Ал Аади
«Девятая жизнь»
Скачать
#инопланетянин #нэко #приключения #романтика #фантастика

Часть первая. Ищите и найдете…

Пролог. или романтика в цифрах…


Пилот космического корабля на 99,9% - на самом деле является его грузом. Таким же, как новенькие боты-внутрисистемники в трюме, или (что вернее) чушки металла в лихтерах внешней подвески.


Это первый и, наверное самый жестокий урок, который наносит жизнь романтическим мальчикам и девочкам, грезящим оказаться безраздельными повелителями сильной и умной машины, которая понесет их от звезды к звезде.


Вот именно, что «понесет». Нет, ты, конечно, ее повелитель и властелин. Вот только в девяти из десяти случаев ты ей только мешаешь, и меньше чем в трех процентах можешь быть полезен.


И ничего поделать с этим нельзя – корабль, он создан для космоса. Это его среда, его жизнь. А ты, со своими миллионами поколений предков, выросших внизу гравитационного колодца планеты, с рефлексами, слишком медленными для космических скоростей, и органами чувств, вообще не предназначенными для того, чтобы осознать хоть мизер из происходящего вокруг…


Эх, и куда ж тебя несет, Хомо?


Несет и ладно. Над романтическими мечтами принято смеяться, изображая из себя взрослых и циничных. Несет, ну и пусть несет, и тащит заодно девяносто пять процентов веса, предназначенного сугубо для обеспечения выживаемости своей хрупкой начинки.


Страшно представить, но все кубические километры дальнего рейдера вокруг тебя - без тебя превратились бы в махонькую яхточку автоматического зонда, которые сотнями тысяч разбрасывает во все стороны не в меру шустрая цивилизация, с шилом в одном месте.


Вот кто настоящий житель этих просторов. Они могут тысячи лет путешествовать между звезд , а точнее - от системы к системе. Передавая бесценные сведения материнской цивилизации, возможно уже давно вернувшейся назад на деревья, и сотни раз воссоздавая себя.


Из чего, спросите? Космос при всей его чужеродности весьма щедр, в нем есть все. Но – не для человека. Сверхчистые (по сравнению с теми окислами, что только и найдешь на дне атмосферы) металлы, россыпи того, что внизу не встречается вообще, уникальные условия производства, точнее - условия могут быть просто любые. Здесь очень мало факторов, которые так мешают внизу.


Но все это не главное, Человеку - нужны планеты. Впрочем, и от того, что сверху, он не откажется. Зачем же загаживать собственный дом, с мясом вырывая у планеты то, что может просто упасть с неба?


Вообще-то , спроси кого «Зачем? Зачем вся эта возня? Что вам не сидится внизу – на всем готовом?», редко кто и ответит. И в большинстве случаев будет нести невообразимую ересь. Просто это стремление - древнее человека, еще первые амебы пытались разойтись как можно шире, чтобы всем разом не попасть под тапок. Чем больше мест для жизни освоено – тем больший нужен тапок, выживание – это рефлекс, а не разум.


Вот и идут вслед за мелкими разведчиками громады левиафанов - дальних рейдеров, неся внутри своих мегатонн массы покоя хрупкую человеческую жизнь – одну единственную жизнь. Того самого романтика, кто смог пережить крах прежней мечты и на руинах возвести новый воздушный замок.


Пусть ты властелин машины и ее балласт одновременно, но без тебя все это теряет смысл. Потому, что без твой тушки - никогда не доберется до найденной разведчиком системы еще более чудовищная туша исследовательского корабля, несущего в себе полноценный «зародыш» технической цивилизации – автоматический космический завод и несколько десятков таких же психов, названных «исследовательской миссией».


И все это, чтоб после положительного заключения и десятка лет их работы в этой системе наконец появился нормальный Навигационный Системный Маяк (почему с большой буквы? А у этой железки мозгов больше, чем у населения столичной планеты, вместе со всей ее промышленностью – если, конечно, такого же НаСиМа при этом не учитывать).


И тогда на эту планетку, в легких шатлах, смогут прилететь те, кто захочет растить на ней детей. Или (что бесконечно более вероятно) желающие отдохнуть под каким-нибудь экзотическим небом и вырваться хотя бы на несколько дней из рутины повседневной жизни. Так сказать - «встать на четвереньки и убежать в лес». Гора родила мышь.


Если же положительного заключения не будет, НаСиМа будет строить терпеливая автоматика (сам себя, по сути), без всякой человеческой помощи и втрое дольше - новая «точка» на крохотном пятнышке «цивилизованной» части галактики все равно нужна. Да и не для того ведь потрачено столько сил, времени, а то и жизней - чтобы просто взять и уйти.


Впечатление такое, что флот дальней разведки, неся тяжелые потери и преодолевая немыслимые трудности, пытается обеспечить каждого «своей собственной» планетой. Дурь-то какая, кто захочет жить один даже в доме, не говоря о целой планете?


Но - несут сквозь необозримые бездны совершеннейшие машины совсем не совершенную безмозглую протоплазму, не способную противиться желанию давно вымерших амеб, старавшихся расползтись как можно шире.


Ну что с этим делать. Зудит у некоторых личностей в одном месте – приключения им подавай. Хотя все эти романтики, как только дело доходит до старта, вдруг с ужасом понимают – мечты имеют подлое свойство сбываться. И летят ко всем богам, которые только помнит профессиональная память, искренние мольбы – «Дайте нам только рутину, рутину и ничего кроме рутины…». Да вот глуховаты боги или тормоза знатные…


А если с расположением богов не очень повезло, и романтика все же началась - надежда остается только на мегатонны разумного железа, призванного сохранить, развлечь, а главное – доставить на место тушку.


Почему так? А вот представьте – нашел разведчик нужную планету (ну такую, чтобы хоть дышать без скафандра можно было, терраформировать – где столько психов набрать? При том, что и на вполне нормальных планетах жить некому), засеял ее зондами. Полсети передралось над планами по обследованию, а потом - над вопросом «надо/нафиг надо». В итоге, все же набрано нужное число согласных, и планету ставят в очередь на освоение, одновременно с этим один из НаСиМов «почкуется», а вот дальше – планета иногда десятки лет ждет, пока кто-то из ДП отправится на ее поиск…


Зачем повторно искать уже найденное? А где она, эта жемчужина?


Парадокс в том, что прыжковый двигатель позволяет попасть в точку с нужными координатами с точностью до сантиметров. Р-р-раз и центр масс корабля точно там «куда заказывали». Что может быть проще – три координаты относительно Цесима (*Центральный Системный Маяк) и двенадцать факторов движения относительно центра галактики.


У навигаторов (а пилот рейдера, это три в одном – капитан, пилот и штурман) есть старая рассказка, о мучении их коллег времен флота парусного. Цитата из нее висит у меня в ходовой рубке, как талисман:


«Угольный навигационный карандаш острием оставляет на мелкомасштабной карте точку, закрывающую площадь в десяток квадратных километров. И если штурман, ткнув в эту точку, скажет - "Капитан, мы где-то тут", и это действительно так - то это отличный штурман, просто экстра-класса. Обычно штурмана рисуют треугольники вероятностей, закрывающие сотню квадратных километров, и с сомнением говорят - "Капитан, наверное, мы где-то здесь". И это хорошие штурмана, так как плохие штурмана просто тыкают в карту, даже не особо приглядываясь, и заявляют - "Капитан, мы в этом районе"»


И все навигаторы ДП люто завидуют своим предшественникам времен пара и паруса. У тех безбожно врали компасы, показывая вместо направления на север - то курс к ближайшей магнитной аномалии, то угол поворота орудийных башен, чудовищно врали карты и хронометры, проекция солнца выписывала джигу по земной поверхности в полном соответствии с нутацией, лаг вообще показывал, что хотел, а реальный горизонт зависел от роста самого штурмана и количества груза в трюме. НО – они хотя бы имели дело с неподвижными звездами!


А звезды движутся, и с такими скоростями, что ошибка на старте в миллисекунду отправит вас… вот именно туда.


И ведь мало того, что движутся, так и находятся они не там, откуда идет сигнал НаСиМов, и сигнал «мгновенки» совсем не мгновенен, да еще и не линеен, благодаря как древним релятивистским эффектам, так и более современным, имя которым – легион. И каждое десятилетие к ним добавляется новенький. О том, что за это открытие, в большинстве случаев, надо благодарить очередной кораблик, гробанувшийся прямо внутри системы под боком у дядюшки НаСиМа, то есть там, где точность вроде-бы позволяет ставить прибывающих прямо в ангары и на причальные палубы… - промолчим, зачем о грустном?


И это, когда точно знаешь - куда тебе надо. А если нет?


Разведчик, понятно, оставил малый маяк (на самом деле - в системе их пара сотен, в единой сети), постарался и попрыгать по соседним системам (пока накопленная ошибка не переведет его в режим свободного поиска) и оставить «мамочек» (*малые маяки) и там.


Но все это не больше, чем ткнуть рукой в небо и сказать «это там». Всей совместной мощности НаСиМов не хватает определить координаты точнее, чем от нескольких десятков, до нескольких сотен световых лет. А есть еще «скорость кибернетического разрегулирования», из-за которой «мамочки» врут прямо пропорционально времени пребывания разведчика в поиске.


Так что приходится действительно тыкать пальцем в небо, а там скакать от звезды к звезде, играя в «горячо-холодно». И советуясь с духом прабабушки на тему - верить или нет тем поправкам, которые в двадцать глоток выкрикивают «мамочки» (лучше б заткнулись порой ей богу… и без них страшно до тошноты).


Нет, конечно, можно попасть и точно, и с первого раза, но вот для этого пришлось бы волочь с собой НаСиМа, а он зверек мало того, что нежный, так еще и совершенно неподъемный. Весом и размером с небольшую луну.


Случай, когда при первом, самом опасном, прыжке происходит попадание в окрестности нужной точки (это значит, что одна из шести ближайших звезд – искомая), значит три вещи: навигатор экстра-класса, пилот - полный отморозок, а капитан удачлив настолько, что брошенный из стратосферы алмаз наверняка попадет прямо к нему в карман. Редко, когда столько достоинств умещается в одной тушке разом. Разве что в легендах, а в жизни все прозаичнее.


Попасть не в ту систему – это даже не считается промахом, заблудится - обыденность, потому как есть и еще один вариант: это именно попасть… в систему… коротко именуемый «попадалово».


Впрочем, этим же термином (а также десятками других, эта часть профессиональной лингвистики разнообразна и малоцензурна) обозначается и вариант «не туды/сюды». Когда доосторожничался до того, что по выходу обнаруживаешь - до цели тебе ковылять шесть, и хорошо еще если месяцев, а не лет на системных движках.


А космос – не место для прогулок на релятивистских скоростях. Большинство легенд о силе духа и невероятной изворотливости дают именно они. Как и реальных историй растянутой на месяцы агонии, да еще на глазах всей Сети, когда вроде еще ничего не происходит, но и изменить уже ничего нельзя.


Вот и приходится рисковать, и на последнем шаге прыгать «во внутрь» в простом расчете на везение пилота и реакцию автоматики.


Нет, никаких «внутрь звезды-планеты» попаданий не бывает - не научная это фантастика. Положение звезды известно, она фонит так, что мама не горюй, а попасть в планету – вы вообще видели, как выглядит планета по отношению, хотя бы, к собственной звезде? - гречишное зерно на круглом кухонном столе. А к объему, очерчиваемому собственной ее, планеты, орбитой? Чтобы просто рассмотреть этого микроба – микроскоп брать надо, какие там попадания…


Пакость в другом - по выходу корабль будет иметь нулевую скорость относительно звезды. Куда, скажете, девается энергия между точкой старта и финиша? А вот на прыжок собственно и уходит, и в накопители - что осталось. Потому прыгать удобнее к центру галактики (повезло, что мы - на окраине), а компенсаторы и/или накопители (ох и дорогущая вещь) приходится иногда бросать, пока не рванули, и сваливать на форсаже от новоявленной «дырки».


Как назад? Ну, на этот случай используется запас, взятый с собой. А можно просто прыгнуть в сторону местной звезды - близкий и тяжелый предмет даст энергии достаточно для преодоления притяжения далекого центра галактики – и, пока внешние слои защиты героически испаряются под солнечным ветром, свалить по-быстрому домой. Благо с наведением обратно - никаких проблем нет и быть не может, если не вспоминать… Ну, да к чему опять о грустном.


Успокоились? А вот теперь плюхнем нашу ложку меда в бочку дегтя. Выйти в середине звезды или планеты не получится, даже если возникнет такое специальное желание - массивный предмет просто отодвинет точку выхода на два-три собственных диаметра.


Вот это-то расстояние и называется «попаданием в очко», и не надо ухмыляясь переспрашивать «какое?». Вы что, в деревенском сортире никогда не были? – вот именно в то самое. Потому, как уходить от такого тела надо на его «второй космической», а у вас ноль и разряженные, или наоборот, пошедшие вразнос, компенсаторы. И нет самого главного – времени, чтобы набрать эту самую скорость, не размазав по стенам собственную тушку.


Но такое все же редкость. Чаще случается другое – точку выхода, как и ее гравитационный потенциал, определяет не только звезда (ее хоть слышно), но и все, что вокруг нее вертится, а также залетает со стороны - этакий «виртуальный» центр масс.


Так что некстати подвернувшийся булыжник за несколько километров от точки выхода может заставить вас поиметь совсем не нулевую скорость, относительно той же звезды и прочих участников карусели. В анналах «попаданий» отмечены скорости даже околосветовые, хотя вот им объяснения наука так и не нашла, это, как говорят высоколобые - артефакт.


Так что, трястись надо не во время первого прыжка (когда тебя поддерживает вся мощь Системы), а во время последнего (каламбур, аднАка), когда ты своим умишком рассчитываешь будущую точку выхода, опираясь на бред мамочек и их же результаты наблюдений за обстановкой внутри.


Страх неизвестности, его не перебороть никакими тренировками. Особенно четко зная, что что из зеленых выпускников переваливает за десять «стартов» меньше трети. Потом, чуток выравнивается («у тебя, голубушка, этот рубикон был три старта назад – чего трясёшься?»), но по старости уходят на покой меньше одного из тысячи. Остальные или бросают, но таких мало, в основном женщины, или в плиту в парке памяти. Хотя случаев, когда что-то есть под той плитой, еще меньше, чем живых стариков-рейдеров.


Р-р-р-романтика дальних странствий, блин горелый!


====================================


«Пользователь, Никнейм: «Пушинка» заблокирован. Учетная запись: Удалена. Формулировка: За непроходимое нубство и воинствующую безграмотность. Постарайтесь больше не судить о вещах, в которых не разбираетесь!» администрация форума «Космопроходец».


====================================


Гамма-Центральная – борту 08-36: Пакет. Принять к сведенью. «Выписка: За систематическое нарушение п.12-4, 12-7, 35-5 Устава внутренней службы и п.357.14 567.5 Регламента о служебной информации назначить меру воздействия в соответствии с п.76-15 и 114-3 Дисциплинарного устава флота дальнего поиска. Исполнение отложить до завершения поиска.»


Борт 08-36 – Гамме-Центральной: Пакет принят. Контрольные суммы и подписи совпадают. Класс! Статьи «за невосторженный образ мыслей» у меня еще точно не было. Спасибо родные! Вы не представляете, как приятно знать, что из рейса тебя ждут, пусть это и комендант «губы».


Гамма-Центральная – борту 08-36: Дочка, традиции – это и есть флот. Спокойного вакуума. И чтоб до четырнадцатого знака двенадцатой производной!


Попадание


Интересно, у женщин вообще с дисциплиной получше, или воображения не хватает придумать себе приключение покруче?


Но, как бы то ни было, полчаса назад я матерясь, покинула удобную ходовую рубку последний раз бросив взгляд на внешний корпус, непередаваемое словами буйство хаоса форм и размеров.


Дальше пневмолифт, эта толстенная труба аморфного металла имеет пятиметровые стенки, чудовищную прочность и такой же чудовищный недостаток – как любое стекло, этот металл совершенно прозрачен. Волосы дыбом по всему телу встают, когда кажется, что ты попала в этот чуждый всему живому мир без скафандра, а сердце заходится от восторга свободного полета, и, вдруг оживший, романтизм тянет ввысь душу.


Окружающий мир, при всей его чужеродности, невероятно красив. В нем слились рукотворное металлическое кружево и нерукотворные фантастически красивые звезды. (Ага, те самые, которые тебя мигом бы оставили без глаз, если б не металлизированное напыление снаружи и шибко умное, самостоятельно поляризующее покрытие изнутри той самой «трубы»). Странно вообще-то дело, ведь ходовая рубка имеет точно такой же купол и пол, а вот эффект не тот. Наверное все в совмещении падения с отсутствием рядом знакомых предметов – взгляду просто не за что зацепиться.


Величественный и плавный пролет через кружево ферм и трубопроводов. Фантасмагорическое переплетение ажурных ферм и танков с лихтерами самых причудливых форм. Как правило, набитых тем, что чаще всего совершено не нужно, но принято таскать с собой. Дескать, вдруг на месте не найдем?


Впрочем, вру, это - первая линия обороны. Врагу или стихии, чтобы добраться до действительно ценного, придется сначала потрудится и разметать этот хаос, упорядоченный так, чтобы прикрыть все, что под ним, целиком, а самое важное – пятикратно!


Но вот и вход в тень фотонного зеркала. Это не самая важная, но самая заметная часть термоядерной двигательной установки. Переднего зеркала, если уж быть точной. У нас, вообще-то, куда летим, то зеркало и переднее, а рубка над ним – головная. В этом корабль полностью симметричен, ведь далеко не всегда есть время, чтобы развернуться, если понадобится тормозить. Вот и похож корабль на червяка. Хотя опять вру, у червяка одна сторона все же рот, а вторая – эээ… его противоположность. А вот у нас все полностью одинаково.


Правда зачем на корабле с одним живым две рубки? Не знаю, традиция, наверное. Такая же, как и привычка занимать именно рубку над передним зеркалом.


Вид на зеркало сзади впечатляет, но здорово мешает знание, что все эти циклопические подпорки нужны только для того, чтобы было на что повесить генераторы и волноводы гравитационных полей. Без этих незаметных трудяг, переносящих давление с зеркала на прочный корпус, бушующий за зеркалом свет попросту сомнет и его, и подпорки эти, как подошва бумажный стаканчик (Заговариваешься, фантазерка, какой свет за передним зеркалом? Заднее сейчас работает, разве что действительно тормозить придется…). Да, и на самом деле зеркало не одно, а состоит из пяти воронок, почему – дальше расскажу. Если вспомню.


Ну вот, наконец почти на месте, пролетела все, что «снаружи», и уже видны фермы легкого корпуса, уходящие прямо в лед первого слоя биозащиты. Да, красавица, ты действительно летаешь на айсберге.


Космос очень богат, он щедро делится всем, что у него есть с теми, кто рискнет это взять. Воды и металла тут хватает на любой вкус. Камень, впрочем, тоже не обойден вниманием. В дело идет опять же все – пристроившись к какому-нибудь астероиду (Не к любому, детка, не надо пальчики топырить!) корабль за три месяца сможет воссоздать свою копию (Ага, только «мозги» он откуда возьмет?). Это ведь еще и летающий космический завод, по сути.


Толщина биозащиты в месте шлюза более тридцати метров. Тридцать метров отлитых изо льда ячеек, с благородным ксеноном внутри армированных мононитями силикатов. Эта шубка сгодится принять удар нейтронов, выброшенных звездой, или близкий термоядерный взрыв. Мы ведь в космосе отнюдь не единственная цивилизация, «разбрасывающая споры». Есть расы, что делают это вместе с нами, и очень, очень многие делали это до нас. В невообразимой древности вроде даже воевали, но и сейчас… «недоразумения», скажем так, случаются.


Кстати, наверно самое время познакомится – Пушинка.


Нет, у меня, конечно, есть имя, и его вполне можно произнести. Но вы же всерьез не считаете, что вся Вселенная говорит на… (Вы, кстати, на каком языке это читаете, а?).


В прочем, если вы свободно говорите на китайском и немецком, желательно без акцента, а также в состоянии подражать волчьему вою так, чтобы серые вас принимали за своего, то не исключено, что даже сможете повторить без ошибок. У всех остальных наверняка выйдет что-нибудь смешное. Правда, странно? А ведь в моей семье даже дети племянниц его выговаривают почти правильно. Так что, прозвище ничем не хуже, оно домашнее и сетевое, а сейчас не до официоза.


Что можно еще сказать? Рост средний, вес средний, интеллект… хм, ну, в дальнюю разведку другие не попадают. Возраст сре… э-э-э-э, ну, скажем так: достаточно юный, чтобы желание иметь детей еще не выбило остатки мозгов вместе с романтикой дальних странствий. Азартность и рисковость скорее понижены.


Азартные и рисковые – первые четыреста рядов на кладбище космофлота. Там ряд присваивают от налета. Осторожные, впрочем, тоже там рядом, просто по другой причине.


А еще я - пилот, капитан и навигатор дальнего поиска в одном лице. Впору ходить задрав нос, да не перед кем. На весь кубический километр внутреннего объема дальнего рейдера приходится два разумных существа – я и искусственный интеллект этого самого кораблика. Мы с ним на пару как раз находимся в поиске - один из автоматических зондов нашел очень интересную планетку. Давненько ищем, месяцев девять. Уже и подустали, и, похоже, конкретно заблудили. Но все же цель того стоит, не планета – мечта!


Представьте себе, там – голубое небо. Редкость ведь для кислород-азотных миров просто невероятная. Ах какие там должны быть закаты-восходы, местного белого карлика… А еще в наличии естественный спутник: всего в три и шесть раз меньший самой планеты, нагоняющие приливные волны аж под восемнадцать метров!


Да уж - голубое небо, синее (!!!) море, желтый песок пляжей и громадные волны. Рай, да и только. Словом, мечта любого поисковика - нашедшего такой курорт Родина точно не забудет. Пару слов шестым кеглем внизу путеводителя для туристов уж точно гарантированно накарябают.


Но что это я все о работе? Надо и про себя не забывать. Характер – кошка, она кошка и есть (а вот как хотите, так и понимайте). Глаза зеленые, масть русо-рыжая. Особых примет, как фигуры и прочего, сейчас не видно – темно в этой трубе как у гхыра в ж… э-э-э в желудке, словом.


Да, пока есть пара секунд до финиша, пожалуй, все же объясню, почему такое «сокровище» одно в железной банке за… а вот тут вам даже центральный процессор этого не скажет. Впрочем, могли бы и сами догадаться. Два однополых существа, запертых в железной бочке хотя бы на шесть-восемь месяцев, с высокой вероятностью друг друга просто поубивают. Как бы ни старались психологи, подбирая экипажи. Разве что, близнецы, но это скорее один человек. А полеты могут и годами длиться, это как карта ляжет.


Отправлять в полет семейные (или просто разнополые) пары – так корабль совсем не лучшее место для детей. Снабжать же дальние рейдеры полноценным экипажем… Автоматические разведчики списываются с баланса флота в момент старта. Если ему удастся вернуться (ну, бывают же чудеса, верно?), то оприходуют как «спасенное имущество».


Рейдеры, понятно, не списывают, вот только провожают каждый раз как в последний. А бывает, что и не «как». Вот так вот.


Плавно замедляя мою скорость, труба приводит во внешний шлюз одного из корпусов. Под шубой льда дальний рейдер прячет… пять стандартных крейсеров, выбирай любой, капитан, и располагайся! Но сейчас не до этого.


Я говорила, что кэп и его корабль пребывают в состоянии перманентных боевых действий? Видать, запамятовала. Рекомендую – очень стимулирует. И вот теперь некоторые размышляют, как им преодолеть триста метров до боевой рубки, и почему вне боевых действий корабль отказывается предоставлять своему властелину внутренний транспорт - бяка такая! Хотя, чего там думать? На прямой вопрос эта зараза ответила: «разожрешься так, что замуж не возьмут, а мне все ложементы переделывать влом».


Бывало, и совсем недавно, что из-за обострения у корабля «мамочкиного синдрома» приходилось спать в первом корпусе, умываться в четвертом, обедать, ужинать и завтракать соответственно в третьем, втором и пятом. Притом все в разных концах. Библиотека, точка доступа в Сеть, розарий и прочая услада души тоже расположились так, что, каким бы ты хорошим навигатором не была, нифига траектория не оптимизируется (наивная, в каких легендах ты вычитала про навигаторов, считающих лучше своих кораблей?!). Гибкая модульно-трансформируемая архитектура, ети ее. Так что набега за день выходило за двадцать км. Какие тут лишние килограммы – шкура б от костей не отстала…


Последней гадостью была история с велосипедом. Или нет, перед этим я превысила свои полномочия и, введя код, в приказном порядке потребовала перенести капитанские апартаменты туда, где имелась расконсервированная ванная комната - утренние «походы» к умывальнику со слипшимися глазами достали вконец. Консервировать ванну тоже предусмотрительно запретила, закрепила приказ капитанским перстнем и с большим удовольствием показала язык монитору коммуникатора.


Когда же «первая после бога на этом богоспасаемом корыте», всего через пятнадцать минут и в самых радужных мечтах, помахивая совершенно неподъемной сумкой, ввалилась в свои новые апартаменты, то была просто в шоке! Нарушить приказ корабль разумеется не посмел, этот гад просто расконсервировал и перенес в ванную комнату часть корабельного госпиталя. Если конкретно – прозекторскую.


И пусть функциональность потеряна не была, но мыться из шланга, предназначенного для обмывания трупов… его, конечно, еще ни разу по прямому назначению не использовали, но – бр-р-р. Закатанная в обед (во время «совместного приема пищи командой») безобразная истерика с битьем посуды, размазыванием слез и соплей по «морде лица» и прыжками с выпущенными когтями на монитор коммуникатора в попытках «выцарапать глаза» собеседнику, как ни странно, была принята кораблем всерьез. Точнее, та ее часть, что между пробуждением и умыванием капитан не способен к выполнению своих прямых обязанностей.


В результате рано утром только что проснувшийся, но еще не открывший глаза, кэп был «взбодрен» упавшими из-под потолка полутора кубами воды. Холодной… Мокрой… А вот и виновник побудки – ремонтный робот, приволокший эту «капельку для умывания», с помощью гравизацепа. Опять вру – никакой он не виновник, простой исполнитель. Но, после такого «купания» мне это все равно! МЯ-Я-Я-У!!!


Ох, какая фурия поднялась с мокрой постели, - я потом с большим удовольствием просмотрела запись. Куда только делась повседневная тихость и не броскость. Решено - буду показывать эту запись самым настойчивым предлагателям руки, сердца и прочего ливера, романтичным вьюношам, желающим прослыть «покорителями покорительницы космоса». Если после этого не растворятся в эфире - предложение достойно хотя бы рассмотрения…


Кажется, корабль тогда удалось удивить. Столь быстрой разборки весьма крепкой машины, причем без использования взрывчатки и даже инструментов, он наверняка еще не видел. Это, конечно, если он сам не изготовил ремонтника из «специального» силумина вместо стандартного сплава. С этого доморощенного психолога станется.


Вот тогда-то, заливаясь хохотом над «трупом невинно убиенного робота», и почувствовала, как медленно распрямилось и отпустило что-то внутри. И поняла – кризис миновал, очередной. Сколько их уже было…


Велосипед? Ну да, конечно. Мстю не в меру разошедшемуся кораблику продумывала с холодной головой, и внутренне хихикая. Два дня возни в мастерской с отрывом на пожрать (после четвертого напоминания от кораблика и угрозы включить сирену, если его не услышат) - и перемазанный в солидоле творец наблюдает свое кособокое детище. И строя планы по присобачиванию к этому хоть какого-нибудь движителя, кэп завалилась спать.


Ну, это ж надо было настолько расслабиться, чтобы, затащив велик в апартаменты, забыть заблокировать дверь? В ответ на раздавшийся утром вой, которому позавидовала бы волчья глотка, последовало разъяснение, что при уборке в номере транспортное средство было помещено в музей корабля, где сейчас и находится.


Восемьсот метров до музея (благо он оказался в этом корпусе) и всего пятнадцать лестниц были преодолены на едином порыве, а вот порог переступить не получилось. Так на пороге и застыла, разом простив «этому» все издевательства. Дело в том, что моя кривобокая конструкция была «немного» доработана, причем все детали вроде-бы остались оригинальными, но «слегка» подправлены, хромированы и… И получившееся чудо было точь-в-точь мечта восьмилетней сопливой девчушки, грезящей о велосипеде. Декорировали эту мечту две тонюсенькие цепочки, которыми велик был прикреплен к стене. Две тонюсенькие титановые цепочки…


М-да, норма расходования калорий в тот день, наверное, была превышена раз в пять. А что делать, просто куда-то разом пропали все плазморезы во всех ремонтных мастерских всех корпусов. Даже в аварийном медицинском наборе лазерный скальпель куда-то подевался…


Но ставить преграды на пути женщины к ее мечте напрасное дело! Тренированный мозг мигом выдал решение - в тяжелом ремонтном скафандре плазморез наличествует точно. Кстати, нафига эта железка, если есть стандартные киберремонтники? Небось специально для любителей физкультуры.


Тридцать минут возни с инструментами, два сломанных когтя и толстый-толстый слой солидола по всей тушке (опять…) и вожделенный предмет у нас в руках. Солидный такой предмет, девяносто кило весом… Но нет таких крепостей, а также лестниц, неработающих лифтов и бесконечных коридоров! Надо, и сквозь стену пройдем, благо, плазморез у нас уже есть.


В итоге, спустя пару часов, по этим самым бесконечным коридорам, носилось с писком-визгом-грохотом нечто, в чем сложно было признать главного навигатора, а также по совместительству пилота и капитана, этого богоспасаемого корыта. К томуже, это чудо на ходу показывало язык любому встречному коммуникатору. К вечеру язык болел… и вообще, чего только не болело, даже колени ободрала, как в детстве, вместе с локтями, а уж синяки никто и не считал. Зато спала как убитая, в кои-то веки…




Отсутствие утром велосипеда в спальне, как ни странно, не испортило лучезарного настроения. Как и полутораметровая стена из металлического стекла, отгородившая экспозицию.


Разум начал прикидывать, как снять трехтонный плазмоган со стоящего в ангаре штурмовика и приволочь его в музей, но душа просто рассмеялась, плюнула и… начала бегать по утрам. И что интересно – все необходимые жизненные удобства собрались как-то сами собой в одном месте, и велосипед нарисовался также однажды утром. С тех пор стал неразлучным спутником в предужинном променаде. Словом, все наладилось почти само-собой.


***


А вот теперь у этого гада ползучего, похоже случился рецидив. Поскольку с открытием внутренней двери шлюза, последней из шести, естественно, раздумья о кратчайшем пути к боевой рубке были прерваны объявлением «вакуумной тревоги», пусть и учебной, но, что самое поганое, совмещенной с тревогой «пожарной».


Тут не думай – тут спасайся. С рыси в галоп по стрелкам-указателям, забегая на резких поворотах на стену.


Ненавижу, нет, не так - НЕНАВИЖУ!!! У меня от этого гадского реагента, что должен локализовать возгорания, потом чешется в … везде, словом, чешется, как ни отмывайся. И этот гад это знает!


Ну, сволочь, устрою я тебе банный день – будешь у меня проводить внеплановую инвентаризацию вакуумного оборудования… А перегородки как за спиной клацают… как зубы, того гляди пятки отхватит, три с половиной тонны каждая… Ну, скотина, ты у меня еще и плутоний будешь в твэлы оформлять…


Так, что-то долго мы бегаем, кругами, что ли, водит? И это тоже. А еще, похоже, ведет в самую задн… во вторую боевую рубку, одним словом. Ну, гад ползучий… а что б ему еще придумать-то, а?


Боевая рубка, самое защищенное место на корабле. По сути - корабль в корабле. Хотя почему «по сути», корабль и есть. И мы к нему сейчас падаем в точно такой же трубе, что была снаружи. Вид, ясно, похуже, чем снаружи - и прожекторам до звезд далеко, и не до романтики сейчас.


Все пять корпусов рейдера и есть независимые корабли, если дело запахнет жареным, могут разделиться, и воевать такой себе эскадрой. А кэп будет ими руководить из вот этой самой мелочи, пристроившейся прямо возле главного реактора. Маловат он, конечно, даже на его фоне, но энерговооруженность и защищенность у этого малыша на тонну веса попросту зашкаливают.


Вот и заслонка на входном шлюзе – у нее толщина больше ширины. Втрое больше. И что-то она рановато закрывается… Я же не успеваю…


Тут поток воздуха толкает в спину, и начинается разгон с ускорением. Ты что же гад делаешь, там же напротив входа стенка твердая… А-а-а-а-а, УБЬЮ гада-а-а-а!…


В последний момент рука хватается сверху за комингс люка, и тело совершает кульбит. Чуть не оставив оторванную конечность снаружи, меняем траекторию, взгляд напоследок замечает парочку киберов, стоящих напротив входа с растянутой сетью. Ага – щас, так вам птичка и попалась … и мигом позже тушку принимает в свои объятия старина-диван. Вот только, девочка, ты с того момента, как последний раз здесь ночевала, сбежав от тирании центрального процессора плакаться в жилетку к его Альтер Эго, забыла убрать постель.


Скрип амортизаторов, хлопок, и все заволакивает облако из распоротой подушки. Блюдо под названием «мокрое, хоть выкручивай, чудо в перьях» готово. Ну, кораблик, ты – труп. Сама угроблюсь, но тебя достану… (ну и дура, поаккуратнее надо с желаниями, они имеют подлое свойство сбываться…)


Ладно, все потом, рывок в душ, вода ревет водопадом – надо смыть «пожарный» реагент и пристающий хуже напалма искусственный пух. Пара секунд и, путаясь в полотенце, но пытаясь хоть как-то вытереться, несусь в чем мать родила в сторону «гроба». Обычно упаковка в это пыточное устройство, по недоразумению названое СВЗ (*скафандр высшей защиты), сопровождается матом, стонами и проклятиями недоумку, придумавшему, что в момент выхода из гиппера пилот должен быть именно здесь - в боевой, а не ходовой рубке. (Вот ты и попалась – инструкция действительно говорит о ВЫХОДЕ. Вход в гиппер обычно проводится из ходовой рубки, да и чехарда с «учебной тревогой» была тоже перед выходом, а если так, то какое «сияние звезд» в гиппере-то? Опять приврала, красоты ради…)


Также обычно пользуются популярностью громогласные рассуждения на тему, что увеличение на 0,053% вероятности выжить «ежели чаво» - не слишком велико, и «гроб» еще точно не спас ни одного неудачника, а вот тепловыми ударами и отказами жизнеобеспечения наверняка упокоил невпример больше.


Да, и романтическая часть моей натуры вдруг поднимает голову и начинает шипеть, что имея больше десятка лет налета (с коэффициентами), ты до сих пор не видела этого чуда – выхода судна из гиппера. Когда во все стороны несется световая сфера, заставляя на миг вспыхнуть ярче звезд весь космический мусор. Космос он ведь отнюдь не пуст. Словом, привычный спектакль на тему «мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус».


Но в этот раз все было по-другому. Последняя выходка кораблика (че-то он помалкивает, неужто действительно виноватым себя чувствует?) разозлила не по-детски, так что все выполнялось быстро, четко, как при сдаче норматива, и со сжатыми до боли зубами...


***


Но это все была предыстория, а сейчас имеем то, что имеем. Четверка фигурантов - остолоп навигатор, кэп, потерявший свою удачу и пилот, не успевающий даже шевельнуть пальцем на кнопках управления, ну и тупая железка со склонностью к идиотским розыгрышам - любуются на, летящее на них со скоростью десятков километров в секунду, искомое небесное тело. Нашлась пропажа, блин.


В принципе, что-то подумать успел только корабль. Перебор допустимых траекторий уклонения не дал ровным счетом ничего. Чтобы уйти от столкновения с планетой, требовалось развить ускорение, несовместимое с продолжением существования пилота. Планете этой, между прочим, полагалось находиться «за солнцем», ее по плану полета должны были долго и нудно догонять. А вместо этого оказались почти вплотную, да еще на встречных курсах. Ну, да поздно пить боржоми, почки отвалились. Никаких «гравиков» (*гравикомпенсаторов) не хватит, чтобы выкрутиться.


Если б выхода не было вообще, то, предварительно отправив куда-нибудь в сторону полюса реакторы, корабль привел бы в действие механизм самоликвидации: пусть в атмосферу войдет множество кусков весом до килограмма, чем монолитная масса, имеющая, принимая во внимание теплозащиту, стопроцентный шанс долететь до самой поверхности «тушкой». Весьма немаленькой тушкой дальнего рейдера, а вовсе не его пилота…


Если б выход был, но пилот не выполнил, столь буквально, требования инструкции, то им пришлось бы просто пожертвовать, а так – оставался еще один вариант. Точнее – 23457 вариантов и вторую «половину мига» занял выбор среди них оптимального.


«Так что, дорогой мой властелин, получай самое дорогое, что у меня есть – гравикомпенсаторы (а это четверть стоимости корабля!), они вашей хрупкости явно нужнее, и пинок под зад от стартовой катапульты. Я даже форсану задними двигателями, а потом сброшу факел, дабы ставшая самостоятельным кораблем боевая рубка не попала под выхлоп. Некогда ждать, пока все пройдет штатно.


Это, конечно, уменьшит мои собственные шансы, но зато увеличит твои…» – небольшое самоуспокоение тому, кто должен был защищать пилота ценой существования, а вынужден бросить.


Последнее «прости» в виде всплеска SOS, унесшего в пространство последнюю надежду и последний отчет - и у меня больше нет пилота. Теперь каждый сам за себя. На принятие решения 0,2 секунды, на приведение в исполнение 1 сек, планета стала ближе на 101,3945678 км. Начат маневр расхождения».


Ну, и мы проводим взглядом (мысленным, разумеется, при восьми g «черная пелена» накрыла мир, и вся информация идет только через уши) этого предателя, уходящего в сторону полюса на невероятных двухстах пятидесяти «g». До свиданья, надеюсь. И постарайся уцелеть, гад. А потом проскочив сверху и погасив скорость, начинай опять меня догонять. Долгонькая разлука выходит у нас – полгода, не меньше. Но я буду ждать и хранить верность.


А уж мы, с твоим «Альтер Эго», тоже постараемся уцелеть. Он, кстати, на эту тему полон энтузиазма, 23,4568% - вероятность выжить просто невероятная. Это если не знать, что базируется она на полном незнании свойств атмосферы, чиркнув по которой, мы истово надеемся «блинчиком» отскочить назад в космос, а не вспыхнуть видимым даже в полдень сквозь грозовую тучу метеором.


А моя коллекция, мои дорогие ракушки со всех планет включенных мной в Сеть, - прощайте. Вам этого приключения точно не пережить. Не помогут вам ни аквариум с консервирующей жидкостью, ни выстланные мягким бархатом коробочки. Останется только полторы тонны порошкового перламутра, да голограммы на память. Взять в руки и послушать «голос далекого моря» будет нечего. Эх, надо было алмазы коллекционировать…


Пищит в ушах телеметрия, тонко намекая на то, что залетать в ближайшее время не стоит. Радиационные пояса – ну, как же без них («залетать» это в смысле – беременеть, залетела ты, голубушка, и так – дальше некуда). Очень актуальное напоминание, словом, даже интересно стало, от кого тут можно-то, а?


Разве что от спасателя – где ты мой спасатель, принц на белом коне? Можно и без коня… можно и не принц… я уже на все согласная. Брошу к черту Дэ-Пэ (*дальний поиск), буду рожать тебе каждый раз двойню, только вытащи меня отсюда-а-а-а! Чтобы я еще хоть раз посмотрела на «голые звезды»… (Э-э-э, детка, про ложную беременность все слышали, а у тебя, похоже, ложные роды. Это там принято кричать: «Да чтобы я! Еще! Хоть раз! Подпустила! К себе! Этого! Кобеля!!!» – похоже?)


Но вопрос не праздный. Если SOS приняло не менее пятидесяти трех судов, и все они успеют допрыгать вовремя до указанного НаСиМа(*навигационный системный маяк – опорный элемент навигационной Сети делающей возможными межзвездные перелеты), чтобы он успел считать индивидуальные параметры аппаратуры и аберраций приема. То помощи можно ждать довольно быстро, года через полтора (для оптимистов – девять месяцев, но надо быть реалистами). А вот, если нет, то искать меня будут вместе с планетой. Это если кораблик сбросил информацию, что планета именно голубая. Такая «романтическая» подробность вполне могла пройти мимо его мозгов. Иначе…


Иначе, если принять во внимание, что планета была не там, где врали мамочки (*малые маяки, сбрасываемые автоматическим разведчиком), и на третьем прыжке я перестала их слушать, на пятом заблудилась, на девятом собиралась возвращаться назад и только на двенадцатом случайно заметила звездочку с нужным спектром...


Где ж тебя носит, принц на белом звездолете? Боюсь, к тому времени, когда ты явишься, у меня выпадут зубы, а голова будет трястись от старости. Увы и ах, Дэ-Пэ это Дэ-Пэ, и ты либо выбираешься сам, либо нет. Исключений из этого правила – по пальцам, даже не разуваясь.


А пока, леди, вам казалось, что восемь g это много? Получите и распишитесь – тринадцать. На жабу положили толстенную броневую плиту. Забавные ощущения, буквально чувствуешь, как становишься плоской, словно камбала после ночи с китом… За жизнь приходится держаться буквально зубами, самая верная смерть - это выпустить загубник. При таких ускорениях мышцы уже не могут поднять грудную клетку, дыхание поддерживает скафандр с нужной частотой вдувая в легкие газовую смесь.


Так что держимся, потерять сознание нельзя ни в коем случае. А в ушах издевательское «спасательный бот приносит извинения своему капитану за причинённые временные неудобства, в данный момент выполняется расхождение с небесным телом с максимально возможным ускорением, благодарю за внимание».


Господи, «максимально возможное» - это скока? Ведь гравикомпенсаторы сейчас на максимуме, от всего моего веса осталось несколько кило. Сколько же снаружи, если эти кило весят в тринадцать раз больше всей прежней тушки…


Замечательное они чудо, гравики. Уменьшают инерционную массу (ну, и гравитационную заодно, они не отличаются) всего, что вокруг, переводя полученную энергию либо в накопители, либо сбрасывая ее обратно (были мы легкими, стали тяжелыми). Но это тоже благо – 60g за 0,5 сек. гарантированно превратит вас в труп, а та же энергия, растянутая на пару минут, не причинит особых неудобств (это я в том смысле, что масса равна энергии, надеюсь, помните?). По сути, тот же прыжковый двигатель, только вместо того, чтобы вырвать корабль из плоскости бытия, он его чуток… э-э-э, «приподнимает».


Срез поля искусственной невесомости (какой к черту «срез» - там градиент вполне себе имеет место быть) проходит как раз по двигателю. До него топливо не весит ничего, после – сколько положено. Гравитационный насос называется, очень удобно, до того момента, пока «внутренние противоречия» не разорвут материал на части. Так что движки у нас одноразовые, с весьма небольшим ресурсом. Только это не беда - в промышленной зоне рейдера заботливо «дозревают» сотни таких… Эх, где же ты сейчас, кораблик-предатель, я по тебе уже скучаю.


А что это нас на физику для старшей группы детсада потянуло? Предсмертный бред? Да нет, это нас подсознание отвлекает от того очевидного факта, что бронеплиту с жабки сняли - и это значит, что сейчас… Ой, мамочка! Как бьет-то, даже гравики не справляются, не успевая отводить рывки в накопители. А ведь до атмосферы еще далеко, но на этой скорости любая встреченная пылинка - валун.


Отдышалась, и все по новой – тяжесть накатывает катком и органично дополняется рывками, взбалтывающими внутренности и мозги (не переживай, тебе «контузия головного мозга» не грозит, ввиду полного отсутствия упомянутого органа). Кажется, вслед за ракушками надо мне попрощаться и с зубами. Чертов загубник перетрет их в порошок, если раньше не вырвет с корнем. Эх, зубки мои зубки, я ли вас не чистила-лелеяла? Жрала всякую гадость и жевала смолу эту, только чтобы вы были белые да крепкие! Выручайте теперь свою хозяйку, держитесь – на внутривенном дыхании долго не протянешь… Пусть многих и спасла перекись водорода, да вот только остановившиеся легкие вновь вряд ли сами запустятся, а там внизу меня не ждет развернутый полевой госпиталь, с реанимационной бригадой наготове.


Хотя какой «низ», дорогуша? Ты опять все интересное прозевала. Так… какая температура у нас снаружи, нам даже не интересно, там, наверное, даже кипящая вокруг гравищита плазма ужене светится - все излучение ушло в дальний ультрафиолет.


Гравигенераторы пока справляются (когда перестанут, ты это даже почувствовать не успеешь), и большое им за это спасибо. Мы сейчас с трех сторон от прочей материальной вселенной практически отгородились, этакая «черная дыра» наоборот.


Вот только – гравигены тоже греются, а куда девать их тепло, в замкнутой-то системе? Только в реактивную струю, а в нее может уйти далеко не все. Но самое поганое - щит прозрачен для излучения, а нагрев корпуса излучением ненамного слабее конвекционного.


Так, и столько у нас тут сейчас внутри? М-да, салон явно придется менять. Правда теперь понятно, почему там почти все выполнено из металла или углеродистого волокна. Даже граненые стаканы на камбузе не из стекла, а из фарфора. Очень удобно – собрал пепел предыдущего пилота пылесосом, и ботом снова можно пользоваться.


А теперь вопрос на пару миллионов: сколько градусов у нас внутри чулана, по недоразумению названого скафандром? Сколько, сколько?! Двести пятьдесят, аж не верится… Почувствуйте себя пирожком в духовке! Я не пилот – я сосиска в тесте, будет у меня румяная, хрустящая, поджаристая корочка.


Хотя истерически веселиться по этому поводу пока рано – стропы противоперегрузочной сети тоже из углерода и тепло не проводят, а такую температуру в сухом воздухе человек может выдерживать долго – пока вода в организме не кончится. Природные защитные механизмы вполне позволяют, да и вдыхать этот огонь не приходится. Перетерпишь, куда деваться – лишь бы дальше температура не росла…


Все это мелочи, важно другое – ну, не рассчитан бот на десантирование в таком режиме. Если вдруг уцелею, войду в анналы десанта. На третьей космической еще никто не пробовал. Не третья говоришь, а всего полторы второй? Это радует, конечно, но в смысле результата…


А теперь самое главное – мы куда? Метеором вниз, чтобы, не долетев до поверхности, «пеплом по ветру», или все же «блинчиком» назад в космос, остывать от слишком жарких объятий атмосферы. Куда вывозит кривая траектории? Неужто выйдет… чиркнуть по самому верху, чуть ниже полярных сияний и уйти подальше остыть и отдышаться для следующего раунда? Оптимист «Альтер Эго» считает, что так. Очень-очень хочется ему верить…


Нет, ну какая подлость… Только-только погас бешеный факел вокруг бота, и чешуя брони начала занимать новые места. Только продули СВЖ блаженным прохладным воздухом (всего-то 50 градусов). Тяжесть, понятно, не спала – каждый миг работы движков на торможение добавляет шансов выжить (угу – аж 0,000567 шанса)… И тут мы в влипли в хвост!


Любая планета, имеющая атмосферу, тянет за собой длиннющий хвост из самых шустрых молекул, что в результате близкого знакомства с солнечным ветром получили скорость, достаточную для преодоления привязанности к родине. Таковых эмигрантов немного, но для нас это приблизительно как кирпичная стена. Пробить пробьём, но порадоваться этому достижению будет некому.


А пока на плиту, придавившую нашу жабку, присел отдохнуть слон… или прыгнул носорог… с разбега… с десятиметровой вышки… Тридцать g!!!


Сознание, потеряв полную связь с телом, в панике заметалось внутри черепушки, ища место, где бы спрятаться от увиденного - ржавой косы, в руках костлявой старухи. Но тут, как «бог из машины» (действительно из машины – каламбур, ага) «Альтер Эго» наконец решил, что с жабки достаточно, и начал действовать. Этот скряга, оказывается, про «хвост» помнил, в отличие от своего безголового капитана, и каждый эрг энергии складывал в накопители, жертвуя всем, что считал лишним - вот до этого самого момента.


В гиппер возле массивных тел лучше не уходить. Точнее, это сделать можно, но один раз. Мало того, что нужная для этого энергия сильно превышает ту, что надо потратить на «просто долететь». Мало того, что гравитация вносит такие искажения, что выйдешь ты там, где Макар телят не гонял. Так еще и резонанс разносит работающий прыжковый двигатель в пыль. Буквально. Но если нельзя, но очень надо, то… Маневр этот называется «рокировка».


Вот и сейчас эта тупая железка (ну, тупая – это я от собственного бессилия) поменяла возможность вернуться домой в будущем на шанс уцелеть здесь и сейчас. Попросту «переставив» нас по другую сторону хвоста. Вот вам и «чудо», мелкое и пакостное… Еще миг назад у нас была «космическая» скорость и прыжковый двигатель, а теперь – «нулевая орбитальная» (которая ежесекундно увеличивается на 10 м/с, причем, что характерно, направлена теперь она прямо к ядру планеты), плюс прогоревшие до дыр движки и сухие накопители, которых только на аварийное освещение и хватит. Тушите свет…


Классное ощущение – невесомость после таких перегрузок! Душа и потроха в едином порыве решили «воспарить» и покинуть бренное тело через естественные отверстия. Спасибо тебе, неведомый «наземник», прописавший однодневный пост перед выходом из гиппера. Замечательная в противном случае была бы смерть - захлебнуться собственной блевотиной или порвать внутренности положенной туда едой…


Ну, наконец-то! «Альтер Эго» заменил сброшенные движки на запасные, и начал все по новой. Снова перегрузка. Привет, старая знакомая, я по тебе даже заскучала. Вот только нифига у нас не выйдет, скорость теперь хоть и меньше, да вот беда - и мы уже не те. Но «тупая железка» в полное отсутствие шансов никогда не поверит и будет биться до последнего. Уважаю.


Нет, ну что эта скотина удумала! Мало мне не сложившейся личной жизни, так меня еще и автоматика «кидать» научилась. Второй раз за час – однако, тенденция… Он, значится, «принял решение» углубиться в атмосферу так, чтобы гравики подзарядили накопители и позволили набрать горизонтальную скорость и выскочить назад, на крыльях и двигателях. Пока не прогорела броня и что под ней, поскольку на щит энергии явно не хватит.


«А ты, дорогая начинка, в этом деле будешь только мешать, так что - «Боливар не вынесет двоих. Но ты не переживай, твой СВЗ имеет и второе название - «десантная капсула». Скорость у нас под конец будет как раз для прыжка (ты, железка, кого дурить собрался? Пилоту ли не знать, как сбрасывают Десант…), так что выдам тебе напоследок гравики. Они, правда, будут уже «под завязку», но «хорошему человеку г…на не жалко». Ты, главное, свали от них побыстрее, до того как переполнятся. Ну, а мы дальше уж как-нибудь сами, своим умом выбраться постараемся, здравы будем – постараюсь тебя найти. Может быть. Когда-нибудь. Наверное…»


Ну, и что можно сказать на такую подлость? Например, что «Второе Эго» ничем не лучше Первого… Или «спасибо, что хоть предупредил»… Или «Мамочка! Не хочу-у-у-у!!!». Ну, так меня никто не спрашивает. Последнюю фразу я могу оформить приказом, конечно. Если смогу дотянуться до пульта, сейчас это проблематично, а когда смогу, будет поздно. Так что, «расслабляемся и получаем удовольствие», пока другие будут нас… спасать.


***


Многие подмечают высокомерное отношение «летунов» к десанту. И только сами летуны знают его причину, но никогда не сознаются. И я тоже, только перед смертью врать не стоит. Это – банальный страх. Да, «элита элит» и «белая кость» панически боится десантных капсул. Просто невыносимо будучи заживо «вогнанным в гроб», идти на мизерной скорости («бешеную», для наземников, скорость падения десантной капсулы пилот иначе как стоянием на месте не назовет) и ждать, пока кто-то снизу поджарит твою задницу… Или это же случится из-за отказа защиты капсулы.


Пилотов жутко нервирует отсутствие обзора и возможности управлять этой самой ДэКа. Ни одного пилота палкой не заставишь прыгнуть больше положенной «чертовой дюжины», без которой за штурвал не пустят. После каждой переаттестации, обязательно включающей и прыжковые нормативы, впору идти к психиатру. А десант делает это регулярно и без душевного излома. Может это потому, что они просто не видят, как выглядит зона десантирования при работающей по ней системе ПВО? Обзора-то в капсулах нет… В любом случае, невольно сторонишься человека, способного на что-то недоступное тебе. Ага, особенно если считаешь, что «выше тебя только звезды, а круче только яйца».


В общем, меня ждало «внеочередное» повторение кошмара. Хотя там, внизу, конечно, никакой ПВО еще нет. Но от этого не легче – гробануться можно и просто из-за скорости. А пока – вам казалось, что вас до этого трепали, как тузик грелку? Так вот – вас перед этим нежно гладили. Теперь же ощущение, что ты мышонок в консервной банке, по которой лупят кувалдами, со всех шести сторон. Так, я не поняла, с трех сторон набегает поток газов разряженной еще атмосферы, а с трех остальных сторон почему? Ах, ты выставил гравики на «быстрый разряд», чтобы то, что не успевает слиться в накопители, они выдавали импульсом, а то до точки сброса не долетим? Ну, спасибо, обнадежил. Впрочем, если абстрагироваться от ощущений и ситуации, это даже забавно, когда внутренности от толчка пытаются покинуть тело, причем с обеих сторон разом, но не успевают – следующий удар бросает их навстречу друг другу. Вот только абстрагироваться… попробуйте при случае, потом расскажите, как получилось.


Вокруг не осталось ни одного экрана – выдержав бешенные перегрузки, они рассыпались «безопасной» крошкой от вибрации. Но проектор жив (а че ему станет, там две детали - сапфир лазера и алмаз развертки) и исправно транслирует восхитительные виды. От которых хочется почему-то скулить от ужаса и материться, но нельзя – язык откусишь, если там еще осталось чем… Правда, изображение проектора наблюдать забавно. Как в грозу, оно идет рывками, чередуясь со вспышками – глаз не успевает «схватить» изображение, так мотыляет голову из стороны в сторону. (Ты не завирайся, голова-то как раз закреплена, хоть и не жестко. Это сами глаза периодически «теряются» из-за приливов внутриглазного давления, и того, что мышцы яблока не успевают менять угол поворота глаза.)


А это что такое? Ах, неужели «момент истины» - тот единственный миг, ради которого автоматы таскают внутри себя живую начинку. Миг, когда разумный должен принять решение.


В данном случае у меня интересуются: «Куда изволите?». Как куда – конечно, сюда, где под ласковым солнцем морские волны накатывают на теплый песочек. «Метров триста от берега, пожалуйста!». Всего-то одно действие – тренированным пальцем ткнуть в нужную точку на трясущемся экране, которого ты толком и не видишь (эх, знали бы вы - какими тренировками добиваются такой точности движений). Ну, вот и все – куда я при этом попала, так и останется «тайной, покрытой мраком». (Чет тебя, детка, на скабрезности потянуло, нервничаешь? С чего бы это, а?)


***


Говорят, десант невероятно красив, только оценить это некому. Все участники процесса слишком заняты своими внутренними переживаниями. Тем, которые в воздухе, не до любования небом пузырящимися разрывами и разлетами ложных целей, да и, я раньше говорила, внешних камер в капсулах нет. А ПВО азартно выцеливает среди всей этой феерии настоящие цели на фоне ложных.


Но тут ПВО не было и в помине, как и «выравнивания» площадки приземления, и все желающие вполне могли полюбоваться зрелищем педантичного «выполнения требований боеого устава». Без малейшей в этом необходимости.


Вот стремительно перемещающийся по небосводу огненный шар резко дернулся вверх, и, превратившись в молнию, исчез вдали. А от его следа вниз и вперед через неравные промежутки начали чертить штрихи огненные шарики помельче. Затем нашим наблюдателям сильно рекомендуется крепко зажмуриться. Хоть основной спектр приходится на ЭМИ (*электромагнитный импульс), но и оптике, и глазам мало не покажется. А еще лучше происходящее смотреть через сильно закопченное стекло. Вспышки будут повторяться еще не раз.


Мудро последовавшие этому совету смогут затем наблюдать «танец змей». Шары танцуют в небе по совершенно непредсказуемым траекториям, выбрасывая из себя еще более мелкие, но не менее яркие точки. И все это великолепие огненным дождем тянется вниз, к земле.


Особенно это зрелище красиво ночью. Тогда видно, что шары переливаются, меняя свой цвет. А вот следующий этап красивее днем – где-то на высоте десяти-двенадцати километров шары гаснут, и от них начинают отдаляться блестки. Миг, и все небо превращается в сплошные переливы серебра, по нему ходят волны, крутятся водовороты...


А теперь представьте, как выглядит не спуск единственной капсулы, а выброска десантной, хотя бы бригады, не говоря об армии. Обос..ся можно от эстетического наслаждения.


Спуск собственно самой капсулы на общем фоне проходит тихо и незаметно. Чем меньше ты заметен, тем дольше проживешь. Наверное. Скорее всего.


Ну, а изнутри происходящее тоже ничего-так, хоть и не так красиво, но зато переживаний гораздо больше. За миг до старта на тебя обрушивается настоящий водопад. Тут главное не зевать - успеть закрыть глаза и аккуратно, по чуть-чуть, выдыхать носом.


Анекдоты, про забывших это сделать, не надевших наушники или, уж совсем «на грани» - про тех, кто в сей волнительный момент неосторожно пукнул, а то и обмочился со страха, находят смешными только «шпаки». Летуны и десантники выслушают с каменным лицом, развернутся и уйдут. Бить не будут. Грешно обижать убогих.


Через пару секунд жидкость зажелируется и дальше будет бережно хранить начинку от быстрых нейтронов, рывков при маневрах, шрапнели, нагрева и луча лазера - она хорошо испаряется. О чем еще мечтать? Ну, например, уже можно начинать мечтать о том миге, когда маневровые двигатели капсулы наконец израсходуют ракетное топливо, которым тебя заботливо залили. Впрочем, об этом начинают мечтать еще с сигнала боевой тревоги.


Толчок стартовой катапульты проходит почти незаметно и внезапно, никаких предупредительных сигналов нет и быть не может. Это только в фильмах говорят десять-девять восемь-семь… В жизни отстрел произойдет, когда пилот или штурман решит, что есть надежда… Или наоборот, никакой надежды уже нет, и пусть хоть парочка успеет выйти до неминуемого поражения бота. Тут каждый лишний миг – лишний. К тому же, готовиться нет смысла, поскольку положение тела ты поменять не сможешь до полной выработки топлива. А вот удар набегающего потока пропустить не получится никак. Разве что, успев окочуриться до этого момента. В этот раз он чуть не погасил сознание. Оно и понятно - идем на рекорд.


В следующий миг уши начинает терзать вой, точнее – звук «жарящегося бекона» невероятной громкости, и свист уходящего в маневровые, пара. От этого звука не помогают никакие компенсаторы в наушниках. Он слышится зубами, всем телом. В этот раз его органично дополнял рев гравиков – чем ближе из спонтанный саморазряд, тем выше становится тон.


Звук перешел сначала в вой, а потом в свист, забирался в ультразвук, и прервался чудовищным пинком – капсула улепетывала от сброшенных гравиков. Когда они разрядятся, бросив во все стороны «волну знакопеременной тяжести», лучше от них быть на безопасном расстоянии.


Спросите - на каком? Закон обратных квадратов для энергетического оружия вам знаком? Он прост для понимания: «чем дальше, тем лучше».


Отстрел гравиков ознаменовал переход к противозенитным маневрам. О, как это восхитительно – оказаться непосредственным участником решающего футбольного матча! Точнее, мячом, еще точнее – дробинкой, в этот мяч попавшей. Пинок отправляет тебя к ближайшей стене, рассерженный свист пара отбрасывает назад, новый пинок обрушивается с другой стороны, и так непрерывно до полной потери ориентации (ага, включая сексуальную). Снаружи в этот момент от капсулы летят клочья тепловой защиты, ее «чешуя» сходит самыми разнообразными кусками, создавая дополнительные помехи радарам и оптике.


Маневры не прекращаются, но становится заметно легче, несмотря на то, что места стало больше, стенки уже не столь горячи – желе успевает охладить их настолько, что при каждом отлете от стены за «бусиной» с тобой внутри тянутся «нити», которые мгновенно высыхают, превращаясь в трубки с желе. Теперь каждый бросок сопровождается хрустом ломающихся трубок, это очень способствует прибытию вниз в виде, отличном от хорошо отбитого бифштекса.


Еще ниже, трубки перестают высыхать, и ты висишь в центре на упругих резиновых нитях, как безумный паук, вместо нормальной паутины сплетший сферическую. Этот участок можно даже назвать приятным, чем-то напоминает детские забавы. Но в следующий миг натягиваются крепящие стропы, и в капсулу впрыскивается катализатор. Все желе мгновенно превращается в жидкость, бурным потоком текущую по стенам и исчезающую в топливопроводах.


С чего вдруг жидкость потечет по стене? Ну, если капсулу раскрутить юлой, то … самой бы туда же … не стечь. Это очень опасный момент, потому что полет волчка должен быть прямолинеен, но если вы его пережили, то развлечения продолжаются.


В следующий миг маневровые сорвутся с цепи, разрывая на части внешний корпус. И своими безумными кульбитами уводя за собой зенитные ракеты. А оставшаяся сфера, на которой не осталось ни грамма металла, разматывает ленту тормозного парашюта. На самой сфере металла нет, а внутри понятно есть, и зубы после таких сбросов порой вставлять приходится, да и оружие без металла не обойдется, хотя керамики и органики в нем давно уже намного больше. Но все это – крохи, на заметность не сильно влияющие.


Говорят, что в этот миг, когда тушка оказывается на высоте десяти километров в совершенно прозрачном коконе, десант несет девяносто процентов своих небоевых потерь. Даже у ветерана от открывающегося вида может остановиться сердце, но большинство выбывающих, понятно, новички. Если это тренировка, потери не станут безвозвратными, встроенной аптечке по силам запустить сердце и стабилизировать состояние, но решиться на прыжок после этого могут очень немногие. Зря, кстати. Те, что решились, рецидивов обычно не имеют.


Но любоваться красотами с высоты полета перелетных птиц можно лишь пяток секунд, пока развернется и сделает свое дело ленточный парашют. Парашют этот скорее приманка, длинная металлизированная лента рвется кусками, создавая ложные цели и притягивая к себе внимание врага. Как только от парашюта отлетит последний клок, стропы стянут внутреннюю оболочку, превращая ее в «сигару», а все вокруг заволочёт пеленой газ поглощающий лазерное излучение(не вздумайте в этот момент вдохнуть носом или чихнуть!).


И, под шипение маленького насоса, надувающего и спускающего рули на торце сигары, по малопредсказуемой траектории она уходит от того места, где радары и тепловизоры могли последний раз засечь цель.


И вот тогда начнется свирепая борьба с собой. Дело в том, что на самый крайний случай, а именно повреждения капсулы или ее неисправности, у каждого есть «страховка» - маленький гравик на сто двадцать кило тяги и десять минут работы.


О, какая это пытка, понимать, что, все ускоряясь, ты несешься к земле, которую не видишь, и об которую тебя размажет в тонкий блин, а кнопка – вот она, под левой ступней. Нажми, и, потерявшую вес тушку воздух остановит и даже подкинет вверх, как воздушный шарик. Тех, кто не выдерживает и все же нажимает, списывают безо всякой жалости. Лучше живой трус, чем трус мертвый. А уцелеть в реальном бою после такой «подсветки» не выйдет даже чудом.


Если думаете, что ввиду отсутствия ПВО и строгих инструкторов мои мучения были меньше, сильно ошибаетесь. Страх терзал душу даже больше – гробануться на спуске, после всего пережитого, казалось просто невероятной несправедливостью. Но гробануться позднее, просто потому что по-дурному использовала столь невосполнимую вещь, тоже не хотелось. Победила, как обычно, женская натура – следовать инструкциям.


И вот пройден рубикон в шестьсот метров. С треском рвется по экватору сигара, оторвавшаяся лента и верхняя часть вытягиваются в длинный ленточный стабилизатор, разворачивая тебя спиной к земле. Натянувшиеся стропы фиксируют в положении «мечта некрофила» (ручки врозь, ножки врозь), а оставшаяся за спиной половинка сигары в последний раз меняет форму (предпоследний, детка, точность во всем – достоинство навигаторов). Ее второе дно надувается, и получается нечто вроде тарелки, на которую поставили свернутую конусом салфетку (ах, где вы теперь, уютные ресторанчики…). Перегрузка плавно вдавливает в этот пятиметровый блин, но ничего страшного - толщина в полметра формирует вполне приятное «ложе». Полученная конструкция сейчас сбрасывает набранную телом близкую к звуковой скорость до приемлемых… а вот на сколько успеет сбросить, столько и приемлемо. Ты в десанте, детка.


В последний миг наваливаются звуки – хлопанье стабилизатора, плеск волн, звон в ушах. Для кого-то – навсегда захваченная в память «картинка» очередной планеты, для некоторых – последнее впечатление в прожитой жизни. Хотя опять вру – последним будет хлопок сминающегося конуса, который, проталкивая перегретый газ через микропоры, гасит оставшуюся скорость.


А небо тут действительно голубое… А еще – по нему плывут снежно-белые (!!!) облака… и медленно тают инверсионные следы ложных целей. Лодку, в которую превратилось последнее напоминание о прежней жизни между звезд, плавно покачивает на волнах. Красота, счастье, покой заполняют все вокруг… И тут сволочная аптечка вкалывает мне стимулятор!!! Развитие шока прерывает, зараза.


Как наскипидаренная, вскакиваю и делаю тройку кругов по «богоспасаемому корыту-2» в поисках весел, судорожно напрягая склероз на тему: «чем тут грести положено». Матерясь и вопрошая: «да когда ж эта гадская тирания машин кончится?». Потом на миг замираю от того, что ляпнула… Зубы, вы еще тут? Если да, то откусите нафиг язык, пожалуйста!!! Кстати… хм, как ни странно – все на месте, пусть некоторые и шатаются.


Последующие три часа были малоинтересны для описания, поскольку словарный запас быстро иссяк, и начались повторения. Зато теперь я понимаю, почему моряки сплошь такие матерщинники - на море без этого не сделаешь никакую работу. И не надо мне напоминать про правила поведения леди – я, во-первых, еще и капитан, а во-вторых, попробуйте три часа грести на плоту в одиночку, а потом лезьте с напоминаниями о приличиях.


Он же… зараза… такая… крутится! (это потому, что он круглый, был бы сферический – катался) Даже когда мозги, наконец, додумались стянуть это недоразумение стропами и сдуть часть секций, то получившееся каноэ ни в какую не хотело плыть прямо. Надо было носиться от борта к борту, чтобы сделать следующий гребок.


Так что, когда дно заскребло по каким-то «пупырчатым» камням, а капитан, штурман и старший матрос в одном лице бросила взгляд назад и обнаружила, что все это время волочила за собой стабилизатор в качестве плавучего якоря… Новых слов просто не нашлось. Повторяться (больше трех раз) – дурная примета и стабилизатор втаскивался на борт в тишине. Лишь под скрежет зубовный.


Словом, до берега, можно считать, что доплыли. Да-да, именно «доплыли» – в самом морском смысле этого слова. Что, не знали? Моряки всегда говорят «дойти», а на вопрос «почему не доплыть?» отвечают, что «плавает г…но, а корабли по морю - ходят». Но это не совсем верно, бывает, что и морякам приходится «доплыть до берега», значит сие – «добраться до берега после гибели корабля». Вот и весь секрет.


Спустя еще полчаса «хождения по морю» с кораблем на буксире и развлечениями в виде шараханья с писком от неведомых водяных тварей (твари шарахались с не меньшим энтузиазмом, но к их чести - совершенно бесшумно) на вожделенный берег таки выбралась первооткрывательница нового Мира и полноправный представитель межзвездной цивилизации.


Зрелище, я думаю, было незабываемое… Поскольку представитель «высокой технической культуры» волок зубами за стропу (линь, это называется - линь) свой «ковчег». Потому как лапы после спуска и упражнений с веслом что-либо держать отказывались, да еще и норовили отвалиться сами.


А сам он (то есть она, конечно) больше всего походил на мокрую, драную и подпаленную кошку. Волосы, сбитые в колтун и покрытые коркой соли, да и общая «просоленность» организм вызывали просто патологическое кошачье желание - начать вылизываться.


Это чудо выплюнуло линь и ступило на долгожданный берег, где плюхнулось на песочек, дабы отдохнуть от дел и полюбоваться, наконец, небом и облаками… Чтобы через миг взвиться в воздух с визгом, вспугнувшим птиц на добрую милю вокруг. «Теплый песочек» был нагрет «ласковым солнцем» градусов до восьмидесяти.


Но остудить пыл космопроходца такая мелочь, разумеется, не могла – фигура почесала пострадавшее место, и, задрав голову к голубому небу и белым облакам, крикнула:




«Здравствуй, мой новый Мир, и я тебя тоже люблю!»


От составителя


Прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, в соответствии с научной этикой хочу изложить все предпосылки.


Заказчик и его мотивы:


Данное исследование заказано Санкт-Петербургской Академией Наук к 20-летию выхода Человечества в Галактику и Великого Единения. К этому моменту уже спал ажиотаж новизны, и выросла новая генерация интересующихся более глубоко не только самим событием, но и его предысторией.


А предыстория эта занимала немало места в истории освоения космоса. Поиском «Голубой Жемчужины», после первого ее «удачного» обнаружения, систематически занимались и Идалту, и Адамиты, не один раз пытались найти ее и другие расы, владеющие межзвездными перелетами. Вот только результат этих усилий можно сравнить, если проводить аналогию с историей самой Терры, с поисками Святого Грааля или решения теоремы Ферма.


