще.

Голоса, топот шагов, скрип колес лились отовсюду, будто оказался посреди оживленной улицы. Но продолжалось это недолго — конвоиры остановились у массивных круглых ворот, и доктор отправился к сканерам на торце. Вставил карточку в щель, коснулся ладонью сенсорной панели и назвал кодовое слово, после чего створки уползли в бетон.

В помещении, куда нас по очереди вкатили, было темно и в то же время ослепительно ярко. Немного сумбурное объяснение, но попытайтесь понять — под высокими потолками царил полумрак, а внизу точно разлилось море света. И когда каталка подпрыгнула на стыке плит и голова упала набок, разглядел вдоль дороги полупрозрачные боксы с нависшими хирургическими лампами — широченными и мощными, как прожектора.

По таким загонам нас и разместили. Меня переложили на высокую койку прямо под ослепляющим плафоном и надели холодный пластиковый шлем, в толще которого что-то дрожало и потрескивало. Пока лежал бревном, двое безликих ученых устало переговаривались — один стучал по клавишам, второй звенел инструментами в лотках. И этот звон не внушал доверия — ведь я находился в сознании и не особо хотел, чтобы на мне ставили опытом живьем.

— Какие новости из левого сектора? — спросил тот, что сидел за ноутбуком.

— Никаких, — коллега поднес к лицу длинный щуп, от единственного вида которого захотелось провалиться сквозь землю.

— А мы тогда чем поможем? С нашими-то рамками.

— Мало ли. Москва не сразу строилась, ОТО не за день писалась.

— Боюсь, ОТО сюда ни за какой конец не привяжешь. Если в нашем мире законы описывают процессы, то с этой хренью все наоборот — процессы строго подчинены законам. Вот нельзя этому коту хвост отрезать, и хоть лазерный резак притащи — не отрежешь. Сохранение массы? Термодинамика? Правило Гука? Все по звезде.

Исследователь кивнул и сжал хвост в кулаке, примеряя к нему то дисковую пилу, то скальпель.

— И не говори. Взять тот же посох. По структуре — дерево. По плотности — дерево. По плавучести — дерево. А не сожжешь и не распилишь. Циркуляр просто зависнет над ним, словно над магнитным полем. Да только нет там никаких полей! Триста раз проверял!

— Возможно, наши приборы их просто не видят. Иногда мне кажется, что мы пытаемся засечь гравитацию пружинными весами.

— Хер знает, — хвост, к счастью, оставили в покое. — А шефу нужен результат здесь и сейчас!

— Тупые бездари, — Цеметра танцующей походкой прошла сквозь стену, уселась на край каталки и закинула ногу на ногу. — Пытаются постичь непостижимое вместо того, чтобы просто принять его. Как тебе мой бронированный гомункул? Чуешь, в чем между нами разница? Я не заморачиваюсь. Не пытаюсь разобраться в устройстве самоходных машин. А просто беру все, что может пригодится, и делаю то, что мне нужно. Не понимаю, зачем такому таланту прозябать среди дикарей. Признай мою власть — и заживешь, как царь! Никто из верных подданных со всей тысячи миров не пожалуется на мою щедрость. Да, я строга и отчасти жестока, но справедлива и честна. А здесь… — императрица зябко повела плечами, — сплошная ложь и лицемерие. Здесь важны не умения, а происхождение. Не знания, а связи. Не ум, а деньги. Не горящее сердце, а наглость и напористость. Думаешь, эти упыри поделятся тем, что успели загрести чужими руками? Думаешь, примут равенство и порядок? Нет. С блохами и клещами не договариваются — это бесполезно, ведь иная жизнь для них невозможна по определению. И я выжгу этих паразитов дотла. С тобой или без.

— Да ладно посох, — исследователь раскрыл мне рот на всю длину и вставил пластиковый раструб, а затем взял длинный шланг с тонким «хоботом» на конце. — Материю еще как-то можно объяснить — пусть теми же полями. А физиологию? Жрут в три горла, в желудке все благополучно переваривается, после чего исчезает без следа.

— Кстати, о желудке, — щелк-щелк, щелк-щелк. — Надеюсь, получится взять образец сока стандартным образом. И не придется вызывать того типа с навыком «Потрошение». Я как увидел его в действии — чуть сам образец не выдал без всяких шлангов, хотя в медицине двадцать лет.

— Да, жуткие вещички творятся у соседей, — мужчина взял за шкирку и бесцеремонно, как тряпичную куклу, перевернул на бок. — Не хотелось бы практиковать в левом секторе. А уж попасть туда пленником… брр…

Зонд коснулся вываленного языка и приготовился нырнуть в пищевод. Глаза защипало от проступивших слез, подкатила тошнота, но я не мог даже моргнуть. А Цеметра уселась за свободный стол, подперла щеки ладонями и одарила самой мерзкой из своих ухмылок.

— Ну что, котик. Сегодня я добрая — так что баю-бай. Но советую хорошенько подумать над тем, ту ли сторону выбрал.

Щелчок пальцами, и сознание камнем ухнуло во тьму.




Глава 15. Деревня


Бззз!

Бззззз!!

Бззззззз!!!

— Внимание! Всем отрядам срочно прибыть в депо. Повторяю — всем отрядам срочно прибыть в депо!

Сирена и динамик ревели так, что пробивались даже в наш бункер. С трудом оторвал гудящую голову от пола и осмотрелся — плафоны мерцали, а поворотный механизм отчаянно скрежетал.

— Эй, отщепенцы! — гаркнул солдат с порога. — Вам особое приглашение нужно?

— Мы же вроде наказаны, — Смузи приподнялся на локте и натянул шляпу на лоб.

— Губа — не повод отлынивать от заданий. Встали и пошли.

— А завтрак? — первым делом спросил Панцу, не успев разлепить веки.

— Сейчас придет пара поваров и накормят от пуза.

— Понял, — гном встал и закинул цепь кадила на плечи, словно шарф. — Без завтрака — так без завтрака.


Получен эффект: «Голод»

Скорость восполнения здоровья: −20 %

Скорость восполнения маны: −10 %

Все характеристики снижены на 5 %


Добирались до точки сбора, как шайка пьяных зомби. Все вокруг суетились, торопились, а мы едва плелись вдоль стеночки. И, естественно, построились последними под ехидными взглядами более расторопных товарищей. Перед воротами уже ждала Анна — на шее секундомер, в руках блокнот и карандаш. Сделав несколько заметок, женщина громко озвучила результаты.

— Первый отряд — как всегда первый. Второй, третий и четвертый улучшили предыдущий показатель на несколько секунд — молодцы. Пятый, шестой, седьмой, восьмой — без изменений, старайтесь лучше. Девятый — минус полторы секунды, чтобы в первый и последний раз. Десятые… такие десятые.

Вдоль рядов прокатились смешки. Тебя уважают, пока на коне, а коль уж выпал из седла — не обессудь.

— Цель на сегодня, — продолжила лейтенант, — отработка портального десантирования. Каждая группа отправится в относительно безопасную зону с капсулой низкого уровня. Задача — разведать территорию, уничтожить противника и добыть артефакты. Подстраховки не будет, так что никакого героизма и отклонений от плана. Понятно?

— Да!.. — вялое эхо прокатилось по депо.

— Отставить блеяние! Три отряда, которые покажут наилучший результат, получат увольнительные и пропуск в зону отдыха на сутки. Готовы побороться за первые места?

— Да! — не назвал бы это боевым кличем, но и хором полумертвых калек — тоже.


/Чат отряда/

Пуфель: Что еще за зона?

Панцухантер669: Нашел у кого спрашивать.


— Все готовы?

— Да!

— Тогда начинаем.

Завыла сирена, под потолком завертелись оранжевые маячки, створки медленно поползли в стороны. Отряды наперегонки рванули к порталам еще до того, как ворота полностью открылись, и только лучник спокойно побрел вперед, засунув руки в карманы.


Пуфель: Ты специально, что ли?

Смузи: Я им не цирковая собачка. Да и смысл спешить? Чай, не пожар.

Пуфель: А как же отдых?

Смузи: В жопу его.

Пуфель: А остальных ты спросил?

Смузи: И остальных туда же.


Отличное начало трудового дня. Неспешно, как на прогулке, миновали туннель и окунулись в мерцающую гладь. И первое, что почуял на выходе — заметное похолодание, словно из жаркого подмосковного лета перенеслись прямо в конец сентября. Раннее утро сменилось вечером, намекая на то, что нас забросило за несколько часовых поясов от базы. А мелкий дождь и стелящийся по земле туман придавали виду за окном еще больше жути.

Какое, спросите, окно? Просто резная арка выросла посреди небольшого домика — бедного, но обжитого. Опрокинутый стол с клетчатой клеенкой, разбитая посуда на полу, пружинная кровать за ширмой из занавески, пожелтевшие от времени фотографии на стенах с такими же рыжими обоями. И ни с чем не сравнимый старческий запах — у кого есть бабушки или дедушки, сразу поймут, о чем речь.

Катастрофа застала хозяев за трапезой — среди белых черепков лежали засохшие кусочки сыра, колбасы и нарезной батон, а кривые от сырости доски украшали две чайные лужицы. Однако ни крысы, ни мыши на угощение не позарились. То ли нашли более сытное лакомство в опустевшей деревне, то ли в ужасе убежали от того, что появилось вслед за порталом.

Интересно, успели ли уйти старики? Вот так сидишь себе спокойно, никого не трогаешь, наслаждаешься нехитрым завтраком, а потом — бум — и беда. Ни крови, ни трупной вони не заметил, что вселяло небольшую надежду. Ведь пейзаж снаружи до боли напоминал родную Ореховку, только еще более убогую и заброшенную. Скорее всего, нас угораздило оказаться в богом забытом сибирском поселке, и подступившие сплошной стеной сосны со мной полностью согласны. Здесь и электричество не факт что есть, а еду вообще готовили на дровяной печи. Как в такой глухомани могла оказаться капсула? Но Саяну заботил несколько иной вопрос.

— Откуда вообще берутся эти арки? Натыкано, как грибов после дождя.

— Не напоминай, — Смузи высунул ладонь в форточку и тут же отдернул, словно с небес лилась серная кислота.

— Из игры, откуда ж еще, — сказал Хантер, прильнув носом к стеклу. — Там стоят в каждой второй локации. Вот так же рандомно и переместились на Землю.

— Может, тут посидим? — Малири закуталась в плащ. — Печку растопим, отдохнем.

— Только за, — гном вскарабкался на табурет и рывком распахнул дверцы навесного шкафа. — Башку даю на отсечение, здесь где-то припрятан самогон.

— Я бы лучше на базе отдохнул. А еще лучше — в этой вашей зоне отдыха.

— О, мистер Зануда закудахтал, — лучник фыркнул и закатил глаза.

— Не знаю, как вы, а я пошел, — закинул посох на плечо и зашагал к выходу. — Мне качаться надо, а не дурью маяться. Дурью помаюсь, когда Цеметру завалят.

— Знаете, а он прав, — орчиха с хрустом повела лопатками и потопала следом. — Все эти мутки с боссом в гробу видала, но приказ выполнить придется — сидеть еще несколько дней без еды нафиг надо. Быстрее начнем, быстрее закончим.

— Хрен поспоришь, — Настя, несмотря на усталость и лень, пересилила себя и поддержала активистов. — Жрать хочется так, что колбаса на полу уже не кажется такой тошнотворной.

— Большинство решает все, — Панцу виновато развел руками. — К тому же, здесь самогона нет, но в деревне наверняка найдется. Так что я на разведку.

— Жопошники, — лидер сплюнул под ноги, растолкал нас плечами и первым вышел в сгущающиеся сумерки.

Окраины деревеньки выглядели, как декорации к постап-фильму. Облезлая краска на дощатых и бревенчатых стенах, почерневший шифер на крышах, покосившиеся заборы и заросшие бурьяном межи и проулки. Асфальтовая дорога всего одна, да и та вся в заплатках, как штаны после заряда дроби. Вдоль нее тянулись бетонные столбы электропередач, но провода отходили далеко не ко всем постройкам. Причем за несколько дней вторжения такую разруху не учинишь, тут все гнило и ветшало с незапамятных времен. Безымянный населенный пункт среди дикой тайги медленно доживал свой век вместе с последними жителями. Вот только где они все?

— Смотрите! — Саяна указала на прилавок по ту сторону улицы.

— Стойте, — поднял лапу. — Вдруг ловушка?

Несмотря на предупреждение, отряд мигом пересек размокшую грунтовку и стайкой прожорливых ворон налетел на ведра с ягодами — черникой, морошкой, клюквой и брусникой. Я не бог весть какой ботаник и разве что отличу малину от клубники, но на всей таре белели приклеенные скотчем самодельные ценники. Изголодавшие после заключения соратники принялись трескать халяву забыв о манерах, загребая полные ладони и брызгая соком.

Всего через несколько секунд орчиха и эльфийка выглядели так, будто обеим перерезали глотки — алые струйки стекали с подбородков на шеи, а оттуда — в декольте. И пару раз девушки, ничтоже сумняшеся, ныряли в ложбинки пальцами, черпали скопившуюся там влагу и отправляли в рот. А усилившийся дождь размывал остатки, и побледневшие капли стекали по животам. И в затылке закололо, когда ненароком представил, как эти двое снимают все лишнее и с аппетитом слизывают друг с дружки сладкую жижу. Да уж, очень уместные фантазии.

— Кайф, — Малири сыто выдохнула и похлопала по кирасе.

— Интересно, где продавец?

Душу обжег легкий укол стыда, ведь старикам пришлось часами ползать по болотам среди мошек и комаров, чтобы мы задарма сожрали почти все. И даже отплатить уничтожением капсулы не выйдет — точку спавна нужно только найти, а не разрушать. Но раз уж ПОБОР использует это место для учебы, то жителей наверняка эвакуировали.

— Какая разница? — Панцу облизал ладони и рыгнул. — Либо убежал, либо сожрали. Либо сначала убежал, а потом сожрали. Видал, какой кругом лес? Там медведи, наверное, с товарный вагон.

— И волки, — Саяна поежилась.

— Но везде есть свои плюсы. У этого барыги сто пудов полная хата добра, — гном указал на приземистую хибару с прохудившейся крышей. — Щас залутаемся на все ячейки.

— Залутаемся? — всплеснул руками. — Это же не логово чудовищ! Это мародерство.

— Это постап, детка, — целитель осклабился. — Теперь все общее. Кто нашел — того и тапки.

— Толик, блин!

Кто там меня слушал. Хантер на бегу раскрутил кадило и со всей силы шандарахнул в дверь. Доски разлетелись, точно под порог бросили гранату, и хилер с возбужденным похрюкиванием влетел внутрь. К величайшему удивлению, остальные тоже направились в дом.

— Да вы издеваетесь? — возмутился под приглушенные хлопки шкафов и скрежет выдвижных полок. — Это же грабеж.

— Капец ты душный, — бросил через плечо Смузи.

— А как же хозяева? Вдруг они вернутся?

— Да и хер с ними.

Не успел лучник и шага ступить, как из дома донесся дикий крик, быстро переросший в визг. Уже подумал, что Панцу нашел спрятавшуюся девчонку, но когда гном пулей вылетел на улицу, стало ясно, что визжал он сам. Стоит отдать ребятам должное — никто не испугался, не поддался панике и не рванул наутек. Наоборот — все сработали, как и положено в подобной ситуации. Настя встала у порога со щитом, Саяна прикрыла фланг, а Смузи нацелил лук в темноту проема.

Но время шло, а ничего не происходило. Царила тишина, никто не выл, не клацал челюстями и не пытался накинуться на незваных гостей. И только лекарь часто дышал поодаль, уперев руки в колени и вытаращившись в никуда.

— Что случилось? — запалил кристалл и поднял посох, как факел, но не разглядел впереди ничего, кроме висящей на гвоздиках одежды в коридоре.

— Там, — только и смог выдавить Толик, ткнув пальцем на окно. — Они там…

— Кто — они? — раздраженно проворчал лидер.

— Увидите, — Хантер утер пот с бледного, как хламида, лба.

— А сказать сложно? — окрысилась орчиха.

— Пофиг, — стрелок натянул тетиву. — Заходим.

Ответ обнаружился практически сразу, стоило лишь войти в гостиную. В углу стоял платяной шкаф, а в нем лежали два тела в странных позах, отчего казалось, что старик пытается выйти, а старуха тянет его за плечи. Скорее всего, дедушка как мог держал дверцу изнутри, а бабушка прижималась к единственному защитнику, да так и умерли то ли от голода, то ли от страха. И когда Хантер потянул за ручку, окоченевший труп подался вперед и выскочил лекарю прямо в лицо.

