Засада возле Морбона

NightEyes DaySpring

Проклятие отняло у Базилеи всё, оставив взамен лишь смерть и печаль. Оно принесло безумие и боль, и всё же глубоко внутри, в самой её глубине, теплилась надежда. В ней жило нечто большее, чем просто проклятие. О, она ненавидела его; она ненавидела волка, притаившегося в её нутре, но он был не виноват. Он боялся её точно так же, как она — его.

Ей потребовалось слишком много времени, чтобы это понять, и теперь, когда кровь с её когтей капала на снег, она осознала: всё никогда не будет как прежде — по крайней мере до тех пор, пока она продолжает бороться с проклятием. Странный момент для осознания, но всё вело именно к этому. Вдали виднелось безопасное место, но насколько безопасным оно окажется для неё?

— Ты… мерзкая тварь, — прохрипел мужчина, лежащий у её ног.

Она перевела взгляд с далёкого города на распростёртого в снегу человека. Каким-то чудом он был еще жив.

— Ты… — он влажно кашлянул, — заплатишь за это.

Базилея наклонила голову, глядя на него поверх своей морды. Дыра в его животе была делом её когтей и зубов, но стоило ли винить себя за его смерть? Ведь это он первым пытался её убить.

Мужчина попытался поднять руку, жестом призывая на помощь магию мира — может, чтобы сразить её, а может, чтобы исцелить себя, она не могла разобрать.

— Нет… — хрипло выдохнула она, — ты сам… напросился. Я… — она взглянула на далёкий город. Огни в долине были видны отсюда, и она знала, что там ждёт тепло и уют — по крайней мере, для человеческой части её души. Она снова перевела взгляд на мужчину. — Я хочу жить.

Говорить с мордой вместо лица было сложно, но у неё стало получаться лучше. Раньше, будучи волком, ей не хотелось разговаривать. Теперь — хотелось.

— Предательница… — тихо выкрикнул выдохнул мужчина, снова поднимая руку. Но прежде чем он успел завершить жест, она перехватила её лапой, блокируя любое заклятие, которое он хотел сотворить.

— Нет, — повторила она, и тщательно подбирая слова полной острых зубов пастью, не предназначенной для речи, добавила: — Ты сам… выбрал свою смерть.

Это прозвучало даже слишком мудрёно для оборотня, но она училась, ища баланс между волчицей и женщиной внутри себя. Где-то в глубине она почувствовала, как волчица недовольно фыркнула, жаждая лишь вонзиться клыками в горло и покончить с ним. В тот момент это было бы убийством из милосердия, но Базилея не двинулась с места.

— Чудовище! — слабея, снова выкрикнул мужчина. Потеря крови давала о себе знать.

Она наклонилась, приближая морду к его лицу, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Мне жаль, — сказала оборотень, — но ты знал… цену… своей охоты.

Мужчина, несмотря на здравый смысл, плюнул в нее кровью, попав ей между глаз. И она зарычала — утробно и низко. Волк внутри хотел превратить его в мясо! Женщина тоже хотела рычать: ведь она так старалась всё исправить! Она же изо всех сил старалась быть маленькой и незаметной! Ей действительно было жаль, но сколько бы она ни пыталась смыть кровь с рук и лап, у неё ничего не получалось. Она не могла изменить то, кем стала.

Надо отдать ему должное, охотник на оборотней не обмочился и не отвернулся от нависшего над ним зверя. Должно быть, он смирился с тем, что может умереть в попытках найти её, и обе ипостаси Базилеи не могли этого не уважать. Даже рука, крепко зажатая в ее лапе, не дрожала, и он смотрел на неё твёрдым, как камень, взглядом, ожидая своей смерти.

Она могла бы отпустить его ладонь и просто оставить там умирать, но он был магом, а маги опасны. Она знала это, ведь когда-то сама была магом — до проклятия, до той ночи и смертей, что последовали за ней.

Ей придется убить его, потому что подобные такие «необрезанные концы» всегда привлекают проблемы. К тому же она узнала герб на его плаще.