И лишь когда террианцы сами нашли, весьма оригинальный, способ межзвездных перелетов, и их первый экипаж был обнаружен монитором третьего Улья, то, объединив усилия трех цивилизаций с новыми данными, вышло, наконец, решить загадку «аномалии тройной звезды Соль» и вернуть этих горе-путешественников домой, спустя пять малых циклов их планеты.


И вот теперь, по прошествии двух десятков средних циклов Терры (лет), возникла потребность осветить самый первый контакт между цивилизацией Идалту и террианцами.


Составитель и его мотивы:


Обращение ко мне для написания исследования было первоначально воспринято с неверием. Оно было слишком логичным – я в своих трудах встречался с личностью первооткрывателя Терры дважды. Во время сдачи квалификационной работы на третью ступень при исследовании событий на Кирне. И второй раз, когда по получению пятой ступени моим постоянным интересом стала геральдика. Но где вы видели логично поступающих разумных?


Но даже если б я не испытывал интереса к этой личности, то все равно согласился бы с удовольствием, несмотря на все сомнения. Редкость, когда возникает потребность в исследовании «четвертого уровня достоверности», т.е. когда от исследователя требуется изложить только свое внутреннее понимание происходящего, укладывающееся в рамки достоверных фактов, разумеется, но без подтверждения каждого пункта отдельными расчетами или экспертизами.


Чистое «я так вижу». Вот только с точки зрения ученого эта задача представляла немалый вызов – слишком скуден был фактический материал, слишком субъективен, дополнительных данных по самой Терре, кроме субъективного, не было вовсе. Постижение психологии и внутренних мотивов объекта в этом случае потребовало разработки новой методики практически с нуля, что неожиданно открыло целое направление деятельности.


Источники:


Составитель выражает свою искреннюю благодарность архиву флота ДП союза Идалту и музею культуры Дубаи за предоставленные материалы. Основными источниками являются: личные дневники, записи объективного контроля АСУ «поля боя» модели Т204, записи ИИ корабля класса ДР-75, личная сетевая переписка, статьи и полемические материалы, сохранившиеся местные документы эпохи, включая воспоминания очевидцев, эпос и данные археологических раскопок.


Вынужден принести извинения – из-за такой разнородности некоторые части текста имеют совершенно разный стиль, исправить этот недостаток в полной мере не удалось без потери самобытности.


Проблемы и допущения:


Совершенной неожиданностью оказалась проблема понимания для будущего читателя – языки, на которых велось большинство диалогов, успели измениться неузнаваемо. Основные – латынь и греческий - практически исчезли, два других – арабский и фарси - сохранились лучше, но они малоизвестны в регионе заказчика. Впрочем, перевод не представлял слишком большой сложности, важно было другое – даже поверхностный анализ показал громадную девиацию системы ценностей. Психологически современный читатель от своих соотечественников XIV отличался больше, чем та же Пушинка от местных жителей!


К тому же многие языки того времени просто не подходили для выражения мыслей представителя технологически более развитой цивилизации. Речь же Пушинки была образной, с использованием массы специфических, даже для ее современников, «сленговых» выражений. Возникла проблема идентификации – если написать современным читателю языком, он не поверит, что ему описывают события, происходившие сотни средних циклов до него, длинные же пояснения каждого выражения с отсылками к историческим исследованиям сильно мешают свободе изложения.


Решение было принято простое, но спорное – язык повествования был искусственно «отодвинут» от современного читателя на сто двадцать лет на конец ХХ - начало ХХI века. Это давало гарантию, что будет создан некоторый «налет архаичности», в тоже время, благодаря небольшому разрыву во времени и повальной моде на культуру той эпохи, основная смысловая линия будет понятна с минимальным разъяснением.


Поговорки и сленговые выражения удалось подобрать весьма точно. Что касается рифмованных строк, то из того же временного периода был весьма широкий выбор очень близких по тематике и созвучных по эмоциональному воздействию текстов. Видимо, сказалась близость духовных проблем, волнующих людей на изломе истории.


Вторым допущением является волюнтаристский перевод единиц измерения в близкие читателю, кроме случаев, когда указать на различия было важно для раскрытия сути события. Прекрасно понимаю, что у знатоков такой подход вызовет нарекания, но заставлять большинство читать текст в постоянном подключении к специализированной программе для пересчета единиц, было просто жестоко – достаточно тех неприятностей, которые эта задача доставила самому Составителю. Желающие же «физической справедливости» могут удовлетворить свою потребность, пересчитывая все обратно по весьма простым правилам. Идалту считают:


• расстояния по логарифмической шкале - по основанию натурального логарифма, в «тиках»;


• углы – как отношение длины дуги к радиусу, телесный угол – как сектор поверхности сферы к квадрату радиуса и так далее;


• не знают отдельной единицы для длины, измеряя расстояние в секундах, причем сразу в двух разных – для продольной и поперечной звуковой волны;


• все числа записывают, разлагая их в ряд по степеням числа «2»;


• Пушинка, как навигатор, никогда не пользуется целыми числами, и вместо фразы «вижу отряд в десять человек» примет видимое как случайную величину и последовательно назовет математическое ожидание, дисперсию, асимметрию, эксцесс и т.д. не меньше, чем до шестого момента, но возможно, что и до 12-го – 16-го моментов включительно.

Думаю, эти упражнения быстро надоедят даже самым упорным.


И последнее, многие вещи, интересные только узким специалистам своего дела, даны намеками или одиночными фразами. Для них, как и для заинтересовавшихся этими вопросами, существует специальная литература и развитые средства поиска знаний по психологии, физики, химии, истории, математики, биологии, социологии, богословию, философии и т.д. Для освещения только некоторых из них написаны книги куда как больше данного исследования, посвященного последним циклам жизни всего одной личности – песчинки на весах мироздания…


УгртУз XXXIVTWER трутень четвертого Улья, сообщество «Постигающих»


писано в 12345 цикл от Исхода, 2345 роения, 345 цикл матки Цпрукн TYVBRT.





Картина Репина: «Приплыли…»


«Человек цивилизованный» зверушка забавная. Степенности, четкого расчета собственных сил и сдержанности, свойственных крупным животным, да и его же «нецивилизованному» варианту, в нем не сыщешь. Даже днем с фонарем под глазом.


Еще полчаса назад носилась как угорелая, не зная, куда девать столько счастья, а теперь сижу, размазывая горючие слезы и сопли по ставшей несимпатичной мордашке. Какой «неожиданный» поворот (угу, «рано радовались» называется – ну оч-чень редкая ситуация).


Что касается «нежданьчиков», то если к «нецивилизованному» они приходили в виде прыгнувшего из засады хищника или удара дубиной по голове, то «цивилизованному» приходится бояться в основном цифр – показаний дозиметра, спидометра или, вот как сейчас, маленьких черных значков на боковой стороне аптечки. Но эта «нематериальность» совсем не делает эту… хм, «неожиданность» менее… глубокой, скажем так. И увы, повод к усиленному «жалению себя» у меня имелся. Но – по порядку.


Все время после приземления прошло в беготне, чему немало способствовала еще не до конца разошедшаяся ударная доза стимулятора, всаженная аптечкой сразу по прибытию. На слонов она что ли рассчитана? Ребята из десанта вполне себе моего размера. Дубов, способных прошибать стены лбом, которых так любят показывать в фильмах, среди них не больше, чем в составе любых других подразделений. Пожалуй, даже меньше – в такую мишень проще попасть, да и капсулы им нужны специальные.


Первым делом, согласно устава, «мухой» занимаем господствующую высоту и осматриваем окрестности. Правда, кого там высматривать? - вся крупная живность попряталась от греха подальше. Ничего, крупнее четверти меня и ближе, чем за сорок километров, Тактик (* «мозг» спускаемой капсулы и по совместительству АСУ «поля боя») при спуске не обнаружил. А всяческие любопытствующие, если после устроенного светопреставления таковые найдутся, тут появятся еще нескоро.


Далее начинаем окапываться - легкими движениями ножа весло превращается в приличную лопату. Хм, на всю «легкость» ушло полчаса и все имевшиеся весла. Получившаяся в результате… наверное «воронка» на уставное сооружение походила мало, но если выстлать дно и стены остатками стабилизатора, а сверху накрыть плотом, то вполне себе уютненько. Десяток секунд забрызгать «крышу» отражающей краской, и даже «ласковое» солнце нас там теперь не достанет.


Дальше по плану развертывания шла установка средств сигнализации и пассивной обороны… Верхушка холма медленно, но верно, превращалась в укрепрайон: с датчиками предварительного обнаружения, идентификаторами целей, нелетальными заграждениями и управляемыми минными полями. Поймав себя на рытье запасных стрелковых позиций, схватилась за, видать крепко стукнутую голову – я что вообще творю, а?


Потом, когда стаскивала все свое имущество в блиндаж, появились первые тревожные очучения, но общее радостное настроение не дало им оформиться в что-то конкретное. Болталась только на задворках мысль: «уж слишком много железа я таскаю…». Но много не мало вероно ведь? В итоге цифры на боковой поверхности аптечки попросту сбили с ног. А с чего-бы не поплакать девушке, если ее взяли и обокрали?


Что, скажете, можно снять с полностью голой женщины? А вот Его, единственного и еще не встреченного, и сперли с особой наглостью и цинизмом! Вместе с шансом вернуться домой и такой мелочью, как жизнь. И мысль о том, что сама раззява, сделала все, чтобы именно так и произошло в данной ситуации, только прибавляет мокроты.


А все дело в гадских цифрах. Стоит кэпу, которому, между прочим, по уставу положено знать и видеть все, всего-то прозевать, что в артикуле QWIIID14376SFIII11III сразу после «F» стоит не «I», а «1» - и он, бедолага, плюхнется на поверхность в стандартной десантной капсуле вместо спасательной… Со всеми отсюда вытекающими – и последствиями, и слезами, с которыми пора б уже завязывать, но они все никак не уймутся (откат после стимулятора, клык на вырыв даю! Все равно шатается…).


Ну, скажите на милость, на кой мне сдалась эта груда стреляющего железа, способного снести верхушку горы? (ну, горы, не горы, а среднему холму точно не поздоровится – перекопаю на два метра вглубь). Я в этом мире выживать собралась или его завоевывать? Нет, от безнадеги или со скуки можно было бы и провернуть что-то в духе «героических» фильмов, но вот мелочь…


Вооружение штурмовика-десантника стандартно снабжено мощными аккумуляторами энергии. Специфика их работы такова, что они ее должны отдавать как можно больше и как можно быстрее. Если за три часа десант не смог выполнить задачу, можно попытаться, как правило, безуспешно, вытащить назад то, что от него осталось. Для длительного хранения батареи оружия попросту не предназначены. Нет в этом смысла, и заряжают их непосредственно перед выброской. Саморазряд, сами понимаете, никто не отменял. А саморазряд таких емкостей делает их просто небезопасными в хранении.


Ну, кораблик, ну, удружил! Это ж что получается - живые дотошно следуют всяким идиотским регламентам, а машины болт на тридцать два, с одиннадцатигранной головкой, на них забили? Все понимаю - что капсула десантная прозевала сама (хотя, гад, мог бы и подсказать), но почему все не заряжено? Да такое тянет, если не на расстрел перед строем с развернутым знаменем, то на СТО с неполной разборкой - точно. Похоже, дорогая моя Пушинка, увлекшись собственными мелкими проблемами, ты прозевала действительно серьезную…


Но хрен с ними, со стрелялками. Тем более что серьезных там нет. С нашим счастьем мне достался «комплект радиста». Потому основное место занимает РДС-22, рация дальней связи, кто не понял, а «двадцать два» – это кило. И то, что она не заряжена тоже, а ведь запасные аккумуляторы гарантированно должны быть сухозаряженными (!), конкретно подводит нас к пониманию: «вот ты какой – полярный лис…».


Так что, с надеждой оглядев горизонт и не обнаружив нигде гигаваттной энергостанции для подзарядки хотя бы носимого коммуникатора, поднимаем мордочку к солнышку и начинаем жалеть себя уже с рыданиями и подвыванием.


Почему именно к солнцу? А там, ниже него на двадцать три градуса, должен болтаться наш шанс вернуться домой и вообще – выбраться из этой …, сброшенный корабликом модуль Бэ-эР1, словом.


На то, что Бэ-эР2 уцелел в этой передряге, особой надежды нет, а вот «эденичка» вполне может выйти на орбиту Жемчужины. Если не сейчас, то через недельку точно. Ему ведь свою живую начинку защищать не надо было. Вот только подать сигнал нам теперь просто нечем. Так и будет он там болтаться, прячась за спутник на время солнечных затмений и дожидаясь вызова - во исполнение инструкции «о предотвращении обнаружения на населенных мирах». Ага, пока развитие аборигенами техники не заставит уйти сначала на обратную сторону спутника, а потом и вовсе – на внешнюю границу системы.


Я что, не сказала, что планета обитаема? Ну, извините… день выдался немного хлопотный. «Адамово семя» - эта цивилизация «разбрасывала семена» задолго до нас (порядка 22-25 тысяч лет «задолго»). Больше половины обнаруженных населенных планет принадлежат ее осколкам разной степени одичалости… Что характерно – у всех у них есть предания про «ковчег спасения» и о «гневе божьем», а также – весьма проработанный план будущего «апокалипсиса». Интересно, с кем это они так круто в свое время повоевали?


Да, кстати, ближайшие полчаса просьба не беспокоить – плачу редко, но если началось… уж я-то себя знаю.


***


Не, ну их в пень – эти переживания, так ведь и закат пропустить можно. Быстренько проводим ритуал умывания (главное – аккуратно протереть вибриссы, а то потом кусок в горло не полезет) и устраиваемся на лучшем месте готовясь внимать…


Ну, что сказать – закат не разочаровал! Да еще и давал надежду, что восходы тут ничем не хуже. Начинаем собирать новую коллекцию – как говорили мудрые «только две вещи у меня нельзя отобрать – то, что я съел, и то, что я видел».


А теперь, пользуясь образовавшимся умиротворением и надеясь, что приступ жалости не повторится, приступаем инвентаризацию на тему: «Что имеем с гуся?» (шкварки, одну большую «шкварку», блин…)


Так, настраиваемся на оптимистический лад. Чем, в конце концов, это отличается от повертется перед зеркалом? - вот и буду решать, что мне «идет».


Стрелялки сразу откладываем в сторону, глаза б мои их не видели. РДС вызывает больше чувств, но таскать на горбу двадцать два кило – увольте. Обойдемся стандартным полевым коммуникатором. Угу, если смогу построить хотя бы примитивный ядерный котел для его зарядки (что кстати можно попробовать) и трансформатор (что уже фантастика – выращивать кристаллы в поле гравитации, м-да…). Но все же, видимо, придется таскать эти два с лишним кило как «дорогую память».


Еще ряд ценных предметов из экипировки десанта. «Тактик». До «Альтер Эго» ему, конечно… но зато хоть спокойно поспать можно будет, не опасаясь, что тебе отгрызут чего-нибудь нужное. Параллельно обнаруживается приятная новость – всю любимую музыку, дневники, фотографии, конспекты времен учебы и кучу прочего мусора кораблик заботливо засунул в память Тактика. В раздел «информация о цели акции», юморист, блин. Вот уж не знала, что буду искренне радоваться его шуточкам.


Тактик в моем положение приобретение на редкость ценное. Еще и потому, что в отличие от прочего железа полностью рабочий. Ему на прокорм достаточно солнечного света, в крайнем случае, подойдет тепло тела носителя.


Модульная броня присоединяется к оружию. У местных банально нет ничего, с чем бы ни справилась «поддевка», а таскать на себе все это можно не больше трех часов, и то – накачавшись по уши стимуляторами. Дурных нет, правда, если ошибаюсь, обойдется это крайне дорого.


Шлем заставляет задуматься. Потеря головы в бою – почти поражение. Но весит это чугунное ведро четыре кило, и это ведь в «лайтовом» варианте радиста, который-то и в бою участвовать не должен. М-да, голова и шея начинают болеть уже заранее. К счастью, вопрос решаем. Легким движением снимаем верхнюю «броневую» часть, оставляя легкую каску из углеродистого волокна и внутренние демпферы. И защита, и на солнце полегче будет.


Так, а что это за откидные треугольники на висках, ну-ка Тактик, где там у тебя спецификации… что дополнительное усиление понятно, а… обалдеть – ими надо закрывать прорези для ушей при «приготовлении пищи в полевых условиях на открытом огне».


Ну, конструктора, ну, выдумщики. Конечно решаемый ими уровень трудностей впечатляет. Оказывается, «Ухи» в бою представляют не абы какую проблему. Просто придавить их нельзя, теряется масса информации, да и боец, не способный шевелить ушами, как выяснилось, испытывает стрессовое состояние. Но и оставлять такие прорехи в защите тоже нельзя – попадание именно в эту немаленькую область почти всегда летально.


Говорите, забронировать полностью и слушать через микрофоны? Так шлем в основном не отражает снаряды, а заставляет их рикошетировать. А тут любое попадание «в ухо» попросту свернет шею. Выход нашли просто зверский – прикрыли уши «решетчатой броней», которая останавливает (или отклоняет) только все прилетающее с направлений, которые четко приведут в черепушку. Остальное пролетает дальше. Вместе с куском уха.


Теперь понятно, почему десант «короткоухими» называют. Уши у них, походу, просто отрастать не успевают после такого купирования. А вот котелок из шлема выходит дырявый, но конструкторы и тут решение нашли. Точно сказано – кто в армии служил, тот в цирке не смеется.


Аптечки. И большую, и носимую берем однозначно. Что тут думать – даже за попытку ее снять она мне мигом вкатит чего-нибудь… успокоительного. Вот только сами аптечки подкачали. Эх, достался бы мне ну хоть комплект санитара...


Но это все мечты, а имеем то, что имеем: пару сотен микро-ампул всяческих лекарств «высокой концентрации» и «общего назначения»; автомат их разведения, он же по совместительству инъектор; жидкий перевязочный материал - здоровенная банка клея со вторым инъектором.


Анализатор. Мало на что способный, кроме анализа крови на гормоны, и с очень ограниченными возможностями по микроживности, а мне тут полного исследовательского вирусологического комплекса с автономным ИИ мало будет. Зато его «искусственный нос» распознает аж четырнадцать тысяч боевых О-Вэ и прочих отрав. И может даже фармакокинетику просчитать. На редкость полезно будет знать, когда и как окочуришься, поскольку даже ОЗК мне, похоже, «по уставу не положено».


Продолжаем потрошить аптечку. Жгут, он же по совместительству УММ (универсальный медицинский манипулятор) – повезло. Синтезатор, максимум на что способный – выдать несколько литров в сутки, и то, исходные вещества ему надо подводить снаружи, как и энергию… Как я ее добывать буду? Трением? – а это мысль, берем расческу и… а лучше – эбонитовый столбик, и тремся. Мне тут минимум «полевой» нужен (ага, а лучше – «групповой полевой», и в спасательной капсуле такой есть, эх, «проворонила ты свое счастье»). Так, успокоилась, продолжаем.


Аппарат искусственного дыхания, по совместительству – противогаз, акваланг и анестезия. Где?! Тьфу, а через что я весь спуск дышала… Маленький и легкий, если не считать веса регенерационных биопатронов, берем однозначно. Вот только их начинка представляет немалую опасность для местной биосферы. Ну да понадеемся на прочность корпусов, я сама в конце концов опасность не меньшая, так что, мне тут, самосожжение устроить?


Куча «стеклянного» инструмента, на аппендицит хватит… Блин, язык мой – враг мой, ляпнешь еще чего – отрежу нафиг! Инструмент и шовный материал у меня на это теперь есть.


Тридцать штук женских тампонов, хм. Вот только не надо острить на тему куда представители сильного пола должны их себе засовывать – они ведь не только для естественных отверстий годятся, пулевые затыкать тоже – милое дело. Даже артериальное кровотечение держат, если их хорошенько приклеивать.


Потому, этот стерильный материал для меня теперь на вес золота. А себе придется, что ли, мох поискать… Благо проблема пока неактуальна. Так, а это что? – «пила Джингли». Трепанации черепа делать… А, наши шансы повышаются, я не просто радист, я – радист-диверсант. И этой хреновиной мне предлагают снимать часовых, валить деревья и опоры мостов до сорока сантиметров в диаметре и делать экстренные ампутации. Просто нет слов… одни выражения.


К стандартному набору для выживания подбираюсь с опаской, как к мине, поставленной на неизвлекаемость. Если сюрпризы будут еще и там… Но ведь как им не быть – таскают этот набор с собой исключительно как «дань инструкции». В голове просто не укладывается ситуевина, при которой боец может начать комплект для выживания использовать, не для открывания консервов или мены с аборигенами, а по прямому назначению.


А раз так, то никто его до ума не доводил. Не было повода. А ведь там каждый предмет имеет по три-четыре назначения. Посеять или сломать что-то – потеря невосполнимая.


Самая главная деталь – тесак с длиной лезвия в сорок четыре см. Это где? Вот эта рукоятка в полторы моих ладони? А как-же… ОЙ! Инструкции надо читать до конца, а не совать пальцы, куда не следует! А то запросто можно лишиться чего-нибудь нужного.


Но идея неплоха - сегментированное лезвие из пластин «металлического» стекла, укрепленных на телескопическом штыре. Можно менять длину, правда, увы, не вес. Правда пластины можно еще снимать, подгоняя размер от кинжала до двуручника. Обратной стороной (с зубцами) можно еще и пользоваться как пилой, причем как прямой, так и ленточной. Это ж каким макаром… а, ну, выдумщики, блин.


В полой рукояти – куча всякой мелочевки, вроде пары «вечных» спичек (впрочем, почему «вечных» в кавычках – 20000 зажиганий им положенных используют разве что правнуки), крючков. Есть триста метров мононити с кошкой… И чем я ее на три сотни брошу? Ах, из подствольника… или пятью прилагаемыми «таблетками», ну, ладно… В рукояти – два фонарика, один вперед, другой назад. Оба могут работать по пятидесяти разным режимам и менять цвет. Вся остальная мелочевка: стерженьки разноцветных пирофакелов, термитные таблетки для разжигания и зажигания, фильтры для воды на восемьсот литров каждый, карабины и прочий крепеж и т.д. рассовано по кармашкам пояса-ножен этого комбайна.


Забыла сказать. Тесак еще можно всунуть в широкую часть телескопической рукоятки весла, она же – мачта перископа, она же - антенна выносная, она же - щуп разминирования, стойка палатки и прочая, прочая, прочая. В итоге получим пику с одной стороны и резалку с другой. Против холодняка местных вполне сгодится. Да и сам тесачок пойдет вполне, не смотря на слабое мое знакомство с фехтованием. Реакции и координации на среднего местного бойца с таким оружием у должно хватить. Особенно, принимая во внимание, что разогнанная одноразовым зарядом пластина лезвия (есть у него и такой, «стрелковый» режим) на сорока метрах пробьет любой местный панцирь. Навылет.


Правда, что-то мне припоминается, любителей пользовался оружием с таким лезвием в свое время вешали без суда и выкупа. Поскольку раненого этой «пилой» проще добить, чем оставить мучатся. Но должна же слабая женщина защитить себя в мире суровых мужчин? Я вообще добрая и пушистая – меня не трогайте, я вас десять раз не трону.


Вот и весь набор для выживания – 2 кило веса, плюс паек на 5 дней - еще полтора кило.


Впрочем, как всегда – забыла самую тяжелую часть набора. «Успокоитель» в 1,8 кг. Десантнику из этой «пукалки» разве что стреляться. Хотя, как шутят, у некоторых от лобной кости заряд рикошетирует…


А для меня это недоразумение оказалось самым серьезным оружием. Гравитационная винтовка калибра 0,8 стреляющая полу-граммовыми шариками со скоростью по восемь километров в секунду. Или «атмосферными копьями» по в четверть грамма, но тут скорость уже за двадцатку.


Шнековый магазин под стволом на тысячу зарядов., разгоняемых симметрично-противоспиральным способом. Толкается при выстреле винтовка совершенно незаметно. В том смысле, что с ног не собьет и ключицу не сломает, от чего считается «оружием самообороны». Тоесть при ее применении, если уж дело до этого дошло, надо еще и громко кричать «помогите!». Поскольку хлопков выстрелов могут и не расслышать.


Выдвижной назад приклад с тремя обоймами «надствольных» гранат. Надствольных потому, что разгоняются они по наружной части ствола теми же гравитационными ускорителями. Гранаты есть трех видов – сигнальные (дымы), светошумовые (шоковые или отпугивающие, как получится), и кумулятивные. Все калибром в 16 мм, скорость до 2 км/с, если успеют разогнаться. Вот эти лягаются прилично. Я с ними бы наверняка не справилась, но есть компенсация отдачи за счет «складывания» приклада.


Ну, и аккумулятор для этого всего на триста тысяч выстрелов. Не обслуживаемый, не ремонтируемый …, интегрированный ..., не извлекаемый ..., не разборный … … … Выругаться что ли от души?


Была, конечно, мысль – попробовать все же подключить к передатчику это чудо … … спасательной техники … … его. Но к нему без нейрохирургического инструмента (есть, почти…) и растрового микроскопа (нет даже хорошего оптического) лучше не подходить. Результат неудачи будет как при ударе молнии. Хорошей такой молнии, в терраватт не меньше.


Заодно имеем к этому чуду тридцать тысяч зарядов. Как ни удивительно, калибры унифицированные и заряды прочего железа подходят. Хватит на неслабую армию, особенно если попросить их лечь на землю и каждого – в затылок одиночным… Воображение – МЕСТО! Желудок – НАЗАД! Назад! Я СКАЗАЛА! Фу-х.


Надо ж такое себе вообразить. Хотя тактически грамотней было бы их попросить наступать плотным порядком, не менее шести фигур в глубину. Это чтобы шарик, «атмосферное копье» тут не годится, прошивал за раз сразу пятерых. Вот блин! Они ж так сейчас здесь в атаки и ходят. Эпоха паруса и пороха… Желудок, СТОЯТЬ!!! Хорошо, что пустой – эН-Зэ при всем желании больше нормы не съешь, да и норму еще затолкать надо.


А чего это меня так колбасит? Только ли в воображении дело или мозги у меня все же есть… Решено – сидим на месте три дня, режим – горизонтальный, пусть мозги опять зажелируются…


Да, и раз инвентаризация добралась, наконец, до нашей персоны - вон даже мозги неожиданно нашлись на мою голову, посчитаем остальную комплектность: голова – два уха; тушка – одна штука шестьдесят кило; лап четыре – когтей на них двадцать, два сломаны; зубов – тридцать, из них четыре - вполне приличных клыка. Правда шатаются и против местных хищников маловаты, зато аборигенам можно демонстрировать смело.


А теперь – спать, инвентаризация закончена….


***


Поспать толком не дали. Сначала местная живность устроила концерт, приветствуя, как потом оказалось, восход Спутника. Который, как ни обидно, я прозевала, попросту забыв о его наличии. Жаль, однако, первое впечатление самое волнительное.


А потом явился местный хозяин хазы и начал бродить вокруг, нюхая оставленные метки и вякая вполне понятное без перевода: «что за зверушка тут завелась – выходи на честный бой!». Так шумел, что таки разбудил. Пришлось продирать глаза и вопрошать: «Тактик что за нах, у нас тут гости, а ты меня не будишь», а он и отвечает: «Спи спокойно, он снаружи периметра, ты внутри, зайдет на минное поле замочу, да и всех делов», - вот, блин, коновал – а поговорить?


Вылезла наружу, а там все серебристым светом залито и – звезды, красота… Аж вдохновение нашло, и хам был удостоен исполнения древней баллады:




У всех, кто ввысь отправился когда-то,

У всех горевших в плазме кораблей

Есть важный и последний из этапов -

Этап прикосновения к земле,

Где с посохом синеющих дождей

Пройдет сентябрь по цинковой воде,

Где клены наметут свои листки

На мокрую скамейку у реки.


Мы постепенно счастье познавали,

Исследуя среди ночных полей

С любимыми на теплом сеновале

Этап прикосновения к земле,

Где с посохом синеющих дождей

Пройдет сентябрь по цинковой воде,

Где клены наметут свои листки

На мокрую скамейку у реки.


То женщины казались нам наградой,

То подвиги нам виделись вдали,

И лишь с годами мы познали радость

В кругу обыкновеннейшей земли,

Где с посохом синеющих дождей

Пройдет сентябрь по цинковой воде,

Где клены наметут свои листки

На мокрую скамейку у реки.


Когда-нибудь, столь ветреный вначале,

Огонь погаснет в пепельной золе.

Дай бог тогда нам встретить без печали

Этап прикосновения к земле,

Где с посохом синеющих дождей

Пройдет сентябрь по цинковой воде,

Где клены наметут свои листки

На мокрую скамейку у реки.


Юрий Визбор




Местный бугор от такой наглости слегка припух, но связываться со столь изощрённо ругающейся неведомой тварью, да еще в ее логове, не рискнул. Решил болезный поставить свои метки поверх моих. Дескать, «тысяча сто первое китайское предупреждение», убирайся подобру-поздорову. И даже попробовал это сделать, а через миг удалился за горизонт, что называется «быстрее собственного визга». Под мой громогласный ржач.


Нет, беднягу мне было натурально жалко, и уж над ним бы я точно не смеялась. Просто вспомнилась полностью аналогичная история, как на полевой практике первого курса один недоумок (ну, а кто он после этого?) из соседней группы выкинул аналогичный фортель - попробовал справить малую нужду на работающий пиз…лятор.


Несчастный пользовался потом повышенным вниманием всех барышень потока – самые оторвы даже просили показать пострадавшую часть, которая, по данным разведки, приобрела замечательный фиолетовый окрас. А вот воспользоваться такой своей популярностью бедняга не мог – разряд в шесть сотен вольт каждые две секунды, это не шутка, хоть и долговременных последствий не вызывают.


А потом, моя – задрала голову вверх и, наконец, прочувствовала всю глубину своего счастья. В небесах шел «огненный дождь. Изумительно красивое зрелище, если абстрагироваться от понимания что именно этой красоте ты обязана всеми бедами.


Ну, это ж надо так влипнуть – выйти из гиппера прямо в центре метеорного потока. Да еще идущего четко «в лоб» с планетой. Да еще такого скоростного – судя по цвету падающих звезд, тм не менее шестидесяти-семидесяти километров в секунду будет. Не меньше.


Вот и не верь после этого в чудеса. Такое «везение» уж точно ни на какую теорию вероятности не натянешь.


Присоединиться что ли к «хору»? Может, на душе полегчает…


***


Первый недочет во вчерашней инвентаризации обнаружился, едва стоило разлепить утром глаза. Ровно в семидесяти сантиметрах от дырявой башки. Нашлось ни много, ни мало, больше двухсот квадратных метров оболочки спускаемой капсулы. Пленка, толщиной чуть толще волоса, практически не разрезаемая ничем, кроме плазмы, с встроенными датчиками, с поверхностью, которая может стать солнечной батарей или отразить практически все виды оптического излучения…


М-да, как говорится «слона-то я и не приметил...», не приметила…, не приметило… Ладно, заканчиваем с самокопанием и ползем наружу.


Встреча рассвета - самое подходящее время подумать о будущем.


Зарождение нового дня - самое время охватить мысленным взором новый мир и подумать о своем месте в нем.


Для начала, что мне точно не светит. А не светит – создать на этой планетке новое человечество. Просто потому, что такой шанс выпал как раз той, которая такую вероятность считала нулевой, а тех, кто на него рассчитывал – озабоченными дурами. Но все может и к лучшему, даже двадцать грамм контейнера со спермой на шее при тридцати ”g” вполне могли превратиться в бревно, которое сломает шею и верблюду. Так что, создать новое общество у нас не выйдет, надо встраиваться в имеющееся.


Почему не сидеть на попе ровно дожидаясь спасателей? А просто расчет времени совсем не в нашу пользу. Если б капсула была спасательной… в ней есть все необходимое, чтобы существовать в автономе не вступая с местными в контакт. Или хотя бы не делать это поспешно, не создав крепкого тыла. А когда у тебя на все про-все пятидневный запас продуктов…


Одна надежда на смекалку, благодаря которой некая нахалка сдала экзамен по выживанию обойдясь без дырок в шкуре.


Спрашиваете, что за экзамен? Да как обычно – суют тебя в капсулу, а в ней аварийный набор, подобранный методом «взорвавшегося телевизора». То есть из стандартного набора забирается приблизительно треть предметов, а вместо них кладется сборник современной поэзии или коллекция монет, или на что там еще фантазии у генератора случайных чисел хватит. И вперед - на выброску методом «на кого бог пошлет».


С этими наборами такие приколы порой случаются… До сих пор легенды ходят. Например, про курсанта, которому вместо электрошоковой дубинки шестидесятисантиметровый фалоимитатор выдали. И как он с ним приземлился прямо посредине внутриплеменной разборки на вечную тему – кто самый крутой и кого длиннее. И как потом бедолага им от всего племени разом отмахивался…


Не, ну действительно, не стрелять же в этих детей природы, даже если б ему было из чего. А так, замечательная штуковина оказалась – ножом не режется, каменным топором не рубится, вразумляет любого с первого раза и притом серьезных повреждений не наносит (а еще, при каждом ударе внутренняя подсветка меняет цветовую тональность – целая световая мистерия получается).


В итоге, когда местные, держась за разные пострадавшие части, смогли, наконец, привести себя в вертикальное положение, вопрос «о самом крутом перце» уже не стоял. А бедолага потом лихорадочно припоминал лекции по психологии примитивных племен и изучал первобытную юриспруденцию до самого конца экзамена – надо ж было своему званию «посланец неба с большим …» соответствовать. Это только кажется, что абсолютному монарху заняться нечем, на самом деле ему и спать-то некогда…


А символ верховной власти в том регионе, говорят, претерпел необратимые мутации. Взаимопроникновение культур, так сказать.


Самое трудное в подобных легендах - определить, что там выдумка. Вполне может быть, что все от первого до последнего слова чистая правда. Это я вам с полной уверенностью говорю – сама в одну из легенд попала, точнее сразу в две.


Первая – про пай девочку, которая, четко исполняя требования инструкции, все время просидела на попе ровно. Только отрыв себе по месту приземления противоатомный бункер пятнадцати метров глубины, ага. Эта ударница боевой и политической подготовки из сброшенных вместе с ней двух тонн жестяных листов, ремонтного робота и знаний по топологии соорудила десяток километров проволочных заграждений. И умудрилась запустить в работу универсальный полевой синтезатор, которому «забыли» положить логический модуль, из-за чего он мог работать только в режиме «копировалки». Тоесть суешь в него образец, а на выходе он, если может, выдает точно такого же, но два литра. Ага, из того, что ему в качестве сырья во внутрь насовали…


А уж историю с производством минного поля из местных водорослей… Это, производством спирта из древесины никого не удивишь, благо и сырье распространенное, и образец всегда есть. А вот что пришлось подсовывать в качестве второго образца… Зато никакая местная живность меня не беспокоила.


А вот вторая легенда, увы, была про растяпу, которая успешно сдав зачет, чуть не вылетела из академии по состоянию здоровья. Поскольку, через месяц увидев снижающийся бот, совсем потеряла остатки мозгов и на радостях подорвалась на собственном минном поле. Как на грех был жаркий полдень, а по тому рвануло все и разом. Да так, что потом две недели голова тряслась сама, а на любое обращение отвечала исключительно – «Ась?!!».


А вот теперь – увы. Хоть и холмик похож, и также море рядом, но с нашими запасами тут не отсидеться. Да и смысла нет – что Бэ-эР, что корабль (когда/если вернется) будут ждать вызова. То, что связь может не работать при живом пилоте - в кибернетические мозги такая ненаучная фантастика не придет.


Значит, когда он меня начнет искать, то будет искать не одинокую затерянную тушку, а воронку от восьмидесяти до трехсот метров в диметре со следами радиактивности. Что тоже нетривиально, принимая во внимание какую поверхность надо обследовать. Тут речь идет даже не о годах – десятилетиях.


Единственный вариант, что он сможет найти именно меня, это приобрести такую известность, чтобы любой крестьянин в ответ на показанную трехмерную голограмму сразу ткнул рукой в нужную сторону и указал расстояние хотя бы в днях пути на ишаке.


И как интересно можно заработать такую популярность? Стать любимой женой местного императора? Ну-ну, конечно среди этих извращенцев всегда хватало, может и зоофилы попадаются… Отложим пока эту мысль как перспективную, но не своевременную.


Берем проще. Технические наши возможности определены вчера, а вот как с нематериальной составляющей? Чем можно заинтересовать местное общество так, чтобы польза перевесила настороженность по отношению к чужаку? А ведь тут, здесь и сейчас, друг друга даже не за внешний вид – за пару отличающихся слов в молитве тысячами режут…


Итак, что я могу в переложении на местный уровень?


В наличии есть базовые знания по медицине, которые для местных будут натуральным откровением. Вот только лечить без знания анатомии я не смогу, а за попытку меня и прикопают, вместе с тем трупом, на котором я буду пытаться научиться. Санитария и эпидемиология – не мой уровень, тут надо еще и власть иметь.


Могу водить корабли по звездам. Надо мелочь – инструменты и массу времени на наблюдение. Да и женщина на корабле… думаю, суеверия тут не сильно отличные. А чтобы заткнуть глотки недовольным это уже должен быть мой корабль, да и то…


Можно, конечно, то же самое, но на суше. Военный шпион-картограф, например, благо план крепости нарисую с одного взгляда, глазомер и профессиональная память позволяют. А потом по моим картам пойдут полчища, не оставляющие ничего живого…


Можно заняться финансами или торговлей, но кто меня туда пустит? - даже наличие стартового капитала тут вторично, а вот связи… Наукой заниматься тоже не дадут, просто ввиду половой принадлежности. Мысля про то, что у женщин тоже есть мозги, тут еще не одно столетие до местных ослов доходить будет.


Вот, блин, куда не кинь… Выходит или пулемет в руки и вперед, вспоминать навыки из курса подготовки «дива», или точно в гарем к какому-то любителю экзотики набиваться…


А что? Отравить там меня ни у кого не выйдет. Своих детишек, понятно, не получится, но хоть чужих на руках подержу. Они тут такие розовенькие, все в перетяжечках, толстенькие, мягонькие. Тут желудок выдал руладу, заставив меня смутиться (я же вроде не есть их собиралась?) а примостившуюся рядом греться ящерицу (здорово похожую на БМД с модулем минного траленья, только лап не шесть, а четыре) рвануть так, что только пыль из-под траков – голодный хищник рядом!


И то верно, надо пожевать и завязывать с этой философией. Все равно по мудрой инструкции «о контакте» начинать надо с малого, а к общему переходить по мере накопления информации.


Жуя это невообразимое на вкус нечто, именуемое «сухим пайком», бормотала известную солдатскую мантру: «Можно полететь к звездам, но сделать сухпай хотя бы съедобным? – Это фантастика, сынок».


Нет, он, несомненно, полезен, а уж консистенция… замечательно поддерживает крепость зубов (угу, чтобы просто разлохматить край плитки надо и коренными поработать и клыками подырявить), но о таком понятии, как «вкус», его создатели даже не слыхали. Чтоб им … через… в…да… под… над… геодезическую линию!


Конечно, как офицер (типа) прекрасно понимаю – если сухпай хоть немного будет по вкусу отличаться от сапожной ваксы пополам с хинином, то он мигом перейдет категорию «закусь». И вот тогда, когда действительно понадобится, не дай бог, придется питаться ваксой, густо намазанной на хорошо проваренный офицерский ремень. «Это, конечно, только после того, как доедят самого офицера» - как шутил наш инструктор по психологической подготовке.


Решено – сухпай продолжаем экономить, а сегодня вечером (эт значит – как жара спадет) идем на рыбалку. А пока усиленное жевание явно активизировало прилив крови к мозгу, и придумался еще один вариант решения наших проблем: нужно найти один из зондов и переоборудовать его в средство связи. Или просто ему в объективы попасться.


Задача, честно говоря, еще та. Во-первых, зонды маскируются так, что и местные их не распознают. А во-вторых, в пустыне их явно не встретишь - большинство этих устройств тяготеет к цивилизации, собирая данные уже о людях…


Ну, и как я попаду в столь густо населенный район? В качестве экспоната местного зверинца и в железной клетке? Тоже вариант… но не будем с ним пока излишне торопиться, такое вполне может выйти и само.


Увы, реализоваться наша встреча может только случайно - зондов этих до десяти тысяч на всю планету и количество их непрерывно сокращается. Часть гибнет, часть просто вырабатывает ресурс, а автономные и с хорошим запасом прочности предназначены для сбора метео, сейсмо и прочей долговременной информации. И спрятаны так, что, даже имея сведения об их расположении… (а вот этого-то в памяти Тактика как раз и не обнаружилось). В общем, фиг я на верхушку семитысячника залезу или среди чистого моря буй выловлю. Он же, зараза, при приближении корабля еще и ныряет.


А мобильные «глаза» потому и мобильные, что на месте не сидят.


Вывод – как не грустно, но результат не стоит риска и затраченных усилий. Единственное, с чем действительно можно встретиться, это с «сорочьей радостью», датчиками, подбрасываемыми местному населению социологами. Значит, внимательно присматриваемся ко всяким «мечам-кладенцам», «чудотворным амулетам», редким по красоте и размеру камням и прочему. Вот только, это тоже пока не наш уровень, такие вещицы разве-что в кругах высшей знати можно встретить, а я пока – никто и звать меня никак.


***


Рыбалка – это торжество инстинктов, причем инстинктов древнейших. Можно много говорить о цивилизованности, манерах, культуре и интеллигентности, но как только у высококультурного и интеллигентного человека в выпущенных когтях забьется первая, пойманная им, рыба… куда только все девается.


Остается только азарт первобытного существа, первичное противостояние голодного и его еды. А понимание, что помимо добычи тут полно тех, кто уже тебя может как объект «рыболовли» рассматривать, только добавляет остроты ощущений.


А рыбалка тут хороша. Не надо часами изображать из себя бревно ради одного единственного мига. Рыбы было много и все свелось к банальному соревнованию кто быстрее, точнее и везучей. Как это восхитительно - одним молниеносным движением ударить по воде оглушая свою жертву, чтобы в следующий миг, зацепив ее крючками когтей, вышвырнуть на берег или подбросить высоко в воздух, где, поймав зубами, одним из клыков перебить позвоночник…


Или весело мчаться вслед улепетывающей изо всех сил добыче, в брызгах и пене, не замечая ничего вокруг и видя только длинное скользкое тело, изо всех сил старающееся спастись. И до кончиков когтей осознавать, что ему от тебя не уйти, ведь ты движешься совсем в другой среде и потому намного быстрее. А этот восхитительный миг завершающего прыжка, когда ты, уже паря в воздухе, четко понимаешь – через миг ты вцепишься всеми лапами, когтями и зубами в твою добычу, чтобы окончательно доказать кто победил в этой маленькой драме жизни, или со смехом будешь отфыркиваться в след ускользнувшему обеду.


И рыбка тут такая, как надо – спина шириной четко поперек пасти, не надо из себя крокодила изображать, да и длина «така як трэба», с предплечье. Без монстров, способных закусить самим рыбаком, оно и понятно – мелководье. Правда зевать и тут не стоит, толпа мелочи с ладошку может и до костей обглодать, «мама» пискнуть не успеешь. Но вроде таких банд тут нету…


Ну и сама еда. Конечно, кулинарные изыски - это прекрасно, ну хотя бы, просто потому, что иначе эту мертвечину не съесть. А вот только миг назад бывшее живым и именно тобой пойманное, вкус имеет просто божественный. Да и, как говорится, «голод – лучшая приправа».


Два молниеносных движения когтями вдоль хребта, и голова с костяком, потрохами и шипами отправляется в сторону, а нежнейшее мясцо в довольно рычащий желудок, или это я рычу? Совсем озверела…


Но все хорошее когда-нибудь кончается: «Желудок у котенка не больше наперстка, поэтому литр молока, который он выпивает, находится в нем под давлением в сто тысяч атмосфер». Ох-хо-хо, бедный котенок, как я его сейчас понимаю. Похлопав себя по пузу - пятый месяц, не меньше, настраиваемся на благостный лад и общефилософские рассуждения.


Например, то, что удовольствие от рыбалки можно сравнить разве что с… Правда в этом случае за пару минут такого же удовольствия потом шесть месяцев пузом маяться, а потом еще и лет семь выкармливать это чудо. Дети, конечно, цветы жизни, но на могилах своих родителей, а тут все наоборот – два часа удовольствия и, в крайнем случае, пять минут животом помаяться.


Забавное зрелище – наблюдать как мысль о цене «следования инстинктам» поднимается от «органа интуиции» вверх по позвоночнику к голове. Неспешно так, вместе со встающей дыбом шерстью. Когда же мысля смогла достучаться до обожравшихся мозгов, на четырех лапах, волоча набитое пузо по песку, совершаю рывок к брошенному невдалеке за ненадобностью, анализатору токсинов. Интересно же, как быстро предстоит скопытиться и с какими спецэффектами.


Ну, что можно сказать, после трех минут судорожного тыканья в гору требухи, голов и хребтов, остатков безудержного пиршества: «Доверяйте своим инстинктами – они не подводят», в отличие от всяческих умствований.


Я уж не знаю, как инстинкт умудряется определить какая из двух совершенно одинаковых рыб ядовитая, но среди того, что было не съедено половину анализатор определил как отраву разной степени пакостности. В основном, не слишком, но «пятью минутами размышления о вечном» я бы точно не отделалась. Среди той рыбы, что пошла в желудок тоже была толика ядовитых, вот только в тех частях, которые я благоразумно есть не стала (молоки, жабры, пленки и прочие потроха).


А вот почему была отвергнута вторая половина вполне съедобного? Пришлось волочь «образцы» к диагносту, результат – паразиты.


М-да, а вот этот момент в дальнейшем может стать натуральной проблемой, поскольку на сухопутную живность инстинкт может и не сработать. И вообще – с сыроедением пора завязывать, один раз пронесло и хватит.


Контакт, есть контакт…


Скоро сказка сказывается… Ох, и вспоминалась мне эта поговорка при попытке сдвинуться с места.


А что тут ловить-то? Три дня прошло, мозги на место встали, акклиматизация вроде тоже прошла успешно. Что тут еще высиживать? Дожидаться пока с окрестной пустыни любопытных набежит, так оно нам совсем не надо. А возможность избежать навязчивого внимания только одна – ноги в руки, руки в зубы и вперед.


Но перед этим надо было набраться духу и переделать немало дел.


«Я уколов не боюсь, если надо…» - эта мантра была повторена уже не менее двадцати раз, уже и спец пластырь оставил на животе слева аккуратное круглое пятнышко безо всяких следов шерсти (невосполнимый урон моей неземной красоте), а трясущаяся рука все никак не могла набраться духу, чтобы прижать к нему головку иньектора. Ну что за наказание, ну никак эту трусиху не переубедишь! Уговоры и посулы не помогали, пришлось тогда кэпу наорать со всем старанием, закончив многоэтажную лингвистическую конструкцию коротким «Выполнять!!!». Левая рука послушно ухватила правую вместе с инъектором и прижала ее к брюху.


Б-р-р-р, ощущения, когда в тебя входит семимиллиметровая игла, еще те. И это несмотря на то, УММ первым делом впрыскивает обезболивающее. Да и когда в тебя начинают литрами перекачивать все эти «препараты первого списка», приятного тоже мало. Процедура сия называется «зарядка» и выполняется обычно до спуска, но тут уж ничего не попишешь.


В общем, изначальная идея прекрасная - вместо того, чтобы таскать аптечку снаружи и случись нужда судорожно искать в ней нужное, разводить, колоть и так далее - вшиваем ее внутрь. Ни потерять, ни тратить время на смешивание не нужно – лекарства идут сразу в кровь и разбавляются ею же. При необходимости этот имплантат даже сам проведет симптоматическое лечение, если носитель, например, без сознания. Впрочем, и ежу понятно, что под управлением меддиагноста он отработает намного эффективней. Единственным недостатком встроенной аптечки есть то, что все эти лекарства и стимуляторы (и не только, «внутривенного питания» там, например, на тридцать суток активных боевых действий) должны как-то в нее попадать и периодически пополняться.


Ну, вот и все, наконец-то. Иньектор выдернулся сам, отсоединяем от его тыльной части УММ, а сам УММ от «зарядника» аптечки.


Одно дело сделано – я теперь «потолстела» килограмма на полтора, но это не беда. Вес, тот который внутри, нести легче, чем тот, что на плечах. Свято надеялась, что нервотрепка закончилась и уже можно будет отправиться, ага – щас. Забыла про золотое правило – умножать все сроки на три, пять, десять.


Для начала – пришлось лезть в кучу «на оставить» и влезать в броню. Поскольку задача снять минное поле оказалась непростой и сильно нервной. Чтобы я еще хоть в жизни ставила мины в песок… да их потом проще подорвать, чем найти. Но такой метод, увы, нам не подходил, ибо вместо мин я, от большого ума, поставила гранаты для надствольника. Будто их вагон. И теперь эти заразы проявляли чудеса изворотливости и маскировки – ни одна из закладок не оказалась на том месте, где была изначально. Мистика просто какая-то.


Хорошо хоть Тактик мог подсказать где они прячутся с точностью до трех сантиметров. Но, даже зная куда пялится, увидеть выходило далеко не всегда и сразу. А уж постоянный бубнеж Тактика во время этого процесса… «контакт с целью – блокирование срабатывания, обнаружен биологический объект – блокирование срабатывания, попытка извлечения – блокирование срабатывания» добавил не один десяток седых волос в шевелюру. И выключить гада нельзя, блокировка вполне могла не пройти и тогда пришлось бы отпрыгивать на «уставные» два с половиной-три метра и матерно молиться на броню и «параболу безопасности».


В итоге процедура снятия минного поля заняла вместо положенных нормативом тридцати минут восемь часов с перерывом на отдых, питье воды и успокоительного в пропорции 1х1.


Утомительно конечно, но оставлять такие «подарки» сильно не хотелось. И живность жалко, и такие сюрпризы имеют пакостное свойство срабатывать в первую очередь на хозяине.


А вот организация тайников оставляемого барахла прошла на ура. Всего делов-то, найти пять пар ориентиров (минимум…) и на пересечении их пеленгов закопать все ненужное. Главное правило организации нычки – чтобы в этом месте ничего приметного не было. Иначе могут и найти.


Ну, наконец, все хлопоты по хозяйству закончены. Привычно навьючилась всем самым необходимым, попрыгала и… села.


С таким весом не то что подпрыгнуть, ползать впору. Значиться, начинаем все по новой. Копаем очередной тайник и вытряхиваем из вьюка две трети боезапаса. Понятно, что зарядов бывает два количества: «мало» и «мало, но больше не унести». Вот только с уровнем последнего я несколько промахнувшись. Тридцать тысяч зарядов это ведь под одиннадцать килограмм веса. Придется обойтись только тремя тысячами «копий». «Шарики» если надо и с помощью сита себе понаделаю, а вот высокоточные «копья» без развитой промышленности мне изготовить не светит.


Что за «копья»? В принципе, то же самое «атмосферное копье», что применяется для нанесения ударов из космоса по поверхности планеты, весьма эффективны и против не сильно заглубленных подземных укрытий. Правда вместо трёхсоткилограммовой болванки используется ее уменьшенный до трех десятых грамма вариант. Калибр, как понимаете, у моей винтовки несколько меньше.


Специальная форма «копья», а больше всего это похоже на минарет или плод инжира, насаженный на цыганскую иголку, позволяет практически до нуля снизить фронтальное сопротивление при полете. Заряд генерирует перед собой ударную волну, а сам движется практически в вакууме при нулевом сопротивлении, что позволяет дойти до цели с очень незначительной потерей скорости. А вот там он всю свою энергию отдаст ударной волне в жидкости. При его скорости любое твердое тело - жидкость.


Ладно, прикопала «лишнее», попрыгала, прошипела сквозь зубы «у верблюда два горба, потому что жизнь борьба» и тронулась по утреннему холодку. В пустыне рекомендуется двигаться ночью (особенно тем, кому достались от предков глаза ночного хищника), а днем отлёживаться в укрытии, но что тут поделаешь, если сборы так затянулись?


Потому - топаем до жары, а там заползем под отражающую пленку, которой накроем свежевскопанную ямку, на прохладненький песочек – дышать охлаждаемым респиратором воздухом. Зря я что ли всю эту машинерию на горбу волоку?


Собственно пустыней, в строгом смысле слова, окружающее пространство и не является. Вокруг банальное плато прорезанное множеством сухих русел рек, где-то вдали вообще маячит нечто похожее на горы. Так что скажем завуалировано – засушливая местность.


Интересуетесь куда собственно я собралась? Как «куда?» - контакт налаживать. А для этого Тактик в ста восемнадцати километрах отметил место, в котором явно кто-то есть. Причем, судя по всему один или семьей не больше трех организмов.


Как раз то самое, что рекомендует инструкция для первичного контакта – выбрать максимально изолированную особь, так, чтобы на его «помогите!» не прибежала толпа с вилами и криками «бей демона!». М-да, пребывая в качестве объекта загонной охоты несколько неудобно учить местный язык. Хотя бы ввиду ограниченности используемых преследователями выражовываний.


А вот понимание, что ты с такой очаровашкой (вроде меня, кто не понял) один на один, мигом настраивает на конструктивный лад. Как говорится – «хорошо зафиксированный клиент в предварительных ласках не нуждается» или в этой поговорке речь шла про анестезию…


***


Вот, вроде в ритм движения вошла. Да и красота вокруг неописуемая, после прохладной ночи вся мелкая живность вылезает погреться, ну и подзакусить.


Кстати об инструкциях - а не спеть ли? И ничего смешного тут нет, вокруг хоть и полупустыня, но она отнюдь не пуста. В ней все давно поделено в соответствии с размерами едящих и поедаемых. А я, между прочим, топаю по чужим охотничьим территориям.


Крупные хищники, они ведь совсем не такие кровожадные, как принято считать. Необычную дичь, тем более тоже совсем не мелкую, съесть попробуют со всем возможным пиететом и осторожностью. Даже если тут всеобщая голодовка. А если голода нет, то сначала посмотрят издали, а потом скорее всего постараются прогнать.


А если неведомая зверушка вместо браконьерства всех вокруг предупреждает о своем появлении, то ну и фиг с ней. Дичь распугивает, охоту портит, но сама чужие угодья занять не пытается, пахнет необычно, ведет себя нагло, топает мимо – ну и пусть топает.


Крупные копытные или стайные собачьи такую мою деликатность могут и не оценить, и скорее всего полезут в разборку. Но на первых у меня кумулятивные заряды припасены (есть, правда, и светошумовые, но их жалко ибо мало, да и местный белок все равно пробовать надо), а для вторых и пулемет сгодится. А самых опасных, тоесть двуногих разумных, я благодаря Тактику должна обнаружить гораздо раньше, чем они меня.


Так. А что у него в памяти есть про попадание в другие миры - «Гарнизоны»? (Прим. составителя – как уже говорилось, вместо перевода для рифмованных текстов брались близкие по смыслу. В оригинале имена и названия мест разумеется были другие. Что до сути событий, то приходится признать, что некоторые вещи не меняются не то что веками – тысячелетиями. И вообще не зависят от уровня «цивилизованности»)




С Ташкентской пересылкою


последнею бутылкою


простились - и айда


воздушным сообщением


в другое измерение,


в другие города.




Кабул, Кабул:


эрэсов гул,


Дар-уль-Аман, где чуть живой


от скуки штаб 40-й,


аэродром,


небесный гром,


комдив с чекушкою


и прапорщик с ведром.




Джелалабад:


волшебный сад


меж двух бригад,


что над рекой


хранят свой собственный покой;


спим на часах


с "бычком" в усах,


и вертолетный полк


витает в небесах.




Кундуз, Кундуз:


не хватит муз,


чтобы поэта вдохновить


тебя прекрасным объявить,


зимой мороз,


весной понос


и круглый год "жить иль не жить?" -


один вопрос.




Газни, Газни:


кругом огни,


бьют ДШКа


издалека


и минометы с бугорка;


берись за ум,


гони ханум,


без темноты


она не стоит этих сумм.




Гардез, Гардез:


пыль до небес,


качают духи головой


перед бригадой штурмовой -


мол, за рубли


в такой пыли


мы сами, духи,


продохнуть бы не смогли.




Пули-Хумри:


тут хоть умри,


но вечно глина под ногой


и вечно мина под другой,


и каждый час


пугает нас


рванувший сдуру


на складах боезапас.




Шинданд, Шинданд:


здесь мало банд,


а тот, кто этому не рад,


пусть отправляется в Герат,


но здесь, ой-ля,


госпиталя,


где много баб,


а с ними пухом нам земля.




И Кандагар:


сплошной угар,


на Черной площади броня


горит средь ночи


и средь дня,


но за углом - аэродром,


там нас не взять,


там ждет нас прапорщик с ведром!


Виктор Верстаков




Потом настала очередь гимна десанта, раз уже я в него переквалифицировалась:




Десант не знает, куда проложен


в полетных картах его маршрут.


Десант внезапен, как кара Божья,


непредсказуем, как Страшный суд.




Хоть за три моря, хоть за три горя,


хоть с ветром споря, а хоть с огнем,


взлетает вскоре, со смертью в ссоре,


десант, не надо грустить о нем.




А если маршал в тебя не верит,


а если дома живым не ждут,


за все ответит случайный берег,


куда причалит твой парашют.




Виктор Верстаков




Потом много еще чего, пока все хорошее настроение неожиданно пропало в результате встречи с родственником. Что собственно и следовала ожидать – никакая замечательная теория не выдерживает применения ее на практике.


Говорите, что мы с ним никакие не родственники? Правильно говорите. Биологически я буду к приматам ближе чем «Дети Адама», хоть эти бедняги наверняка себя к ним причислят. Ага, сразу как только таких богохульников перестанут регулярно на кострах поджаривать. Или в этом регионе больше кол распространен?


Но я лично, на родство с этими краснозадыми… ну не согласна и все. Впрочем, после знакомства с «теплым песочком» готова признать, что такая… э-э-э, мозоль – весьма ценное эволюционное приобретение. К тому же – если что-то выглядит как кошка (ага, с хвостиком купированным по самую…), и мяукает как кошка (надо потренироваться, но я в себя верю), а также умеет ловить мышей – то это кошка и есть.


Что за мыши, спрашиваете? Ну, вообще-то это крысы и мое любимое развлечение. Пусть и не невинное, но ведь не все же кораблю мне на нервы капать? В эту игру вполне можно и вдвоем играть. Потому, как сильно достанет, вытаскиваю из «биохранилища образцов повышенной опасности» (зверинца по-простому) парочку «черных гренландских» (на самом деле они уже бог знает сколько сотен лет совсем не черные, а обычные белые лабораторные крысы), и выпускаю в разных корпусах.


Записывается это безобразие в бортжурнале как тренировка сенсорных навыков. После чего остается только усесться в позу понеудобнее (чтоб не заснуть в процессе) и среди всей этой мертвой машинерии в объеме равном половине кубического километра попытаться найти два живых бьющихся сердца.


Если думаете, что это сложно, то сильно ошибаетесь – условия-то полигонные. Это вам не на планете развлекаться, где все жизнью пропитано. А вот выловить этих паразитов, пока они не встретились и не наплодили себе крысяток, вот это сложнее намного. Кораблик сильно переживает за целость своих потрохов, а крыски для него наверно единственные «естественные враги». Ох, как его колбасить начинает, когда «диверсантов» найти не удается хотя бы пару часов. Представляете истерику в исполнении десяти мегатонной железки? Нет, вы это представить не можете.


А я чего, я ничего – просто охотничьи инстинкты и пси-навыки тоже тренировки требуют, иначе я даже с примитивной лозой не управлюсь. Какой тогда из меня боец? А собственно и правда «никакой». Как встреча с «родственником» показала. Поскольку ни я, ни Тактик опасности не почувствовали. Ровно до того момента, когда он мне на шею не бросился.


Правда, винить тут особо некого. Эта зараза растянувшись на ветке делала вид, что спит, и никто вокруг его не интересует. Очень качественно делала. Я потом записи Тактика подняла, так у него даже сердцебиение не менялось до самого момента прыжка. Даже слюна не начала выделяться – обидно, меня не только за противника, меня даже за обед не посчитали. Так – небольшой перекус.


Прыжок был хорош. Не меньше четырех метров в верхней точке, да еще плюс изначальная высота ветки. Но все же это было ошибкой, ведь любой летчик знает – если нет двигателя, то в свободном полете поменять траекторию невозможно. Если ты, конечно, бескрылый и не имеешь рулевого хвоста.


Тактик, прозевавший опасность, сумел, тем не менее, частично реабилитироваться – вовремя опустил щиток шлема и вывел на него прицел. Это он молодец, иначе пришлось бы сильно шкуру попортить, а так – короткая фиксированная очередь в два заряда, один в левый глаз, второй в центр лба. Мгновенная смерть.


Вот собственно этой «мгновенной смертью» я и любуюсь. Уже минуты четыре как, ага. Оч-ч-чень приятное времяпрепровождение – сидеть на пятой точке с высунутым языком и смотреть, как в трех метрах от тебя бьется в агонии здоровенное тело. Кило эдак под сто. Так лупит лапами, что только песок во все стороны летит.


Почему с высунутым языком и выпученными глазами? Так Тактик, спасая чьи-то отсутствующие мозги, раздул подушки демпферов внутри шлема и на горле на максимум. Вот и сижу, наслаждаюсь мыслями что это такое течет между ушей: холодный пот, кровь или отсутствующие мозги. Ведь пытаться двигаться до того, как это станет ясно, лучше не надо. Однозначно.


Диагност пока на этот вопрос, а также на другой – успел ли вовремя надуться демпфер или удар лапы не только разбил каску, но и сломал мне шею, ответить не может. А я еще думала, что это черный медицинский юмор - про диагностику мозгов через… в общем как раз оттуда, откуда он сейчас мне целостность шейных позвонков прозвонить пытается. А что поделаешь, те датчики, что на поясе, не туда направлены, а те, что были в шлеме – почему-то того… не отвечают.


Ладно, клиент наш походу затих, да и удавка на шее понемногу отпускает – все обошлось. Что-то здорово везет последнее время, аж шерсть дыбом от мысли какими неприятностями такое везение должно скомпенсироваться…


А теперь, Тактик, скотина такая, покажи-ка мне список приоритетов - кто там у тебя самым опасным считается? Я ж тебя, сволочь, в режим «планетарной разведки» зачем переключала?


Ну что можно сказать… кроме – «сама дура»? У него в первом приоритете - «малоразмерные, легкобронированные, пилотируемые, быстролетящие», во втором - «тяжело бронированные наземные» и так далее. Даже обычный вооружённый пехотинец и тот в самом конце списка, а уж всякая «активность биосферы» лишь в перечне «демаскирующих факторов» обнаружилась.


Словом – «не сойти мне с этого места», пока я этого тупаря в чувство не приведу, а то он меня подведет под монастырь. Да и шкуру с родственничка снять надо, красивая шкурка – почти два метра в длину не считая хвоста. Хороша что сказать. Кажется, что совершенно черная, но на этом самом черном проступают еще более темные пятна.


Вот только руки трястись перестанут и сердце в ушах колотиться - так сразу начну снимать.


***


Первым делом проверка. Пациент и правда оказался «скорее мертв, чем жив». Заодно и камень с души упал – это был престарелый самец.


Повезло. Совершенно не знаю, как бы искала логово, окажись это кормящая мамка. Да и мне, ко всем моим проблемам, только сосунков не хватает.


С Тактиком разобралась довольно быстро. Просто вытащила из неведомых глубин настройку спасателя на биоактивных планетах и дополнила ее имеющимися данными по аборигенам. У местных ведь уже стрелковое оружие имеется, хоть и плохонькое, не только каменные топоры.


А вот дальше были сплошь поганые новости.


Первый сюрприз преподнесли когти родственничка. Жуть какая, хоть и трофей замечательный. Мало того, что они и так размерами впечатляли, так еще пованивали весьма интригующе. И светились в ультрафиолете.


Результаты вскрытия показала весьма интересную эволюционную находку. Для биолога интересную, а вот тому, кто в них попадет… Даже если вырвешься, а на это надежда слабенькая, так из-за скапливающейся под коготками дряни, останется только уповать на мощь современной фармакологии. Без мощных антибиотиков шансы отбросить коньки от сепсиса стопроцентные.


Словом, опять посидела, попила успокоительного и продолжила. Солнышко-то припекает. Вокруг уже натуральная пустыня, насекомых пока правда нет, но за этим дело ведь не станет, как только запах появится.


Хотела оставить себе череп целиком – кусалки впечатляли не меньше когтей, но вес … А первобытный пращур в глубине души все равно требовал трофей. Реальность радикально разрешила колебания. (Ага, по древнему закону «обломись») Гидродинамический удар не только заставил разойтись швы черепа, это я бы склеила, но раздробил сами кости в кашу. Верхние клыки из челюсти в итоге вывалились сами, с нижними пришлось немного повозиться.


А вот со шкуркой возни предстояло много. Понятно, что ворочать зверушку в полтора раза тяжелее себя несколько… сложновато. Но не так чтоб непосильно. Я в этом деле вроде как не новичок, в похоронах участие принимать приходилось.


А уж после той практики, что я на Кирне прошла…


Тогда всех летунов, не занятых в вылетах (тоесть легкораненых), отправили отдавать последний долг (выживших перед павшими) и готовить «подарки дому». Правда, там работали все же парами, да и особых проблем вес не доставлял. Наоборот, большинство тел было в таком состоянии, что не то что на «последнее тепло» набрать - так, чтобы результат усилий двумя ладонями прикрыть можно было, приходилось из лоскутков склеивать. Но, обычай. Тело - пеплом в новую землю, «последнее тепло» - домой, родным.


А вот на моей шкурке даже внучата племянниц не вырастут. Жалко-то как, свою вытертую до залысин «любимую прабабушку» я до сих пор вспоминаю со светлой грустью. Остается надеяться, что моя шкурка достанется не зверью, а детишкам удачливого охотника. Им, безволосым, тепло еще важнее. А до этого момента надо сделать все, чтобы сохранить ее в целостности и желательно на мне.


Спрашиваете - откуда взялся такой дикости? Ну, на эту тему версий – десятками, я лично придерживаюсь той, что танцует от физиологии.


Дело в том, что груднички очень агрессивны. Кидаются буквально на любой движущийся предмет, что не есть мама. И если мать погибала, потерять еще и малыша клан себе позволить не мог. Слишком дорого дети достаются, но как мелкое чудовище кормить? Хорошо, если «тетушка» есть, а если приучить не успели? Вот и нашелся выход - снимали шкурку, обрабатывали так, чтобы запах не пропал, и заворачивали младенца в нее. Чтобы и мамку чуял и к новой сиське привыкал.


Ну, а потом этот обычай плавно распространился на всех родственников. Ввиду ледникового периода с защитой мелкоты от холода были явные проблемы, а с наших зверей шкуры снимать - без своей остаться запросто можно, охота - она такая, переменчивая…


Даже с развитием «цивилизации» этот обычай уцелел. У цивилизованных с охотой и мехом вообще напряженка, вон - целые движения «в защиту зверушек» организовывать приходится. Но если взрослого убедить синтетику носить не проблема, то для детей ее польза сомнительна. А тут все сугубо натуральное… Хорошо выделанная шкурка – она пару-тройку поколений праправнуков выгреет точно. Да и свои горести -радости всегда поведать есть кому, не чужие чай.


Эгоистов, таких чтобы и после смерти за свою шкуру тряслись, не много, а вот память получается хорошая – долгая. Я вон, когда прабабку «на покой» спровадили (сожгли тоесть, а пепел – досыпали к остальному в клановом колумбарии), убивалась больше, чем по живой. А ведь уже взрослая была...


Говорите, что все равно с души воротит? Ну, что сказать, кроме того, что «по-настоящему разумным может считаться только тот, кто может понять, не будучи в силах принять».


А про брачные игры я вам тогда точно рассказывать не буду!


Так, а чего это мы опять в воспоминания ударились и глаза на мокром месте? На Кирне ты вроде так не переживала… Хотя, конечно - бессменная двухсуточная вахта и объем работы отупляют. Но ведь там, помимо тяжелого запаха крови и сырого мяса, еще паленым воняло (как шерстью, так и металлом с пластиком), да и потрохами с клеем несло…


А, так вот в чем дело - в клее. Я тут, пока будущая шкура, спрыснутая раствором бактерий, по чуть-чуть скрывается под слоем коричневой пены, села каску клеить. Родственничек расколотил ее просто вдребезги, но именно это шею с головой и спасло – энергия удара пошла на разрушение каски, а не костей и позвонков.


Клей - самая замечательная вещь в спаснаборе. И самая объемная – полтора литра, впрочем, это я уже раньше говорила. И хорошо, что так много, ведь необходимость прикрепить одно к другому есть всегда. А края раны соединить сварочный аппарат не годится, а уж весит он точно больше.


Хватает клей мгновенно (ага, особенно шерсть изумительно приклеивает ко всему вокруг - не отодрать), а получающийся шов выходит чуть ли не прочнее, чем соседний материал. Так что по новой голову под удары лучше не подставлять. В следующий раз каска может и не расколется, а черепушка - вполне.


Вроде неплохо получилось. Теперь аккуратно соскоблить пену со шкуры – красота, это вам не вручную мздрение проводить. Шкурка вышла мягонькая, обратная сторона тоже от жира и прочего очистилась, теперь надеть респиратор, протравить, и все замечательно заблестит.


После чего сворачиваю в рулончик (тяжеленькая, но свое не тянет) и бегом отсюда – вон, сколько желающих пообедать собралось, того гляди терпение потеряют.


Отбежим подальше, и можно будет присесть под кустик. Выщипывать ость предстоит до самого вечера и еще на полночи. Эту работу, красавица, за тебя никакие биотехнологии не сделают. Завтра лапы сгибаться не будут, но красота требует жертв. Я так думаю.