С одной стороны, такой жести и врагу не пожелаешь. С другой, нечего трогать чужое — будет теперь наука. А самое обидное — в трех шагах от убежища виднелся укрепленный люк в подвал, где на полках сплошными рядами стояли соленья, компоты и домашняя тушенка. Всего три шага отделяли бедолаг от спасения, но они либо замешкались и не сообразили, как лучше всего поступить, либо им попросту не оставили выбора.

— Вашу ж мать… — Смузи опустил оружие. — Зато теперь похаваем от пуза.

— Лично я наелась, — Малири кашлянула в кулак и утерла дрожащие губы. — Идем отсюда.

— А с ними что? — Саяна неотрывно глядела на мертвецов и легонько покачивалась из стороны в сторону. — Так и оставим?

— А какие варианты?! — окрик вожака увел воительницу от грани обморока. — Тут в каждой халупе такие сюрпризы. Предлагаешь всю деревню похоронить?

Девушка шмыгнула и отвернулась, а я никак не мог отвести глаз. Тлен еще не тронул плоть, не исказил лица, и в разгладившихся морщинах легко угадывался возраст. Хозяева едва разменяли седьмой десяток и выглядели крепким и здоровыми. Сибирская природа, суровые морозы и труд на открытом воздухе закалили тело и дух. Это вам не городские пенсионеры, сутками сидящие перед телевизорами и пьющие валидол после каждого выпуска новостей. Эти люди спокойно прожили бы еще лет десять, а то и больше, но Катаклизм поставил крест на их судьбах. Как и на десятках тысяч погибших по всей России, а может и за ее пределами.

Не знаю, как и почему пришла игра, но у виновницы всех смертей и злодеяний есть имя — Цеметра. И я приложу все усилия, чтобы уничтожить эту тварь до того, как вернусь домой и найду в шкафу своих родителей. Не удивлюсь, если поборники специально не убирают тела, чтобы новички во всей красе увидели, что на самом деле представляет собой полуголая красотка с пафосными речами о добре и зле. Во снах эта мразь одна, а в реале — совсем другая. И чтобы не пыталась показать и доказать, никакие зверства «Последнего Рубежа» не сравнятся с ее проделками. И об этом должен помнить каждый, кто с охотой внемлет гнили из змеиной пасти.

— Захар! — позвала эльфийка. — Идешь?

До хруста сжал кулаки, стиснул зубы и быстрым шагом покинул дом. Это надо остановить. Любой ценой. Но если бы знал, с чем вскоре предстоит столкнуться, от боевого запала не осталось бы ни следа.


***

В поисках цели вышли на центральную улицу, вполне разумно рассудив, что посреди деревни уж точно наткнемся на что-нибудь полезное. Где ж этому полезному еще быть, как не в самом сердце локации, однако сколько ни шлепали по асфальту, находили только лужи, грязь и мрак. Но ничего, похожего на разруху и разбой — вполне себе мирное заброшенное поселение, деревня-призрак без каких-либо намеков на вторжение монстров. Но что тогда загнало стариков в шкаф и принудило сидеть там до голодной смерти?

— Где эта гребаная капсула? — Смузи снял шляпу — с полей текло так, что мутные водопады застилали взор.

— Черт знает, — Саяна повертела головой. — Обычно рядом трутся мобы, но в деревне вообще никого нет.

— Что странно, — с опаской произнесла Малири, не сводя взгляда с окутанных мраком домов. — Прихвостни Цеметры обожают падаль. Для них тут шведский стол накрыли, а они спят.

В сердце словно кольнули маленькой ледяной иглой. Я сбился с шага и замер прямо посреди улицы. Внезапная догадка нагнала такого страха, что лапы одеревенели, дыхание перехватило, глаза защипало, а халат раздулся от вставшей дыбом шерсти. Нестепримо захотелось рвануть к ближайшей постройке, закрыть все окна, двери и не высовываться наружу до самого утра. А лучше — до полудня.

— Ты чего? — спутники сразу заметили мой ступор, несмотря на шелест капель в кустах и дребезжание по крышам. Просто мой посох — единственный источник света в подступившей ночи, и стоило оказаться вне тусклого огня, как нервозность накатила и на товарищей.

— Они спят, — дрогнувшим голосом повторил слова подруги.

— Кто спят? — не сразу поняла она.

— Мобы. Забыли, что ли? У некоторых есть фазы — дневная… — судорожно сглотнул, — и ночная.

Соратники не сговариваясь встали кругом и сощурились, но рассмотреть что-либо дальше нескольких метров не представлялось возможным. Стоило только вспомнить о ночных чудовищах, как монотонный шум дождя наполнился скрежетами, треском и гулкими вздохами, будто кто-то тяжелый и неповоротливый вышагивал вдоль заборов, топтал сломанные ветром прутья и задевал плечами доски. Может, воображение разыгралось. Может, не только.

— Да ладно вам ссать! — со злостью произнес лидер. — Капсула всего пятого уровня. Нашли, чего бояться.

— А в прошлый раз была всего восьмого, — ответил Панцу, который после пережитого выглядел мрачнее нависших над нами туч.

— И че теперь? Назад двигаем или ждем до утра?

Могу лишь догадываться, какое решение принял бы отряд, но тут случилось то, что еще долго будет являться в кошмарах. Вдоль обочин загорелись фонари — и уж не знаю, каким чудом уцелели сети и кто вырабатывал ток, но лампы вспыхнули строго по расписанию. Яркие снопы озарили подошедшую с двух сторон толпу — спереди и сзади мерно колыхалось море людей, вот только живым я бы его не назвал.

Мужчины и женщины, старики и молодежь, всего сотни полторы, не меньше. Кожа посерела, как асфальт, из глаз сочилась смола, на шеях и висках вздулись крупные — с желудь — гнойники. И что самое жуткое — сканер их видел, но не мог определить статы и характеристики, выдавая белиберду из символов и букв. Так что это за существа? Люди? Мобы? Нечто среднее? Или ни то, ни другое?

Они вели себя, как тихие слепые зомби, но стоило загореться лампам, все разом запрокинули головы, раззявили рты и взревели. Но в том реве не слышалась звериная ярость, зато отчаяния, смятения и боли — хоть отбавляй. Существа протянули руки и спешно заковыляли к нам, выглядя так, словно хотели не разорвать в клочья, а ухватиться, как за последние нити, связывающие их с реальным миром.

— Охренеть… — выдохнул Хантер.

— Хил по откату, — Смузи вскинул лук. — Всем к бою!

— С ума сошел?! — меня больше пугала не стычка с такой оравой, а непонятный статус несчастных созданий. Что если им еще можно помочь? Что если это — своего рода тест, дающий понять, каким мозгом игрок думает в первую очередь — тем, каким надо, или же спинным. — Их слишком много!

— И что предлагаешь? Мы окружены!

— Вот… городской житель. Уходим огородами!

И бросился к ближайшей калитке. «Зомби» попытались перехватить, неловко кидаясь навстречу и цапая скрюченными пальцами воздух, но с грацией и скоростью пьяниц у них ничего не вышло. В два счета перемахнув через забор, открыл засов и тут же запер, как только соратники шмыгнули во двор. Увы, хлипкая преграда задержала толпу не дольше, чем сугроб — экскаватор, и вопли за спиной нарастали с каждым шагом.

Слепыши толкали друг друга, спотыкались, сносили ведра и лопаты, но и не думали сбавлять темп. Вой позади казался не угрожающим — поймаю и съем, а жалобно-призывным — подождите, не бросайте нас. А сама орда походила на вышедших покурить пассажиров, чей поезд внезапно и стремительно покатил от перрона. И даже упав, страдальцы продолжали ползти, ломая ногти и протягивать к нам руки.

Огороды кончились быстрее, чем я думал. Мы выбежали на окраину — еще метров триста пустырей, а за ними вековечная тайга. И хорошо, если в лесу существа отстанут — просто заночуем под корягами или выворотнем, а утром вернемся на базу: да, получим нагоняй, но хотя бы выживем. А если попрут до конца? Тогда итог один: заблудимся, изголодаем и упадем в радостные объятия преследователей. И разум подсказывал, что даже если моя гипотеза верна, нас ждут вовсе не дружеские посиделки и разговоры по душам.

— Ну и куда дальше, умник? В лес?

Я замешкался с ответом, а Смузи чертыхнулся под нос и натянул тетиву.

— Стой! — встал напротив и поднял ладони. — Не стреляй.

— С какого перепоя?

— Вдруг их можно… — попытался подобрать наиболее подходящее слово, чтобы и донести свою идею, и не показаться при том наглухо поехавшим, — вылечить?

— Ты совсем котанулся? — Вася вылупился, как анимешная девочка. — Это же гребаные зомби!

— Уверен? — настал мой черед нападать. — Сканировать пробовал?

— Я уверен в одном: или мы их — или они нас!

— А если я прав? Нормально потом будет?! Когда узнаешь, что перебил уйму мирных людей!

— Ребят! — Малири ударила мечом в щит, пятясь от наступающей оравы. — Вы там быстрее рожайте, гады уже рядом!

— Ну, хорошо, — Смузи опустил лук. — Не деремся — так не деремся. Что дальше?

Оглядевшись, жестом поманил соратников за собой.

— Сюда.

Рядом стоял бревенчатый сруб — поросший мхом, побуревший от времени и непогоды, но достаточно крепкий, настоящий острог. И самое главное, под прочной крышей — приземистой и дощатой. Первым вскарабкался наверх, вонзил когти в дерево и протянул свободную руку. Вася передал мне гнома, взяв под мышки, как ребенка. Затем сцепил пальцы «ступенькой» и помог взобраться Саяне — орчиха чуть приподнялась над стеной, а дальше мы уже втащили целиком. Тот же маневр провернули и с Малири, а когда лучник разбежался и подпрыгнул, из темноты сиганул «зомби» — совсем еще парнишка, наш ровесник — и вцепился в сапог.

— Млять! — Смузи задергал ногами в тщетной попытке избавиться от балласта, но тот висел, что кот на шторе, подвывая, мыча и неся гундосую тарабарщину. — Помогите!

— Маым… аытэ… ыата… — существо подтягивалось все выше, а поотставшие сородичи дружно зашаркали на голос, беря сруб в плотное кольцо.

— Да блин!

Настя и Саяна тащили за руки, напрягаясь до предела и скрежеща зубами, но даже их силы не хватило, чтобы выиграть в перетягивании эльфа. И даже вцепившийся в курчавый чуб гном не изменил картину — Василий медленно, но верно скатывался с мокрого настила. А существа серой волной уже хлынули во двор, спеша на выручку товарищу — еще немного и я точно узнаю, верно мое предположение или нет. Но платить за ответ такую цену — перебор. Встав у самого края, взглянул в сведенное болью и страхом лицо — черные глаза, распахнутый рот, хмурые брови и распухший язык: аыытэ, аыытэ… Слишком похоже на разумную, пусть и искаженную до неузнаваемости речь. Слишком мало времени, чтобы выяснять наверняка.

Опустив посох, влил в него всю ману, и окрестные дома озарил ревущий сноп пламени. Подросток вспыхнул, как пакля, завертелся волчком и заорал так, что захотелось проткнуть себе уши — как тот колдун с гауптвахты. Благо, мучения длились недолго, а остальные создания сразу бросились врассыпную и не попали под удар. Но подобрались ближе, как только огонь погас — не нападали, не пытались залезть на крышу, а просто молча смотрели на исходящее дымком тело в кругу выжженной дотла травы.

Ты поступил правильно, сын. И я горжусь, что воспитал не труса и терпилу. Просто помни, что на войне — как на войне. Или ты — или тебя, иного не дано.

Как же тогда хотел, чтобы отцовское напутствие никогда не воплотилось в жизнь. Но если бы наши желания всегда исполнялись, мир был бы совсем иным. И не факт, что лучшим, чем сейчас.

— Дерьмо! — Смузи по-пластунски дополз аж до конька и вцепился в него, как утопающий — в спасательный круг. — Чтоб их всех… Охренеть…

— Так, — Малири закуталась в плащ и нахохлилась, как мокрый воробей. — Что теперь?

— Ждем утра, — встряхнулся и сел рядом. — Что тут еще сделаешь?

— Зашибись, — Хантер снял пончо и расправил над макушкой. — Надеюсь, мой хил лечит простуду так же хорошо, как раны.

— М-может к-к-остер р-разведем? — Саяна едва попадала зуб на зуб — не помогали ни зажатые меж коленей ладони, не любезно предоставленный эльфийкой край плаща. Как ни крути, а на орчихе было меньше всех одежды, да и та — кожаная.

— Под таким ливнем? — Смузи наклонился, чтобы слить скопившуюся на шляпе влагу.

— Н-ну… Н-настя с-снимет доспех — и п-под н-ним…

У Насти наверняка имелись свои соображения насчет оголения в такую погоду, но тут неподалеку раздался звонкий девичий голосок:

— Эй, там — наверху! Пожалуйста, помогите!




Глава 16. Штамм «Алиора»


— Откуда звук? — Смузи приподнялся и приставил ладонь козырьком в тщетной попытке защититься от проливного дождя, от которого не помогала даже шляпа.

— Там, — кошачье зрение не подвело, и я первым заметил бледную ручонку, машущую из-за дверцы чердака через три крыши от нас. — Эй! Ты как?

— Плохо! Третий день тут сижу! Заберите меня, пожалуйста!

— Жди! Мы скоро!

— Скоро?! — Панцу всплеснул руками. — Тут же зомби кругом! Как ты собрался идти через такую толпу?

— Есть идея, — указал на ближайший фонарь. — Вась, можешь разбить?

— А толку? — Смузи щелчком сбил капли с тетивы.

— Их привлекает яркий свет. Посмотри.

Под всеми столбами небольшими группками стояли обращенные, пряча озябшие руки под мышками и в карманах. Кто-то — видимо, на остатках мышечной памяти, пытался обнимать товарищей по несчастью, но те не обращали на это никакого внимания и продолжали монотонно покачиваться на месте. Если бы не изуродованные лица, создавалось впечатление, что это обычные люди ждут автобус на обочинах. Но там, где царил полумрак, бедняги бродили с вытянутыми руками и слеповато щурились, пока холодный ветер не загонял их обратно под лучи. Похоже, им необходимо тепло, но при ночном образе жизни его не так-то просто добыть. Либо ошиваться под лампами, либо гоняться за выжившими, либо вечно прозябать в темноте. Участь намного хуже смерти, и я пожелал бы ее лишь одному врагу — той, кто все это и устроила.

— Я пойду первым и все проверю. Если схема работает — напишу в чате.

— Я с тобой, — Малири шагнула вперед. — На всякий пожарный.

— Слишком опасно. Если что — просто залезу на крышу.

Стрела со свистом прорезала влажный воздух, и под звонкий хлопок нас окутала тьма. Тут я пожалел, что не выучил огненный шар — так бы метнул в какую-нибудь рухлядь и отвлек бы созданий. А поджигать соседние дома не рискнул — несмотря на дождь, пожар мог расползтись по всей улице. Дождавшись, пока «зомби» разбредутся по округе, спрыгнул на землю и осторожно побрел к цели, стараясь не смотреть не обугленный труп посреди двора.

Существа нечленораздельно мычали, натыкались друг на друга, таранили стены, но не нападали, а медленно оттекали к другим источникам света. Без особых напрягов преодолел половину пути, когда из-за угла вырулил старик в драном ватнике и чуть не задел пальцами — скрюченными и побуревшими, как древесные корни.

— О-о-но… — жалобно провыл, шаря перед собой, но я успел отскочить и прижался спиной к стене. — О-о-но…

На первый взгляд — бестолковый звериный вой, но если напрячь воображение и подставить недостающие буквы, получится вполне логичное и подходящее по смыслу слово — «холодно». Не знаю, что на меня нашло — то ли снедающая жалость, то ли острое желание подтвердить или опровергнуть свои домыслы, но рука поднялась сама собой, а пальцы коснулись морщинистой ладони.

Если в ней остались толики тепла, если чуть заметно стучит пульс — значит, шансы еще есть. Но по ощущениям будто дотронулся постоявшего на морозе полена — трупный холод и твердая, что кора, кожа разбили все гипотезы в пух и прах. Все эти люди давным-давно мертвы, и только темная магия вернула им извращенное подобие жизни.