— Это ведь он послал тебя… верно? — Женщина хотела спросить, как он смеет называть её чудовищем, если работает на вампира, который манипулировал ею. Охотник пришёл за ней из-за Борислава, но это было слишком сложно выразить её напряжённым голосом. Волк внутри просто жаждал крови. У него был ответ проще, и, возможно, правильнее.

— Да, и он найдёт тебя. Он придёт за тобой. Он уничтож-…

Она вонзила клыки ему в горло. Мужчина лишь раз вздрогнул и затих. Отпустив мёртвое тело, оборотень присел на корточки, размышляя.

Лежащее перед ней тело выглядело так, словно его растерзал дикий зверь. Падающий снег поможет скрыть следы, но всё зависело от того, как долго он продлится.

Она инстинктивно подняла морду и потянула носом воздух.

Небо было тяжёлым, низким, пахло снегом, так что, возможно, он будет идти ещё несколько часов. Этого времени ей хватит, чтобы пробраться в город и затеряться в нём, но тело было проблемой. К тому же ей нужна была новая одежда — прежняя практически вся превратилась в лохмотья после того, как маг напал на неё из засады. Осталась лишь запасная рубашка и простое платье в котомке, но ей хотелось вернуть свои тёплые штаны. В волчьем обличье ей было тепло, а вот в человеческом — нет. По крайней мере, плащ отлетел в сторону и, похоже, не слишком пострадал, что было плюсом.

Она вздрогнула так, что вся шерсть на теле на мгновение встала дыбом. Несмотря на то, что она была осторожна, её снова нашли. Всё последнее время она пыталась уйти от преследования, скрыться, но раз они выследили её здесь, то выследят и в другом месте. Если они всё ещё идут за ней, значит, Борислав жив. Но этого не могло быть — она лично убила вампира! И убедилась, что тот мёртв. Он никак не мог быть жив, и всё же этот человек говорил так, как будто он был жив.

Оборотень снова вздрогнул: обе её сущности осознали, что она потерпела неудачу в своей охоте. Базилея не понимала как, но каким-то образом он выжил. Теперь ей придётся ломать над этим голову, прямо сейчас она ничего не могла с этим поделать. Во всяком случае, она была практична, и потому теперь ей нужно постараться оставлять ещё меньше следов… хотя оборотню очень сложно убивать «чисто».

Отойдя от трупа, она начала оттирать свой мех свежим снегом, пытаясь избавиться от крови. Её раны выглядели поверхностными и должны были вскоре затянуться, но лапы всё равно требовалось отмыть.

Нет, не лапы, руки. Это были её руки, даже если теперь на них была шерсть, когти и подушечки. Она всё ещё могла использовать их как руки, хотя когти мешали. Она знала, что их можно подпилить, чтобы пальцами было проще пользоваться, но их острота была залогом её выживания.

Когда она привела их в относительный порядок и кое-как обтёрла снегом мех на теле, она снова подошла к телу, обдумывая, что делать дальше. Снегопад был ровным: не метель, которая заставляет людей сидеть по домам, так что кто-то вполне мог двигаться по дороге. К счастью, у неё хватило ума броситься прочь при первых признаках опасности, но она бы не удивилась, если где-нибудь рядом под снегом найдутся сложенные для костра камни.

Поляна на склоне холма точно видна из города, но находится достаточно далеко, чтобы кто-то мог её заметить. Ночь была близко, и хотя снег уже почти засыпал тело охотника за оборотнями, его всё равно найдут. Единственный способ быстро избавиться от него — это съесть, но от одной мысли об этом женщину внутри начинало тошнить. Волк тоже был не в восторге. Мужчина не принадлежал к стае, но это все равно казалось неправильным: они оба ненавидели Борислава, а его излюбленной добычей как раз были люди.

Оставался вопрос снаряжения, имевшегося у мужчины — практически такой же рюкзак, как у неё, и она тщательно осмотрела его, пока решала, что делать дальше. К сожалению, там не было ничего ценного. Одежда могла бы пригодиться, но она предпочла её не брать. Его меч, который она подобрала из снега, выглядел хорошо заточенный и смазанным — за него можно было выручить немного монет, но на нём стояло клеймо Борислава. Продавать его было рискованно…

Кроме кошелька, в котором оказалась всего пара монет, там не было ничего, что стоило бы взять. Волка это особо не волновало, а вот женщину злило. Ей даже не досталось никакой награды за все те неприятности, через которые ей пришлось пройти, чтобы выжить!

Победный вой был бы к месту, но поблизости могли находиться другие охотники, либо же он мог насторожить и так недоверчивых селян. Никто не хотел встречаться лицом к лицу с голодным волком снежной зимой, и уж точно только очень глупые или очень храбрые искали встречи с оборотнем без какой-либо защиты. Обычно магия была лучшей формой защиты, но этому охотнику просто не повезло; она почуяла его прежде, чем он успел нанести удар.

Она снова посмотрела на свои лапы — те, что обычно были руками — и опять на тело мужчины. Возможно, у неё получится решить проблему с помощью магии?

Отойдя немного от павшего, она повернулась к телу. Сделав быстрое движение руками, словно вращая перед собой мяч, она воззвала к силам, лежащим за пределами этого мира, потянув за нити, к которым не прикасалась годами. Проклятие многое отняло у неё, но теперь она могла забрать своё обратно — в отличие от первых лет после обращения, в этом облике она теперь могла говорить.

Слово силы слетело с её губ, и она вскинула лапы. Потянув за нити магии, она направила сгусток огня прямо на труп.

Внутренний волк испуганно отпрянул, но она подавила инстинктивный страх. Огонь означал опасность, смерть, но это был не случайный огонь. Это был её огонь, ею же вызванный. Когда волк попытался мысленно сбежать, женщина внутри схватила его за хвост, заставляя смотреть на магическое пламя.

Даже будучи магическим, огонь грел. Это была сырая, необузданная мощь, а не та утонченная магия, что подвластна лишь тренированным мастерам. Это была её магия — та, которую она училась контролировать до того, как пришло проклятие. Это была она сама, до того как Борислав подчинил её своим целям. Заклинание было нечётким, расфокусированным, и её

наставники назвали бы его небрежным — но главное, что она СМОГЛА сотворить его в своём полузверином обличье!

Базилея выпрямилась во весь рост, радостно виляя хвостом и не отрывая глаз от огня погребального костра, который невольно развела. Она провела длинным языком по клыкастой пасти, настороженно шевеля острыми ушами, и наконец почувствовала спокойствие. Отпустив волка, она приняла человеческий облик.

Было холодно, ноги буквально заледенели.

"Черт, забыла забрать сапоги мертвеца!" — выругала она себя, стуча зубами. Скорее всего, они оказались бы ей велики… ну что ж, теперь придётся просто обмотать ноги тряпками, а сапоги купить в городе. Пока сойдёт и так.

Пока огонь ещё горел, она разорвала остатки своих штанов и обмотала ими ноги. Затем, достав из рюкзака свою единственную запасную одежду — чистую тунику — торопливо натянула её на себя.

Прежде чем уйти, она посмотрела на догорающий костер, а затем отвернулась от него. Запах горелой плоти резал её острый даже в человеческом облике нюх, но, если её повезёт, снег скроет все следы раньше, чем кто-либо увидит результаты ее заклинания.

Может быть.

Больше смысла стоять, и переживать не было, поэтому она решительно направилась в сторону города. Если кто-то всё же заметит её след и пойдёт по нему, ей придётся снова обратиться — и тогда она застрянет в волчьем обличье, пока не раздобудет одежду. Ей этого совсем не хотелось, но волку это нравилось. Он бы даже предпочёл этот вариант.

Базилея всегда старалась не слишком попускать желаниям волка, чтобы тот не взял верх, но, пробираясь через снег, она чувствовала гордость за то, что сделала. Наконец-то она смогла сбалансировать свои две стороны и сотворить магию в полуформе! Она могла только мечтать об этом, когда начала заставлять себя произносить слова, с трудом выдавливая их из клыкастой пасти, но чем дальше она уходила от Борислава, тем больше она и волк чувствовали себя самими собой…