***


Поспав два часа после «великого ощипывания», утрецом по холодку решила начать приводить себя в соответствие с местными реалиями. Благо ветра не было вообще – самое время побегать.


Оставляем в маске только пылевой фильтр и вперед - кросс на десять километров, в курсантском фольклоре «мы вернемся на рассвете» называется. Впрочем, вру, «вернемся на рассвете» - это пять, а на десять – «никто не хотел умирать».


Вышло все не так уж и грустно. Правда, финишировала я уже на пятках - на четырех костях если по-простому… Почему-то такой способ перемещения мне показался самым удобным. Оптимизм поднял голову и, шамкая выбитыми зубами, заявил - «человек не блоха – ко всему привыкает, даже там, где блохи дохнут». Поднял самооценку, словом.


Лучше б утешил зараза. Мои розовые младенческие пяточки совсем не годились для прогулок по горячему песку неведомой планеты. Это ж надо было умудриться натереть, обжечь и наколоть одновременно. Обморозить их что ли еще для полного комплекта?


Так что медицинские процедуры прошли под жизнерадостный скулеж - верхние четырки пострадали от путешествия по песку не меньше нижних, а ими еще и манипуляции делать пришлось. Зато настроение, как ни странно, улучшилось.


Вот только тучкой на горизонте маячила мысль – а куда это я топаю? Вернее – к кому? Кто мог решить добровольно поселиться в столь благодатном месте. Или не совсем добровольно? И ведь живет. Смог приспособиться, не имея никаких чудес цивилизации. Что-то у меня от этих мыслей орган интуиции себя тревожно почувствовал.


Ну их в пень, эти загадки. Приду на место, тогда и посмотрим, что и как.


***


Даже в хороший бинокль мой будущий контакт не впечатлял. Точнее, оставлял двоякое чувство. Статный, высокий даже для своего вида, я ему и вообще буду в пуп дыш… Э-э-э-э, как говорится - по плечо, даже если уши торчком. Ладно, польщу себе – если с ушами, то до подбородка.


Все остальное по части внешнего вида шло исключительно в минуса. Традиционные для самцов-адамитов заросли на морде лица и свисающие на это богатство, сосульки из шерсти растущей между ушей, не производили впечатления чистых. Даже если отключить приближение и стабилизацию изображения разом. При мысли об «эволюционном разнообразии альтернативных форм жизни» в этих джунглях возникало просто неодолимое желание принять ванну из дезинфицирующего раствора заранее.


Напяленная сверху хламида неопределенного цвета совсем не добавляла привлекательности объекту контакта. Я не эстетствую, просто цвет определить было нельзя как из-за выцветания на солнце, так и из-за истасканности.


Полюбовалась и хватит. Пора переходить к первой стадии контакта – скрытому наблюдению.


А выживальщик он оказался еще тот… Чем дольше наблюдала, тем больше начинала уважать. Ни минуты праздности, все время в работе – на рыбной ловле или огороде. И все ведь продумано – несъедобная рыба и отходы идут на удобрения, запас воды обновляется ежедневно. Все четко по плану без суеты и надрыва.


Хотя, чему тут удивляться? - мой поднадзорный регулярно замирал в странных позах, выполнял комплексы загадочных шевелений, а это значит, что такой важнейшей для выживания вещью, как регулярная психологическая подготовка, он явно не пренебрегает.


Вообще, так, исподтишка, можно узнать очень многое. Главное, чтобы объект не почувствовал стороннего внимания и вел себя естественно. Ну, и был при этом в одиночестве – мы все великие актеры, даже когда зрителей всего один.


Походу уважение у меня он приобрел немалое. Устроился на месте вообще замечательно – тут и небольшой источник пресной воды, вытекающий из подножия холма, и место рыбное, и огород этот. А уж выкопанная в том же глинистом холме пещера – вообще выше всяких похвал. Рядом были и другие источники воды – русло рядом с пещерой, сейчас было скорее грязевым потоком, но в сезон оно весьма полноводно. В восьми километрах к югу обнаружился еще один источник, даже давший жизнь средней луже, в оправе из пыльных пальм, которую местные наверняка считают «великим озером». Причем, подопечный наведывался туда похоже регулярно, невзирая на жару, да не с пустыми руками – приволок назад немалого размера горшок с водой.


Были и неприятные открытия.


Во-первых, мой «контакт» оказался совсем не изолированным. На второй день наблюдения приперся с визитом абориген, фигура более чем примечательная: полностью закутанная в плотную ткань тушка восседала на горбатом чудовище все время что-то жующем. Встреча местных вышла более чем дружественная. Несмотря на то, что гость был вооружен какими-то железками, прицепленными к поясу, и длинной палкой с острием и крючком на конце, хозяин вышел встречать гостя без оружия вообще.


И они, после краткого ритуала встречи и напоив флегматичное транспортное средство, приступили к неспешной беседе под угощение. Обсуждали не иначе как астрономию, поскольку довольно часто тыкали пальцами в небеса. (Мысль, что речь идет о ходе операции по прочесыванию пустыни в поисках упавшего с неба пришельца, то есть – меня, не понравилась настолько, что была признана маловероятной).


После чего гость передал хозяину четыре мешка из поклажи своего чудовища, навьючил на конька-горбунка остальной груз и, после забавного ритуала прощания, отбыл в сторону горизонта.


Произошедшее меня несколько расстроило, но, прикинув объем привезенной провизии, решила рискнуть. Судя по всему, второй раз посетитель будет через луны две-три. Правда сигнальный периметр теперь придется расширять и выносить подальше – неожиданности не нужны. А датчиков маловато, и барьер может выйти дырявый…


Во-вторых, Тактик попытался привлечь мое внимание, а вот к чему – я не разобралась даже после учинённого ему допроса с пристрастием. Этот тупица просто вываливал кучу фактов, ничего не объясняя. Пораскинув мозгами и подключилась к обработке, потом опять… и снова… словом – на восьмой раз что-то забрезжило. Сюрприз был из разряда мистики – клиент, похоже, чувствовал взгляд.


Причем – именно мой. Пока шла автоматическая запись - ничего, а вот стоило посмотреть на него хотя бы в бинокль, начинал дергаться и бросать косяки в мою сторону. То же самое, только менее выражено, происходило, если я подключалась к прямой трансляции с датчиков наблюдения.


Похоже самое время переходить ко второй части контакта, пока мне зеленые человечки в летающей супнице мерещиться не начали.


***


… … года было явлено мне: на южной части сферы небесной вспыхнул свет невиданный, столь ослепительный, что, гляди я на него прямо – погрузился бы во тьму навеки. Но был спасен промыслом Божьим, ибо возомнив, что свершается предсказанное, рухнул я на землю ниц, вопия о грехах своих и моля о спасении. По такому моему малодушию великой битвы войска небесного с пламенем адовым я не узрел, лишь, подняв очи свои горе, увидел я дивные отблески от алмазных крыл. Все небо на юге было залито их сиянием, когда воинство небесное, одержав победу, возвращалось в чертоги Отца.


До глубокого вечера простоял (я) на коленях, моля дать мне знак - погибель ли (миру) сулит (это) или спасение. И было мне благое знамение – помимо множества (неподвижных) звезд на склоне небесном явилось многая падучая звезда, являя (миру) расположение.


И укрепился я духом, и седмицу возносил (небу) свою благодарность. А на восьмой (ослабел) духом и телом, вернулся к суете дел. За каковое небрежение явился (мне) спустя седмицу и еще пять (дней) диавол во плоти звериной и (искушал) меня пищей кровавой.


Не хватило (веры) моей изгнать его в гиенну (огненную?), видел он - ослаб я (в рвении), и не убоялся (он) ни молитв истовых, ни воды святой, ни серебра (освященного), ни железа хладного.


И обрушился он на меня силой злобы своей – рыком страшным и дыханием смрадным (*), и пала на меня тьма…


(* - «чья бы корова мычала» - примечание, видимо только в ультрафиолете, сделано автором, явно пожелавшим остаться неизвестным)


***


Руководствуясь извечным знанием о пути к сердцу, приготовления к первому контакту закончила довольно быстро. Так что на следующее утро мой будущий источник, сразу по выходу из своего склепа, смог лицезреть: меня, в са-а-а-амом причёсанном виде с момента старта (т.е. чуть меньше чем за год), и разложенное угощение.


С ним вышел забавный казус. Первоначально для подношения я отловила местного любителя копать норки. Несколько часов охоты – часы ожидания и миг броска, когда добыча рискнула, наконец, выбраться из убежища, доставили массу удовольствия. А уже по прибытию к пещере увидела роющуюся в куче будущего удобрения крысу. На самом деле с нашими эта даже в родстве не состояла, поскольку была серо-голубого цвета, но такая привлекательная дичь... Да еще в два моих кулака размером!


В итоге, забыв про все на свете, хорошо хоть предыдущая тушка была надежно завернута в пленку и от падения в песок не пострадала, моя кинулась гонять этот соблазн, тем более что их тут было... А после поимки парочки, самым пренеприятным образом выяснилось, что я тут отнюдь не единственный охотник.


Местный эндемик, больше всего похожий на кишку грузового захвата (пасть с внушительными зубами, а все остальное – хвост) выразил свое крайнее неодобрение лишением его ужина и попытался меня цапнуть. А зубки, судя по пестрой окраске всего остального, были ядовитенькие. Правда, не с пилотом ему состязаться в реакции - на голом рефлексе шарахнулась вбок и шлепнула невоспитанного лапой по затылку. А это у него оказалось слабое место… в итоге - распахнутая во всю ширь пасть с внушительными кусалками украсилась вылезшим точно между ними когтем.


Жалко, но как говорится, хоть и гад был… зато вкусный. А яд-то какой полезный – по поводу сцеженных капелек анализатор разливался соловьем. Чуть не панацея от всех болезней, только развести не забудьте (раз этак в сорок…), а то точно выйдет – от всех болезней.


Ну, а я решила, что кашу мясом не испортишь, в результате чего стол переговоров радовал глаз разнообразием. И кажется зря… Поскольку контакт, увидев весь этот натюрморт, замер столбом, очевидно, не в силах принять решение - чего ему из вкусностей больше хочется… Как маленький, ей-ей, а выглядел вполне умудренным….


Что же теперь делать, он так может долго простоять… Идея! - я же зачем-то их мимические формы дружелюбия два часа перед камерой вместо зеркала отрабатывала? Попробуем, как там ее… улыбнуться!


О! Подействовало, контакт мигом вышел из ступора и рванул назад в пещеру. Очень сильно надеюсь, он не вспомнил, что не причёсан, иначе к его возвращению мясо успеет не только протухнуть, но и мумифицироваться…


Нет, вернулся весьма оперативно, что значит самец – никакого внимания антуражу, главное – дело. Чудом не роняя, приволок почти весь свой скарб, состоящий из толстейшей книги (я такие раритеты только в музее за пуленепробиваемым стеклом видела), двух связанных веток, высушенного плода какого-то местного растения и топора. Судя по всему - столь щедрому посетителю, как я, нужен особенный ритуал встречи…


А вот в чем он все это собирается держать? Лап-то у него только две. Упс, накаркала – пока падал упущенный топор, мне весь медкурс вспомниться успел, начиная от первой помощи и заканчивая нейрохирургией. Б-р-р-р… Криволапый, это ж все без наркоза придется…


Но объект свой неуклюжести похоже вообще не заметил, а выставив в мою сторону ветки и книгу (силен мужик, она ж треть меня весом наверно) жизнерадостно и с подъёмом затянул длиннющую приветственную речь. Кажется, даже в рифму. Ничего не осталось как, придав себе самое степенное выражение слушать все это – на жаре, пытаясь обмахиваться ушами ради хоть какой-то прохлады. И каков оратор – не сбивается, не повторяется, а закончив толкать одну речугу, начинает следующую. Похоже у них тут на каждый случай свой вариант приветствия, а я такая красивая разом под все подпадаю...


Ну, ничего, он тоже не семижильный, вон уже и книжку на свою веточку опер и в глазах какая-то растерянность появилась, похоже скоро закруглится. Ну и закруглился – сунул свою книжку подмышку, зубами раскупорил баклажку и, торжественно взвыв, плеснул на меня водой…


Как говорил наш сержант – «тяжело быть деревянным по пояс…», от себя добавлю – с фанерной головой, набитой опилками. Дубовыми, дуб стоеросовый, твердый…


Это ж надо так лажануться! Да еще в столь важном деле, как первый контакт. Вода – величайшая ценность в пустыне, и ведь видела, что прошлая встреча именно с ритуалом совместного питья была связана, а внимания не придала!


Ладно, остается только утереться (буквально) размазав воду по прическе, лизнуть лапу и улыбнуться аборигену. Он в ответ прокричал что-то еще раз и запустил в меня упомянутой емкостью. Аккуратно ловлю вещицу, она красивая и хрупкая – корка высохшего плода заключена в красивую вязь черного металла, отхлебываю немного, а остальное выплёскиваю на хозяина, стараясь максимально скопировать выкрик.


Что-то бедняга совсем потеряно выглядит - брошенную ему назад баклажку чуть не упустил. Видимо что-то неправильно делаю, рано я на контакт рыпнулась, надо было дольше готовится. Но, судя по всему, ритуал встречи завершается – дело дошло до последнего предмета.


Э-э-э-э, бедняга, я понимаю, что когтей у тебя нет, но зачем так волноваться? - ты же так трясешься, что лезвие топора дрожит как лист под ветром. Понимаю, что проголодался, но таким манером ты себе приличного кусочка не отделишь – давай-ка помогу. Отрываю самую вкусную ножку и протягиваю с самой очаровательной улыбкой.


Ага, действует – вон как есть хочет, даже не скрытая шерстью часть мордочки позеленела… Но все равно ближе не подходит. Решаюсь на садистский прием – откусываю хороший кусок и начинаю торжественно пережевывать. Бедняга от вожделения аж темно-зеленым стал, в крапинку, но все равно стоит на месте и трусится вместе со своим топором. В чем же дело-то, а?


Может, он меня боится? Представила себе ситуацию – явилось ко мне нечто пушистое, вдвое меня меньше ростом, приволокло пожрать… Мои действия? – обнять и заплакать...


Что-то ничего не вяжется, придется выкладывать последний козырь. При просмотре собранных зондами картинок из местной жизни отметила поведение тутошних домашних любимцев, наиболее близких ко мне по облику. Не так далеко отсюда (полтора мегаметра всего) эти паразиты (а кто они после этого?) умудрились всех даже в собственной божественности убедить. И все это – благодаря способности воздействовать на хозяев низкочастотными акустическими колебаниями.


Старательно копируя поведение, грациозно потягиваюсь всем телом (кажется, загребание песка выпущенными когтями вышло на пять, жаль только хвоста у меня нет) начинаю, как это… мурлыкать.


О, кажется, действует. Вон как контакт поменял цвет – теперь на пепельный. Богатая у Адамитов все же палитра для выражения эмоций.


Не спеша, на четырех лапах обхожу его по дуге. Во-первых, и кошки так делают, а во-вторых, пытаюсь занять подветренную сторону. Я если и ошиблась по поводу запаха от его хламиды – то в сторону недооценки. При мысли, что в соответствии с ритуалом придется об нее потереться, шерстка встает дыбом. Может, обойдется? А ну-ка, с чувством, с толком, с расстановкой! М-Р-Р-Р!!!


Ой! Блин! Перестаралась с громкостью. Клиент от удовольствия закатил глазки и выпал в астрал. Спасибо профессиональной реакции, успела подхватить и его и топор он им не порезался. Тощенький-то какой… И длинненький – если через плечо перебрасывать, то либо ножки, либо головка по песку волочится.


Так, что там у нас в качестве первой помощи при тепловых ударах? Положить в тень – заволакиваю в пещеру, а ничего, тут уютненько если к запаху привыкнуть. Надо будет потом эту проблему или решить, ну или привыкнуть. А пока я лучше устроюсь снаружи.


Так, а где же он спит? Стоя, что ли… гнезда нигде не видно. А, вот – плетеная из каких-то водорослей дверь закрывает проход в следующую камеру. Неплохо устроился.


Судя по всему, вот именно здесь лежала книжка, здесь стояла веточка, а вот на этом пыточном устройстве, исходя их амбрэ, он и спит. Проблемы с позвоночником, что ли, если все время на твердом…


Волочем по местам книгу и веточку, топор лучше пока припрятать. В третий раз за день может и не свезти. Осталось сделать мелочь – капнуть ему в глаза из моего пузырька, а то второго такого удачного случая может и не быть.


Пока экран не вырастет, бедняга будет чувствовать, что в глаза будто песка насыпалось, но это всего полчаса и вреда быть не должно (наверное, может быть). Остается сбрызнуть тушку водой, нашатырь-то дать ему понюхать не рискую, вдруг он для него отрава, не слабее цианидов (не помню я их физиологии, прогуляла эту лекцию в свое время), и первая помощь считается оказанной..


А потом быстренько выметаемся наружу: во-первых – запах, а во-вторых – за проникновение в личное пространство огрести по шее можно и в гораздо более цивилизованных местах.


Резюмирую: первичный контакт прошел успешно. В соответствии с критерием ксеногологов - «контакт удачен, если в процессе контактеры поубивали меньше 90% участников». У меня выходит все вообще идеально – обморок не в счет. Значит дальше все пойдет сикось-накось.


Из недостатков: придется привыкать к запаху.


Решено: как только он позволит себе что-нибудь лишнее (а куда он денется – я ведь неотразима, верно?), мигом волоку его в море и стираю сначала вместе с хламидой, а потом раздельно. Пусть считает, что на меня игривость такая нашла. Надо будет только мыла забодяжить на этот случай. Ведро, не меньше.


***


Пока клиент приходил в себя и бубнил что-то себе под нос (лишь бы не высовывать его наружу из-под одеяла чтоб ненароком не убедиться, что я это не кошмарный сон), провела краткий досмотр имеющейся жилплощади. М-да, судя по всему, здесь и ели, и мастерили, и хранили запасы еды, и много еще чего.


Что-то в окружающих запахах меня насторожило. Пробежалась еще раз по кругу, обнюхивая запасы еды. И половина всех непоняток мигом встала на место – среди продуктов не было ни одного животного происхождения. Даже масло для жарки, насколько могу судить, было из какого-то дерева.


Антропоцентризм – прилипчивая штука. Если я не могу себя представить «травоедкой», то, выходит, весь остальной мир должен такой же точки зрения придерживаться…


Слабенькая мысль, что ему просто не везло с охотой последнее время, была мигом задавлена авторитетом фактов – даже по углам никаких косточек «на черный день» или «на погрызть перед сном» прикопано не было.


Шах и мат, много мата. А ведь даже у нас есть особи не употребляющие животный белок, из-за нарушения обмена или психосоматических проблем, неважно. И ничего страшного, сбалансированная диета и помощь психолога вполне сглаживают негативные последствия такой диеты. А я дура, его свежим мясом соблазняла…


Стыдно-то ка-а-а-к. То-то бедняга трусился как осиновый лист, еле сдерживаясь. И ведь держался до конца, пока от нервного перенапряжения не рухнул. Надо будет перед ним извиниться. Потом – сразу как язык выучу. Может он и в глушь эту из-за своей проблемы и забрался? – первобытные общества нетерпимы ко всяческим «не таким». Вплоть до ликвидации источника раздражения.


Надо будет потом аккуратно выяснить, исчерпывается ли его инаковость только кулинарией или исчо чего есть. Да и кулинария тоже не без греха, те же каннибалы…


Тут мои самокопания были прерваны появлением их объекта – бедняга рискнул, наконец, взглянуть на свой страшный сон. Поприветствовала его своей самой дружелюбной улыбкой – отшатнулся и посерел. Эге, похоже этот цвет совсем не признак удовольствия. Тогда быстренько принимаем внешний вид «ну не могла же эта лапочка сожрать два литра варенья?» Надо же – действует. Теперь ресничками похлопать поумильнее – усилия вознаграждены робкой улыбкой, судя по движению джунглей на мордашке и ошарашенному взгляду. Наконец-то эмоциональный контакт установлен.


Дальше это чудо таскалось за мной, робко пытаясь противодействовать вторжению торнадо в привычный тихий мирок. Наивный, с торнадо у него шансов было-б больше.


Этим родом гипноза владеет практически любая женщина – при виде недовольства надо мигом переключать внимание на другой предмет, с него быстренько на следующий и так далее по кругу. Все не теряя темпа, пока жертва не впадет в оцепенение. И главное - время от времени давать положительное подкрепление. То есть. периодически подбегать, брать за лапку и смотреть снизу-вверх в глазки, с обожанием, чистосердечным раскаяньем (даже если не за что) и немым укором – «ты ведь такой большой и сильный, простишь же мне такую маленькую слабость, да?»


Поверьте, любую мужскую особь можно так уговорить на что угодно. С женскими увы, этот прием действует только при значительной разнице в возрасте. Но тут все тем более прошло на ура, да и извиняться, в общем-то, было незачто. Подумаешь, горшки побила – все, да и единственная миска с такой же единственной ложкой не уцелели…


Кто же знал, что в странном горшке, от которого загадочно тянуло дымком, он угли хранит? Горячие, между прочим, - я это проверила. Забавно, но лапа, в которую некоторые любопытные нагребли полную пригоршню углей, назад, в горлышко кувшина, не пролазит, а бросить их – не хватает мозгов. Мозги в этот момент словотворчеством заняты.


Что характерно - абориген в момент «танцев на углях» (буквально – горшок я расколотила и угли по полу рассыпались) надо мной совсем не смеялся – уважаю, такая тактичность редкость, а потом и вовсе загрустил. Ну чего собственно переживать? – ту болтанку, что он на обед делает, можно и из обломка похлебать, а как лапы заживут - слеплю из глины новые горшки. Сейчас не могу – из четырех лап в комплекте, только одна целая осталась.


Забавно, а он быстро перенимает приемы – от такого тоскливого взгляда луну с неба доставать полезешь. Плюнула, собрала черепки и поволокла все к тайнику и любимому тюбику с клеем. Когда вернулась назад через двадцать минут с абсолютно целой посудой и «выздоровевшими» лапами (а вот ресурс полевой медицины стоило и поберечь…) бедняга опять впал в ступор. Похоже, это состояние у него грозит стать хроническим. А потому я над ним сжалилась – не стала показывать, что его любимые горшки расколотить теперь невозможно.


Потом были хлопоты по хозяйству. Быстренько убрала несчастное мясо (нечего ему тут вонять) и крепко задумалась о «положительном подкреплении». И чего тут думать – море рядом. Нырнула, вынырнула уже с рыбой в зубах, отряхнулась вот и вся рыбалка. Делов-то.


Десяток секунд на потрошение, даже ножа не надо – когтями обошлась, и полить нежное филе тем соусом, что набодяжил синтезатор. Тактик и Анализатор в один голос утверждают, что никого из нас они сегодня точно не отравят. Так – пронесет, в крайнем случае… Но не больше чем три дня… Ну пять – максимум.


Вот только «контакт», с интересом наблюдавший все приготовление, есть приготовленное не захотел ни в какую. Как маленький. Может, ему вид не нравится? Завернула кусочки в найденную среди его запасов лепешку, улыбнулась подружелюбнее и мурлыкнула – впихнуть удалось, даже понравилось – вон как весь сморщился от удовольствия.


Закрепляя ситуацию, сунула ему в руки две палочки с уже наколотыми кусочками рыбы. Раз природа ему когтей не выдала, пусть слегка оструганные щепки осваивает. Ну-ка, маленький, давай – за маму, за папу, за тетю… Или распробовал, или понял, что больше ничего на пожрать все равно нет, но дело пошло. Свежая рыба вообще прелесть, чем быстрее приготовишь, тем вкуснее.


Внешний послеобеденный осмотр жилища и прилегающей территории в целом прошел без разрушений. И почти без жертв. «Контакт», правда, получил очередную психологическую травму, когда я «углы» метила.


Но тут дело было серьезное. Метки очередного «бугра» стояли слишком близко к пещере. Причем, что характерно – чем ближе, тем свежее. Скоро этот «родственничек», а сомнений в том не было – я следы нашла, явится прямо вовнутрь и кого-нибудь «понадкусывает».


Сильно надеюсь, что сосед с юга ему рассказал каково со мной связываться. А если их «мужская солидарность» так далеко не заходит, то фокус с разрядником мне недолго и повторить… Или завести себе еще одну шкурку? Ладно, посмотрим на его поведение.


Окидываю хозяйским взглядом место, ставшее мне теперь домом, и замечаю непредусмотренную архитектурным планом статую – блин, а ведь действительно… Вот только, что-то мне подсказывает, что кто-то будет не в восторге, если я и его помечу. Но и оставлять так все нельзя… Мы ведь теперь маленький клан.


Чего только ради семьи не сделаешь. Делаю глубокий вдох и, осторожно подкравшись, трусь о его хламиду ухом и горлом на уровне бедра, теперь с другой стороны, отбежать и отдышатся. Фу-х, все не так и страшно. Но мысль, что метку придется периодически подновлять, энтузиазма, скажем так, не вызывает. Зато «контакт» из ступора вышел, от избытка «чувств» в процессе его чуть не уронили, и теперь обалдело на меня пялится. Да ладно, можно не благодарить.


Осталось мелочь – притащить шкуру и часть вещей и устроить гнездышко в первой пещере сразу возле входа. Не грусти милый, я много места не занимаю, а теперь – на рыбалку, заодно и вымоюсь…


Ужин прошел уже по накатанной, еды хватало, потому обошлось без драки. И вообще, что-то мне его задумчивая отрешенность не нравится. С заходом расползлись по углам, запалив костер перед входом, ага – про «пахана» он видимо знает, а вот подкидывать в огонь местные термобрикеты придется похоже мне. У себя «контакт» долго шебуршился, что-то бубнил, листал свою книжищу и, судя по скрипу, писал в другую поменьше. Потом улегся и принялся старательно… петь. Причем, ни голоса, ни слуха, ни слов песня не имела. Или это он пытается рычать, чтобы всю округу убедить в том, что пещера занята большим и страшным?


Примерно через два часа этого спектакля «дверь» тихонько откинулась, явив его мне одетого во всю имеющуюся одежку, с любимой веточкой и мешком за плечами, скорее всего в нем не менее любимая книжка. И куда это мы, на ночь глядя и при этом не дыша?


Фигура проторчала наверно с полчаса в проеме, пока не решилась – сначала начать дышать, а потом и двинуться дальше. Интересно, куда с таким грохотом можно красться и вообще, как научиться так шуметь и одновременно делать вид, что стараешься двигаться тихо? Талант – несомненный талант. Надо брать уроки.


Тем временем он, наконец, добрался до цели своего марша – топора. Аккуратно, буквально по волоску поднял его с пол, так при этом скрежетнув лезвием по камню, что я не умчалась в ночь, зажимая уши, только благодаря многолетним тренировкам в Академии на выносливость и способность работать в любой обстановке.


Меж тем он замер, сжимая в руках топор. Что характерно, при этом почти не шумел, так – стук сердца, от которого казалось, что меня с двух сторон по ушам лупят подушками, не в счет. Но зато из угла начали прокатываться волны эмоций, как жар из доменной печи: страх, решимость, гнев, обида, умиротворение, благодарность, азарт – все сменяло друг друга в диком порядке.


Это что, ритуал какой-то? Точно! Видимо собрался сделать ответный жест - идет на охоту, вот только понимает, что с топором много не наохотишься, а другой снаряги-то и нет. Вот и переживает, проигрывая разные варианты. Глупая, конечно, затея, но все равно – спасибо.


Наконец решился, сунул топор за пояс и с диким грохотом начал красться на выход.


И вот мы теперь уже вдвоем крадемся по ночной пустыне. А ночью пустыня, это прям какие-то джунгли. Жизнь в ней кипит, пытаясь наверстать время, потраченное на дневной сон. Звезд, правда, сегодня невидно, не говоря о спутнике, какая-то хмарь сверху, но всем остальным, включая меня, это не помеха. А «контакт» мой любезный похоже и при свете звезд видит не больше крота на солнце.


Это я, правда, просекла не сразу. Поначалу все осторожничала, а теперь ношусь вокруг кругами, стараясь одновременно разогнать с пути ту живность, которая не желает убираться сама от его слоновьего топота, и контролировать тыл с флангами, откуда вполне могут появиться желающие пожрать на халяву.


Весело, причем в прямом смысле, как в детскую игру играем. Ту, где с ведром на голове надо за остальными бегать. Через два часа такого марш-броска я уже была сплошь увешана гирляндами дохлых змей, как какая-то аборигенская богиня смерти, а местных сухопутных ракообразных стрескала (буквально, но он похоже еще и глухой, или хруст разгрызаемого панциря на фоне прочих ночных звуков не выделяет. Что в общем одно и тоже) столько, что через некоторое время начала отгрызать только клешни, а потом и вовсе – хватать за хвост и швырять подальше.


В общем, веселилась от души, особенно после того, как на ум пришла мысль как со стороны выглядит наша «охота» – овчарка, охраняющая стадо из одного барана. Объект охраны тем временем начал уставать и покачиваться на ходу. Теперь я понимаю зачем ему веточка – опираться как устанешь (что он сейчас и демонстрирует) или змей с дороги отбрасывать. Но зачем он эту книжку с собой волочет? Да и действия его на охоту похожи мало, отличаются целеустремленностью – может он просто место под ритуал ищет или сам поход и есть ритуал? – типа моего утреннего кросса?


А ведь похоже – причем, хоть убейте, совершенно не могу понять, как он ничего вокруг не видя, так четко на цель выходит-то? Просто удивительно, насколько разум и тренировки могут восполнить врожденную ограниченность органов чувств. А расчет времени-то какой! – ровно как небо стало голубеть, а все вокруг обретать «дневные» краски, долговязая фигура моего спутника застыла столбом на вершине гряды с которой открывался замечательный вид на море и нашу пещеру.


Бедняга, аж слезу пустил от умиления. Панорама и правда восхитительна, потому следую его примеру. Сидим и любуемся зарей нового дня. Вот только чувства у него какие-то странные идут – усталость и покорность судьбе, вместе со светлой радостью. Поневоле захотелось приободрить, осторожненько подошла и потерлась горлом об плечо (заодно и метку подновлю, все равно умываться).


А этот паразит протянул руку и почесал меня за ухом!


И все. Такое ощущение навалилось, что и не передать… Как выходит я все же вымоталась с этим одиночеством. Простой искрений жест и напрочь сносит всю психологическую подготовку, а на глаза наворачиваются слезы радости, от того, что рядом есть хоть еще кто-то живой.


Дальше восходом мы любовались в духе картины «пограничник и его овчарка». Я, положив голову ему на бедро, тихо млела от ощущения живых рук, не спеша поглаживающих между ушей – полная медитация. Но все хорошее заканчивается, и быстро. Солнце взошло, объект смахнул последнюю скупую мужскую слезу и опустил глаза вниз… Ну и увидел кого он все это время за ухом чесал.


А колено у него твердое. От саечки полученной в процессе его поспешного вскакивания, чуть верхняя челюсть за нижнюю не заскочила.


Эх, жизнь моя жестянка – ну не на секунду нельзя расслабиться!


______


Благодарю тебя, Господи, ибо известно, что все что происходит (случается) только с Твоего попущения, а испытания ты посылаешь нам, грешным, лишь по силам. В невежестве своем и гордыне пребываючи, ибо совсем не многие святые отцы удостаивались визита демона-искусителя, многим хватало искушений собственной плоти, полагал я, что не может быть (худшего). Ты, всесильный и всеблагой, указал на бездну моего заблуждения – посланное (мне) испытание оказалось дьяволицей.


Каюсь, Господи. Пришла в смущение душа моя и пошатнулась вера моя. Молился (я) об избавления от этой напасти, об укреплении духа и ослаблении (зова) плоти, но не было мне знака, ибо забыл, что негоже искать спасения от того, что послано для укрепления веры и сил духовных. Я же, не вняв гласу провидения, вместо смирения и надежды на помощь Твою, впал в грех уныния и гнева разом – не зрила (пути) душа моя и рвалась на части, пытаясь разом искать пути бегства и сил для битвы со злом. Пребывая в смущении великом, снизошел до хитрости – сделав вид, что сморил меня сон, и обманув демоницу храпом, свершил я тайные сборы и покинув келью свою, весь преисполненный гневом взял в руки топор. Забыв, что гневаться – грех великий и путь к погибели.


…и не смог решиться обратить против нея свое оружие, ибо даже демон спящий кажется ангелом, коим и являлся до падения. Не поднялась десница моя, и осталось лишь искать спасения в бегстве поспешном в надежде спасти душу. Ибо спасти тело от зверей лютых и гадов ночных не чаял. И только поспешая прочь от места, понял я, что был спасен токмо не иначе, чем божьей милостью, пославшей мне жалость к порождению зла сему. Ведь демоны не властны над творениями божьими и телами их - могут лишь искушать душу в той мере, сколь грешна она. Увы, грешен человек и подвластен искушениям, потому и власть их при божьем попущении велика. Я же, задумав свершить тягчайший из грехов – убийство, тем самым предавал и тело свое, и душу бессмертную в когти зла навеки...


Раскаялся (я) во грехах своих и залился слезами, моля пред тем как сгинуть отпустить мне грехи мои. И было мне благоволение божье, не оставил он меня взором своим, и не коснулись меня языки гадов и когти зверей. Так терзаемый страхами и унынием, но невредимый телесно лишь уставший и пришёл прямо к своей келье, где и встретила меня демоница, как бы вопрошая «кто избежит воли его?».


Известна ведь способность нечистого запутать путь, буде грехами своими человек отвратит себя от Бога, и тот даст свое на то позволение, дабы через испытания вернуть заблудшую душу. Смирился я душой и поднял поникшее знамя веры своей, дабы быть достойным падшего на меня испытания.


Вот так они и жили…


Я ловила рыбу, впрочем, жарила ее - тоже я. Что мне больше всего нравится в наших мужчинах (под «нашими» как оказалось надо понимать самцов любого вида, лишь бы антропоморфных) так это врожденная способность сесть на шею и устроиться там свесив ножки. «Мужчина - большой ребенок» как оказалось данную фразу следует понимать буквально. Не появись неожиданно возможности пожить в «первичной ячейке общества» в жизни бы такого не подумала.


Хотя все ведь было перед глазами - всю жизнь мужчины, с самого рождения, окружает внимание и забота именно женщины. Есть кому вытереть слезы и зализать сбитую коленку, есть кому помочь разобраться во всей непонятности окружающего мира, есть кому подсказать решение. Чему ж тут удивляться, что едва получив возможность управлять своей жизнью самостоятельно – он тут же начинает искать себе подходящую замену?


И ведь находит, поскольку потребность в том, о ком надо заботиться, заложена в нас природой, а большой ребенок или маленький… сначала большой, потом маленький и так уже пару миллионов лет.


Любые попытки противодействия данной схеме поведения идут против всей эволюции вида и, следовательно, обречены на провал. За миллионы лет непростой истории взаимоотношения полов мужчинами отработаны и заложены в генетическую память поколений столько удачных приемов, что тягаться с ними просто невозможно – не потеряв при этом своей сути, не престав быть женщиной, словом…


Потому как попытка внедрить «честное» распределение обязанностей и заставить это, совершенно неприспособленное, к чему-либо кроме разговоров «о вечном» (тоесть о себе или своих мыслях), существо гордо именуемое «мужчина» - идет против материнского инстинкта, инстинкта сохранения вида и просто здравого смысла.


Ну скажите честно – какой смысл ловить рыбу, чтобы в результате его готовки потом есть нечто по вкусу более всего напоминающее хинин, потому что, оказывается, ему было интересно узнать что получится если «слегка» оптимизировать процесс и жарить вместе с головой и, разумеется, жабрами. А то что придется есть горелое с одной стороны и сырое с другой и сомнению не подлежит.


Да и просто смотреть, как кто-то пытается есть «жженку»… (кто не знает – это ЛЮБАЯ каша приготовленная мужской особью) – на казнь смотреть и то проще. Там все быстрее заканчивается. А, между прочим, просто приготовить крупу для каши в местных условиях совсем не простая и легко задача, даже чисто физически. Я, как оказалось, весьма выделяюсь на фоне местных физической силой и то помахать пестом дробя зерно в выдолбленной из дерева ступе… На легкую разминку это совсем не тянет.


Лень, правда, мигом подсказала решение – три дня возни по «выглаживанию» с помощью ультразвукового бура двух подходящих гранитных плит и получилась неплохая мельничка. Мелькнула шальная мысль сделать ее ветряной, все равно «притирать» камешки к друг-другу нервов не хватает даже у меня. Потому сооружённая из пленки, плавника и телескопических штанг роторная турбинка пришлась весьма кстати.


Вот только не учла, какие тут ветра. Конструкция выдала совершенно неожиданную мощность и развалилась, едва-едва успев выполнить свою задачу. Восстанавливать конструкцию не стала - искры в процессе притирки летели так, что подходить было страшно, будь там еще мука, она наверняка бы загорелась, и хорошо если б еще не рванула.


В итоге соорудила вариант с приводом в одну… меня. Нижняя, неподвижная, часть жернова покоилась теперь на связанном из топляка станке, а верхнюю я раскручивала на оси которую выжимал вверх рычаг с противовесом. Помол теперь напоминал катание малышни на карусели: насыпать зерна в желоб нижнего жернова, раскрутить верхний, быстро перебирая нижними лапами по присобаченному на ось деревянному диску, и, как только камень начнет «гудеть», прыгнуть на балку рычага – верхний жернов под моим весом пойдет вниз и начинает молоть. А Качество задает количество «раскруток». Потом берем веничек и сметаем результат в мешочек - красота словом, а то мой «контакт», похоже, перетирал зерна между двумя камнями, ну или покупал готовой муку, приготовленную этим способом. Поскольку содержание тертого «за компанию» камня, в этом условно-съедобном продукте достигало, на глаз, процентов тридцати.


Крупорушку я, кстати, тоже модернизировала (надо же было чем-то кормить это несчастье, пока возилась с мельницей?) – превратив мученье в развлеченье. Попросту взяла да привязала пест к ветке дерева. В итоге и на качелях покачаться получалось, детство вспомнив, и на пожрать полуфабрикатов приготовить.


К моим новшествам «объект» отнесся странно. Если «качели» он напрочь игнорировал, продолжая мучатся в попытках приготовлять крупу по старинке, тут у него, правда, на своем настоять не вышло - я за двадцать минут на скакалке приготавливала крупы на неделю. А вот с мельницей вышло наоборот – попробовал, а потом приволок и ляпнул на верхний круг кусок мокрой глины. Я и возмутится не успела (а еще говорят мужчины дрессуре не поддаются, ну не знаю – все мои интонации он выучил на раз) как он одним движением вытянул вверх горшок… В общем, все пропало, игралась с этим делом до самозабвения, хотя вычесывать глину из шерсти – чистое мучение. Следом стукнула мысля – нужно обжигать получившуюся продукцию не только на солнце.


Впрочем, почему и «не на солнце»? Пленка есть, серебряная краска для нее – тоже. Параметры «надувного» зеркала для Тактика совсем не бином… Словом – соорудила, вот только в том, что вышло не горшки обжигать, а металл плавить. Растекся мой горшочек – получилась мисочка, странноватая надо сказать – больше на вулканическое стекло похоже. «Контакт» как ее увидел – опять в ступор впал, а я уж думала, что у него это уже прошло.


И вообще, он старался меня по возможности не замечать – нет меня и все, хоть задача эта практически невыполнимая. Если мне от него что-то надо, так особенно. В этом случае он, излучая флюиды смирения и внеземной скорби, быстро и качественно делал что просили.


Причем как он догадывался, что именно надо? Загадка, честное слово, поскольку изучить язык у меня пока не получалось. Тактик все накапливал и накапливал первичный словарный запас, авот дальше что-то у него пока не заладилось. Странно вообще-то, у него ведь очень хорошие алгоритмы дешифрования стоят.


Да и «контакт» в этом деле помогал нам вовсю, сам о том не подозревая. Видимо его одиночество достало не меньше чем меня, но раньше он себя контролировал, а тут, как появилась живая душа рядом, вышел повод расслабится.


Словом, он взял привычку со мной (а точнее сам с собой) разговаривать. Оставалось только таскаться следом, все свободное от хозяйственных дел время, и выслушивать непонятные рассуждения. Ничем больше, кроме них и огорода, он теперь не занимался.


Нет, я конечно понимаю – если в пределах видимости вдруг объявилась женская особь, то просто грех не свалить на нее все хозяйственные заботы. Но охотиться, или, как в нашем случае, рыбачить, вроде всегда было «мужским» делом, не?


С другой стороны, любым делом должен заниматься тот, кто в нем понимает больше и умеет – лучше… И что поделать, если это все та же я?


Причем его странные и непонятные занятия начинали меня все больше беспокоить – жужжала все под черепушкой муха неудовлетворенного любопытства. Ведь не скажешь, что в праздности пребывает, наоборот – каждую свободную минуту тратит. Но для чего эта странная гимнастика то в полном молчании, то под монотонный бубнеж, то с вполне внятной и, я бы сказала, импровизированной и вдохновенной речью? Что-то тревожно мне… не люблю непонятного – оно часто весьма опасно.


Надежды мои на мощь современной науки в плане освоения языка – не оправдались совершенно. По прошествии двух недель, когда экраны у «контакта» на внутренней стороне век были давно сформированы, а Тактик накопил уже достаточно аудио и видеоматериалов, мы с ним попытались перейти к «активной фазе».


Казалось-бы, давно отработанная технология – объекту во время сна или просто в период спокойствия подаются изображения и их обозначения в звуковой или (если есть образцы) письменной форме. Причем скорость и уровень передачи, соответственно выше и ниже «порога сознательного восприятия». Тоесть объект, по сути, не осознает происходящее и только изменение ритмов мозга дает «раппорт», позволяющий анализировать сначала правильность сопоставлений понятий, а потом и выстраиваемые сложные смысловые и ассоциативные конструкции.


И вот вся эта хитрая машинерия с плеском села в лужу, вместе со мной разумеется. И мысль, что я ни разу не ксенопсихолог, не ксенолигвист и не специалист по дознанию, утешения не приносила – нужен был результат, а не отмазки.


С горя с кручины начала рулить процессом вручную, но ничем подопечного и себя кроме ночных кошмаров не обеспечила. Что же это за язык, в котором одни и те же простейшие бытовые предметы называются десятками совершено разных слов? Словом, пришлось снизить уровень воздействия (дабы мой «контакт» не свихнулся окончательно) и потихоньку накапливать материал, откладывая в память Тактика и свою, наиболее характерные ситуации и выражения.


Вот блин, а ведь хотела ошарашить подопечного, на третью неделю знакомства, связным выражением мысли… А то он, по-моему, меня животным считает. Хм, обезьянкой которую кто-то научил работе по дому, готовке, охоте и изготовлению ветряных мельниц, ага.


А вообще, это я просто философствую. Не будь всей этой домашней рутины в виде готовки, мытья посуды и прочего – впору от скуки было лезть на стену. Надежды на быстрое изучение языка не оправдались, дни плавно переходили в декады, декады однозначно намеривались складываться в месяцы.


Чувство неправильности происходящего накатывало с громадной силой. От него не отставало чувство подспудной опасности ситуации, и щекотка от ощущения, что я своему объекту жутко мешаю. Притом, в чем именно совершенно непонятно.


Так что на фоне надвигающейся катастрофы возможность узнать, как выглядит семейный быт изнутри - следовало считать благословением. Когда еще выпадет такая возможность пожить в пробном браке? - честно говоря, мне понравилось. Жаль только, что луна с неба и то ближе…


***


Но все эти неурядицы напрягали не сильно, поскольку меня накрыло новое всепоглощающее чувство – ЛЮБОВЬ. Накрыло буквально – с головой. Море… Как много заключено в этом простом слове.


Колыбель жизни, колыбель цивилизации. Мы покинули ее как и положено выросшим детям, но оно все равно осталось с нами – в составе крови, в снах о полетах…


Реальными полетами, и в воздухе, и в космосе мы обязаны именно ему – нет у нас страха перед безбрежной бесконечностью. Осознание мощи стихии и опасности – есть, а вот страха, заставляющего искать норку поглубже – нет. Именно его изменчивому характеру, когда миг назад ласковое и солнечное, море в следующую секунду вспухает черным всесокрушающим валом, обязаны мы легкости, с которой принимаем перемены в жизни и создаем их сами…


Оттуда же вытекает и понимание, что можно и нужно бороться с силами, для которых ты не более чем песчинка. Бороться, и – победить. Дает оно и понимание, что победить можно все, кроме течения времени, но и его можно и нужно делать своим союзником. Многому, словом, может научить эта бездна. Если не убьет.


Потому к нашему знакомству подходила со всей возможной осторожностью. На равных, но без панибратства. Море в ответ ластилось и старательно прятало коготки. Знаем мы эти мягкие лапки – сами такие. Контрасты, конечно, порядком сбивали с толку.


Два совершенно разных мира были разделены тонкой пленкой прибоя – пустыня с барханами, где все живое, зарывшись поглубже, старается не испечься до ночи, и – прохлада с буйством жизни и красок, что днем, что ночью.


Меняются только участники этого карнавала, а любоваться красотами можно часами и десятилетиями. Но желудок мигом ставит все на свои места, как и та часть тела что пониже. Орган интуиции, которая.


Потому все красоты проходили критерийную оценку с легким гастрономическим оттенком – в смысле кого тут можно съесть, а кто наоборот – норовит съесть уже меня. За определение того, что не то что есть, даже в лапы брать не стоит отвечал анализатор. За разборки с ошибающимися в меню – винтовка, нож, двадцать когтей и двадцать восемь зубов (два зуба «удачный» спуск таки не пережили – пришлось выдрать).


Недоразумений было не много. Ни в чьё постоянное меню не вхожу, а к необычному принято проявлять осторожность, хотя у морских обитателей мозгов все же поменьше чем у сухопутных. Пришлось лишь свернуть шею какой-то здоровенной рыбине, прикидывавшейся змеей – ей не понравился щуп анализатора, которым я шуровала в ее логове, и она его чуть не вырвала. Вместе с лапой заодно.


Повезло. Бросилась бы эта гадина на меня - вполне могла бы рассчитывать на успех попытки, но она предпочла вцепиться в металлический и совершенно несъедобный предмет – туда ей и дорога. Мой подопечный, увидев зубастую башку, слегка посерел, но запеченную в глине змеерыбу наминал за обе щеки.


Еще какая-то рыбья «мелочь», размером с половину меня, здорово напоминающая морской вариант крысы – характерным носом и расположенными далеко под ним кусалками, покусилась на мой левый окорочок, но тут ей вышел полный облом. Прокусить пусть и тонкую, но прочную пленку не помогли и несколько рядов конических зубов. Некоторые даже остались мне в качестве трофея. Интересно –верхние и нижние челюсти у рыбки не сходились – странная конструкция.


В итоге, получив по носу прикладом винтовки, рыбка, не солоно хлебавши, убралась восвояси. А я приобрела здоровенную синячину на пол голени и хромоту на пару дней. Ну и бесценный опыт, разумеется зафиксированный в новых инструкциях Тактику.


Следующий вариант этой рыбоньки, уже в масштабе в 1х10n, поприветствовала выстрелом из винтовки еще на дальних подступах. Надствольные гранаты они и в воде прекрасно работают. В воде, пожалуй, даже лучше.


Ну, не хотелось мне проверять – откусит она от меня половину или попытается проглотить целиком и не подавиться. А против кумулятивной струи, прошивающей броню в полтора дециметра, крепкая похожая на терку шкура шансов все же не имеет.


«Контакт» мой тогда чуть кондрашка не хватила. Зрелище, конечно, вышло сюрреалистическое – стоит себе возле толстой коряги вся из себя красивая я и делает притягивающие движения верхними лапами. И повинуясь этим «пассам», из моря на берег, глубоко бороздя песок, вылезает туша, вокруг которой впору хороводы водить.


Бедняга так и замер метров восьми не доходя. Надо будет на будущее, перед демонстрацией «чудес», заранее убедиться в его отсутствии в прямой видимости. И так страшно представить, что он себе уже по навыдумывал.


Зато теперь точно знаю, что зрение у него никудышнее – не рассмотреть трос, из аморфного сплава толщиной в волос допустим можно по невнимательности, или не зная что именно искать искать, но блок-то в сустав мизинца не заметит только слепой.


Потом встал вопрос на тему «как съесть слона?» Тем более что мясо даже для моих челюстей оказалось хоть и вкусное, но из разряда «дружба». В смысле – «пожевал сам – отдай другу».


Так что съели мы только печенку. «Контакт» сварганил какой-то супчик из плавников, вырезали пару кусков «помягше» и все – остальное мигом подобрали крабы. Из несъедобных частей на память осталась на память шкура (убейте – не знаю, что с ней делать и хомяков в роду вроде не было…) и внушающие прямо ультразвуковой трепет челюсти.


На будущее надо будет таких встреч избегать. Как показал анализ атаки эта «морская крыса» была весьма труслива, причем вне зависимости от размера. Она сначала долго ходила кругами, все примериваясь и не решаясь атаковать, потом начинала круги сужать, и только набравшись наглости встала на ребро и рванула в атаку.


Опасен был только последний момент, поскольку взявшее хороший разгон тело, да еще в воде, не сильно-то и остановишь. Просто рылом так могла приложит, что мама не горюй. А вот до этого момента пугнуть ее чем, хоть импульсом ультразвука или акустическим выхлопом из винтовки и, думаю, мигом свалит за горизонт.


Надо будет проверить, а предупредить заранее Тактик меня сможет вполне – его сканеров даже на самую мелочь больше чем на полкилометра в воде достает, профиль и поведение, а главное реакция, на нашу «рыбку» прочих подводных обитателей, тоже более чем характерные.


На этом все приключения и закончились. Больше из опасностей были только ветвистые заросли камней. Которые оказались совсем не камнями, а сросшимися домиками мелких рачков, некоторые из которых, почему-то ядовиты. Да студенистые тела каких-то полупрозрачных грибов – все норовящих обжечь любопытный нос или желающий их лизнуть язык (анализатор в этом случае показал собственную несостоятельность как средство предупреждения – яд выделялся только при контакте с живой тканью, а до того был надежно скрыт внутри клеток).


Все остальное было только приятным впечатлением для желудка – вкусная рыбка и не менее вкусные моллюски. Первая на них «охота», как водится, повлекла за собой совершенно неуемное пиршество, в середине которого чуть весь аппетит не отбила.


«Вкусняшки» преподнесли-таки сюрприз. Внутри примерно сорокового по счету моллюска оказался камень – чуть зуб не сломала. А как рассмотрела поближе – шерсть дыбом, глаза как плошки. «Камень» был больше всего похож на «икринку» будущего моллюска. В голове мигом всплыли сценки на манер сериала «Иные» и куда как более прозаические, но от того еще более страшные документальные кадры.


Правда ультразвук и Анализатор меня мигом успокоили. Внутри «икринки» оказалось всего лишь включение кварца, которое раздраженный вторжением моллюск покрыл слоями арагонита, точно такого же, как на внутренней части раковины.


Фу-х, а то мысли о том, как выросшие внутри желудка моллюски вспарывают брюхо острыми краями раковины, чтобы вернуться назад в море – напрочь отбили желание их есть. До новой порции, разумеется. Но жевать старалась осторожнее, за что была и вознаграждена – «камешки» попались еще пару раз, не такие крупные, но все же...


Закончив трапезу, смогла взглянуть на источник треволнений поблагосклоннее. Сытое брюхо оно к добродушию располагает. А неожиданный трофей был красив – совершенной каплевидной формы, интерференция света на микронеровностях заставляло его переливаться всеми восемнадцатью цветами радуги. Посмотрела по-новому на горку съеденных раковин, на получившихся из нее три «икринки» и поняла – проблема новых зарядов к винтовке больше не стоит! Особенно если взять с собой ультразвуковой сканер и отбирать на обед только «икряные» раковины.


«То, что убивает» должно быть красиво, а рассортировать по размеру можно и простым ситом. Правда что-то мне подсказывает, что самые большие раковины будут ближе к глубинам в сорок метров… но переделать респиратор недолго, был бы повод. А желудок вкупе с неуемным любопытством его вполне обеспечат...


***


Респиратор я конечно переделала. Программа синтеза перфтордеаклина, метилциклогексил-пиперидина и прочих жизненно важных вещей была в синтезаторе изначально, поиск нужных компонентов имеющимся стандартным вариантам рецептуры тоже много времени не занял.


И новые глубины приняли меня в свои объятия. Жизнь там была уже была поспокойней, но не менее красива. Увлеклась – каюсь. Обычно на мои уходы «контакт» внимания не обращал, а тут как на грех, почему-то проявил заботу. В итоге, когда спустя четыре часа вся под впечатлением, вылезла на берег то первое что увидела, был этот красавец. В кои-то веки, без своей хламиды.


Судя по тому, как он ко мне кинулся, видимо собрался уже нырять за мной. Интересно – а выныривать он умеет? А вот сжимать так судорожно меня не стоило. Хоть и знаменательное событие, в кои-то веки он отважился ко мне прижаться, но этот задохлик от избытка чувств даванул так, что вынужденно выпустила загубник.


Я, конечно, понимаю, залитые синей жидкостью грудь и подбородок, а также белые клыки в фиолетовых разводах, зрелище не слишком эстетическое. Но в обморок то падать зачем?


А у меня дилемма. Начну выливать «голубую кровь» из легких – утонет бедняга, хоть здесь и по колено. Тащить его на берег – могу сомлеть уже я, тогда скопытимся оба. В итоге сунула загубник, назад и нечеловеческим усилием воли подавляя кашель от попавших в глотку пузырьков воздуха, рысью поволокла тушку к берегу.


Обошлось, но половину своего запаса жидкости для дыхания выкашливала потом минут пятнадцать, вместе с обедом-завтраком и, по-моему, ужином, но – не будем о грустном.


От потрясения бедняга заперся дня на полтора, а потом все на меня косяки кидал, надо будет ему какой-то подарок сделать, а то у него от меня только седина на память…


И вот, стоило только всему успокоиться, стоило душе при помощи водяной пучины прийти в какое-то равновесие как, сами собой, начали решаться «неразрешимые» до того задачи. Некоторым ответам я была рада, а вот другим стоило, пожалуй, остаться нераскрытыми, но кто ж меня спрашивал…


Первым стрельнул вопрос с языком. Я как раз наблюдала последствия моей предыдущей «светлой идеи». Это было решение пособирать раковины с «яйцами», но их оказалось довольно много, а вылезать из моря не хотелось, вот и натаскала их на участок, где они, в полном комфорте, могли дожидаться пока я их съем. И вот теперь наблюдала как десяток «веретен» и «шипастых веретен» собравшихся «на пожрать» МОИ раковины! Наглость-то какая. Хорошо хоть, много съесть они не успели, а сами оказались тоже ничего. Вкусненькие.


И раковины красивые. Вот только чего это у меня от них когти так воняют… и почему-то стали красно-фиолетовые… Кукушка-кукушка…тфу, Анализатор – сколько мне жить осталось? Что, так ма… А не, вроде обошлось. Это просто краска, точнее – два прохромогена, которые могут превращаться в синий индиго и красно-лиловый диброминдиго смешиваясь и вступая в реакцию, ну заодно выделяют все лишнее в виде вони.


Мне же на память о знакомстве осталась покрашенная и дурно пахнущая лапа, которую на время сна надо было укладывать отдельно от всего остального организма. Но цвет меня заинтересовал. Слишком все серое и выгоревшее вокруг, а тут – такое яркое пятно в жизни…


Может мне ему свитерок связать? Как младенчику – чтобы не мерз. И покрасить по ярче – чтоб не потерялся…


А это мысль. Так сколько нам там раковинок понадобится чтобы полкило шерсти покрасить? Ну, там, с учетом потерь техпроцесса… СКОЛЬКА? Тактик ты что, в навигатора решил переквалифицироваться? Обычно он такими цифрами оперирует… пять миллионов штук – я же лопну, столько съесть… Да еще всего за двенадцать дней, пока первая партия не сдохла… Кажется накрылся мой свитерок медным тазиком. Хотя – мну есть представитель великой цивилизации или где?


Ну-ка, анализатор слей данные и посмотрим, что нам его величество органический синтез скажет. Имей совесть – ракушки все нужное из обычной воды получают, а на химлаборатории грабят, где я тебе этот список найду? По-другому выходит медленно, говоришь, а во сколько… нет, ты мне время, а не множитель покажи. Ну вот, молодец, энергопотребление глюонного реактора не требует, всего четыре киловатта – даю добро.


Но я отвлеклась. Пока вылавливала любителей халявы на моей плантации, в голове щелкнули шестеренки и часть картины мира, а именно моему изучению языков, встала на место.


Дядечка просто оказался полиглотом, блин. Морфологический анализ дает не менее семи языков, а скорее всего их было девять, если не больше. Аж четыре разных языковых группы, один – точно мертвый, и два под вопросом. Капец, одним словом… При этом он, то ли пытаясь достучатся до чего-то мне в этом списке знакомого, то ли просто стараясь обновить подзабытое разговаривал по часу на каждом (что напрочь сбивало со следа меня) и сопровождал простой разговор, обширными цитатами на других языках (вероятно – мертвых или «высоких»), что напрочь сбивало со следа уже Тактика. Моя железка ведь не специализированный дешифровальщик, мощности у него довольно ограничены. Да и стандартные шифровки, все же обычно составляют на одном языке… Словом – смотрите как выставлены настройки по умолчанию.


Слов нет. Это уже не «те же грабли этажом выше». Это из серии – «больно наступать на грабли, особенно больно – если грабли детские». Я, конечно, чисто физически прочувствовать всю глубину данной мудрости не могу, но случай явно мой.


Так что теперь при любой возможности, крутила старые записи и читала, в тихую и с соблюдением всех мер предосторожности, книги моего «контакта». Благо он, обычно читая проговаривал текст (или вслух или про себя), поэтому вопросов с фонетикой не было.


Мозги трещали от попытки одновременного изучения семи языков, шарики периодически клинило об ролики, а запах паленой изоляции просто стал навязчивым. Но, после запоминания таблицы логарифмов и «справочника констант и поправок», все эти трудности не тянули даже на легкую разминку.


Дело шло по нарастающей и становилось все сложнее сохранять умильное выражения личика в момент прослушивания его разглагольствований, так временами тянуло заржать «аки кобылица стоялая» или вставить парочку комментариев. Но пока сдерживалась, оставался открытым вопрос интерпретации понятий, а также вопрос вживания в языковую среду. Переходить к активному общению не выяснив, каков человек, когда думает, что его не понимают – было глупо.


Вот. А теперь возвращаясь к теме подарка… Что-то у меня мысли кругами ходят – но на-то есть причина, позже расскажу.


Красить шерсть теперь уже и было чем, но нечего. Шерсть ведь надо сначала с кого-то состричь, потом отбелить, спрясть, связать и только потом красить. Все процедуры по одиночке проблем не вызывали. Даже тридцатипроцентная перекись дожидалась своего часа в закопанном горшочке, но вот не было самого главного – шерсти.


Прям хоть вычёсываться начинай, но когда ж это я полкило шерсти начешу? Потому, пока отложила все это на позже, и начала думать над «планом Б».


Задача неожиданно захватила – мой подопечный, оказывается, был последователем человека победившего смерть… По-настоящему ли, или только как символ, это сейчас мне неважно. А вот пройтись мягкой щеткой по легенде, счищая вековые наслоения непонимания и искажений, было захватывающим действом.


Пусть всю картину мне не вскрыть никогда. Но вот один конкретный рисунок из книги я все же попробую превратить в объем так, чтобы не сводило скулы от фальши… Ведь это важно – говоря о вечном, не фальшивить в суетном.


Вот и наступила на собственные грабли… ну где я тут найду ливанский кедр? - тем более, что не имею ни малейшего представления как он выгладит. В округе и просто дерева, кроме топляка, нет, а последний явно не годится. Есть правда еще «веточка», но что-то мне подсказывает, что если я ее возьму, то кто-то сильно огорчится…


Но долго я обычно не думаю. Часто решение приходит в голову быстрее чем успею убедиться в его отсутствии. Вот и сейчас – мигом вспомнила где видела подходящий по фактуре материал, пусть и не дерево, но выглядит весьма похоже.


Как же я потом ругала свою дурную изобретательность, когда пилила на глубине за восеми десятков метров «веточку» красного (а на самом деле коричневого) коралла. Вот и пилка для трепанаций мне пригодилась. Только ей … тому … умнику… резать!


Но смекалка все же победила. Ага, приблизительно после полутора часов художественного … мну наконец догадалась поставить винтовку на холостой выстрел и, сфокусировав струю воды до толщины иглы, за пару секунд срезала нужное под самый корешок. А потом - о-о-ч-ч-чень м-м-ме-е-едлен-н-но убегала от также медленно, но увы – достаточно неотвратимо, валящегося на дурную башку многосоткилограммового камешка. Это только кажется, что под водой все легкое, а на самом деле глупость моя могла очень и очень плохо кончиться.


Что поделаешь, вроде и не совсем дура, но умные мысли начинают приходить в голову только после получения очередного синяка на пол задницы. Что, скажите, мешало сначала отрезать ветки и только потом пилить основание? А уж какие слова мысленно проговаривала пока волокла заготовку пешком наверх…


Зато, кажется, фраза про «каждый несет свой крест» открылась для меня с новой стороны.


Потом долго и упорно воевала с заготовкой, той совсем не хотелось радовать глаз ровными гранями. В итоге вышло непохоже на картинку, зато камень, неожиданно, стал действительно выглядеть как дерево.


Была там и конструктивная загадка. Ох и непросто оказалось это высоко цивилизованное орудие смерти. Пока не разгадала, как можно продлить мучения казненного, заготовка под фигуру, из белого камня не хотела ложиться и все. А вот после – села как влитая.


Следующую загадку мне подкинула анатомия. Казалось бы, вот он – образец, и на память не жалуюсь, запомнила, что у него и как. Но вот сидела в голове заноза, не давая работать дальше. Пришлось все же плюнуть и идти «щупать натуру», сняв заодно полную модель скелета ультразвуковым сканером. Уж не знаю, что обо мне подумал «контакт» - надеюсь ничего гастрономического, но выглядел в ходе обследования несколько ошарашенным.


Но главное в другом. Интуиция была права, художник, от слова … «худо», что рисовал картинку, об строении костяка не имел никакого представления. Странно, ведь ему было достаточно взять себя за руку, чтобы понять, куда надо забивать гвоздь. Хорошо хоть еще сверлить заготовку не начала, а то пришлось бы выкидывать и искать новую. А вот после всех этих исследований оставалось только взять ультразвуковой бур и «отсечь все лишнее».


Спросите с чего вдруг я такой странной работой себя гружу? Да просто у меня тут небольшое землетрясение на личном фронте приключилось, вкупе с тайфуном и извержением вулкана…


Нет, не то, что вы подумали. Не критические дни, те приходят как положено – раз в полтора месяца и особых сюрпризов не приносят. Но есть тут одна тонкость…


***


Начну, пожалуй, издали.


Позднее, была сильно удивлена тем, что новую жизнь можно подарить миру случайно. Для меня и моих товарок такое попросту невозможно. Наступление момента «Х» чувствуется вполне отчетливо, да и волнение крови вполне однозначно отображается в запахе и, следовательно, вообще ни для кого не являются секретом. Так что такие вещи как «планирование семьи» и «предохранение» у нас неизвестны.


Но чтобы род людской не пресекся по причине того, что у шибко хитро сделанного «человека цивилизованного» всегда найдется дело менее рискованное и хлопотное занятие чем производство потомства, природа в своей мудрости предусмотрела ма-а-аленькую такую хитрость.


И теперь, совершенно случайным образом, где-то от раз-в-полгода, до раз-в-два-года, вместо обычного «тепла на часок» приключается небольшое землетрясение недели так на полторы-две. Всем и сразу, объясняющее, что вся наша «цивилизация», это очень тонкая пленка поверх истиной звериной сущности. Которая мигом слетает под напором инстинкта.


Если говорить формально – уровень некоторых гормонов (*эстрогенов) возрастает в десятки раз, что влияет как на самооценку женщины, так и… хм, ее привлекательность для противоположного пола. Иными словами, любая серая мышка мигом превращается в суперкрасавицу. И если, все же, желания заводить малыша нет, то приходится заранее брать отпуск и сваливать в места побезлюднее или в «санаторий». Ну или, в крайнем случае, запираться в квартире переводя вентиляцию на внутреннюю циркуляцию и поливая двери-окна специальным дезодорантом.


Поскольку если этого не сделать, то рискуешь все время до конца периода выслушивать кошачьи серенады под окном и царапанье под дверью. А потом еще и разбираться с недовольными соседями.


Семейные пары желающие завести малыша, разумеется, наоборот стараются подгадать к нужному моменту. Ведь такого накала чувств больше не возникнет лет семь-девять, пока котенок не бросит грудь и не появится возможность дать новую жизнь снова. Если, по каким-то причинам, приходится спешить, то современная фармацевтика вполне может в этом помочь. Возможно, и наоборот, вот только смысл гробить здоровье?


М-да сколько, однако, словесных кружев я навернула там, где можно было сказать короткое слово – гон.


Что-то рановато он у меня повторяется, ну да воспримем это как данность. И начнем по полной загружать тело и мозги. Работа по выражению чувства прекрасного и требующая особой интуиции, как раз то, что хорошо помогает от лишних мыслей.


Вот, например, оставалась вроде небольшая деталь, а она опять не хотела ложиться в картину. Казалось бы - терновый венок, вроде ничего нет в нем сложного, и черный коралл заранее нашла, а попробовала сплести – не выходит и все. Но потом поняла в чем опять дело.


Вот так и прошла неделя из времени «Ч», до завершения осталась лишь пара штрихов, и я потеряла бдительность. Настолько увлеклась выделыванием шипов, что не заметила (точнее – не оценила последствий) как «объект», несмотря на позднюю ночь, вылез посмотреть чем это я тут жужжу. Да так и простоял за плечом часа два, а я и уши развесила. И обратила на него внимание только тогда, когда закончив с последним шипом надела «венок» на голову фигурке и приступила к «чистовой сборке».


Вот именно в тот момент, когда с помощью гвоздей на моем любимом клее закрепила ее на основании, у меня из-за плеча протянулась трясущаяся лапа, по которой я довольно бесцеремонно шлепнула. Не хватало еще, чтобы «контакт» приклеился – так ведь и придется таскать в руке тяжеленный крест, пока верхняя часть шкуры не слезет.


Так что, повернувшись и уперев руки в боки, жестами, а мы уже выработали довольно содержательный набор условных знаков, объяснила, что надо подождать до рассвета, пока закончу. «Контакт» убрался к себе, но спать не лег, а опять занялся своей «гимнастикой». Я же завершила последние штрихи и наложила краску.


Вместе с восходом солнца состоялся «торжественный вынос», «объект» с каким-то угрюмо сияющим лицом с крестом в руке (силен, однако, фигурка-то ведь совсем не перышко) и я - уставшая, но довольная, выбрались под первые лучи солнца. Мой «контакт» начал проводить какой-то торжественный ритуал, а я изо всех сил боролась с зевотой. И тут он вдруг замер посреди фразы и рухнул лицом вниз. Я аж опешила – вроде ничего страшного не наблюдалась для столь бурной реакции. Быстро оглядевшись по сторонам, ничего необычного тоже не обнаружила, и решила, что видимо так и надо по сюжету. Ну и сунулась посмотреть, как проявилась краска – ей для приобретения цвета нужен не только кислород, но и ультрафиолет. Неплохо вышло, вот только пованивает, но с этим ничего не поделаешь, надо просто подождать.


В принципе, в том, что произошло дальше, виновата была только я сама…


Не стоило все же в моем положении оставаться в обществе мужчины… Зря конечно решила, что раз мы с ним разных видов, то и феромоны на него не подействуют. Думала, что он вообще «незрячий» (*имеется ввиду – не различает запахов) и за собственной вонью он изменение моего запаха просто не услышит.


А надо было все же убираться подальше, ничего бы с ним за пару недель не случилось. Жил же он раньше без меня. И уж точно суя свой любопытный нос к кресту, чтобы понюхать краску, не стоило поворачиваться к нему спиной…


Расслабилась одним словом. А он мигом вскочил и ухватил меня за шкирку! Хорошо хоть верхней лапой, как ее там… шуйца или все же десница? Главное что не зубами, а то я за себя не отвечаю. Но и так в голову мигом стукнула известная жидкость и я, с пол-оборота развеселившись, легким шлепком свалила долговязую тушку на песочек, и игриво прихватила его зубами за шейку…


Даже нашатырь так мозги не прочищает!!! Разом все посторонние мысли выдуло. Зато, когда кончила отплевываться, мигом вспомнила свой давний зарок.


А этот, бедолага, не имея возможности по запаху уловить смену настроения, так и лежал пластом в ожидании продолжения. ЩАС! Будет тебе продолжение!! И, ухватив одной лапой тушку за оказавшуюся удивительно крепкой хламиду, а второй дождавшийся своего часа заветный горшочек с мылом, поволокла все это к морю.


Купание прошло весело, прямо как детеныша простирнуть. Те тоже норовят вместо помывки уплыть, взбивают пену, пищат от попавшего в глаза мыла, лезут подраться с мочалкой и прочее. Но опыт в этом деле у меня есть, а этот великовозрастный хоть не царапался, и не кусался. Ввиду отсутствия царапок и кусалок. Да и весь задор его мигом пропал. Вода-то холодная, дожди пошли – видать зима, да и летом ранним утром в пустыне дубак еще тот. Достирывая в прибое хламиду и оглядев переминающуюся на берегу тушку, в жизнерадостный фиолетовый пупырышек, я опять развеселилась от новой мысли – похоже и стирка теперь тоже на мне!