Да, я получил ответ, но тут же пожалел о содеянном. Старик дернулся, словно его ткнули не мохнатым пальцем, а раскаленной добела арматурой, и заревел на всю округу. И все печальные нотки мигом иссякли, а им на смену пришла дикая звериная злоба. Зомби кинулся на меня, неуловимо быстрым жестом вцепился в запястья и стотонным прессом прижал к стене. Теперь-то стало ясно, почему трое игроков не смогли перетянуть тщедушного паренька — силища у этих монстров, как у борцов-тяжеловесов. Я извивался, лягался, бился в конвульсиях, но с тем же успехом можно разорвать голыми руками стальной трос. А ударить клинком или поддать огоньку не получилось бы при всем желании — кисти точно приколотили к бревнам, и выстрелить пламенем получилось бы разве что в свинцовые тучи.

Но как вскоре выяснилось, эти твари — не совсем классические зомби. Окажись они таковыми, и приключение закончилось бы на этом самом месте, ведь ничто не помешало бы мобу перегрызть глотку или разбить голову парой точных ударов лбом. Но серокожих гомункулов не интересовали ни кровь, ни плоть, ни мозги — им было нужно только тепло. Нависнув надо мной, старик с оглушительным воем раззявил пасть так, что острый подбородок едва не коснулся груди. И я увидел пред собой чернильную бездну — ни зубов, ни языка, ни глотки, только черная космическая пустота, куда стремительно улетучивался живительный жар.

Волна озноба прокатилась от ног до кончиков ушей, температура подскочила на несколько градусов и продолжала стремительно расти. Одновременно с этим в пятки словно закачали жидкий азот, и леденящий холод поднимался все выше и выше, как если бы меня подвесили на канатах и медленно погружали в сугроб. Слабость накатила, как при тяжелом гриппе, суставы ломило, голова шла кругом, а перед глазами мерцал один и тот же лог:


Получен эффект: «Зов могилы»

Запас здоровья −15 ед/сек.


Но по ощущениям утекало единиц по пятьдесят, и смерть в прямом смысле дышала в лицо. И когда сознание закачалось на грани перед затяжным прыжком в никуда, сверху с мелодичным гулом ударила золотая молния. Я не только полностью восстановился, но и ощутил прилив прыти для борьбы, и даже сумел оттолкнуть урода от себя. И стоило башке оказаться на безопасном расстоянии, как в нее тут же с мокрым треском вонзилась стрела. Чудище коротко взрыкнуло и отшатнулось аккурат под щит Малири — эльфийка скользнула на несколько шагов и врезала мобу так, что тот рухнул плашмя, как от наезда машины. Но не сдох, а забарахтался, скользя пальцами по грязи, и в этот миг сверху приземлилась Саяна, вонзив оба топора в черепушку и расколов гнилой кочан надвое.

— Живой? — Смузи подошел, держа лук наизготовку.

— Ага, — шумно выдохнул и мотнул головой, стряхивая капли. — Спасибо. Вы ппц вовремя.

— Не за что. Не только ж тебе всех спасать, — лидер протянул руку, а когда я попытался опереться на нее, прошел мимо, отчего я не удержал равновесия и шлепнулся на размокшую землю. Козел. Зато свой козел.

Во дворе дома, где пряталась выжившая, царил жуткий бардак. Все, что можно было опрокинуть — опрокинули, клумбы и грядки вытоптали, окна выбили, а дверь снесли с петель. Поначалу засомневался — а не ошибся ли адресом, но когда вошел, понял, как хозяйке удалось спастись.

На чердак вела лестница — старая и хлипкая, прикрученная к проему ржавыми шурупами. Одного человека кое-как выдерживала, но ворвавшаяся в дом орда разломала ступени, когда гналась за добычей. Чем, собственно, ей и помогла, ведь остатков мозгов не хватило, чтобы найти другую лестницу, стремянку или подтащить к люку стол. Судя по разгрому, нежить осталась крайне недовольна неудачей, но волей-неволей отправилась на поиски других жертв. А бедолага просидела наверху без малого три дня, и я очень сомневаюсь, что кто-либо хранит на чердаке припасы и соленья.

— Эй, мелкая! — гаркнул Смузи. — Вылезай давай.

Послышался стук подошв и скрип откидной крышки. Из люка уставилась рыжая девочка лет десяти в красном платье и камуфляжной бейсболке. Окинула спасателей недоверчивым взглядом, наморщила конопатый носик и проворчала:

— Вы что, с ярмарки приперлись? Я ждала солдат, а не клоунов.

— Слышишь… — окрысился Панцу. — Не нравится — сиди там дальше, чучело.

— Тише, — тронул лекаря за плечо и шагнул вперед. — Спускайся, мы отведем тебя к… уведем отсюда, в общем.

— Чумовой наряд, парниша, — девочка прикрыла рот ладонью и хихикнула. — Только от мертвяков не спасет.

— Значит, подождем до утра, — Саяна перевернула колченогую табуретку и села у печи. — Одного упыря вчетвером еле завалили, а там их сотни.

— Да ладно вам! — пискнуло с потолка. — Главное — не выходить на свет, и все пройдет чин-чинарем.

— Я тоже за утро, — отозвалась Малири. — Растопим печь, согреемся, отдохнем.

— Дура, что ли? Нельзя топить — мертвяки прут на огонь, как мотыльки на свечу. Я вон попробовала — еле ноги унесла.

— За языком следи!

— А ты голову включай хоть иногда. Или ты в нее только ешь?

— Ах ты мелкая…

— Да успокойтесь вы! — заступил эльфийке путь, хотя она вряд ли бы сумела забраться на чердак. — Как тебя зовут?

— Мария. А тебя? Рыжик?

— Нет, Захар. Кто-нибудь еще выжил?

— Нашел кого спрашивать! Как все это началось — так отсюда и не спускалась!

— А не знаешь случаем, где капсула?

Девочка захлопала глазенками:

— Что еще за капсула?

— Ну… место, где все это началось?

— А-а, ты про это. Конечно, знаю. В лесу, совсем недалеко.

Что капсула делает в тайге рядом с глухой деревушкой? Там особняк местного авторитета? Военная база? Не среди же сосен она стоит — должны быть какие-то постройки. Где можно спокойно и безопасно дождаться утра, ведь зомби вдали от дороги делать нечего. А если кто из хозяев остался — как-нибудь справимся, всяко лучше, чем тусоваться в самом эпицентре заражения.

— Предлагаю найти капсулу, зачистить зону и дождаться рассвета. Шататься в темноте вообще не резон — заблудимся на раз-два.

— Да на хрен все это надо?! — Смузи сплюнул, и тут же получил нагоняй.

— Эй! А ну не харкай в моем доме!

— В жопу иди! — лучник показал в люк средний палец, и оттуда тут же прилетел грязный ботинок и огрел грубияна по тыкве.

— Ах ты мелкая…

— Все, хватит! — громко хлопнул в ладоши, приводя уставших товарищей в чувство. — Задолбали собачиться, да еще и с ребенком! Нашли, блин, соперника по уровню. Выполняем задание и валим отсюда. Соберитесь — немного осталось.

— Ни фига командир полка, — фыркнул Панцу. — Подставь мелкой — пусть спускается.

— Хорошо, — скрестил руки на груди. — Ваши варианты? Спать в холоде, голоде и гуще тварей? Или искать портал в кромешной тьме?

— Я за капсулу, — Малири подняла ладонь.

— Я тоже, — после недолгих колебаний поддержала Саяна.

— А я против, — гном привалился плечом к стене.

— С каких пор у нас в отряде демократия?! — опешил Смузи. — Я тут главный, если кто забыл.

— Наполеончик сраный, — Настя покачала головой и отвернулась.

— Не нравится — ливай.

— С радостью. Только куда?

— Да что с вами не так?! — в который раз повысил голос. — Сейчас не время выеживаться и выяснять, кто главный. Нормально же начали, давайте так же и закончим. Вася!

— Против, — процедил лидер.

— Три к двум, — развел руками, — идем искать капсулу. Маш, спускайся — мы поймаем.

— Нет, — неожиданно заявила девчонка.

— В смысле? — нахмурился и с удивлением посмотрел на хозяйку.

— В коромысле! Я три дня ничего не пила и не ела — и сразу в лес чесать? Нетушки! Сперва покушать принесите.

— Так пойдем сразу и по дороге найдем что-нибудь.

— Не… — она протяжно зевнула. — Я устала, ножки еле шевелятся, голова кружится. Принесите мне тушенки, брусничного варенья и грушевого компота.

— А ты не лопнешь, деточка?

— Будешь умничать — во тебе, а не лес, — малявка скрутила тугой кукиш. — И чтобы никакой солонины и сушки. Эту гадость сами жрите.

— Засранка, — проворчал Хантер с порога. — Никакого воспитания. И где теперь искать жратву?

— Там же, откуда пришли, — ответил я.

— В доме со стариками в шкафу? Ну уж нет, я туда ни ногой…

— Значит, построишь на стреме. Идем, а то пока языками чешем, уже утро наступит.

— Поскорее бы, — вздохнула орчиха и угрюмо побрела следом.

На обратном пути ни одного зомби не встретилось — все разбрелись к столбам. С одной стороны, плюс. С другой, к середине ночи темень сгустилась такая, что хоть глаз выколи. Снаружи света более-менее хватало, а вот внутри царил непроглядный чернильный мрак, с которым не справлялось даже кошачье зрение. И ладно еще комнаты — в разбитые окна все же проникали едва различимые отсветы, но спускаться в погреб — это вообще за гранью фантастики. Да, можно нашарить люк и лестницу — а как наощупь выбирать нужные продукты, чтобы не перепутать груши с яблоками и не чесать на второй заход?

— Придется зажечь посох, — прошептал, словно боясь потревожить покой усопших. — Хотя бы чуть-чуть.

— Зажигай, фигли, — буркнул Смузи. — Я край шляпы не вижу.

— Если что — прикрою, — Настя вынула меч и повернулась к дверному проему.

Влил в древко всего десять единиц маны, и кристалл засиял, как накрытая матовым стеклом зажигалка. Свет едва доставал до стен, но этого более чем хватало. Подошел к люку, без задней мысли откинул крышку, и тут на спину с пронзительным воем прыгнуло что-то тяжелое и дурно пахнущее. Существо обхватило за плечи как тисками и толкнуло на лестницу. Я кубарем покатился в погреб, собрав носом все ступени и шлепнувшись на бетонный пол с такой силой, что пыль поднялась до потолка.

Тупая боль растеклась по всему телу — ломило даже уши и хвост. Дышать было практически невозможно из-за ушиба и насевшей сверху тяжести. Красные цифры водопадами посыпались перед глазами, но теперь рассчитывать мог только на себя. Смузи чертыхался и нарезал круги по комнате в тщетных попытках попасть в быстрого и прыткого противника, но стрелы раз за разом с глухим стуком врезались в бревна и доски. Малири носилась следом, но в кромешной темноте то и дело натыкалась на мебель, а однажды наконечник звякнул о металл — то ли о щит, то ли о нагрудник. Точно не о чайник или таз, потому что Настя заорала на весь дом:

— Смотри, куда палишь!

— Да я вообще ни хрена не вижу! Ай, блин!

Стук, грохот, вой — в общем, у ребят свои проблемы. А затылок уже облизнуло морозное дыхание смерти, и в разверзшуюся черную дыру яркими протуберанцами потекло тепло. Но теперь мои руки никто не прижимал к полу, и пусть орудовать посохом не мог, зато сгибать локти — легко. В ладони вспухла витая рукоятка, из которой как из плазменного резака вырвалась ослепительная струя. Маны не жалел, и в подполе стало светло, словно внутрь направили прожектор. Тварь отвлеклась от головы и потянулась к более аппетитному источнику, и в этот миг я согнул руку и ударил клинком в уродливую рожу.

Зомби завыл, заверещал, завертелся волчком, снося консервы и закрутки. Я вскочил под бой банок и плеск рассола, наплевав на хрустящее под лапами стекло, и с разбега вонзил посох в грудь старика. Того самого, что еще недавно спал вечным сном в объятиях любимой женщины, с которой прожил столько лет, сколько в принципе протянут немногие из нас.

Но темная волшба вселилась в его труп, натянула на себя, как костюм, и вместо достойного забвения заставила сражаться и убивать, лишь бы не сдохнуть самой. От одной только мысли об этом, от осознания всего коварства и изуверской злобы обуяла такая ненависть, какую не испытывал даже в самые тяжелые и гнетущие моменты. Ведь все эти люди — чьи-то родственники: дедушки и бабушки, отцы и матери, братья и сестры, и однажды кому-то придется вернуться сюда и столкнуться со всем этим кошмаром. И сколько еще деревень, городов, а может и стран окунется в эту проклятую тьму, прежде чем получится остановить безумную императрицу? Скольким еще людям придется хоронить близких в закрытых гробах, а то и вовсе обойтись только похоронкой, потому что их родные и любимые превратились в нечто, которое и по анализу ДНК не всегда опознаешь?

Нет, предо мной стоял не обращенный труп, а сама Цеметра — оскалившаяся и надменно вытаращившая красный глаз. Ведь эта гадина была в каждой толике своей магии, в каждом приспешнике, в каждом гомункуле и зомби. И опалившая душу ярость придала таких сил, что я в три подхода оттолкнул существо и пригвоздил к стене, пронзив острием рыхлую от влаги кладку.

Тварь извивалась и корчилась, как пришпиленный к дощечке паук, а я рубил, рубил, рубил, рубил, пока меж полок не повис обгоревший, четвертованный и обезглавленный обрубок. Рубил, пока клинок не потускнел, а потом и вовсе погас. Рубил, взяв осколок банки, не обращая внимания на скользкую и чавкающую шерсть. А когда стекло раскололось, рубил ребром ладони, пока силы полностью не иссякли. И лишь тогда я рухнул на колени и согнулся в три погибели, жалея о том, что не могу блевануть, несмотря на одуряющую вонь крови, кишок и паленого мяса.

— Пуфель! Живой?

По лестнице сбежал Хантер с кадилом наперевес, а за ним — Малири и Смузи, бледные, перемазанные алым и с вытаращенными глазами.

— Как видишь, — медленно поднялся и взял с полки чудом уцелевшую банку с компотом. — Хватайте остальное — и пошли.

Гном спрятал оружие и взял емкость обеими руками — бережно, как младенца.

— Это яблоки.

— Что? — вяло мотнул головой, будто пробудился от долгого и беспокойного сна.

— Яблочный компот. Мелкая просила грушевый.

— Мне похер, что она просила. Не понравится — в пасть ей залью.

Соратники переглянулись, но ничего не сказали — все и так понятно без лишних слов, достаточно взглянуть на пол и стену.


***

Маша свесилась из люка и медленно опустилась на вытянутых руках. Саяна хотела помочь, но получила пяткой по плечу. Спрыгнув, девчонка внимательно осмотрела трофеи и перевела недовольный взгляд на пятерых уставших, злобных и вымазанных с ног до головы игроков.

— Ладно… — буркнула без намека на испуг. — И так сойдет. Ну и видок у вас, однако — весь аппетит испортили. Вы за хавку с поросями дрались, что ли?

— Можно я ей врежу? — прошипел Панцу.

— Не сейчас, — мрачно произнес в ответ.

— Чего встали? — хозяйка поставила банки на печку. — Открывайте, ложки ищите. Я руками есть не собираюсь, чай, не скотина какая.

— Я бы поспорил, — Смузи достал стрелу и поддел крышку наконечником.

Малири тем временем отыскала среди хлама ложку и протянула так, словно хотела пырнуть в бочину, но в последний миг передумала. Маша поморщилась и отстранилась, как вампир от чеснока:

— А помыть? Только глянь на нее — еще грязнее, чем ты.

Настя принялась молча вытирать ложку краем плаща, и я ничуть не сомневался, что именно с таким взглядом она обмотала бы ткань вокруг шеи засранки и закрутила до упора. И что самое занятное — малявка съела всего кусок тушенки, пол-ложки варенья и отпила глоток компота. После чего оттряхнула руки и с важным видом направилась к двери.

— Идем, циркачи. Только чур не отставать!

Дождь почти закончился, а небо потихоньку светлело, превращаясь из битума в кофе с молоком. Зомби потихоньку расползались по укрытиям, пошатываясь и мыча, как возвращающиеся из бара гуляки. Но до рассвета еще далеко — часа два, а если не распогодится, и того больше. И пусть ночь медленно, но верно отступала, ей на смену пришел непроглядный туман, окруживший высокими белыми стенами.

Путь через высокую мокрую траву — то еще удовольствие, но никто не возмущался, не шикал, не фыркал, а напряженно чеканил шаг, думая каждый о своем. А поразмыслить после всего увиденного нашлось над чем. И только Маша беззаботно прыгала по лужам и месила грязь резиновыми сапожками ядовито-розового цвета.

— Ты здесь живешь? Или в гости приехала? — решил зайти издалека, чтобы не испугать ребенка прямым вопросом о родне. Ведь, во-первых, шок и ужас проявляются по-разному — иногда в виде отрешенного веселья. А во-вторых, ответ и так слишком очевиден.

— Приехала. А что?

— Да так, просто… — и в самом деле, какая мне разница? Отведем на базу — и пусть поборники думают, что с ней делать. Выясняют личность, ищут родителей… если еще осталось, кого искать.

— А-а… — девочка пнула репейник и звонко хихикнула, когда в лицо брызнули холодные капли. — А ты откуда? Точно не местный — у нас тут цирка нет.

— Верно. Мы издалека.

— Издалека… — высунула язык и передразнила. — У этого далека названия, что ли, нет?

— Типа того.

— Странные вы ребята, — Маша вмиг поскучнела. — Что попало носите, что попало творите, ничего не знаете. Как лунатики, ей богу.

И не поспоришь. Чужаки с чужими телами в чужих краях с единственной целью и смутными перспективами. Расклад — зашибись. Но горем горю не поможешь, так что меньше заморачивайся и больше топай. Но когда добрались до леса, предыдущая дорога показалась легким променадом по обустроенной набережной. Меж тесно стоящими деревьями в изобилии рос кустарник, и попытка продраться через него вмиг обернулась ледяным душем. Под мокрыми зарослями сплошным ковром лежал бурелом — и не те жалкие веточки из средней полосы, а настоящая полоса препятствий, где запыхался бы и опытный стайер.

Небольшой валежник рубили мечом и топорами, остальное приходилось переступать, перелезать, раздвигать и подныривать. И только провожатая без труда преодолевала завалы, видя в них просто очередную игру. Да, напрягаться приходилось изрядно, зато можно не беспокоиться за тылы — даже бесплотный, мать его, дух не подобрался бы к нам незаметно.

— Долго еще, Сусанина? — первым по традиции выдохся гном.

— Будешь обзываться — заведу в малинник, — буркнула Маша, обезьянкой качнувшись на ветке и перемахнув через толстенное бревно. — Там тебя медведи сожрут.

— Нет, серьезно, — правый рукав хламиды пропитался насквозь потом, который хилер вытирал так часто, что лицо опухло и покраснело. — Ты же говорила, что недалеко.

— А это разве далеко? — искренне удивилась малявка. — Если бы вы не плелись, как раненые куропатки, я бы втрое больше прошла!

— Засада…

Хантер применил на себя исцеление, но это ничуть не ослабило муки. Ведь пока что здоровье не тратилось, но еще пара километров в таком темпе, и получим столько дебаффов, что даже хай-левел не спасет. Но вот впереди показались просветы, и мы вышли на широкую просеку, только деревья здесь не вырубили, а уложили ровным слоем в одном направлении. Проследив, куда указывают обтесанные добела стволы, увидели изломанные и смятые, как фольга крылья, за ними — оторванный поваленный набок хвост, а еще чуть дальше — фюзеляж небольшого пассажирского самолета.

Что ж, минус одна загадка. Но как вскоре выяснилось, на месте одного вопроса возникли сразу несколько, и по сравнению с ними все предыдущие — детский лепет.




Глава 17. Великолепная пятерка


— Интересно, экипаж тоже обратился? — с тревогой спросил Панцу.

— Не знаю, — зоркий взгляд нашел под обломком хвостового оперения женскую кисть с обычной — бледной — кожей. — Если хотите, — повернулся к девушкам, — можете подождать здесь. Не знаю, что найдем в самолете, но вряд ли это вам понравится.

— Я подожду, — Саяна сглотнула и уставилась на шумящие кроны, лишь бы не видеть ужас под ногами. — Без обид.

— Я тоже, — лекарь — белый, что тот труп — вытер рот рукавом.

— Давай сам сходишь, — предложил Смузи. — Ты-то в своей деревне мертвяков, наверное, через день видишь. Да и с нами ребенок, как бы… Но вдруг что — кричи, прикроем.

— Ссыкун, — Настя толкнула лучника плечом и первой зашагала к фюзеляжу.

Тоже ускорил шаг, приободренный внезапной храбростью подруги, хотя горел желанием рыться среди братской могилы не больше остальных. Просто понимал, что надо как можно скорее привыкнуть к миру, где ходячие трупы куда опаснее обычных, иначе слишком велик риск окончательно сойти с ума. Не удивлюсь, если многие игроки присягали Цеметре только ради иллюзорного и лживого избавления от нахлынувшего кошмара. Но как ни убеждал себя, как ни готовился морально, так и не смог полностью подавить рвотный позыв, когда нутро чартера предстало во всей красе.

Ожидал увидеть пару менеджеров, совсем позабыв, как проводятся презентации — тем более, иностранные. В салоне находилось не меньше десятка девушек модельной внешности — те, что сидели подальше, выглядели как живые, и только перекошенные спинки кресел напротив намекали на несовместимые с жизнью травмы. Остальных словно затолкали в гигантскую погремушку и растрясли со всей силы — руки, ноги, шеи изогнулись под жуткими, неестественными углами, а стройные тела напоминали сваленных в кучу марионеток.

Всюду в беспорядке валялась бутафорская одежда — коротенькие кожаные юбчонки, «стальные» лифчики, высокие кожаные сапоги и прочая атрибутика прямиком из секс-шопа, намекающая, что борт летел точно не в феминизированную Европу. И среди тел обнаружилось пять человек в строгих деловых костюмах, один из которых мертвой хваткой (уж простите за каламбур) вцепился в широкие стропы на полу. А самое страшное — почти всех сопровождали жены (ну, или любовницы), и дети: мальчишка лет десяти, две девочки постарше и подросток. Все сидели на самых козырных местах — у кабины пилотов, и жесткая посадка впечатала их в переборку с такой силой, что на металле остались характерные вмятины.

— Капсулы нет, — буркнула Малири. — Вывалилась, наверное.

— Не-а, — присел рядом со стропами и поднес одну к лицу. — Капсула была в салоне, ее крепили вот этими штуками. И увезли уже после крушения.

— Откуда знаешь?

— Если бы капсулу сорвало при падении, она вышибла бы дверь в кабину. Ну, или оставила бы заметный след. Да и стропы бы лопнули, а их, — протянул идеально ровный край, — срезали. Кто-то из местных увидел самолет или услышал шум и поспешил на помощь. Но помогать уже было некому, так чего добру пропадать.


/Чат отряда/

Панцухантер669: Че там?

Пуфель: Зайди и посмотри.

Панцухантер669: Спс, мне и здесь норм.

Смузи: Что с капсулой?

Пуфель: Пока не знаю.


— Пока?! — лучник от возмущения перешел на обычную речь. — Так она есть или нет?

— Нет, — ответил полушепотом, точно боясь, что погибшие восстанут так же, как старики из шкафа. — Но уверен, скоро найдем.

— Да ну ее в задницу! Мы тут уже целый день торчим!

— А что ты предлагаешь? — вышел наружу, чтобы не орать через толщу алюминия. — Бросить все на половине? Это не игра, где можно дропнуть побочку и чесать по сюжету. Да, сейчас мы только учимся, но потом от наших действий будут зависеть жизни людей.

— Господи, опять ты за свое…

— Потому что ты опять ни хрена не понимаешь! Тебе вообще на всех насрать? У тебя что, родных нет?

— Есть, — он хмыкнул и харкнул под ноги. — Но им плевать на меня так же, как и мне на них. Ты, кстати, очень их напоминаешь. Я должен учиться, стараться, напрягаться, а что хочу и о чем думаю — дело десятое. Я должен всем, а мне не должен никто.

— Вась, сейчас не лучшее время для задушевных бесед.

— Вот-вот, — лучник натянул шляпу на лоб и скрестил руки. — Прямо как мой папаша. У того тоже времени нет ни на что, а у меня должно быть сорок часов в сутках. Секции, репетиторы, дополнительные занятия, практики, семинары, музыкальные школы, дебаты, спектакли… Ведь наследник известной и уважаемой семьи должен быть идеален, млять, во всем. Но знаете что? Идите-ка в жопу — вы оба, а я возвращаюсь на базу.

— А че сразу на базу? — со злостью бросил в спину. — Если так все достало — беги в лес и радуйся жизни! А мы прикроем, если что. Скажем, медведь унес.

Смузи резко остановился, крутанулся на пятках и посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка.

— А ты никогда не задумывался своими промытыми мозгами, что очень многие игроки с огромной, мать ее, радостью свалили бы в лес. Ни разу не закрадывалась мыслишка, что большинство не такие воины света, как ты. И что ПОБОР тупо принуждает работать на них, причем не самыми гуманными способами.

— Какими, например?

— Например, у меня есть младшая сестра…

— Вася, об этом нельзя говорить, — с испугом произнесла Саяна.

— Да похер. Так вот — родители попытались увести нас за границу вот на таком же примерно самолете. Так эти уроды подняли истребители и заставили вернуться! Даже очередь дали поверх. А потом меня отправили в учебку, а родных — на некую защищенную и безопасную базу. И Стужин прямым текстом заявил: буду верен — и никто не пострадает. Предам — и родных высадят прямо в Москве и пусть выбираются, как хотят. Как тебе — нормально? А у Саяны…

— Вася! — на глазах орчихи блеснули слезы. — Не смей!

— Да нет уж, раз начали — давайте продолжать! Ты же твердишь, что нельзя сдаваться. Что всегда надо идти до конца. Решил сколотить дрим тим — так знай, с кем и почему приходится иметь дело. Отец Саяны командовал военным городком — тем самым, где мы дрались с циклопом. И после прорыва ПОБОР поставил его перед фактом: или дочурка пашет на нас без каких-либо наград и гарантий, или пойдешь под трибунал. Эти… уроды, — Смузи ударил пяткой по куску обшивки, — грозятся повесить на него все трупы и разрушения. Будто он, млять, знал, что из игровой приблуды полезут какие-то черти! Ну как, нравится? Не коробит от тех, кому служишь?

— А кому еще служить?! — рявкнул на всю просеку. — Цеметре?!

Слова подействовали на парня, как крепкая пощечина. Он замолчал на полуслове, махнул рукой и сел на поваленный ствол. Похлопал по нагрудным карманам, не нашел там искомое и сунул в рот тонкую веточку. А я вернулся в салон, чтобы найти хоть какие-нибудь подсказки и зацепки о том, куда подевалась капсула. Ведь это на тренировке нам надо просто отыскать ее, а в боевых заданиях придется уничтожать. И чем быстрее, тем лучше, ведь если не справиться с поставленной задачей, твари так и будут переть в наш мир.

И хорошо, если просто монстры — перебить их не составит особого труда. А если такая вот зараза, из-за которой люди превращаются в зомби? Такую дрянь нельзя оставлять ни в коем случае, так что подавил отвращение и принялся рыться в личных вещах, благо после крушения все сумки и чемоданы выпали из багажных отсеков.

Что помягче — порвалось, что потверже — разбилось и раскололось, но один кейс уцелел — серебристый и блестящий, похожий на бронированный переносной сейф. По счастью, запирался он на обычный замок, а ключ нашелся у того самого менеджера, что повис на стропах. Под крышкой лежали документы, пропуски, бейджи, накладные и программа мероприятия, из которой узнал точку прилета — Токио. Что ж, глядя на наряды косплеерш, иного и не ожидал, вот только чем это могло помочь?

— Вы там скоро? — сердито протянула Маша. — Я устала и хочу спать!

— Плюс один! — буркнул Хантер.

— Смотри, — Настя присела на корточки и провела пальцем по полу. — По краям царапины от ножек. Мародеры не знали, что у капсул есть выдвижные колесики и тащили волоком.

— Да понятно, что не на плечах несли, как гроб. Хотя, человек шесть, наверное, справились бы. Ну, вытащили ее из салона, а дальше куда?

— Вот именно, что не на руках. Такую дуру даже вшестером далеко не унесешь. Скорее всего, подогнали тачку или вездеход — и на буксир.

— Тачка тут хрен проедет — деревья как забор стоят. Надо прошвырнуться вдоль просеки — может, рядом есть дорога.

— Ага. Только кухню проверю — вдруг что осталось.

Малири безошибочно направилась в нужное место и ловко захлопала дверцами, не обращая внимания на труп стюардессы под ногами. Совсем молодая девчонка — ровесница эльфийки и такая же красивая, в синей мини и белой блузке. Голубые глаза в кровавых ореолах вытаращены, рот распахнут в немом крике, а белокурая голова лежала вровень с плечом — почти под прямым углом от нормы. Бедолагу вжало в узкое пространство между шкафами и мигом переломало кости — смерть быстрая, но оттого не менее лютая.

— Повезло, повезло, — подруга протянула бутылку дорогущего виски — единственную пережившую катастрофу, и принялась перегружать в инвентарь плитки шоколада и питательные батончики.

— Странно, — подбросил напиток на ладони. — Забрали капсулу, но оставили бухло и жрачку. Не очень-то похоже на сельских мародеров.

— Не знали, где искать, — Настя застегнула сумку и отправилась на выход. — Я бы и сама не нашла, если бы не летала пару раз на таких штуках.

И не поспоришь. Взял и себе несколько вкусняшек и поспешил покинуть братскую могилу.

— План такой, — объявил с высоты обломков. — Сейчас поднимемся до начала этой проплешины и поищем дорогу — любую, где проедет машина. А это, — потряс перед лицом трофейным пойлом, — чтобы не было грустно.

Смузи цыкнул сквозь стиснутые зубы, остальные возмущаться не стали — хотели убраться подальше от самолета, а куда — не так важно.

— Да что ее искать! — Маша махнула рукой. — Она тут всего одна. Идем, покажу!

— И даже варенья не попросишь? — устало усмехнулся, про себя радуясь, что не придется долго шататься по лесу.

— Только конфеты.

Отдал ей целую горсть, и малявка весело запрыгала по бревнам, поедая сладости прямо на ходу. Мы же первое время брели молча и угрюмо, как на похоронах, но глотке на десятом в голове приятно зашумело, боль в груди унялась, а язык заметно увеличился в длину.

— Ну а у тебя есть секреты? — лучник передал мне виски. — Или ты святой, как ангел?

— Нет, — сладковатая терпкая жидкость обожгла глотку. — Но и не отморозок, если что. И не сделал ничего такого, за что было бы стыдно.

— Совсем-совсем ничего? Не верю, что у вас в деревне как у нас в филармонии.

— Ну… — пожал плечами, — пробовал курить в четырнадцать. Пил пиво с пацанами. Дрался и хулиганил по мелочи. Все как у людей.

— Да не скажи, — Смузи хмыкнул и обтер горлышко рукавом.

— Пришли! — взвизгнула Маша, отчего весь отряд вздрогнул и потянулся к оружию. — Вон дорога!

Девочка тыкала пальцем на размокшую грунтовку, где с трудом проехал бы танк. Но иных путей поблизости не было, и если капсулу в самом деле вывозили, то именно по этой петляющей меж деревьев тропке. За прошедшие дни ее основательно размочило, однако в некоторых местах остались наполненные мутной водой колеи от колес. Причем даже неопытному взгляду видно, что проехали тут минимум два раза — туда и обратно.

Либо же все мои догадки — ошибка от начала до конца, а девайс вообще унесли на грузовом вертолете военные или спасатели. Но единственный способ проверить — прогуляться вдоль дороги. А если ничего не найдем — вернемся на базу, потому что на проверку всех домов в деревне уйдут еще сутки.

— Не знаешь, что там находится? — указал в сторону леса.

— А, фторофка, — провожатая запихнула в рот половину батончика. — Мужики типа на охоту ходят, а на деле колдырят.

— Что ж… пойдем, посмотрим.

Топать по грязи пришлось около километра, но неудобства того стоили. Место обнаружили просто потрясающее, несмотря на пасмурную погоду и вездесущую влагу. Посреди небольшой полянки в каменном русле бежал ручеек, шумя на перекатах, словно водопад. На берегу примостился обветшалый, но в целом опрятный и крепкий сруб с тесаной крышей и жестяной трубой. Снаружи к стене примыкал длинный стол, лавки, а чуть поодаль ржавел мангал. Следы широких шин вели прямо к поскрипывающей на ветру двери, однако машины (а скорее всего, квадроцикла или легкого вездехода) поблизости не заметил — только самодельный двухколесный прицеп, сиротливо клюющий дышлом траву.