Отсмеявшись, сообщила ему, что вынуждена покинуть наше обиталище на неделю-другую по делам, а по возвращении мы с ним обстоятельно и не спеша поговорим. И, только после того как глаза «контакта» остекленели, до меня дошло: я это именно сказала.


Вместо того чтобы показать жестами!!! Блин, нельзя в таком состоянии ничего серьезного делать, совсем башка не варит. И чего это меня «на хи-хи» опять пробило? - сине-пупырчатый бородач с отвисшей челюстью это конечно смешно, но где мои манеры?


Словом, веселье весельем, но надо рвать когти. Потому растерев сухой травой бедолагу до красноты, погнала его в пещеру – переодеваться, а сама покидала в ранец все, что подвернулось под руку – потом рассортирую. И уже взобравшись на вершину бархана, не выдержала и оглянулась – по двору нашего дома бродила маленькая неприкаянная фигурка, совершенно потерянная и заставившаяся сжаться сердце даже на таком расстоянии. Как он теперь без меня, а?


***


Вот тут, прямо не сходя с верхушки, меня и накрыло понимание решения следующей загадки. Ударило как молотом, аж колени подогнулись… Захотелось выть и грызть землю от чувства безысходности. Догадку, конечно, еще надо было проверить, но всей своей обостренной гоном интуицией понимала – правда. И жуть оттого брала просто невероятная.


А вокруг – мирно просыпалась пустыня, всходило солнце. Все было как раньше, но от того становилось только безысходнее. Это, как на прыжках при невыходе купола - падаешь в совершенно родном тебе состоянии невесомости, но совершенно четко понимаешь - осталось только надеяться, а вот от тебя уже давно ничего не зависит…


***



Спаси и сохрани душу раба твоего господи, укрепи и направь его разум. Ибо пребываю я во мраке неведенья и только вера в тебя есть опора (мне). Шесть седмиц прошло с того мига как потерпев неудачу в бегстве решил искать спасения в смирении и победы над злом непротивлением. Но мне ль тягаться своими слабыми силами с силой властвовавшей на земле от Адама али не понял я сути умишком своим? Но ни душа и тело мои не подвергались ни искушениям, ни страданиям, токмо сомнения терзали душу мою. Демоница, видя решительность, мою лишь заботилась о насыщении утробы боле ничем не искушала безропотно и по своей воле выполняя уроки кои в монастырях исполняют послушники, а в миру - честные жены. Может в том и состояло искушение – смутить душу мою и усыпить прозрение, ибо перед таким смирением, а ведь известно, что павший гордец и таковы (тоже) последовавшие за ним, усомнился я, кого видят глаза мои – порождение исконного зла, али плод противоестественного союза человека и зверя.


Дана ли такому монстру душа и чья она будет? Может ли быть спасена или удел ее прах... Господи, укрепи веру мою в сомнениях. В разуме же, хитроумия великого и лености не меньшей сомнений (моих) в том не было, ибо придумки ея для облегчения трудов телесных неохватны мыслью. Знакомо ей и упорство в труде (жаль) лишь цель его не души спасенье, а избавление от будущих (трудов). Денно и нощно молил господа о просветлении, но грехи мои закрыли мне взор. Знаков было дано много – не корчило ея ни от слова писания святого, ни от вида креста спасения и вод освященных, но и склонности сердечной к вере или жажды спасения даже зверям бессловесным она не проявляла - спокойно наблюдала вознесение литургии либо проповедь Слова Божьего, возвращаясь после к хлопотам суетным.


Бессловесность ея смущала дух мой, ибо на все скромные знания языков Вавилона людского не увидал понимания. Не пыталась (она) повторять за мной слова мои хоть это могут и птицы небесные, разумом не благословлённые. Но желания свои напротив выражала указанием перстами и звуками нераздельными, воем и рыком. Помыслил я уродство закрыло (путь?) к речи, но слуха она не лишена и остер он вельми. А может просто(ты) всемогущий боже, по мольбе моей, запечатал усты ея дабы не дать погубить душу мою?


Зрил я влечение ее к книгам Слова Твоего, но как дитя (в них) влекли лишь картинки, хоть и таила деяния свои, но видно (было) где книгу открывали. А после заметил новину, раздобыв неведомо где камень мной не виданный, резцом своим творила она из него распятие. Взволновался дух мой, но таилась она, и узрел я результат в конце лишь, когда она со всем смирением предала в руки мои для освящения.


Страх великий сковал члены мои, искусство камнереза было велико и, несомненно, достойно базилики, но не оно заставило трепетать сердце подобно птице в силках. В образе были нарушены все каноны коих принято придерживаться при изображении Распятия, но именно этот отход и заставлял разом поверить в правдивость увиденного. Узри я такую работу и не ведая кто ее сделал, сказал бы - мастер-резчик сам видел повешенье на столбе или в момент работы было ему такое Откровение, а зная – пребываю в смущении духа и скорби, полагая возможным оба пояснения и возможными, и абсурдными разом.


Во время освящения удостоились мы Чуда господня, едва начал возносить Хвалу Господу как отворились раны на образе повергнув меня в трепет, ибо и тут кровь на стигмах и ранах Христа была не алой как ее изображают личники в жизни настоящей крови не видавшие, запекшейся – красно-черной. И шел от них запах не мира и ладана, а настоящий дух свернувшейся на солнце крови. Знаком он мне, хоть и отринул я это знание вместе с миром. Вот и демоница не оставшись равнодушной к явленому очевидно не веруя в явленное попыталась подобно Фоме «вложить персты». Смутился разум мой и гнев застлал глаза, забыл я кто рядом со мной, и попытался воспрепятствовать слабыми силами своими не допустить чтобы зверь коснулся освященного. За что был немедля повергнут на землю силой великой и коснулись икла жилы жизни моей.


Но не допустил Господь лютой смерти моей. Да по здравому розмыслу должен сказать – не желала смерти моей и она, ибо не пыталась даже нанести вред, а лишь показала силу свою неразумному, дабы смирился он и принял кару как должно. После чего сорвав с меня облачения погрузила она меня в воды Халидже-Фарс где трепала меня как треплет, бывает, добытых крыс. Плоть моя страдала от жесткой травы, но ран не было. Опосля вспоминая случившиеся понял я что столь необычным ритуалом очищения тела мне было указано на недостаточную чистоту духа перед лицом чуда. А ведь было и еще одно – коснувшись освященного креста демоница обрела дар речи человеческой, коим и воспользовалась что удалится от меня в пустынь на седмицу пока тело и дух ея придет в равновесие после случившегося, так она и оставила меня в волнение и смятении великом.


Сейчас же молясь перед тем распятием пытаюсь постигнуть суть произошедшего. И не дает мне покоя мнение столпов церкви нашей, что радуга была дарована Богом Ною и потомкам его как знамение и обещание, что не будет боле потопа, а звери, гады и прочие потому видеть ее не в состоянии, как и яркость красок одежд и плодов. Но тогда, боже всеблагой, явление чуда твоего было по тому как сказано «каждому свое», для меня – кровь на стигматах появившаяся изнутри белого камня, для нее – запах, кой и после ее ухода слабеет все боле и скоро исчезнет совсем.


С того момента как вера вошла в жизнь мою верил я в чудеса и хоть понимая что недостоин их за грехи свои, но все же продолжал надеяться, а вот теперь понял что не готов я. Слишком слаб и нестоек, пред лицом твоим. Господи – молю тебя, укрепи веру мою и дай мне прозрение…

***



Море… Волны… Ну и что с того что они не из воды, а из света? Какая разница, ведь характер моря в этом пласте бытия тот же – мой. Просто сейчас мозг, полностью отключенный от привычного тела, все равно пытается показывать необычное привычным образом. Потому и вздымаются на невиданную высоту крутобокие валы, сплетенные из нитей света…


Интересно, наверняка ведь многие пытались медитировать во время гона. Любопытство и склонность к смелым поискам приключений на свою… э-э-э-э пятую точку, похоже видовой атрибут. Но, видимо, успешных среди этих попыток было немного. Во всяком случае, в учебники для курсантов они не попали. Это ж высокая (в смысле полностью оторванная от практической пользы) теория, а нам дают лишь нужное – взлет-посадка и удержатся за хвост…


Но что же мне делать с этим морем? Любую бурю чувств или шторм гнева медитация позволяет превратить в ровное зеркало, поймав в котором собственное отражение можно взлететь ввысь, туда, где всему тварному вроде как и быть не положено.


Но обычно эти все шторма чувств поверхностны, а вот как обуздать эту силу, идущую из глубин, когда и человечества в перспективном плане не было… Не принадлежит она мне. Остается только собрать все силенки и, в один короткий миг (в лапах отчего-то появляется тяжелая однозарядка для стрельбы по низколетящим бегемотам), вместо плавного подъема-парения разорвать это небо надвое – на долю секунды.


Расплата за это будет… просто будет. Но сейчас это не важно – важно получить то, что и дороже жизни бывает - информацию.


Дошло, откуда у меня эта дура взялась, действительно похоже – бороться с морем бесполезно, остаётся только ждать когда неумолимые колебания собственных гормонов поставят меня на миг в нужную точку, краткое и зыбкое равновесие среди гор волн. Мне предстоит, стоя на спасплотике среди волнения, поймать миг покоя, чтобы, между ударами собственного сердца, послать пулю в цель на горизонте. В мишень, которая меньше чем моя ладошка. Ну ничего, мы не боимся трудностей, создать их – вот это задача!


Ничего-ничего, не только снайперам, навигаторам тоже не привыкать ждать стартового окна. Вот только почему это я нынче с хлопушкой, а не за пультом? Сломалось что-то в могучем организме… надо будет запомнить этот момент и потом, в более спокойной обстановке, основательно поковыряться в том желе что между ушей… А пока, скрасим ожидание воспоминаниями.


Как в привычной «реальности корабля» (удивительно, а ведь я пожалуй соскучилась по «второй реальности», а ведь раньше всегда ее слегка презирала – что это за «настоящий мир» и без запахов?) распахивается окно, в нем показывается маленькая фигурка с РД (*ранец десантный) за плечами. Вот она вдруг валится на колени, а потом медленно опускает пятую точку на пятки. М-да – ресницы у меня конечно красивые, но вот так глупо ими хлопать не стоит – произвожу впечатление непроходимой дуры. Это, выходит, я вспомнила наконец, кусок лекции… той, которую, вопреки обыкновению, не прогуляла, а проспала.


Что за гребаная лекция, спрашиваете? Да обычная «зелень», кою приходится добавлять в курсантское меню, чтобы обеспечить «гармоническое развитие» и не получить на выходе продукт способный только стрелять, бомбить, взрывать, окапываться и … совершенно неспособный связать два слова в разговоре с «нонкомбатантом». Опасно это, когда общество защищают специально выведенные особи, ценностей этого общества не разделяющие – такие фокусы только насекомым с рук сходят.


А лекция была по истории… древнейшей. И шла в ней речь по не менее древним методам подготовки псиоников. И все, кто не дрых, как некоторые, с отвисшими челюстями внимали через что приходилось проходить раньше, пока уровень развития техники не позволил тренироваться «на кошках» в виртуале, и выносить «площадки» для подготовки за пределы атмосферы.


Среди этих методов применялись в частности:


- полная изоляция от общения с людьми, и от всего живого по возможности В частности, плыть океан на плоту в одиночку или, блин, поселение на голой скале;


- сенсорное голодание – помещение в полностью темную комнату или пещеру, с акустикой и вентиляцией, гасящими даже собственные звуки и запахи;


- радикальная смена привычного питания – тут без разницы, хоть одна трава или наоборот – гольное сырое мясо, насекомые или тушеная заячья капуста. Амбивалентно - лишь бы незнакомое.


Никаких ассоциаций в пустой башке не возникает, ась?


И альтернатив такому зверству в древности не было, как впрочем - нет и сейчас. Необученный псионик опасен и, пожалуй, в первую очередь для самого себя. А окружающим… лучше просто поблизости не отсвечивать.


«Фигурка в окошке» забавно свесила ушки и подергивала лапками – похоже, собиралась устроить истерику. А я с теплой улыбкой смотрела на себя родную, предаваясь воспоминаниям.


Бездна звезд, ну почему, почему сразу после этого сумасшедшего спуска мою паленую шкурку дурная голова вынесла на наверняка единственного во всем полушарии псионика-самоучку (а это по отсутствию наставника диагностируется – и к гадалке не ходить). То, что он меня не сжег сразу, уже само по себе чудо.


А уж пребывание в месте, где учится или работает псионик… да в активной зоне реактора безопасней…


СТАРТ!!!


Уже ставший привычным мир волн из света распороло на две части, прямо по «окошку», и сквозь него разом проступили барханы и настоящее море. Но поверх всего этого была наложена новая «картинка» - пси потоки места. Видимая всего на миг, миг ставший вечностью, пока она выжигалась на сетчатке глаз. Мамочки… больно-то как… это даже не взгляд на солнце без атмосферы и светофильтра, это – «ярче тысячи солнц».


А ведь действительно похоже. Если наложить на одну картинку все стадии ядерного взрыва так оно и будет выглядеть: залитое нестерпимым светом пространство на фоне которой все кажется негативом; громадный белесый купол «атмосферной инверсии» наполненный внутри огнем, и на фоне него – громадная туча окруженная зигзагами молний, и опускающаяся из нее вниз, тонкая для такой махины, «ножка» в стороны от которой расходятся по земле маленькие вихрики, там где потоки выходя из упорядоченности «купола» начинают терять направленность и рассеиваться… Очень похоже, особенно еще и тем, что по моим распахнутым наружу каналам, катится сейчас волна нестерпимого жара который просто как каток неумолимо вдавливает меня в прах.


От боли тело изогнулось, будто пытаясь коснуться затылком пяток, и следом по этому «мосту» покатились волны судорог, но зато жар как отрезало - аптечка приступила к терапии, шоковой… мать ее … Ничего… еще чуток потерпеть и настанет очередь успокоительного… а потом… можно будет и … отдохнуть… поспать…


***


Так, хватит валяться, подъем и собирать минное поле, пока аптечка чего-нибудь для ускорения побудки не вогнала. А у нее в арсенале только боевые коктейли, нафиг, нафиг, нам здоровье нужно для будущих семейных разборок, нечего его в рейде терять.


Зачем опять мины? Так для того, чтобы пока я в отключке валяюсь, эндемики не отгрызли от меня чего-нибудь ненужного. С их точки зрения, разумеется. Лишняя предосторожность, совсем не лишняя, тем более что за границы поставленной вокруг нашего логова «сигналки» я еще не вышла и оставалось только поставить на малом радиусе «исполнительную» часть. Ничего летального, только акустика. Если кто случайно набредет, извинюсь, а зашивать барабанные перепонки я умею. Наверное, надо будет проверить при случае…


Мозги – кончайте сачковать, к вам и так много нареканий, начинаем делать выводы.


Вывод первый. Если я издохну, то от собственной лени. Вот, что мешало выбраться дальше трех кэ-мэ от дома? Лень раньше меня родилась. Не хотелось разворачивать локальную «сигналку», вот и воспользовалась наличием стационарной. Кто ж мог подумать, что тут творится такое…


Хотя мозги, это ваша прямая обязанность – думать, а не сопли производить, как врачи считали еще не так давно. Можно было сложить два и два и понять, что раз мой «контакт» дотянул до своего возраста, то он совсем не слаб. Ведь компенсировать отсутствие систематического обучения можно только голой силой – пока она тебя не сожжет.


Пси-способности совсем не редкость, они свойственны всему живому. Причем есть в природе и твари совершенно безмозглые, но с изумительной чувствительностью, или наоборот – с немалым «выбросом», а то и «потоком». Но все же, как обычно, «верховенство» в этом деле присвоил себе разумный - мигом закрепив свое «первородство» в названии. Если рассматривать только проявления пси в жизни разумных, то остается только удивляться. Вот почему эти существа, столь часто сталкивающиеся с его проявлением, с упорством просто маниакальным продолжают называть его «феноменом» и демонстративно не замечать?


Действительно – ведь связь между ребенком и кормящей матерью, так называемая «пуповина», через которую в обе стороны передаются и эмоции, и вполне «материальные» чувства и желания, не подлежит сомнению. И, между прочим, не исчезает и после того как период младенчества заканчивается.


Глава клана тоже чувствует всех его членов, а если надо способен и заставить. Видимо в этом и кроется секрет, почему обыватель так относятся к пси – знать и чувствовать совсем не значит использовать знание так, чтобы всем было хорошо, обычно – совсем наоборот…


И все это – на обычном, «бытовом» уровне воздействия. Что говорить тогда о псиониках? Применение таких сил, так или иначе, но не может обойтись без «побочных эффектов». Собственно, этому их и учат. Совсем не наращивать мощь до полной опупенной мегакрутости, а просчитывать последствия и принимать решения, каждое из которых ведет к смерти. Чаще всего – самого псионика. Выжить для этих ребят совсем не простая задача.


Страшная штука – совесть. Там, где обычный человек будет с криком просыпаться по ночам, псионик рискует выгореть дотла. Но и без нее тоже нельзя, не скомпенсированная моральными ограничителями сила убивает еще быстрей – практически мгновенно.


Вывод второй. Надо валить побыстрее и подальше, но уйти не выйдет. Он меня скорее всего не уже отпустит. Чтобы я перед этим ни говорила, но на межличностном уровне возможно что угодно, а постоянная жизнь во враждебном окружении дает весьма неприятные для окружающих привычки. Значит, аккуратно отползаем на обычный охотничий переход и смотрим чего он на меня по навешивал. И как с этим жить дальше.


Из четко установленного, пока только внеплановый «гон». Но это, скорее всего, не сознательное воздействие, а просто результат пребывания в слишком энергетической зоне. Вывод – будет неприятно, если такое счастье теперь мне каждый месяц… м-да.


Вывод третий – не все так просто. Дело в том, что псиоников я видела. И «слабеньких», и «стратегов», и во время работы в том числе, но ничего похожего на наблюдаемую картину там не было. Точнее – был только купол, причем без огня и куда как меньший по размеру и гораздо более плотный. Ни сияния, ни гриба… Можно было подумать, что тут просто природный источник, но все это совершенно конкретно привязано к моему подопечному. Вот в этом сомнений нет - четко увидела. Второй момент – у псионика воздействие идет изнутри наружу, а поток в «ножке гриба» имел противоположную направленность. Что напрямую выводит рассуждения на болото легенд, преданий, мрачных пророчеств и мутных их толкований…


Нет, с этим всем буду разбираться по возвращении, а лучше вообще всю эту мистику не трогать. Все мины сняты, выдвигаемся в место временной дислокации.


***


Отбежала на тридцать километров где, не спеша и со вкусом, обустроила новое логово. Меркантильных запросов у меня особых нет, потому главным критерием был красивый внешний вид. «Вид из окна спальни» - радовал множеством деталей, полной неподвижностью и динамизмом. Что ни говорите, пустыня красива – этакое застывшее в яростном беге море…


Пока ломала голову над проблемой повторной медитации с глазами начало твориться черт-те что… Перепугалась не на шутку, но оказалось, что это возвращается «пси-взор». Случился физиологический парадокс – выбив меня из медитации это буйство энергии оставило на память «включенный» пси-взгляд, просто ослепив его на время. А теперь на изображение от глаз накладывается схема энергетики. Прикольно.


Это теперь что, навсегда? – перепугалась до трясучки и пития валерьянки. Как говорится – «опять нет повода не выпить». Но раз пошла такая пьянка… Быстренько окидываю «новым взглядом» нежно любимую тушку… и делаю попытку упасть в обморок. Не получилось, зато есть повод повторить валерьянку! Второй подход к снаряду - зрелище не поменялось. По всей тушке, а местами и в глубине оной, ползают многочисленные ленты. Ну… пока не так уж и страшно, но работа жутко любительская…


Чем-бы нам еще себя успокоить? Все ленты – светлые, что не есть безусловно хорошо, но по крайней мере значит, что питаются эти конструкции не от меня (тоесть не мной, как проклятия), а расходуют вложенную при создании энергию. Значит, без подпитки они со временем просто рассеются. Вот только что перед тем натворят… Хотя проклятия обычно не так выглядят…


Долго набираюсь духом, но все же иду на отчаянный шаг – формирую поверх когтя «петельку» и аккуратно рассекаю самую шуструю «змейку». Вспышка, прилив сил и хорошего настроения, и затихающим рефреном «…да убоится жена мужа…» - б-р-р-рр, ну и «благое» пожелание. Это что выходит, по мне «благие намеренья» ползают? Однако, не поскупился…


В общем-то, материализация словоформ, да еще высказанных с приличным эмоциональным наполнением, вещь совершенно обыденная. Обычно против такого хватает естественной защиты, барьера ауры. Но и обычный человек, в сильном эмоциональном возбуждении, вполне может вложить так много, что природную защиту пробьет. Или попадет в брешь.


Но, как правило, такая конструкция рассеивается сразу. Хорошее, сбалансированное проклятие может выйти только случайно. Не умеют люди в состоянии стресса, тщательно продумывать что говорят. Другое дело если сознательно применяются отработанные веками формулировки, но это уже совсем другая статья…


Здесь же была ситуация и вовсе обратная – мне желали только хорошего. Причем еще и от чистого сердца. Такие вещи «барьер» не отторгает, а поглощает – все во благо. Если б не «но».


Во-первых, силы и искренности было столько, что разом употребить их было нельзя, вот и болтались внутри они как резерв на крайний случай. Во-вторых – применялись хорошо сбалансированные и устоявшиеся формы. Оно и понятно – лишнее слово или вылезшая не вовремя мысль может сильно поменять смысл благого пожелания. Вроде все нормально, но поглощаются такие формы еще медленней, как бы постепенно растворяясь и «грея». И все бы ничего – если б не третье. Вся эта традиция (а это несомненно – серьезный пласт культурной традиции) была бы рассчитана на человека, в смысле того, который «двуногий без перьев с плоскими ногтями», а не на того, который «четыре четырки, две растопырки» с втяжными когтями.


У меня сильное сомнение, что снижение агрессивности до уровня щенячьей жизнерадостности, снижение планки абстрактного мышления или та самая «боязнь противоположного пола» такое уж благо. Для женщины моего вида, по крайней мере, это не говоря уже про конкретную меня. Куда там ведет вымощенная благими пожеланиями дорога, напомнить?


А еще существовала конкретная опасность конфликта интересов. Сами структуры хоть и сбалансированы, но вот между собой они могут и подраться…


Словом, перед возвращением надо поставить защиту (вспомнить бы как это делается), и по возможности больше под «благословения» не попадать. А то я уже, по-моему, в темноте светится начала - а добрые пожелания все не заканчиваются… Ладно, продолжу завтра, тут еще не на один день хватит…


***


Как только «общемировые» вопросы если не разрешились то, во всяком случае, обрели понятные контуры, навалились чисто женские проблемы, о которых за вчерашними треволнениями подзабыла. Делать тут было совершенно нечего, выспалась уже на неделю вперед, и уже второй раз ловлю себя на мысли – а не пробежаться ли по округе в поисках севшего спасательного бота? Или, на худой конец, принца на белом коне? Так, праздность – источник дурных мыслей, надо заняться делом.


«Контакт» сидит на месте и, думаю, еще два дня с места не сдвинется – хорошо уже его образ действий выучила. Значит можно попробовать настричь шерсти, самое главное все правильно спланировать – чтоб саму ненароком не побрили, в процессе. Потому, вариант с кражей отложим на крайний случай, остается два варианта: напугать, чтоб сами отдали, или обменять. С конкретной реализацией разберемся на месте. Второй вариант предпочтительней, но боюсь, первый может реализоваться сам собой.


Вопрос «куда идти?» не стоял - в момент моей неосторожной медитации, помимо картинки «ядерного взрыва», я получила еще и полную развертку всего живого в окрестностях. Где то в ста сорока километрах от нас отмечалось приличное скопление живого, с редкими искорками людей. Очевидно, откочевывающий клан, а вчера я их «тропу» пересекла, точно не войско прошло – найду. Словом, решено. Сегодня вечером выхожу, сто десять километров для бешеной собаки не крюк, а один ночной переход.


Выход почти боевой, потому – шлем, подстежка, разгрузка, РД для трофеев, тесак и винтарь- вроде все? Попрыгала и вперед, а то расслабилась, в очередной раз, обычно все в собственной шкуре да разгрузке по барханам прыгаю.


Жизнь ночной пустыни в этот раз просвистела мимо, не до ночных красот. Дистанция рывка была на пределе, но утром я уже наблюдала в бинокль свою цель – небольшую отару, обносящую зазеленевший под дождями склон. Пастух – парнишка, совсем недавно вышедший из возраста пушистика, и страшно гордый оказанным доверием. Может другую цель поискать? С другой стороны, мы с ним одного роста, а там, где дежурят взрослые взаимопонимание, боюсь, будет найти еще сложнее.


Еще полдня ушло на то чтобы вскрыть систему патрулей. Она, как ни странно, оказалась довольно плотной – первый конный разъезд, прошел перед рассветом, еще до того как сюда подошло стадо, второй – часа за два после. Я с восхищением пялилась на лошадей, они совсем были не похожи на рисунки из книжки. До того как солнце выбралось в зенит дозор прошел еще раз, аккуратно проходя вдали так чтобы видеть все и самим в тоже время остаться незамеченными, итого три. На четвертый раз я уже сама нервно сжимала винтовку высматривая в округе кровожадных монстров и толпы голодных людоедов подкрадывающихся к моему стаду. Но все было тихо – однако надо бы поторопиться…


Когда пастушонок собрался перекусить возле своего костерка, я, сунув в кольцо на разгрузке разложенный на половину длины тесак, потопала на первую встречу. Болтающаяся железка действовала на нервы, но зато есть надежда, что визави будет пялиться только на нее и чувствовать себя в безопасности пока я не попытаюсь ее достать.


Приближаюсь медленно, давая время убедиться, что я сытая, но кажется, все старания пропали втуне, ибо наблюдаю очередной соляной столб.


- Ассаламу алейкум.


В ответ только выпученные глаза, эге парень – ты хоть не подавился? А то у меня трубки для трахеотомии нет… Не, вроде дышит и даже нашелся с ответом:


- Ва алейкум.


А потом, нечто неожиданное:


- а'узу би-ллахи мин аш-шайтан ар-раджимю


Напрягая память, перевожу – «Да спасет меня Аллах от Шайтана, камнями побиваемого», что-то я не припоминаю такого… пока пыталась хоть как-то представить, чем ему ответить парнишка продолжил, видимо моя реплика тут не предполагалась.


- Прибегаю я к Господу рассвета от зла того, что Он сотворил, от зла мрака, когда он покрыл, от зла дующих на узлы, от зла завистника, когда он завидовал!


- Прибегаю к Господу людей, царю людей, Богу людей, от зла наущателя скрывающегося, который наущает груди людей, от джиннов и людей!


Однако… кажется, попался знаток права, в котором я сама – ни в зуб ногой. Надо переходить к делу – на положенный вежливостью разговор о погоде, стадах и прочее у меня не хватит ни знаний, ни словарного запаса. Тем более, что меня ни к костру, ни к трапезе присоединиться не позвали – это, пожалуй, крайнее проявление недружелюбия. В принципе дальше вполне можно переходить к резне – вот только парнишка все же трезво оценивает свои силы, потому и топчется, разрываясь между желанием поступить «по-мужски» и задать стрекача как разумный. Надо срочно придать ему нужное направление.


Вообще-то мое интересное положение можно и к делу применить, привлекательность в это время обеспечена не только феромонами. Прикрываю глаза и бросаю Зов, вон как подскочил и лыбится во все зубы, кажется, перестаралась – и что делать, если он сейчас обнюхиваться полезет?


Вот на этой мысли меня действительно понюхали… со стороны спины, так сказать. Дергаться посчитала лишним – посмотрим, что теперь дальше будет, но похоже опять влипла. А после вторая овчарка обошла меня слева и понюхала уже спереди. Ну и размерчик, теленок, да и только – в глаза может мне смотреть, просто стоя напротив. И тут эта туша шарахнулась назад, игриво припадая на передние лапы, но я его проигнорировала, и правильно сделала – слева выдвинулась чуть меньших размеров сука, сурово посмотрела на меня, но, тем не менее, махнула хвостом – живи дескать, и недобро оскалившись погнала своего кобеля в сторону отары.


Фу-у-у-х, кажется можно выдохнуть, нет, надо было все же подождать недельку с походами – крыша явно не на месте, это ж надо было не посмотреть на стадо, кто там овца, а кто не совсем. И ведь правда, должен же его кто-то от хищников охранять, не мальчишка же. А две таких зверюги для меня противник серьезнее, чем пяток взрослых пастухов. Ладно вернемся к нашим баранам.


Достаю свои ракушки и тыкнув в снежно-белого винторогого красавца, делаю движение когтем поперек собственного горла. Непонимание происходящего в глазах парнишки сменяется огоньком, он показывает мне на шкуру, плюхается рядом и смотрит выжидающе. Смелый, однако, и готов торговаться даже с… а интересно, кто я для него? Но неважно – далеко пойдет, если зарываться не будет.


Двигаю к нему две ракушки. То, что тут используют для обмена эти коричневые, с еще более коричневыми пятнами раковины, здорово напоминающие зубастый рот, я заметила еще во время визита прошлого аборигена к моему «контакту». Потом нашла их в заначке в пещере и мигом приволокла гору точно таких же со дна. Взял, правда, всего несколько – видимо опасался обесценивания этой валюты в случае чрезмерной «эмиссии».


Честно говоря, сначала ломала голову какой смысл в таком средстве обмена. Ведь любой желающий может наловить сколько угодно, а потом вспомнила моих «рыбонек» и все мигом стало на место.


Вот теперь мне предстоит узнать цену этих ракушек – придвигаю к нему две, в ответ следует длиннющее восхваление достоинств этого барана и похоже всей его родословной от сотворения мира. Или всего лишь от времен когда Пророк («Да благословит его Аллах и приветствует») еще ходил по земле. Могу ошибиться, поскольку поняла только каждое восьмое слово. По законам торга теперь надо также цветасто ругать достоинства и восхвалять недостатки моего будущего обеда, но мне ничего не остается, как прятать невежество за нарочитой грубостью. Просто придвигаю еще одну ракушку и рычу слегка угрожающе – чтобы понял, что это мое последнее предложение. От рыка паренек сразу завял, а овчарки прервав семейную разборку дружно посмотрели в нашу строну.


Паренек, совершенно убито кивнул и начал привставать, э нет – так не годится, кажется, слишком занизила цену, и цена уже принята, что же делать… о – идея! Дети очень любят погремушки, думаю ему понравится – беру одну из своих охотничьих «икринок» и бросаю ее в щель раковины, тарахчу возле уха и протягиваю пастушонку. Такого детского незамутнённого счастья не видела давно, мне аж комок к горлу подкатил. С восторгом мальчишка потарахтел ракушкой, потом вытряхнул на ладонь красивый шарик, покатал его по грязной ладони, сунул за щеку, потом вернул назад в раковину и, завернув в тряпицу, сунул за пазуху.


А потом, поставив меня в тупик, затарахтел показывая на стадо и что-то эмоционально спрашивая, хм – кажется он хочет сделать ответный подарок, и отказываться нельзя… Тогда пожалуй… тыкаю в ближайшую овцу, потом беру собственную прядь и показываю, что ее отстригаю. Парень понятливо кивает и мигом подгоняет ко мне указанную овечку, и когда это он успел вытащить инструмент? Словом, пока я только успела примериться, как держать жалобно блеющую овечку, как на ней шерсти осталось только между ушей.


А вот потом пастушок намылил пятки – видимо не терпелось показать всем свою новую игрушку. Пришлось рыкнуть вдогон и опять ткнуть в белого барана, снова чиркнув себя по горлу. Погрустнел, но свистнул собакам которые мигом отбили жертву от стада и… и тут я поняла, что парнишке с этим монстром просто не управиться. Он, конечно, смело прыгнул ему навстречу с ножом, но толку было чуть. Баран просто стряхнул его и, опустив башку, просился в атаку, между прочим – на меня!


Ах ты зараза бодливая! Да не таким рога обламывали – отскочив с линии атаки хватаю его одной лапой за шкуру на шее, а второй – ближе к крестцу и, используя набранный разгон, отрываю от земли. Выходит, этакое «запускание барана в небо», но здоров зараза – чуть меня следом не утащил. Не выпуская барана вытанцовываю какое-то импровизированное «па» в конце которого агрессор оказывается развернут «на сто восемьдесят» от первоначального положения и прижат спиной к земле, откуда-то сбоку выныривает мальчишка со своим ножичком и делает «чик».


Как говорится «ты безгрешен перед нами, мы просто хотим есть…». После чего, содрав шкуру с задней ноги, подвешиваю барашка за узел сухожилий к ветке сухого дерева, и отползаю в сторону, пока пастушок сдирает шкуру – от запаха крови крыша начинает съезжать сразу в двух разных направлениях…


Чем бы отвлечься. О, вот оно – этот склон явно перспективен. Странно, что это больше никто не увидел, но вот лопату-то я как раз с собой и не взяла. Бормоча про себя солдатскую присказку – «два солдата из стройбата заменяют экскаватор, а один из ПВО заменяет хоть бы что…», стаскиваю каску и начинаю заменять… этот самый… который с ковшом, под изумленными взглядами пастушка и двух его овчарок.


Правда копать долго не пришлось, вода ударила тугой струей, быстро заполняя получившийся бассейн, который я наперегонки с наступающей водой принялась расширять и тут с громким блеяньем приперлось стадо. Хорошо хоть овчарки с их хозяином пришли в себя и навели порядок. Но как они при этом на меня смотрели… Потом мы в полном согласии трескали изумительно вкусную часть моего барана запеченную в костре с моими же лепешками (собаки от лепешек высокомерно отказались, я мясу воздали должное) и запивали выкопанной мной водой – вкуснотища. Там и обжарили остальные куски – до утра не пропадет.


Патруль, явившийся в середине приготовления пищи, залег за дальними барханами вместе со своими спиногорбыми чудищами. Где и давился слюной, но стойко пытался делать вид, что его тут нет. Наивные – они б или своих чудовищ постирали вместе с одеждой, или занимали подветренную сторону, а лучше и то и то разом. Думаю, обострения ситуации быть не должно - с такого расстояния толком ничего они не разглядят. Ну сидит не шибко рослый воин вместе с пастушком, барана трескает, в конце концов, накормить голодного – долг каждого.


В итоге, парнишка что-то быстро полопотав, видимо прощание, рванул в сторону востока. Мы с собаками только ошарашено переглянулись – их и отару он оставил похоже на меня… Нет я так не играю, свистнув я махнула лапой в сторону удаляющегося беглеца, и умные песики совершенно самостоятельно погнали отару следом.


Ну и мне пора. Покидав мясо в мешок из шкуры, а шерсть в рюкзак не спеша перевалила верхушку бархана, после чего рванула по спирали со всей возможной после плотного перекуса скоростью. Патруль оказался в дурацкой ситуации – две идущих в противоположные стороны цели. В итоге они решили перехватить сначала паренька, полагая, вполне резонно с их точки зрения, что пешему от конных не уйти. Наивные, беседа подзатянулась… Словом, пока они встали на мой след, пока прошли по кругу… и как только до них дошла суть шутки, то мигом сделали пару ритуальных жестов и рванули в сторону своего становища. Я тоже вылезла из глубины бархана и, проклиная свое любопытство, поперлась следом на ночь глядя.


В стане тем временем резали барашков, и вообще готовили праздник – надеюсь не в честь спасения пастушка из когтей демона-людоеда? Что-то глядя на хитро-довольную физиономию ходящего гоголем давешнего знакомца, меня начали терзать мысли, что сборник местных легенд ждет прям-таки эпическое пополнение… Ладно, пора и честь знать, мне еще сотню километров по пустыне отмахать надо, да с грузом…


***


Кто думает, что найти в пустыне воду сложно, тому явно не приходилось сдавать зачет по поиску мин с помощью подручных средств. Вода мне все же понадобилась количестве большем чем мог выдать респиратор, надо было промыть вычесанную шерсть. До «подручных средств», хвала предкам, дело не дошло – найти в пустыне годную лозу, эт задача похлеще поиска самой воды. Но в комплект спас набора «рамка» входила, нужно было лишь вспомнить, что надо вставить «зонд №2» из аптечки в ручку «малого бура», и вот у меня в руках вполне пригодная к использованию высокотехнологичная «лоза». Впрочем, многие до сих пор отдают предпочтение лозе обычной, и отнюдь не из-за пустого консерватизма…


Ну да чем богаты – тем и рады. Нет чесалки – сойдут и собственные когти, нет сортировочной машины – выберем вручную. Годной к пряже шерсти получилось до обидного мало (или это я слишком высоко планку задрала?), остальное – только валенки катать, хм – надо будет попробовать с горя, с кручины. А теперь – по рамке в каждую лапу и «встаем на тропу».


Первым делом – как далеко вода, обе рамки встали параллельно… не, ну я так не играю… хотя – делаю дугу по склону бархана, обе рамки синхронно поворачиваются, держа в прицеле совсем получатся близкую цель. Прикинув угол поворота и дугу – восполняюсь оптимизмом, вода есть и ее много, причем не в виде жилы, а в виде пласта. Еще час с лишним ругаясь как сапожник снимаю изолинии, да… пласт это вам не источник, там достаточно найти одну единственную точку, где рамка как бешеная начнет крутиться на месте, а тут она везде крутится, только с разной скоростью.


Подо мной, похоже, целое озеро, если не море. Вот и лазь теперь снимая линии на которых частота вращения рамки примерно одинакова, а потом прикидывай градиенты поскольку если уж собралась что-то делать – делай на совесть и, значит, ищи точку с максимальным дебетом. Но вот, наконец, все сомнения удавлены и можно начинать приступать к копанию.


Бормоча под нос фразу «но подан знак – бурите здесь, а с нефтью как? – да будет нефть…» так и замираю с поднятой лопатой. Потом, мало цензурно выражаясь про собственные умственные способности, лезу доставать и собирать по новой уже разобранную и упакованную рамку – и почему это я решила, что тут именно вода? Вот, вот – только нефтяного фонтана мне тут и не хватало. С температурой эдак градусов под шестьсот… а что, с моим счастьем - запросто.


Еще два часа возни с проверкой и перепроверкой и, если я сама себя не надурила, то все же вода, причем приемлемой температуры и солености. И карстового провала тут тоже нет… ну это я так… а то последнее время случаи пошли – всякие.


Копала уступами. Первый круг будет диаметром в пять метров и глубиной полтора. Выкопали метр – можно идти спать, второй метр копаем завтра. После этого начитаем посредине новый круг – в три с половиной, это уже и легче, и быстрее. Тем более что и грунт пошел сыроватый. А выбрасывается он на ступеньку предыдущего круга доводя его до запланированных полутора метров. Прокопала этот – начинаем крепить стенки, при небольшом умении и хорошем глазомере даже сложенная на сухую стена держит крепко. Подняв уровень кладки чуть выше старого края площадки начинаем выборку нового – теперь в два метра. По мере того как верхушка кладки начинает скрываться под выбранным грунтом – сначала разбрасываем, потом начинаем трамбовать и наконец – поднимать уровень стенки. Последний уровень – только часть проходим лопатой, остальное приходится черпать корзиной – чтобы вода выливалась. Начинается гонка со временем. Если остановиться и уйти спать, утром придется уже нырять чтобы достать до дна, но работа не в тягость: прохладная вода посреди зноя пустыни – что может быть лучше? И вот, наконец, достигнут нижний – водонепроницаемый слой, на него быстро укладываем заранее собранные и подогнанные камни.


Все, довольной и замёрзшей выползаю наружу. Прям как детство вспомнилось, да и пища последнее время была именно домашней. Каждый раз вспоминаю, как «тетка» ставила в теплое место горшок с двумя сортами рыбы, щедро присыпав это специями и крепко примазав крышку глиной, потому как иного пути уберечь от нас – погодков будущее лакомство не было никакой возможности. Мигом бы растащили, пока пробовали готовность. Зато, какой вкусный дух прокатывался, когда крышку, наконец, открывали… Как по волшебству, на эту радость собирались все соседи и друзья – попробовать чудо, которое буквально таявшее во рту.


Мой барашек, да почивает он в мире, из специй был приправлен только дымком от костра, да и пожёстче чего уж тут, но во всем остальном… получилось очень даже прилично. Мясо размягчилось хорошо и пахло тоже очень привлекательно. Это конечно не рыбка из детства, но и зубки у меня уже не молочные. А вот любителей халявы набежало… хоть они мне никакие не родственники, пусть ушки и похожи. Пара полосатых шкурок с роскошными хвостами здорово украсили логово.


Собачки слишком увлеклись попытками допрыгнуть до привязанного к верхушке телескопического шеста меха с моим барашком, и не заметили, как из логова появилась недовольная такой наглостью я.


А вот птички стали сущим наказанием. Перья мне девать уже некуда, жрать их было невозможно, а кидаться камнями круглый день – утомительно. Приходилось на день прикапывать вкуснятину под приличной горкой камней.


Но теперь все заканчивалось – колодец готов и не думайте, что все это сделано ради того, чтобы помыть кило шерсти. Когда я уйду отсюда на торчащем рядом каменном останце останется крепко вогнанный в расщелину крест, перекладину для которого пришлось переть сюда аж за полтора десятка кэ-мэ. А рядом – пирамида камней над накрытым колодцем.


Как говорится, если можешь – делай.




Просто встретились два одиночества…


Домой возвращалась с немалым волнением. Так душу не трясло даже в первый раз, там собственно не было чего терять, не вышло - ну и не вышло. А тут вдруг выяснилось, что скучаю, притом, не могу сказать толком почему именно, толи привязалась к новому «дому», толи к новому знакомому… А уж от мысли о том, что элементарно «подсела» на энергетику места – трусить начинало уже совсем с другой амплитудой.


Словом, волновалась как перед стартом, а тут еще объект подкинул сюрприз. Будто почувствовав мое приближение, он уверенно двинулся в мою сторону норовя выйти из зоны сигнализации. Не разминуться бы.


В итоге так поспешала, что забыла самое главное правило разведки – опасность ждет тебя в том месте, которое считаешь самым безопасным. Классика, блин, или все же клиника? И вот выворачиваю я из-за склона бархана и наблюдаю картину, от которой душа просто обрывается - метров за семьдесят от меня, стоит мой подопечный. Спокойненько так, а в четырех метров от него присел на задницу местный бугор на ровном месте…


Ох мне и поплохело… В лапах мешок этот дурацкий, с шерстью, а винтовка-то за спиной! И ничего я в этой ситуации не успеваю… только мешок выронить – и тут мой контакт делает два шага вперед и кладет гривастому (он тоже вперед дернулся и лапу поднял) ладонь на голову!


Ну и жахнуло! Килотонн десять не меньше… я, без всякой медитации и прочего допинга, увидала как мы разом оказались на дне воронки, над барханами встали настоящие горы из света, чтобы в следующий миг рухнуть вниз и, сойдясь в одну точку, разойтись классической круговой ударной волной. Но только не ломающей и калечащей, а несущей просто невероятный восторг и радость существования.


Мой, с великим тщанием и трудами непосильными установленный ментальный щит сдуло как мотылька ураганом. «Контакт» мой дорогой, ты ж что творишь, гад такой? Это даже не из пушки по воробью, это… просто слов нет, ведь сейчас не только я, этого гривастого готова расцеловать взасос, сейчас все зверье от трех до пяти километров вокруг из нор повылазило – в поисках к кому бы прижаться в умилении.


Бугор, понятно, с лап на брюхо рухнул, уж если меня с ног сбило желание, чью-нибудь сандалию лизнуть (хорошо, что до нее далеко), то его приложило и вовсе не по-детски. И тут мой блаженный отколол номер два – не накинув ни «поводка», ни даже простенькой «петли», он просто ошарашенно потрепал «бугра» за гриву и легонько его подтолкнул – «вали, дескать, отсюда» и спокойно двинулся ко мне. А я, от ужаса и невозможности поверить в происходящее, так и застыла не в силах пошевелиться... Потому как через миг, сделав всего пару шагов, наша киска тряхнула головой, приходя в себя, и аккуратненько так глянула через плечо на долговязую фигурку, уже почти повернувшуюся к ней спиной… и я четко поняла – сейчас прыгнет! А винтовка-то по-прежнему – за спиной!


Ну я и дала! Сто сорок децибел – не меньше… Оба фигуранта шарахнулись и попадали на пятую точку. Вообще-то такие истерики положено только кормящим мамашам устраивать, при виде опасности для ихнего чада, и когда же это я ему успела этому великовозрастному дитяти сиську дать? Что ни говори, а цивилизация, это очень тонкая лакировка, вот и меня – капитана, навигатора, пилота и просто образованного человека, «на раз» выпхнула из шкуры какая-то пещерная дива, едва стоило ситуации обостриться.


Но, может оно и к лучшему – бугор просто не выдержал зрелища несущего на него странными боковыми скачками мехового шарика (из-за вставшей дыбом шерсти мой видимый объем удвоился, если не больше), дико верещащего, да еще с торчащими из него в разные стороны когтями и зубами. Встреться мы с ним на узкой тропинке, он бы конечно на все это не посмотрел, но два испытания подряд не вынес и, смешно переваливаясь, кинулся наутек.


А я, за ним следом! Правда, тут уж цивилизованная часть опомнилась и вежливо поинтересовалась – «а что ты будешь делать, когда его догонишь?». «Рвать и Грызть!!!» - заявила пещерная дива, тогда леди, сложив губки в куриную гузку, указала полированным и лакированным коготком на стремительно приближающийся тощий афедрон, в валиках свалявшейся шерсти, и спросила – «это?»


Однако. Выходит и цивилизованность умеет возвращаться стремительно. Моя тушка тормознула всеми четырьмя лапами так, что из образовавшегося пылевого облака пришлось выпрыгивать на рефлексах. Зато, в руках уже была верная винтовка, из которой я и шарахнула вдогон гранатой, выставив ее акустику, частоту - на инфразвук. И чуть в очередной раз не лоханулась, едва-едва успев зажмуриться и захлопнуть клапаны в ушах, а сами локаторы – крутануть на сто восемьдесят.


Все равно, приложило душевно. Проморгавшись увидела «бугра» уже почти на горизонте. Он, по-моему, отринув все приличия, перешел уже с бега, то ли на порхание, то ли на низкое планирование… Надо будет потом понаблюдать за висящими над головой милыми птичками – чтобы успеть снять шкуру, если бедолага протянет лапы от переживаний.


Так, а теперь у нас осталось еще одно небольшое дельце… Придав всей своей фигуре выражение «а мне пофиг, на какую сторону у тебя тюбетейка!» поворачиваюсь к этому… и вся моя решительность улетучивается от его счастливой физиономии и мокрой от слез бороды (то ли действительно мне так рад, то ли зайчик от шоковой гранаты поймал), нет ну как на него сердиться.


Ну здравствуй, горе ты мое!

***


Ветер пребывал сегодня в тихой грусти. Впереди была целая ночь, а он все еще не решил - кем будет сегодня. Согласитесь, бриз и самум, это две разных сути. Вздымать валы или затмевать небо поднятым песком не хотелось – вон, как радостно перемигиваются на небе звезды, соскучились они за последнее время затянутом тучами небе. Вот пусть и веселятся, а мы погрустим, пока не найдем себе новое развлечение.


Ветер невесомо коснулся зеркала соленой воды, подняв чуть заметную рябь в качестве дружеского приветствия и заскользил вдоль, касаясь правым крылом прибрежных дюн. Поплутал чуть в ветках колючего кустарника, тронул верхушку бархана, полюбовавшись на стронувшуюся вниз волну песка, и увидел впереди огонек костра.


Играть с языками пламени ветер любил, они были такими же непоседливыми и еще более переменчивыми, чем он сам. Жаль только, что они очень быстро заканчивали свой путь… А еще больше было жаль, что такой праздник знакомства случался чаще всего там, где воздух рассекало острое железо, а огонь пах горелой плотью. Впитав в себя этот запах и боль огонь с ветром впадали в неистовство и показывали этим существам, что значит тревожить силы бесконечно их могущественней, да еще по таким глупостям. Это было яростно-опьяняюще, но совсем нерадостно, потом долго приходилось приходить в себя и вспоминать, как просто радоваться встречам с облаками, пустыней, водой…


Это было досадно еще и по тому, что ему нравились эти странные двуногие существа. Они были так же переменчивы, как и он, так же любили играть, так же легко рождались и умирали, чтобы возродится вновь. Было совершенно невозможно угадать, чего ждать от них в следующий миг. Они, то мужественно противились его силе, то своей хитростью умудрялись заставить работать даже его – ловя в паруса на море или лопасти мельниц на земле, а могли и прятаться от его буйства, отгораживаясь неодолимостью камня. Вот и кто их постигнет – разве что камень с его неспешным постоянством.


Но в этот раз пламя пахло приятно – морем, что, впрочем, не удивительно – у живущего здесь двуного, своего скота чтобы давать кизяк не было, вот и оставалось жечь то, что выбрасывало на берег море. Охватив обоими крыльями костер, ветерок разом всем телом впитал происходящее здесь.


Возле костра сидели двое, он - что-то резал маленькой полоской железа в руках на подобранной деревяшке, она - прищурив огромные глаза, смотрела за игрой языков пламени. Мужчина и женщина – сегодня у старого знакомца собрались в гостях два разных мира.


Причем, «Мир» в этот раз нужно было понимать буквально… Ветер даже замер, бесконечно долго для него, и на неосязаемый миг для всего живого, а потом, все еще не веря, неощутимо коснулся торчащих на макушке гостьи ушей. Уши тут же повернулись, ловя принесенные им звуки, а несколько толстых ворсинок над бровями качнулись приветственно, впитывая запахи окружающей ночи.


Умея впитывать знания всем телом, ветер сразу понял, что несмотря на глаза, видящие сейчас только костер, она ощущает окружающий мир подобно ему. Слышит запах чешуи змеи и шуршание роющейся в куче отбросов песчанок, и даже знает, что скоро эти уши услышат последний писк – знаменующий маленькую трагедию этой ночи и очередное торжество жизни во всей ее многообразии. А еще он понял, что, несмотря на всю его невесомость, его заметили и поблагодарили.


Ветер перевел свое внимание на мужчину, этот понятно ничего не заметил и не почуял, видит только свое дело и отдает ему всю свою душу. Его и ураган с места не сдвинет, волна не смоет – утес, а не человек. Правда жизнь… она и на утесах следы оставляет. Вот и сейчас уйдя в свое занятие он совсем не чувствует, что смотрит его соседка может и в огонь, а видит только его правую руку. В непростых, надо сказать, мозолях. Не положены, такие обычным людям, что всю жизнь только трудом хлеб насущный добывают. И представляется ей как эта мозолистая лопата чешет ее за ухом. Вот и пойми этих двуногих…


Тем более что мужчина, на самом деле, все прекрасно чувствует, оттого и ушел в себя и отдался монотонным движениям, забыв все вокруг. Но капля камень точит – ладонь начинает просто зудеть, а нож - отрезать лишнее. Может он был бы и рад погладить мягкую шерстку, да тронуть ненароком никогда не остающиеся в покое ушки, но – НЕЛЬЗЯ. Нельзя даже в малости потакать своим слабостям, ибо именно через них приходит погибель души. Потому отложив в сторону нож, шепчет он слова, что сильнее желаний – «… укрепи и направь …», а потом – ощущая заполнивший душу покой и умиротворение решается на дружескую подначку. Поймав взглядом развернувшееся в его сторону при словах ухо, явственно представляет себе свою собственную ладонь, а потом как он «от всей души» прикладывается ей, вот только не к загривку, а к противоположной ему стороне тела. Ушки мигом прижимаются к голове, в ответ слышно фырканье, очевидно заменяющее смех. А ведь эти двое, похоже, вполне понимают друг друга и без слов…


Что, впрочем, не удивительно, в остальном они ведь поразительно схожи - оба бойцы, причем и по науке (*воспитанию, обучению), и по характеру. Он – давно потерял счет своим походам и стычкам, ветеран на войне возмужавший и состарившийся, она – воевала меньше полугода, можно было бы сказать – зелень, да вот на войне срока бывает не днями, а минутами с секундами измеряются...


Это вообще типичное заблуждение двуногих – пытаться измерить там, где надо понять, но если ему все же последовать и попытаться, например, сравнить виденное количество смертей… То вот эти глазищи, на пол-лица, прямо сейчас в языках пламени мирного костра видят отражение огненного шторма, что сметал города и армии где-то там – в звездной выси. Ветер, аж перекрутился спиралью, от восхищения силой и необычностью своего дальнего родственника…


Или, может, надо брать в расчет только своих, причем только тех кто погиб бессмысленно. Так ведь именно она шла в третьем эшелоне второй волны, которая стала первой, когда полторы ударных дивизии попросту сгорели в воздухе, из-за недооценки системы обороны. Ух-ты, сколько новых впечатлений, а высотные взрывы так вообще сравнить не с чем…


Что там еще… убитые враги - так мощь оружия несравнима, или друзья умершие на твоих руках - так у того кто командует, друзья заканчиваются очень быстро, остаются только подчиненные и сослуживцы. Вот разве что – он убивал своих противников собственной рукой, а она сходилась «на удар когтем» только со «своими»…


Но тут, почувствовав, что мысли его соседки приняли совсем не благостный оборот, он вдруг произносит – «как ты говорила: можно долго смотреть на воду, огонь…». После чего она мигом стряхивает с себя оцепененье и потягивается всем телом - выскочившие из мягких лапок когти внушают уважение, а низкий рык при этом - не простое выражение удовольствия, для ветерка он неожиданно складывается в слова чужого языка, – «ну вот почему мне его не уговорить, я ему меня - запросто?».


Старый боец, тем временем, восхищенно кивает скорости, с которой происходит переход от потягивания к действиям. Казалось тень от костра просто исчезла из одного места, чтобы появится в другом – уже с оружием в руках. И ведь не красуется, просто понадобилось сделать и, в следующий миг – подвес для котелка уже выдернут из земли и разложен на полную длину, спокойно висевший на поясе цилиндр выпустил из себя лезвие и занял свое место на конце шеста, чтобы потом все это просто исчезло из вида – глаз не успевает уследить за круговертью стали.


Ветер даже испугано взвизгнул, едва успев уйти от первого маха, а потом, рассмеявшись подключился к веселью, с радостью наворачивая круги вместе со странным многосегментным лезвием – все же он был быстрее! Немного.


А тем временем настал час тяжелых дум уже для мужчины – глядя на неподвижную фигурку, накрытую куполом из отблесков стали, он сейчас пытался представить себе настоящий бой с таким противником. Нет, все то, что здесь происходило к навыкам отъёма чужой жизни и сохранения своей отношения почти не имело, так баловство, в настоящей схватке почти не применимое. Так, «gymnazo» по-гречески, впрочем, второй вариант - «gymnos» тоже подходил вполне, одеждой демоница себя особо не отягощала, обходясь большей частью собственной шкурой.


Об малопригодности таких движений в реальном бою, он не так давно заявил ей прямо, во время утреннего «танца с тенью», получив в ответ искреннее восхищение прозорливостью и исчерпывающий ответ «это чтобы потом рожать без проблем». После чего уединившись, молил Господа обратить свой всепрощающий взор на мир где, готовясь к материнству, надо не осваивать шитье или танцы, а брать в руки оружие.


И чем, кроме ада, мог быть этот мир… Нет, он не чувствовал в ней зла, но это ни о чем не говорило – обратиться ко злу они могли вполне, и как предотвратить это решать предстояло похоже ему. Потому, что эта гимнастика все же говорила очень много человеку, давно потерявшему счет боям и поединкам в которых довелось участвовать. Не так давно, перед тем как удалится от мира, ему было достаточно увидеть, как человек управляет конем или ест, чтобы сказать насколько серьезный перед ним боец.


Демоница же была очень серьезным противником, даже не ему – десятку Фаварис-ар-Рум (*«рыцари румского царя» - телохранители басилевса), а уж если принять во внимание насколько женщина обычно слабее…


Чтобы хоть как-то отвлечься мужчина подхватил полено, предназначенное для костра, и, вместо огня, подбросил его вверх. К шипению рассекаемого воздуха прибавился стук - нанося по полену удары то лезвием, то подтоком, дива не давала ему упасть на землю.


В воздухе весело закрутились стружки и щепки, ветерок мигом подхватил новую игру и закружил их, но забава быстро надоела – он понял, что это будет продолжаться довольно долго, пока остаток полена так не уменьшится в весе, что от него уже нельзя будет ничего отнять. А мужчина опять впал в свои невеселые мысли.


Подивившись наивности его рассуждений ветер, потерявший интерес к происходящему здесь, потянулся вдаль – там происходило что-то важное, расстояние ведь не преграда для многих и тем более для того, кто может быть разом в нескольких местах одновременно.


А там всадник подгонял верблюда - давно пора было останавливаться на ночевку, но он уверенно держал путь по уже появившимся звездам, что говорило о том, что он точно знает куда следует и что место это - совсем недалеко. И действительно, справа на холме появились несколько всадников, которые, обменявшись с приехавшим жестами, продолжили свой путь – верблюда, да и всадника, здесь знали хорошо.


На стоянку гость въезжал неторопливо. И спешить уже некуда, и торопиться – проявить неуважение к хозяевам. Ветер, хоть и знакомый с обычаями проживающих в этих местах двуногих, все равно не сдержался и подтолкнул его в спину, но даже внимания не привлек – ритуал шел своим чередом и разве что хансим, смог бы заставить его участников проявить поспешность.


Не спеша приблизившись к нужному бейт шар (*шерстяной дом) гость привязал верблюда и поправил и без того аккуратную одежду – надо было дать возможность женщинам покинуть меджлис(*общественная часть жилища, обычно ошибочно считающаяся «мужской»), сегодня там у очага собралась вся семья хозяина. Пока неспешно было пройдено несколько десятков шагов до входа все, кроме хозяина и его племянника, успели, не теряя достоинства, скрыться за ковром отделяющим меджлис от харема(*семейная часть куда закрыт вход посторонним). Вот теперь можно и начинать.


После традиционно приветствия и рукопожатия с хозяином двое парней занесли его седло и установили справа – все шло своим чередом. Присев и получив традиционное массаак алля билькейр(*«да благословит Аллах ваш вечер») и ответив тем же самым гость принял поданную чашку с бледно-коричневым гавахом(*кофе).


Пока не выпита третья чашка, говорить о делах не принято. После третьей же гость, покачивая чашку с остатком питья, выразил вежливое восхищение умением, с которым был приготовлен напиток, рассчитывая перевести разговор на здоровье членов семейства, тучность стад, а затем и перейти к делу. Но на эту ритуальную фразу последовал, несколько неожиданно, прямой ответ – «да парнишка сообразительный, и смелый, вон даже с дэвом рискнул торговаться». В ответ на вежливо высказанное удивление была поведана история, вызвавшая у гостя заметное лишь опытному глазу волнение.


Новоиспеченная легенда была еще незатейлива, не украшена цветастым вымыслом, что позволяло весьма точно судить о произошедшем. Канва ее была проста. К


- Когда парень пас небольшое стадо вместе с двумя овчарками…


Гость мигом отметил про себя, что как защиту для стада парнишку явно никто всерьез не рассматривал. Впрочем, это подтверждалось и его видом – вряд ли парня ждал успех на пути воина, но, приняв во внимание проявленные качества, судить только по внешности было крайне опрометчиво.


- Так вот, едва солнце повисло над макушкой, не иначе как из-под земли, поскольку ни верблюда, ни его следов не нашли, выбрался дэв и подошел прямо к стаду.


Тут гость вежливо прервал рассказчика:


– Не далеко ли он забрался от родных гор? Может это был джинн или астагфирулла (*не дай Аллах) кутруб?


Парнишка засмущался и ответить не смог. Хозяин же поспешил на выручку разказчику:


- Джиннам сюда из-за горы Каф добираться еще дальше, но, тем не менее, встречи с ними не прекращаются. Кутрубом же пришедший быть не мог последующим причинам – после призыва Аллаха он не изменил своего вида, мясо ел не сырым, а прожаренным и брал его правой рукой. На ногах имел не копыта, а когти.


А вот был или не был пришедший джином, столь уверенно сказать нельзя. Ведь джины по воле Аллаха могут свободно менять свой вид. Но пришедший был подобен скорее зверю, а не человеку что свойственно неверным джинам и сыновьям Иблиса. Однако при произнесении сур «Рассвет» и «Люди» в бегство не обратился.


Да и собаки, которым Аллахом дано видеть скрытое, отнеслись к пришедшему скорее как к незнакомому человеку. И похож неизвестный на дэва, как его описывают жители гор – покрытый шерстью человека с звериными когтями и зубами. Но, друг мой, наверно стоит услышать про все это от непосредственного участника?


Племянник, тем временем, успел оправиться от смущения и продолжить рассказ старась максимально сосредоточится на подробностях.


Дэв и в правду вполне обычный, как и в прочих легендах – покрытый густой шерстью, с острейшими когтями, длинными и острыми клыками, звериными ушами. Из новых подробностей было упомянуты лишь огромные глаза и невысокий рост. На великана, которым представляют его обычно в легендах он не походил, и это предавала истории опасный аромат правды.


Еще упоминалась богатая броня, сабля и удивительный шлем. Вежливо по расспрашивав парнишку, гость мигом прояснил для себя, что вся необычность брони была в том, что она явно сделано была под стать носившего. Прочие же сказители всегда наряжали дэвов в обычную людскую броню или вовсе во что-то несуразное, не задумываясь насколько это нелепо.


А вот дальше начиналась полная сказка – вместо того, чтобы взять что хочется по праву меча, дэв… обратился с пожеланием мира! Видимо, из-за собственных размеров он испытывал сомнения в исходе схватки и решил платить серебром, а не сталью. Припомнив, стати любимых пастушьих собак хозяина, о которых молва разошлась широко, гость счел решение дэва вполне обоснованным. Хотя, с другой стороны, собаки тоже не рискнули связываться с таким противником.


Впрочем, дальше дэв все же проявил свой нрав, попросту всунув племяннику четыре каури, - «представь, друг, всего четыре за красавца Белого…».


Но вот потом, произошло чудо из чудес – увидев, что дал несправедливую цену и огорчил принявшего его, дэв решил загладить возникшую неловкость, подарив «слезу моря»!


На ковер рядом с ракушками (довольно редкой окраски) легла та самая «слеза», которую гость осмотрел очень внимательно. Даже на неискушенный взгляд было видно, что он немало понимает в этом деле.


После осмотра лишь поинтересовался – «велико ли было стадо?». На что хозяин ответил


- Совершенно недостаточно друг мой, чтобы не превысить положенную правоверным в делах десятину прибыли. Но ведь в данном случае речь идет не о торговле, а о чистосердечном даре? Впрочем, в качестве ответного дара стадо дэв не принял, попросив лишь в дополнение к шкуре барана остричь ему еще и овцу.


Чудеса на том, разумеется, не закончились и повествование полилось дальше.


Желая очиститься, дэв ударил о землю своим шеломом и тотчас из этого места забил ключ воды, в котором долго плескался.


На этой фразе парнишки, гость посмотрел на хозяина, удивленно приподняв бровь, на что тот, улыбнувшись, попросил снисхождения к поэтичности молодости – «вода там и раньше была, но оказалась утеряна, когда был молод мой отец. А дэв, перед тем как вскрыл водяную жилу, успел выкопать немаленькую яму, но то, что он точно знал где скрывалась вода - несомненно».


Ветер, слушая все эти слова, развеселился не на шутку. От его смеха даже начал колыхаться полог шатра. История тем временем продолжалась.


Странное поведение «дэва» не могло остаться без внимания. Дальнейшим единодушным решением совета всех мужчин рода, было принято усилить охрану женщин, ведь тяга дэвов к их похищению широко известна. Потому, поостеречься следовало, несмотря на проявленное стремление к добрососедству.


Гость искренне поздравил хозяина с прибавлением его богатств – хороший источник воды немало прибавлял к благосостоянию рода им владеющем, и пожелал успехов в трудах – ведь без немалого труда ничего не прибавится. После чего поинтересовался, не пытались ли преследовать столь необычного гостя. На что узнал, что дэв даже пешим движется похоже не медленней верблюда. Брат хозяина со своим сыном пытались пройти за ним, но дэв успел замкнуть круг и встать на собственный след, после чего преследователи исполнились благоразумия и решили не портить вроде неплохо начавшееся чрезмерным любопытством. Из нового эта погоня дала только то, что нижние лапы у дэва тоже имеют когти, четырехпалы и с перепонками между пальцами.


Гость задумчиво перебрал шарики сибха(*четки) и поведал хозяевам свои новости, не менее, пожалуй, удивительные.


Оказалось, что известный им обоим, последователь пророка Исы силой своей веры смирил нрав дивы. И теперь она обитает рядом, принося ему пойманную рыбу и перетирая зерно на муку для лепешек. А выглядит – в точь как описанный дэв, только ростом еще меньше. Еще она оказалась искусна в обработке камня, который режет собственными когтями с мастерством удивительным.


После чего хозяину была продемонстрирована сибха, из драгоценного черного и красного коралла, в которой каждая бусина была выполнена в виде черепа, вырезанного с неимоверной точностью – попеременно человеческих и леопардовых.


Интересом посмотрел на вещицу, хозяин выразил сомнение в том, что правоверному следует иметь такую. На что гость сказал, что это лишь предмет для беседы и дело – его просили передать ее в Шакру, для продажи, а деньги пойдут на помощь нуждающимся.


Дива также ловит «слезы моря», и на ковер рядом с давешней «слезой» легли еще четыре точно таких же.


А еще «бычий лоб» обзавелся украшением в виде большого креста, рядом с которым обнаружилась пирамида из камней, а под ней – колодец полный хорошей воды.


- Так-что если дело двинется дальше, то гибель от жажды станет невозможной, настолько густо покроется пустыня колодцами. - Пошутил гость.


- Странно, мы проходили мимо ровно луну назад, никакого знака еще не было.


- Нашли знак половину срока от того, - удивленно сообщил гость, - и копали его не больше чем двое. Так быстро работать можно только имея великую цель.


- Колодец может пригодиться и большому войску… - сказал, услышав эту новость хозяин.


- Да, но в этом случае колодец постарались бы спрятать, и не было б знака видимого всем. Хотя это может быть намек, что такая армия может ходить и без колодцев…


В разговоре наступила длительная пауза, оба присутсвующих были немолоды и думали о том, что несут жизни пустыни начавшиеся изменения.


Ветер уже начал терять терпение, когда размышления, наконец, закончились.


Первым высказался гость - «Если идти на север, живущие в горах считают дэвов не только злыми духами. Они говорят, что несмотря на то, что их создал князь тьмы, они наделены душой и потому тянутся к свету из своих пещер, где живут и искусно обрабатывают камни. В последнем их искусство непревзойденно. А еще, чтобы не дать им прийти к свету – душу их поместили далеко от тела. Уж не начали они обретать ее и уходить от своего властителя на землю?»


«Может быть и по-другому», - ответил хозяин,- «мелкие они, а все говорят о дэвах как о великанах, также тяга дэвов к земным женщинам общеизвестна, а значит, за все эти века, могло от их союза образоваться новое племя, которому стало тесно там, под землей».


Оба не спеша перебирали бусины, доводя ветер до чесотки от любопытства. Наконец гость решил подытожить - «правда может быть любой, но главное в другом – все считают их сильными, но недалекими существами, боюсь, что немного потеряв в силе, разум они приобрели человеческий. Альхамду лиЛля (*хвала Аллаху), но пока они все же ищут мира и света»


«Боюсь, что человеческие пороки, глупость среди которых занимает не самое последнее место, могут воздвигнуть преграду на этом пути» - сказал хозяин.


«Все в руке Аллаха, да одарит он мудростью тех, кто решает» - ответил гость.


«Удивительные существа эти двуногие» - подумал ветер, отправляясь дальше на запад, туда, где под лучами еще не севшего солнца монахи в белых рясах укладывали вязанки хвороста вокруг столбов, - «понять их невозможно, но познавать интересно».




Часть вторая. О мире, и о любви…


Бисер души моей…


Удивительное все же состояние – счастье. Это странное единение души и тела. В принципе оно не так уникально, как многие думают. Есть и другие, столь же характерные единением и столь же похожие на него, например – амок или, как его еще называют, состояние аффекта.


Что скажете, может быть общего между боевым безумием и тихим счастьем? Да практически все, все признаки совпадают. В частности, искаженное, точнее – некритическое восприятие окружающего мира, ведь обоих состояниях неведомы сомнения и колебания. Еще – человек в обоих случая воспринимает происходящее как нечто само собой разумеющееся, закономерное и естественное, и лишь спустя время с удивлением отметит – надо же, а ведь я тогда был счастлив… или схватится за голову просто не веря, и леденея душой перед открывшейся в нем самом бездной.


Есть и еще один небольшой, но так сказать «реперный» штрих – обоим состояниям свойственна… амнезия. То есть потеря памяти. Слишком многое исчезает из нее, причем даже из профессиональной, тренированной и прочая, прочая, прочая памяти.


Зачастую, остается только ощущение ласковой волны, подхватившей и сильно, но нежно, несущей тебя вперед. Вот, кстати, и еще один момент объединения двух столь «разных» крайностей. И не верьте симулянтам говорящим, что испытывают в этот момент ненависть (собственно психиатры и следователи так и отличают симуляцию от реальной невменяемости) – такого моря любви и единения с миром вряд ли когда и почувствуешь. Уж я-то знаю…


Правда в обоих вариантах полное погружение редкость, как и любой идеал, недостижимая. В бою всегда бьётся где-то на задворках сознания прежняя личность, обычно от страха или невероятности происходящего. В счастье же – накатывает временами понимание «что и это пройдет» или просто беспричинные слезы, о причине которых ты не можешь никому, включая себя, сказать ничего внятного.


Да, амнезия потом проходит, память медленно, чтобы не повредить рассудок ужасом сотворенного или сожалением об утерянном, снимает свои покровы. Вот только – насколько правдивы эти воспоминания, насколько они состоят из реальности, а насколько из реконструкции и воображения?


Не знаю, и знать не хочу (между прочим это еще один «репер», по тебе девочка – клинику студентам преподавать, ага). Все мое!


Буду перебирать бусины своих воспоминаний, особо не задумываясь - в каком порядке реально это происходило. Или какие еще события следа в памяти не оставили.


Вообще-то, ничего сложного в том, чтобы восстановить каждый миг нет. Моя память, а тем более Тактика, сделает это быстро, да вот только ценность этих «бусин» совсем не в хронологии и точности. Совсем не в них. А в чем?


На этот вопрос не ответить… Проще просто перебрать знакомые до мельчайших шероховатостей потертые бусины воспоминаний, в тысячный раз воскрешая те мгновения, когда, оказывается, ты был счастлив. Хоть и не подозревал об этом.


Бусина кремовая


Я подсмотрела, в свой последний поход, новый способ приготовления «пожрать» и вот теперь, в точном соответствии с изречением - «охота пуще неволи», третий день подряд выглаживаю гранитную плиту до ровного состояния.


Она, в общем-то, и изначально была вполне ровная. Ну, насколько может быть ровным балласт, заложенный под настил днища корабля после обкатанный волнами и песком. Оставалось довести до нужной плоскостности, чем и занимаюсь третий день, высунув язык (буквально, жарко мне) с усердием достойным лучшего применения.


Просто сделав это быстро (с помощью ультразвука) или просто плюнув (мне ж на ней лепешки печь, а не лазер для голограммной сьемки монтировать), придется также быстро решать следующий вопрос – а чем собственно заняться потом? Вот эту-то задачку я сейчас и решаю, пока лапы монотонно выглаживают один камень с помощью другого через прослойку глины и песка.


Задача не тривиальная. Готовка и охота превратились в рутину, которую можно делать совсем не нагружая голову. Море тоже стало просто привычной радостью, потеряв большинство своих тайн и опасностей. Контакт мой от своих занятий может мне уделять времени не слишком много, что, впрочем, скорее благо.


Пока на первом месте в списке развлечений пребывал тот самый, покоящийся на удобных тридцати метрах глубины, корабль. С которого я, собственно, и утащила плиту балласт. Сильно хочется посмотреть есть ли там еще чего интересного.


Останавливал, правда, объем работ, который надо было провернуть, да еще в одиночку. Гидропушку что ли соорудить? - так ведь все интересное, кроме тех же плит, попросту сдует.


Или поменять полярность на сэкономленном гравике и черпать песок с водой, пропуская его через набор сит? – так трубу для шланга сделать не из чего. Гибкая ведь должна быть, что мне тут химзавод по производству пластмассы строить? Из стекловолокна, конечно, рукав технологичней будет, песка-то вокруг…


Но, для начала, первым делом надо определиться где что лежит, а главное – где все самое интересное. Расчет положения датчиков и порядка подрыва зарядов для зондирования ударными волнами, как и текст программы для обработки эхосигнала я уже почти закончила. Делала их, в качестве разминки зажелировавшихся мозгов, в уме, не прибегая к ресурсам Тактика.


Вот накаркала – Назарий приперся. Быстренько запоминаю, на чем остановилась и промежуточные результаты. Сейчас явно будет не до вышей математики.


Что меня в нем умиляет, так это попытки ко мне подкрадываться со смиреной улыбкой великовозрастного младенца и отточенными движениями «ночного клинка». Неплохо между прочим освоенными движениями. Не для наших спецвойск, разумеется, а для адамита, но все же.


И ведь не сказать, что он не делает выводов из неудач. И приближается уже с подветренной стороны, и впечатления, что он во мне дырку взглядом посверлит, уже не возникает. Даже изредка не поглядывает.


Да и дышит теперь тихонько и через раз. Словом, вовсю совершенствуется, аж жалко нехочется говорить, что ничего ему на этом пути не светит. Ведь даже если он научится еще и свою тарахтелку в груди приглушать или вовсе останавливать, то как ему перестать выдавать наружу поток пси, от которого кажется, что у меня сзади работающий на форсаже термоядерный реактивный двигатель образовался?


Ну не сильна я в псионике, хоть плачь. А от мысли, что рано или поздно он попробует мне «глаза отвести» и чем это может кончиться в его исполнении становится дурно (совершенно ничего не чувствует и не замечает только труп). Но видимо даже «попробовать» ему не дает какой-то моральный запрет. Вот и чудненько.


Правда, желать мне «добра» ему никакие запреты не мешают, и сейчас по спине начинают попеременно ходить волны жара и холода. Надо что-то быстренько делать.


Ставить «щит» я уже давно перестала, толку никакого. Зато научилась виртуозно «уворачиваться». Все же для выполнения благословения ему надо было провести довольно длительный набор подготовительных ритуальных действий, причем - не теряя сосредоточенность. Так что мне остается только почувствовать внимание к своей персоне и быстренько ошарашить «благожелателя» каким-нибудь вопросом или действием.


Тогда есть шанс, что «желающий» потеряет настрой, задумавшись над очередным парадоксом.


- Спрашивай уж, не томи, - сзади плеснуло досадой, но выражение на лице, готова присягнуть – самое умиротворенное, зачем он это делает… Хотя, похоже, действительно спокоен и внутренне собран, значит вопрос серьезный. Потому становится прямо передо мной и исполненный внутренней силы вопрошает:


- Откуда ты явилась на свет божий?! – вот это вопрос… Ответить просто, но сначала выполним требования техники безопасности:


- Ты, - говорю, - это… присядь что ли. Мы конечно договаривались, что отвечаем на прямые вопросы прямо и без уверток, но мои ответы лучше выслушивать сидя. Ближе падать будет.


Пока клиент умащивается напротив, лихорадочно пытаюсь понять, к чему он именно с этим вопросом явился. Ничего путного в голову не лезет – жарко мне. Так что лучшей тактикой будет отвечать прямо и пусть сам разбирается:


- Да, в общем-то, появилась оттуда, откуда и все, - говорю и, надо же, начинаю сама смущаться, судя по ушам самостоятельно ставшим «в горизонт», к чему бы это? - ты вроде как взрослый мальчик, должен знать, откуда дети берутся. Или все же показать?


Тут меня разбирает веселье, поскольку постепенно вытягивающаяся физиономия собеседника наводит на мысль о том, что «ошарашивание» сегодня прошло по высшему разряду. Потому начинаю расстегивать клапаны поддевки, бормоча под нос - «это точно у меня должно быть, и было – я ведь помню…».


Нет, все же не зря я старалась его усаживая. Ах, какие у нас замечательные ушки, какая высокая эстетика, какой насыщенный цвет, а как замечательно их просвечивает стоящее прямо за спиной низкое солнце – ну просто влюбиться можно. А еще «ученые» говорили, что адамиты очень скрытные и совершенно не способны выражать эмоции, тем более ушами. Вот и верь этим… неизвестно из какого пальца высосанным теориям. Сильные эмоции выражают, да еще как! – так красочно и у меня не выйдет. Удивительна природа и ее творения…


Теперь надо дать человеку прийти в себя.


- Ладно, - говорю, - то, что ты узнать хотел нечто совсем другое, чем спросил, я уже поняла. Так что собирайся с мыслями, а я пока расскажу до конца этот вопрос – чтобы потом к нему еще раз не возвращаться.


- В принципе отличия между нами в этой части минимальны, как-то раз мои мама и папа решили, что им вдвоем скучновато и стоит найти себе занятие на ближайших лет этак восемь - десять. Где-то год они прожили вместе, активно занимаясь тем, чем не пренебрегают и ваши супруги – то есть разговорами и ссорами. Разругаться до полного разбегания им, не удалось и начавшийся у мамы гон они провели вместе. Что вполне закономерно привело к возникновению меня.


Сначала я была очень маленькая – где-то как просяное зернышко, но мама уже очень радовалась, а все встречные поздравляли ее и отца. Я росла внутри мамы и все активнее толкалась, прося выпустить меня в этот мир, но до положенных шести с половиной месяцев меня не выпускали, а вот потом – я и появилась. Чтобы тут же начать требовать есть, спать, играть и сменить подстилку. Где-то на третьем месяце жизни у меня появилась «тетушка», тоесть мамина подруга, у которой я могла перехватить молока и дать маме, наконец, поспать. К полутора годам завершился рост мозга и дальше я уже ничем от ваших детишек, наверно, не отличалась. Кроме шерстки коготков и ушек, разумеется. Играть и шкодить любила уж точно не меньше.


В восемь лет и четыре месяца, я отказалась от материнского молока и стала по нашим обычаям «вдвойне свободной». Ну и ушла учиться на… хотя это, пожалуй, к моему рождению уже точно отношения не имеет.


Так-с, судя по выпученным и остекленевшим глазам, отличия несколько больше, чем я предполагала. Надо будет попозже прояснить этот момент. Как только он сможет пару слов связать. А пока попробую слегка растормошить:


- Так, ну что там было с первым вопросом?


Удивительно, но очень быстро собрался в кучку, так глядишь и адаптируется.


- Ты человек? – Рано я его хвалить начала, лизнула в лоб – температуры вроде нет, как и бледности с потливостью. А бред несет как при сильном жаре.


- Там же у тебя в книжке четкое определение есть: «двуногое бесперое, с плоскими когтями». У меня же: когти крючками и круглые, вместо ног – руки. Вот посмотри там и противостоящий большой палец имеется. Могу писать ими ничуть не хуже чем верхними. Перьев мне, что ли в себя понатыкать, чтобы точно не перепутали?


- Скорбно это - думал я, о спасении твоей души, а кроме человека ни у кого боле души нет…


Приходится несколькими штрихами прямо на камне набросать забавную длинную мордочку с торчащими ушками и нимбом вокруг головы. Мой собеседник хватается за сердце:


- Святой Христофор, псоглавец…


- Как думаешь, а его о наличии души тоже спрашивали?


У меня что-то тоже перехватывает горло, ощущение просто «дежа вю». Уж очень похожи мы с этим святым – и не только уши и прочей наружностью, некоторые детали биографии тоже весьма…


Глядя в спину удаляющегося по странной синусоиде Назария, только подумала, что, похоже, опять обеспечила его поводом для истовых молитв дня на два.


Как раз успею доделать свою плитку и научиться печь блины…

Бусина зеленая


Бывает так, что даже дикому зверю, не признающему над собой никакой власти, приходит понимание, что нет для него другого пути иначе как к человеку. И вот это-то и есть доказательством того, что «царь зверей» это отнюдь не лев. Ведь главное достоинство царя все же не сила, хотя без нее тоже никак, или ум, что весьма спорно, а милосердие.


Сигнал о нарушении периметра пришел во втором часу (*8-00, местное время исчесления заметно отличается от современного). Цель одиночная, движется со средней скоростью идущего человека, прямо к келье, масса… сто шестьдесят килограмм. В полном непонимании хватаюсь разом и за винтовку и за аптечку. Или к нам на самом деле один человек несет другого - всадник даже на осле весил бы больше, да и распознались Тактиком бы удары копыт. Или «Леве» показалось мало, и он явился для окончательного расчета.


Но против последнего играл тот факт, что траектория движения была прямой. Зверь бы колебался и подкрадывался. И обязательно сделал круг.Смущала и фигура Назария, замершая на входе в келью. Он тоже был напряжен и смотрел, что характерно, именно в сторону приближающегося гостя.


Впрочем, гадать нам долго не пришлось. Из-за склона показалась львица волочащая в зубах сверток. Подошла спокойно и, покосившись на замершего соляным столбом Назария, положила свой «подарок» к моим лапам. После чего устало улеглась на брюхо, не отрывая от меня немигающего взгляда.


- Что это?


- Львица и львенок. – Говорю первую пришедшую в голову глупость, одновременно присаживаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть нежданчик.


«Подарок» действительно был почти дохлым львенком. Еще совсем маленьким, пятнистым и даже без зачатков гривы. Он очень слабо попробовал огрызнуться, когда я его лизнула и только еле слышно заплакал, когда стала осматривать рану.


- Налей воды в миску и, не делая резких движений, подсунь ей.


Пока львица пила, все также не отрывая глаз от детеныша, Назарий в очередной раз «подергал смерть за усы» погладив ее по голове и почесав за ухом. Хорошо хоть осторожно, не зацепив многочисленных «царапин». Потому был воспринят в своем праве и терпеливо проигнорирован. Я же пыталась придумать что и как произошло. В травматологии это самое важное, даже в ситуациях когда кажется что медлить нельзя. Видимо тот же вопрос занимал и Назария.


- Что с ними случилось?


Невероятным волевым усилием подавляю желание почесать в затылке и быстро раскладываю инструмент из аптечки.


- Видимо в прайде сменился глава. Он обычно давит всех котят от предшественника…


- А говорят, что животные безгрешны… - С печалью крестится на восходящее солнце Назарий.


- Они и безгрешны. Если молоко в сосках перегорит, у самок раньше начнется течка и они раньше смогут принести уже его котят. Вот только тут он просчитался Рут (*от библейск.Руфь что в переводе означает «подруга») у нас уже старенькая – за свою последнюю радость она дралась насмерть.


Смотрю прямо в круглые зрачки желтых глаз - вроде новое имя принято, значит дальше все будет проще… Несколько секунд, чтобы завершить происходящее, и со стороны кажущееся вежливой просьбой:


- А теперь, подержи пожалуйста…


Рут покорно подползает вперед и берет котенка зубами за шкирку. Только вздрагивая всем телом вместе с ним, пока делаю прокол УММ-ом и копаюсь внутри, пытаясь справится с гемотораксом и склеить поломанные ребра. Хорошо хоть тут, как и у обычного ребенка, большая часть переломов – односторонние надломы.


Но все, так или иначе, заканчивается. Пролетели и эти часы, слившись в один миг, и оставив такую тяжесть и усталость, будто перенесла с места на место гору. Малыш был вылизан мной и мамашей, напоен и даже попробовал поесть, после чего отвалился спать. Того же самого невыносимо хотелось и мне, но надо было по новой, взять камень и катить его вверх, на гору…


И ничего не поделать. Все вопросы надо решать до их возникновения.


Потому опять ловлю взгляд – сейчас все уже сложнее. Пробовали, когда-нибудь, переглядеть льва? У меня уже слезы потекли и это, в общем-то была ерунда, по сравнению с другими усилиями. Через десять минут я была мокрой, хоть выкручивай, и это при том, что все охлаждение идет через дыхание и в обычных обстоятельствах практически не потею.


Но из этой схватки я вышла победительницей. Так и не отведя взгляда Рут позволила мне скользнуть глубже… И когда я, с трясущимися от усталости коленями, ухватила за шкирку, то вместо удара лапой вывалившийся из пасти вывалился язык и даже попробовал лизнуть мою пятку. Первый успех достигнут.


Но этого конечно, подзываю Назария и сажаю его ей на спину, так чтобы он двумя руками оттягивал кожу на загривке назад. И это проходит без возражений, тогда опять смотрю в зрачки, пытаясь поделиться покоем и безопасностью – долго пытаюсь но все же взгляд львицы не замирает. И остается только разжать пасть и, используя УММ как элеватор, выдрать два давно сломанных клыка и один коренной.


Назарию, с ужасом смотрящему на эти манипуляции, я поясняю:


- Плохие зубы – основная причина гибели хищников в дикой природе. Или перехода к людоедству.


После чуть отпускаю силу подавления, и так вычерпала себя практически до донышка, и чищу многочисленные раны. Нет боли она не чувствует – я не враг ни себе, ни ей, но происходящее осознает вполне. По завершении процедур и наложению «жидкого бинта» остается только «отпустить» Рут и, подойдя к Назарию, поцеловать край его милотьи.


Рут смотрит внимательно и, после того как я отошла, в свою очередь трется об Назара, чуть не сваливая его на песок.


Закончив ритуальные телодвижения ненавязчиво отправляю Назария отходить от произошедшего внутрь кельи, и веду Рут показывать «ее место».


Захожу немного с боку холма, возле всего перекрученного, но дающего неплохую тень дерева начинаю копать, Рут некоторое время наблюдает за моими действиями, а потом присоединяется, гребя лапами с производительностью маленького экскаватора. На финише за дело опять берусь я, закрепляя свод и контурируя стены и потолок.


Уютненько вышло, и главное пол наклонен наружу – не зальет даже в самые сильные дожди. Натаскиваю в угол за поворотом от входа сухой травы на подстилку, Рут ненавязчиво поправляет мои труды и притаскивает так и непроснувшегося малыша. С новосельем!


А вечером я сидела и, смотря на садящееся, на границе между землей и морем, солнце, думала про нашу жизнь. Тихо подошел Назарий и сев рядом начал размышлять, похоже, о том же самом. Когда наши мысли стали звучать на одной волне не торопясь рассказала ему на следует обращать внимание, чтобы избежать проблем в будущем:


- Что с нами будет завтра неизвестно, так что говорю сразу и по возможности все. Самое главное – это искренность. От животного нельзя ничего скрыть, а хищника, который весит тебя почти втрое больше, не стоит раздражать лицемерием.


Тебе больно или страшно – он готов помочь или встретить опасность. Ты зол или недоволен – покажи это, он поймет. Тебе что-то надо – просто ясно вырази свою мысль, не задумываясь об аргументах – животные согласны принимать нас такими, какими мы есть. Без оправданий «почему».


Делаю паузу, чтобы полюбоваться почти утонувшим в воде солнцем и чтобы Назарий успел обдумать сказанное, но сегодня – мы удивительно единодушны. Не спеша продолжаю:


- Правда и нам стоит их принимать и понимать также. Поэтому, всегда надо соблюдать достоинство, и свое и их, не опускаясь до панибратства или пренебрежения. Никогда не пускай Рут, а тем более Малыша в дом и, особенно – на спальное место. Если конечно не хочешь стать нежелательным гостем в собственном доме.


Она будет приносить тебе мясо. Эти подношения надо принимать, отрезая себе кусок, есть не обязательно – можно забирать к себе в логово или закапывать в песок тут же. Она поймет. Никогда ее не корми – если она в состоянии встать, она должна охотиться.


Принимать от нее знаки внимания – обязательно. Если захочешь сам сделать приятное – помоги с клещами, это для них проблема особенно там, где сами достать не могут: за ушами в частности. Потом покажу, как их маслом мазать…


Малыш может доставить некоторые проблемы, когда подрастет, но где-то чуть больше через год она его обязательно прогонит. До этого момента не стесняйся показывать свое неудовольствие, она его мигом приструнит сама. Главное не избаловать, чтобы он, когда вырастет, принимал тебя как главу прайда, а не как свою игрушку.


Если захочешь поиграть с ним – четко скажи об этом ей. Это твое право, но пока не забудется случившееся, лучше им не злоупотреблять.


- Малышь уйдет искать свой прайд, но Рут же останется с тобой до самой своей смерти. Ей просто некуда идти, никто старуху не примет. Сколько она еще проживет не знаю, время ее уже и так вышло. Так что, сколько бог даст по твоим молитвам столько и проживет. Если увидишь, что дальше ей уже невмочь, помолись об избавлении от мучений. Если сможешь – избавь от них сам.


Так и началась жизнь нашего маленького прайда – Рут охотилась и таскала мясо, большей частью гиен. Я ловила рыбу и «накормив» Назария мы честно делили добытое. Ей сильно пришлись по вкусу моллюски, на которых она мигом нагуляла пару десятков кило.


После чего «соседи» сами решили потесниться, выдав ей охотничий участок «подобру по-здорову». А не потому, что от нее пахло мной., да и сама я маячила рядом с самым многообещающим видом.


Малыш подрос, начал играть, а порой и шалить. Мы дружно его учили, а то и трепали за непослушание. Чтобы избегать в жизни большинства проблем надо просто воспитывать чужих детей как своих собственных.


Рут даже рисковала брать меня на охоту, оставляя малыша на попечение Назария. Она явно была не в восторге от моей сообразительности, но весьма высоко оценила возможности винтовки. Взяла она на себя и вопросы охраны, чему я немало радовалась.


А еще больше – тому, что она в этом плане проявляла удивительную чувствительность, правда думаю, тут просто не обошлось без Назария.


Когда приходили посетители она незаметно «провожала» их до самой пещеры, а потом тихо исчезала. Или наоборот – демонстративно выходила встречать их вместе с Назарием, непонятно как определяя нужно держатся в отдалении, или напротив встать рядом с его левой рукой. Бывало, что и укладывалась рядом, сама или играя с малышом, и «слушала» беседы. Почему она так делала – не могу понять даже я, но меня не покидает чувство, что в каждом случае она поступала совершенно верно.


Думаю, после этого по пустыне пошла гулять еще одна легенда. Гораздо более понятная местным, чем разговоры о прирученном джине.


Ведь львы куда как более знакомые и привычные соседи. И то, что кто-то смог кротостью, а не силой добиться понимания, вместо рабской покорности готовой в любой момент обернутся ударом в спину… Это должно вызывать намного больше уважения. Причем - вполне заслуженного.


Он ведь действительно смог одной добротой добиться признания и уважения. Такого уважения, что возможно только между двумя сильными существами которым ничего не надо друг от друга. Но которые готовы в любой момент сделать для другого все что понадобится – просто так.


Рут все чаще старалась находиться рядом с нами просто ради общения. Хотя понятно, что большая часть наших занятий для нее было полной ерундой. Она четко соблюдала запрет на вход в «логово» куда была допущена только я, но Назарий чаще стал заниматься своими делами, вроде переписывания книг, снаружи.


Хм, а не завелись ли у этой парочки секреты от меня?


Нет я не ревную, просто Назарий уже давно был для меня «открытой книгой», а тут оказывается кто-то может понимать его мысли глубже и вовсе без слов…


Есть над чем подумать, однако.



Бусина розовая


С блинами вышел ожидаемый облом – нет молока.


В этом вопросе и синтезатор помочь не может. Стереохимия ему не то чтобы не по зубам, но выход получится столь мизерный, что лучше и не пробовать. Мысль синтезировать как получится, а потом разделить умерла сразу. Закрученная не в ту сторону цепочка белка, отрава еще та. Причем организмом, увы, совсем не распознаваемая. А гарантии, что разделить удастся полностью не было и быть не могло.


Пришлось довольствоваться местными лепешками. Делаются просто: сначала надо развести огонь под моей «плиткой» положенной на два камня. Пока нагревается – разболтать муку в воде. Дальше быстренько размазываем эту субстанцию тонким слоем по плите и, практически мгновенно, приходится получившуюся пленку снимать, складывать вдвое на той же плите обжаривая уже с другой стороны и опять сложить вдвое. Прижать к плите, и так до тех пор, пока не выйдет прямоугольник размером в пол ладони. Местный аналог сухпайка готов. Храниться такая многослойная лепешка может практически вечно.


Вкус, правда, хоть и лучше, чем мой сухпай, но ненамного. Для улучшения вкусовых качеств приблизительно со второго складывания вовнутрь можно положить начинку. Поскольку сегодня день постный, то рыбу с моллюсками. Храниться такой вариант недолго, но это ему и не грозит. Даже Назарий, уж на что железный, а все же прибежал на запах и теперь, как загипнотизированный змеей суслик, не отрываясь смотрит на мои руки.


Никогда бы не подумала, что зрелище голодного человека под завывание собственного желудка, смотрящего на твою готовку может быть приятно. Атавизм просто какой-то.


С рыбой, наконец, покончено. Пока результат остывает до состояния, когда его можно есть без риска для здоровья, споласкиваю плитку и приступаю к десерту.


Это теже лепешки, но с начинкой из смеси меда и толченых орехов. Если я хоть что-то понимаю, то храниться они могут почти вечно, а вкус и калорийность просто невероятные. И самое главное, больше одной нормы просто не съешь – слипнется.


На «десерте» обычная невозмутимость во взгляде Назарию все же изменяет. Я сижу довольная как таракан, от такого взгляда кажется, что тебя за ухом чешут, но бдительно охраняю блюдо. А то знаем – только отвернись, мигом хватанет горячего.


Правда он нашел себе другое развлечение – ухватил меня за лапу и теперь с ней играется. Интересно ему, видишь ли, как когти выдвигаются, да и перепонок такое впечатление что ни разу в жизни не видел. Прикосновения приятны изумительно и поднимают из глубины души, казалось давно забытые девичьи мечтания, хотя четко осознаю – ему просто любопытно и ничего «такого» он ввиду не имеет. Потому терплю сколько можно, но, в конце концов, не выдерживаю – ну, щекотно же!


Склоняюсь к уху увлеченного своим делом исследователя и самым душевным голосом тихонько шепчу:


- А знаешь, что как честный человек, ты теперь должен на мне жениться?


Ох, как он от меня отпрыгнул – будто лапу по дурости в змеиную нору сунул. Глядя на его удивленно-обиженную физиономию с отвисшей челюстью, не могу сдержаться, и начинаю хохотать. Хоть и понимаю, что это не слишком добрый и вежливый поступок.


К тому моменту, когда смогла успокоиться и смахнуть слезы, Назарий тоже взял себя в руки и принял смиренное выражение. Правда (я теперь такие вещи четко вижу), удерживать спокойствие ему удается только с помощью произносимой в уме молитвы. Потому спешу извиниться и разъяснить:


- Извини, просто то что ты сделал… Вот скажем прихвати ты меня зубами за шкирку… Хм, как там про такие вещи в библии сказано - «пошутив с ней»? Так вот, это будет не больше чем проявление симпатии.


- А вот взять девушку за лапку, как только что, означает как у вас говориться – «предложение руки и сердца». Тоже видимо схожий обычай. По сути – это предложение завести в ближайший гон ребенка.


Ну, и чего мы опять ушами пламенеем? Вроде все вполне адекватно рассказала… Придется поподробней:


- Не переживай, я же еще не согласилась. Да и детей между нашими народами быть не может. Если же вернуться к обычаям, то раз за протянутую лапу ты не получил уже моей по морде, - показываю лапу с выпущенными когтями, - то можно считать, что предложение принято к рассмотрению с благосклонностью.


Так, что-то лучше не стало – теперь он уже целиком стал «как маков цвет» (интересно, какой это на самом деле?), а такие скачки давления в его и вовсе возрасте лишнее. Пытаюсь свернуть тему.


- Вот видишь – обычаи дело тонкое, а незнание их порой и опасно. Так что давай, расскажешь мне еще раз о придворном этикете – а то вдруг я на прием базилевса, да еще не в клетке, попаду?


Но этого естествоиспытателя просто так не собьешь.


- А почему довольно простой жест столь глубокий смысл имеет?


- Не знаю… Думаю, что из-за перепонок. Очень нежные они и чувствительные, а если повредить заживают плохо и долго. Позволить прикоснуться к ним – проявление полного доверия, да и кровь это волнует сильно.


Опять смутился, но продолжает гнуть свое. Причем потихоньку заводясь.


- Да и как можно просто так соединяться в пары – без любви, без родительского повеления, без благословления свыше. Грех ведь это!


Тут уже оскаливаюсь я. Различия, это не повод для осуждения. Потому считаю себя в праве на встречный выпад.


- Так все же «по любви» или «по родительскому повелению»? - Удар надо сказать очень жесткий, ведь сама природа требует свободы выбора партнера, и попрание ее не может не вызвать у любого внутреннего протеста.


Назарий смущается и, отводя глаза, начинает мне бормотать официальную легенду: про пылкость молодости не способную ясно оценивать последствия своих действий, про твердость семейных интересов которые есть более твердый фундамент для семьи, чем переменчивость чувств. Прерываю этот поток пропаганды простым вопросом:


- А ты сам-то в свое время, что об этом думал?


- Я противился воле родителей моих и впал грех непочтительности. Ничего хорошего из этого не вышло. – Взгляд прямой, в глубине – боль, но надо все же идти до конца.


- Ничего хорошего и выйти не могло. Редко, когда воля человека может переломить обычаи, но в том-ли грех? Господь дал человеку то, что не имеет никто более – свободу выбора, право самому определять свой путь и нести за это ответственность. Не есть ли лишение человека данной Богом свободы, будь это хоть родитель, хоть сам базилевс, грехом величайшим? Да и отдать любимую дочь неверному на поругание, ради банальной политической выгоды – достойный ли поступок? Ведь даже принявший такой «дар» презирал дарящего и не внял его просьбам, когда он в другой раз молил о помощи…


Так, а вот теперь давление у нас низкое, а дыхание поверхностное – намек на Феодору, дочь базилевса Иоанна, ударил слишком сильно. Дело-то совсем недавнее. Надо поскорее переводить стрелки.


- К тому же «любовь» в вашей речи слишком неоднозначное понятие. Одно т тоже слово значит и крайнюю преданность с самопожертвованием, и склонность к вкусному блюду. Кстати – давай поедим, уже можно.


Пока ели удалось более-менее привести в порядок собственные мысли, а Назарий так вообще пришел в благостное расположение духа. Отмечаю на будущее - надо обсуждать все потенциально конфликтные вопросы исключительно после еды.


Я же мысленно костерила себя на все корки. Взявшись обсуждать и осуждать чужие обычаи, скромно оставила «незамеченным» бревно в собственном глазу. Здоровое-такое бревнышко - не всякий кран поднимет. Нет, точно надо уходить от этой темы и подальше.


- Собственно, для обозначения чувств между супругами, да и просто людьми, в нашем языке есть порядка тридцати слов-символов, описывающих разные случаи. От чисто телесной страсти, до духовного единения, плотскими отношениями возможно и несвязанного. Так что об отсутствии любви речи не идет, и тем более, о неразборчивости.


- Люди, конечно, все разные и выбор у каждого свой, тут можно говорить только о себе. А если меня попытается «ухватить за шкуру» тот, кого я не люблю, то в дальнейшем все будет зависеть от степени его настойчивости и везенья.


Если разозлит сильно, то, в полном соответствии с обычаями, загоню на дерево. А потом залезу следом и стряхну вниз, чтобы задать хорошую трепку. Если разозлит очень сильно – буду сидеть под деревом и ждать, пока сам свалится.


- Но ведь мужчина сильней?


- Да, где-то на треть, но я-то буду злее. Да и отбиваться в такой ситуации будет только полный недоумок. Ошибся, прими воздаяние. Попробуй в такой ситуации права качать и вообще останешься без подруги до конца дней. Кому нужен тот, кто неспособен понимать? А стойко приняв последствия ошибки можно пробудить…. если не интерес, то уважение.


- Но ведь пользуясь преимуществом в силе, он может просто, эээ… «посмеяться»?


Ну и вопрос… из серии «мама, а почему луну нельзя съесть?». Лихорадочно пытаюсь найти понятное объяснение.


- А вот ты посмотри на меня, я такая вроде мягкая и пушистая, но все же, - становлюсь в «позу угрозы» выпустив все десять когтей и оскалившись обеими челюстями. Проняло.


- Вот и представь, что тебе взбрело в голову взять такое «счастье» против его воли. И пусть у тебя такие же когти и зубы, да и силы немного больше - думаю понятно, что такое намерение означает нешуточную схватку, даже победив в которой… Не исключено что «посмеяться» будет просто нечем. Да и труп – не самый отзывчивый партнер…


- Дьявол может склонить человека и на более страшные проступки.


Ну и как ему объяснять про раннюю диагностику психических заболеваний? Особенное если тут болезни называют «одержимостью», а больных держат в цепях, как преступников?


- Для этого должна сойтись две вещи: склонность человека и обстоятельства, делающие преступление возможным. Обстоятельствам обычно придают больше значения. Например, считается что страх неотвратимой кары, ставит неодолимый барьер даже для самых дурных наклонностей.


Но ведь есть еще и природа человека. Вот мы сейчас вдвоем, на дни перехода вокруг нет никого. На меня не распространяются никакие законы ваших владык, как и запреты отцов церкви. Более того, любое причинённое мне зло многие оправдают. Следует ли мне молить господа о защите каждый раз ложась спать, а то и бежать отсюда безоглядно, предпочитая смерть в пустыне бесчестию и смерти здесь? Думаю, не будь у меня когтей и зубов - такая опасность все равно была бы слишком велика.


- Ничто не может укрыться от взгляда Господа, даже лихие мысли, а уж за деяния он воздает полной мерой! Но ты права – люди разные. Да и один и тот же человек способен меняться. К тому же принудить женщину помимо силы, может простая потребность в защите или потребность в телесных благах.


- Мы живем тесными общинами – кланами. Людей в клане, как правило, не много - до тысячи. Обычно, около трех-четырех сотен. Это достаточно, чтобы каждый знал все и обо всех, скрыть кривые мысли или одержимость невозможно и первые же проявления не остаются незамеченными и вовремя исправляются целителем. Клан считает людей своих высочайшей ценностью по тому ни женщина, ни мужчина, а тем более – ребенок не будут знать в нем никакой нужды. А с большой бедой всегда можно справиться сообща, самим или приняв помощь соседей.


- Но тогда есть возможность усобицы или произвола властителя.


- Усобиц не то чтобы совсем не бывает, но на их пути стоит стремления людей договариваться ради общего блага, а также – большая подвижность молодежи. До двух третей возмужавших уходят из клана и путешествуют в поисках места что больше им по нраву.


Это сильно обновляет кровь. И препятствует розни – как враждовать, если против тебя окажется собственная дочь? Договариваться проще.


- Что до произвола главы клана, то без нее никак. И все на нее согласны. Глава клана волен распоряжаться всеми в плоть до жизни. Мы ведь не в эдемском саду живем - выжить в одиночку или малой семьей, вне клана невозможно. Даже в нынешнее время. Несогласные могут уйти в любой другой клан. Любой пришлый может спокойно жить месяц, не подчиняясь никому, чтобы свободно решить остаться или идти дальше. Так что глава не нравящийся своим детям быстро останется в одиночестве. Но такого не случается – бросить вызов за лидерство в клане может кто угодно и в любой момент. Результат же зависит не столько от силы, сколько от числа тех, кто готов встать за каждым из поединщиков.


- Но ведь есть богатства земли…


- Посмотри вокруг, где мы сейчас? И посмотри на нас – есть ли у нас в чем нужда? Были б руки, желающие трудиться, и голова, не растерявшая опыт предков. И устроится без нужды можно даже в таком гиблом месте. Природные потребности человека на самом деле невелики. А ведь мы к тому же богаты – далеко не каждый владыка имеет столько перлов или может позволить себе носить пурпур, не говоря уже о такой вкусной еде. Просто потому, что все только что поймано и приправлена усталостью от труда.


- Но властитель может себе все это получить, стоит ему только захотеть.


- А вот на этом и базируется власть. Властитель по сути – питается объедками, то что не смог или не захотел съесть рыбак он отдаст чтобы не умер с голоду тот, кто над ним властвует. Ведь если рыбаку помимо рыбалки заниматься еще и написанием бумаг, то он не будет счастлив. Тоже можно сказать о дехканине, ремесленнике, купце – такой порядок естественен и не вызывает противодействия в природе человека. Те, кто создают богатства, согласны делиться ими с теми, кто живет по призванию – властителями, учителями, воинами. Но все это возможно лишь в идеальном государстве и цивилизованных странах.


- Почему же мы не видим нигде такого устройства?


- Наверное, вы способны мирится с большими несоответствиями чем мы? Более смиренны к внешнему и менее требовательны к тому, что внутри вас? Беда ведь случается когда не желающий выполнять то что делали его предки, чувствующий в себе призвание к другому не может изменить свою судьбу и хотя бы попробовать себя в новом качестве.


- Тогда от желающих занять трон будет не протолкнутся…


- А то в них сейчас недостаток… Но ведь ты командовал людьми в бою – просто-ли послать человека на смерть? Или приходится бороться с желанием сделать все самому? А ведь властителю приходится очень часто посылать на смерть своих детей, или платить их жизнями за собственные ошибки. Как думаешь, многие на самом деле желают себе участи как у Маврикия и его сыновей, или предпочтут уйти куда угодно хоть в монастырь как Иоанн – грехи замаливать, но больше не тянуть ярмо опостылевшей власти? Главное, вовремя объяснить человеку какую цену ему предстоит платить за его мечту, а еще лучше – дать это почувствовать, до того момента, когда выбор будет сделан окончательно. Свобода воли – величайшая ценность, данная нам свыше, она и право платить полной мерой за свой выбор.


- А что отдала за свою мечту ты?


Вот теперь отводить взгляд приходится уже мне… Прятать навернувшиеся слезы и проталкивать слова через ставшее тесным горло.


- Как обычно. За реализованную мечту всегда отдаешь самое дорогое – и твое счастье, если это «самое дорогое» для кого-то другого, а не для тебя… Обычно считают, что самое дорогое это жизнь, но в моем случае выпала та самая «любовь». Я жива, но родить ребенка мне не суждено. Я единственная из моего рода здесь. Некого мне любить, и вряд ли это изменится до моей смерти.


- Но, ведь есть еще любовь к Всевышнему, что заставляет охваченных ей совершать деяния слабому человеку немыслимые… - Ох, и зря он это… Душа просто перекрутилась и видимо это отобразилась во взгляде - в глазах Назария мелькнул ужас, сменившийся покорностью. Видимо подумал, что счас ударю. Я и ударила, но только словами. Зря конечно, ничего он такого сказать не хотел, а словами можно ранить и посильней чем сталью.


- А не та ли это любовь, из-за которой можно бросить любящего и любимого человека? Не та ли, ради которой мать отнимает от груди ребенка, по тому, что он мешает ей «следовать предназначению»? Не та ли, следуя которой святой Антоний бросает на произвол малолетнюю сестру, единственного оставшегося у него родного человека и раздает даже те средства, что остались на обеспечение ребенка, а потом объявляет укоры совести о ее судьбе происками дьявола с которыми надо бороться? Скажу, что нам и такая «любовь» известна, вот только проходит она уже как одержимость, а человеком там, или кем другим…


Назарий всю эту тираду потихоньку отступал от меня, а в конце прошептав: «я буду молиться за тебя» и вовсе предпринял поспешную ретираду.


Мне же оставалось только уткнуться носом в колени и дать волю слезам. Весь ужас ситуации – одна на чужой планете, без связи, без надежды вернутся или дождаться помощи - разом прорвался наружу, через все выстраиваемые до этого шиты из: «будем решать проблемы по мере их поступления», «прорвемся, где наша не пропадала», «полноправный представитель цивилизации» и прочее самоуспокоение, залив сознание черной пеленой. Впору стреляться…


Но – не буду. Сейчас проплачусь, да начну снова строить планы на будущее – уж я-то себя знаю…




Бусина голубая


Напевая «а бабий век, короткий век. От печки до порога…» вожусь со своей плиткой. Правда, теперь забочусь не о наших телесных потребностях, а скорее о возвышенно-духовных – вот такое многоцелевое устройство получилось…


Что за потребности такие? Да вот захотелось мне не только рассказывать Назарию о своем мире, но и показать, да вообще – рисовать хочется иногда просто до зуда. Проще всего, конечно, было б крутить ему картинки через продолжающие исправно функционировать «глазные» экраны, но – как я его потом из комы выводить буду?


Он вроде только меня начал тварью считать (*то есть результатом творения, или по-простому – живым существом), а не слугой нечистого, а тут на тебе – способность насылать «видения». Да и виртуальный «планшет» у Тактика оставляет желать лучшего. Сильно оставляет, проще уж прямо на песке когтем рисовать, а потом уже раскрашивать.


Словом, все эти объективные сложности я поначалу обходила методом экспроприации. Некоторый запас местного аналога писчего пластика у Назария был, его я и распотрошила. Смотрел он на это дело грустно, но сильно не возражал. В смысле вслух не возражал. А зря, как потом стало понятно. В общем, нашими совместными стараниями запас быстро кончился.


Особо губительным моментом для него оказался следующий фактор – местный «пластик» подразумевал многократное использование, но еще в начале моего появления у Назария кончились чернила и я, ничтоже сумяшися, притащила ему в качестве чернильницы витую раковину. Благо этих моллюсков в море было – все книги мира переписать раз по сто. А потом и вовсе составила чернила на основе сажи и моего синтетического красителя. Макаешь перо и пишешь, будто кровью по бумаге. Чернила вышли – на тысячелетия, не выцветают, не выгорают, не смываются и не размазываются водой слезами и маслом. И, в качестве дополнительного бонуса, так глубоко проникают внутрь листа, что не отскабливаться совершенно.


То есть для книги лучше не придумаешь, а вот все черновики и наброски теперь только выкидывать. Бедолага чуть не плакал, а узнав способ изготовления местного «пластика», и соответственно его стоимость, стыдно стало уже мне. Причем вопрос был даже не в деньгах, тех «икринок» что я уже понаковыривала, хватило бы скупить все книги и весь пергамент на пару мегаметров в округе. Собственно, те «икринки» что Назарий у меня взял большей частью на эти цели и пошли. Вопрос был в том, что «дорога ложка к обеду» - когда еще наш заказ назад доберется, а писать-рисовать уже неначем.


Вот и взялась за освоение реакции полимеризации, выбрав самую простую и доступную. Благо объем исходного сырья в виде сухих водорослей учету просто не поддавался.


Как существо ленивое – выбрала комбинированный тип производства: на первом этапе сырье обрабатывалось тремя разными штаммами бактерий, благо из чего выбрать у меня было. На втором всю колонию разом заливала щелочью, получая очищенное сырье для третьего этапа, собственно полимеризации. Правда и там пошла по пути наименьшего сопротивления и применив вместо полимера, по сути, полимерный клей.


Дальше все было просто – выливаем ложку моей бурды на нагретую плиту (ее пришлось все-таки отполировать до состояния, что можно было видеть свою выгоревшую на солнце физиономию с забывшей про гребень челкой) и выдаем «небольшой» гравитационный импульс из сэкономленного во время спуска «парашюта», а то придавливать сверху глыбой на пару тонн – замаешься.


Результат получился, что называется «по трудам ея»: непрочный, причем не только легко режущийся, но и просто рвущийся лапой; неравномерной толщины; пористый настолько, что если набрать чернил щедро надпись проходила насквозь; условно гладкий только с одной стороны, причем сильно «условно»; непонятного и неравномерного цвета, и ко всему прочему – горючий и наверняка не любящий прямых солнечных лучей.


Сплошное позорище. Сделай я такое на лабораторной работе, до сих пор бы гравихимию сдавала. Ага, четыреста девяносто шестой раз «на бис».


Чего-то в этом супе явно не хватало, но вот чего? Или просто сырье не совсем удачное, или шея длинновата (*аналог выражения:«руки не из того места»). В итоге промаялась полтора дня, перебирая разные режимы методом последовательного тыка с коррекцией, в надежде потом экстраполяцией улучшить качество продукции хоть немного.


А потом, после бессонной ночи, когда мне при попытке уснуть начинались сниться формулы полимеров или производственные цеха, цепляющие башнями реакторов за пролетающие облака, я обнаружила, что вся стопка результатов с номерами экспериментов в углу каждого образца… исчезла.


Краткое расследование показало, что дурной пример заразителен. Назарий, как оказалось, помимо положенного «урока» (*урок – задание, обязательство налагаемое или взятое добровольно, в данном случае скорее всего речь идет о переписи священных текстов), для которого у него пергамент еще был, писал и еще одну книгу (и как я это недосмотрела – теряю хватку), уже свою собственную. И тут, увидев такое богатство, в виде целой стопки как он ее назвал – «бумазеи», и, заботясь о том, чтобы я не пустила его на растопку (это он видимо проверку на горючесть так истолковал), решился на экспроприацию. Что не говорите, а: «контакт с привычками и ухватками цивилизованного существа тлетворно влияет на неокрепшую мораль дикарей».


Отобрать «результаты» вышло… приблизительно, как отнять конфетку у младенца. Желающие могут при случае попробовать и доложить о результатах. Его полный тоски жалобный взгляд чуть не разорвал мне сердце. Пришлось пообещать, что если он даст мне сегодня почитать свой опус, и он мене при этом понравится, то завтра-послезавтра я ему сделаю пачку бумаги ничуть не хуже.


Судя по вселенской скорби во взгляде мне не поверили и пришлось еще и рассказывать о методах анализа результатов экспериментов. Самых простых, разумеется, из тех, что можно применять даже имея из вычислительной техники только пальцы или абак.


Назарий от полученных знаний воодушевился и приволок мне свой талмуд, мигом сев на шею и начав доставать просьбами проверки его выкладок.


Книга, честно говоря, сразила наповал. Хотя ожидала чего угодно, от полной мозголомно-философской зауми до примитивной медицины или мемуаров. Это, в принципе, и оказались мемуары - более чем двадцатилетний опыт ведения безнадежной войны в Азии сжатый в наставление по тактике. Десятки, если не сотни эпизодов с подробным разбором ошибок и недостатков применяющихся схем построения, подготовки, обеспечения – словом всего того что и создает на самом деле победу или поражение. Выводы, порой очень прямые и нелицеприятные. Рекомендации по необходимым изменениям, так видимо и оставшиеся нереализованными.


Сквозь эти строки четко просвечивал ужас ситуации, когда ослабленная гражданской войной империя шаг за шагом, несмотря на самоотверженность, переходящую в отчаянье, последних своих защитников, теряла свои территории даже не под ударами – истекая кровью от комариных укусов. Просто не было сил, чтобы восполнить потери или закрепить столь дорого достающийся успех.


А еще, меня здорово поразила «вневременность» высказываемых мыслей. Слишком многое было применимо и к «современным» для меня боевым действиям. Практически без изменений применимо.


То ли мне попался еще и военный гений, правда тогда смущало обилие ссылок на других авторов, то ли военное дело консервативней даже медицины и те «открытия», что преподносят в уставах, применялись еще в каменном веке, когда воевали зачастую только собственными зубами. Но вот как объяснить главу о необходимости ведения войны информационной? – или как обтекаемо говорят у нас - «информационного освещения боевых действий».


Словом, мы до вечера успели наспориться до хрипоты, раз пять поругаться в хлам и раз семь помириться. При обсуждении с Назария мигом слетала вся благостность и всепрощение, предо мной появлялся совсем другой человек – жесткий в убеждениях, но не закостеневший в них, упорный, но неупрямый, волевой, но без самодурства, словом – хороший командир среднего звена способный подняться и выше.


Хм, уж не знаю, как в его глазах изменилась я, но от ошарашенных взглядов, которые он бросал (надо сказать, только исподтишка и в спину) у меня шерсть дыбом вставала от поясницы до загривка. Спорили не переставая и весь следующий день. И я так подозреваю, что от меня он узнал тоже немало нового, судя по непрестанным ночным бдениям и сумасшедшинкам в глазах. Пришлось резко оборвать эту вакханалию и наложить мораторий на обсуждения. Ну, и взяться за выполнение предыдущего обещания.


Кстати, во всем нашем общении был один «забавный» момент – и он, и я увлеченно рассматривая ситуации «в целом» избегали приводить случаи из собственного опыта. Причем именно избегали, а не пересказывали собственные шишки в третьем лице в духе «однажды второе отделение нашего батальона…». Впрочем, оно и понятно, разбирать собственные действия невыносимо вдвойне, потому как за цифрами потерь, произошедших вследствие твоей ошибки, видишь живые лица тех, кого в итоге не стало. Он хотя бы смог доверить эту тяжесть бумаге, чтобы кто-то не повторил их в будущем, и я прекрасно понимаю какой это подвиг.


Так что теперь «пеку» листы будущей книжки, а Назарий в нетерпении нарезает вокруг круги. Прям как та самая «рыбонька» и как живой встает перед глазами наклоненный под острым углом к горизонту плавник и распахнутая зубастая пасть… Кстати о птичках – зубы-то (я приспособилась из них вытачивать маленькие копии так понравившегося Назарию распятия, даже не знаю куда он их девает в таких количествах…) почти и кончились, на рыбалку что ли снова сплавать, или это все же охота?


Назарий даже (неслыханное событие!!) предлагал помочь, но тут бы самой без лап не остаться. При монотонных действиях угодить под пресс запросто, и коготь на мизинце я себе уже подукоротила. Надо чаще перерывы делать. Вот и повод – Назарий престает нарезать круги и говорит:


- Вот ты баешь, что твой род может летать по воздуху и даже биться там, не имея крыльев. И что люди тоже могут уподобиться ангелам. Но ангелам дает силу Господ, а кто дает ее вам? Ведь у вас нет крыльев как у птиц небесных…


Ох, язык мой – враг мой… Ну и что на это сказать? Буду выкручиваться.


- Про Икара сына Дедала, давшего имя известному морю, вспоминать не будем?


На меня смотрят удивленно и снисходительно:


- Так это всего лишь память об изобретателе косого паруса, в настоящей истории идет речь об быстрой лодке, а не о «крыльях».


- Зря ты так уверенно. Увы, небесную колесницу по типу икаровой в доказательство не построю… Нужен шелк – причем много, очень легкое и прочное дерево, катапульта для запуска…


Тут вижу вытянувшуюся физиономию тактика и стратега уже прикинувшего последствия применения таких девайсов, хотя бы в разведке, и прерываю сама себя.


- Словом, ты тоже не можешь метнуть копье на пару стадий, но оксибелис (*катапульта) сделает это легко. Так и здесь. Человек, не имея жабр и плавников, для путешествия по воде строит лодку, для полета тоже можно создать машину.


- Спаситель мог ходить по водам…


- Даже у шедшего следом Петра возникли проблемы, а что говорить о тех, кто собирается в небесах воевать. Ты ведь об этом подумал? Как думаешь война – богоугодное дело?


Так, кажется опять перестаралась – начал молиться о вразумлении, судя по глазам.


- А вообще, если честно, мы с тобой напоминаем человека из одной песни, ко мне она вообще подходит как родная… Она, кстати, о эээ… кормчем воздушного корабля.



Я на судьбу не лаю,

Не жалуюсь, не ворчу,

Просто предупреждаю,

Прошлого знать не желаю,

Слышите, не хочу,


А что воевал,

Ну, допустим когда – то

Весело так воевал…

Только про это не надо, ребята,

Я же предупреждал.




Выпейте, если пьете,

Водку – за всех плачу.

Помнится, на вертолете…

Впрочем, вы не поймете.

Рассказывать не хочу.



Вертушка моя терпела когда- то

По сорок пробоин в борту.

Опять я завелся,

Короче, ребята,

Уже пересохло во рту…



Медали, да что медали,

Хотите, еще получу ?

Два раза меня сбивали.

Наверно, за то и дали,

Что вспоминать не хочу.



Срезали духи мне да Ванюхе

Пять лопастей, и вот,

Вот вам закуска,

Вот бормотуха,

Хватит про вертолет.



Теперь все честь по чести,

Живу себе, как хочу,

А кто – то пропал без вести,

Или там «грузом 200»…

Впрочем, про них молчу.



Были бы ноги, я бы отсюда

Мигом туда сбежал.

Ладно, ребята, больше не буду –

Я же предупреждал…


Андрей Виноградов.(вертолетчик)


Посидели чуток спокойно, вспоминая каждый свое. Он покосился на мои колени.


- Нет, - говорю,- мне только наконечник в задницу прилетел – повезло.


- Но как?


Вот любопытство то какое.


- Тебе видимо картинка чего-то в виде триремы, машущей лопастями по воздуху, представляется? Так глупость это несусветная. Просто немного подумать и можно спокойно описанную машину нарисовать. Вот смотри.


Беру чистый лист бумаги и, не обращая внимания на выражение на лице будто съевшего что-то кислое собеседника, начинаю набросок.


- Корабль должен выдерживать давление воды, в которую он погружен, сила влекущая на дно груз и та что выталкивает корабль из воды как доказал один грек – направлены вот так, и так. За сопротивление им отвечает набор ребер, расположенный вот так… За продольную жесткость, чтобы корабль не ломался на волне отвечает киль. Притом, когда корабль на гребне – силы направлены так, а когда во впадине между волнами – вот так. Если корабль большой и тяжелый – давление воды на борт, вот эта стрелка, может просто сломать ребро. Чтобы этого не случилось – противоположные ребра соединяют специальной балкой – вот. Получается замкнутый контур, который очень прочен, по сравнению с разомкнутым – только силач может раздавить в руке яйцо, но раздавить половинку того же яйца может и младенец. Нижняя половина корабля – половинка яйца и есть, только сильно заостренная. Вот и приходится делать его крепче – палубой и балками.


-Как видишь – и форма корпуса четко определяется средой и силами, которым машина противостоит. Теперь можно прикинуть какие силы действуют на корабль воздушный. Их две – подъемная сила и вес корпуса, направлены соответственно вверх и вниз, дальше – ветер, но может дуть с любой стороны, но чаще – спереди. Ну и какая форма будет оптимальной?


- Яйцо? Только не половина, а целое – так проще сопротивляться ветру и с любой стороны, а тому что спереди – особенно.


- Да, но человеку до совершенства далеко. Значит – два киля сверху и снизу соединенные ребрами и обшивка снаружи чтобы корпус стал гладким – вот. В любом сечении – получается правильный элипс.


- Но как же грести?


- Грести – тут не самая большая задача, если галеру двигают веслами вперед, то тут надо создать силу направленную вверх – и большую чем вес.


- Но тогда это невозможно – гребцы, спокойно толкающие галеру вперед, не смогут поднять ее даже на палец, особенно – вместе с собой. А тут надо еще и отталкиваться от воздуха, да еще сверху вниз.


- А вот тут – все зависит от вида лопастей. Дай-ка ножик.


Протянутая рука повисает в воздухе, Назарий задумчиво сморит на сумасшедшую, собравшуюся прямо сейчас, с помощью ножа начать строить воздушный корабль.


Отсмеявшись разъясняю:


- Большой мне не построить, но вот модель объясняющую суть – запросто.


Забираю нож и хватаю первую подвернувшуюся под руку палку.


- Самое удивительное – знания у вас есть уже полторы тысячи лет, и сделал открытие способное поднять человека в высь тот же грек, что и открыл почему корабль плавает. Вот смотри – это называется Архимедов винт. А вот это – и есть те самые лопасти.


Выстрогать простенький «вертолетик» недолго, пробиваю посредине лопасти квадратное отверстие, в него четко встает заранее обструганная палочка.


- А теперь смотри, зажимаешь ось между ладонями и делаешь вот так…


Нет, ну как он смотрел на «первый полет беспилотного аппарата тяжелее воздуха» это надо видеть. Будто чудо увидел. За упавшей вертушкой понесся как ребенок – забыв о возрасте и степенности.


- Ну а теперь – сам, только отойди немного, а то мне надо с бумагой закончить.


Вот, чем-чем, а зрелищем я теперь до вечера обеспечена. Каждый мужчина в душе ребенок и ничему так не радуется как новой игрушке. Вертолетик уже научился летать не только прямо, но и по широкой дуге так, чтобы вернутся прямо в руки запускавшего, а теперь шли эксперименты по полетам на дальность. Но оказывается за детскими забавами, он не забыл сделать выводы.


- Но ведь о силах ты не сказала ничего. Не хватит человеческих сил, чтобы поднять его в воздух.


- Человеческих - нет, а вот сплести корзину вроде нарисованной и посадить туда мышонка, – картина украсилась винтом и проходящей насквозь осью, закрепленной снизу. Нарисовала и испуганного мышонка, таращащего на нас глазки-бусинки.


- Если взять веревку, намотать ее вот сюда и сильно потянуть – мышонок вполне улетит.


- А человек?


- Чтобы поднять человека нужна сила побольше, и она уже тоже известна. Например – сила пара, вспомни.


- Эолипил… но ведь это игрушка… (*имеется в виду турбина Герона Александрийского)


- Как и вот это, - показываю на «вертолетик»,- пока игрушка, до того момента как человечеству для сражений не станет тесно на земле, и оно не захочет биться еще и в воздухе… А тогда – сразу найдутся и деньги, и люди, что превратят просто игру - в игру со смертью.


Бусина золотая


Перехватила Назария перед самым выходом. Он уже успел прочитать положенное, да, перекрестившись, двинуться в путь, когда глаз зацепился за непривычный объем и очертания дорожного мешка и я, в духе сварливой тещи, поинтересовалась: «А куда эт ты собралси, милай?».


Тут надо сказать, что это была не первая его отлучка. к моему удивлению таких одиночек в округе было не то чтобы много, но и не так чтобы мало, мой просто дальше всех забрался. Остальные селились покомпактней, так чтобы можно было дойти до ритуального здания или соседей за полдня-день. И все они регулярно собирались вместе раз в неделю – на агапу, для совместной трапезы и богослужения. Весьма разумно надо сказать…


Назарию же надо выйти до рассвета и идти до позднего вечера, только чтобы добраться до такого же анахорета. А дальше они отправлялись вдвоем, на следующий день. Так что, при всем желании, каждую неделю не набегаешься. Просто потому, что только что вернувшись, надо будет снова собираться в путь.


Вообще-то, я регулярно сопровождала его в этих прогулках. Правда он об этом не знал. Наверное, может быть. Обычно такие прогулки у нас случались раз в три-четыре недели, но с чего-бы этот раз он собрался уже на следующую?


Назарий, опустив голову, прям как зять, пойманный при попытке улизнуть на рыбалку с друзьями вместо выполнения обещания сделать работу по дому, вернулся назад и без слов начал вытряхивать все из мешка. Зачем правда не пойму – я и так уже догадалась, что там лежит.


На свет божий появилось почти все наше «богатство»: мешочек с монетами, две книжки (ага, а ведь их в пещере осталось гораздо больше), связанный мной свитер и скатанная шкура барашка – раньше белая, а теперь красно-фиолетовая.


В полном обалдении взирала на этот натюрморт, просто лишившись дара речи от возмущения. Хотя… наверное стоит придержать свои претензии до прояснения ситуации. Тем более что сам подсудимый осознает предосудительность своих действий и тяготится ими. Правда самообладание вернулось довольно быстро, и мне была прочитана проповедь «о нестяжательстве» и что недостойно тяготиться вещами, тем более что носить пурпур и спать на нем себе может позволить не каждый владыка.


Пафос окончательно вывел меня из себя, после чего оппонент был сражен заявлением что «самоубийство есть не прощаемый грех», а если он не будет носить сплетенную мной «власяницу» (увы, у меня по недостатку опыта вышло именно это пыточное приспособление) и спать на голом камне вместо шкуры, то это при его легких именно оно и будет.


К тому же, это дар и, между прочим, не купленный за деньги, а сделанный собственными руками. Словом, разозлил он меня прилично.


В итоге поставила вопрос ребром – он конечно в праве распоряжаться моими подарками как хочет, но если он среди ночи хоть еще раз кашлянет – явлюсь его греть собственной мохнатой персоной! Бедняга, от такой перспективы, почему-то дико засмущался, покраснел и вопрос с ношением «власяницы» был успешно замят.


А вот выяснение причин его поведения далось мне тяжелей экзамена по ведению полевого допроса, пожалуй.


Если отбросить все ссылки на первоисточники и примеры, то все было просто, как у классика - «к нам едет ревизор». Точнее, прибывала какая-то шишка и община анахоретов (каламбур, однако) ломала голову как ее встретить достойно. Особенно при том что этот епископ теперь еще и собирал средства то ли на «братскую помощь», то ли на уплату дани. Тут мне отказало даже мое богатое воображение, эта шишка явно или заблудилась в песках (и не только), или … а вот тут вопрос становился очень даже любопытственным!


Обычно уровень развития некоторых аспектов цивилизации полагают равным всему остальному. То есть если из всех орудий только палка, то и отношения внутри племени просты и примитивны, вроде – кто сильней тот и прав. Но это совсем не так - запутанности социальной иерархии внутри самого примитивного племени позавидует любой королевский двор.


Если вернуться к моему случаю, то контрразведка и анализ информации тут похоже на весьма приличном уровне. Раз меня умудрились вычислить даже в столь безлюдном месте. Вот тебе и «дикари».


Что ж, будем демонстрировать собственную «полезность» и желательно в виде отличном от коврика перед кроватью. И Назарию такие мысли лучше не сообщать – при всем его хорошем знакомстве с работой механизмов власти, он в отношении церкви почему-то считает, что эта организация существует по особым, «неземным» законам.


Потому, просто лизнула его в лоб, проверяя нет ли жара, и смиренно поинтересовалась – а с чего он решил, что свитер связанный одной мартышкой, да еще, судя по результату, совсем не теми руками что растут из плеч, ценность большая, чем скажем римская литра того же пурпура, которым можно окрасить куда как больше шерсти, и куда как более качественно изготовленной? Или зачем тащить тяжелые монеты, если жемчуг стоит намного дороже?


И вообще, когда прибывает этот епископ, к чему такая срочность? На последний вопрос ответ нашелся – шишка прибывала через две недели. Ну и зачем же было так спешить?


Впрочем, спешить оказывается стоило. «Подарки» епископ собирал не в свой карман, они должны были идти на самый верх, а затем дальше - в качестве дипломатического жеста так сказать, чтобы принимающий был просто обязан сделать ответный.


Так что просто «горшок с жемчугом» не годился, точнее – годился, но уже потом, когда дар будет принят. Так сказать, барашек в бумажке, совсем не заменяющий проявление уважения в стихотворной форме, блин.


Однако задачка… Будем считать ее моим экзаменом на знание реалий этого мира, пусть такой уровень мне еще не скоро понадобится…


Итак. Первый дар должен был статусный, то есть подчеркивать статус принимающего и показывать, как дарящий высоко его ценит. Как ни странно, особых проблем не данная задачка не вызывала. Сойдет накидка из чего угодно крашенного пурпуром (а у меня его хватит выкрасить всю императорскую сокровищницу) и обшитого жемчугом (его тоже не на один плащик) и отороченный мехом (отчекрыжу от своей постели, тем более цвет получится с намеком). Главное сделать аккуратно, но и это не страшно – найдется кому поправить мои огрехи, в более цивилизованных местах.


Проблему вызывала только ткань. Из доступных нам это только шерсть, если не считать циновок. Но вот результат предыдущего опыта ясно показывал, что никакие знания не заменят навыка, а с моим навыком – только валенки валять. И то это я так думаю, просто потому, что еще не пробовала. Отправить набор полуфабрикатов? В крайнем случае, так и придется сделать…


Прицепилась к Назару, что здесь считается лучшим материалом для подарка. Оказалось, что это какой-то «шелк».


Долго выпытывала, что это такое, и, если отбросить все славословия, выходило: очень тонкий (струится, переливается и т.д.), хорошо проводящий тепло (если в него завернуть золотые монеты – не горит в пламени свечи), скользкий (вши на нем не задерживаются) и прочный материал. Словом, чехол для наполнителя при термоизоляции и оплетка кабелей получилась.


Если так, то нет проблем. Стекло от прошлых опытов осталось, фильер наделаю за двадцать минут, будет им этот «шелк».


Вторым подарком должен быть возвышенный символ. Тут особо и думать нечего, технологическая карта моего распятия в памяти Тактика есть – сделать уменьшенную копию из другого материала не проблема. Проблема сам материал, в наличии только у нас только золото с серебром из кошелька Назара. Хм, и уран из моего боекомплекта. Да, и носить крест такого размера, это скорее наказание – вес там получится…


Правда есть еще один материал, которого вокруг просто валом. Почесала в затылке и сделала основание для фигурки из лонсдейлита. Благо это чуть не самый распространённый антифрикционный материал и готовые программы его синтеза даже в школьном учебники по гравихимии в наличии. Потому мну, очень довольная собой, приволокла «эскизный» образец уже через два часа.


Причины для самодовольства были – я слегка снизила итоговую твердость добавками, чтобы уменьшить хрупкость и при этом смогла не испортить природного желто-коричневого цвета, близкого к натуральному дереву. Только дерево непрозрачно, а мой образец просто светился изнутри, красиво преломляя лучи солнца. Серебряная фигурка черненая примесями на месте стигматов и тернового венца тоже вышла замечательно.


Да вот только все вместе, несмотря на красоту, как оказалось «не в масть». Назарий, едва увидев то, что принесла, схватился за сердце, а потом полез в захоронку. Откуда вытащил серебряный перстень с маленьким кусочком оксида алюминия, и попытался им поцарапать мое творение.


Ничего у него, разумеется, не получилось, даже с примесями лонсдейлит тверже корундов, после чего попытался рухнуть в натуральный обморок. Этого я ему, разумеется, не дала и в итоге быстро прояснила для себя, в чем была моя ошибка.


Дело оказалось в том, что в «подношении» только первый дар должен иметь высокую материальную ценность. Все остальное должно быть «на уровне», но не более того. В том смысле, что работа или идея, вложенные в подарок должны превышать стоимость материала.


Это только в моем мире, из лонсдейлита делают опоры для осей генераторов и прочие вещи, где нужна высокая твердость и нестираемость. Здесь же ἀδάμας такого размера встретишь разве что в легендах, а уж обточить его до нужной формы с потерей четырех пятых веса…


Словом, совсем не тот посыл получается. Рановато я экзамен сдавать собралась, без шпаргалок и подсказок выше двойки ничего мне не светит.


Пришлось, отдать распятие Назарию, найдется и ему применение, и думать над альтернативным вариантом.


Итогом раздумий вышел нарочито грубо, как топором сделанный крест, вырезанный просто из дерева, но с небольшими, как гречишное зерно, гнездами под оксид алюминия и под углерод в состоянии sp³-гибридизации, которые я закрепила по месту, осадив поверху трёхмиллиметровый слой золота с приличной присадкой платины. Это чтобы покрытие не стерлось.


В итоге и носить удобно – от веса шея не отвалится, и аскетично, и на люди одеть не стыдно. В общем, твердый трояк с плюсом. Фигуру пришлось, правда, сделать съемную и в двух вариантах – оказывается, есть канонические различия изображения.


Тем временем закончились эксперименты по созданию «шелка». В принципе – там все было уровня лабораторной работы, но вот компоненты… не то чтобы самые недоступные, это как раз наоборот, вот только едкий натр и сероуглерод – совсем не самое полезное для здоровья. Потому опять пришлось повозиться, подбирая штаммы бактерий на замену химии биологией. Благо что большая часть работы уже была выполнена пока пыталась сделать бумагу. Теперь для меня и пластик был вполне доступен, правильно говорят – ленивый дважды делает.


Остальное было просто – гравик выдавливал десятки тонюсеньких ниток, а УММ своими ложноножками сплетал нити в ткань. Немного подумала и под три фильеры добавила ванночки для осаждения на нить золота. Небольшая модернизация программы плетения, результат получился – аж самой захотелось, хотя мне все эти покрывала…


Впрочем, и о них подумать, пожалуй, стоит – все равно на людях придется от пяток до ушей заворачиваться, а так хоть не сильно жарко будет.


А вот третий подарок – для ума, да еще совмещенный с намеком… Пришлось расспрашивать Назария о том, какую бы мысль он захотел донести сам.


Так стыдно мне не было давненько. Ну зачем лезть человеку в душу если и так все ясно? В итоге третьим подношением оказалась копия моего давешнего подарка самому Назарию – шахматы.


Это вообще отдельная история.


При всех его достоинствах, проявился у него некоторый недостаток, а именно – умственная лень. Потому найдя какое-нибудь спорное утверждение, он вместо того чтобы разобраться сам он просто вываливал его на меня, и пытался отбиться от моих нападок. Как правило безуспешно, поскольку сам не был уверен в излагаемом. Или это он так меня развлекал? – вполне возможно, поскольку «бес уныния» столь знакомый всем анахоретам стал посещать и меня.


Но вернемся к его подколкам. Обычной темой его подначек была «природная ограниченность» женщины как таковой. Видимо постоянно маячащий перед глазами раздражитель все же уязвлял его самолюбие.


Обычно это были какие-то бредовые измышления, вроде того что «женщину сделали из ребра потому что это единственная кость, не имеющая мозга». В ответ, я пообещала в следующий раз накормить его рагу из ребер, чтобы он сам убедился, сколько там мозга. Пусть и не так много, как в бедренной, но если сравнивать вес кости к весу мозга то выйдет, что женщины должны быть еще на треть и умнее мужчин, поскольку те весят больше.


Или вот утверждение, что раз Ева была из ребра, то и ребер у нее должно быть больше… Я чуть не начала в ответ на этот бред живописать технологию клонирования, но потом в духе софизма просто заявила «а держал ли мой оппонент хоть раз в руках женщину?» потому как тот, кто это ляпнул – явно не держал. Чем минут на пять ввела его в режим воспоминаний и пересчета, судя по тому, как шевелились кисти и пальцы рук. Вот, а потом мой собеседник, похоже, вспомнил что-то еще - судя по тому, как он резко покраснел, смутился и так быстро меня покинул. Что я, естественно, засчитала себе это как победу - «в ввиду оставления поля боя войсками противника».


Правда, в течении своего полуторадневного «молитвенного бдения», бес сомнений его все равно его не оставлял, потому как после выхода из второй комнаты кельи мне, практически сразу, было заявлено что при несомненном преимуществе женской интуиции и умении крутить нити интриги, женский разум не способен решать стратегические задачи.


Соревноваться в прецедентах, которых, несомненно, было подготовлено легион от момента сотворения мира до наших дней - безнадежно. Оставалось или признать собственную ограниченность или переводить стрелки, что я сделала сказав, что такая ограниченность, несомненно, должна проявляться в играх. То есть должны быть игры, играть в которые женщины неспособны научиться в принципе. Поскольку все остальное можно отнести не к природной ограниченности, а к внешним сословным рамкам.


Тут мне и было рассказано о шахматах, в которые, дескать «женщины не играют».


В итоге – двадцать минут на выяснение правил и вечером мы вовсю резались на вылепленной из глины доске слепленными из хлебного мякиша фигурами. Скажу честно – проиграла только пять раз. Подряд.


Потом Тактик, наконец, разобрался с приложением теории игр, и ему стало скучно. А на пятнадцатый раз – стало скучно уже мне. Играл Назарий, как для меня, «средненько». Внести в игру элемент случайности, например, бросая кости, отказался наотрез. В итоге проигрывал с удручающей регулярностью всю последующую неделю.


Правда и пользы эти игры приносили много – за доской было очень удобно обсуждать разные «умственные» вопросы, а собеседник, занятый решением сложной задачи, становится гораздо откровенней. Чтобы подсластить пилюлю я решила сделать ему подарок и, самым разбойничьим образом, утащила крышку с сундучка с книгами и на ее внутреннюю поверхность нанесла слой электролитически осажденного железа, который отполировала до состояния зеркала.


А вот дальше произошел затык – не было материалов для дальнейшей работы, но в том же сундучке я нашелся тяжелый кошелек с золотыми и серебряными монетами и еще один – с медью. После чего с самым смиренным видом спросила Назария смогу ли я взять их себе? На что получила его благословение и очередной задумчивый взгляд.


Мне-то и надо было совсем немного - на железо осадила сверху слой меди. Опять полировка и слой серебра, а вот с золотом предпочла не возиться, просто взяла кусочек монеты и расплющила его обухом топора в тонкий лист, потом разделила на восемь частей, переложила испорченными листами пергамента и опять поработала обухом топора. Полученной в итоге фольги хватило б еще на пару десятков досок – надо все же головой думать, а не туда есть. Ладно, теперь будет запас на будущее, нимбы вон святым сделаю, в той книжке, что Назарий переписывает.


Вырезанные квадратики наклеила поверх отполированного серебра и все это защитила сверху слоем тонкого перламутра, благо последнего оставалось после каждого обеда...


После чего бедную крышку вернули на место и перестали дергать туда-сюда каждую ночь – для того чтобы не испортить сюрприз работать пришлось когда никто меня точно никто не видел.


Дальше осталось вырезать фигуры, благо черного и розового коралла было еще с прошлого раза навалом. Работа захватила, и я долго и очень внимательно выспрашивала про вооружение и внешний вид различных войск в армии базилевса и соседних стран. Залегендировав интерес очень просто – книга Назария стремительно пополнялась моими рисунками, от которых он только языком цокал. Похоже местные художники о такой вещи как перспектива и изображение людей в движении, а не статично, не знали вообще.


И вот, в один прекрасный момент, я просто подвела Назария к сундуку и откинула крышку – на ней выстроились друг против друга две армии, басилевса и стратига против султана и визиря (*ферзя). Назарий не мог долго оторвать глаз от фигур пешек – мне показалось неинтересным делать их одинаковыми и там были представлены шестнадцать разных наемников или вассалов каждый со своим оружием и одеждой. А вот то, что если закрыть крышку фигурки с нее не падали – поразило до глубины души. Пришлось доказывать отсутствие колдовства и объяснять придумку с магнитами, вклеенными в основание.


В общем – получилась игрушка красивая и не слишком полезная, только глаз радовать. Дело в том, что я начав делать фигурки воинов, наделала их довольно много. И в итоге мы с Назарием уже играли по моим правилам – строя макеты местности и сооружений из песка, бросая кубики дабы имитировать «военную удачу» и присваивая каждой фигуре реальные возможности и недостатки.


А вопрос об «стратегической ограниченности женского пола» канул в бездну времени следом за не одним десятком таких же.


И вот теперь я решила повторить свою работу уже в «походном» варианте. То есть – с нарисованной на куске плотной кожи доской. Материал был тот же самый – золото и серебро в виде очень мелкого порошка, которые я смешала со своим клеем, получив очень прочную и гибкую краску, которую и нанесла на кожу.


Фигур сделала два комплекта – прежний и такой, где небесному воинству противостояли силы ада. Благо что все персоналии были хорошо описаны и получились вполне узнаваемы – Назарий даже не смог заставить себя прикоснуться к некоторым. Для сохранности на каждую из фигурок навинчивался колпачок из того же материала с уже «абстрактным» изображением фигуры. Все эти цилиндрики укладывались в кожаные кармашки чехла, внутрь ложилась свернутая доска и подкладки под нее, чехол сворачивался и, получившийся тубус можно было спокойно таскать за спиной или во вьюке, а то и приложить получившейся дубинкой «от всей души» не опасаясь за начинку. Вполне себе «походный вариант». И с хорошим намеком.


Но еще большую ценность представляли листы жесткой кожи, которые подкладывались под доску – собственно ничего удивительно в пяти листах кожи разворачивающихся на манер креста не было. За исключением того, что на внутренней их стороне Тактик, используя лазерный прицел в режиме выжигания, аккуратно нанес результаты аэрофотосъемки рельефа. Нанеся туда же дороги, оазисы, колодцы, поселения, контуры побережья и мели – словом все то, что совершенно бесценно для любого стратега.


Несмотря на то, что названия даже крупных городов мы смогли нанести с большим трудом – настолько не совпадали те недоразумения, что использовались сейчас в качестве карт, с реальностью. Комплекта карт было тоже два. Надеюсь, они хорошо подумают, кому что дарить…


В итоге, спустя две недели, Назарий вновь отправился в путь, а я, вооружившись до зубов, двинулась следом. Очень сильно надеюсь, что мой жест будет правильно истолкован, и у принимающих решения хватит разума просто оставить в покое того, кто способен взять и подарить два годовых бюджета империи.


Вот приблизительно таким идеалистическим мечтаниям я и предавалась, рассматривая в прицел глинобитную стену окружающую небольшой монастырь и торчащую над стеной кособокую колокольню. Сейчас, где-то там внутри, Назарий должен был встретиться с епископом. Надеюсь, мне не придется брать это «укрепление» штурмом, оно бедное и так еле стоит. А пока ждем-с.


Солнце уже целиком выползло из-за горизонта, когда из ворот выбрался довольный Назарий и воодушевлено зашагал в сторону дома. Честно отсидела в засаде еще три часа и дождалась, наконец, выхода из ворот колонны святых воинов - смирение на лицах и смешные коняшки забавно сочетались с тяжелыми дубинами. Посреди этой «коробочки» трясся бледный человечек, поминутно оглядывающийся на притороченный сзади сундучок. А вот по следу Назария так никто и не пошёл. Пора, похоже, сниматься с поста, если хочу успеть его догнать.


Что-то явно я опять не учла, да и куда в итоге подевался этот епископ?


Бусина синяя



Упрямство конечно достоинство… Но отнюдь не человека, а Назарий решил обратить меня в свою веру, при том, что сам-то имел о ней весьма смутное представление, но осуществлял эту идею с упорством достойным лучшего применения.


Пара кавалерийских наскоков была отбита походя, потому он, как и положено хорошему тактику, перешел к правильной осаде тщательно готовясь к каждому штурму, наивный. Его вера была конечно на высоте, но никакая сила духа не поможет если гнать войска прямо на пулеметы. А он делал именно это – вместо того чтобы пытаться обращаться к сердцу и душе, которые в принципе никаких особых возражений и не имели, он строил чудовищные логические конструкции пытаясь обосновать совершенно не вообразимые частности, которые если не разваливались под собственным весом, то нестыковок и дыр имели столько – хоть на бронепоезде катайся.


Так что вместо действительно серьезного разговора о том, что действительно могло меня зацепить – выбор дальнейшего пути и места в мире, у нас выходило дурацкое состязание в логике. Дурацкое по тому, что он увлеченно и радостно строил очередной песочный замок, поражающий своей красотой и гармоничностью, а я лупила по этой «оборонительной конструкции» из главного калибра, то есть простыми фактами, оставляя в душе очередную рану.


И остановится мы не могли. Он таким образом проверял на прочность основы своей веры, а то и пытался их пересмотреть, а я… я все никак не могла понять – как можно столько внимания уделять второстепенному и наносному напрочь порой идя против сути учения. Одни обоснования мне напоминали объяснения почему нужно дышать, а другие вызывали удивления своей искусственностью.

Как-то выведенная из себя я прямо заявила Назарию, что принять его убеждения не могу просто физиологически. Тут же воспрявшый проповедник заявил, что крещение снимает все прошлые прегрешения и освобождает душу от прежних зависимостей. На что я резонно поинтересовалась – как это распространяется на потребности тела вообще и запрет на «вкушение крови» в частности? И не надо мне про примат духа над телом распространяться – без сырого мяса я просто ослепну на третью неделю такого «поста» и облезу на восьмую. Это не говоря уже о прочих постах рассчитанных сугубо на человека.


Назарий «выпал в осадок» дня на полтора переворачивая всю свою библиотеку – мог бы и меня спросить, честное слово, я уже давно ее запомнила целиком, да и возможности Тактика в контекстном поиске можно подключить. А потом приволок цитату, дескать - «больному, путнику и беременной женщине соблюдение постов необязательно»…

Интересно и какое из этих агрегатных состояний он имел ввиду по отношению ко мне? Насчет сырого мяса не нашел, разумеется, ничего – запрет там четкий и однозначный.


Но я, как обычно, забежала далеко вперед, а началось все как положено – со слова, точнее с заповедей, очень уж ему была интересна глубина моего морального падения. Так что меня попросили прокомментировать сакральное:


«Не возжелай дома ближнего твоего;

не возжелай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его,

ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.»


Точнее обсуждать мы начали как положено с первой, но я огорошила Назария механизмом работы памяти в духе «запоминаются первые и последние фразы». Чуть развернув этот тезис пояснениями и примерами. Ведь и свои проповеди он начинал с утверждения, потом следовало длинное и подробное раскрытие с примерами, на котором слушателю было положено уснуть, дабы не мешать критическим восприятием поступать информации прямо в подсознание, и в конце – обязательно надо было кратко повторить уже сказанное дабы закрепить единство сознания и подсознания по этому вопросу.


На такую концепцию «двойственной» если не «тройственной» души человека Назарий сначала схватился за голову, но потом, сверкнув глазами, пробормотал что-то вроде «душа человеческая охватывает собой и ад, и землю, и небеса…» сказал, что не готов спорить по этому вопросу, без тщательного выяснения позиции отцов церкви, и попросил вернуться к заповедям.


По моему мнению, в последней заповеди содержится перечисление и закрепление всех предыдущих.

Причем – усиленное многократно, ведь если в первых накладывается запрет на конкретное деяние – «не укради», «не прелюбодействуй», «не лжесвидетельствуй», то в десятой – даже запрет на подобные желания. Этим учитывается тот естественный порядок, по которому любое действие предваряется желанием, мыслью. Причем если действие есть, а совершено оно не в результате размышлений то такие случаи рассматриваются отдельно даже в законах самых диких народов. И в этом контексте кажется странным отсутствие некоторых первых запретов, в принципе там должны быть еще «не возжелай себе другого бога или кумира» и «не пожелай взять жизнь ближнего своего». И если с первым более мене понятно – она и первая и лишнее напоминание о соблазнах – лишнее, да и «свобода воли» опять же. То отсутствие второго – кажется мне источником немалых бед.


Дальше, я попросту добила выпучившего глаза Назария тем, что большинство запретов для меня попросту смешны. Не «возжелай дома, вола осла, поля и вообще всего, что у ближнего есть» - ввиду того, что – «две вещи нельзя отнять – то что я съел и то что я видел», все остальное принадлежит клану, а есть у меня своего только: гребень, зубная щетка, раньше были еще детские вещи соска, игрушки, пеленки-распашонки. И чем старше человек – тем меньше у него остается вещей и больше памяти, под конец уже и зубная щетка не нужна.


Это, кстати, не естественный ход, а результат воспитания, с младенчества в ребенка буквально вбивают понимание о сотрудничестве и, соответственно, стремление делится всем. Дрессировка малышни – прямая и единственная, не подлежащая полному делегированию, обязанность главы клана.


«Про рабов», - тут я оскалилась своей самой ослепительной улыбкой,- «при мне лучше вообще не упоминать» - Назарий побледнев, поторопился выразить мне полное и безграничное согласие, жалко – я думала, спорить начнет...


Просто ограничения своей свободы мы непереносим чисто физиологически. Если засунуть кого не будь на пару дней в чулан – велика вероятность найти там труп с разбитой о стену головой или просто полностью невменяемого. Тоже в общих чертах касается и остальных свобод – человек подчиняется ради общего дела, но только до той границы, которую определяет сам, если потребовать с него большего – будет драться, насмерть и не отступая. Есть дуэльный кодекс и в гибели на поединке никто не видит ни горя, ни бесчестья, к тому же такое желание идти до конца редкость, как и сама смерть в кругу.


А вот что касается «жены» то тут большой вопрос, что имеется ввиду – именно женщину с ребенком от другого или просто любую женщину? Есть ведь и такое трактованные.


В любом случае – добиваться соединения телесного глупо не имея духовной близости. Как говориться – «если тебе не о чем поговорить с тем с кем делишь ложе, то лучше заняться самоудовлетворением – уж с собой-то у тебя точно есть о чем поговорить»


Не, в эти ушки я точно влюблюсь…


- В общем, если есть близость духовная то ее полнота проверяется единением телесным, а вот на обратном настаивать не стоит, могут ведь и не отказать просто из жалости, а вот разочарование будет страшным.


- Да как же может быть оправдана такая распущенность, как же святость семьи и брака? - Здорово я его зацепила, ведь для него такое особенно… хм, удивительно.


- Смотри, когда человека отправили на землю, ему была дана только одна заповедь «плодитесь и размножайтесь» потребности в других очевидно не было. Человек выполнил ее весьма успешно, настолько – что понадобился сначала потоп, а потом еще десять новых заповедей. Но и их оказалось мало потому были даны еще две – включающие в себя все предыдущие и дающие новый завет.


- Вот по второй заповеди мы и стараемся жить «возлюби ближнего как самого себя». Это значит, что желания другого столь же значимы, как и мои собственные. Если они совпадают, то какие могут быть препятствия? Если разнятся – надлежит искать пути к гармонии. Как там – «примирение с братом прежде жертвы богу»? И уж точно нельзя возводить преграду, когда неудовлетворенная потребность толкнет ближнего, на преступление.

Не, надо переходить на примеры, пока у него крыша от абстракций не поехала, а то боюсь, навыдумывает себе неизвестно чего.


- Понимаешь, клан это и есть семья. В нем каждый защищает и заботится о каждом ближнем. Но в внутри клана есть и настоящие семьи, объединяются в них по душевной склонности и необходимости в повседневном участии. Как у нас говорят – «те, чей запах приятен». Это, как правило, от шести до двенадцати взрослых и сколько бог дал детей. Отношения внутри семьи завязаны на детях и быте, не секрет, что на десяток человек всегда будет и те кто всему предпочитает возню с детишками, и те кто больше любит охотится или готовить и работать по дому. Семья позволяет разрешить эти противоречия к всеобщему согласию.


- Взаимоотношения внутри семьи – это собственный выбор каждого и даже глава клана и все другие стараются вмешиваться, пока все происходит по согласию. Семьи бывают разные и даже внутри одной могут быть и чисто моногамные пары, вроде лебединых, и полигинические или полиадрические. Через моногамию проходят все пары, во время от предваряющего зачатие до того как ребенок начнет ходить и есть твердую пищу, но вот потом чистая моногамия такая же редкость как и полная полиамория. Этому просто мешает сама природа – если сначала мужчин даже чуть больше, то потом гибнет их тоже больше…


- Словом, никто не может сделать людей счастливыми – кроме их самих, и уж точно нельзя это сделать нарушая второй заповеди.


- Не может жить в благодати и обрести царство мужчина разделяющий ложе с несколькими женщинами, а уж женщина разом имеющая нескольких мужей - как возможно такое?

Честное слово – никто его за язык не тянул.


- Авраам имел жену Сарру и наложницу Агарь, Ламех имел двух жен: «И взял себе Ламех две жены» (Бытие 4.19), Иаков имел двух жен: Лию и Рахиль, и служанок жён — Валлу и Зелфу (Бытие 29.30), Давид имел 10 жён, Соломон имел гарем из 700 жён и 300 наложниц. (3 Царств 11.3), продолжать? Все они были праведны и заслужили Царство Небесное. Первые христианские общины имели «общих жен».


Ох, зря я это ляпнула…


- Это ересь Николаитов!!!


- В обще то с этим вопросом были согласны и отцы церкви – святой Августин одобрял общину, кроме общности ложа, Тертуллиан говорил, что у первых христиан все было общим, за исключением жен, которые, однако, были общими в деле услужения. Но святой Климент говорит прямо – «что и жены, согласно апостольским правилам, должны быть общими» и одобряет Платона и Сократа. Вот, например – «жен своих направлять к добру, … , любовь свою оказывали не по склонностям, но равную ко всем свято боящимся Бога» (посл.Кориф. 1.гл.21)


- Последнее, скажу честно, дикость уже для меня, но это я не в упрек, а по поводу «не судите, да не судимы будете», так что давай этот вопрос замнем для ясности, а?


- Но как же тогда…


- А очень просто, подойди и предложи, тем более что и так все будет понятно – по запаху, причем больше чем хотел бы сказать сам, а дальше остается только уважать чужой выбор, как бы обидно это не было. Но это тоже есть проявление любви к ближнему – уважать и его чувства тоже.


- А ты?


- Ну а я разговор особый, помнишь – когда легионеру разрешалось жениться? Но давай об этом по позже в другой раз, хорошо?


Интересно, а понял ли он вообще хоть что-то или увидел только то, что хотел?



Бусина желтая


Все мои вопросы типа «что не так?» и «где епископ?» разрешились через четыре дня после принесения даров. Могла бы и сама догадаться, что в покое меня не оставят. А началось все со сработки контура внешней сигнализации – три человека общей массой два с половиной центнера … скорость.. направление… - у нас гости.


Пока заворачивалась в тряпку….


О-о-о ее появление -это была целая история!


То, что у Назария появилась женщина, думаю, известно уже в радиусе от трех до семи мегаметров. И от того, что мимо нас не идет нескончаемый поток желающих на меня посмотреть - нас спасает только религия. По ней на чужую женщину можно взглянуть лишь раз, после чего надлежит упереть взгляд в землю, во избежание, так сказать… то ли гнева Аллаха, то ли укорочения на голову от не менее гневливых родственников объекта столь назойливого внимания. За неправильный взгляд здесь убивают.


А поскольку от случайных посетителей я пряталась очень хорошо и надежно, то интерес быстро подзавял. Все же кому охота переться пару десятых мегаметров с гарантированным результатом ничего не увидеть. Поскольку «женщина» эта - то ли глюк стосковавшегося по женской ласке мужика, то ли джин, плененный силой мудреца и видимый, соответственно, только самим мудрецом, поскольку для всех остальных джинны, как известно, невидимы.


Вот только оказалось, что есть еще одна категория посетителей, которых, при всей строгости здешних нравов, даже в гарем пускают. Потому как иначе – они или все равно туда пролезут, или все газели дружно объявят своему властелину и господину бессрочный пост. Я о торговцах всякими женскими безделушками и одеждой, если че.


Вот именно такой, в погоне за наживой, даже рискнул поверить в слухи и явился продавать песок в центр пустыни. Причем был столь красноречив и профессионален, что даже моя не удержалась и вылезла посмотреть, что там он так нахваливает.


Начала я правда с профессиональной этики - довольно жестко сказав, что если он про меня кому-то разболтает, то лишится… нет, не языка, а самого дорогого – то есть прибыли. Поскольку я все равно узнаю: «уши видел? В Басре скажешь – услышу! Дальше можешь болтать, что угодно, но без указания точного места и персоналий, да и регион местоположения лучше сменить на Африку», и больше он меня точно не увидит.


Хотя этот наезд, думаю, на самом деле был лишним. Во-первых, кто будет рыбные места выдавать, а во-вторых - у его товара потребитель специфический и время давно должно было сформировать четкую профессиональную этику – не болтать. Нет, болтал он так, что я клапаны в ушах закрыла на втором его вдохе, но вот конкретных фактов там действительно не было.


Правда мой случай был ему просто вызовом. Столь равнодушной к его товару покупательницы ему боюсь, еще не попадалось, но он и тут нашелся – показал мне замечательную коллекцию ядов. Мысль обосноваться в гареме какого-нибудь принца… тут же издохла в жутких корчах.


Разнообразие впечатляло – и бинарные яды присутствовали, это когда яд состоит из двух частей которые соединяются уже внутри, и гипераллергены – те что используют против организма его собственную реакцию на раздражители. Хорошо хоть метаболитов не было – это когда печень, при попытке выделить вполне безобидное вещество, сама превращает его в смертельную отраву.


Забила все это богатство в базу анализатора и сама понюхала-попробовала, вызвав сердечный приступ у продавца. Причем два раза подряд. Сначала, когда пробовала, потом, когда четко сказала, где и как его надули и какие «лекарства» потеряли свойства в результате неправильного хранения. Будем считать это платой за то, что ничего не купила.


Единственное, что меня хоть чуть заинтересовало - была одежда. Причем взяла самую простую вызвав неподдельный горестный вздох, затем последовали уже мои мучения при попытке в эти две простыни завернутся…


Даже при наличии умелого помощника провозилась полчаса пока запомнила. Основное время решали «куда ухи девать», в итоге удалось составить два варианта накручивания платка так, чтобы уши могли двигаться и в тоже время не походили на рога.


А еще насмотрелась на «дамское» и не только оружие. Торговец со вторым горестным вздохом отложил всевозможные клинки загрязнённые вкраплениями всяких блестящих камушков. Ну не вижу я никакого толка в этом. Разве что зайчики противнику в глаза пускать, и то лучше время, необходимое на отработку этого фокуса, использовать на тренировку обычных приемов боя. А уж гениальная идея вставлять это богатство прямо в лезвие… ага, чтобы оно переломилось после первого же удара.


Правда торговец заметно оживился, когда я заинтересовалась клинками с узорчатым лезвием. Ух, какие он начал песни петь, пока песня не закончилась хрипом – это когда я своим тесаком сняла стружку с обушка нахваливаемого им клинка.


Но идея мне понравилась – местные металлурги, не имея возможности контролировать примеси, додумались до композита. Страшно подумать сколько труда вложено даже просто в изготовление такого клинка, не говоря уже об отработке технологии.


Купила понравившийся режик. С расчетом, кстати, возникли проблемы, я хотела расплатиться жемчугом, но Назарий приволок стопку моего писчего пластика. Я последнее время слегка улучшила его качество, добавив оксид кальция, но дальнейшее совершенствование на этом застопорилось напрочь. И тут оказалось, что это недоразумение – достойно чуть не договоры с базилевсом подписывать.


«Это будет самая стоящая их часть…» - прокомментировал торговец, Назарий внутренне аж передернулся, а я показала лапу с выпущенными когтями. Не стоит смешивать торг и политику. Торговец впечатлился и принес витиеватые извинения, что такого качества при такой малой толщине и большом размере не встретишь вообще нигде. В итоге – ушла двухкилограммовая пачка за все про все и чуть бисера в довесок.


Всю эту историю я вспоминала, ругаясь сквозь зубы и пытаясь накрутить платок вокруг ушей.


Ну, и для кого я столько старалась? Гостей-то не видно. Может мне уже пора менять мою одежку на камуфляж и отправляться, вместе с винтовкой, посмотреть – кто это у нас такой умный, что датчики обнаружения дурить научился?


Но запись показала – посетители просто покинули зону наблюдения, передумали что ли… Разоблачаюсь – будет Назарию бесплатный сеанс стриптиза, но уже после шестого часа – эта троица появилась опять.


Что за день сегодня – то засупонь, то рассупонь… На этой мысли я так и замерла посреди очередной отработки команды «рота подъем!!!», поскольку моя троица не спеша опять поползла к границе зоны наблюдения. Что за …?!


И тут меня наконец осенило – дело в том, что левая и правая нога делают шаг разной длины, в результате человек необученный, да еще не имеющий ориентиры начинает ходить кругами. Но солнце-то на небе, куда же они смотрят? Ответ продрал свой жутью – видать им уже все равно…


Последнюю мысль – додумывала, пока набирала воду в два подвернувшихся кувшина, а потом пробежка по песочку как раз, чтобы перехватить их на самой границе. Зрелище было грустное, зато очень назидательное.


Два здоровенных лба куда-то волокли еле переставляющий короткие ножки шарик. Сверху это пузико было увенчано умильной лысинкой. Ну просто иллюстрация к фразе «если слепой поведет слепого».


Но терять время уже было нельзя – подскакиваю к ничего незамечающей вокруг троице и сдергиваю с двоих капюшоны, пока эти о-о-очень ме-е-едленно поворачиваются, успеваю налить в капюшон воды и надеть его обратно – ребята плавно валятся как подрубленные. Будем надеяться, что от счастья не умирают. Добавляю им воды прямо на физиономии.


А «шарик», как ни странно, оказался крепче – поливаю ему водой голову и нахлобучиваю сверху свой намоченный платок, я его так и забыла обмотанным вокруг ушей. Наверно зря я о нем так, просто на фоне Назария любой откормленным покажется. Римская литра хлеба в день (*340 грамм) это не та норма, на которой можно растолстеть. А так – просто упитанный мужчина чуть больше средних лет. Он и тут оказался более крепким – просто рухнул на колени и протянул грабки к кувшину с водой, а потом лакал ее из моей подставленной к подбородку лапы – прям как совсем маленький.


Напоила заодно и его спутников, они как раз отошли от обморока – тут пришлось даже применять силу. Много воды ведь сразу пить нельзя, ничем хорошим это не кончится. Отобрала у одного из них дубинку (тяжелая зараза, не иначе бронзой или свинцом залита), воткнула ее в песок. Нарисовала стрелку на нашу пещеру, показала два раза на тень, отбрасываемую дубиной.


Надеюсь, они поняли, как по солнцу ориентироваться, и удалилась готовить праздничный обед, прихватив пустой кувшин и оставив им полный – они его сейчас допьют да и притопают.


***


Все мои кулинарные изыски пропали даром – гости попросту смели все, что попадалось под руку не разбирая вкуса и запаха. Оно конечно понятно – когда нет слюны, есть тоже не получится, да и не хочется особо. А вот потом организм напомнит о своем.


Но честно говоря – можно было бы и мне чего-нибудь оставить. Придется и мне теперь парой хлебцов довольствоваться.


А вот дальше начался цирк. Во-первых, епископ, а «шариком» был разумеется он, наконец, обратил внимание на хозяина и решил с ним поздороваться, а тот попробовал поцеловать ему руку. Шарик же, откатившись назад, быстренько рухнул на колени, прижав к губам край милотьи.


Назарий от такого опешил и не нашел ничего лучшего, как подозвать представляться меня. Я и представилась… как главе калана – лизнув обратную сторону машинально протянутой кисти. Теперь настала уже очередь оторопеть явившегося, а я поподробнее разглядела пришедшего – ну и человечишка…


Как-то привыкла я к чистым душой людям и простым, сильным чувствам, а тут… как из болота вылез. А уж каким он нас с Назарием взглядом наградил... пришлось подождать пока хозяин пройдет внутрь кельи и прихватить гостя на входе – лапой за шкирку. «Думай что хочешь, но только попробуй сделать или сказать…» - шиплю ему на ухо «слегка» выдвигая когти в конце фразы, для большой убедительности.


И вот тут происходит то, что объяснить я не могу – гость валится мне в ноги (едва успела когти убрать) и обливает мне левую лапу слезами, причем – натуральными и совершенно искренними, да еще не от раскаянья, а от облегчения. Вот теперь моя очередь замереть в полном обалдении, такие перепады настроения – это понятно. У побывавших на краю и не такие заезды случаются, а вот когда прямо на твоих глазах из ауры начинает вымываться чернота…


Ладно – гость и Назарий удалились на разговор, при котором лишние уши не нужны, но только фокусы на этом не закончились.


Случилось еще и «во-вторых». Начавшие было вставать при моем наезде на подопечного ребятки, дружно приняли благостное выражение и заявили, что им пора. Я посмотрела на солнце, был едва седьмой час, и решила воздержаться, от анализа их умственных способностей - «если человек умер – это надолго, а если он дурак – то это навсегда». В итоге выдала им все наши наличные кувшины с водой, собрала в дорогу хлеба. Думаю, что сегодня никто из зверья их не съест, из опасения, что заразится таким безразмерным… оптимизмом, а завтра днем я их догоню и проверю как дела.


Провела на дорожку краткий инструктаж по ориентированию, по тому что самое пекло надо пережидать, беречь воду, пить ее подсоленной и прочее. Причем ребятки кивали в нужных местах, вызывая жуткие подозрения – когда же меня дурили, сейчас или раньше, когда в двух шагах от пещеры заблудились? К моему напутствию, прервавшиеся для прощания Назарий и епископ синхронно добавили благословение, и парочка отправилась. Точно говорят, что в жизни всегда есть место подвигу, главное уметь держатся от этого места подальше.


Ладно, пока мужчины занимались чем-то непонятным, мне пришлось думать, чем кормить новоприбывшего. Что-то подсказывало мне, что то, чем питается Назарий ему не еда и даже не перекус. Возникла шкодливая мысль накормить пустой кашей из моей дробилки. Но решила, что ничего плохого мне он не сделал, мелькнула даже мысль – в качестве извинения за грубость раскрыть для него заначку с моим любимым рыбным лакомством, один горшочек как раз дозревал третий день на солнце, но решила – это тоже слишком, самим мало.


Значит – поймаю завтра рыбу и зажарю на солнце, как раз будет хорошо с кашей, надо только новой сечки надробить.


Укладывались спать поздно. Назарий у себя, мы в первой комнате - кухне и кабинете по совместительству. Я, чтобы гость не боялся, что его съедят, развела костер перед входом, хотя все зверье честно держало трехкилометровую «зону ненападения» от пещеры, последний нарушитель этого правила случился уже давненько. Правда змей и пауков, со скорпионами такие мелочи, разумеется, не интересовали, потому я положила толстую веревку несколькими петлями поперек входа. В принципе, такая мера помогает чаще от сглаза и наговора, чем от того, для чего предназначена, но вот если веревку заранее пропитать инсектицидом…


Епископ, расположившийся на «императорской» бараньей шкуре, на полную мощь излучал желания явно непозволительные смиренному слуге божьему, насколько я в этом разбираюсь, так что не удержалась от маленькой мести – устроила вечернюю разминку в виде танца, на фоне подсвеченного костром дверного проема. Приглушенное бормотание какой-то молитвы и сильное смущение послужило мне сигналом, что «с клиента достаточно». Хватит развлекаться – спать пора.


А ночью у гостя поднялась температура…


Зла не хватает, ну что - неужели сложно чуть-чуть проявлять внимание к обычаям тех, кто живет в этой земле издавна? Всего то и надо – беречься от росы, прятаться от прямых солнечных лучей и жары, и вообще избегать чудовищных перепадов температуры, свойственных местному климату.


Но делать было нечего, пришлось вытряхивать полубессознательную тушку из одежды, растирать, накрывать сверху шкурой леопарда и греть, прижимаясь животом к спине, стараясь хоть так передать свою силу и желание жить.


А это было сложно. Ведь гость явился сюда… умирать. Чувствуя все свои болячки и, вполне справедливо полагая, что они ему даны за грехи, он решил спасти хотя бы душу. Ну, или хоть ее облегчить, посмотрев напоследок, как жить надо.


Ох и наслушалась я за эту ночь, пока пыталась вязать расползающиеся линии жизни. Ладно совесть – она у тех, кого хоть краешком зацепила власть чистой не бывает, но о теле-то, кто заботиться будет? Не легкие, а сплошные шрамы, не печень – камень. Что оказалось действительно удивительно – большая часть его «грехов» была придуманныи, точнее – он сам не отличал, где грех настоящий, а где – воображаемый.


Странное противоречие заложено в стену этой веры – с одной стороны, «судить по делам», а с другой – равенство желания и действия. Так я ни в чем толком и не разберусь, но, тем не менее, хоть и медленно, но болезнь отступала. Не скажу, что моими усилиями – временами казалось, что скорее вопреки им, но стараться я все равно не переставала до самого утра, пока элементарно не вырубилась от истощения внутренних резервов.


Утром по краю дрыхнущего сознания проскользнул Назарий, полюбовался на наше лежбище – по коже скользнуло теплой и доброй волной, и вышел наружу. А проснулась я оттого, что мне было мокро – оказалось, что я во сне крепко прижала епископа к себе и теперь он тихо плачет, уткнувшись мне в плечо. И снова – от облегчения и счастья…


Ничего не понимаю. О чем и поинтересовалась, стараясь сформулировать вопрос как можно мягче. Оказалось, бедолагу всю жизнь терзал демон блуда (а то мне это за прошедшую ночь добрую сотню раз не сказали…), а тут он его взял, да и оставил. Нашел, чему радоваться, честное слово.


«Глупенький,» - шепчу, лизнув его в лоб, температура спала и вообще все прекрасно, как это не удивительно, - «ты боролся совсем не с тем демоном. Люди спят вместе совсем не потому, что одержимы блудом, а потому, что боятся того времени, когда всевластна тьма. Они просто ищут защиты друг в друге». Смотрю в его удивленные глаза и завершаю:


- Вот скажи мне – чего бояться человеку, во всем полагающемся на Бога?!


То, что я ушла, он, по-моему, даже не заметил.


Встаю в дверях, высматривая Назария, за спиной раздается удивленный вздох и, обернувшись, вижу только пламенеющие уши все остальное лицо закрыто ладонями.


- За то, что скажет Назарий, не думай. Он как тот старец, что принимал у себя монаха и монахиню и увидел их соитие – не скажет ничего, разве что подобно ему помолится за нас.


М-да, надеюсь, этого он как раз и не сделает, а то я, как та монахиня – точно прибегу назад каяться…


Потом я сидела под лучами встающего солнышка и пыталась заставить себя хоть куда-то сдвинуться, впрочем, до девятого часа было еще далеко, и заботы о хлебе насущном меня не сильно тяготили. Вот тогда-то и подошел ко мне епископ «на разговор». Момент был выбран идеально – мое уважение его учителям.


- Знаешь, даже я сомневаюсь… Даже столкнувшись с чудесами – не всегда в них верю, зная как пересказ или просто желание увидеть чудо могут исказить видимое. А вот ты – сомневаешься ли ты в существовании неведомого?


Ну он и спросил! Поднимаю глаза вверх – изнутри ножки «гриба» зрелище не менее величественное, чем издали. Будто прямо над головой распахнутый глаз, окруженный клубящимися грозовыми тучами и молниями. Спрашиваю сама себя - «интересно, а какие еще доказательства нужны этому «Фоме»?


Ох, язык мой – враг мой. Что-то поменялось в окружающем мире, и по моим распахнутым каналам покатилась волна ласкового жара, удивительный покой мешался с жуткой болью. Точнее не так – мне было тихо и спокойно, несмотря на то, что я чувствовала боль там, где этот поток «выбивал» старые пробки и растягивал сужения.


Первым делом, что я увидела, едва проморгавшись от слез боли, были два совершенно разных лица – с совершенно одинаковым выражением… уж не знаю, как и сказать, благостных что ли.


У епископа еще и слезы по щекам текли, почему это… а понятно, внутренний резерв теперь «под верх», и вообще залита я до кончиков ушей так, что надеюсь, что хоть в видимом диапазоне не свечусь. Впрочем, кажется и правда свечусь, они это видят. А избыток, значится, я сбросила в первую очередь на тех, кто оказался поблизости. И «волну» подняла наверно хоть и слабую, но…


Ладно, будем мыслить позитивно – зато я теперь точно знаю, что когда малыш затаив дыхание гладит пальчиком козявку – что чувствует при этом козявка.


Впрочем, это я так, от неожиданности… – спасибо.


Теперь даже до меня дошло, что произошло сегодня с епископом. На личном примере так сказать… Просите – и будет вам дано, ищите и обрящете…




Бусина темно-красная

Что мне больше всего в Назарии нравится – так это несгибаемость. Сколько раз он уже водил полки своих идей на штурм крепости моего неверия… Сколько раз они гибли даже не под стенами а на дальних подступах целиком. Но все равно – зализав раны, а то и просто в окровавленных повязках он все равно стремится в очередной безнадежный бой.


И ведь не кривя душой могу сказать – ему достаточно просто прийти и постучать в ворота. За чашкой чая или бокалом вина у горящего камина договориться неизмеримо проще. Это наверно общее свойство мужчин – пытаться завоевывать там, где надо просто понять и принять.


Сегодня в ход пойдет главный калибр, правда я этого еще не знала – уж очень тактически верно был выбран момент – «атакуйте когда противник ест, спит либо молится ибо в этот момент он безоружен». Я не спала (да и пытаться меня будить занятие, прямо скажем небезопасное) и не молилась, хотя завистник мог бы сказать, что «воздаю дань Бахусу».


Дело в том, что мои попытки «подводной археологии» дали, наконец, хоть какой-то результат. После зондирования и пары дней работы водометом удалось добраться, наконец, до груза затонувшего корабля. Правда, попытка поднять на поверхность амфору (одну из сорока оставшихся целыми) выявила новую сложность. Слишком много она весила.


У меня просто не было сил, чтобы просто поднять ее даже в воде, не было и возможности построить плот нужной грузоподъёмности для использования его в качестве понтона.


Сначала пыталась собирать на это плавник, но получающаяся конструкция наверняка развалилась бы под собственным весом. Потом в голову пришла «светлая мысль» сгонять за готовым плотом оставшимся на месте моего «кораблекрушения» и я как натуральная ктнурх (*«блондинка») начала готовится к выходу.


Хорошо вовремя вспомнила что я скорее «серенькая» и в желе между ушей пришла наконец мысля, что у меня и так есть с собой немалый кусок оболочки. В итоге – я сначала клеила воздушный мешок, потом как та самая ктнурх тренировала два часа легкие пытаясь его надуть, пока в бестолковку не достучалась мысля, что гравитационным водометом можно не только воду качать.


В общем, при случае надо глянуть, может это я так на солнце выгорела, и если да – срочно синтезировать краску и краситься…


Так вот. Первых две амфоры, как и положено по закону пакости, оказались заполнены битумом разного типа. По моим предположениям в них раньше было масло и зерно, правда в какой что – предположений уже не было. Будем считать, что «история об этом умалчивает».


А вот третья амфора порадовала – сначала анализатор, что аж пища от восторга сообщил мне, что там целых две незаменимых аминокислоты, куча витаминов, да еще и сахар с этанолом, что дает хорошую калорийность. Я же пробовала с опаской, четко помня, что столь полезные вещи вкусными почему-то не бывают. Но в итоге была приятно разочарована – сначала запахом, а потом и вкусом.


И вот только я собралась засунуть язык в миску поглубже, как подкравшийся Назарий, вместо вполне резонного предложения налить и ему, заявил:


- Как же ты рассчитываешь спастись, когда третий ангел вострубит? Приди к Богу, ибо час уже близок, неверные сокрушают силы воинства православного и сам базилевс предает веру свою! Было полгода назад знамение - видел я битву небесного воинства, которая предвещала конец времен.


Впечатление от сказанного, честно говоря, было сильным. Особенно потому, что было сказано спокойным и добрым голосом, без лишней патетики – у меня аж шерсть дыбом встала. Хотя сложить два и два и понять, что за «знамение» он видел, было несложно. Не испортило действие и то, что на словах «ангел вострубит» я фыркнула от неожиданности, и Назарию пришлось отворачиваться, спасая книгу, которую он держал как щит пред собой. Пришлось, даже потратить пару мгновений выгоняя из головы мистический ужас. Так, сначала – техника безопасности.


- Присаживайся, и давай, пожалуй, все же налью. Такой вопрос просто так без поллитры не разберешь. Рекомендую – дуже смачно и майже нэ отруйно (*очень вкусно и почти не отрава).


Вино действительно вкусное, но под его взглядом норовит застрять по пути вниз.


- Ты имеешь ввиду, что я буду делать, если окажусь внизу, а не наоборот – это не меня пошлют выливать чашу гнева на землю или в море?


Руки Назария судорожно вцепляются в переплет, он наверно пытается что-то сказать, но не может вдохнуть полной грудью. Да, понимаю – тема тяжелая.


- У меня помимо относительно «мирной» профессии есть ведь еще и военная ее ипостась. Так что если удар не будет внезапным и мобилизацию успеют провести, то скорее всего я буду в том щите, что встанет между атакующими и планетой. Там, за границей атмосферы если кораблей будет достаточно. Там скорее всего и останусь…


Если же кораблей будет мало, то я могу пилотировать атмосферник – будем драться в воздухе, стараясь не допустить врага к поверхности, к городам. Или – оператором наземного комплекса ПКО. Куда поставят там и буду.


Если же удар будет внезапным – что ж, останусь в живых – руки есть, оружие для них найдется, будем драться на земле, в самом худшем случае – можно даже попартизанить, опыт есть…


К Назарию, кажется, вернулась способность к членораздельной речи, сипит правда:


- Ты, ангел?!


О чем это он? А-а… – кажется, поняла.


- Нет, я считаю себя человеком. Просто ты забываешь, по чьему образу и подобию создан человек. Чтобы ни понимали мы под этим словом – рано или поздно, но силы, которыми как ты сейчас считаешь, способны повелевать лишь ангелы – окажутся в руках человека, со всеми его страстями и несовершенством. Вот тогда – и станет возможно то, что написано в этой книге.


О том, что «третий глас» я действительно чуть не устроила совсем недавно – замнем для ясности.


Мне до сих пор снится картина удара дальнего рейдера на скорости в семь десятков километров секунду, да в центр материка – радиактивного облака как раз бы на треть мира и хватит. Поберегу хоть его сны. Впрочем, и того что сказать придется – и так хватит…


- Понимаешь, все, что там написано, для меня большей частью - описания высадки десантной армии, где-то так от пары корпусов численностью. Я это все, хоть и в меньшем масштабе, но видела, да и сама участвовала…


Перестаю сверлить взглядом песок под ногами, и смотрю на собеседника, припоминая порядок действий при сердечном приступе, но надо же, Назарий даже не ошарашен – собран, напряжен и очень внимателен, - аж мурашки по коже.


- Говоришь, все станет по силам человеку – даже четвертая чаша, вылитая на солнце?


- На этот вопрос ответить проще всего. Там, - показываю в небо, - есть щит, это как бы зеркало, что не пропускает часть солнечного света. Он очень тонкий – не толще кожаного щита, если его разрушить, а это можно сделать, например, распылив кислоту, то все растения внизу сгорят, а человек, вышедший на улицу без очень плотной одежды – ослепнет и умрет от ожогов к вечеру.


Назарий неспеша листает книгу. Не для проверки моих слов, просто обдумывет следующий вопрос. Он неожиданный:


- Расскажи мне о своем пути.


Прикрываю глаза, воскрешая старую память, это неожиданно легко – картины сами выстраиваются, желая показаться хоть кому то.


- В восемь лет девочка бредила звездами, кораблями и новыми мирами… с такими мыслями, одна дорога – в учебный клан ДП. Туда я и ушла, едва отказавшись от материнской опеки и молока. А дальше – была учеба. Годы учебы, для того чтобы открыть путь к звездам надо очень много знать. Нет, конечно, помимо учебы была еще жизнь растущего ребенка с играми и шалостями, но запомнилось из нее кроме учебы немного. Уходили те, кто решил, что это не их путь, приходили новые, дружили, ссорились, мирились – все как у других, но у нас была своя мечта и свой выбор.


- Но ведь есть еще и предназначение? Замужество, материнство…


Остается только скрипнуть зубами и вежливо огрызнуться:


- Как думаешь, двенадцатилетняя послушница в женском монастыре – что думает о своем предназначении? Думаю, что так же, как и я считает, что у нее есть иная цель в жизни. И вот странно тоже – Долг и Служение.


Мне показалось или кто-то тоже крепко стиснул зубы? Но взгляд добрый и просит продолжать.


- От нас не скрывали последствия нашего выбора, более того - дать понимание чего мы лишаемся старались обязательно.


Теперь четко во взгляде что-то промелькнуло, нет, старина – совсем не так, как ты подумал, хотя и этот путь тоже не был за семью замками…


- В четырнадцать лет, когда кровь начинает волноваться уже не шуточно… Нет, не так. Дело в том, что завести ребенка можно только после того как докажешь свою зрелость. Это не закон, но обычай, который крепче закона – только доказавший свою способность защитить клан и ребенка рассматривается как кандидат в супруги. Раньше, на заре жизни это было освоение искусства охоты, причем обязательно – в команде. В наше время, это обычно приобретение военной и гражданской специальностей.


Проще всего результата добиться двухгодичной службой в армии. Еще не имеющих детей там, понятно, стараются беречь. Но это, во-первых, несколько сложно, а во-вторых – случается всякое. Но другие пути тоже не закрыты. Нам, которые в армии можно сказать пребывали с момента расставания с мамкиной сиськой (*флот дальнего поиска – тоже военный флот, как и карантинный, с поправкой на цели и задачи) в качестве испытания «на взрослость» засчитывали два экзамена – на выживание в четырнадцать лет, и десантную практику в пятнадцать.


Вот в четырнадцать, сразу после экзамена, и была одна древняя традиция. Дело в том, что часть прошедших второе испытание, решает не уходить в поиск, а завести ребенка и остаться на земле или в ближнем космосе – диспетчерами орбитальных комплексов, операторами ПКО, управляющими металлургических заводов в ближнем внеземелье или руководителями кланов освоения на новых планетах. Да мало ли - работы для прошедших нашу подготовку всегда было много и интересной.


Это даже приветствовалось. Уходить в поиск могут только добровольцы, но чтобы дать будущим мамочкам доучиться из лучших в учебе (на самом деле допущены все желающие, но доказать что ты можешь быть полезна – тоже традиция) формировались «семьи». Отец, мать и десяток-полтора будущих теток. Мы сначала просто помогали матери не отстать в учебе, пока она «на сносях», а после родов – еще и с ребенком в том числе и с кормлением. Так что представление о радостях материнства нам давали более чем…


Тут пришлось прерваться, воспоминания о васильковых глазенках и крохотных ручках отдались в груди болью давно перегоревшего молока… Попробовала незаметно смахнуть навернувшиеся слезы, но видать незаметно не получилось – Назарий потянулся вперед и ободряюще взял меня за руку накрыв второй своей ладонью сверху.


- А дальше?


Руку пришлось осторожно забрать – слишком уж посторонние мысли в голову полезли, но настроение все равно поднялось.


- А потом была вторая практика.


Усмешка вылезла на физиономию сама, как я ни пыталась ее сдержать, очень уж яркая и солнечная картинка появилась перед глазами.


- Учебка десантноштурмовых войск, это вообще особый мир. Там дослуживают прошедшие десятки компаний ветераны, чей опыт считают важным передать новичкам, туда отводят на переформирование понесшие тяжелые потери отделения спецназа – чтобы могли отойти и выбрать из новичков замену, перенимают опыт командированные, идет натаскивание и слаживание новых команд.


И вот в этот-то степенный и давно установившийся мир, взяли да и выпустили три сотни.. цыплят. Желторотых, неоперившихся, гонористых и задиристых, не признающих никаких авторитетов и опыта, кроме мизерного собственного, вечно стремящихся что-то доказывать и делать по-своему… Чтоб тебе было понятней – в отведенный на отдых полк из поседевших в боях ветеранов, взяли да сунули юнцов из знатных семейств – чтобы службу почувствовали, да опыта поднабрались.


- Тяжело пришлось?


- Да нет, что ты, а вот начальству – не позавидуешь, они же нас даже наказывать не могут как обычных солдат или курсантов – мы вообще из другого флота, у нас начальство свое и приказы выполнять обязаны мы только его, так что развлечение пошло еще то... Но, знаешь, я думаю что учебки за право получить на практику курсантов с ДП такие интриги вели… Это ж такой цирк, да и встряска немалая.


А на низовом звене, там все просто – уважение к возрасту это вообще не обсуждается, а все эти седые дядьки, понимаешь, у них ведь свои дети уже выросли, а тут такое напоминание явилось. Любили они нас я так сейчас понимаю, и делали все чтобы нам помочь. Потому и приводить нас «к нормальному бою» взялись с энтузиазмом, ну и мы в долгу не остались – у меня до сих пор уши краснеют как некоторые наши шуточки вспомню, а некоторые места чесаться начинают – тоже вспоминают как им за проказы попадало. Дурные мы были… Да и сама практика прошла – «дурдом на выезде», одним словом.


А вот закончилось все страшно, буквально за две недели до завершения, когда мы уже чемоданы готовили, под удар «Союза Матерей» попала Кирна… Удар страшный, практически как у тебя книге описанный, а учебка оказалась довольно близко и была еще надежда, что свою войну мы не пропустим. У Десанта всегда самая большая проблема это подготовленные пилоты и техника.


И если та рухлядь, что была в учебке, вполне могла быть ударными темпами подготовлена в последний путь, то пилотов армейцы учили отдельно и к месту сбора «армии деблокирования» они просто не успевали.


Вот именно в этот момент оказались под рукой три сотни пилотов способных вести линкор (третьим пилотом и если уж очень сильно приспичит, но все же…), а не то что десантный бот в направлении «сверху-вниз». Так что из учебки получался вполне себе штурмовой полк, который с пополнением и нами вполне разворачивался до резервной дивизии. Если поскоблить заодно по окрестностям в поисках резервов. А это уже очень серьезно – от таких сил никто не откажется. Так что пришел БДК (*большой десантный корабль), с горем пополам подняли с поверхности на орбиту перегруженные боты и – полетели девочки-мальчики на настоящую войну…


- Но ведь никто вам не мог приказать…


- Приказать – конечно, не мог. Но как думаешь, много было просто сомневающихся, что надо идти добровольцами? А на самом деле были – наши сопровождающие, они-то четко понимали, чем все это кончится и чуть на луну с тоски не выли, когда никто не видел, но совладать с нашим щенячьим энтузиазмом не могли – оставалось только возглавить.


До Кирны думать особо было некогда – перебирали технику до последнего винтика, причем все помогали, кто чем мог, такие чудеса изворотливости проявлять пришлось… - жить хотелось как ни странно все сильней, эта смекалка мне потом здорово пригодилась вместе с теми советами…


А вот когда прибыли – тут уже призадумалось командование, не из-за того, что мы все такие из себя явились, вся действующая армия на четверть, как помнишь, состоит из таких же подростков. Вопрос был в другом – в нашей армии взрослые не воюют, то есть - имеющие ребенка не «вообще», а конкретно сейчас, от груди не отнятого. А тут – малыши и восемь десятков «тетушек» к ним – то есть вполне себе взрослые. Детский сад воевать явился, блин.


А воюет такой контингент весьма своеобразно, это тебе не расчетливые «вдвойне свободные» которые битву как работу воспринимают, для взрослых – это защита ребенка и ни своей, ни чужой жизни они не ценят, страха не знают. Словом – не просто так, их даже в крайнем случае в ополчение не берут. Но и отказаться – это ж минус шесть тысяч десанта, считай полк со всей инфраструктурой…


Так что сказали желающим повоевать – малышей от груди отнять, чтобы к моменту «Х» успели хоть чуть в норму прийти. И засунули всех «цыплят» куда подальше - аж в третий эшелон второй волны, засунули б и в третью волну – да это уже натуральным бунтом грозило…


Интересно – когда это он меня опять за лапу ухватить успел? Пожалуй, слишком резко отбираю конечность и вытираю глаза, что-то я сегодня нежная.


- А потом, большая часть первой волны и четверть второй до поверхности попросту не долетели. Фермики вместо ставки на максимальную эффективность поставили на максимальную мощь удара и собственную дисциплину. Просто дождались, пока мы втянемся, и ударили мощно и разом. В воздухе начался ад. Уже сброшенные капсулы первой волны просто горели, а по нам ударили скорострельной мелочевкой. Она, правда, для кораблей мелочевка, а вот для ботов…


Я до самой посадки так и не поняла – есть у меня корабль дальше переборки пилотской кабины или все отрезало нафиг, но двигатели слушались, в отличие от рулей, на них и села. Тогда-то меня и ранили пониже спины. Так что и боевой шрам есть, да вот хвастаться им несколько неудобно.


Это мне, кстати, последний привет от кого-то из ребят в трюме прилетел, носимый боезапас видимо с детонировал, потому как будь это зенитный «огурец» - оторвало б «лучшую половину» и всех делов. Но меня миловало, а скафандр летный дырку за герметизировал. А вот ребятам в трюме так не повезло – их броня против «огурца» ничего не представляет, да и герметизации у нее нет вообще. Так что если там раненые и были – то к посадке они инеем успели покрыться… все.


Вот и привезла я вниз в итоге роту с дополнительным отделением огневой поддержки в составе одного человека – себя. Была мысль поднять это решето опять в воздух, но внешнего вооружения у этого корыта – от комаров отбиваться. Потому – подхватила первую попавшуюся стрелялку и двинулась в бой. Хорошо старлей, что этим бардаком тогда командовал, хорошим командиром оказался, внимательным. Заметил, что у него на макете поля боя левая метка появилась, и по-отечески так – объяснил, куда я в своей распашонке собралась (а там и драконья чешуя горела) и в какое место он мне засунет мою стрелялку если я ровно через три секунды не испарюсь здесь, и не сконденсируюсь там, куда он меня послал.


Причем словами не ограничился, а оторвал от боя звено ребят, которые меня буквально собой заслоняя, до поста артнаводчика и дотащили. И потом два дня прикрывали.


Но этого я так тогда и не заметила. А посту сидел парнишка и азартно лупил из всех стволов по противнику. Хороший такой парнишка, с отличной реакцией – я ту дурь, что он в канал гнал еле блокировать успевала, благо пилотский скафандр для подключения ничего не требует, достаточно просто рядом стоять, а приоритет у меня был выше, как у старшего по званию, поэтому мои целеуказания проходили впереди его.


А через полчаса, когда давление на позиции упало, он оторвался от прицела и заявил «У-ес, я крут» и такая у него была счастливая физиономия… Вот по ней я и заехала – прямо бронированным кулаком… И не жалею об этом вроде, но его по-детски обиженные глаза до конца жизни помнить буду, хорошо объясняться не пришлось, мое «прикрытие» его в уголок оттащило и от всей широты души добавило…


А я, наконец, смогла усесться за прицел и начать работать: пристреляла ориентиры, установила перекрытие со смежниками, к моему удивлению они о возможности объединения даже не подозревали, договорилась с дивизионным резервом о поддержке и пристреляла уже их, через ретранслятор достучалась до орбиты и согласовала график прохождения с диспетчером. Они тоже сказали, что если чего, смогут поддержать малым калибром.


Словом – простая работа, которую просто надо делать. Дальше стало легче – противник пер на нас, мы его перемалывали всем, чем могли. К нам с орбиты шел ручеек подкреплений, все более широкий – ПКО противника выбили в первые секунды высадки, хоть и все равно опоздали, а мобильные комплексы уничтожались ударами с воздуха или просто исчерпывали боезапас. Подкрепления же им получить было неоткуда, но и сдаваться не собирались. Фермики вообще этого не умеют, тем более что и для нас все еще было далеко не радужно.


Я эти полтора суток до перелома просидела за прицелом неотрывно, благо в скафандре как у улитки – «все с собой», и даже когда застрявший пониже спины наконечник дергать начал внимания не обратила. Зато врач развернутого рядом пункта сортировки не поленился проверить показания скафандра (или это ему с орбиты настучали?) и буквально за шкирку отволок на стол.


Уж не знаю – в воспитательных целях он из меня эту железку тянул или действительно все обезболивающее кончилось… Но голос в первые минуты сорвала, а потом только слезы катились, даже скулить сил не было, но вот когда эта добрая душа после наложения шва второй раз предложил эвакуироваться… откуда и силы взялись и голос нашелся – так и послала человека вчетверо меня старше, да при не вовремя подключившемся к каналу связи высоком штабном начальстве. Начальство только хрюкнуло, сказав, что маленьким девочкам не положено говорить такие слова, которые оно само, начальство, не знает, а доктор лишь безнадежно рукой махнул.


Как оказалось - мой майор пытался отбиться и сохранить за собой «внештатного» корректировщика, но штаб меня у него отобрал. И теперь я, вместе с ротой прикрытия, отправляюсь на точку, откуда буду корректировать работу средств уже дивизионного резерва. Точка –это несколько сопок в предгорьях на которых разместили «глаза» и антенны связи, мы же сами заняли седловину и укрепились по полной. Как говорится «высоко сижу, далеко гляжу, … меня выколупаешь».


Надо же, а все-таки приятно, когда тебя за руку держат – даже забирать не хочется…


- Там ты всю войну и провела?


- Провела… аж шесть с половиной часов. Понимаешь, такие пункты надо находить и уничтожать в первую очередь, даже раньше штабов и пусковых установок. Я хорошо корректировала, без похвальбы – хорошо. Покрывала зону процентов на семнадцать большую, чем стандартно положено, поэтому и искали нас так долго. Но это все равно всего лишь вопрос времени и потерь спецназа. А потом… по нам ударила уже их дивизионная артиллерия, а их спецназ пошел на штурм за «огневым валом».


Странно, до этого момента я наш разговор с Назарием помню четко, а вот потом со мной вдруг произошло то, что давненько уже не случалось.


Безо всякого перехода, я оказалась там, на Кирне, под ее обычным для кислородных миров тёмно-фиолетовым, почти черным, небом. И рука моя не покоилась в лопате Назария, а сжимала боковую рукоять артприцела.


Когда смотришь в панораму, мир воспринимается совсем по-другому, как игра – там нет жизни и смерти, есть гаснущие и появляющиеся отметки целей, свои – красные, чужие – изумрудные, светло зеленые линии рельефа, фиолетовые пометки и маркеры. И то, что одна из красных это и твоя, в том числе, жизнь, воспринимается тоже как игра. Игра, в которой надо выиграть хотя бы по очкам.


Тогда я еще успела увидеть появление нескольких новых целей – артиллерия противника демаскировала себя залпом, и радостно взвизгнув, выдала по ним свой расчет эллипса поражения. Радовалась – а ведь прекрасно понимала, что уходят последние секунды жизни, а потом – один за другим начали гаснуть «глаза», сжимая масштаб прицела до мизерных пяти километров округи, и через миг толчок погрузил мир во тьму.


Правда, открыв глаза, я увидела все те же метки. Те же да не те, красных… красных было всего три рядом и одна на месте второго опорного пункта, а вот синие стройными рядами двигались в нашу сторону и очень быстро. Земля продолжала трястись мелкой дрожью, а выход из КНП (*командно-наблюдательный пункт) перекосило под странным углом, но все это было неважно. Как можно быстрее рванула на выход, чтобы упереться в бронированную спину сержанта.


- Сиди там, целее будешь, - бросил он мне, смотря в визир вперед и влево, справа от него второй номер расчета «последнего шанса», то есть зенитной спарки непосредственной обороны КНП, в бешеном темпе бросал шлемом землю стараясь поставить неуклюже растопырившееся орудие ровно.


- Кто остался? – сержант мгновенно развернулся, смерив меня взглядом от ушей до пяток.


- Ты да я, да он, и на втором пункте еще пятеро - третье отделение из спящей смены пытается выкопаться, все кто был на местах… безвозвратные потери, раненых нет.


Еще один взгляд, второй номер между тем закончил со спаркой и пробежал по ходу дальше – нырнув во вход КП (*командный пункт), оттуда секундой позже струей полетел грунт.


- Лейтенант, какого черта ты в этой распашонке? Неужели не смогли нормальной брони найти?


- У меня вычислитель встроенный, втрое мощней того что в прицеле, вот только расположен он пониже спины, чтобы к пилотскому креслу подключатся.


- Все у нас через это место – пониже спины…


Так, наконец-то получилось. Прыгаю сержанту на шею и целую в губы, одновременно отталкиваясь ногой от стенки за его спиной. Сержант, не ожидавший такой прыти, валится как двухстворчатый шкаф. Спасибо хоть руки у меня за спиной выставить успел, а то быть мне плоской. Не выпуская инициативы заявляю:


- Сержант, я тебе говорила, что я тебя люблю? – сама при этом ерзаю на спине, пытаясь устроится поудобнее. Выходит так-себе - снизу камни и бугры, а сверху угловатые щитки брони.


- Дура,- говорит сержант, целуя меня между ухом и глазом. – нашла время.


- И не скажу. Я блок сняла, четыре секунды.


- ВОЗДУХ!!! УКРЫТЬСЯ!!! – отомстил, зараза, правое ухо теперь кроме звона долго ничего не услышит, да и ребра похрустывают отчетливо, а этот лось еще и ерзает, стараясь прижать каждую мою часть исключительно ребристой бронепластиной.


А глаза тем временем принимают внешнюю «картинку», как прямо над нашими головами рвутся «чемоданы» выпуская во все стороны, но главное – в лицо наступающему строю сотни тысяч острых стрелок, каждая меньше грамма. Кажется, что пошел огненный дождь, стрелки чертя по воздуху сгорающим магниевым оперением каплями стучат вокруг.


Правая нога чувствует легкий удар, боли нет, но душу заполняет детская обида – «Как же так?». Но в это время на строй противника сзади накатывает волна тяжелых разрывов, поднимая столбы камней и пыли на сотни метров и перемешивая живое с мертвым. Большинство синих отметок погаснет.


- Слезь, раздавишь, - но он вместо этого ухватил меня левой рукой за шкирку и забросил глубже по ходу в КНП, тяжело рухнув сверху. На мой придушенный писк рявкнул:


- Тихо лежи сейчас отве… - договорить не успел, когда несколько близких ударов казалось, перевернули мир, и боль погасила свет.


Медленно выгребаю наверх, к размытому пятнышку света, и тут, какая-то добрая душа решает мне помочь. Вибриссы протирают какой-то дрянью, от которой тело само выгибается дугой, а желудок пытается выпрыгнуть наружу, но – размытое пятно превращается в «аварийный» фонарь, а напротив проявляется на фоне неба сержант. Он самозабвенно лупит меня с двух рук по морде. Клацаю в ответ зубами, но движения заторможены, и он успевает сдержать удар левой, зато лупит с правой так, что едва не прикусываю язык.


- Отставить.


- Есть, - он с сожалением отпускает занесенную руку.


- Ты меня чуть не задушил кабан или… КУДА МЕНЯ?!


- Ноги, - отвечает сквозь зубы сержант, что-то делая с моей лучшей половиной.


Сцепив зубы, чтобы не заскулить, не от боли - ее пока нет, а от безысходности, отворачиваю морду в бок и зря. Глаза упираются в перетянутые жгутами культи, заканчивающиеся чуть раньше того места где должны были быть колени. Не сразу понимаю, что этот обрубок – мой капитан, причем он жив и смотрит прямо на меня, пытаясь ободряюще оскалится. Не выдерживаю, хрен с ней с офицерской выдержкой:


- Что там?


Сержант прерывает свои манипуляция и, неожиданно тепло, смотрит мне в глаза.


- Что расставить пошире у тебя есть, и чем мужика к себе прижать – тоже. Кости целы, а мясо… мясо нарастет.


Сержант исчезает на миг, и появляется вновь, держа что-то в руке. Что-то мне невидимое из-за размазавшегося изображения.


- Так, мураши опять зашевелились, я тебе даю Качу (*боевой стимулятор К-14) двенадцать минут у тебя будет. Забираешь капитана и ползи отсюда на точку три, туда летит крокодил. До поворота на карачках, а дальше, если сможешь встать – бегом. Все, валите отсюда начальство хреново! Мураши близко, а вы мне их посчитать не даете!


Встаю, как приказано, в коленно-локтевую позицию и мне на спину кладут капитана. Он хватается крепко – сцепляя в захвате кисти и локти. Напоследок не выдерживаю и выдаю ЦУ возящимся возле спарки сержанту и так и оставшемуся безымянным второму номеру:


- Ты постарайся сразу снайперов выбить, тебе только они и опасны, - вдохновенно вру, сама в это вранье веря.


Получаю, за доброе слово, совершенно нецензурное, но как, ни странно, вполне выполнимое пожелание от сержанта и «волшебный пендель», от так и не сказавшего ни одного слова второго. В результате чего первую часть пути прохожу галопом, потихоньку переходя на более экономичную рысь.


До желанного поворота оставалось еще пятьдесят метров, когда за спиной зазвучала лающая очередь спарки, чтобы захлебнутся через три удара сердца. Казалось уже все, и поворот так и останется последней и недостижимой мечтой в моей жизни, но через две с половиной секунды спарка ожила вновь. Чтобы захлебнутся негромким хлопком, когда я уже успела проскользнуть за спасительный поворот - на этот раз уже навсегда.


А за вторым поворотом тропы валуны вокруг отбросили новые тени, а с небес пролился огненный дождь…


Прихожу в себя от собственного чиха. Назарий, зараза такая, дунул мне в нос – и как додумался то? Но глядя на его встревоженное лицо ругаться расхотелось, и его руки на плечах распространяют тепло, но трусить-то меня так сильно зачем? Приходится ему кивнуть, дескать – просто задумалась, он тоже делает вид что поверил, но смотрит обеспокоенно.


- Может расскажешь, что дальше было? Если хочешь, конечно…


Рассказать? Проще спеть… И запела отбивая ритм по миске.




Душу стужею заморозило,

Мертвая она, точно озеро…



Двери на засов,

Не добиться слов,

Лишь налить вина,

Да допить до дна.

А в груди огонь,

Ночью дикий стон,

С четырех сторон

Сразу – бред и сон.

Память мечется в жар из холода.

Небо жаркое,

Солнце яркое,

Шквалом смерть прошла,

Застава выбита,

Много горьких слез будет пролито.

Горные вершки,

Мертвые дружки,

Погоди, братан,

Тезка – капитан,

На спине присох

Теплой крови сток,

Донести тебя

Хватит пары ног.

Крепче уцепись

За покат из плеч,

Под березкой счас

В холодочке б лечь,

Но чей там сзади вздох,

По спине горох,

Что ж так тяжело,

Аж плечо свело …

Не шали, братан,

Ладно был бы пьян…

Иль за девушку на гулянке бит,

Не гулянка тут –

Позади душман,

А за сопкой наш вертолет висит.

Не бывает так,

Только здесь не в счет,

Что в тебе не кровь,

А свинец течет.

Ну а мне всю жизнь не найти покой,

Вышло, я себя заслонил тобой.

Эту тяжесть взвесь,

Эту тяжесть вздвой,

Не виновен я, парень, пред тобой,

Но звучит вопрос как укор немой,

Ты зачем меня заслонил собой?:

Дальше медсанбат,

Похоронный смрад,

Нас с тобою врозь повезли назад,

Но не в силах цинк заслонить твой взгляд,

А в столице счас, говорят, парад…



Душу стужею заморозило,

Мертвая она, точно озеро…



Сергей Смирнов (рассказ друга)




- Понимаешь, Назар, это ведь я его убила. Еще когда «огонь на себя» вызвала. Железка подождала, пока «потери обороняющихся достигнут семидесяти пяти процентов», и ударила во второй раз - сочтя размер сопутствующих потерь приемлемым. Вот только мне, в моей распашонке, это была верная смерть, если б не он… Меня прикрыл – все, кроме ног и задницы, везет мне с приключениями на это место.


Назарий гладит меня по голове и прижимает к себе, а потом, отстраняясь, начинает вставать… То, что он не встает, а падает, я поняла только в последний момент, едва успев подхватить, а драгоценную книжку и вовсе удалось поймать только ногой.


И как он умудрился этим компотом так набраться? Ведь не больше двух десятков градусов… Зря я ему сказала, что пойло безопасно. Коварное оно, как оказывается, причем ведь вроде и не пьяный совсем – просто ноги не идут и все. Пришлось положить его руку себе на плечи, а самой ухватившись за опояску тащить бойца со змием в келью.


Впрочем, все к лучшему. Может ему хоть то, что я рассказала сегодня, сниться не будет – в отличие от меня…




Бусина жемчужная


Епископ с братией явился по мою душу через три седмицы. Некоторые организации способны одновременно и планировать на столетия вперед, двигаясь очень медленно - но неотвратимо, и решать вопросы мгновенно, двигаясь со скоростью атакующего кгаррха – клац челюстями и поминай как звали. Но в моем случае все было только правильно – чего там хвост в четыре приема рубить?


Тем более все было давно обговорено.


Епископ, в свой первый приход, пробыл у нас седмицу – приходил в себя и набирался сил для следующих подвигов. Причем «подвигов» без всяких кавычек – хранить душу в чистоте и любить ближнего не в пример проще, если этого ближнего нет в прямой видимости. Но вот если есть – то душе почему-то спокойней смотреть на него через прицел, так – на всякий случай. А уж если и вовсе приходится лебезить перед теми, кому готов глотку зубами перехватить… Очень нервная, словом, работа, хоть и имеет некоторые бонусы, да вот только реально ими пользоваться некогда. Словом, «суета сует и томление духа».


Перед его уходом мы серьезно поговорили. Не как с паломником или страждущим, а именно как с епископом – то есть одним из высших иерархов, облеченных немалой властью и такими же возможностями. Как говорится дружба дружбой… а взаимоотношения одиночки с организацией – это совсем другое. Нет, за мой подарок мне «спасибо» и пожизненное поминовение гарантированно. Могу и на более реальную помощь рассчитывать «если то будет в силах людских», но вот им хотелось бы еще…


Сама постановка вопроса – мне понравилась, и то что им хотелось не просто «еще», а то что меня просто и ненавязчиво просили поделиться самым дорогим – информацией. Ну и, походя, попробовать решить один из «вечных вопросов» – вдруг получится? И не подумайте что вопрос этот - «откуда берется пыль?»


Задачка, честно говоря, была интересной. Тем более что второй вечный вопрос --«куда уходят деньги?» был подан в несколько другой формулировке - «где взять деньги?» Поскольку с бухучетом все было уровне. Но мои мысли по статобработке вызвали заинтересованность и просьбу записать поподробней – инициатива наказуема, ага.


Особенно радовало, что не требовалось решение «на вчера и - побольше, побольше», да еще и даром. Нет, церковь готова была вкладывать серьезные силы (с деньгами, ясно, было похуже) и ресурсы. Даже без обещания немедленного результата, и даже – в этом десятилетии. А вот это – уже показатель зрелости организации и того, что с ней вполне можно иметь дело. Ну да, бодался теленок с дубом…


Итак. Если речь идет о производстве товара, а это так, поскольку не мне тягаться с церковью в реализации идей, то товар должен удовлетворять ряду параметров.


Первый, это «удельная» стоимость. Попросту говоря, товар должен быть компактен - это затраты на транспорт, хранение и просто возможность спрятать чтобы не нашли. И одновременно он должен быть дорог.


Во-вторых, это должен быть не новый товар. Вопрос успешного преодоления барьеров традиции – непредсказуем по результату. Емкость рынка должна быть велика, но небеспредельная. Желательно – чтобы спрос был стабильным и постоянным.


В третьих. Производство должно быть очень простым. С минимальным привлечением техники и ресурсов, не больше нескольких десятков человек. И желательно в труднодоступном месте – вопросы обеспечения безопасности и секретности идут с первым приоритетом, значит, нужна еще и хорошая транспортабельность.


Дальше – технология должна быть самой примитивной с минимальным требованием к персоналу и уровню его знаний. И самое главное – она должна «открывать», то есть давать целое непаханое поле деятельности, которое можно осваивать сотни лет, вкладывая туда часть прибыли и бесценный новый опыт.


И, совсем забыла, особое требование заказчика - способ добычи денег не должен противоречить ни одной из заповедей.


Что не видите выхода? А я вижу. Вон еще четверть горшка осталось, после взноса «на благие цели».


Все пункты, от примитивной технологии – все нужные приспособления легко изготовить в любой деревенской кузнице, до компактности и нетребовательности в хранении.


И в дополнение – бонус. Живет жемчужина полторы сотни лет, потом рассыпается в прах. Так что любителям покрасоваться не получится затариться раз и навсегда, как это возможно с всякими блестящими камушками.


А уж какую перспективу открывает этот путь развития – закачаешься, но надо все делать малыми шагами. Хотя перспективы интересные. Последнее время церкви просто не остается места на земле, а на небеса как-то рано и не хочется. Вот и будет линия развития на использование ресурсов моря, в конце концов и символ подходящий имеется – рыба.


Вот и добиваю, под грустными взглядами Назария, остатки последней партии бумаги. Все же «глубоко засело неверие в человеке сем», сказала же что напеку еще сколько скажет, а сейчас пока – мысля идет, все же план развития целой отрасли на сотни лет вперед составляю.


Главное, ничего тут нового для меня нет – только детство вспомнить. Мы все же существа больше водные - перепонки между пальцами и проблемы с остеохондрозом у тех, кто не может положенных природой два часа в сутки проводить в воде. Какие тут еще нужны доказательства?


Так что вспоминаем детство, проведенное на прибрежной ферме. До того уровня освоения жизни моря тут еще тысячи лет поисков и находок, но даже то что есть уже здесь и сейчас…


Итак – нулевой цикл, небольшие улучшения за счет таких же мизерных знаний. Тут можно идти сразу двумя путями: улучшение лова и организация садков на манер того что сделала я.


Для садка толком не надо ничего – собрать жемчужниц на мелководье или в подвешенном к бую в садке, и просто защищать от хищников. Но чтобы собрать – надо сначала их достать. А тут проблемы, связанные с анатомией – перепонок между пальцами нет, задержка дыхания – не долгая, и в дополнение хищники. В общем, понятно, почему ловцы жемчуга долго не живут, а суммарная добыча мала.


Что тут можно сделать. Первое – вырастить перепонки, а лучше – целый плавник вместо ног, чтобы руки свободными оставались, в итоге экономим время спуска/подъема и увеличиваем скорость движения по дну.


Рисую проект новой обувки – мне-то можно просто кусок жесткой кожи двумя нижними лапами ухватить и махать им, а вот Назарию уже понадобится крепеж – его плоские лапы ничего схватить толком не смогут. В итоге появляется что-то вроде двух сросшихся сандалий с ремнями, чтоб не слетели, и приклёпанный к ним кусок твердой жесткой кожи длиной как от пятки до колена. Натирать все это должно жутко, делаю пометку что надо будет ремни делать из рыбьей кожи, а попробовать можно и с тем, что есть, причем уже завтра.


Надо еще чем-то глаза защитить, это только я прекрасно вижу под водой, а Назарий там почти слеп и понятно почему. Те, что ловят жемчуг с лодок используют ведро без дна, думаю если сделать из кожи маску с прорезями для глаз и туда вставить стекла – будет не хуже. И это правильно – я определяла «икряные» раковины с помощью ультразвука, а опытные перекупщики могут это делать просто по виду раковины. Думаю, ныряльщик тоже сможет, вот и способ увеличить выход.


Дыхательный аппарат нам пока недоступен… точнее – такая смертность не может быть оправдана никакими доходами.


Когда шаланда с епископом, наконец, приплыла, я уже успела провести некоторые опыты, а Назарий не меньше трех раз утонуть в процессе освоения нового, на коленке сделанного снаряжения. И пусть маска больше напоминала самодельную повязку для защиты от контактных ОВ, что делают на уроках гражданской обороны, а герметизации удавалось добиться только путем обильного смазывания лица жиром. Но она давала все же видеть под водой, достаточно, чтобы увлекшись это несчастье, умудрялось забыться и вдохнуть воду. «Плавник» вообще привел его в восторг, а меня в уныние – теперь у меня не всегда получалось его догнать, до того как он начинал тонуть, разумеется.


Так что, по прибытию кораблика, отобрала у ребенка очередную игрушку, взамен клятвенного обещания сделать еще лучше, и вступила на борт. На борту меня встречало пятеро «здравых телом и духом» монахов, епископ и… гробовая тишина. Я уже подумала, что ввела всех в ступор процедурой отряхивания (приближалась линька, так что лохматость у меня повысилась), но епископ меня поспешил разочаровать – он буквально понял мою фразу про «немоту» и взял на строительство новой обители частью действительно немых, а частью давших обет молчания братьев.


Дня четыре искали островок поуютнее – надо было найти такой, чтобы был максимально удален от обычных мест лова. Наконец нашли нужное – остров в пару квадратных километров, даже в прилив окруженный лабиринтом протоков. Да таких, что не зная пути добраться нельзя было ни посуху, ни на лодке.


Обустройство начали с копания колодца, бородачи смотрели на меня с удивлением и робкой надеждой на чудо – откуда на острове посреди соленой воды взяться хоть капле пресной? Но кайлом махали с душой, приходилось ограничивать их энтузиазм – так ведь действительно можно и до соленой докопаться…


Колодец рыли бедуинский – почти восемь метров в диаметре, целый бассейн. Пока сухой, таким он был и когда я сказала завязывать с копанием, а утром – нас поднял удивленный возглас, все кинулись посмотреть, что случилось, включая еще видать не вполне проснувшуюся мну. Правда в середине пробежки до меня дошло в чем дело и я, развернувшись на сто восемьдесят, потопала назад досыпать.


Вот только желание выспаться так и осталось благим пожеланием. В спину уперлось столько взглядов, что вся шерсть дыбом встала, пришлось развернуться спиной к встающему солнышку и топать «не отрываться от коллектива». Коллектив, правда, повел себя странно – дружно стоя на коленях, тихо молился повернувшись лицом на восток и одновременно косился на меня. Когда я, обойдя скульптурную группу по дуге, заглянула в колодец там, впрочем, было все как положено – давление более плотной и тяжелой соленой воды выжимало пресную вовнутрь созданной нами полости, поднимая уровень воды в колодце. Сейчас там бело едва на вершок, процесс шел медленно, но результат сомнений не вызывал.


Так, теперь три дня на обустройство и начинаем работать.


Рыли полуземлянки, вынутую породу пилили – епископ расщедрился аж на две пилы и вообще – привез весь мой список, включая походную кузню. Получающиеся бруски известняка складывали в стены, а я вытащила из багажа на шаланде медные листы и показала, как пережигается известняк на известь в фокусе «зеркала». Вызвав тем самым очередной ажиотаж.


Зато мой опус, в который я занесла «кратко самое-самое важное» теперь читали на ночь вместо библии. Ага, по четверо, двое книжку держат двое читают, потом меняются. Сложить купол на извести это довольно просто, но медленно. Застывает она долго, надо будет потом показать, как гипс получать или поискать его по округе…


Но вот, наконец, можно отложить пилу «дружба» с кайлом, и приступить, наконец, к тому зачем собственно я здесь – учить, откуда берется жемчуг как мы можем в этом процессе поучаствовать. Жемчуг – это защита жемчужницы от раздражителя. Им может быть песчинка или паразит, но защищаясь моллюск покрывает его тончайшими слоями перламутра, того же самого, что наплывами лежит на внутренней стороне раковины.


Но, нам некогда ждать милости от природы – механизм образования этих вкраплений довольно хорошо изучен моим народом. Правда скорее с целью бороться – эта скрипящая на зубах субстанция, здорово портит удовольствие от вкусного мяса. Но ломать не строить, создание крупных жемчужин можно и стимулировать. Тут главное две вещи – чтобы песчинка обязательно была покрыта клетками моллюска и скорость роста. Растет жемчужина медленно, каждый год добавляется от половины до одного миллиметра слоя. От пяти до десяти толщин волоса – чтобы понятно было.


Первое ограничение снимается хирургической операцией – песчинку просто заключают в мешочек, вырезанный из мантии моллюска, а второе – изначальным размером «песчинки». Если взять не песчинку, а вполне себе шарик в шесть миллиметров, выточенный из того же перламутра то уже лет через пять будем иметь жемчужину вполне товарного размера.


А вытачивать… да можно и не вытачивать – битые раковины в бочку и крутить до тех пор, пока шарики не получатся. После сита, разумеется. Так что все довольно просто – наловили раковин, прооперировали и высадили в садок. Осмотрели, выкинули операцию не перенесших, и дальше только ждать. Конвейер.


Впрочем, бездельничать не получится. Садки надо вынимать каждые три месяца, осматривать чистить и так далее, а из десятка раковин в итоге даст хорошие жемчужины только одна. Так что надо держать их столько, чтобы как раз полный цикл и занимал три месяца. А еще нужно пополнять фонд новыми жемчужницами. Впрочем, при правильном обращении, жемчужины можно получить от одной раковины и три раза, но новые все равно нужны.


А еще надо постоянно заботиться об улучшении дела и поисках новых путей. Это ведь только кажется, что я знаю много, на самом деле – это все общие слова, а совершенство надлежит искать еще очень долго.


Есть ведь и еще один путь – можно просто насечь мантию во многих местах и вставить в разрезы кусочки другого моллюска. Такой жемчуг не будет крупным, но его будет много. Что, впрочем, хорошо, так будет меньше заметно увеличение лова.


А ведь можно еще создавать жемчужины уникального размера – в раковине аккуратно, рубином вырезается отверстие, на отверстие устанавливается винтовой пресс и очень медленно, со скорость от десятых миллиметров до двух миллиметров в сутки, в тело моллюска вдавливается чудовищного размера ядро из металла или перламутра – с воробьиное яйцо. И так до тех пор, пока моллюск сам не образует мешок вокруг ядра. Потом остается только приклеить назад вырезанный кусок. И, лет через пять, будем иметь «невиданную» жемчужину. А ведь это только те способы, что можно придумать сходу…


Переговорила с епископом, провели разметку будущих стен, сильно порекомендовала отправлять сюда тех, кто крепок телом и имеет военное прошлое. Подумали над уставом будущего монастыря – питаться придется в основном дарами моря и в достаточной мере. Работа тяжелая, а от такой еды будут весьма специфические проблемы. Подумала насчет применения брома и озадачила епископа поиском близких аналогов.


Вышли в море и я загрузила корыто раковинами почти полностью. Вместе с теми что волокли в сетях за бортом, получился такой перегруз что еле доползли назад. Потом испытывали приспособления для разжимания створок и переделывали их, потом взялись за хирургию… Для начала – просто вгоняли обкатанный кусочек перламутра изогнутыми под прямым углом пинцетами, вся проблема в том, что моллюск пытается отторгнуть раздражитель, а «Г» образный раневой канал не дает ему это сделать. Вот и первая партия готова.


Тем временем уже была готова и освящена первая, подземная, церковь и началась возводиться часовня-маяк, на которой будет позднее гореть неугасимый огонь – газ от пережигаемых в специальных ямах водорослей. Когда эта конструкция выйдет на промышленную мощность можно будет получать заодно и йод, спиртовой раствор которого отличный антисептик.


Это была моя вторая, альтернативная закладка – лекарства, еще один товар подходящий под большинство нужных параметров. Даже если когда-нибудь люди вдруг перестанут болеть, то уж лечиться они все равно точно не перестанут.


Обсудили мы и третью задумку – усовершенствовать добычу раковин и заодно начать подбираться к освоению ресурсов глубин.


Говорите там нечем дышать? Это не так, воздух можно брать с собой, проблема в другом – куда девать то, что выдыхаем. Потребность человека в кислороде – чуть больше килограмма в сутки. Около четырех кубов притока воздуха на человека, не так чтобы и мало, но и не так чтобы и много.


Собственно, водолазный колокол – очень древнее изобретение. Вы даже не представляете насколько оно древнее. Первым, кто его использовал, был некий паучок, додумавшийся прятаться от птичек и прочих хищников под воду. Там он до сих пор и живет, в домике наполненном воздухом, который удерживает паутинка. Вот его опыт и будем наследовать – для временной работы подойдут «купола» из того же шелка, хотя это слишком дорого, надо подбирать ткани подешевле. А для постоянного проживания - строим корабль, в положении «кверху килем» и топим на нужном месте на якорях, или балласте.


Вся прелесть такого решения в том, что выдыхаемая человеком отрава уйдет в «жидкий пол». Углекислота очень хорошо растворяется в воде и не надо выдумывать никаких сложных и недоступных машин для очистки атмосферы, природа справится и сама. Кстати она может и обеспечить кислородом, вот только водоросли, способные это сделать есть далеко не везде, так что придется обеспечивать себя воздухом самим.


Е еще одна прелесть такого решения в том, что природа положила барьер глубины погружения для тех, кто живет на поверхности. Это порядка пятнадцати – двадцати метров.


На эти глубины можно уходить обходясь минимальной декомпрессией, даже в случае длительного пребывания. И туда же легко можно донырнуть с поверхности – не заботясь о сложной технике. В крайнем случае и быстрый подъем не грозит немедленной смертью.


Но на этой глубине уже почти не слышно волнения, там – верхняя граница самых богатых областей и оттуда же можно нырять на следующие двадцать метров, добираясь до сокровищ которые в других случаях так и останутся нетронутыми. Да и человеку проще работать по горизонтали – три десятка ныряний в день, предел физических возможностей самого сильного ныряльщика, через три года такой работы человек – глубокий старик, если еще не умер, а большая часть времени приходится на спуск-подъем, да и отойти от камня-якоря далеко, не выйдет. А тут – даже если потерять колокол можно просто вынырнуть, вдохнуть и опустится назад.


Но хватит объяснять очевидное – дьявол, как известно, в деталях. Наше «жемчуголовное» судно получается тримараном – два корпуса между которыми закреплен «колокол» имеющий нулевую плавучесть. Корпус будем плести из циновок и пропитывать асфальтом, такой способ изготовления известен тут не одно тысячелетие и проблем не вызовет. Можно и остальные корпуса сделать также, поскольку хорошее дерево тут стоит дорого.


При выходе в район центральный корпус отсоединяют и опускают на тросах вниз, раскрепляясь на якорях или медленно дрейфуя из «обработанных» областей в новые. Его можно также поставить на дно, закрепив якорями или экстренно поднять на борт - в случае шторма, например, задраив люки, полной герметизации не выйдет, но оно и хорошо – давление будет падать достаточно медленно, что и требуется. Асфальт и внутренняя деревянная обшивка обеспечат хорошую теплоизоляцию, и надо будет предусмотреть еще и медные листы, чтобы собирать конденсат.


Теперь воздух. Внизу будет плюс две атмосферы, или два кило на квадратный сантиметр, сделать тридцатиметровую отожженную медную трубу, чтобы ее можно было намотать на барабан – не проблема даже с каменным молотом. А вот дальше – в таком насосе не должно иметься движущихся деталей, чтобы нечему было сломаться. Саму трубу на случай поломки мы просто заведем в колокол снизу. Это хорошо - колокол, даже в случае поломки, не зальет мгновенно - трубу толщиной в палец на две атмосферы можно пальцем и заткнуть, не говоря уже о том, чтобы вбить чопик. Но на всякий случай – вдруг внизу проспят, на жизни не экономят, тем более что так не нужен клапан – хватит водяного затвора.


Вот его и используем для подачи воздуха – труба заполнена воздухом, если в нее залить пять литров воды – весь этот воздух выдавит в колокол, а ритмичность работы насоса обеспечит затвор. Имеем две емкости – большую, из нее вытекает вода струйкой в малую, а вот в малую, от середины и на дно, опущена наша трубка.


Пока уровень воды не достигнет верхней точки трубы ничего происходить не будет, а вот потом – вся вода уйдет вниз проталкивая перед собой воздух, пока сосуд не освободится, а верхний конец трубы не втянет новую порцию воздуха, после чего все начнется по новой. Остается только подливать воду в верхний резервуар, что при его достаточной емкости не слишком обременительно.


На сигнализацию оставим веревку, и удары по листу меди, опущенному в воду – тоже самое оно. Самой большой проблемой грозит стать вода, собираемый конденсат надо будет пускать в оборот и еще брать пресную воду в качестве балласта. Нет, пресная вода – не пить, а мыться, поскольку если не смыть вовремя соль могут быть проблемы с кожей. Из тех же соображений всем работающими придется бриться налысо…


Некоторое время думала, а не комплектовать ли бригады ловцов женскими экипажами, побрить их будет конечно… Но по всем остальным параметрам женщины действительно подходят лучше – от теплозащищённости, до выносливости и устойчивости психики… Ладно – пусть епископ сам решает.


На этом все плюсы в моей книжке закончились и начались ужасы – реальные и предполагаемые. Грибок и как с ним бороться, болезни – обычные и те, которых на поверхности не встретишь, отравления – и особые требования к материалу обшивки, пожары и затопления, опасности среды обитания. Регламенты работы и направления исследований. Все те вещи, которые «пишутся кровью» и от взгляда в это кровавое озеро накатывало искушение пойти и утопиться прямо сейчас.


Когда потом гребла к берегу, чтобы вернуться назад посуху, то от взгляда на вышедшие меня провожать фигурки на душе становилось тоскливо – будто бросила слепых котят в воду, пусть барахтаются – может выплывут…


Хотя… а есть ли другой путь научиться плавать самому?


Бусина черная


Сегодня у нас на девятый час (*15-00, обед) манна небесная. Да-да та самая, что служила пищей народу Израилеву сорок лет во время хождения по пустыне. И упала она, как и положено с неба. Тактик, гад, опять все проворонил. Правда, тут его вины как раз и нет – степень опасности он оценил верно, как крайне низкую, и предупредил честно говоря вовремя. Но вот некоторые совсем разнежились, причем до такой степени, что когда увидели сплошной шевелящийся ковер в двух шагах от собственного гнездышка… такого урона достоинству моей высокоразвитой цивилизации наверно еще не наносилось.


Но представителю «цивилизации» было не до падения его достоинства в чьих бы то ни было глазах – он пытался забраться под циновку аборигена в поисках спасения. Причем «под циновку» в буквальном смысле, я действительно умудрилась, пища от ужаса, залезть под циновку на которой он спал. И, кстати, натурально проспал сегодняшнюю заутренею молитву. В видимо была ниспослана за это была в качестве наказания.


Назарий от такой побудки шарахнулся в угол, я следом за ним где и настигла повисла на шее. Он разумеется, попробовал меня оторвать, но не тут то было - вцепилась в милотью как клещ, всеми четырьмя лапами, и было с чего – первые отряды уже маршировали по полу в нашу сторону. Тут-то он видимо окончательно проснулся и врубился в ситуацию, потому как вместо попыток отодрать меня от себя просто погладил по голове.


- Глупышка, это же просто акриды.


- Да? Честно-честно?


- Честно-честно.


- А есть их можно?


И нечего тут надо мной смеяться, лучший способ преодолеть свой страх – это его съесть!


Так что сегодня у нас на обед манна небесная, а я-то все ломала голову – ну чем можно прокормить в пустыне такую ораву народу? Откуда взять нужные для этого тонны биомассы, да еще не нанеся превратив пустыню в… э-э-э пустыню. А тут такое очевидное решение – чуть изменить пути миграции этой напасти и вот вам «манна небесная», а заодно еще и избавление ближней и дальней округи от стихийного бедствия.


Назарий на мое очередное «прочтение» святого писания, сначала перекрестился и помолился об укреплении в вере, а потом вдруг задумчиво заявил, что у евреев саранча действительно считается пищей кошерной… и «оставить собранную манну» на следующий день действительно не получится – разбежится или передохнет, а приготовленная – прогоркнет.


Ладно, оставим этот момент более сведущим, но то что сегодня мы наследуем Иоанна Крестителя, надеюсь, возражений ни у кого не вызывает?


Странно, а у меня их есть. Ведь указано что пищей ему служили акриды и дикий мед, не находите что сочетание несколько… странное? Дело в том, что в греческом языке есть похожее по звучанию слово «еккриды» то есть лепешки, приготовленные на меду и масле. И ту же манну в библии по вкусу сравнивают с еккридами…


Вот и разберись – кто там что ел, то ли лепешки на меду, то ли саранчу жаренную в масле. Последнее мне кажется все же более вероятно. С поправкой на климат, так сказать. Да и вкус – замечательный.


Вот мы и хрустели лакомством и, несмотря на радость для желудка, смурнея просто на глазах. Несколько обиженная такой реакцией на свою готовку пристала к Назарию требуя объяснить «что не так».


Оказалось, что он не первый раз вкушает это блюдо(саранча появляется в этих местах до семи раз в год), и каждый раз вспоминает, как он ее попробовал впервые…


В общем-то, простая солдатская история, как спешили на выручку да припозднились, враг уже вовсю хозяйничал за стенами и в домах, а все колодцы в округе были забиты трупами, и не было ни сил выбить врага со стен, ни уйти. Но уходить все равно пришлось.


И как шли потом войска неизвестно куда, оставляя за собой павших животных, а потом и людей. О том, как солнце безжалостно, а воды просто нет и все колодцы на пути вычерпывались досуха и возле каждого из них оставались десятки обессиливших или просто разуверившихся людей, надеющихся лишь на то, что вода в колодце появится раньше, чем смерть. Из них потом не вернулся ни один человек.


Как делились последним глотком и убивали за него же. А потом, наконец, добрались до колодца, который не смогли выпить, несмотря на жажду. Не из-за его полноводности, а потому что просто мало осталось жаждущих…


И все это, лишь чтобы выяснить, что даже небольшой остаток пути им уже не пройти. Пусть уже хватало воды, но обессиленным переходам людям нечего было есть, а животные все пали гораздо раньше и были брошены вместе с перевозимыми ими припасами.


Вот тогда-то Бог и услышал их молитвы. И с неба упала саранча. Голодные люди хватали ее сырой, потом сушили или жарили, перетирали камнями и пекли лепешки. И смогли-таки вырваться из передряги.


Да уж, вот такое «приятного аппетита». Быстро отворачиваюсь, но видать недостаточно быстро. Что-то Назарий в моем взгляде углядеть успел, потому что, разом забыв все свои горести, ухватил меня за лапу, накрыв сверху второй рукой.


- Тебе они тоже что-то напоминают? – а глаза-то какие добрые… Как тут соврать?


- Да,- говорю, - на воина-фермика похоже.


Правда сходство это, скорее выверт подсознания. Мало у них общего, разве что тоже насекомые, да и тут большой вопрос. Насколько помню, у насекомых легких нет. Но делать нечего – бегу за бумагой и рисую Назарию «образ врага», попутно поясняя:


- Понимаешь, в первую командировку я ни одного фермика живым так и не увидела. Только отметки на экране, да и все. Это конечно и к лучшему – иначе я бы с тобой тогда сейчас не разговаривала. А вот во второй раз насмотрелась, правда в основном на мертвых… - тут приходится заткнуться на минуту, борясь с некоторыми воспоминаниями…


- Вы их ели?


Приходится подождать еще минуту, пока желудок перестанет дергаться.


- Нет, конечно – они ядовитые.


Собираюсь с мыслями.


- Зажило на мне все как на собаке, хотя процедуры по восстановлению функций сухожилий после операции… врагу не пожелаешь. Боль такая, что когда обмочишься и не замечаешь, впрочем вру, стыдно неимоверно, но ничего с собой поделать невозможно… Ну, зато почти не хромала. В конце. Но вот за штурвал меня сажать можно было еще нескоро – там больше половины управления на ноги завязано…


Но я считала, что мне еще не все счета оплатили, вот и попросилась на атмосферный штурмовик. Голова-то при мне, а управление там простое. Взяли, конечно, с пилотами напряг был полнейший.


Занимались зачисткой – два штурмовика, два транспорта, разведрота при четырех БДРМ (*бронированная дозорно-разведывательная машина). Основные силы фермиков к тому времени выжгли целиком, но оставалась масса групп недобитков и среди них были весьма кусучие.


Вот смотри – красавец?


Посмотреть действительно есть на что – элитный боец, не меньше семи лет безупречной службы замер в дружеском приветствии. Но это для тех, кто в этологии сечет. Назарий же крестится, даже слегка побледнев.


- Демон, исчадие ада!


Хм, интересно, а кто тогда теперь я?


- Да нет, - говорю, - тоже человек… во всяком случае и мыслить, и чувствовать умеет не хуже нас с тобой.


- Как же можно биться с таким ужасом?


- На «удар когтем» с ним конечно лучше не сходиться, меньше чем впятером такого не завалишь. Да и то двух-трех к предкам точно отправит. Они ведь страха смерти лишены напрочь, вместе со способностью размножаться, потому идут вперед до конца, для них главное сразить противника, а не самому уцелеть.


Но такая установка хороша для рукопашной, там их сила и размеры играют, а вот если ближе чем на выстрел не подпускать… Тут становится все наоборот – нашим стрелам все равно, есть на противнике броня или нет, а не боящийся смерти, одержимый лишь жаждой убийства воин – плохой победитель. Для настоящей победы ведь еще и выжить надо…


Так что я с мужиками поговорила доверительно, что я им не только извозчик, да и они все были с понятием – не один десяток лет воевали. И больше вперед не лезли. Есть подозрение – прочесала это место из орудий штурмовика, оказался там и права кто-то – добавила. Их дело – только показывать куда бить. В общем шло все как на конвейере.


Мне ребята с каждого выхода идентификаторы таскали, «львиная доля» - все смеялись. Видишь, вот здесь, над жвалами кружек такой с крупную чешуйку, она действительно переливается красиво, на стебельке таком. Это часть тела, но на нее заносят все данные об особи, вроде татуировки – возраст, кто, звание, должность, выслуга, опыт, награды и так далее. У фермиков глаза по-другому устроены – им достаточно одного взгляда, чтобы полностью знать кто пред ним.


Под конец у меня этих кругляшей набралась приличная стопка, пыталась отказываться, но народ все равно тащил, причем выбирая покрупнее. Говорили, что девушки как сороки, блестящее любят, такие вот подарки…


Я потом, в конце войны, пыталась их сдать, но не взяли – твое говорят, что хочешь то и делай. Ну, я недолго думая, ими ранец обшила, благо там дырочка удобная, красиво вышло – все девчонки завидовали, спрашивали где такое достать можно и выпросить пытались те что остались, а я на них смотрела и вспоминала…


А потом, кто-то видать из преподов проболтался – все вчерашние подлизы от меня шарахаться начали, «черной вдовой» окрестили, да только мне все это было, до …


Зато обнаружила удивительную вещь, оказывается эти машины для убийства, ни на что вроде как больше самой природой не предназначенные – очень сильно чувствуют красоту мира, гармонию всего живого…


Они все – все представляешь, писали стихи, да какие… Я пробовала перевести, но вышло только некоторые, самые простые, хоть выбрать из чего хватало. Они ведь их все на те же диски и писали…


Было дело, набралась наглости и издала книжку переводов «Песни безгласных». Ух как все забегали, думала порвут на части, причем и свои, и чужие. Мне-то вообще светиться не стоило. Ну и доигралась – вызвали в СБ думала по ушам ездить будут, а оказалось все гораздо серьезней.


Прибывает по мою душу специальное посольство, да еще и во главе с маткой. Это у фермиков как бы королева, но вашей королеве до ее власти очень далеко. А эти приколисты еще и шутят - «не переживай», - говорят, «встреча будет тут, так что если они, в качестве симметричного ответа, с тебя шкуру снять захотят и рюкзак из нее сделать, то хоть у них это получится, но живым им не уйти. Будет у тебя еще одна «звездочка» на счету - посмертно»


А мне, не поверишь, все пофиг было – так меня эта мирная жизнь достала. Так что одела парадную форму со всеми моими значками, да взяла РД этот злополучный, хоть он совсем и не парадный. Да и пошла «представлять цивилизацию». Ребят из моего почетного караула только жалко было – они ведь меня всерьез защищать собирались. И смех, и грех.


Встретили нас по высшему разряду. Уж не знаю зачем такой церемониал, но красиво. Две шеренги из таких вот красавцев, музыка… Как оказалось – за эту книжку несчастную они меня орденом «За вклад в дело Мира» награждают. Представляешь, меня – «за Мир», да меня только в сотой части их крови, что пролила утопить можно…


Словом, не выдержала и ломая процедуру попросила матку «на пару слов», об аудиенции стало быть. И когда она всех выгнала, причем и свою охрану тоже (мне, правда, наши ученые потом все равно не поверили, что это возможно), попыталась добиться чтоб меня пристрелили – хотя бы из жалости, рассказала прямо каков мой вклад в дело мира.


Так э-э-э… эта зараза крылатая, меня на коленку усадила, за ухом почесала и объяснила, что мне и трети, оказывается, не сказали. И что полный список моих побед по данным их стороны она мне передаст в конце, а в наше посольство он ушел еще десять минут назад. Дескать, нельзя такие вещи недооценивать.


И потом, пользуясь моим шоком, позвала всех назад и гайку эту к мундиру самолично привертела, да еще заявила о присвоении мне звания «соправительницы» от себя и «полной неприкосновенности» от их правительства. Ага, вместе с приглашением приезжать в любое время и располагаться как дома.


Ну, туда меня СБ, понятно, не пустило, «подожди», - говорят,- «хотя бы лет тридцать, пока сроки выйдут». Так что я теперь туда и не попаду, жаль – очень все же хотелось бы понять, как они думают…


Но вернемся к рейду. Жили мы - не тужили, работу делали, пока прорыв не случился. Мы-то под сам каток не попали – далеко были, но мурашей на планету вывалилось столько… Но самое страшное, прибыло много их крылатых машин. Тяжело это - гибнуть, не имея возможности ответить. Словом, все резко поменялось, и теперь уже нас гоняли и в хвост, и в гриву по всем щелям куда только забиться ни пытались.


Только и спасало что, так это скорость. Если могли в день на тысячи три километров уйти – был шанс что оторвемся и можно день передохнуть. Вот только голодно очень было – на той планете жрать почти ничего нельзя. Вся жизнь из белка состоит, и у нас с ней полная белковая несовместимость - для нас любая местная органика отрава вроде змеиного яда, тот ведь тоже белок.


А ведь все вокруг живое – но ни мышки споймать, ни травинки погрызть. И еще попробуй это бойцам объяснить: от травинки животом день маяться, а вот если больше… Вот я всех и заставила - пожевать травинку, и сама пожевала – чтоб поняли. И самое странное – поняли, случаев отравления за все полтора месяца считай и не было.


Что там было? Да рейд как рейд, не слаще твоего – собрали всех недобитых кого смогли, да бегали зайцами, чтобы нас не поймали. Укусили – и деру, в основном на склады продовольствия нападали – есть-то хотелось и, понятно, нас там ждали. Ну и с их разведкой резались от души …


Как выжили? Да кто сказал-то, что выжили… Смекалка в основном выручала. Например, всегда на новое место шли парами – впереди один штурмовик, идет очень низко и быстро, сзади – другой на большом отдалении и высоте. Мураши они безбашенные, как видят цель – сразу стреляют. Но в низко летящую скоростную цель даже если и попадешь, не завалишь– очень недолго она в зоне обстрела пребывает, а вот по демаскированной позиции второй штурмовик отстреляется уже наверняка, без вариантов.


- А если они первую пропустят и по второй ударят?


- Это конечно хуже, но такие умники все же редкость, да и на первом штурмовике четыре турели и три уже заранее назад повернуты, остается чуть вверх подпрыгнуть и эту точку в огневые клещи взять. А так чтобы сразу две установки попалось, такого не было – мы все же не геройствовали и на рожон не лезли. Так что нам скорее их спецназ опасней был, но у нас были и штурмовики, и БДРМ, а их спецназ в поле голым бегает, уж не знаю почему. Тактика наверно такая, чтоб менее заметными быть.


Еще сплавлялись по рекам, спецназ авиацию наведет, они небо прочесывают, а мы сеткой накроемся и плывем тихонько по течению, никто нас не видит. Все акции так и планировали – чтобы реки рядом были.


Но сам понимаешь – сколько веревочке не виться… Любой запас кончается, и техники, и людей, и везенья с придумками. Прижали нас в ущелье в итоге, там все и легли – двадцать пять человек из полутора сотен осталось, да и то – чудом. Правда и выжить из нас никто не надеялся…


Одним словом – рейд как рейд:




Жизнь и смерть в одной упряжке,

Полглотка осталось в фляжке.

Перевалы, серпантины.

Слева мины, справа мины.

Потерпи еще, Серега,

Подожди еще немного.

Нет Сереги, был Серега.

Забрала его дорога.


Месяц писем мы не пишем.

Месяц серой пылью дышим,

Цепью горы и равнины.

Мы смыкаем наши спины.

С фланга духи, с тыла духи,

Облепили, словно мухи.

У дороги рвутся мины.

Кто стрелял Сереге в спину?


Ну теперь не жди пощады.

Я тебя достану, гада.

Помолись в душе Аллаху,

Я и суд тебе и плаха.

Где тебе со мной тягаться?

За двоих я буду драться:

За себя и за Серегу.

Ты уступишь нам дорогу.


Пусть теперь мне будет тяжко,

Пусть пуста сегодня фляжка.

Не вернулся друг из боя,

Но по-прежнему нас двое.

У меня теперь два сердца.

Не отдам Серегу смерти.

Коль жива я, жив Серега.

Ведь одна у нас дорога.


Знайте, люди, жив Серега,

Он меня осудит строго,

Если клятву я нарушу,

Если вдруг в бою я струшу.

За двоих мне жить на свете.

Я теперь за все в ответе,

У меня в груди две раны,

У меня теперь две мамы…


Жизнь и смерть в одной упряжке.

Я воды оставлю фляжку.

Поклонюсь тебе, Серега.

Ты прости, зовет дорога.

Мой черед не за горами,

Но, покуда память с нами,

Сберегу твою тельняшку.

Сына выучу бесстрашью.

Пусть возьмет с собой в дорогу

Имя друга сын Серега.




Марианна Захарова (друг Серега)




Увлеклась воспоминаниями, блин, Назар уже за сердце держится и губы серые… А что он там повторяет?


Не вернулся друг из боя,

Но по-прежнему нас двое.

У меня теперь два сердца.

Не отдам Серегу смерти.

Вот елки, такие слова, да еще моим голосом… Пытаюсь успокоить.


- Да не было ничего такого, я в конце рейда чуть больше двух пудов весила – ты бы меня смог одной рукой поднять, какие там дети...


Что-то не то опять ляпнула, приходится положить одну лапу на проекцию сердца, и двигать второй плавно сверху вниз – заставляя сердце биться спокойно и сильно, а не трепыхаться умирающей рыбкой…


***


Многие события будущего совершенно логично вытекают из того, что случилось ранее, и перебирая бусины памяти нанизанные на нить жизни каждый раз удивляешься – «почему была так слепа», ведь все, все, абсолютно все, можно было предсказать чуть не за полгода до того как все произошло. Вот и сейчас, перед тем как взять в руки последнюю бусину, я задаю себе этот вопрос и не замечаю, как калейдоскоп будущего складывается совершенно в новый узор, просто потому, что в прошлом я подметила все новые и новые штрихи, которые совершенно «ясно» указывали мне на развязку.


Бусина снежно-белая


«Что ж период адаптации можно считать успешно пройденным» - бурчала я себе под нос пытаясь разогнуться. Это была, пожалуй, единственная позитивная и цензурная мысль в сложившейся ситуации. «Сложившейся» буквально – сложиться то я сложилась, а «разложится» уже не вышло. Прострел ети его…


Причем тут адаптация? А все очень просто. Пока человек в состоянии сильнейшего стресса, на войне там, или на чужой планете, то ему болеть просто некогда. Нервная система сжигает саму себя, но заставляет тело работать на пределе возможностей, ставя все на «здесь и сейчас» ведь «потом» может элементарно не быть, если позволить себе хоть малую слабину.


Но отнюдь не значит, что позже это не аукнется. Еще как аукнется, в тот самый момент когда казалось бы жить да радоваться… Но на войне или в близкой к ней по напряженности ситуации человек не болеет.


А вот когда начинаешь болеть – четко понимаешь, что адаптация закончилась и организм считает, что никаких сюрпризов уже не ожидается и можно, наконец, отпустить вожжи.


Меня натурально и совершенно банально продуло. Спать на каменном полу вообще неполезно, и уж тем более при чудовищных колебаниях температуры какими «радует» пустыня – от шести десятков в полдень, до минусовых под утро. А я расслабилась и позаботилась нарезать подстилку, ну хоть из тростника.


Понадеялась, как обычно, выехать на немалом резерве прочности даром доставшемся от предков, да вот только забыла – предки этот капитал нарабатывали каждый день, капля за каплей выигрывая в борьбе за выживание. В весьма жесткой борьбе со стихией и биосферой. Мы же поколение «паркетных тигров», выросшее и повзрослевшее в контролируемом климате замкнутых систем жизнеобеспечения. И о жизни на лоне природы знающие лишь из редких экскурсий и высадок.


В итоге кое-как размявшись весь день проходила стараясь не крутить шеей, которую заклинило в одном положении. Но такая поза помогала мало – верхний отдел позвоночника прихватило тоже и поворачиваться было тоже и смешно, и больно. К вечеру шея «разработалась», но между лопатками при каждом вдохе втыкался тупой кол, и острый – при каждом резком движении.


Поневоле вспомнишь теорию, что развивать цивилизацию моих предков заставил не голод, питались они поздоровее чем очень долгое время «потом», после начала строительства цивилизации, а всеобщее стремление перебраться из пещеры с каменным полом в теплый деревянный дом. Ну, а раз дерево зубами не повалишь, не бобер чай, то пришлось поневоле брать в лапы топор…


Шутки, шутками, но вот так с денек помаешься – и не в такую хрень поверишь.


В итоге под вечер попросила Назария меня «тряхнуть». Ничего сложного в этом приеме нет, его даже рекомендуют перед сном тем, кто не может проводить ежедневно, по несколько часов плавая в воде – для снятия с позвоночника компрессии, накопившейся за день. Надо просто сцепить пальцы на шее сзади, и чтобы кто-то прижался к спине и просунул свои поверх, охватив локтями подмышки и точно также сплетя свои пальцы над твоими. Позвоночник в такой позиции принимает «естественный» изгиб, затем надо пациента слегка и очень аккуратно приподнять, вставая на цыпочки и чуть-чуть – сантиметра на три-пять, присесть. Тело изогнутое «анатомически» и удерживаемое только за сцепленные на шее руки попытается продолжить движение по инерции, и по позвоночнику прокатится волна щелчков - это будут вставать на место сдвинутые тряской и нагрузками за прошедший день позвонки.


Словом – ничего сложного, а Назарию с его ростом – вообще ерунда. Можно делать спокойно, не боясь навредить, главное не нажимать на шею вниз или вбок. Назар весь день, обеспокоенно смотревший на мои попытки шевелится, с облегчением согласился помочь. «Хряпнула» спинка моя на ура, после чего я попыталась поровнее улечься в гнездышке, в расчете, что сейчас сойдет и мышечный спазм, а к завтра и вовсе полегчает.


И вот тут Назарий решил усугубить лечебный эффект и, опустившись рядом на колени, начал разминать мышцы шеи, напрочь забыв, куда ведет дорога выстланная благими намереньями.


Я попыталась отказаться, но он даже слушать не стал – попросту ухватив за загривок и продолжив делать массаж одной рукой. И – все, растеклась я в блин и язык высунула…


Вот только не надо думать, что все так просто, безусловный рефлекс понятно никуда не денешь, но ему вполне можно сопротивляться и кто бы другой вместо такого эффекта огреб бы когтями по физиономии, но…


Не надо считать меня совершенно неспособной почувствовать отношение к себе со стороны другого человека, или настолько тупой, что не в состоянии понять какова сила инстинктов и как они влияют на все остальное, включая понимание прекрасного. И что если свести посреди пустыне самых некрасивых и отталкивающих друг для друга мужчину и женщину, и сколько времени им понадобится, чтобы спутник «вдруг» оказался просто идеалом красоты…


Нам правда такое не грозило просто потому, что инстинкт был совершенно бессилен – совместных детей быть не могло даже «а вдруг», потому он и не давил на мозги, стараясь любым путем добиться результата. Нас подстерегала более серьезная опасность - человека можно полюбить, если узнаешь его хорошо, а скрыть, находясь постоянно рядом, невозможно ничего…


И пусть я не могла нравиться ему как женщина, но я с каждым днем становилась все ближе как человек. Глядя на эту возникающую духовную близость я, в свое время, решила предоставить решать ему – проявлять инициативу было просто глупо в силу физиологии, что до чувств – то будет ли это любовь-дружба или просто дружба решать не мне. Мы оба были достаточно опытны в длительном воздержании, чтобы чистая физиология хоть сколько-нибудь влияла на происходящее между нами.


«Браки заключаются на небесах» - жаль, что многие не понимают, что на самом деле стоит за этими простыми словами…


И вот сейчас, чувствуя, как от каждого нажатия пальца, внутрь тела распространяется маленькая полусфера, я жалела о том своем таком рассудочном решении. Ведь начни я в свое время играть в эту древнейшую игру, то не потеряла б контроля над ее ходом.


До того как мелкая рябь волнения от всего тела не включила в работу «второе сердце» что пониже пупка, я еще успела понять что послужило причиной сегодняшнего взрыва – это была моя слабость. Ведь до этого момента мы общались как равные, и он не мог видеть во мне слабое и нуждающееся в защите существо, даже когда я плакала у него на плече или с визгом пыталась за него спрятаться. А вот когда я сама, сама попросила о помощи…


Дальше включился древнейший мужской инстинкт – опекать и защищать, а уж от этого до выполнения желаний даже не шаг… Чего хочется той, что живого человека не видит годами… и гадать не надо. Это ж надо было так влипнуть, и так приятно…


Между тем уже почти каждое касание начало волновать, а разум… нет он не выключился, и не верьте если вам говорят или пишут, что «она потеряла голову» на самом деле все отлично понимается и запоминается. Но, в моем конкретном случае, разум просто пребывал в ступоре пытаясь решить неразрешимую загадку – если я тут первая и единственная, то откуда он так хорошо знает, ЧТО НУЖНО ДЕЛАТЬ?! Или уже как в том анекдоте где делали укол удаву – «какие руки, какие ноги – я одна сплошная вена!»


Нет, но все же, откуда он знает, что если сжать кожу под коленом, то теплая волна покатится вниз до кончиков когтей? А уж когда двумя руками начал осторожно массировать поясницу, заставляя меня ерзать, чтобы продлить на лишний миг это волнение…


Тут мы и попались. Дело в том, что в извечном взаимоотношении полов существует один широко известный парадокс. Мужчины, практически единодушно, утверждают, что соитие как таковое приносит лишь физиологическую разрядку и только с любимой может приносить совершенно ни с чем не сравнимое наслаждение. Это справедливо, естественно, лишь в рамках нормы – случаи, когда удовольствие приносит боль или унижение, неважно чьи, проходят отдельной графой. Женщины в этом вопросе менее категоричны, утверждая, что близость может быть захватывающа сама по себе и без наличия высоких чувств, хотя они, чувства, гарантируют получение удовольствия. Странно, не правда ли?


Что характерно, это повторяется и здесь на Терре. Помнится, этим вопросом в одном из античных мифов, заинтересовались даже олимпийские боги, и были здорово поражены, когда «экспертное мнение» одного гермафродита наделило женщину десятикратным по отношению к мужчине удовольствием. Отголоски данной темы можно услышать и в христианстве – в «изначальной слабости и греховности природы женщины». Что мне просто странно – поскольку именно в христианстве найдено и решение загадки, оно в тех самых словах «браки заключаются на небесах».


Как ни странно, сугубо материалистическая наука моего мира – совершенно с этим утверждением согласна. Но если вы ей не верите, и есть желаете проверить, то можно провести простейший опыт. Во время предварительной игры возьмите «женское достояние» в руку и аккуратно кольните головку коготком, только не до крови, иначе этого вам никогда не простят. Будете поражены – в большинстве случаев он не почувствует не то что боли, вообще ничего.


Нет, конечно если поискать, можно найти и несколько чуть более чувствительных областей, но факт остается фактом. Эта же странность наблюдается и при смене пола на мужской – то, что при этом «достоинство» получается из лоскута кожи выкроенного с живота с пластмассовым стержнем внутри, совсем не мешает такому «мужчине» получать удовольствие от близости. Более того, их способность получать наслаждение порой оказывается выше обычной нормы.


Ответ на самом деле прост, повторюсь – «браки заключаются на небесах». Насколько близки между собой супруги духовно, насколько на самом деле едины их эмоциональные (и не только!) сферы. И настолько женщина во время близости передает партнеру свои ощущения. Ну от его отношения к партнерше тоже многое зависит - от нелюбимой не выйдет принять почти ничего, сверх простого облегчения. И наоборот – любящий человек воспринимает чужие чувства очень легко и единение достигается само собой, без всякого высшего технического пилотажа…


Не, ну какая только ерунда не лезет в мозги, а? Особенно когда они отключены от тела и отстраненно наблюдают, как мелкая дрожь трясет его в попытке забраться на пик наслаждения, а душа переливается всеми цветами эмоций. Интересное состояние, даже не знаю, является оно для меня нормой или это реакция на нереальность происходящего… Интересно, а Назарий все что происходит чувствует… судя по точности движений… то да… - мысли все замедлялись, и начали странно растягиваться. Или это тянулось время?


Разум все же начал сливаться с душой и телом, когда Назарий, оторвав одну руку от массирования поясницы, сунул один палец в меня! Нет, я к этому моменту уже была готова к чему угодно, к боли, даже к смерти, но палец с неровно обкусанным ногтем оказался все же сюрпризом.


Не скажу, что неприятным, просто ничего не скажу – в душе поднялась чудовищная волна эмоций потащив несчастный, верещащий от ужаса разум «что так нельзя, сейчас Назар потеряет над собой контроль и выпустит коготь, и тогда…».


Правда, напоследок, перед тем как сгинуть, разум прокричал мне дельную вещь – что надо втянуть назад язык, а то ведь откушу нафиг.


Вопли потерявшего берега разума тело заглушило напрочь – от пяток к затылку, очень медленно катились волны сокращений, они не были удовольствием или болью, просто сила их не позволяла соотнести хоть с чем-то ранее испытанным. А душа… Душа вообще перестала чувствовать что-либо, и просто тихо качалась верх-вниз, радуясь наступившему покою.


Вот только за этими всеми внутренними перипетиями я совершенно забыла о внешнем мире, так что когда схлынула двадцатая волна, оставив после себя полную расслабленность. И то, что Назария нет, не только во мне, но и просто рядом – было осознанно преступно поздно.


И когда я смогла заставить шею повернуть голову, душа уже просто кричала от предчувствия неотвратимой беды. Поэтому совершенно безумные глаза над ходящим как пьяное лезвием топора (дэжавю, не иначе…), не ввергли в ступор, а заставили действовать.


Вот только чертово тело напоминало скорее многопудовый якорь, беспомощно волочащийся за сорванным бурей кораблем, не успевала заставить его двигаться, а лезвие тем временем пошло вверх. Я рвалась вперед и четко понимала – не успеваю, оставалось всего за два шага, но это было дальше, чем на другом краю галактики.


Лезвие опустилось, и все вокруг залила собой боль…


***


Легкий ветерок проскользнул мимо неусыпного стража, мирно сопящего положив тяжелую голову на передние лапы и проник в пещеру. И только в последний миг, уже войдя и принявшись крутится маленьким вихриком посреди застеленного срезанной травой пола, он увидел дернувшийся хвост с кисточкой на конце и дрогнувшие вибрисы над верхней губой – страж не спал, а просто пропустил его в гости к старым знакомым.


А вот и они. И опять заняты непонятным – мужчина спит, но дышит очень странно. Воздух был его средой, его жизнью, ветер знал сотни тысяч различных дыханий – от первого вздоха младенца, до последнего выдоха умирающего, как дышат на ложе любви и болезни ему тоже было знакомо, но вот сейчас… да и само дыхание имело совершенно незнакомый аромат, можно сказать – неземной.


Хотя, чему удивляться? Вон рядом сидит, совершенно неземная женщина и со спокойной улыбкой смотрит на спящего. Раз не волнуется, значит так и надо, и странная неживая и немертвая змея, еще миг назад присосавшаяся к сгибу локтя мужчины, а теперь извивающаяся в когтистых лапах – это тоже так и надо. Тем более что дыхание уже меняется, все больше становясь похожим на дыхание просыпающегося…


Ну и ладушки. Здравствуйте мои ненаглядные… но ушки, столь понравившиеся ему в прошлое знакомство, в этот раз его не заметили вообще – они грустно висели на две стороны, не проявляя ни малейшего желания поиграть, у них явно было какое-то горе.


Это было странно – сама девушка была спокойна и сосредоточена, она что-то считала про себя, ухватившись за запястье обтянутое тонкой кожей, и убитой горем она точно не была. Ветер даже ощутимо дунул ей в лицо, качнув пучки вибрис над громадными зелеными глазищами, но и тут не был замечен.


Ветер на миг задумался. Несмотря на легкость и переменчивость, его опыту и мудрости могли бы позавидовать многие, он помнил даже те времена, когда пирамиды были молодыми и островерхими, да что там – он помнил когда молодыми и островерхими были горы! В такой памяти не могло не найтись подобного случая. И правда, ничего уникального в случившемся не было, просто с толку сбивала необычность этой пары, а так все ясно и понятно – двуногие поругались!


Ветер почувствовал, как внутри него, пока еще маленьким водоворотиком, закрутился гнев – да что же вам неймется! И так живете меньше огонька на свече – дунул и нет вас, так еще и тратите этот неуловимый миг жизни на пустые ссоры. Живите да радуйтесь! Зачем вы ставите свои заблуждения, еще более непостоянные чем вы сами, выше бесценного дара неизвестно за какие заслуги данного вам Всевышним – возможности прожить этот миг не в одиночестве…


Тут его отвлекла девушка, она приподняла веки и бросила солнечный зайчик в глаза спящего. Причем зайчик этот появился не от солнца, а из рукояти странного ножа, который она держала в лапе. Или все же руке?


А дыхание тем временем стало прерывистым и мужчина, с хрипом вздохнув, открыл глаза. Разумеется, первое что он увидел – был взгляд громадных зеленых глаз спокойно и по-доброму приветствующий его. От этого взгляда ему, очевидно, стало стыдно и он попытался сначала отвернутся, но потом все же нашел смелость что-то сказать. Ни того ни другого толком не вышло – шея почти не слушалась, а пересохшее горло не хотело издавать звуки, но девушка пришла ему на помощь – аккуратно приподняв голову она поднесла к губам горлышко глиняного кувшина и поспешила успокоить:


- Все нормально, просто ты проспал больше трех дней, и сейчас все сильно затекло. Не надо спешить, через минуту чувствительность начнет возвращаться.


Некоторое время они были рядом молча, девушка держала его за руку, ободряюще ее пожимая время от времени. Он же неотрывно смотрел на ее лицо, и не мог узнать – те самые глаза, что раньше успевали несколько раз за миг сменить выражение, в которых всегда на дне метались огоньки, теперь излучали только доброту и покой. Неизменно… постоянно… на что бы они ни смотрели. Тут он отвлекся, потому что, наконец, смог поднять к глазам левую руку – рука выглядела ужасно, кисть была серая, в каких-то пятнах и совершенно не ощущалась.


- Ты… пришила мне руку… мумии? – Выражение ее глаз совершенно не поменялось, они так и светились добротой, хотя губы тронул намек на улыбку.


- Нет, это твоя рука, вот смотри, - двумя легкими касаниями она прочертила слегка выпущенным когтем крест на ладони, в ответ пальцы послушно дернулись, - ну вот, а теперь подумай, что надо сжать кулак… - Пальцы слегка дрогнули, вызвав новую полуулыбку.


- Видишь, это твоя рука, правда она теперь стала чуть короче правой – пришлось отрезать раздробленные кости по краям разреза…


- Я… - дальше продолжить не стало сил.


- Я понимаю: «И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя…». С левой и вовсе не стоит церемониться.


- Я согрешил…


- Да, вот только не в том, что ты подумал, - от таких слов и спокойствия, с которыми они были сказаны, становилось просто жутко и душу, еще сильней, чем приходящее в чувствительность тело, начинала терзать боль от понимания, что это сделал он.


Когда-то, очень давно, такой взгляд он видел у пожилой игуменьи и был в самое сердце поражен такой наградой за праведность – когда человеку из всех страстей даровано ощущать только спокойную радость от созерцания совершенства творения. А теперь та же разлитая вокруг благодать вызывала только смятение и чувство невосполнимой потери.


-Ты просто попутал похоть с любовью, бывает. Но ведь сказано – «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем.». А мою любовь ты отверг… Это было твое право и твой выбор, но все же не стоило заодно проявлять и непочтение к родителям – ведь тело, в отличие от души, тебе дали именно они. И не думай, что это было легко…


- Но не беда, он тебя все равно любит и простит, как и я прощаю. Прости и ты меня, я ведь немногого хотела, да и без этого могла обойтись…


- Как мы теперь будем…


- Мы? Мы теперь никак не будем. Свой выбор ты сделал, а теперь сделала и я свой. – маленькая фигурка широко разводит руки будто пытаясь охватить все вокруг.


- Понимаешь, тут не место для детей, тут вообще нет места кроме как для человека и бога… А я еще не чувствую желание уйти из мира, у меня есть еще не выполненное предназначение. Да, я не смогу родить ребенка, но мне вполне по силам его воспитать. Ради этого стоит найти клан который меня примет и не пожалеть на это сил.


- Так что – я ухожу. Позаботься о Рут, осторожно разрабатывай руку – к нагрузкам она должна привыкать постепенно. Впрочем, у меня было достаточно времени чтобы все записать – почитаешь. Если можно – я хотела бы донести до других твою книгу…


- Забирай…


- Это лишнее, я помню все и перепишу, как будет возможность. Но- спасибо. И знаешь, может, все же не дашь мне умереть в неведенье и объяснишь, откуда ты так хорошо знал… - В глазах появилась крохотная искорка любопытства, и он ухватился за нее как утопающий за соломинку:


- Моя семья была очень богатой, у нас была даже кошка… И когда наступало ее время она очень мучилась потому как была редких благородных кровей и очень переборчивой. Найти ей достойную пару не получалось, а недостойных она к себе не подпускала. Вот тогда я и заметил, что если ей помассировать поясницу, то она не так мучается… Так что потом, каждый раз, когда наступал гон, она сразу бежала ко мне…


Губы растягиваются в улыбку, обнажая клыки, даже уши приподнимаются, но взгляд по-прежнему изливает на мир лишь любовь и покой…


- Надо же, кошка… А теперь спи, - губы на миг прижимаются ко лбу, - когда проснешься ты уже не будешь знать, была ли я на самом деле или это был сон…


Последнее, что успевают увидеть глаза, сквозь налившиеся тяжестью закрывающиеся веки, это размытая фигура на фоне дверного проема.


В голове сами собой всплыли недавно написанные строки, но смогли ли их произнести онемевшие губы Назарий так и не узнал.




Легла пушинка на ладонь,

Легко и нежно,

И невесома, как огонь,

И безнадежна.

То дрогнет от дыханья птиц,

То улыбнется,

И свет плывет из-под ресниц,

И к небу льется.


Пока не тронул ветерок -

Ей в путь-дорогу,

Поставлю свечку в уголок,

Во славу Бога.

Горячий воск слезы не тронь,

То грусть святая...

Легла пушинка на ладонь,

И тихо тает.


(Ефим Ташлицкий)




Выйдя наружу девушка уже совсем не кажется такой спокойной. Она опускается рядом с львицей и трется лицом об ее голову, Рут шершавым языком облизывает мокрую от слез мордашку, затем, пытаясь внушить чувство защищенности, начинает мурлыкать. Мурлыканье кошки, которая весит втрое больше девушки, напоминает скорее не слишком отдаленный гром, но, как ни странно, успокаивает. Благодарно лизнув львицу в нос в ответ, женщина шепчет – «позаботься о нем, пожалуйста», и, надев стоявший снаружи, чуть в стороне от дверного проема ранец, уходит не оглядываясь.


Рут же смотрит ей вслед – сегодня из прайда уходит «сестра-по-охоте» это… бывает. «Удачи тебе сестра в твоем одиночном пути и, где бы ты ни была, знай - есть прайд, где тебя примут всегда…»


На этом ветер не выдержал и рванулся от этого места на Запад, чтобы там на бескрайних песчаных просторах Сахары набраться сил и вернуться – уже черной стеной хамсина, и горе тогда двуногим оказавшимся на его пути.


***

Я недостойный взялся за перо чтобы осветить то, что видел сам и слышал от людей, правдивость которых не вызывает во мне ни малейшего сомнения. Повествовать же намерен о последних годах земного пути аввы Назария, чья кротость и смирение не были оставлены ни щедростью небес, ни славой земной. И то и другое он принимал со спокойствием и кротостью, как и испытания, посылаемые ему Господом для укрепления ревности в вере. Последние годы жизни авва, чувствуя приближения конца пути земного, обратился с просьбой об помощнике. Хотя по молитве его он до конца дней сохранял остроту разума и зрения, как в душах людских так земного. Силу же имел удивительную.


Служение это оказалось для меня испытанием сил моих, ибо авва Назарий был молчальником и долгие месяцы я даже не слышал человеческой речи. Много говорят об удивительных его деяниях, и не все сказанное есть неукрашенной истиной, особенно широко известно, что авва своей молитвой смирил нрав дикой львицы желавшей его растерзать. А смеренная она ела только хлеб из рук его, и сама приносила ему плоды смоковницы и прочие фрукты.


Мне неведомо как произошла эта встреча, но старая львица Руфь действительно следовала за ним неотрывно и даже встречала гостей и ищущих исцеления, проявляя нрав кроткий и не стремясь никого растерзать. Но питалась она тем, что надлежит ей по природе. Впрочем, действительно брала из рук аввы хлеб и вареное зерно. И приносила она не фрукты, ибо неоткуда было ей их взять, а пойманную рыбу или мясо, от которых авва всегда оставлял часть, которую разумеется не ел, а зарывал в песок где она высыхала подобно камню.


Если же Руфь не могла поймать себе пропитание, а ей это было нелегко, то моей обязанностью было варить зерно с сушеным мясом и кормить (ее). Собственно, это и была вся помощь, которую я оказывал авве. Ибо сам он почти не нуждался ни в хлебе насущном ни в иных заботах.


Не могу не рассказать об удивительном отношении аввы к женщинам, не есть секретом что многие монахи стараются избегать их, а многими уставами даже смотреть на женщину запрещено прямо. Авва же мог наложить руки на больные члены (их), не чувствуя смущения духа либо плоти.


О том, что давало ему такую стойкость он рассказал мне сам, когда однажды вечером мы грелись у костра, а я молитвой пытался отогнать бесовское наваждение не слишком в том преуспевая. Видя тщетность моих стараний он сказал мне – «я не могу наставлять тебя в этом пути, ибо господь дал мне другой. Вышло так что однажды мне в испытание была послана женщина…»


«Красивая?» - я, увы, не нашел более умного, поскольку знал, что женщины посылаемые в искушение обычно красивы, но авва снизошел до ответа. «Да, как богиня – Мафдет или как императрица»,- тут его губы тронула улыбка, что можно было счесть чудом, поскольку будучи всегда приветливым и доброжелательным авва не улыбался никогда, на моей памяти. «Это не важно, любая женщина императрица. Важно то что я не устоял пред силой любви, а потом, ужаснувшись содеянным я отверг ее. Она же удалилась благословляя меня и с тех пор я полностью избавлен от похоти, потому как познавшему любовь смешон демон блуда». После чего старец удалился в свою келию. Утром же когда я, не дозвавшись его дерзнул войти в пещеру служившую ему пристанищем стало ясно что этой ночью он завершил дела земные и отошел с миром и радостной улыбкой на лице.


Пока я, недостойный пытался прийти в себя посредством воды из источника, в келию проникла Руфь, чего никогда не позволяла себе ранее, и положив голову на грудь аввы и обхватив его лапами так и околела не вынеся расставания.


В виду слабых сил своих не смог (я) стащить тело зверя и видя в том руку провидения, просто заложил вход во вторую келью и обрушил свод пещеры в первой. После чего взяв некоторые книги и вещи, вернулся в обитель, претерпя по дороге множество лишений.


Перевод данного отрывка, не известен широко, но послужил в свое время не одному «укрепителю веры» при рассмотрении вопроса канонизации аввы Назария.


***


Вложение в электронную переписку.


___.___.______ при проведении работ по расширению бассейна популярного среди туристов и местных жителей источника, с якобы целебными свойствами, хотя химический анализ воды не показал сколь-нибудь значимых отклонений в составе, или наличия особых элементов способных влиять на здоровье человека, в глинистом склоне холма на глубине 4,5 метра было вскрыто захоронение датированное прибывшими на место сотрудниками археологического музея серединой пятнадцатого века. Датировка выполнялась по хорошо сохранившимся в захоронении письменным источникам. Помимо этого, было обнаружены два мумифицировавшихся в сухом климате тела.


Одно из которых принадлежит человеку преклонного возраста, приблизительно от восьмидесяти до ста лет, а второе львице. Дальше работа научных сотрудников была прервана, поскольку прибывшие на место двое священников _____ епархии потребовали передачи «мощей» и прочих культурных ценностей им.


Воспользовавшись тем, что обе стороны на повышенных тонах выясняли отношения я самостоятельно осмотрел тела, которые были большей частью неповрежденные. Лишь одна из рук мумии, придавленная головой зверя, преломилась возле запястья и на месте перелома был заметен предмет, явно искусственного происхождения воткнутый в кость. Заинтересовавшись, я извлек его плоскогубцами.


По результатам исследования на растровом микроскопе данный артефакт похож на обычный хирургический гвоздь, который в наше время применяют при сложных переломах. Необычным является лишь материал, из которого он изготовлен. Согласно результатам исследования это лонсдейлит – одна из форм алмаза на данный момент изготавливаемая искусственно в виде порошка. В природе данный менирал встречается в совершенно мизерных дозах и найден только на месте падения крупных метеоритов.


Радиоуглеродный анализ биологических остатков и образца дал время сходное с датировкой археологов в пределах погрешности – середина XIV – середина XV веков. Данный факт объяснить невозможно даже с точки зрения мистификации, потому прошу принять меры для дальнейшего исследования тела.


С уважением инженер Генри Сайкс.


***


Здравствуй Джон!


Пересылаю тебе письмо вашего инженера, и обращаю внимание на низкое знание твоими работниками местных реалий.


Знаешь, я не религиозен да к тому же правоверный, а не христианин, но прекрасно знаю про Назария Пещерного, и то насколько он почитаем в этой местности. Его уже давно пытались канонизировать, но это сильно тормозил тот факт, что, несмотря на творимые чудеса, он так и умер не раскаявшись. Теперь же обнаружив его останки, появился шанс довести этот процесс до конца.


Церкви в данный момент не до выставления претензий, и они согласны замять это дело. Но вот удержать информацию из лаборатории вряд ли возможно. Среди местных бедуинов немало и христиан, да и правоверные весьма почитают его как праведного, поскольку источник сохранил целебные свойства даже после его смерти.


Потому боюсь, как только пройдет слух, что кто-то посмел потревожить покой праведника – очередь из желающих перерезать глотку твоему «инженеру» выстроится отсюда до Эр-Рияд.


Потому хватай этого «дурака-с- инициативой», как говорят в том месте где я учился, и тащи в аэропорт, чтобы через два часа его тут не было. Потому как чуть позже никакая гвардия эмира ему уже не поможет.




С надеждой на благополучное завершение дела, Амир


p.s. Исследования конечно будут проведены, но пусть сначала улягутся страсти. Эта загадка пролежала скрытой шесть сотен лет, потерпит и еще десяток – когда Аллах создавал время, он создал его достаточно.




Часть третья. Стучите и откроется…


Здрасте, я Ваша тетя…

К границе стойбища я выползла на четырех, почему то мне так перемещается было удобнее. Все, кто смотрел на это зрелище, наверняка онемели, что только пошло на пользу моему здоровью. А может меня просто никто не заметил?


Я, честно говоря, и сама смотрела на это «пришествие» со стороны. Странный выверт меркнущего сознания, впору действительно поверить в способность души покидать тело, но при этом не терять способности видеть окружающее.


Выглядело это так, будто я стою и смотрю, как из-за бархана появляется сначала нечто похожее на перекати-поле с рожками, потом это чудо скатывается вниз кувырком, отряхивается и не спеша, странной боковой походкой направляется в сторону раскинутых шатров. На границе стоянки это мохнатое чудище встает, цепляясь за колья ограды, и, качаясь под порывами ветра, пытается двигаться вперед. Рванувшие встречать гостя собаки, поджав хвосты, разбегаются в стороны – что я им «сказала»… не то чтобы не помню, но уж повторять в приличном обществе точно не буду.


В этот момент выключатся автопилот, и душа рывком возвращается в бренное тело. Вид через щелочки опухших век не радует, как и общее состояние поставленного на грань организма. С переменным успехом пытаясь навести резкость на оба глаза по очереди, выбираю ближайшую цель…


Кажется, вот этот шатер сразу возле «входа» то что мне надо. В мозгах, тоже поставленных на автопилот, тупо ворочается мысль, что надо приближаться к нему прямо и не спеша, чтобы те кто внутри не приняли это за нападение и успели подготовиться, а гость успел разобраться где тут какая половина, поскольку ввалиться в харем – далеко не лучшая завязка для дальнейших отношений. Но и медлить нельзя, ведь как только появятся люди, от собак придется отбиваться всерьез, а начинать с крови нельзя. Д и не в том я сейчас состоянии…


Как меня угораздило дойти до жизни такой? Да как обычно, мы же круче некуда - воду нам в пустыне найти раз плюнуть, живность про которую ни бельмеса не знаем нам нипочем, нюх - как у собаки, глаз – как у орла, «сами с усами», одним словом. Вот по этим-то усам да по наглой морде, да песчаной бурей…


Приложило, что называется, от всей души. И где мои глаза были? - никаких признаков надвигающегося ненастья не заметила. Им, слепошарым, первыми и досталось. Контактные линзы с экранами Тактика вышли из строя моментально, но глаза защитить успели. Зарываться в песок пришлось на ощупь - протянутой вперед лапы просто не было видно. В пленку заворачивалась как в кокон гусеница, пока ее разворачивала не улетела в дальние края только чудом. Ну, и благодаря тому, что вцепилась в этот кусок прошлой жизни всеми четырьмя лапами, намертво. Пленка к счастью выдержала напор взбесившегося песка и пыли. Иначе, с полным на то основанием можно сказать, что остались бы от меня, только полированные кости и когти.


А потом началось упорное ожидание и не менее упорная борьба за каждый вздох в этой духовой электропечи печи. Причем буквально - от статики вся шерсть стояла дыбом и чуть ли не искрила. Заснуть было нельзя, запросто можно было и не проснуться – сверху постоянно наваливалась тяжесть и приходилось, прикладывая все силы и извиваясь раздавленным червяком, выбираться из-под завала наверх, к безумному ветру и несущемуся песку.


Итак – долгих шесть дней. Респиратор, несмотря на все мои усилия, сдох в начале четвертых суток, несомая ветром пыль попросту схватилась в охладительном бачке до состояния цемента. Нет, фильтровал он по прежнему неплохо, и та же участь моим легким еще не грозила, но вот охлаждать вдыхаемый воздух уже не мог. Он и раньше держался на пределе, поскольку в замкнутом пространстве моего «кокона» просто некуда было отводить избыточное тепло и приходилось время от времени делать вентиляцию, которая в итоге респиратор и угробила.


А теперь проблемы с теплоотводом возникли уже у меня. Основное охлаждение-то у меня как у собаки – через дыхание, а если температура снаружи выше по определению... Остается один путь – испарение, и тело начало терять воду. Медленно, но очень верно.


Полутора литров носимого НЗ хватило меньше чем на сутки. А к моменту, когда стало возможно выбраться наружу ситуация превратилась в критическую.


От «лечь и сдохнуть» меня удерживали одни стимуляторы аптечки, да собственно желание выбраться – куда и зачем выбраться я уже не соображала. В момент очередного просветления несколько неожиданно обнаруживала, что продолжаю идти в нужном направлении – спасибо Тактику, постоянно орущему в уши поправки, и в сотый раз прикидывала перспективу найти так нужную воду. Выходило, что найти-то я ее может и найду, а вот выкопать сил не хватит. И оставалось только одно – идти вперед.


Нет, респиратор снова хоть и с горем пополам, но работал и исправно возвращал назад выдыхаемую влагу, заодно даже чуток прихватывая из окружающего воздуха. Но вот мало ее уже в моей тушке оставалось, банально не хватало сил на движение и на то чтобы сердцу качать превратившуюся в патоку кровь. Все поступления воды извне, включая и утренние сборы конденсата на трижды благословенную пленку, с трудом компенсировали потери.


Живность же, в районе локального конца света (причем буквально – солнце до сих пор не могло пробиться через поднятую мглу), то ли передохла, то ли впала в спячку, то ли просто успевала свалить подальше от сильно тормознутой меня. Пара пойманных и выпитых змей и один тушканчик (от последнего, правда, осталось меньше двух третей после попадания кинетического заряда) сильно картину не улучшили.


К тому же, к моему величайшему сожалению, съесть я добычу уже не могла. Банально не было слюны и любой кусок просто царапал пересохшую глотку. Это была большая потеря, потому что метаболизируя еду можно было получить немало той самой драгоценной воды.


Словом, оставалась только переть вперед, в расчете на чудо, держась на одном упрямстве и стимуляторах. И, в краткие минуты просветления, брать себя за болтающуюся как на вешалке шкуру. Организм пытался получить воду, из чего угодно, в том числе – метаболизируя жировые запасы. Оставалось только гадать от чего я сдохну раньше – откажет сердце или от самоотравления, поскольку продукты распада такого количества жира можно было вывести опять же только с водой через почки…


И Чудо таки случилось. Начали появляться признаки присутствия человека, еще слабые, но вполне отчетливо указывающие направление, откуда пришел пасшийся здесь скот. Потом все более явные и свежие и вот тут, как водится, начали изменять силы.


Это вообще не новость, а свойство организма – очень часто человек умудряется пройти через невообразимые испытания и лишения, чтобы умереть вот так – не дойдя десятка метров до трассы, на пороге собственного дома или в двух шагах от ведра с водой. Просто нервная система не выдерживает свалившейся на нее нагрузки. Зря говорят, что от счастья не умирают…


Правда мне в этом плане было проще – тому химическому коктейлю что стараниями аптечки тек по венам вместо крови, волноваться было просто нечем. Ну и мне, соответственно, было все глубоко пофиг ровно до текущего мига, когда осталось решить последнюю задачку.


Какая сторона? Наверно эта - все открыто и перед входом сложен очаг. Вот только под открытым с одной стороны навесом – пусто, все сбежали при моем приближении что ли? Прилетела птица обломинго и спела нам свою песню… буквально чувствуя, как вытекают последние отпущенные мне мгновенья, сдергиваю с разгрузки тесак и бью три раза по ближайшему из шести столбов шатра – если и это не поможет, остается только свернутся, прямо здесь, в трубочку.


Но видимо где-то сверху решили, что с меня хватит – из-за колыхнувшейся занавеси появляется одетая в темное фигура с красной вышивкой на груди, в руках осторожно несет что-то больше всего похожее на кожаное ведро и идет из него запах странный, будящий давно забытые детские воспоминания.


Надо собраться, но из пересохшей глотки вместо приветствия вырывается только сипение. Пожилая женщина щурится, пытаясь рассмотреть против солнца, кого это к ней принесло. Хватаю с пояса фляжку с последними оставленными на этот самый случай глотками. Пробку приходится откручивать зубами - если отпустить стояк шатра, в который мертво вцепилась левая лапа, и я просто рухну. Вода дерет горло круче кипятка, в ушах бьют пушки главного калибра, но все же удается прохрипеть положенное.


- ас-Саляму алейкум уарахмату-ллахи уа баракатух (*Мир Вам, здоровье и благополучие в жизни земной и вечной. Пусть снизойдут на вас милость и благодать от Всевышнего Аллаха)


- Ва алейкум ас-салям (*и вам мир). – Ответила женщина, продолжая щуриться, и протянула мне то самое ведерко.


В которое я и вцепилась как клещ, всеми пятью когтями, чтобы не уронить, и в итоге рухнула вместе уже с ним. Но! Ни капли молока (а там было, как потом поняла позднее верблюжье молоко) пролито не было, потому как в момент приземления голова прочно заткнула выходное отверстие.


Зрелище, понятно, вышло совсем не величественное, но я в тот момент лакала и хлебала, глотая эту амброзию как младенец, пополам с воздухом, и совсем ни о чем другом не думала. Где-то на задворках сознания придушенно пискнула совесть, что моими стараниями кто-то сегодня останется без молока, но остановиться я все равно не смогла. Но - все хорошее кончается быстро. Осталось только пробормотать, вконец оторопевшей от такой прожорливости, бабушке слова благодарности.


- Да будет ваш день как молоко!


После чего на последнем проблеске разума сложила и заблокировала тесак, вручив его радушной хозяйке. И со спокойной совестью, волоча набитое пузо по каким-то шкурам, заползла на четвереньках внутрь шатра, где подгребла первого попавшегося пушистика в качестве подушки, да провалилась в небытие.


***


Время оно по-разному течет внутри и снаружи человека. Снаружи – неизменная и вечная пустыня, она была такой, когда еще не было человека, а мир населяли джины, была она такой и когда Пророк еще ходил по этим пескам, будет она такой и в день Суда. Неизменная и меняющаяся каждый миг. Стоит только моргнуть, и ты увидишь уже совсем не то, что было до этого.


Внутри же время идет рывками – человек помнит себя ребенком, юношей, отцом, но вот переходы между этими состояниями происходят вроде как в один миг. Просто однажды вспоминая события прошлого понимаешь, что тот человек, которого бережно хранит память хоть и родной, но – уже не ты. И когда же произошло это изменение неясно.


Да и представление человека о себе, и то каков он в глазах окружающих, чем дальше, тем сильней расходятся - твои глаза еще прекрасно видят, рука также тверда, да и спина напоминает о прожитом и пережитом нечасто, но все смотрят только на твою бороду, не замечая, что внутри совсем не старик, а полный сил мужчина.


Остается только принять этот взгляд, да тихо посмеиваться про себя слепоте окружающих. Правда время все равно идет и уважительные взгляды задиристых обычно подростков начинают раздражать. Но долг есть долг, а воспитание и передача умений - на этом и стоит род.


Потому и надо гонять будущих мужчин до десятого пота, чтобы они стали именно мужчинами, а не кормом для падальщиков. Чтобы могли по едва заметным следам определить, кто здесь прошел, враг или друг, мужчина, женщина, ребенок, а также многое другое, что незнакомым с жизнью песков покажется колдовством. Но от всего этого зависит жизнь, потому что если ты не сможешь узнать врага по стуку копыт его коня, то он тебя узнает несомненно.


По перестуку копыт… Еле слышный он отозвался громом в голове и заставил проверить насколько хорошо выходит из ножен сабля. Со стороны стоянки скакал свой, но то что произошло что-то срочное, было несомненно.


Но вот что? Если это набег, то посланец уже вовсю орал предупреждения, да и была бы слышна погоня. Никаких событий вроде рождения тоже не намечалось и хвала Аллаху – с утра еще все были здоровы, но тут все в его руке.


Мучиться неизвестностью, оставалось недолго – еще шесть десятков ударов копыт и покажется всадник, тогда можно будет по лицу определить – что за весть он несет.


О, все что можно сказать по этим выпученным глазам и смеси ужаса и удивления на лице – событие тянет на несколько лет пересказа. Придется еще ждать – пока мальчишка сможет выговорить новость.


- Кабир, к тебе в шатер кутруб забрался. – вот и повод забыть о прожитых годах и взлететь в седло не касаясь стремян.


Миг, и лошадь брошена в галоп, а стоявший справа сын брата рассматривает свои пустые руки, в которых было тяжелое копье. Спина, седая борода – о чем вы говорите, мужчины не стареют.


Первой мыслью было, что надо будет потом похвалить мальчишку – хоть и нарушил все возможные правила обращения к старшему, зато сказал только то, что важно. Вторым было сожаление, все же лишний миг, потраченный на раздумья порой сохраняет годы жизни - подхваченное впопыхах копье имело страшные шипы, но здесь лучше бы подошло имеющее перекладину, что не даст зверю дотянуться до человека. Но все в руке аллаха.


С седла движения людей с оружием, идущих в сторону его дома, кажутся медленными, но это просто обман зрения из-за скорости скачки. Дом же сам поприветствовал хозяина полной тишиной – теперь спокойней, или сорванец ошибся, или… неужели все? Не может такого быть…


Последние метры преодолевал как на штурм стены – рывком, с копьем наперевес и только вперед, чтобы ни происходило. И все это, чтобы замереть на самом пороге от увиденного.


Первым, что бросилось в глаза, была замершая столбом жена старшего сына –Мона (*Мона -желание). Она стояла бледная как выбеленные солнцем кости верблюда, не рискуя сделать еще шаг и ломая руки от собственного бессилия, поскольку не отваживалась даже подать голос. Взгляд моментально повернулся в сторону, куда смотрела она, потянув за собой острие копья. И тут, от увиденного, земля под ногами Кабира встрепенулась как норовистая кобылица.


Дело было даже не в том, что кутрубы, которых он всегда считал всего лишь виденьями порождаемыми пустыней в страдающем человеке, существовали на самом деле и один из них сейчас пребывал в его доме. Просто в кольце из лап конкретно этого кутруба сидела отрада его седин – Лала (*жемчужина), его единственная пока внучка и дочь Умара и Моны.


Но «сидела», это не про эту егозу, в данный момент она, смеясь, пыталась поймать ладошками ухо ужаса пустыни. Ухо в ладошки не давалось и, будто имея собственные глаза, в последний миг стремительным рывком уходило от плена. Что вызывало новый приступ детского веселья.


И надо же бы что б именно в этот миг, развлечение это девчушке надоело, и она решила сменить тактику – вместо ловли неуловимого уха одной рукой приподняла губу зверя, а вторую бесстрашно сунула в пасть с явным намерением проверить, нельзя-ли заполучить верхний клык на ожерелье. Сердце ухнуло вниз, но далеко улететь не успело – из пасти выскользнул язык и прошелся по маленьким пяточкам, а зверюга сунула свой нос малышке в живот и крепко прижав ее к себе потерлась щекой о ребра. Это вызвало бурный хохот и удары кулаками и пятками куда попало, на что кутруб, впрочем, даже глаза не раскрыл, продолжая крепко прижимать ребенка к себе.


Увы, но в следующий миг вся эта идиллия враз закончилась – зверь почуял постороннего. Малышка мигом оказалась скрыта покрытой короткой шерстью тушей, зверь прянул вперед, оскалившись и подняв угрожая переднюю лапу.


Низкий рык и кривые кинжалы когтей могли поселить страх, в чьей угодно душе, да вот только Кабира слишком хорошо учили, когда он только еще ставал на путь воина. «Никогда не смотрите в глаза своего врага, они схватят вас крепче когтей ястреба» - говорил тогда его наставник Садык, седой но крепкий воин казавшийся от чего-то тогда древним старцем, - «Никогда не смотрите, на оружие врага, оно обманет вас, а даже если скажет правду – вы все равно опоздаете».


А на их удивление: «Куда же тогда смотреть?», наставник посмеиваясь отвечал, что смотреть надо на изменение источника силы человека, потому как невозможно скакать, не сев на коня, так и любое действие сперва подготавливается изменением сосредоточения сил. И если научиться читать это, как учатся читать следы на песке, то любой удар не станет неожиданным и, в свою очередь, станет смертельной ловушкой для атакующего.


Потому сейчас и смотрел старый воин не на грозные когти и зубы, а на переднюю лапу, на которую опирался кутруб. И видел, что противник ему достался… никакой. И вся эта вставшая дыбом шерсть и страшный рык не могли сбить с толку того, кто видел сколько сил тратится на то, чтобы просто не упасть.


Вот тогда-то и совершил старый воин глупость, решив взглянуть в глаза опасности… Прав все же был Наставник, ох и прав – глаза были закрыты, и рука воина не смогла нанести удар. Уже потом он оправдывал себя тем, что подумал, что со столь слабым противником, он сможет справиться и без «удачного случая», но это была ложь самому себе, поскольку ни о чем в тот момент он не думал.


А недооценивать противника – всегда смертельно опасно, поскольку его действия были столь стремительны, что остальным осталось только смотреть, не успевая что-либо сделать. Зверь мощно потянул носом и повернулся в сторону Моны, повторив сопение. Следом из-за спины была извлечена Лала и аккуратно направлена в сторону матери толчком передней лапой пониже спины. Ребенок еще не успевший понять, что игра закончилась, хохоча пробежал несколько шагов и был мгновенно подхвачен на руки и вынесен прочь.


Того мига, что Кабир смотрел на спину невестки, руки внучки, протянутые к отобранной игрушке, и ее искривленный в огорчении ротик, вполне хватило чтобы растерзать не одного ротозея, но когда он перевел взгляд на то место где раньше была готовая к атаке тварь Шайтана, глаза увидели только меховой клубок свернувшийся на его любимом ковре. Разобрать где там голова, а где лапы было просто невозможно.


Руки сами попытались опереться на копье как на старческую клюку, но что-то этому помешало, глянув вниз он обнаружил тонкую руку, ухватившуюся за древко, а подняв глаза вверх и всю свою жену Раису целиком. Когда она встала рядом, он не заметил – может и действительно стоит перестать считать себя воином, а начать больше думать о вечной мудрости?


Тем более что она сейчас бы не помешала - что сказать по поводу столь вопиющего нарушения обычаев голова просто не находила, впрочем – и не хотела. Взгляд, которым его наградила его обычно спокойная и мудрая жена, вызывал желание втянуть голову в плечи, что было, увы, совершенно невозможно на глазах всего стойбища.


Этот взгляд, вызывал в памяти еще те времена, когда старики были еще безмерно мудрыми, а дети маленькими. Впрочем, слова ее были исполнены почтительности.


- О муж мой, гость нашего дома устал с дороги. Смею просить тебя указать на это нашим родным. – После чего, не выпуская копья, потянула его в сторону ковра отделяющего семейную половину.


Мысль оставить копье этому клещу, а самому побыстрее вскочить на коня, да и проведать семью двоюродного дяди, вставшего стойбищем за два перехода отсюда, удалось подавить только предельным напряжением сил. Правда, перед тем как скрыться из глаз в глубине харема, он успел подать, уже начавшим сбивать строй соседям и родственникам, два знака – «быть в готовности» и «не приближаться».


К счастью внутри харема муж и отец был всего лишь удостоен рассказа как на пороге его шатра появилась расплывчатая фигура, как гость произнес положенное и был напоен молоком. После чего оставалось только уронить копье и схватиться за голову.


- О мать моих детей, из-за твоей слепоты ты дала «Салам» даже не неверному, а вообще отродью Ибриса – кутрубу.


- Гуль и неверной.


- Что!?


- О, муж мой и владыка, коему доверено попечение о людях твоих, может годы и дети, что принесла я тебе, забрали зоркость моих глаз, но отличить мальчика от девочки и разглядеть на шее знак последователей Исы я вполне могу. В отличие от тебя – старый пень!


Последние слова скорее читались по губам и подразумевались взглядом, чем были произнесены, но дальше сгибать лук явно не стоило. Тем более, что сказанного и так было достаточно для охраны мира. Оставалось только обнять отраду своего сердца в знак примирения, и быстро ускользнуть наружу, от супруги подалее, делая вид, что озабочен делами племени.


Выйдя наружу, Кабир придал себе самый спокойный и степенный вид, что впрочем, слегка портили сабля на поясе и копье в руках. Которое он, подойдя к соотечественникам, он сразу постарался сунуть в руки племяннику – показывая тем самым, что волноваться больше не стоит. Впрочем, выражение тревоги стало покидать лица родичей еще раньше. Последовавшие слова полностью сменили ожидание на удивление.


- Аллах благословил меня и наш род гостем. Необычным, надо сказать, но это не повод нарушать древние законы перед лицом его.


Совет, а любое число собравшихся вместе мужчин образуют меджлис – совет, не спеша обдумал сказанное и слово взял двоюродный брат.


- Гость видимо сильно устал, я прошу всех прийти в мой дом, да и моя жена жаловалась, что давно не видела детей моего брата…


Оставалось только кивнуть семейству уже давно построившемуся вместе с детьми за шатром и оставить двух племянников в помощь жене «чтобы гость не имел не в чем нужды, когда проснется», да отправить старшего сына двоюродного брата, с его сыном по следам «гостя» проверить, нет ли за ним погони.


После чего все неспешно отправились в соседний шатер ждать новых вестей и обсудить уже случившееся.


Ближе к вечеру вернулись отправленные в поиск, не склонный к трате времени Сакхр, прямо по военному доложил, едва успев выпить поданный затар (*травяной настой).


- Прошли сколько смогли за день чтобы успеть вернуться. Погони нет, и след на протяжении пути не менялся, значит, своего коня или верблюда гость потерял давно. Возможно – больше пяти дней. А может, у него его и вовсе не было, поскольку пустыня для него родной дом – помимо когтей у него на лапах есть еще и перепонки между пальцами, думаю даже зыбучие пески для него не большая опасность. Походка очень тяжелая – как у готового окончить земные труды, но переходы между лежками столько, сколько обычно идет не испытывающий нужды человек.


Повисла тишина – общество обдумывало сказанное.


- Надо же, неверный кутруб или если сердце Раисы видит лучше ее глаз, то даже гуль. Хотя в «Сират Сайф» упомянута Гайлуна, тоже гуль которая верила в Аллаха и помогла Сайф Зу Язану покинуть долину гулей невредимым. Правда там сказано, что с каждым днем она все больше обретала человеческий облик.


- Или становилась все больше похожей на женщину для Сайф Зу Язана, с каждым днем пребывания его в пустыне… - неугомонный Асад и тут влез со своими шуточками.


Присутствующие мигом уткнулись в свои чашки пряча улыбки, хоть сейчас не время для веселости, но разрядить обстановку у него всегда выходило прекрасно.


- Надо обдумать какие вопросы мы зададим гостю по истечению положенного обычаем срока или если ему захочется поговорить с нами раньше… - а вот это уже серьезно, пришлось Кабиру напомнить о своем праве.


- Думаю положенных три дня после такого перехода он будет только есть и спать, но если и после не захочет отвечать, неразумно будет настаивать. Тот кто готов, даже умирая, драться насмерть за ребенка принявших его - заслуживает гостеприимства, перед лицом Аллаха, говорю вам.


***


С тремя днями Кабир как в воду смотрел – два раза в день, не говоря уже о ноч, он забегал в дом, чтобы узнать новости от заступившей на бессрочный пост Раисы, получая в ответ что - «все по-прежнему». Гостья послушно вылакала налитую в миску воду или молоко, закусила всем пожаренным мясом и небольшим кусочком сырой печенки, и все это – не открывая глаз и, похоже, не просыпаясь. Отхожее место она тоже нашла не приходя в сознание и без всяких подсказок, после чего вопрос о половой принадлежности «гостя» перестал вызывать какие либо сомнения. Но, тем не менее, к пробуждению все было подготовлено и оставалось только подождать.


Момент этот наступил в середине третьего дня. Миг назад закрытые веки плавно поднялись, показывая миру зеленые глаза на полмордочки, уши покрутились по сторонам, впитывая ставшие привычными за эти дни звуки, пучки волос над бровями уловили знакомые запахи стойбища – дети собаки, верблюды, злой как сатана жеребец, запертый в загоне на дальнем конце, кожа, шерсть, кислое молоко. Следом распрямилась закаменевшая от давнего лежания спина, и со стоном наслаждения вытянулись лапы с выпущенным когтями – чтобы в следующую секунду воздух вспороли стремительный движения «боя с тенью». Тени приходилось худо. После разминки и проверки боеспособности можно было и оглядеться во второй раз.


Взглянуть было на что – правая половина шатра представляла нешуточную опасность для глаз и добродетели, столько там было всяческих сверкающих золотом вещиц, переливающихся камней и тканей. Но глазищи довольно равнодушно обежали всю эту выставку роскоши и тщеславия. Правда, на небольшом сундучке, из-под открытой крышки которого показывали себя, игриво переливаясь в лучах солнца, многочисленные флакончики, равнодушие в них исчезло. Взгляд испуганно метнулся по сторонам в поиске знакомого входа в спецхранилище, где в герметичном контейнере с маркировкой «осторожно! психотропное ОМП» большинству этих жидкостей и было самое место. Но увы – даже изолирующего противогаза в прямой видимости не наблюдалось. Оставалось только, отскочив подальше, сделать глубокий вдох, осторожно приблизиться к сундучку и аккуратно захлопнуть крышку, постепенно выдыхая воздух. А теперь будем надеяться, что обошлось - потому как все равно больше ничего не поделаешь.


Вторая же половина шатра представляла из себя, выставку многочисленных ковырялок, от украшенных опять же золотом и граненым камнем парадных клинков, до вызывающих почтение ветеранов в потертых ножнах со следами былых боев, которые наверняка скрывали тела, стоящие не в один десяток раз дороже всех этих ярких камней. Были тут и копья, от тонких джеридов, по трое умостившихся в специальных колчанах, до длинных кавалерийских, от одного взгляда на жала которых, с множеством не извлекаемых шипов, холодок пробегал вдоль хребта. Не была обойдена вниманием конская и верблюжья упряжь, были и луки со стрелами и даже праща с камнями.


Но опять взгляд пробежал мимо равнодушно пока не остановился на совсем необычном персонаже, неизвестно какими путями попавшем в этот музей – длинное и прямое тело без ножен отливало серой синевой под крестовидной рукояткой, яблоко которой получалось почти вровень с глазами. Лапы сами потянулись вперед, чтобы в следующий миг переплестись за спиной. Зато глаза просто «ели» каждую черточку увиденного меча.


- Ты можешь взять его, из-за занавеси с другой половины шатра появился хозяин, держа в руках все необходимое для приготовления гаваха (*кофе). Совсем не старый с весьма жилистой суховатой фигурой мужчина, что говорило и о немалой силе и еще большей ловкости, он попал в прицел первого - прямого взгляда после чего надлежало опустить взгляд в землю, как положено обычаем.


- Благодарю, Отец. Тебе точно приходится готовить гавах круглый день… - после чего уже точно приходится переставать подглядывать за зардевшимся от такой похвалы хозяином и подхватить на руки новую игрушку.


Смутившийся же от неожиданной похвалы Кабир попытался успокоиться, занявшись привычным делом - перетиранием зерен, ну и тайком дивясь поведению гостьи, которая бормоча что-то вроде «соскучился старичок? Ну иди ко мне -- потанцуем» выволокла из всего собранного громадный двуручник. Этим великаном из-за неподъемного веса пользоваться не мог никто в стойбище, а перековать трофей времен великих битв с неверными на что-то более полезное не поднималась рука.


Впрочем, гостье он почему-то понравился Брови хозяина только удивленно полезли вверх, когда ухватив его одной лапой, она подняла вертикально вверх, чтобы затем поставить на ребро горизонтально и небрежно повернув кисть положить лезвие параллельно земле плоскостью, проверяя насколько пригнет острие к земле собственная тяжесть. Мысль о том какая сила нужна, чтобы в таком положении удерживать двуручный меч одной лапой, еще не успела прорваться в голову сквозь твердую уверенность что то , что он видит – невозможно, как гостья, неуклюже размахнувшись «от бедра», попыталась нанести удар.


Разумеется лезвие, чуть не равное ей по росту, попросту утащило ее следом за собой, а Кабир уже попрощался с одним из столбов служащих опорой шатру - меч должен был перерубить его где-то на двух третях высоты, но это оказалось несколько преждевременно. Выполнив какой-то невообразимый крендель, более достойный опившегося сока лозы гуяра, меч благополучно разошелся со столбом, чтобы ринуться на встречу с пологом шатра. Но и с ним лишь прошел рядом, буквально на конский волос прошелестев вдоль стены.


И только тогда, когда припав на одно колено гостья, ткнула два раза мечом на манер копья, первый раз просунув его между столбом и висящим на нем мехом с маслом, а второй раз пройдя между шнурками того же меха… Кабир, наконец, понял, что все эти невообразимые кувыркания не были попытками новичка управиться с взятым не по руке оружием, а простым испытанием воином своего тела после трудного перехода.


Гостья тем временем осмотрела лезвия и хозяин, повинуясь лишь недовольному взмаху ушей (надо же, а ведь и слова не нужны, насколько красноречиво выражают они потаенные мысли своей хозяйки!), подсказал:


- Во втором сундуке от входа, - благодарно кивнув, гостья вытащила походный набор по уходу за оружием и привычно разложив вытащила из него оселок.


Хозяин напрягся, несмотря на увиденное, все равно ожидая скрежета камня по стали и ругаясь про себя, но камень издал лишь мягкое шипение, погладив лезвие.


- Даже то оружие, которым не пользуешься, надо содержать в порядке – никогда нельзя знать для чего оно тебе понадобится. - Пробормотала гостья про себя, а Кабир почувствовал себя вновь пятнадцатилетним пацаном, получившим очередную трепку от наставника.


Гавах сегодня должен быть исключительный, столько ему было уделено внимания. А этому чудищу пустыни, хоть бы что – высунув язык от усердия, продолжает доводить режущую кромку, но вмиг уши развернулись в сторону, а в следующую секунду и весь меховой шарик пронесся мимо.


- Матушка! Да пребудет с вами милость Аллаха и… - и, вместо продолжения, от избытка чувств лизнула в нос.


Кабир же не мог оторвать взгляд от худых с пергаментной кожей рук, которые бережно держали когтистые лапы… И тут его Раиса, которую он не видел плачущей очень и очень давно, вдруг разрыдалась уткнувшись в плечо неизвестно из какого ада сбежавшего чудища. Женщины, не разрывая объятий, удалились в угол, где после непродолжительного перешёптывания, старшая со всем почтением была усажена, а гуль вернулась к заточке меча. Впрочем, это еще вопрос – кто из них прожил больше лет.


- Думаю почтенный отец, я должна ответить на ваши вопросы. Наверное, первый из них – гуль обвела руками убранства, - это мальчик я или девочка, - в зеленых глазах отчетливо загорелись веселые огоньки.


- Боюсь, я должна согласиться с очевидным, что девочка, - скорее всего такой кульбит с ушами и фырканье следует трактовать как усмешку.


- А вот относиться ко мне, - загнутый коготь попробовал остроту клинка и недовольный убрался назад, в подушку на лапе, - то, наверное, все же стоит как к мальчику. Во избежание недоразумений, так сказать…


- Дело в том, отец, что женщину моего рода никак нельзя назвать хрупким цветком, неспособным защитить ни себя, ни ребенка. Думаю, мы придем к согласию, что бросить вызов властителю саванн – доблесть, но вот попытка обидеть львенка – уже глупость, просто пережить которую – уже чудо.


Из угла шатра раздался смешок, да и сам Кабир понял и второй смысл сравнения – лев при всей его силе, обычно не охотится – еду и ему, и львятам добывают львицы.


- Значит, в вашем роду, всем распоряжаются женщины? Вот не думал, что «Сират Сайф» не выдумка курильщика опия.


- Это возможно, но у нас говорят, что «если родом правит женщина, значит конец его был близок». Чтобы взвалить на себя кроме заботы о семье и детях еще и заботу о делах рода – и мудрость мужчин, и терпение женщин должны показать дно.


- А каковы мужчины твоего рода?


- Мало отличаются от любых других. Гордые - до заносчивости, увлекающиеся – до самозабвения, отважные – до дурости, любят слушать только себя и изо всех сил стараются стать взрослыми. Некоторым это даже удается – к тому моменту как старость согнет спину в дугу.


Раиса в своем углу тряслась от беззвучного смеха, сгорбившись над рукодельем. Не исключен что что-то он и в ее родственниках недосмотрел – уж очень слова знакомые. Зря она так потешается, пусть и действительно сам виноват – просто гостья, в полном соответствии с обычаем, отвечает прямо и без утайки. Уж в желании что-либо скрыть ее точно не заподозришь.


- Как нам называть тебя? – И тут же спохватился. - На этот вопрос можешь не отвечать.


В ответ – глухое ворчание, и задорное объяснение.


- Я не боюсь назвать свое первое имя, тем более столь щедро меня одарившим, но и злому человеку будет мало в нем пользы – вряд ли самый черный колдун, да защитит нас Аллах, сможет его повторить. Хе, особенно тяжело будет правильно махнуть ухом. Но я согласна, если вы дадите мне второе имя, а можно именовать и по роду – вряд ли нам грозит путаница.


- Гюль-чат-ай?


- Можно и короче, я вполне достойна своих предков – хоть и слава о них среди людей не самая добрая…


У Кабира возникло впечатление, что краснеть от стыда за сегодня пришлось больше чем за всю прошедшую жизнь. Ох и язычок, не подкоротили бы – далеко не каждый способен выслушивать правду. Впрочем, она сама кого хочешь укоротит – на голову, что однако еще хуже… Да еще этот взгляд – прямо в глаза и душу.


- Думаю теперь надо рассказать о моей вере, чтобы не вводить уважаемых муслимов в заблуждение. Вот это, - коготь щелкнул по распятию на шее, - просто память о человеке который отнесся ко мне не по моему внешнему виду и славе моего рода. Сама же я продолжаю придерживаться убеждений предков.


- И кому же поклонялись твои предки?


- Мои предки считали, что нельзя судить о человеке по его вере. Судить о человеке можно только по тому насколько прям его путь. О вере же не стоит даже спрашивать – это его личный выбор, так же как с кем делить воду или растить детей.


- Но как быть, если путь искривится?


- Искривившийся путь всегда пресечется с прямым, и - или выпрямится, или оборвется.


- Но ведь будет и День Суда…


- И Аллах, и бог Исаака и Иакова, через своих пророков говорили, что намерены судить людей также – по делам их. Этот путь и мне видится прямым. Обращение к богу должно идти от склонности, а не от страха наказания.


Повисшая после этого тишина не была напряженной, просто каждый обдумывал сказанное, да и тишины собственно не было – шипел камень, выравнивая сталь, шумела вода в закипающем кофейнике.


- Знаешь, - сказал наконец Кабир, – такой путь мне тоже кажется самым прямым и ведущим под руку Аллаха, но боюсь он слишком прямой для обычного человека.


И замолчал, наткнувшись взглядом на клыкастую улыбку. Подумалось - «действительно, как же быстро я об этом забыл…».


И снова бой…


Правку острия гостья закончила как раз как закипела вода. Проверила когтем, провела лезвием по руке довольно хмыкнула на видимое что-то только ей и прямо поднимаясь с колен нанесла широкий удар снизу-вверх. Прочертила острием в волосе от свода шатра, счесала невесомую стружку с опорного столба, подхватила ее плоскостью лезвия не дав упасть и нанесла страшный в полную силу удар сверху вниз двумя руками и вложив весь вес.


Кабир ожидал увидеть распавшуюся на две половинки чашку с отваром и меч ушедший до половины в землю, но острие лишь пустило круги по воде, да вниз опустился разрубленный надвое лепесток – гуль сумела остановить удар. Еще несколько движений мечом чтобы проверить качество заточки и удовлетворенное хмыканье.


- Это конечно не волос на воде, тут еще работать и работать, но результат налицо. Хдесь для него маловато места можно выйти наружу?


И едва дождавшись разрешения выпрыгнула из шатра, пришлось вставать и идти следом – зрелище похоже стоило того.


Удивительно, но гуль не выбежала на открытую и утоптанную площадку перед шатром, а сразу замерла приподнявшись на цыпочки и держа меч свечкой. Так что пришлось сдержать шаг чтобы не упереться ей в спину. Кабир уже обирался спросить, что такого необычного она увидела в западной стороне лагеря, когда последовал стремительный подшаг, а меч друг дернулся, описав короткую дугу.


И в тот же миг что-то очень больно ужалило в щиколотку. С трепетом взглянув вниз, Кабир, скажем так, несколько опасался увидеть там свою ступню отдельно от всего остального, хотя меч, при все его длине, достать до ноги никак не мог. Но и вариант с уползающей змеей тоже не радовал.


Внизу лежала стрела, спаси Аллах – змея б и то была лучше! Еще не веря он посмотрел на ее широкий наконечник и каплю собственной крови первой появившейся на порезе. Разум еще не осознал всего случившегося, а тело воина уже вскидывало голову вверх, чтобы успеть рассмотреть врага. И взгляд тут же уперся в жало другой стрелы, замершее буквально в трех пальцах от переносицы.


Сердце пропустило удар, пока голова пыталась осознать, почему он все еще жив. Потом гуль спокойно оперлась на крестовину меча и откусив наконечник стрелы, пробивший ее правую лапу, буркнула задумчиво про себя – «надо же, бронебойной не пожалели…» и так же спокойно снова шагнув вперед, поднимая меч навстречу летящим стрелам, бросив не оборачиваясь:


- Отец, думаю следует одевать бронь и браться за оружие, эти, - острие меча указало на врывающихся на стоянку через поваленную с западной стороны ограду, черные фигуры всадников, - похоже не собираются щадить ни младенцев, ни старух.


Накинуть кольчугу дело привычное и не долгое, сабля и так была на боку, оставалось только схватить копье, чехол джеридов и, прикрывшись щитом, шагнуть наружу. Вроде бы и времени прошло немного, но Кабиру досталась только роль зрителя – все участники событий уже были слишком далеко.


За бросок копья-джерида стояла его гостья, спокойно смотря на троих несущихся на нее всадников. Первый верхом на дромадере был уже совсем близко нацелив жало длинного копья прямо на замершую, от ужаса как он наверняка думал, фигуру не пойми кого.


Вряд ли он осознал кто перед ним. В бою вообще воспринимается только важное, а самым важным тут была полоса стали, а в руке она там или в лапе находится - неважно, как и то одет-ли противник в халат или почему-то в шкуру. Со всем этим можно разобраться потом, после боя.


А вот то, что произошло дальше – иначе как ожившей легендой назвать было нельзя. Кабир много слыхал их за свою жизнь, а вот увидеть вживую фантазии поэтов как-то не рассчитывал.


Оказалось, для оживления легенды нужно совсем немного – вот кончик меча бросается вперед встречаясь с жалом копья и, пользуясь своим весом и встречным движением отжимает его вниз – к земле. Всадник, понимая что оказался в очень невыгодном положении, осаживает дромадера и откидывается назад, пытаясь разорвать контакт и освободить оружие для повторного удара. Но разгон неумолимо влечет его вперед и жало копья все же втыкается в землю, правда не глубоко и собственное копье не выбило противника из седла, как вероятно она ожидала.


Теперь уже у нее острие смотрит за спину, а рукоять вперед. Воин пытается бросить копье и выхватить собственный клинок, но оказывается, что она готова и к такому развитию ситуации. Не пытаясь нанести удар, этот комок шерсти попросту наступает на древко копья сразу за жалом, прижимая ратовище к бедру противника, и… попросту взбегает по древку вверх!


Вот оказывается, что для того чтобы легенда оказалась правдой нужно немногое, всего-то – когтистые лапы с таким же большим пальцем, как на руках, способные зацепиться даже за полированное дерево древка.


Замерив с копьем в руке и прикрывшись шитом Кабиру оставалось только смотреть, как вслед за своей хозяйкой полоса лезвия не спеша заскользила вверх, прочерчивая темный след по шее несчастного животного. Казалось, что даже с четверти перестрела он видит удивление и обиду в его глазах – «как же так, почему больно?». Между тем поперечина меча аккуратно откинула в сторону бармицу и полоса стали заскользила по плечу легко «касаясь» шеи замершего в нелепой позе воина – тот успел лишь ухватиться за рукоять бесполезного теперь меча. Кабир был готов поспорить на что угодно – взгляд этого, еще не осознавшего свой конец человека, был таким же удивленным как у его верблюда.


А «чудовище пустыни» тем временем, опрометчиво оставив за спиной смертельно раненого врага, просто прыгнула навстречу острию копья несущегося на нее второго атакующего. Меч и копье столкнулись, лезвие встретило жало своей серединой и оттолкнуло его вверх и влево, в то время как острие практически невесомо «чиркнуло» чуть ниже подбородочного ремня шлема. А потом набравшее разгон тело рухнуло на круп коня, заставляя его почти упасть от удара.


Скакавший следом всадник копья не имел, и это дало гуль время, чтобы сделать мечем полный мах, безо всяких изысков обрушить на нового противника удар сверху. Вскинутую в защиту саблю меч вообще не заметил, попросту столкнув со своего пути. И Кабир увидел «вживую» еще один эпизод из легенд – как рубят человека от плеча до седла, вместе с доспехом, да так что две половинки падают по разные стороны коня.


Всего-то и надо – меч весом в восьмую часть веса взрослого мужчины и руки способные нанести этим чудовищем удар. А половинки действительно упали – едва гуль сделала новый прыжок, пожалуй по сравнению с предыдущими, это скорее всего был просто «шаг» со спины заваливающегося коня.


Новое животное, почувствовав на своей спине когти хищного зверя, взвилось на дыбы протанцевав на задних ногах полукруг, но гуль держалась крепче клеща, хотя в седле просто стояла. Тогда жеребец окончательно потерял голову и рванул вперед. не разбирая дороги. Гуль же плавно повернулась лицом по ходу скачки, разгоняя лезвие в два призрачных крыла.


Захотелось зажмуриться – больше всего это напоминало упражнение по «рубке лозы». Рванувшимся мстить за убитых налетчикам, просто нечего было противопоставить длинному и тяжелому двуручнику и рукам способным наносить им удары такой скоростью, будто это легкая сабля. Даже копья оказались слишком короткими и легкими - слившееся в круг лезвие просто отбрасывало их в сторону. Ударить же не всадника, а коня никому в голову не пришло, а вот гуль была безжалостна и зачастую голова коня или верблюда падала рядом с головой или рукой его хозяина. Казалось вдоль главного пути стойбища до колодца, а потом дальше к проломленной ограде промчался смерч, разбрасывая в стороны копья, руки, головы и просто куски людей и лошадей.


Нападающие, а их как оказалось было всего около двадцати всадников, закончились быстро, пытавшихся укрыться между шатрами добили наконец взявшиеся за оружие соплеменники. Впрочем – на самом деле прошло совсем немного времени, с момента первой стрелы и до того как был выбит из седла последний нападавший - не больше сотни ударов сердца, если б оно не забывало в это время биться, а потом взахлеб не пыталось нагнать упущенное.


Кабир с беспокойством глянул на гуль, управиться с понесшим конем может оказаться сложней, чем с десятком разбойников и… увидел собственную смерть. Из перемычки между дальних глиняных холмов не спеша выходил построенный клином конный отряд. Точнее – уже вышел и начинал разгон вниз по склону, опустив копья и разворачивая строй. Это был конец – остановить удар такой массы было просто нечем. И пусть людей в клане было не меньше, но ни вскочить на коней, ни построиться для организованного отпора мужчины клана просто не успевали.


И прямо на этот строй нес конь свою наездницу… Последнее, впрочем, неверно – наметанный глаз увидел, как маленькая фигурка махнула лапой вниз, ударом стали по крупу заставляя коня идти вперед на ощетинившийся копьями строй.


Кабир вскакивая в седло подведенного коня не мог оторвать глаз от этой картины – редко кто может принять свою судьбу с таким мужеством, и видя неизбежность до конца следовать долгу. Жаль только, что это бессмысленно – видел он и раньше как храбрецы или отчаявшиеся бросались в одиночку на строй, и редко кому из них удавалось взять хотя бы одну жизнь врага взамен собственной. Строй этим и силен – своей несокрушимостью.


Правда здесь происходило то, что редко встретишь и в легендах – больше всего столкновение одиночки с накатывающим валом конной лавы походило на катящийся через тростник валун, самого «валуна» видно уже не было (эти все же догадались целить в коня), но собственный разгон неумолимо выносил под удар гули все новых противников и, судя по вскидывающимся перед тем как рухнуть коням, было понятно – свою безжалостную эффективность она не потеряла. Продолжала рубить все до чего смогла дотянуться.


А потом, поток схлынул дальше, оставив маленькую фигурку, опершуюся на меч на конце длинного языка мертвых тел и бьющихся в агонии коней. Фигурка мигом вскинула свое оружие на плечо и припустила карабкаться по крутому склону левого из холмов. Там, на вершине, она замерла на миг, вскинув свой меч, но увидев, что ее никто не преследует, сделала странный жест и исчезла за гребнем.


«Беги», - подумал Кабир, - «в твоем родном доме – пустыне, пытающиеся найти тебя, найдут только свою смерть. Ты и так сегодня сделала много больше, чем в силах даже нечеловеческих».


Оставалось только воспользоваться такой удачей - атакующие потеряли скорость, а потом и вовсе остановились под летящими в них стрелами, разом потеряв всю монолитность строя, бестолково и не организованно попробовали сначала отвечать, потом закрутить карусель и, наконец, отойти и перестроится.


Своим многолетним боевым опытом, всем своим существом напряженным от восторга битвы Кабир понял что произошло – в своей боевой ярости, гуль прошла прямо через центр четвертого ряда клина попросту вырубив всех кто командовал атакой. И теперь напавшие теряли жизни и драгоценные мгновения чтобы разобраться кто теперь главный и что надо делать.


Это был шанс – мужчины вскакивали на коней, женщины и подростки успевали взяться за луки. Надо было еще успеть выстроить свой строй и победить в схватке, еще ничего не было решено и многим еще предстояло отправиться на суд Аллаха, но победа для нападавших уже не обещала быть легкой.


Кабир послал скакуна вперед, чувствуя, как с боков к нему присоединяются все новые и новые воины, даже немного придержал начавшую разгон лаву – с восточной стороны прискакал, нахлестывая коней, дозор и практически одновременно с ним прибыл еще больший отряд воинов, что стояли дальше – возле второго колодца.


Небольшое ядро его родственников – братьев и племянников все больше обрастало ощетинившейся сталью и вот вперед, на встречу с наконец пришедшим в себя противником, рванулась неудержимая волна – молча, без обычных кличей и оттого особенно страшно.


Все ближе и ближе, глядя между спин скачущих впереди Кабир наметил первую цель для своего копья, затем вторую – для сабли, но сегодня явно был не его день.


С вершины остающегося справа холма сорвался видимый даже при полуденном солнце пучок молний и смерчем прошелся по противнику выбивая всадников из седла. Миг и большая часть отряда врагов просто перестала существовать, а остальные не выдержав произошедшего попытались искать спасения в бегстве. Но безуспешно – огорченные сорвавшейся битвой воины Кабира в едином порыве перекололи и порубили побежавших.


Он же сам, только вонзив копье в спину бегущего понял, что совершил недостойный поступок – глупость. В попытке напитать сталь кровью поправших обычаи он забыл о долге – в первую очередь надо было взять пленных. Теперь же о том, кто на них напал и зачем они это сделали придется лишь гадать.


***


В компании внука и четырех подростков прискакала Гульчатай. В глаза бросилось первым делом странное поведение лошади, та хоть и слушалась команд, но выглядела совершенно отрешенно от происходящего. Видимо, чтобы избежать неприятностей, гуль применила на ней свое колдовство.


Потом взгляд переключился на всадницу. Было все же удивительно видеть женщину в доспехах, причем заметно, что носимых привычно, и при оружии. Ну а «рогатый» из-за столь выдающихся ушей шлем вообще не походил ни на что. Удивляла и привычная посадка в мужском седле, хотя эта уверенность опытный взгляд обмануть не смогла – на коне гуль сидела не больше чем пятый раз в жизни, и держалась исключительно на врожденной ловкости и гибкости.


Пока скакали назад на стоянку, чтобы оценить размер беды, взгляд обеспокоенно то и дело останавливался на спутнице, странно, но это чудовище пустыни успело войти в сердце накрепко. Под шерстью, залитой начавшей спекаться кровью, было сложно разглядеть раны, скованности в движениях она тоже не проявляла, но глядя на ее правую руку, сейчас уверенно держащую повод, невольно вспоминался торчащий из нее наконечник стрелы.


Почему же гостья идя в стойбище не надела свой странный доспех – отчего-то была уверенность, что он смог бы ее защитить лучше самой дорогой кольчуги.


- Ну кто же является просить воды снаряженный как на штурм крепости?


Интересно, она действительно мысли читать умеет? Но в этот момент подскакали, наконец, к родному шатру, от которого им навстречу бросилась Раиса, забыв, что у нее в руках саадак с луком и стрелами. Бросилась правда не к Кабиру, а к гули, чем слегка его удивила. Гульчатай же успела бросить на него немного виноватый взгляд и неуловимым движением уклониться от распахнутых объятий, вмиг оказавшись за спиной Раисы. Там она в свою очередь обняла ее прижав руки к телу, одним движением потерлась об щеку и лизнув в ухо горячо зашептала:


- Не волнуйтесь матушка, все в порядке, только вот тискать меня не надо – хоть и ничего серьезного, но живого места не осталось. Шкура только благодаря клею клочьями и не висит. А теперь простите – у нас очень много дел.


После чего, вдруг оказалась за несколько шагов, и воздух прорезал голос, от которого зазвенело в ушах – слышим ясно он был наверняка не только по всему стойбищу, но и возле второго колодца.


- Раненым остановить кровь после чего – всех СЮДА!!! Стрелы – ни в коем случае не вынимать и НЕ ТРОГАТЬ!!! Быстрее!!!


А сама рванулась вокруг каким-то странным зигзагом в результате чего все оказавшиеся в пределах видимости мигом были направлены на выполнение десятка задач – от вскипятить и охладить воду, до поиска бальзамов и прочего необходимого при ранах снадобья.


Сама гуль успела вытряхнуть из своей переметной сумы на принесенную по ее приказу кошму набор великолепных хирургических инструментов и, ухватив из него что-то, рванула навстречу ручейку раненых, которых вели или несли родственники.


Сам Кабир, наскоро уверив себя, что тут его команды не нужны, занялся той частью работы, про которую гуль не позаботилась – отослать несколько отрядов проследить за округой и поискать затаившегося или стремящегося уйти врага, отправить две пары самых лучших разведчиков разобраться почему врагам удалось приблизиться незамеченными, назначить брата главным по сбору и учету трофеев и коней, добыча ведь была удивительно хороша, выслушать слова о тех, кто уже никогда не поднимется в седло – словом, занялся обычной послебоевой суетой.


Но любопытство просто грызло изнутри, потому раздав приказы и назначив тех, кто будет их исполнять, постарался вернуться назад как можно быстрей. А там картина была более чем занимательная – гули наставляла старшую из дочерей второго сына, Азхар – этот только еще начавший распускаться бутон (уже одиннадцать, на следующий год надо отдавать в чужие руки), сейчас вид имел бледный. Азхар с ужасом смотрела на свои руки с окровавленным ножом в них.


Перед ними на кошме лежал парнишка тринадцати лет, Ясин из семьи троюродного брата, взгляд мигом зафиксировал самое важное, благо срезанная только что одежда не прикрывала рану, из которой торчало аккуратно укороченное на ладонь от тела древко стрелы. Удар пришелся в левую сторону груди на ладонь ниже ключицы, не перебив кровяное русло, но утешало это слабо. Судя по тому, что наконечника не видно – стреляли почти в упор. Достать такую стрелу невозможно, надо рискуя отворить кровь проталкивать ее вперед, но тогда острие неминуемо упрется в лопатку. Парнишка сам серый губы синие, дышит плохо, но пока не в беспамятстве.


Кабир уже хотел предложить свои услуги – надо было вывернуть правую руку так, чтобы наконечник, если на то будет воля аллаха, смог покинуть тело, но вместо этого прислушался к разговору.


- … тетя гул, но я ведь ничего не умею, зачем я вам…


- Я, деточка, крови боюсь, - тут Азхар мигом забыв про свое нытье вздернула носик, дескать она-то крови не боится, забыв о своих страхах, - вот я и буду все тебе рассказывать, а ты запоминай. А как увидишь, что я млеть начинаю – за ухо меня дернешь. Ну и там подать-помочь не помешает – дело-то делать надо.


Говоря все это, она полоскала в белой мути что-то больше всего похожее на металлическую змею.


- Смотри первым делом надо убрать от раны все лишнее, это ты уже сделала. Потом вокруг раны надо смыть грязь целебным отваром, чтобы грязь в рану не попала, а то потом гноится будет. Если отвара нет, сойдет вскипяченная и охлажденная вода, просто чистая вода, свежая моча в конце концов – тоже прекрасно.


- Теперь смотри, чтобы лечить надо в первую очередь понимать, что происходит. Если я тебя когтем пониже спины ткну – ты отдёрнешься, ну и взвизгнешь наверняка, это – реакция тела, от разума она не слишком зависит. А тут – ткнули и очень сильно и очень глубоко, мышцы вокруг раны сжимаются сами, закрывая ее, это хорошо, потому что не дает истечь кровью и плохо, потому что наконечник теперь просто так не вытащить, даже если на нем нет зазубрин. Он все равно повернулся внутри тела и при попытке достать нанесет новую рану. Ну а зазубрины тут есть и при попытке достать просто вырвем кусок мяса, нанеся громадную, незаживающую рану.


- Поэтому чтобы доставать стрелы применяют специальный инструмент, но сначала, чтобы раненый не мешал, делаешь так, - молниеносный удар лапой куда-то за ухо и парнишка обмяк закатив глаза – вот, триста ударов сердца у нас есть. Это если конечно так умеешь, если не умеешь – можно дать одурманивающий отвар или просто позвать троих мужчин покрепче чтобы держали. Теперь суем инструмент следом за стрелой и поворачивая вокруг древка пытаемся найти положение наконечника, ты ведь помнишь, что он повернулся почти наверняка? Ну вот, теперь осталось захватить угловые шипы и острие… можно вынимать.


Наружу показался наконечник как бы охваченный этой лентой, весь перемазанный черной свернувшейся кровью. Но оказывается урок еще продолжался:


- Теперь надо было б брать иголку с ниткой из кипятка и зашить рану, и главное не забыть – каждый стежок закрепляется отдельно узлом. Впрочем, у меня пока есть средство получше – клей который может клеить не только мертвое, но и живое. Вот, теперь все, сиди и держи свою руку на этой жиле, как только начнет трепетать или биться редко – зовешь меня, как очнется, дашь отвар напиться, главное не давай вставать, будет упрямиться – зови меня или кого-то из взрослых.


И в следующий миг гуль уже рядом не было вместе с ее змей и котелком, в котором она, змея, любила купаться.


«Ладно», - подумал Кабир,- «парнишка действительно хороший – если выживет, да и родство дальнее, будет хорошая пара». Но стоило поспешить следом, как оказалось, большинство раненых уже были обихожены и отпущены, под присмотр родни. А самые тяжелые оставлены на общественной половине шатра под присмотром родственников и самой гуль. Что характерно даже самые вздорные женщины повиновались у нее одному движению уха.


Оставался самый последний и самый тяжелый раненый – широкий наконечник распорол живот, выпустив наружу кишки. Будь они в походе… здесь же несчастному предстояло долго умирать на глазах у родни. Но гуль сдаваться не спешила, несмотря на клонящееся к закату солнце. И продолжала копаться в потрохах своей змеей.


Когда же Кабир вернулся с похорон погибших, предать тела которых земле надлежало, согласно воли Аллаха, до захода, то он с удивлением обнаружил последнего раненого спокойно спящим, а чудовищную рану – превратившуюся в тонкую красную нитку.


На вопрос, кто из раненых доживет до утра, чудовище пустыни сказала - «были б у меня годные для людей лекарства…» и неожиданно горько разрыдалась, после чего была уведена на семейную половину шатра.


На позднем обеде в честь ухода многих в лучший мир немало вспоминали и безрассудную храбрость гостьи, и ее силу. Уважаемые люди делали и намеки по поводу взятых трофеев, но пришлось отложить ответы на более поздний срок - отчаянный храбрец и силач в это время разводил сырость в обнимку с младшенькой внучкой. На вопрос что так расстроило гостью Лала, смешно важничая, заявила – «ей лошадок жалко», после чего убежала назад утешать свою новую «тетю».


Ладно, не беда - когда Аллах создавал время, он создал его достаточно.




Женское счастье…


Если человек по-настоящему счастлив, помешать ему не может ничто. Ни смертельная усталость, ни боль, ни неопределённость будущего, ни тяжелые воспоминания - потому что обычно счастлив ты все же "вопреки", а не "потому что".


И счастливой можно быть даже во сне, как вот я сейчас. И пусть затекло все вплоть до ушей, которые не выпускают из себя маленькие кулачки, и пусть со всех сторон упираются и толкаются остренькие коленки-локотки, а по спине стегают, поднимая полосой шерсть, ревнивые взгляды - плевать на все, ради этого детского запаха можно стерпеть и гораздо большее...


Сознание возвращается рывком, разом смывая ощущение радости. Если б не боялась потревожить сон вцепившейся в меня ребятни, сейчас бы скулила и скрипела зубами. Как же мне погано... Видимо уровень боевой химии в крови, наконец, упал и мне стало доступным ясное понимание произошедшего.


Там, в бою, было не до переживаний, тем более с тем коктейлем, что выплеснула в кровь аптечка, будь она трижды проклята и благословенна. А вот сейчас наступает время расплаты, время осознания, что же я на самом деле натворила. Изнутри начинает пробиваться неконтролируемая мышечная дрожь, совершенно натурально трусит и как бы не ломает и, почувствовав мое состояние, детские ручки разом сжимаются, удерживая меня на миг на краю. Даже успеваю подумать - "спасибо родимые", прежде чем поток воспоминаний о прошлом дне выбивает меня из реальности.


***


Начало было просто замечательное, в том смысле, что очухалась я не в клетке, и не на цепи. Удивительного в том ничего не было, несмотря на забытье, я вполне контролировала происходящее вокруг и своего изменения статуса точно бы не прозевала. А вот почему это не произошло - уже проходило по разряду чудес. Но задумываться над этим было некогда, я всеми силами интриговала, пытаясь сохранить за собой положение и привилегии "гостя", чтобы не встать перед необходимостью драться за свою свободу. Да еще с теми, кто фактически спас мне жизнь.


Так что эта неухоженная железка под двуручный хват попалась мне очень вовремя. Нет ничего более успокаивающего, чем занять чем-то лапы если в себе не уверенна, а уж оружие для этого подходит ну просто изумительно.


А двуручник вселял уверенность просто одним своим видом. Было в нем что-то такое... надежное, как плечо друга. Вот "режик" мой, хоть он и той же длинны, такого ощущения не вызывает, слишком много всего в него по напихано, не знаешь, за что хвататься. А этот весь прост и понятен - прямой, тяжелый, цельный и предназначенный только для одного. Но уж это "одно" он будет делать так хорошо, насколько хватит сил и умения взявшегося за рукоять.


Сил у меня на него более чем достаточно, а вот хозяин мой такого впечатления не производит, хотя слабым его не назовешь, жилист и сух, быстр и точен в движениях, но совсем не гигант, и едва ли больше меня весом.


Собственно, этим и можно объяснить "по заброшенность" двуручника - чтобы управится с ним аборигену нужно иметь габариты явно исключительные, а вот я с ним должна совладать легко. Спасибо за это не слишком давно слезшим с деревьев предкам.


Так что не удержалась от понтов - пару раз махнула железкой, как гимнастической палкой, красиво и эффектно. Хвала Аллаху, что тут нет моего инструктора по "фехтованию", он бы мне за такое так мозги вправил - неделю бы сидеть неудобно было. Но Кабир впечатлился, а это самое главное. Чем более сильной он меня будет считать, тем лучше, пустыня не место для слабых, настоящее уважение вызывает даже не сила, а четкое понимание ее границ.


Правда, после "демонстрации" пришлось просить инструмент по уходу за оружием, чтобы снова занять лапы и не показать гостеприимному хозяину, как они трусятся. Эта маленькая гимнастика практически выпила из тела все невеликие силы, да еще и показала, что восстанавливать навыки владения оружием мне придется с самых азов. Слишком многое забыло тело за эти годы - обычного развлечения с манекенами в спортзале оказалось слишком мало для поддержания формы.


А пока я изо всех сил "надувала щеки", пытаясь найти выход из дурацкой ситуации, в которую сама себя загнала - какой из меня теперь крутой боец и какого ... ... было его тогда из себя строить?


У нас, честно говоря, фехтовальной школы-то вовсе нет, точнее - нет навыков "работы" по человеку с оружием. Для выяснения личных отношений - только когти и зубы, да и там каких-либо навыков по поражению специально не вырабатывают, потому как назначение у дуэлей совсем другое.


Но есть и другое применение для острой стали - против того же гхыра выходить с зубами и когтями можно только от отчаянья. Так что все навыки, что остались у меня, они под зверье заточены. Никаких парирований и собственно - фехтования - там нет, глупость это. При всем желании отклонить направленный на тебя рог или копыто невозможно, когда твой противник тебя в десяток раз тяжелее и в …-надцать раз сильнее. Так что все удары тоже исключительно на поражение. И навыков каких-то фиксированных движений нет - зверей много, у каждого свои повадки.


Это не разумный противник, которого учат выполнять стандартные движения, скрывая за ритуалом суть и давая подсознательный навык убивать, не чувствуя угрызений совести, чтобы осознание не мешало автоматизму движений. Схватка со зверем всю суть боя проявляет четко - главное победить или хотя-бы выжить. И оружие, понятно, тоже соответствует цели - длинноклинковое, чтобы можно было крупную зверюгу как можно дальше от себя удержать, и маневренное, чтобы можно было одному от средних стайных отбиться.


Так что меч этот хорошо в лапу лег, как родной. Правда еще было б здорово - чтобы древко было подлиннее, у моего "режика", рукоять не даром полая - как раз древко вставлять. Но и это не беда - у двуручника рядом с гардой место есть не наточенное, как раз под хват лапой, так что в случае чего им сработать знакомыми ухватками можно будет вполне. Словом, удачно он мне в лапы попался.


Раззадоренная собственными размышлениями, рискнула понтануться во второй раз и неожиданно это прокатило - везет мне сегодня. Кабир впечатлился окончательно, но главное было в другом - что-то шевельнулось внутри, давая слабую надежду, что не все забыто окончательно, и семью потами на тренировках, или прямой угрозой целости шкуры, утерянные навыки можно будет вернуть, ну хотя-бы частично... ну пожалуйста...


***


Тут спокойный участок воспоминаний миновал и все, как и в жизни, полетело кувырком. И ведь не скажешь, что предостережений не было, просто одна раззява их неправильно истолковала. Чувство нарастающей опасности было с самого начала разговора, собственно, все мои понты с этим и связаны. Я-то думала, что это из-за того, что хожу по краю, на грани нарушения обычаев, когда отношение хозяев может резко поменяться. Но они наоборот, чем дальше, тем больше проникались ко мне доверием, а чувство беспокойства все больше росло.


Так что, когда опасность услышали уши, я была уже вся на взводе, потому ляпнув первое что пришло в голову, выметнулась из шатра наружу. И увидела...


Господи, как же мне стало страшно! И как жить захотелось... Это вам не бой, где о гибели противника сообщает погасшая отметка на тактическом экране, и даже не когда, после залпа штурмовика, зеленое ущелье превращается в филиал кипящего огненного ада. Тут ты видишь глаза целящегося в тебя человека, и как не спеша стрела сходит с тетивы.


А посреди всего этого - я, голая дура, без брони и привычного оружия с одной железкой в лапах, зато прекрасно заметная и бросающаяся в глаза, как барабан в ванной комнате. И значит - шансов пережить заварушку у меня практически никаких.


Тем более, что налетели явно беспредельщики - об этом говорит одна атака с противоположного конца стойбища, шатер шейха - он не просто так возле входа стоит. Самый богатый и лучше всех экипированный воин первым встречает гостей и "гостей". А эти значится, решили пойти другим путем и, следовательно, живых свидетелей оставлять не намерены.


Страшно-то как... хорошо хоть после обезвоживания никакой лишней воды в организме нет, а то точно обоссалась-бы, бесстрашный воин, блин...


За всеми этими размышлениями из серии "вся жизнь перед глазами", тело, оставленное без присмотра впавших в ступор мозгов, начало действовать самостоятельно - как учили. Острие меча описывает полукруг, а лезвие встречает подлетающую смерть - плашмя и под углом заставляя соскользнуть в сторону. С медленно летящей стрелой этот фокус вполне возможен, скорость лезвия не сильно от нее скорости отличается, а вот масса несопоставима. Вторую стрелу отбиваю вверх и в сторону крестовиной рукояти, едва успев убрать с ее траектории ухо.


И когда это я смогла хват поменять? Третья не моя... зато бл...ть! Прыжок спиной назад сделал бы честь любому вратарю. Еле успеваю выбросить в сторону лапу "вынимая" из воздуха летящий предмет, руку от кисти до сердца простреливает боль - ... ... ..., я же не на тренировке!


И видимо эта боль и стала последней каплей к плещущемуся между ушей ужасу, чтобы начала действовать моя внутренняя аптечка. Тоже - как учили.


А учили ее, точнее программировали, довольно просто, не сказать примитивно, миг на срабатывание и в кровь уходит коктейль, способный заставить бросится коршуном на лису обычную курицу. Причем курицу, которой эта самая лиса только что отгрызла бошку. Действительно - зачем курице думать? Мозги в бою только тормозят, а тело вполне может двигаться на вложенных рефлексах и инстинктах.


Меня этот удар попросту "вышиб из тела", а я-то думала, что народ привирает про такой эффект (он обычно при ранениях бывает, ну и при клинической смерти), оказалось, что вполне имеет место быть. Так что стою я неприкаянным приведением в сторонке и смотрю, как будет убивать мое тело, ну и как в ответ будут убивать его. Одно хорошо, на этой постановке у нас места в партере, все остальное плохо - можно только смотреть и переживать.


Тело, надо сказать, основания для волнений давало много, потому что продолжало понтоваться. Впрочем, его ничему другому не учили: высокие прыжки, широко амплитудные движения, легкие "касания" режущей кромкой - "бой с андроподобными ботами" одним словом. Как на тренировке, блин. Любой сколько-нибудь серьезный и опытный боец уделал бы меня в две секунды.


Уж, не знаю, насколько мои первые противники были серьезны, но все решило отсутствие опыта - они не ждали такого идиотского поведения, а прийти в себя я им просто не дала. Выехала, что называется, на "голой физике". Противник привык биться имея крепкую опору под ногами. Нет у них когтей на нижних конечностях, чтобы ими надежно цепляться, как и лишнего сустава на ноге, позволяющего делать высокие прыжки с места. А массивность меча оказалась достаточной для поражения даже при легком касании. Так что чисто "спортивный" рисунок боя оказался неожиданно эффективным...


Вот, блин, накаркала - на последнем противнике "тело" таки лажанулось. Одно дело "отмечать" поражения пусть и восьмикилограммовой железкой, и совсем другое - полностью отсутствующие навыки рубки. Там ведь усилие надо дозировать в зависимости от цели, а откуда таким умениям взяться? На манекенах их не сильно получишь.


Так что последнего противника рубанула "от души" разрубив не только тело, но и седло и похоже достав спину коня - уж очень он заметно дернулся и попытался сорваться с места. Пришлось вынужденно "перешагивать" в новое седло, ломая весь рисунок боя и пытаясь выдрать крепко завязшую железку. При этом несчастному коню досталось понятно еще больше, и он рванул, не разбирая дороги. И вынес, зараза, прямо на желающих отомстить. Хорошо хоть эти "желающие" поступали в порядке очереди, поскольку не догадались сбить хотя-бы подобие строя.


А наблюдать со стороны даже забавно, особенно, если не обращать внимание на скулеж и волны эмоций от моей предшественницы (прощай крыша, а ведь раньше почти не текла), она-то не знала, чем все закончится оттого и переживала гораздо больше.


Со стороны благоприятный результат объясним довольно просто - сердце уже успело разогнать отраву по всему телу взвинтив заодно и скорость реакции, в итоге мышцы напряжены, в то время, как суставы обрели способность гнутся и фиксироваться в самых невообразимых состояниях, действия стремительны, резки и разрушительны. Все признаки искусственно вызванной каталепсия – нарколепсии, хоть сейчас в учебник по токсикологии.


Да и инстинкты у нас надо сказать... Тело не различает противников и просто рубит все, что "не его вида", не делая разницы между всадником и конем, хорошо хоть "свои" пока не очухались и на пути не попадаются - повезло. Местные к такой тактике не готовы - конь величайшее богатство.


Вот вынесло меня к проломленной ограде стойбища и "тело" увидело новых противников, оглянулось, оценивая обстановку, и погнало свое транспортное средство прямо "в лоб" атакующему строю. Это, видимо, "включилась" какая-то из десантных программ - прикинув, что шансов выжить нет, решено разменять имеющийся "ресурс" на время для мобилизации остального подразделения.


За тридцать метров от строя встречает "дождь" из джеридов, отбить или увернуться от медленно летящего дротика даже проще, чем от стрелы, но вот нет никакой возможности защитить коня, и в следующий миг он падает, сбрасывая всадника чуть заодно не оставившего в седле увязшие когти. Прямо под копыта атакующего строя.


Кажется, что это конец, но на самом деле - спасение. Дело в том, что даже в бою конь на человека не наступит, может ударить грудью, лягнуть, укусить, но не наступит. Не из великого гуманизма и человеколюбия, просто он боится споткнуться, для него это точно верная смерть, как и для тех, кто споткнется уже об него. Потому страх этот закреплен на уровне инстинкта. Конечно, любой инстинкт можно преодолеть - тренировками или просто надев шоры, но тут пока так не делают.


А вот у нас... Помните я говорила, что все "единоборства" завязаны на противодействие животным? Так вот, если с крупным хищником лучше держатся на дистанции, а со стайными нужно создать угрозу одновременно всем (иначе тебе элементарно прыгнут на спину), то с копытными - главное - не дать себя затоптать. Так что любимым развлечением в возрасте от пяти до семи было именно наработка этого навыка. Кто-то гоняет по кругу... эээ, не коней конечно, но слегка похожи, а остальная ребятня переползает или перебегает этот круг (как договорились), кто больше раз смог - тот и выиграл. Травмы к слову были редкостью - не зевай и не наглей, а главное - не бойся, и ничего с тобой не случится.


Правда, это только для лошадей годится - те, кто ходят на одном пальце очень его берегут, а вот со свиньями такое лучше не пробовать - не затопчут, так сожрут. Вот так-то, а уж если есть в руках клинок...


Словом, когда в глазах развиднелось, оставалось только рвануть побыстрее на крутой склон, пока никто из всадников не развернулся и не ударил в спину, на косогор им точно не забраться.


Короткий взгляд назад - "время есть, немного", противник дезорганизован, а местные, наконец, начали сопротивляться. Так что рывком к оставленному в тайнике оружию и броне, удачно я его с противоположной стороны от точки своего захода прикопала...


Когда пришкандыбала назад с языком на плече, на последних каплях адреналина, то оказалось, что можно было не спешить - время сейчас неспешное и воюют также. Ну и отлично - меч острием в глину, цевье винтовки на его крестовину - щелкаю пальцем и "фотографируя" мишени лишь отслеживая, чтобы система наведения взяла цели на сопровождение.


Как там, в наставлении для снайперов - "первыми выбивать командиров", в местных условиях это те, кто побогаче одет с лучшим оружием, второе - "если командиров определить нельзя", то бьем "тех, кто больше всех машет руками".


Ну вот, они, наконец, решили повоевать, и двинулись на встречу лаве моего племени (я что – правда сказала "моего"?), и разгонный генератор как раз вышел на режим... проверить маркеры сопровождения... ОГОНЬ.


Всё, можно передохнуть...


И мне... - выныриваю на поверхность, хватая ртом воздух и пытаясь унять колотящееся сердце. Дети вокруг спят беспокойно, но никто вроде не проснулся, только прижимаются сильней. Оп, кажется, меня кто-то в ухо лизнул... приятно. И есть миг передохнуть - ПЕРВЫЙ КРУГ ПРОЙДЕН.


А вы что думали - это все? Это как раз была самая простая часть...


***


Еще успеваю почувствовать провал вниз и меня накрывает по новой. Если раньше я была сторонним наблюдателем, то теперь предстоит полной мерой прочувствовать все упущенное. Как поддается плоть под скользящим мечем, и вибрация оружия передает ужас осознавшего собственный конец человека. Хруст разрубаемых костей. Полные ужаса, а потом стекленеющие глаза. Ярость и боль.


И всесокрушающий запах крови и сырого мяса - такой желанный и вместе с тем вызывающий рвотные спазмы. И запах смерти - страх и экскременты. И все это каждый раз повторяется снова и снова, с каждым новым убитым...


Где-то там, далеко, в другом мире, выгибается дугой прикусившее язык тело, а рядом скулит и воет от невыносимого ужаса некто, кто совсем недавно отстраненно наблюдал и оценивал "боевую эффективность". Ему сейчас не до отстраненных рассуждений - он чувствует, как расходятся скрепы психоблоков, наложенные годы назад в центре реабилитации после Кирны. Восемь месяцев реабилитации... Даже если выживу, то кошмарами я себя обеспечила... лет на двадцать вперед.


Одна надежда, что те коновалы были профи.


Тут, наверное, стоит объяснить - командир любого воинского подразделения, согласно устава, должен говорить о нем "Я". Для нас и фермиков этот ритуал имеет более глубокий смысл. Уж не знаю, что там чувствуют инсекты, но глава клана ощущает своих, как части собственного тела - пальцы там... или что еще. Это дает немалые преимущества в управлении, но вот когда приходится кем-то жертвовать...


Да, можно сравнительно легко вытерпеть потерю пальца. Да, можно на адреналине прыгнуть на нагретую до красного броню или, перетянув по скорому жгутом культю руки, опять ринутся в бой, можно даже ползти вперед с перебитым хребтом - чтобы вцепится в чужое горло. Но это совсем не значит, что потом, когда угар схлынет...


А самое страшное, начинается именно "потом", и любой вам скажет, что хуже всего, когда болит то, чего уже нет. Потому что унять эту боль - нечем. Но это у тела оно, рано или поздно, смирится или восстановит утерянное, а вот что делать, если болит душа? Точнее - те части, которых уже давно нет...


Из "моих" после Кирны осталось меньше десяти процентов первоначального состава. Уж не знаю, из чего там восстанавливали мою душу, но видать умельцы попались не из последних...


И если повезло - то там, под скрепами, успело нарасти новое, и оно удержит меня от проваливания в небытие. К тому же работа неведомых "психов" оказалось действительно крепкой - еще повоюем.


И сильнее их умений меня держит другой якорь - кольцо детских ручек. Потому что НЕЛЬЗЯ, нельзя выпустить когти и начать метаться безумным зверем, нельзя даже напугать вырвавшимся из глотки хрипом.


Вот и второй круг... или третий... не помню.


"Человек, возьми все что пожелаешь, но заплати за это настоящую цену" - хочешь убивать бесстрастно как машина, будь готов прочувствовать все, чего был лишен после - МНОГОКРАТНО.


***


Так, пациент скорее жив, чем мертв - во всяком случае противится зову природы уже нет сил... Вставание растягивается минут на семь - надо не потревожить малышей.


Спасибо вам мои хорошие - благод