— Аллилуйя! — Панцу развалился на столе и раскинул в стороны руки и ноги. — Посидим немного — и валим отсюда на хрен.

И действительно, наш квест подошел к концу. Капсула лежала в домике между двумя топчанами — точка респауна обнаружена, задание выполнено, можно с чистой совестью возвращаться на базу. Но кое-что в открывшейся картине казалось странным, а то и вовсе подозрительным. И попытка восстановить в уме действия пьяных охотников оставила куда больше вопросов, нежели ответов. Зачем, например, на полу монтировка и гвоздодер? На кой мужикам выламывать растрескавшуюся до полной непрозрачности крышку? К чему бросать все и в спешке уезжать, если нигде нет ни намека на появление тварей, а на полках и кроватях идеальный порядок? Если бы хозяева заразились неведомым зомби-вирусом, то вряд ли смогли бы справиться с управлением и вернуться в деревню. Уж чего-чего, а до рассекающих на тачке живых мертвецов не додумалась бы даже извращенная фантазия императрицы.

Вкратце все выглядело так: местные отправились на охоту, но хорошенько «настрелять дичи» не успели — три бутылки водки так и стояли непочатыми на подоконнике. Их отвлек самолет, рухнувший чуть ли не им на головы. Смельчаки помчали выяснять, что случилось, и среди обломков и трупов нашли капсулу. Знали ли они, что это крайне дорогое и редкое устройство?

Вряд ли, ведь до меня кейс главного менеджера не открывали и прочитать в накладных стоимость не могли. Разве что так же, как и я следили за новостями высоких технологий, но какова вероятность, что этим увлекались алкаши из богом забытой деревушки? И тем не менее забрали не вещи, не деньги, не припасы, а именно девайс, пригнав для этого вездеход или машину с прицепом. Доставив капсулу в сторожку, не взялись отмечать богатый улов, а как умели ее вскрыли. После чего бросили все и укатили восвояси, забыв даже пресловутый прицеп. Странное поведение. Крайне странное.

— Ну долго еще? — опять заныла Маша, стуча ножками по лавке. — Я устала, замерзла и вот-вот заболею! Сколько можно издеваться над ребенком?

— Всё, — в последний раз осмотрел избу и вышел наружу. — Мы уходим.

— Наконец-то! С вами, тормозами, и околеть недолго.

Я не тормозил, просто писал кое-что в чат отряда. И это вызвало такие споры, что зависать бы начал даже компьютер.

— А ты, — указал посохом на Марию, — остаешься.

— Чегось? — малявка попятилась и захлопала ресницами. — Сдурел, что ли?

— Ты ведь в самом деле не местная, хоть и стараешься выдавать себя за деревенскую девочку. Вот только даже в такой глухомани никто не говорит, как крестьяне двести лет назад. Простецкие выражения, недалекие обороты, ни единого заимствования и ни малейшего намека на слэнг. А все потому, что в твоей программе нет таких слов, ведь они расходились бы с лором.

— Что ты несешь?

— Спиннер или симпл димпл? Краш или кринж? Чекать или чилить? Флекс или вайб? — с каждой фразой наступал все ближе, отвлекая внимание от соратников. — Ничего не понимаешь? Неудивительно. А теперь слушай, как все было на самом деле. Ты летела на том самолете. Твой отец — пиарщик, что повис на стропах. И вовсе не для того, чтобы уцелеть при посадке. Он спрятал в капсуле свою дочь, но это, увы, не спасло ей жизнь, ведь в тело вселилась тварь из игры. И не обычный тупой моб, а столь же хитрая и коварная гадина, как и твоя настоящая мамаша — Цеметра. Мужики нашли капсулу и отвезли в сторожку, но ты не напала сразу, а постучала по крышке. На ней все еще видна кровь и отпечатки детской ладошки — можешь проверить. Охотники сперва ошалели от такого расклада, а потом взломали устройство и повезли тебя в деревню, чтобы уже там оказать помощь и вызвать из центра «скорую». Но ты превратила всех в зомби, ведь для этого тебя и создали. Живое, разумное, втирающееся в доверие биологическое оружие. Именно поэтому постоянно просишься на базу. Решила уничтожить всех и сразу?

— Я же говорю, — Панцу провел ладонью по лицу, — в край котанулся.

— И не говори, — Смузи покачал головой. — Несет он, а стыдно мне.

— Маш, не бойся, — Саяна подмигнула. — Котик добрый, просто устал — вот и мерещится всякое.

И только Малири не опускала щита и держала меч наготове. Как оказалось — не зря.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп… Вселившаяся в труп ребенка тварь (или же поспособствовавшая тому, чтобы малышка им стала) медленно пятилась, награждая за усердие наигранными аплодисментами.

— А ты не так уж глуп для селянина, — писклявость сменилась низким и хриплым голосом взрослой женщины. — Теперь понятно, почему за тобой столь пристально наблюдают. Но знаешь ли… — существо остановилось у кромки леса, — не ты один думаешь на шаг вперед.

Гадина рубанула воздух ладонью, словно отдавая команду «марш», и от шелеста и треска веток засвербело в ушах. С трех сторон с диким воем бросились зомби — на помощь новой госпоже пришли все жители, дожидавшиеся нужного часа в засаде. А ведь я специально разоблачил мелкую мразь вдали от деревни, чтобы не пришлось драться со всей ордой. Но враг оказался умней, и это тоже стоит учитывать, ведь с новыми уровнями появятся куда более серьезные вызовы. Но это — дела грядущих дней, а пока надо решить насущную проблему.

Затренькала тетива — Смузи бил без промаха, и мертвецы падали, пораженные в головы, однако с тем же успехом можно бить из рогатки по стае воронья. Десяток прикончишь, а затем ревущая лавина накроет с головой, а с учетом силы и способностей мобов на ближний бой не сильно бы рассчитывал. Как и на сторожку позади — хлипковата против своры дохляков, и на крыше не спрячешься — слишком низкая. Оставался единственный вариант — бежать, и на ум быстро пришла идея, куда именно.

— К самолету! — заорал, выбежав вперед и пальнув перед собой конусом огня. — Быстро!

От вида драгоценного жара первые ряды замедлились и сбились с шага, а прущие за ними сородичи врезались им в спины и падали под ноги арьергарду. Наступающие в едином порыве клещи обломали зубцы и превратились в бессвязную кучу малу. Я же вновь поддал огоньку — теперь уже на сторожку. Струя пламени брызнула на измочаленные доски, прогнившие бревна и влилась в окно. Несмотря на дождь, домик занялся очень быстро — во многом благодаря сваленному на топчанах тряпью и сменной одежде.

Наплевав на приказы и вопли госпожи, зомби вмиг позабыли о нас и потянулись к пожару, как заблудившиеся моряки — к маяку. Понимал — это ненадолго, и со всех лап рванул в лес, убедившись, что соратники не отстают и не пытаются ввязаться в заведомо проигрышный бой. И осторожность не пошла впрок: стоило отойти от поляны метров на двести, как треск, шелест и вой повторились с удвоенной силой. Зомби напоминали катящиеся со склона камни — такие же шумные, опасные и неостановимые. Их не заботили свои мертвые тела, они сносили ветки, врезались в бревна, перепрыгивали завалы с риском напороться на острые сколы, а многие и напарывались, после чего слезали и продолжали гонку с кишками навыкате. А уж о всяких мелочах вроде сломанных костей и выбитых глаз никто и вовсе не помышлял — главное, достать обидчиков любой ценой.

А вот нам приходилось несладко. Мало того, что шли на пределе сил после суточного рейда, так еще и не могли так же просто жертвовать здоровьем. Если бы не фора, нас бы настигли в два счета — по тайге и прогулочным шагом идти нелегко, что уж говорить про бешеный спринт. Но страх смерти подгонял кнутами, и даже вечно устающий гном несся на равных с нэклингом, у которого расовые бонусы к скорости и выносливости. Да, долго так продолжаться не могло, но бежать марафон и не требовалось — просека уже светлела вдали.

Не знаю, сработал ли алгоритм, или игровой интеллект испытывал некое подобие эмоций, но складывалось ощущение, что мы знатно разозлили малявку. Не исключу, что у слуг Цеметры есть своя иерархия, и повелительница трупов мечтала забраться сразу на пару ступеней, одним махом избавившись от центра подготовки ПОБОРа. И то, что простой сельский паренек раскусил хитрый план, могло вызвать жжение даже у виртуального персонажа, пусть никто еще толком не знал, что игровые существа собой представляют.

— Куда теперь? — крикнул Смузи.

— К крыльям!

— И что нам те крылья? На корпусе хотя бы спрятаться можно!

— Не спорь.

Лучник нахмурился от такой наглости, но на перепалку не оставалось ни времени, ни дыхания. Спустился ниже указанной точки — так, чтобы оказаться между хвостом и головной частью и резко развернулся, но палить не стал. И запретил лучнику, когда тот машинально вскинул оружие.

— Стоим и ждем! Панцу — по команде кинешь купол.

— Купол? От такой-то орды?! Нас растопчут в кашу!

— Просто сделай, что прошу!

Прекрасно понимал настроение парня, ведь от грохота множества ног в прямом смысле дрожала земля. Да, это риск и безрассудство еще большие, чем прыжок на циклопа, но иные варианты еще хуже.

— Твою мать… — простонал лекарь, неотрывно глядя на катящийся по узкой полосе черно-серый оползень. — Нам песец…

— Согласна, — Саяна сглотнула, нервно поигрывая топорами. — Вот теперь точно.

— Стоим! — вскинул руку. — И ждем!

Волна даже не думала тормозить, будто взаправду намеревалась вмять нас в щели между поваленными деревьями. И когда орава полностью заполнила просеку, рявкнул во весь дух:

— Давай!

И прежде чем золотое сияние накрыло нас, послал вперед извивающийся протуберанец. В тот же миг навстречу вопящему селю поднялась огненная цунами, за считанные секунды заняв все пространство и выросши выше уцелевших деревьев. Мертвецы вновь уставились на столь обожаемую стихию, не предприняв никаких попыток спастись. Огонь сжирал их до костей, а перед глазами со скоростью звука неслись строчки логов, а когда сдетонировали баки в крыльях, пришлось и вовсе зажмуриться и прижать веки ладонью, чтобы хоть немного отвлечься от каскадов букв и цифр.

Догадка подтвердилась: сканер выдавал ошибку, потому что зомби принадлежали «Алиоре» лишь наполовину, а в остальном полностью подчинялись земным законам. И десятки тонн авиатоплива — пусть разбавленного и частично впитавшегося в грунт — подействовали на них так же, как и на любое другое существо из плоти и крови. Они горели и обретали долгожданный покой, хотя и не так быстро, как обычные люди. Я видел, как силуэты кружились в жуткой агонизирующей пляске, прежде чем рухнуть ничком. Но даже упав, страдальцы протягивали руки к небесам, точно указывая умирающим рядом сородичам на восходящее солнце.

Керосин выгорел очень быстро, и я направился вдоль усыпанной телами и пеплом дороги в окружении тлеющих крон. Из-за долгих дождей тайге ничто не угрожало, но уходить еще рано — оставалось одно незавершенное дельце. Мелкая дрянь тоже попала под раздачу, но в отличие от прислужников почти не пострадала — лишь перепачкалась в саже да чуть опалила волосы. И теперь неспешно карабкалась по трупам, как огретая по башке огромная лягушка.

— Думаешь, победил? — обернулась и смерила меня зловещим взглядом, не прекращая подволакивать ноги. — Таких как я — тысячи! Еще умнее, хитрее и сильнее… — гневная тирада сменилась кашлем. — Вам никогда не одолеть Цеметру! Этот мир — наш!

Взмах руки — и предо мной, хрустя костями и чавкая остатками мяса, поднялись три почерневших скелета. Но эти жалкие кадарвы не имели ничего общего с прыткими и сильными зомби, и скорее олицетворяли предсмертную агонию хозяйки. Вызвал пламенный меч и парой ударов окончательно упокоил вспыхнувшие останки.

— Тысячи миров сопротивлялись, — голос дрогнул и смягчился — тварь то ли запыхалась, то ли тряслась от страха. — Пали все до единого… Так зачем обрекать себя на верную смерть?

Еще две мумии рассыпались и захрустели под ногами. А колдунья (или чем бы это ни было) обернулась и встала на колени, протянув в мольбе грязные исцарапанные ручонки.

— Пожалуйста… Ты же не станешь убивать ребенка?

Клинок с шелестом, как от взмаха факела, скользнул ниже подбородка, и голова с глухим шлепком упала в грязь. А тельце так и осталось стоять, пока вырвавшийся из трахеи черный дым не полыхнул, как бензиновые пары, и медленно излился на окаменевшую плоть.

— Жесть… — бросила Малири, встав рядом.

Остальные тоже подтянулись и уставились на костер, напоминающий вырезанную из угля статую. Об уровнях, опыте, трофеях и прочих игровых темах не заговорил никто.

— Как она есть, — сплюнул мерзкую горечь и зашагал в сторону деревни, опираясь на посох, как дряхлый старик.

Но настоящая жесть только начиналась. По ту сторону портала нас дожидались (а точнее сказать, поджидали) хай-левелы, в том числе трое незнакомых в сопровождении бледной и встревоженной Волчок. Я ожидал нагоняя за пропажу на целые сутки, но мне не дали и рта открыть — накинулись всем скопом, оглушили и спеленали, как младенцев. После чего уложили на каталки, влили по два пузырька снотворного и намертво пристегнули ремнями. И покатили к люку в левое крыло, где с ехидной улыбкой стоял Стужин. И когда я проезжал мимо, полковник наклонился, дохнув водкой и куревом, и прошипел:

— Ну что, ублюдки. Вот вы и попались.




Глава 18. Левый сектор


— Ну что, герой? — из мрака проступило лицо Цеметры. — Готов получить свою награду?

Лик исчез, а хохот гулким эхом прокатился в пустоте. Фиолетовый вихрь обдал шерсть липким теплом, и голос зазвучал отовсюду.

— Я покажу тебе, что они делают с моими людьми. И что совсем скоро ожидает и вас. Ты увидишь все своими глазами, но ничего не почувствуешь. Я же не зверье какое-то, в отличие от тех, кому ты служишь.

Впереди забрезжила круглая прореха, и я не сразу понял, что это мутное окошко. В прочном колпаке над головой загорелась оранжевая лампа, осветив обшарпанное нутро толстостенного стального сосуда, где едва хватало места, чтобы вытянуть руку. Управлять телом не мог, но все слышал, видел и самую малость ощущал — например, холод полуголого тела, горящие легкие и бешеный стук сердца.

Девушка (боковым зрением увидел небольшую грудь) ударила ладонями в обшивку и часто задышала, роняя на мокрый пол капли пота. Кожа незнакомки выглядела так, словно ее натерли пеплом, под острыми ногтями разлилась черная кровь. На запястьях, плечах и сгибах локтей болтались провода и шланги, вживленные прямо в плоть и закрепленные металлическими жгутами.

В окошке замаячил алый огонек — пленница прильнула к стеклу, и я увидел снаружи видеокамеру, а за ней — фигуры в защитных комбинезонах и масках. Исследователи сидели за переносным пультом, и вот один щелкнул тумблером, а другие уставились на крохотные мониторы и заскрипели карандашами в блокнотах.

— Нет! — взревела предательница и захлопала по корпусу. — Хватит, пожалуйста!

Раздался тонкий монотонный писк, отдаленно похожий на ультразвук или звон в ушах. И чем дольше верещало неведомое устройство, тем сильнее набухали вены, постепенно превращаясь в мерзких лоснящихся пиявок.

— Сука… — темная откинулась на спину, прижала ладонь к груди, а предплечье — к глазам. — Хватит…

Писк нарастал, пронзая насквозь. Казалось, каждая клеточка пищала и вибрировала в унисон, вызывая панический страх и непередаваемую жажду выбраться из проклятого цилиндра. Никогда особо не страдал боязнью замкнутых пространств, но сейчас накатило так, что хоть вешайся. Меж тем девушка зашаталась и рухнула на колени, стуча и царапая стенки, хватаясь за горло, извиваясь змеей. Некогда красивая фигура раздулась, как у недельного утопленника, живот и бедра посинели и опухли, точно под кожу мощным насосом закачали воздух. Насосом… Так вот почему уже довольно долго не слышно дыхания — писк издавала работающая помпа, а повреждения намекали на вакуумную декомпрессию. Господи…

— Рад, что не слила ваши нервы? — зубастая ухмылка сверкнула перед лицом. — Ее зовут Вика. В Алиоре всегда выбирала мою сторону — да так и переместилась на Землю. Никого не убила, не покалечила. Не нападала на города, не рушила дома. Просто выбрала не ту фракцию — и вот уже третьи сутки сидит в этой чертовой колбе, из которой машины высасывают воздух. Мучители не могу ее убить, но поверь — очень стараются. Незабываемые, знаешь ли, ощущения, когда тебя разрывает изнутри, и ты не можешь дышать минутами. И все это повторяется час за часом, день за днем и продолжится, пока мои легионы не сотрут поборников в порошок, — императрица повернулась спиной и в гневе сжала кулак. — Перевел дух? Тогда продолжаем — экскурсия только началась!

Свет померк, и я очнулся под тусклым плафоном, привязанный к жесткому деревянному креслу. Судя по внушительной мускулатуре, в этот раз подселили к орку, чью голову тяжелил железный шлем, а на запястьях и лодыжках блестели скобы с подведенными проводами. Надо мной склонился человек в белом комбезе и поправил присоски кардиографа на могучей груди. Рядом стояла парочка девушек с блокнотами, напротив скучал эльф-чародей в блестящем черном халате и широкополой шляпе. Позади кто-то щелкал переключателями, но видеть его никак не мог.

— Имитация заклинания «Удар молнии», — прогудел пожелтевший от старости «хомяк» с тонированными линзами. — Попытка номер двести десять. Сила — три, напряжение — восемь тысяч, время — двенадцать секунд.

— Готово, — отозвался тот, кто настраивал электрический стул.

Командир кивнул, резко звякнул рубильник, и меня выгнуло дугой, а зубы хрустнули с такой силой, что звук напомнил лопнувшую от перегрева керамику. Все поплыло, дыхание перехватило, а мышцы, казалось, уменьшились в два раза, так сильно их сжало. Над раскалившимися контактами повеял белый дымок, а в нос шибанула тошнотворная вонь горелой плоти. Когда пытка закончилась, пленник сплошь покрылся горячим потом, а сквозь хриплую одышку пробился ломкий голос подростка.

— Хватит… Я больше не выдержу… Хватит… Мне больно…

— Результат, — палач взглянул на чародея.

— Триста из пяти тысяч, — лениво проворчал эльф, которого происходящее не шибко-то вдохновляло.

— Так и запишем — без изменений. Теперь ты — время то же.

Ушастый вздохнул и занес надо мной растопыренные пальцы.

— Не надо… — темный чуть не плакал. — Пожалуйста…

С холеных ногтей сорвались ослепительные сполохи и заплясали на животе. Теперь орк не пытался встать в «мостик», а дергался, как припадочный, и орал на всю камеру. Оставалось лишь поразиться тем гениям, что сумели сколотить столь прочное кресло, ведь от такой тряски оно буквально ползало по полу из стороны в сторону.

— Стоп, — буркнула девушка с секундомером.

— Результат, — приказным тоном потребовал «хомяк».

— Полторы из пяти, — эльф хмыкнул и отвернулся.

— Да уж… — палач потер затылок. — За такие успехи нас самих сюда посадят. Сила — пять, напряжение — десять. Продолжаем.

— Антон, семнадцать лет, — донеслось из непроглядной тьмы. — Жуткий злодей. Просто чудовище. Уверена, он заслужил все, что с ним делают.

Снова тьма и снова женское тело, прикованное к стене тесного бетонного мешка. Стены обуглились до черноты, пахло асбестом и бензином, а бронированная дверь напротив оплавилась в нескольких местах. Натужно заскрежетал ворот, и в помещение вошел человек в блестящей огнеупорной экипировке с длинным гофрированным шлангом в руках.

— Нет… — девушка в отчаянии замотала головой. — Не надо…

— Сама пасть откроешь — или помочь? — прогудела маска.

Пленница стиснула челюсти до треска эмали, зажмурилась и отвернулась. Но военный схватил ее за подбородок и запрокинул голову, после чего достал из-за пояса боевой нож. Вбив ладонью лезвие промеж зубов, надавил на рукоять всем весом и вставил в щель длинный и острый, как хоботок, наконечник шланга. Пока темная извивалась, давилась и корчилась от приступов тошноты, застегнул на затылке карабин и прочно закрепил трубку на голове.

— Удачи, — похлопал по щеке и удалился, а миг спустя в глотку брызнула струя огнесмеси, и рев пламени утонул в диком, нечеловеческом вое.

— Альбина, двадцать семь лет. Мать двоих детей, — прокомментировала Цеметра. — Такой ты видишь справедливость? Такую судьбу уготовил всем, кто не сошелся с тобой во мнениях и взглядах?

Магия перенесла меня в мужское тело, подвешенное на цепях в конце длинного узкого коридора. Узник в бессилье свесил голову, и я во всей красе увидел, что весь торс от шеи до пупка покрыт темно-лиловыми синяками, словно шайка матерых орков использовала тушку страдальца, как пиньяту.

Метрах в двухстах напротив лежал солдат в тяжелых наушниках и со здоровенным противотанковым ружьем. Не знаю, из какого музея его достали, а может, склепали прямо здесь, но из такой бандуры можно боевой вертолет сбить. С расстояния сложно понять калибр, но длина ствола метра два, не меньше, а сошки пришлось прикрутить к полу, чтобы стрелку не выбило плечо после первого же выстрела.

Вездесущие вивисекторы тщательно записывали ход эксперимента в блокноты. Один стоял на коленях перед матовым кейсом с приподнятой крышкой, а на мешках с песком восседал нэклинг в кожаных доспехах с биноклем в лапах.

— Тест номер сорок девять, — озвучил главный изыскатель. — Титановая пуля.

Помощник достал из кейса патрон размером с баллон аэрозоля и передал бойцу. Тот открыл казенник с тыльной стороны и зарядил ружье, как пушку, после чего прильнул к коллиматорному прицелу. Ученые без лишних слов отложили записи и закрыли уши ладонями. Главный скомандовал:

— Огонь!

От грохота, казалось, треснула каждая косточка в истерзанном теле. Пленника откинуло чуть ли не до потолка, на боку вздулась свежая шишка, но игрок был так измотан, что лишь тихонько выдохнул, как от слабого тычка. И закачался под скрип цепей, окропляя пол алыми каплями.

— Урон?

Кот поднес окуляры к глазам.

— Сто пятьдесят из семи тысяч.

— Да уж… Тест номер пятьдесят — урановая пуля.

Из чернильной бездны донесся ехидный голосок:

— Итак, что у нас осталось? Вода. Яд. Холод. Мечи. Заклинания. Стрелы. Вскрытия. Непонятные местные машины. Много машин… Увы, на все времени нет — за вами уже идут, дружочек. Просто помни: я хочу все это поскорее закончить и подарить вам мир. И мне нужны такие, как ты. С твоей помощью я улучшу своих воинов в три раза быстрее. Я отправлю на убой боссов, как уже сделала дважды — и согласись, оно того стоило. Я пожертвую вам тысячи тварей — только успевай убивать и насыщаться мощью. Вместе наша сила возрастет тысячекратно! — Цеметра танцующим шагом прошла мимо и скользнула пальцами против шерсти. — Я — это зло, не спорю. Но зло меньшее, в отличие от этих палачей, извергов и мучителей, готовых кромсать, резать и пытать чисто из научного любопытства. Они тоже жаждут силы, но во благо ли? Или же упыри вроде белобрысого воеводы хотят подмять власть под себя? Подумай об этом, Захар. Подумай хорошенько. И дай знать, где вы находитесь. Включи любой портал — и я тут же найду вас и спасу. Только сообща мы изменим Землю к лучшему. А теперь… — печальный вздох, — мужайтесь.

По глазам ударил яркий свет. В кои-то веки я зашевелился по собственной воле, не без удовольствия чувствуя пусть и не совсем родное, но все же свое тело. Однако о том, чтобы встать и размяться, не приходилось и мечтать — весь отряд лежал в точно таких же креслах, как и избиваемый током орк, и шевелить получалось разве что головой.

Нас разместили в относительно просторном помещении с облупившимися зелеными стенами и низким потолком. Напротив блестели два прямоугольных тонированных окна со скругленными краями, а между ними примостилась массивная гермодверь с окантовкой в желтую полоску. Грохот и лязг запора согнал остатки сна, и на смену вялой расслабленности пришли волнение и страх. Похожие ощущения испытываешь, когда в первый раз идешь к зубному и понимаешь, что малой кровью не отделаешься.

В камеру вошли уже знакомые эльфы — целитель и колдун, который как раз и поджаривал зеленокожего. Вопреки ожиданиям, за ними появились не врачи-палачи, а Стужин на пару с Волчок. И если полковник вел себя так, словно лично пленил Цеметру — улыбался, задирал подбородок и ехидно щурился, то Анна смотрелась хуже, чем на похоронах близкого родственника.

— Что ж… — мужчина свел руки за спиной и зашагал вдоль кресел. — Первым делом хочу отметить ваши успехи. Потрясающие успехи. Феноменальные! — вскинул палец. — Такое впечатление, что госпожа Фортуна приглядывает за вами и всячески помогает.

Полкан склонился над Смузи, схватил за чуб и потащил на себя так, будто намеревался содрать скальп. Несмотря на виртуальное тело и пониженную чувствительность, парень поморщился и зашипел сквозь стиснутые зубы, а Стужин рявкнул прямо в лицо.

— Или у этой госпожи другое имя?!

После чего треснул лучника затылком об изголовье и продолжил путь от стены к стене. Никто из нас еще не понимал, что происходит, поэтому молча и с ужасом следили за командиром.

— Сначала рядовая вылазка оборачивается дракой с каким-то великаном, которого никто никогда прежде не видел. И шайка новичков, неумех и лодырей громит его, как ребенка, без потерь и особого напряга.

— Без напряга?! — не сдержался Панцу. — Да вы издеваетесь?! Я бы там в штаны наделал, если бы мог!

С пальца чародея сорвалась молния и ужалила гнома в пятку. Соратник дернулся, заскулил и засучил ногами. Я же, пользуясь случаем, просканировал мучителя.


Игрок: Джавелин

Эльф-колдун, 65 уровень

Здоровье: 8400

Мана: 11300


— Заткнись, — прошипел Стужин. — И не перебивай старшего по званию. У тебя будет достаточно времени, чтобы потрепать языком — уж поверь. На втором задании вы легко и непринужденно решаете задачу, с которой не справились посланные до вас отряды — даже самые лучшие. И не просто находите капсулу, но и махом убиваете всех зомби и снова кончаете босса буквально с одного удара. И всего за две учебные миссии все пятеро поднимают десятые уровни. Да-да, мой пушистый дружок — проверь, сколько опыта загреб.

Проверил — и впрямь десятый. Обалдеть… Пожалуй, это удивило даже больше, чем внезапный допрос в левом крыле.

— Вот и возник вполне закономерный вопрос. Это случайность? Везение? Или же помощь некой высшей силы, которая таким образом вербует приспешников? — полкан вытянулся перед нами по струнке и с презрением осмотрел каждого. — Думаете, у меня фляга свистит? Что я параноик? Что верю во всякую чепуху и теории заговора? Лейтенант, прошу.

Женщина шагнула вперед и дрожащими пальцами перевернула страницу блокнота.

— Донесение с первой базы «Рубежа». Самый отстающий и небоеспособный отряд начал стремительно получать уровни и редкое снаряжение. Дезертировал всем составом: двоих взяли живьем, остальных ликвидировали, — шелест листа и тихий кашель в кулак. — Донесение со второй базы «Рубежа». Замкнутый и нелюдимый игрок без видимой на то причины стал проявлять лидерские качества. Во время учебной вылазки убил командира отряда и предпринял попытку к бегству. Пойман группой сопровождения. Донесение с третьей базы «Рубежа». Самый слабый и неумелый игрок внезапно начал побеждать на арене. Неизвестным образом покинул комнату после отбоя и попытался пробраться к порталам. Убил семерых солдат, прежде чем его схватили поднятые по тревоге игроки.

— Какие интересные совпадения, — Стужин потер подбородок. — И что же было дальше?

— На допросах все сознались, что им помогала Цеметра. Поставляла мобов, боссов и экипировку. Являлась во снах и склоняла на свою сторону посулами и угрозами. Обещала невиданную силу и власть в новом мире, либо смерть в случае отказа. Убеждала, что ПОБОР гораздо хуже, чем она. Требовала присягнуть и выдать месторасположение базы. Прежде нам удавалось загодя останавливать предателей, однако пятый центр подготовки до сих пор не вышел на связь.

— Вот так да… Ничего не напоминает? Нет? Короче, ушлепки, — полковник устал ломать комедию, и в голосе звякнула сталь. — Или признавайтесь, кто из вас уже смазал лыжи, или всем придется худо.

— Вы ошибаетесь, — процедила Саяна. — Мы рисковали и несколько раз чуть не погибли. Какая, блин, помощь? О чем вы вообще?

— Помолчи, — строго произнес полковник. — Тебе еще дадут шанс излить душу. А начнем мы пожалуй… Дай-ка досье.

Анна передала несколько тонких порыжевших папок. Стужин открыл первую и с презрением ухмыльнулся.

— И наш список самых ненадежных открывает… Анатолий Шушкевич. Позывной — то есть, ник — Панцухантер669. В переводе — охотник на трусики. А цифровой код — производная от числа зверя и всем известной позы. Забавно, ведь с девушками у тебя совсем печально. Самоирония? Я бы оценил, если бы не знал всю твою подноготную. Тридцать лет. Бросил университет на третьем курсе. Откосил от армии за взятку. Официально нигде не работал и сидел на шее у матери, пока та не умерла от сердечного приступа. Потому что вместо выхода на пенсию пахала на износ, чтобы содержать ненаглядного сыночку. А сыночка даже не устроил ей достойные похороны, зато быстренько продал квартиру и купил капсулу. Главное — наиграться всласть, а дальше хоть потоп?

— Пошел ты! — выпалил гном. — Тупой солдафон. Много, блин, знаешь.

— Ну как? — Стужин обвел папкой притихших игроков. — Достойный друг и верный товарищ? Не коробит якшаться с такой плесенью?

— Это ничего не доказывает, — буркнула Малири.

— А по мне так это доказывает все. И очень многое объясняет. Тот, кто угробил родную мать, без проблем прикончит и чужих. Особенно, когда на кону не бочка варенья и короб печенья, а кое-что покруче. Да, Толик? Сразу сознаешься — или помочь?

— В жопу иди! — к удивлению, парень не сломался и не струсил. — Посмотрел бы, кем бы вырос ты сам, если бы тебя держали на поводке, контролировали каждый шаг и ломали психику с самого детства!

— Ты малость ошибся кабинетом, — Стужин осклабился. — Мы не у психолога. Это твой окончательный ответ?

— Вот мой окончательный ответ, — лекарь набрал побольше воздуха и плюнул, но слюна не пролетела и половину пути.

— Тогда начинаем.

Чародей встал позади кресла и положил ладони гному на плечи, словно собирался сделать массаж. Но вместо приятного досуга Хантер затрясся всем телом и закатил глаза, а меж стиснутых зубов проступила розоватая от крови пена. Я с ужасом смотрел на это и не знал, что делать. Товарищ страдал за мои грешки, но если признаюсь, разговор будет короткий — убьют прямо здесь или отправят на опыты, что гораздо хуже, чем смерть.

— Довольно!

Джавелин отступил, а Ткемали махнул кадилом и восполнил страдальцу потерянные единицы, вот только золотое сияние вряд ли так же просто излечит душевные травмы.

— Пока отдохни и придумай ответ получше, а мы продолжим, — Стужин подошел к Смузи и раскрыл папку. — Василий Леонов, двадцать два года. Сын Геннадия Леонова — крупного промышленника и олигарха. Родители пытались вырастить из тебя человека, но благие намерения привели к известному итогу. Семнадцать раз сбегал из дома, причем в десяти случаях — на угнанных машинах. Девять раз задерживали в сильнейшем наркотическом опьянении. Пять раз — за драки, в том числе с нанесением среднего вреда здоровью. Разумеется, не сел ни разу — кто бы сомневался. Но знаешь — тюрьма пошла бы тебе на пользу. Глядишь, начал бы думать головой, а не бунтарским духом. Так что, Вася — в чем твой мотив? Месть? Хочешь показать тупым предкам, что и сам с усами?

Лучник фыркнул и отвел взгляд, хотя прекрасно понимал, чем закончится такое поведение. Стоит отдать ему должное — я-то думал, что золотой ребенок расколется первым.

— Тоже не хочешь сотрудничать? Ну и ладно — нам спешить некуда. Джав — давай что-нибудь этакое, не только ж током их потчевать.

Эльф кивнул и закрыл сородичу рот и нос ладонью. В тот же миг из-под нее брызнула вода, а Смузи издал утробный булькающий звук, вытаращился и засучил ногами. В панике завертел головой, пытаясь избавиться от хватки, но колдун просто прижал его к подголовнику, как котенка. Пальцы сжимались и разжимались, царапая доски и загоняя под пальцы занозы, а грудь ходила ходуном.

— Хватит… — Саяна всхлипнула и зажмурилась, уронив на щеки теплые капли. — Пожалуйста. Не мучайте его…

Хватит, пожалуйста — в памяти хором раздались крики терзаемых пленников. Нам больно…

Такой ты видишь справедливость?

Дай знать, где вы находитесь.

Найду вас и спасу.

Нам больно, больно! Мы больше не выдержим!

— А ты крепче, чем я думал, — садист усмехнулся, когда Смузи надрывно задышал, фыркая и отплевываясь. — Но это — лишь разминка. Итак, почетное третье место занимает Анастасия Петриченко. Восемнадцать лет, дочь бывшего рэкетира, прославившегося тем, что щемил и крышевал не простых коммерсов, а других бандитов. Просто Робин Гуд какой-то, только не раздавал денежки бедным, а загребал себе. Избавившись от конкурентов и подмазав нужные лапы, в середине двухтысячных «отмылся» и зажил, как честный человек, но былых замашек не растерял. А ты, Настя, сменила четыре частные школы, хотя семья осела в Ореховке вскоре после твоего рождения. Училась плохо, много прогуливала и ни с кем особо не общалась. Тратила уйму денег на всякую задротскую ерунду вроде фигурок, игр и книг. Проблем с полицией нет, но долгое время наблюдалась у психолога. Необычный случай. Даже не знаю, чем ты так приглянулась Цеметре. Может, сама расскажешь? Не надейся, что к тебе проявят снисходительность. На кону судьба страны, так что…

— Это я.

Собравшиеся с изумлением уставились в мою сторону, даже Стужин с недоверием нахмурился и скрестил руки на груди.

— Подругу выгораживаешь? — злобно бросил военный.

— Нет, — я старался сохранить спокойствие перед лицом неминуемой смерти и отрешенно пялился на тонировку. — Цеметра помогает именно мне. Остальные об этом вообще не знают.

— Чем докажешь?

Вкратце пересказал о ночных процедурах, о поездке в операционный бокс и об ужасах, творящихся в закрытом крыле. Проще говоря, обо всем том, что простому игроку никогда не увидеть. И чем дольше мучитель слушал, тем сильнее хмурился, а хай-левелы поспешили отступить подальше и взяться за оружие.

— Но я никогда не поддавался ее зову, — добавил в свое оправдание, хотя приговор бы это вряд ли изменило.

— А она никогда не говорила, зачем мы творим эти… зверства?

— Для того, чтобы захватить власть. Но это брехня, — вздохнул и покачал головой. — Как и все ее слова.

— Хм… Знаешь, если это уловка, чтобы нарыть побольше инфы, то пусть будет так, — Стужин навис над мной и заглянул в глаза. — Пусть твоя хозяйка знает правду. Рано или поздно мы найдем способ обратить ее силу против нее самой. Я создам оружие, способное убивать предателей и прихвостней так же, как обычный автомат убивает обычных людей. И дам это оружие не героям, которых раз-два и обчелся, а рядовым солдатам. Снаряжу им снаряды и ракеты, танки и вертолеты, бомбы и мины. И вместо ядерных боеголовок сброшу на логово мрази волшебные — с начинкой из ядов, дебаффов и заклинаний. Я изменю правила под себя и уничтожу Игру ее же механикой. Я спасу страну любой ценой, и если ради этого придется замучить нескольких перебежчиков — так тому и быть. И мне плевать на последствия. На войне все средства хороши.

— Я… — сглотнул, стараясь не смотреть на товарищей, — понимаю.

— Да неужели? — полкан выпрямился и развел руками. — И одобряешь такие методы?

— Нет… Но я видел, на что способна эта тварь. Знаю, какое зло она принесла. И несмотря на все старания, я никогда ей не присягну, — вскинул подбородок и заглянул в пронзительную стальную серость. — Никогда.

— Почем мне знать, что это не очередной трюк?

— А какая уже разница? Мне все равно осталось недолго. Просто знайте — эти ребята ни при чем. Не надо пытать их и отправлять на убой.

— Да уж, насчет недолго — это ты прав. Я не могу оставить тебя на базе даже в качестве подопытного — это слишком опасно. Но и казнить не очень-то хочется — ты не виноват, что темная сука залезла в мозги. Поэтому предлагаю такой вариант: тебя телепортируют в Москву, а там прибьешься к дезертирам. В ином случае — только смерть, уж извини.


/Чат отряда/

Малири: Соглашайся! Так есть хоть какой-то шанс выжить!

Смузи: Братан, вали отсюда. Лучше черт лысый, чем эти изверги.

Саяна: Ты умный и везучий — что-нибудь придумаешь. А здесь точно крышка.

Панцухантер669: +1. Намни сиськи этой шмаре за всех нас;3


— Нет.

— Нет? — Стужин нахмурился пуще прежнего.

— Лучше сдохнуть, чем примкнуть к этому чудовищу. Если я в самом деле так опасен и другого выхода нет — убивайте.

— Ты… уверен? Мы ведь не шутим. Это не какой-то тест или проверка на верность. Тебя взаправду казнят.

— Уверен. Но у меня есть последнее желание. Вроде-как приговоренным положено.

— Пощадить не проси, — угрюмо проворчал военный. — Бабу рыжую и танцы вприсядку — тоже.

— Передайте родителям, что я погиб в бою, — шмыгнул и проглотил застрявший в горле ком, — а не вот так…

Лейтеняша закрыла лицо ладонью и быстрым шагом вышла из комнаты.

— Что ж… — полковник вздохнул. — Это можно. Начнем часа через два. Если передумаешь — только скажи.




Глава 19. Зов Цеметры


— Сдать оружие, — рявкнул охранник на выходе.

Похлопал себя по карманам халата (надо было шмота прикупить, да уже поздно) и развел руки — мол, где ты тут оружие увидел.

— Я уже забрал, — лениво протянул целитель. — Теперь выйди из отряда и заблокируй своих дружков. Потом покажешь игнор-лист — и только попробуй что-то в нем поменять.

Вызвал голографическую панель и коснулся клавиш. Для обычного человека это выглядело так — я замер, как парализованный, сощурил левый глаз и водил пальцами перед собой. Солдат от такого зрелища отошел на шаг и поудобнее перехватил пулемет, с опаской поглядывая и на пленника, и на лояльного игрока.

— Ага, — Ткемали удовлетворенно кивнул. — Теперь дуй в настройки, вкладка «сообщество» и нажми «отключить все уведомления». Это на случай, если вздумаешь растрепать кому-нибудь о своей горькой участи. Все, топай.

Меня перевели из допросной в отдельную камеру и оставили под усиленной охраной. Соратников отпустили из левого сектора, о чем написала Саяна в чате отряда — и это было последнее сообщение от друзей перед там, как я остался в полной изоляции. От нечего делать просто сидел на кровати и пялился в стену, стараясь не думать ни о чем. В голове гудело, перед глазами стелился туман, а грань реальности окончательно размылась — я уже с трудом понимал, кто я, где я и зачем.

Через полчаса (минуту, час, два?) дверь отворилась, но вошел не палач, а лейтеняша с бледным лицом и потупленным взором, точно это ее назначили командовать казнью.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — тихо спросила женщина, стараясь не смотреть в глаза.

— Последний обед? — хмыкнул, не отводя взгляда от зеленой обшарпанной стены.

— Ну… да.

— Спасибо, не голоден.

— А выпить?

— В смысле, напиться? Тоже мимо. Я и без бухла ни черта не соображаю.

— Захар… — Волчок села рядом и положила ладонь на лапу. — Не надо. Никто не хочет тебя убивать. Просто убеги, а там как-нибудь выкрутишься.

— Никак я не выкручусь, — в спокойном тоне прорезалось раздражение. — Цеметра меня из-под земли достанет и заставит присягнуть. А ее методы ничуть не лучше ваших… И если сломаюсь, если приму темный дар — обратного пути не будет. Шкура посереет, глаза почернеют, а череп до краев наполнит зло. И вернуться к добру и свету не получится — это против игровой механики. Фракция выбирается раз и навсегда, и лучше сдохнуть, чем примкнуть к этой гниде.

— Ты очень смелый и достойный человек, — Анна вздохнула и взъерошила шерсть между ушей. — Нам таких не хватает. Очень жаль, что все так закончится.

— Только не тяните, ладно? Это еще хуже.

— Стужин дал тебе время подумать. И не рубить сгоряча.

— Я уже все обдумал. И не хочу превратиться в тварь, которая однажды со смехом и весельем убьет собственных родителей. А зная Цеметру, это будет ее первым приказом. Раз нельзя остаться — тогда вперед. Раньше начнем — быстрее закончим.

Снаружи взвыла сирена, под потолком заплясали отсветы алых маячков. Да сколько, блин, можно? Хоть вставляй кристалл в рот и жги на всю ману, лишь бы никогда не слышать этот гребаный вой. Жаль, Ткемали отобрал посох еще на выходе из пыточной.

— Что на этот раз? — сердито прижал уши. — Опять учебная тревога?

— Внимание! — известил женский голос из динамиков. — Прорыв периметра. Срочно занять оборону. Повторяю — прорыв периметра. Срочно занять оборону.

— Да нет… — Анна резко выпрямилась. — Такому здесь не учат.

Топот тяжелых ботинок эхом прокатился по коридору. «Ратники» бряцающей серой волной пронеслись следом, направляясь прямиком к огромному ржавому люку. Волчок тоже поспешила на выход, но у порога столкнулась со Стужиным — красным и взъерошенным, как после пробежки.

— Ну что, — полковник ткнул в мою сторону пальцем. — Кажется, твоя подружка пожаловала в гости. Не знаю, как она нас нашла, но если хочешь в самом деле погибнуть в бою — лапы в руки и за мной. А ты — верни ему посох.

— Она не моя подружка, — бросил в спину, но командир уже не слушал.

В депо собралось около полусотни солдат — все растянулись дугой и держали гермоворота на мушках. Воздух дрожал от непрерывного гула, похожего на запертых в бетонном коробе пчел. Поначалу показалось, что это трансформаторы или иная электрика, однако прислушавшись, понял — это без остановки стрекотали тяжелые пулеметы в туннелях снаружи.

— Посты, доложите обстановку, — Стужин подошел к переносной станции, подключенной к проводам внутренней связи.

— Они прут отовсюду! — сквозь грохот, треск и дикий рев пробился встревоженный голос. — Из всех порталов! Пока валит мелочь, но долго не протянем! Нужны патроны и подмога!

— Отказано, — рявкнул полковник. — Держать позиции любой ценой!

— Но…

Стужин отключил станцию и повернулся к пронумерованным створкам с видом Нерона, любующегося горящим Римом.

— Саша… — Волчок с удивлением посмотрела на мужчину. — Почему…

— Потому, что придется пойти на крайние меры, — процедил в ответ.

— Но тогда они погибнут!

— А иначе погибнут все! Нас взяли за жопу, Аня. Вцепились, как волкодав, и так просто хватку уже не ослабить. Только рвать с мясом, чтобы уцелело все остальное, — военный тяжело вздохнул и нажал несколько кнопок на пульте. — Говорит полковник Александр Стужин. Личный номер: два-девять-девять-семь-три-семь. Пароль: дезоксирибонуклеиновый тринитротолуол. В связи с нападением на учебно-тренировочную базу приказываю задействовать план «Последний Рубеж». Повторяю: приказываю задействовать план «Последний Рубеж».

Несколько мгновений из динамика доносились лишь треск и писк, напоминающие сигналы древнего модема. Затем прозвучал краткий механический ответ:

— Личность установлена. Пароль верен. Приказ принят к исполнению. Пять… четыре…

— Ты как-то спрашивал, заминированы ли арки, — Стужин хмыкнул и поднес ладонь к виску. — Ты не ошибся.

— Один… ноль…

Снаружи громыхнуло так, что фундамент содрогнулся, а с потолка посыпались крупные куски побелки. Саперы явно переборщили с мощностью зарядов, и несколько ворот вогнулось в депо, а пару вовсе сорвало с петель. И если бы не массивные засовы, многотонные плиты точно рухнули бы на пол.

— Вот и все, — полковник снял фуражку. — Пора готовиться к эвакуации. Ты же можешь оставаться — все равно сейчас не до те…

Бум!

Под пятыми воротами зашелестела бетонная крошка.

Бум!

В четвертые словно ударили тараном.

Бум!

Первые и десятые пошатнулись под натиском неведомой силы.

— Какого?..

Риторический вопрос утонул в реве, по сравнению с которым все предыдущие вопли — нежный шепот. Казалось, туннели до потолков наполнились всяческой нечистью: та, что оказалась поближе к воротам, с остервенением взялась за створки. Лязг и скрежет начался такой, словно броню пытались пропилить обычными болгарками, да не двумя-тремя, а пятью десятками сразу. Те же твари, кому не досталось места в первых рядах, накинулись на стены, долбя, царапая и стуча в толстенные блоки.

Уж не знаю, какие уровни послала Цеметра, но громадные створки выглядели столь же надежно, как и входная дверь из фанеры и картона. И можно, конечно, обвинить полкана в поспешности и недальновидности, ведь через порталы могли подоспеть и наши хаи. Однако по игровой механике, если портал захвачен императрицей, никто другой, кроме ее слуг, им не воспользуется. И темная тварь наверняка учла этот момент, так что как ни крути, а мы захлопнули ловушку своими же руками. Вопрос в другом — как она воспользовалась уничтоженными арками? Либо придумала какой-то трюк, абьюз или обходной маневр, либо…

— Вы не взорвали арки, — с тихим ужасом озвучил то, что уже давно вертелось на уме. — Порталы уцелели.

— Да ты издеваешься?! Там же сотни килотонн!

— Вы не осилили оружие против обычных игроков, а это — пропитанные магией древние монолиты, созданные самими богами. Все равно что пытаться подорвать танк хлопушками.

— Во-первых, умник — мы за три дня сделали столько, сколько многие не сдюжили бы за три года. Во-вторых, если такой знаток — подскажи, что теперь делать?

— Сражаться, — уверенно произнес в ответ, взяв посох двумя лапами. — Иных вариантов нет.

— Ну почему же? Можно присягнуть этой гадине и наслаждаться темной силой.

— Нет, — покачал головой. — Никогда.

Стужин ехидно ухмыльнулся и поднес к уху трубку. Постучал по клавишам на торце станции и сказал:

— Первое: свяжитесь со штабом и запросите подкрепление. Если на подлете никто из нас не выйдет на связь — пусть сносят все к чертям собачьим. Второе: всех игроков высокого уровня — на баррикады. Если кто из новичков захочет помочь — милости прошу, но передайте прямо — вероятность того, что хоть кто-нибудь выживет, крайне мала. И третье: группу зачистки в депо. Срочно. На этом отбой. Рад был работать с вами, ребята.

Меж тем рев и грохот нарастали, а незыблемые с виду створки шатались, как молочные зубы ребенка, получившего кулаком по этим самым зубам. В ширящиеся зазоры лезли клыки, клювы, когти и щупальца, и от их тошнотворного мельтешения крутило живот. Черная слизь подобно крови медленно стекала по ржавому металлу, и если все пойдет в том же русле, чудища прорвутся с первой упавшей на пол каплей.

Но от жуткого зрелища отвлекло появление пятерых странно одетых солдат, вразвалку шагающих прямо из левого крыла. Бойцы носили громоздкие костюмы, похожие смесь саперной защиты и химзы: дутые кевларовые поножи, кирасы и наплечники покрывала выцветшая от времени резина. На лицах блестели окулярами бронированные противогазы с «хоботами», головы берегли блестящие пожарные шлемы, а за плечами помимо кислородных баллонов покачивались здоровенные баки, сделанные по всем заветам стимпанка. Сваренные из меди емкости щедро усеивали разнокалиберные вентили, клапаны и манометры, а гофрированные трубы заканчивались насадками от брандспойтов. Выйдя на открытое пространство, громилы выстроились цепью и заняли позиции перед самыми воротами, бесстрашно направив оружие на копошащихся и визжащих существ.

— Огнеметы на сжиженной мане, — не без гордости заявил Стужин. — Уничтожают мобов до десятого уровня, как дуст — блох. Что скажешь теперь, умник?

Хотел похвалить изобретение, хоть и знал, какой ценой оно досталось и сколько боли стояло за его созданием, но тут седьмые — самые пострадавшие от взрыва — ворота ввалились внутрь. А по ним, как по трапу, хлынула вопящая тысячами глоток орда, в которой все смешалось до такой консистенции, что рассмотреть отдельных чудищ было попросту невозможно. Из черного склизкого марева выбивались уже упомянутые когти, крылья и хвосты, но все остальное слилось в единую массу — этакого безликого завоевателя, чья основная задача — убивать и пожирать, с которыми невозможно договориться и заключить перемирие.

— Огонь! — рявкнул командир.

Из брандспойтов вырвались ослепительные золотые струи в окружении нежно-голубого сияния, отдаленно напоминающего северное. Изгибаясь дугами, горящая колдовская энергия напалмом облепляла тварей, и те дымящимися головешками падали к ногам воинов. Если же какой юркой мелюзге удавалось прорваться, «ратники» пулями отгоняли ее под очищающее пламя.

Пока все шло очень даже неплохо, если не брать во внимание пару нюансов. Первый — это узкий проход, крайне удобный для обороны и концентрированного огня. Второй — сколько ни сканировал, но так и не заметил моба старше третьего уровня. Авангард — не более чем пушечное мясо, которого ничуть не жалко, но если он не справится, подтянутся товарищи постарше. Получалось некое подобие тауэр дефенса с постепенно усиливающимися волнами чудовищ, и вопрос лишь в том, на какой атаке мы сдохнем. Выжить и победить в сложившейся ситуации? Нет, ребята, это — фантастика.

— Видишь? — Стужин указал на бойцов ладонью, точно Ленин с постамента. — Всего три дня! Дай нам месяц — и от Цеметры не останется и следа!

Воодушевленные легкой победой, чистильщики потопали к бреши — медленно, как водолазы по дну. Огня не прекращали, испепеляя ревущую нечисть дотла, но пока остальные поборники любовались успехами, я присматривался к баллонам. И то, что открылось зоркому взгляду, совсем не понравилось — у одного солдата баллон заметно побелел в месте стыка с гофрой, из-под вентилей выбивались тонкие струйки раскаленной маны, а большая часть стрелок манометров нервно дергалась в красных зонах.

— Уводите их! — крикнул, пересиливая оглушающий шум, из-за которого казалось, что прямо за воротами разверзся Ниагарский водопад. — Пусть уходят!

— С чего вдруг? — полковник с улыбкой наблюдал за отрядом, не замечая ничего опасного — то ли тщеславие застило ему глаза, то ли зрение просто не чета кошачьему. — Мы почти победили.

Бак рванул, и все пятеро исчезли в клубе золотого тумана. Солдаты стояли слишком близко, емкости сдетонировали друг за другом, и во все стороны брызнула шрапнель из обугленных фрагментов доспехов. Колдовской жар был такой мощи, что от бедолаг не осталось и костей, а броня стоящих в первом ряду «ратников» почернела и местами оплавилась.

— Ах ты сука… — командир стукнул кулаком по станции. — Ну ничего, Москва не сразу строилась. Зато эта гниль перестала лезть в депо.

И в самом деле — шум и гам стихли, как по приказу, словно на пульте нажали mute. Из чернильной бездны проема не доносилось ни звука, и многие бойцы расслабились и опустили оружие. Кто-то потянулся к папиросам, кто-то стравливал напряжение угрюмыми шуточками, и лишь малая часть держала строй, понимая — это еще не конец и быть им не может по определению. И они не ошиблись.

Зловещая тишина сменилась тихим детским плачем, эхом пронесшимся вдоль опустевшего туннеля. К одинокому голосу присоединялись все новые, и вскоре из мрака вразнобой завыл целый хор. Увы, это не было уловкой — плакали не иллюзии, а настоящие дети — правда, давным-давно мертвые. Мальчишки и девчонки лет пяти боязливо ковыляли на свет и протягивали к солдатам ручонки. И несмотря на землисто-серую кожу с набухшими темными венами и сочащиеся слизью глаза, поборники невольно отшатнулись, а стоящий рядом «ратник» перекрестился.

В отличие от взрослых зомби, эти умели членораздельно говорить — правда, повторяли только два слога: па-па, па-па. Не нападали, не бросались к защитникам, а сонно мялись на упавших воротах, будто боясь сходить с искореженного металла.

— Ваня? — один из солдат опустил оружие и шагнул вперед. — Ванечка?

— Это не люди! — заорал во всю глотку, но меня, казалось, вообще никто не услышал. — Не подходите к ним! Стреляйте!

— Ваня… — лепетал мужчина, медленно приближаясь. — Ты живой? Но как? Как…

— Сержант, вернитесь в строй! — грозно крикнул Стужин.

Военный уже ничего и никого не слышал, всецело сосредоточившись на боли потери и внезапном обретении. Бросил оружие, упал на колени и скинул шлем, и только чудом уцелевшие остатки инстинктов не давали ему шагнуть в толпу притихших присмиревших существ. Малыш в изгвазданной курточке и шапке с помпоном потопал навстречу, прошел пару метров и замер, как вкопанный. И призывно протянул почерневшие ободранные до костей пальцы, не сводя с отца закатившихся глаз.

— На ручки? — боец расплылся в дебильной улыбке. — Взять тебя на ручки?

— Господи… — Волчок закрыла рот ладонью и отвернулась.

— Они убьют его… — прошипел, бросив на полковника злобный взор, но Стужин с нездоровым интересом наблюдал за происходящим. — Сделайте хоть что-нибудь!

— Иногда, — командир самодовольно ухмыльнулся, — чтобы сделали хоть что-нибудь надо, чтобы кого-нибудь убили. Тогда лучше дойдет. Нагляднее, так сказать.

— Ванечка…

Обезумевший от горя офицер взял нежить под мышки и слегка приподнял, и в тот же миг тварь раззявила пасть до подбородка и вонзила в шею два ряда острых как иглы клыков. Белых и полупрозрачных — выросших совсем недавно по воле темных чар, и такому количеству и остроте позавидовали бы даже пираньи и морские черти.

Одно движение — и боец рухнул замертво с обнаженной трахеей и выпирающей из бурой каши позвоночником. Приспешники только того и ждали, и прекратив изображать из себя несчастных деток, обнажили свою истинную натуру. Вывалив клыки и зашипев тысячью взбесившихся кошек, шушера накинулась на тело, как стая саранчи, и принялась с остервенением рвать, кромсать и выгрызать внутренности. И кевларовый жилет не помог — острейшие клыки и когти разрывали ткань и броню, точно бумагу, и за считанные секунды защитник превратился в кучу бесформенного месива.

А детвора задорно переругивались, клацала зубками и дралась за самые сочные куски. Те же, кто насытился, принялись кидать друг другу сердце, легкие и желудок, будто мячики. А самая большая и сильная особь повесила на плечи кишки на манер шарфа и с гордым видом отошла в сторонку, чтобы наблюдать за кровавым пиршеством подданных.

— Вы к этим меня отправляли? — прорычал, ткнув пальцем на кишащий паучий клубок. — Хотели, чтобы я прибился вот к этому?

Стужин снял гранату с разгрузки ближайшего солдата, вынул чеку и швырнул точно в гущу тварей. Громыхнуло, и верхушка роящегося холма подлетела в воздух черным зловонным гейзером.

— Огонь! Гаси этих гнид, мать вашу!

Теперь уже никто не ослушался приказа, и ручные пулеметы с дисковыми магазинами застрекотали в унисон. Зомби тоже кинулись в атаку, но падали, не преодолев и половины пути, истерзанные и порванные в клочья тяжелыми пулями. Сплав магии и мертвой плоти подчинялся правилам обоих миров, и мелюзга дохла пачками, не представляя никакой угрозы.

Да и не должна была — Цеметра играла с нами, как кошка с загнанными в угол мышатами. Ей не составило бы никакого труда запустить в депо пару тварей сотого уровня — и на этом оборона бы и закончилась. Но ведьма хотела насладиться душевными страданиями, прежде чем переходить к мукам телесным. Нападение зомби-детей — всего лишь аперитив перед главным блюдом. Психологическая атака, чтобы деликатесы дошли до кондиции и вдоволь выпустили сладкого сока. Мы обречены — это сомнению не подлежит. Вопрос в том — какие пытки ожидают впереди.


Последний моб упал, не добежав до первого ряда несколько шагов, и вновь наступила тишина. Но теперь уже никто не валял дурака и не убирал пальцев со спусковых крючков. И в напряженном молчании лязг двери за нами показался ружейным выстрелом над самым ухом. Бойцы машинально обернулись и нацелили пулеметы на небольшую группу героев, впереди которой шли Смузи, Хантер и Саяна. Все по старой памяти замерли и вскинули руки, хотя пули причинили бы им не больше вреда, чем укол зубочисткой.

— Эй! — буркнул лучник. — Вам помощь нужна или что?

— Пригодится, — полковник махнул рукой, и подчиненные взяли на мушку сломанные ворота. — Но как-то вас маловато.

— Ну извините, силком никого не тащил. Радуйтесь, что пришел вообще хоть кто-то. Не все, знаете ли, горят желанием за вас подыхать.

— Они умрут не за меня, а за Родину!

— Ладно, ладно, — Смузи прошел мимо и встал рядом со мной. — Если хотите — идите и толкните им вдохновляющую речь. Я сделал все, что мог.

— А где Настя? — шепнул, еще раз осмотрев подкрепление, но среди двух десятков перепуганных нубов эльфийки не нашлось.

— Не знаю. Думал, она с тобой.

— С чего бы ей быть со мной?

— Ну… — стрелок поправил шляпу. — Вы же вроде близкие друзья. Может, хотела побыть с тобой перед казнью.

— Не отвечает, — добавила орчиха. — Стучала пару раз в личку — тишина.

— Странно все это.

Но самое странное только начиналось.

В туннелях вспыхнуло столь яркое свечение, что алые лучи пронзили каждый зазор, трещинку, скол и, казалось, вот-вот пробили бы и толщу стали, словно матовое стекло. Свет не предвещал ничего хорошего — и не только из-за зловещего оттенка, сколько из-за осознания того, что именно в таком спектре излучали захваченные Цеметрой порталы.

Но мы не слышали рева новой волны — наоборот, за створками царило подозрительное спокойствие. Бойцы напряглись пуще прежнего, водя стволами из стороны в сторону, но с полминуты ничего не происходило. Закоренелые оптимисты из числа игроков даже предположили, что императрица испугалась и отступила, но это, разумеется, было слишком далеко от истины. Ведь затем громыхнуло так, что все девять врат рухнули одно за другим, от первого до десятого, подобно стенам Иерихона.

И в открывшемся кровавом тумане проступили силуэты — по пять на каждый проход, но были то не зомби, не чудища, а предатели и перебежчики. Это легко угадывалось по очертаниям тяжелых лат, кожаных доспехов, мантий, мечей, топоров, луков и посохов. Ровно девять отрядов и одинокая фигура в седьмом проеме, чьи очертания скрывал длинный плащ и капюшон.

Слуги императрицы приготовились к бою, но не спешили нападать, оставаясь в алом мареве туннелей. И только незнакомый одиночка шагнул вперед и громко произнес:

— Сопротивление бесполезно. У нас порталы и бесконечные резервы. Но вам незачем драться и погибать за убийц и палачей. Цеметра сохранит вам жизни в обмен на присягу. А мучителей и надзирателей прикончим вместе, как эти ублюдки и заслуживают.

Голос, хоть и немного искаженный, огрубевший, все же показался до боли знакомым. Не веря собственным ушам, включил сканер и навелся на предводителя. А точнее — предводительницу.

— Малири? — прошептал ослабшим заплетающимся языком. — Какого хера?!

Эпилогус

— Настя… — шагнул вперед, несмотря на шиканье и окрики за спиной. — Когда… это все началось?

— В самую первую ночь, — предательница скинула капюшон, обнажив бледное, но вполне здоровое лицо.


Пуфель: Тебе ничего странного не снилось?

Малири: Нет, а что?


Так вот значит как…

— Но… почему? — вероломство все еще не укладывалось в голове. Я ожидал удара в спину от кого угодно, но только не от нее… Столько дерьма пережить и так облажаться в самый ответственный момент.

— Ты ведь много обо мне узнал, — губы изогнулись в кривой ухмылке. — О том, что я задротка. Что ненавижу школу. Что нет друзей. А ты никогда не думал, почему у богатой девчонки все идет через жопу? Ну так я покажу. Вот как выгляжу на самом деле.

Черты исказились, и вместо прекрасной эльфийки проступили очертания не менее красивой светловолосой девушки с легкой асимметрией лица. Правая половина на полсантиметра ниже левой, в остальном же придраться сложно и уж назвать Малири уродиной — тем более.

— Да ты издеваешься?! — всплеснул лапами. — И ради этой ерунды предала всех нас? Да если не присматриваться — и не заметишь!

— Ерунды?! — в глазах сверкнул огонь, но уже не золотой, а багряный. — Из-за этой «ерунды» надо мной издевались всю жизнь! Дразнили уродкой, чудищем, тварью! Никто не хотел со мной водиться. Мои фото вырезали из школьных альбомов. Строили козни и пакости. Клеветали, распускали слухи. Показывали пальцами и хохотали до самого выпускного! Это, по-твоему, ерунда?!

Я бы не поверил ни единому слову, если бы не знал, в какой среде она выросла. В среде избалованных изнеженных мегер, из которых с пеленок растили сказочных принцесс. Для них любой изъян — повод для травли, так что ничего удивительного в том, что у бедолаги поехала крыша. Но присягать на верность самому Злу и убивать невинных людей? Нет, не пойму. И уж тем более не стану прощать.

— Настя, это не выход.

— О, нет — еще какой. Я не хочу, чтобы Цеметра ушла. Я хочу навсегда остаться в этом идеальном теле, — эльфийка развела руки в стороны и крутанулась на месте. — Но знаешь, чего хочу еще больше? Добраться до всех, кто меня унижал, и переломать кости. Я найду этих мразей, найду их родителей, учителей, друзей, любимых — всех, кто им дорог — и воздам сполна. Я покажу им все, на что способно темная госпожа. И ни ты, ни кто-либо еще меня не остановят!

— О нет, — ответил тем же тоном и взял посох наизготовку. — Еще как остановим.

Здесь должна быть масштабная и эпическая битва между игроками, в которой удается оттеснить врагов, но погибает Саяна, но вам лениво это читать, а мне лениво это писать. Эксперимент очевидно неудачный, зато бесплатный — на том и закончим.

— Цеметра! — я встал, опираясь на обугленный посох, и побежал по влажному от крови полу прямиком к сужающемуся полю портала.

— Стой! — крикнул вслед Смузи. — Совсем сдурел?!

Но я не слушал, шаг за шагом приближаясь к заветной цели. Я не знал, что ждет по ту сторону, но неизвестность пугала в последнюю очередь. Все мои мысли занимало только одно — месть.

— Подожди! — Панцу обогнал лучника и почти настиг меня. — Я с тобой.

— Да вы издеваетесь?! — лучник обхватил голову. — Мы же там погибнем!

— Мы? — остановился у самой арки и медленно обернулся.

— А ты думал, — эльф хлопнул по плечу и встал рядом. — Вместе начали — вместе и закончим.

И алое колдовское марево сомкнулось за нашими спинами.



Внимание: Если вы нашли в рассказе ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl + Enter
Похожие рассказы: Филип Пулман «Темные начала-2», Андрей Волкидир «Барсик - 1», (сборник) «ЛЮБОВЬ, СМЕРТЬ + РОБОТЫ»
{{ comment.dateText }}
Удалить
Редактировать
Отмена Отправка...
Комментарий удален
Ошибка в тексте
Выделенный текст:
Сообщение: