Furtails
Лана Ежова
«Лилии на ветру-2»
#NO YIFF #вампир #волк #кицуне #оборотень #хуман #приключения #романтика #магия
Своя цветовая тема

ОГОНЬ В ТВОЕЙ КРОВИ

Лана Ежова



1663 год

По жалобному лаю стаи гончих он понял, что преследователи сбились со следа. Мужчина, прибитый серебряными гвоздями к стволу старого тиса, презрительно фыркнул и тотчас застонал. Едва ли не каждое движение откликалось болью. Проклятый металл! Проклятое дерево! Вместе они обессилили его, но не сломили. Тот, кто назначил ему мучительную пытку, просчитался — он никогда не унизится, признавая мнимую вину.

Поступь девушки, бесшумной тенью выскользнувшей на поляну, он не услышал. Зато учуял горьковатый аромат ее крови, лишь отдаленно напоминающий людской. Расшитое черными жемчужинами платье изорвано, нежная кожа босых ног сбита о корни, разноцветные локоны выбились из замысловатой прически — и все-таки она оставалась прекрасной и так похожей на человеческую женщину.

Но она ею не была. Необычные волосы, изящные, чуть заостренные ушки и рот с тридцатью шестью игольчатыми зубами выдавали в ней долго живущее существо. И она сочла бы за оскорбление, если бы ее, Бин Сидхе, то есть Женщину холма, спутали с человечкой. Гордыня сидхе не знала удержу и стала их слабым местом. Сыграв на этом чувстве, они с Филиппом и захватили их сидх, благодатные земли, где царит вечное лето, всегда цветут яблони, а солнце не обжигает.

— Энвфис, пришла меня проведать? — усмехнулся мужчина. — Как тебе дикая охота, устроенная Филиппом? Дичью быть не так весело, как преследователем?

Беглянка, гневно сверкнув бирюзовыми глазами, сжала тонкие губы и принялась спокойно плести косу из прядок всех цветов радуги.

— Кучке вампиров на лошадях далеко до Дикой Охоты, — закончив работу, презрительно фыркнула красавица и в свою очередь поинтересовалась: — Ну, Алистар, и каково это, знать, что тебя променяли на смертную женщину?

Пленник оскалился в улыбке. Нет, глумливый вопрос не задел его. Он ненавидел, когда его прекрасное имя Аристарх, означающее «самый лучший властитель», небрежно коверкали.

— Поверь, Энвфис, гораздо лучше, чем осознавать, что вскоре станешь ужином. К тому же я выразил свое недовольство.

— Глупец. Филипп никогда не простит смерть девчонки. Он любил ее.

Мужчина скривился, но промолчал.

— Хочешь отомстить, Алистар?

— Нет, — быстро ответил вампир.

— Врешь, клыкастый, — звонко рассмеялась девушка. — Ты жаждешь мести. И я тебя понимаю. Ведь он тебя предал, Алистар. Вы вместе завоевали наш сидх, вместе одолели наших опытных воинов. И что же? Кто сидит на терновом троне и повелевает Нижним Амстердамом? — Сидхе поморщилась, произнося новое название, которое захватчики дали ее холму. — Филипп — повелитель, а ты узник ядовитого дерева. Тис и серебро отравят твою кровь, и тебе придется возвращать прежнюю силу годами, даже если Филипп смилостивится и отменит наказание.

— Энвфис, не пора ли тебе бежать?

— Не переживай, к собачкам еще не скоро вернется обоняние, — легкомысленно отмахнулась радужноволосая. — А ты когда откроешь глаза на правду, Алистар?

— С чего вдруг печешься о моем прозрении, ушастая?

Девушка прищурилась:

— Хочу отомстить за убитых братьев и сестер. Если ты сбежишь и унесешь ключ от холма с собой, то Филипп, обманом надевший терновую корону моего отца, никогда не сможет выйти из него. Он станет рабом завоеванных владений. Это ли не достойная месть?

— И какова цена помощи? В чем подвох?

— Клянусь богиней-матерью Дану, я не лгу.

— Ты действительно отдашь мне ключ? — изумился вампир.

Они месяцами пытали королевскую семью, но не получили желаемое. А оказывается, все просто.

— Да, но взамен ты поклянешься не передавать его Филиппу и уйдешь из сидха.

— Клянусь, Энвфис. — И мужчина произнес слова древнего заклятия. Теперь за нарушение обета сама Природа покарает его, где бы он ни находился.

— Я в тебе не ошиблась.

Сидхе широко улыбнулась, обнажив мелкие зубки, и разорвала лиф платья.

— Не время распутствовать, Энвфис! — притворно возмутился вампир, но жадного взгляда от молочно-белой груди не отвел.

Последняя принцесса из своего рода острым ногтем обвела контуры угольно-зеленой татуировки над сердцем. Пленник тиса, раздувая ноздри, с наслаждением втянул запах потекшей темной крови. Что-то бормоча себе под нос, сидхе вновь и вновь обводила рисунок. Вскоре от груди до бедер ткань платья сменила свой изумрудный цвет на черный.

— Вот…

Татуировка превратилась в осязаемое украшение, выпавшее на дрожащую ладошку сидхе. Наблюдая, как она, ни разу не застонав, вырезает ключ из собственного тела, вампир проникся к ней невольным уважением. Изготовленный из золота, не больше воробьиного яйца, ключ одновременно напоминал равнолучевой крест с кругом и четырехлистный клевер, благо что россыпь небольших изумрудов по краям усиливала сходство.

— И как им пользоваться?

— Его носят ближе к телу. Он исполняет приказы, отданные четко и внятно.

Завернув украшение в клочок шелка, оторванный от подола, девушка положила его в сочную густую траву. Затем подступила к узнику древнего дерева и притворно ласковым голосом предупредила:

— Будет больно.

Вампир едва не раскрошил зубы, пока сидхе с удовольствием вырывала длинные гвозди из его плоти. Выдираемые также и из тиса, они проходили через плоть, смазывая ее древесным соком. Темно-красный, он смешивался с кровью, причиняя еще большие мучения.

Двадцать шестой, последний гвоздь сидхе вытянуть не успела. Не утерпев, вампир рванул вперед и, отлепившись от ствола, упал, утащив за собой спасительницу.

Клыки Аристарха глубоко рассекли шею беглянки. Алчно глотая живительную жидкость, вампир не сразу услышал шепот:

— Ты ведь поклялся…

— Клялся уйти из холма и не отдавать ключ Филиппу, маленькая сидхе.

Нет, он не собирался убивать ее, всего лишь ослабить на то время, что понадобится загонщикам добраться сюда. Пусть отвлечет на себя внимание, послужив еще раз. Последняя из королевского рода, Энвфис отличалась наивностью и доверчивостью ребенка. Всего каких-то семьдесят восемь лет… Ему бы стало совестно, если бы он знал, что такое стыд.

Собачий лай раздался близко, в паре сотен ярдов от них. Оставив хрипящую Энвфис у подножия тысячелетнего тиса, вампир подобрал с земли ключ и приказал:

— Наверх, в Новый Амстердам.

Спящий городок, основанный голландскими переселенцами, вскоре переименуют в Нью-Йорк, и разрастется он со временем в мегаполис. Сейчас же его обнимала ночь в по-летнему душных объятиях.

Здесь беглецу делать нечего. Настало время возвращаться в Старый Свет.


Часть первая

ИСКУШЕНИЕ


Глава 1

1 мая

Лиля, довольно вздохнув, откинулась на бортик ванной. Приятно горячая вода и ароматная пена мягким облаком укутывали ее измученное ночным дежурством тело.

Несколько толстых свечей с запахом грейпфрута, высокий бокал с апельсиновым соком и гигантская коробка шоколадных конфет придавали купанию романтический настрой. Жаль только, не было Кира. Хотя, будь рядом ее любимый мужчина, всего остального и не понадобилось бы — один его вид создавал нужную атмосферу.

Увы, с Кириллом они не виделись уже неделю, и девушка страшно скучала. От тоски не спасали даже ночные дежурства в магическом патруле. Неделька выдалась еще та: мало того что спала по пять часов в сутки, так еще и в журнале на нее свалилась дополнительная работа. Лиля крутилась как хомяк в колесе, но стоило появиться свободной минутке — и мысли возвращались к любимому. Впервые расставшись на столь длительный срок, девушка осознала, что больше не сможет без него жить. Любовь к Кириллу вошла в ее кровь, заменив собою кислород, и теперь она без него задыхалась.

Лиля сделала пару глотков и отставила бокал к свече. Окунулась с головой в воду, смывая шампунь с волос, затем поднесла прядь к носу и удовлетворенно вздохнула. Наконец-то запах канализации вымылся. Да, она провалилась в городские нечистоты. И теперь это позорное событие навсегда пропишется в ее биографии.

Магичка поморщилась, вспоминая поистине лошадиное ржание напарника, склонившегося над отверстием люка. Хохоча и держась за живот, он не хотел ее вытаскивать, пока не сделает пару фоток на память. Угомонила Антона, надавав ему по шее, вечно серьезная Юлька. Зеленоволосый панк успел запечатлеть несколько кадров Лилиного позора и собирался продемонстрировать ребятам в штабе, но, увидев кулак Макаровой, отказался от самоубийственной идеи.

Слушая, как патрульные преследовали малолетних магов-хулиганов, Мирослав не смеялся. Наоборот. Хмурый глава Совета магов отчитал Лилиных кураторов за то, что позволили подопечной потерять контроль и в раздражении выплеснуть силу. Повезло, что в последний момент девушка сумела придержать взбунтовавшуюся натуру, и от этого всего лишь закипела вода в канализации, а не загорелось ближайшее жилое здание.

Несмотря на это, Мирослав принял решение: Макарова снова надевает сдерживающие магию браслеты. И сейчас они были единственным «украшением» на ее теле — все остальное, включая обручальное кольцо и защитные обереги, пришлось снять, чтобы отмыться от вонючей жижи, заполнявшей канализационный колодец.

Завернувшись в полотенце и обмотав вторым голову, магичка вышла из ванной. В зеркале, занимавшем половину стены, отразилась девушка с уставшими серыми глазами. Левую скулу, от виска до уголка пухлых губ, перечеркивала багровая царапина — результат падения. С ладонями дело обстояло лучше: содранную кожу чуть подлечила Юлька, прежде чем главный маг Совета начал метать молнии. Практически родственник, он тем не менее не давал Лиле послаблений.

Хорошо, что Кирилл возвращается через четыре дня, и на ней все успеет зажить.

Включив свет, она затушила свечи, после привела ванную в надлежащий вид. Зевая, отнесла коробку с шоколадом в их с Киром спальню и собралась уже ложиться, когда услышала подозрительный звук.

Лиля напряженно замерла. Неужели послышалось?

Нет, ей не показалось. Пока она наслаждалась ароматической пеной, кто-то залез в квартиру и теперь шумел на кухне.

Ведьма с тоской посмотрела на ограничители магии. Просто карма какая-то! Она постоянно оставалась беззащитной перед лицом опасности.

Ну, почти беззащитной.

Поправив полотенце на груди, она достала из-под кровати мачете. Тот самый нож, с которым собиралась выстоять почти год назад против демона, взламывающего защиту квартиры Макаровой-старшей. Бабушка подарила его после долгих уговоров.

Лиля кралась осторожно, стараясь не предупредить грабителей о своем приближении. В том, что это обычный вор, а не кто-то похуже, можно было не сомневаться. Полуночник, заявившийся со злыми намерениями, не стал бы бродить по кухне. Видимо, она слишком мало бывала дома, раз кто-то посчитал, что хозяева надолго уехали.

Пол под ногами заскрипел. Лиля замерла, перевела дух. Подождала пару мгновений и тихонько проскользнула в комнату.

Приоткрытая дверца двухметрового холодильника скрывала взломщика почти полностью. Виднелись лишь большие ступни в серых носках. Вежливый грабитель — разулся.

Крепче сжав мачете, девушка мысленно пообещала себе отучить жулика вламываться в дома злых ведьм.


США, Нью-Йорк, 1 мая

Стальной браслет с дюжиной подвесок звенел весело, хотя его хозяйка испытывала животный ужас. Девушка неслась без оглядки, источая страх каждой порой кожи, бежала, хромая на левую ногу, но боясь остановиться хоть на миг, чтобы оторвать уцелевший каблук на правой туфле. Дыхание с хрипом вырывалось изо рта, светлые волосы выбились из высокого хвоста и прилипли к влажному лбу, короткое синее платье задралось вверх, оголив бедра. Симпатичное лицо искажала гримаса отчаяния.

Однако преследователю нравился ее вид. Азартно загоняя жертву, он не спешил завершать охоту. Хотелось дать блондиночке шанс, а заодно и нагулять аппетит.

Девчонка оглянулась, предсказуемо споткнулась и рухнула с криком на асфальт, чуть-чуть не добежав до тупика, куда он ее старательно оттеснял. Преследователь недовольно поморщился — оставшиеся метры придется тащить девку в укромный уголок на себе. Можно, конечно, дождаться, чтобы она поднялась и доковыляла туда сама. Но кровь, сочащаяся из ран на сбитых коленках, слишком ароматна, чтобы сдерживаться дальше. За считаные мгновения он преодолел расстояние между ними. Одной рукой схватив блондинку сзади за одежду, другой зажав рот, почти бережно оттащил ее за мусорные контейнеры. Швырнув к стене, прислушался, чтобы убедиться, что поблизости никого нет и его пиршество пройдет незамеченным. Тишина. Теперь его внимание принадлежит всецело ей.

— Пожалуйста, не надо! — заскулила девушка, выставляя вперед ладони. — Возьмите деньги, только не трогайте меня!

Он не стал с ней заговаривать. Зачем? Он никогда не церемонился с едой. Запах крови взбудоражил его естество, заставив клыки непроизвольно выдвинуться. Девица в слабом электрическом свете, льющемся откуда-то сверху, сумела рассмотреть его нечеловеческую природу, понять, что он не обычный насильник.

— Вампир! Вамп…

Крик тотчас оборвался — вампир схватил ее за горло и подтащил к себе. Об асфальт, звеня, ударился браслет — девушка, отбиваясь, порвала его.

Он не стал ее зачаровывать — предпочитал видеть страх и тщетную надежду, что в последний момент придет спасение. Прежде чем впиться в артерию, заглянул в лицо жертвы — и растерялся: вместо ужаса в глазах блондинки светилась насмешка. Вампир замер. Нет, не от удивления. В прямом смысле слова он застыл, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Его не слушались даже веки.

Мнимая жертва медленно обошла вокруг пойманного заклинанием, обездвиженного вампира и довольно хмыкнула:

— Неожиданный улов. Помнишь меня, клыкастик?

Она встала напротив вампира, и ее внешность видоизменилась: иллюзия клочками сползла, открывая потрясенному кровососу темные волосы и карие глаза, горящие ненавистью. Щелкнув пальцами, девушка частично освободила вампира от заклинания, позволив ему говорить.

— Нет, не помню. Кто ты? Мы встречались раньше? — Как ни старался, он не мог вспомнить. — Я не собирался тебя убивать, честное слово!

— Ну да, просто осушил бы, а через считаные минуты я бы умерла сама.

— Нет, я хотел утолить только голод! После укуса я, подчистив память, отпустил бы тебя!

— Хороша сказочка, клыкастик, да только я выросла из детского возраста.

— Если бы я знал, что ты магичка, то вообще не взглянул бы в твою сторону!

— А вот в это я верю, — усмехнулась брюнетка. — Вы, кровососы, выбираете лишь беспомощных.

— Прости, я не увидел, что ты принадлежишь к Полуночи. Давай разойдемся с миром? Отпусти меня, слышишь?

— Нет.

— Почему? Ведь я ничего тебе не сделал!

— Зато делал другим, — холодно возразила девушка. — Наверное, и не упомнишь, скольких человеческих женщин ты убил? Вот за них я и буду мстить.

— Так ты охотница! — наконец догадался плененный. — Но меня не за что наказывать — я никогда не убивал людей!

Магичка покачала головой:

— А как же все те рассказы друзьям, полные кровавых подробностей? Ты врал им? Или врешь сейчас мне?

Вампир напрягся, заметив, что охотница достает из сумочки кол. Хочет помучить, догадался бывший преследователь, проще и быстрей убить магией.

— Тебе я не вру, проверь заклинанием правды, — поспешно заговорил пленник. — Я — добропорядочный вампир и законы не нарушаю!

Последнее заявление развеселило охотницу. Хохоча, она посмотрела на амулет правды и нахмурилась. Вампир не солгал: действительно, он никогда не убивал людей.

— Вот видишь, Баффи, я чист перед законом, — с некоторой издевкой произнес вампир. — Давай расколдовывай меня — и, может быть, я на тебя не пожалуюсь судье.

То, что ее назвали именем сериальной истребительницы вампиров, вернуло магичке хорошее настроение.

— Клыкастик, а с чего ты решил, что я работаю на закон? — нехорошо улыбнулась брюнетка. — Заманивать вашего брата в ловушку — мое хобби, а не работа.

— Я могу заплатить за свое освобождение, — нерешительно предложил вампир.

— Нет, Блеквуд, единственная плата, которую я возьму, — твоя смерть. — Девушка нарочито медленно занесла кол.

— Стой! Ты знаешь мое имя, заявляешь, что я должен тебя помнить… но я не помню!

— Хорошо, сейчас я освежу твои воспоминания. — Охотница засунула кол обратно в сумочку. — Одиннадцать лет назад, зима, передвижной вампирский бар на окраине маленького белорусского городка…

Понимание разгладило морщины на лбу мужчины.

— У тебя все такая же белая кожа, Белоснежка. Страдаешь анемией, детка?

За нарочитой наглостью она уловила плохо скрытый страх.

— Мне нужны имена вампиров, выкормышей Аристарха, которые живут здесь, в Нью-Йорке.

— Платишь по старым долгам, Белоснежка? — беззлобно ухмыльнулся Блеквуд. — Извини, ничем не могу помочь, давным-давно растерял все связи со славянской диаспорой.

Вампир не лгал. Девушка, не скрывая разочарования, с иронией поинтересовалась:

— Если я пообещаю заплатить тебе за информацию, ты ведь все равно не станешь ее для меня добывать?

— Извини, детка, мы своих, как и вы, маги, не подставляем.

— Жаль, я бы хорошо заплатила.

Вампир покачал головой:

— Но если бы ты предложила мне свою кровь, я бы подумал.

— Не дождешься, клыкастик.

— Неужели тебя не тянет подставить свою хорошенькую шейку под клыки?

— Представь себе, нет. — Она сложила руки на груди.

— Ну, так что? Ты меня отпускаешь?

— Конечно, ты же добропорядочный вампир и законы не нарушаешь.

Магичка усмехнулась и принялась расстегивать пуговицы на курточке своего пленника.

Вампир онемел от возмущения, а потом возмутился:

— Ты что творишь?!

Достав из внутреннего кармана его бумажник, демонстративно отсчитала несколько сотен долларов и объяснила:

— Беру компенсацию за испорченное платье и порванный браслет. Ладно, прощай, Блеквуд, надеюсь, больше никогда не увидимся.

Брюнетка похромала прочь — наклоняться и отламывать второй каблук рядом с вампиром ей не хотелось.

— Эй, Белоснежка! А я? Ты забыла снять заклинание! — возмутилась жертва чар.

— Они развеются сами, часика через два, — не оборачиваясь, отозвалась магичка.

— Вот дрянь! — выругался обездвиженный. — Ты еще пожалеешь!

Девушка услышала и остановилась:

— А знаешь, я передумала.

Сгусток огня, слетевший с ее ладони, мгновенно охватил вампира. Считаные секунды — и на асфальте высилась горка пепла.

Оставлять за спиной обозленного кровососа, знающего о ее зависимости от укусов, — непростительная глупость. Будь на месте Блеквуда вампир посильней, она бы обзавелась сегодня новым хозяином. Так что она нанесла предупреждающий удар.


1 мая

— Попался, жулик! — Лиля толкнула дверцу холодильника прямо на шарящего в его недрах грабителя.

На пол упала открытая бутылка минеральной воды.

Девушка в один прыжок свалила расхитителя, уселась сверху и, приставив мачете к его горлу, строго спросила:

— Ты зачем соврал, что домой вернешься не скоро?

Темноволосый мужчина шумно сглотнул. Скосив карие глаза на нож под своим кадыком, с опаской ответил:

— Хотел устроить сюрприз.

— Кирилл, я не люблю сюрпризы, они меня напрягают. — Лиля опустила мачете на пол и продолжила обиженно: — Когда я подумала, что в квартиру забрался кто-то чужой, то сильно испугалась… ты себе и представить не можешь как.

— Не могу, — согласился мужчина и по-хозяйски положил руки на бедра девушки. — Ведьма у себя дома непобедима. — Его пальцы ласково поглаживали молочно-белую кожу, осторожно забираясь под полотенце. — И ты выполнила прием безукоризненно, как я и учил. Поэтому могу представить, как испугался бы настоящий злодей, увидев воинственно настроенную магичку.

Девушка шутливо стукнула по шаловливым пальцам и помахала руками перед лицом жениха, показывая свои запястья:

— А это видишь? Я снова беспомощна, как неинициированная малолетка.

— Что произошло? — Умиротворенно-игривое настроение вмиг оставило Кирилла. — Если опять придирки Мирослава, я убью этого гада!

Лиля поерзала на животе жениха, устраиваясь удобнее.

— Нет, все справедливо. Я виновата, — потупилась она.

Кир разочарованно вздохнул и убрал руки с талии девушки. От греха подальше.

— Рассказывай, что ты натворила в этот раз.


США, Нью-Йорк, 1 мая

Закрыв на все замки бронированную дверь своей квартиры, она почувствовала облегчение. Зажмурившись, приложила большой палец к дико бьющемуся пульсу на запястье. Нужно успокоиться. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Все хорошо. Все обошлось.

Небрежно бросив в коридоре обувь со сломанными каблуками, прошла в спальню, на ходу сдирая с себя порванное платье. Остановилась. В голове все еще царил сумбур. Она обещала что-то сделать, после того как вернется со свидания. Но что? Лицо вампира препятствовало воспоминаниям. Тряхнула спутанной гривой черных волос. Убийство Блеквуда вывело ее из равновесия. Лишило дефицитного в ее случае душевного покоя. Но ничего, она справится.

Ладно, пора прогнать ненужные мысли прочь. Первым делом прослушать сообщения автоответчика, затем принять душ, поужинать и лечь спать.

Ей звонили четыре раз.

Первый пропущенный звонок:

«Привет, сестричка. Тебе снова невозможно дозвониться на мобильный. Мама волнуется. Перезвони».

Голос брата нарочито спокоен. Но это лишь видимость. Он ощутил ее эмоциональный всплеск даже на таком расстоянии и, прикрываясь беспокойством матери, поспешил узнать, не сорвалась ли она, удержалась ли опять на краю. Удержалась, в который раз удержалась от искушения.

Усмехнулась горько и устало. Перезванивать брату нет нужды — он в курсе всего, хоть и делает вид, что ее жизнь мало интересует его.

Автоответчик выдал второе сообщение. Сочный женский голос заполнил комнату:

«Анита, девочка моя! Как свидание? Пожалей нервы старой женщины, не томи! Как придешь, сразу перезвони».

Третье сообщение снова от брата:

«Аня, перезвони, я волнуюсь. И помни: даже если наделаешь глупостей, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь».

Какой прозорливый! Хотя чему тут удивляться? Он — маг ментального воздействия и имеет склонность к предвидению. Жаль, что эта полезная способность досталась не ей. Девушка вздохнула и прослушала последнее сообщение.

«Анита! — провизжала радостно женщина. — Тебя до сих пор нет дома, значит, я могу сделать вывод, что рандеву удалось? Учти, завтра я хочу услышать подробный рассказ! И много, много пикантных подробностей!»

Аня улыбнулась — да, свидание вышло что надо. Но не в том смысле, на который надеялась позвонившая дама.

Через полчаса, приняв душ и переодевшись в короткие джинсовые шорты и белую футболку, она приступила к выполнению предпоследнего пункта своего плана — ужину. К сожалению, поздний перекус пришлось готовить.

Кухня, оформленная в стиле хай-тек, радовала глаза фиолетово-черно-белой мебелью.

Взбивая вилкой яйца в глубокой стеклянной миске, Аня искоса поглядывала на пышный цветок, стоящий по центру лиловой столешницы. Зелено-красная венерина мухоловка достигала в высоту пятидесяти сантиметров и уже практически не помещалась в черном керамическом горшке. Лепестки, похожие на двустворчатые ракушки с ресницами, были плотно сжаты.

Выложив на сковороду поверх помидоров мелко порезанные маринованные грибы, Аня залила их взбитыми яйцами и накрыла крышкой.

— Венера, прости, — проведя пальцем по цветку, произнесла девушка. — Я думала, что успею вернуться к началу сериала.

Несколько листочков мухоловки вздрогнуло — ненаблюдательный человек не успел бы заметить, но Аня в число ротозеев не входила.

— А хочешь, я посмотрю с тобой твое любимое шоу? Оно начнется примерно через час.

Один двустворчатый лепесток раскрылся, явив миру ярко-голубой глаз, обрамленный зелеными щетинками-ресничками.

— Так что? Простишь меня? Ради шоу?

Око несколько раз мигнуло, выказывая согласие.

— Отлично! Но прежде всего ужин. Составишь мне компанию?

Цветок утвердительно мигнул.

Еще несколько минут — и магичка ела вкуснейший омлет, время от времени поднося мухоловке кусочки сырого мяса, наколотые на длинную палочку. Мухоловка, щелкая лепестками-створками, молниеносно снимала угощение и с легким чавканьем жевала.

Если у цветка есть острые зубы и любопытные глаза, его можно продолжать причислять к миру флоры? Сомнительно, так как у магически созданного существа ко всему еще имелся обидчивый колючий характер.

Цветок Ане подарил влюбленный в нее маг-землевик. Непризнанный гений магического скрещивания разных видов животных и растений прожил с девушкой аж целых две недели. Посчитав за труд объясниться, почему уходит от нее, мужчина собрал вещи, оставив на прощанье свое последнее детище — хрупкий росток в огромном горшке. Что это отнюдь не безобидный цветик, Аня поняла не скоро, когда возвращать подарок было поздно.

Поддавшись приступу лени, девушка не стала загружать грязные тарелки в посудомоечную машину, а очистила их заклинанием. Уцелела одна огнеупорная миска, в которой магичка взбивала яйца.

Невозмутимо (подумаешь, переборщила с силой, с кем не бывает?) выкинув черепки в мусорное ведро, Аня отнесла Венеру в спальню. Там, поставив цветок на журнальный столик, включила для него плазменный телевизор. Услышав позывные любимой передачи на канале «Дискавери», Венера распахнула глаза: синие, зеленые, карие и голубые — всего их Аня как-то раз насчитала три десятка.

Завернувшись в одеяло, под шум телевизора магичка уснула. И во сне ее не потревожил ни один вампир.


1 мая

— Тебе обязательно утром уезжать обратно? — Положив Киру голову на плечо, Лиля задумчиво рисовала на его груди узоры.

— Угу, — расслабленно-лениво отозвался оборотень.

— А задержаться до обеда не сможешь?

— Прости, никак. Потерпи, любимая, еще несколько дней — и я вернусь домой.

— Я соскучилась. — Лиля подпустила в голос грусти. — Очень-очень соскучилась.

Кирилл чмокнул ее в макушку:

— Я тоже. Поэтому и провел весь день и часть ночи за рулем, чтобы пару часов побыть с тобой.

— Ценю это, Кир. — Лиля перевернулась на живот и, опираясь на ладони, заглянула оборотню в глаза. — Но мне надоело, что ты в постоянных командировках.

— Три поездки за семь месяцев, что мы живем вместе, это не так уж и много.

— Много, — капризно возразила девушка, — хочу, чтобы ты был только моим.

— Я и так в твоей полной собственности, ведь вам, ведьмам, нужно все или ничего.

— Ага, мы такие.

Не успела девушка закончить фразу, как жених перевернул ее на спину и принялся щекотать.

— Ай! Кир! Не надо! Ай-яй-яй! Я жестоко отомщу!

Щекотку сменили страстно-нежные поцелуи — и Лиля затихла, растворяясь в ласке.

Спустя пару часов задремавшего Кирилла разбудил урчащий звук. Спросонья он не сразу понял, что его издает вибрирующий на полу мобильный. Осторожно, чтобы не потревожить свою ведьмочку, он выбрался из постели. Девушка, утомленная бурными любовными баталиями, крепко спала. Мужчина поправил свисающее одеяло и, прихватив телефон, ушел на кухню.

— Здравствуй, Рома. Ты по делу или так, поболтать? — Бодрый голос Кира не выдал, что он только что проснулся.

— Упаси меня Ночь, будить тебя в шесть утра ради болтовни.

— В пять, — поправил Кирилл собеседника, — у нас почти пять утра, а у вас, если не ошибаюсь, десять вечера?

— Намек понял, Кир, но разговор правда срочный.

Придерживая плечом трубку телефона, Кирилл засыпал чай в заварник и включил электрический чайник.

— Ром, я, конечно, понимаю, что там ты редко слышишь русскую речь, но давай сразу к делу.

Собеседник внял просьбе и без подготовки огорошил:

— Аня убила вампира.

— Что? — Оборотень переспросил тихо, хотя эмоции зашкаливали. — Ее задержали? Сейчас допрашивают?

— Нет, она спит у себя дома. И кроме меня, свидетелей, кажется, не было.

— Кажется? Тебе кажется, Ром?

— Это Нью-Йорк, Кир, всегда найдется тот, кто что-нибудь да видел.

Оправдание прозвучало, как крылатая цитата из дешевого сериала, — с пафосом.

— Рома, тебя для чего приставили к Аньке? Чтобы ты удерживал мою сестру от глупостей. Или хотя бы прикрыл ей спину, если не уследишь.

— И я прикрою, если понадобится. Утром зайду к ней, узнаю, какая муха ее укусила.

— Хорошо, держи меня в курсе. При малейшем подозрении на Аню будем вывозить ее из страны.

— Понял, Кир, до связи.

С удивлением посмотрев на приготовленный по ходу разговора чай, оборотень потер глаза. Проблемы, проблемы, проблемы… И разгребать приходится ему, как сыну и преемнику вожака. Новая проблема крупная, а главное, устроенная родным человеком. И решать ее доведется тоже ему.

Оставив нетронутым чай, мужчина вернулся в спальню. Давно пора собираться в дорогу, но так хотелось побыть еще немного дома, держа в объятиях любимую женщину, сонную, утомленную ночью с ним. Ведь и он имеет право на счастье и передышку?



Глава 2

США, Нью-Йорк, 2 мая

Зеркальная стена в лифте отражала черную узкую юбку до колен, белую блузку, выглядывающую в вырезе строгого пиджака, туфли на среднем каблуке — одежду идеальной сдержанной сотрудницы офиса. Аня довольно щурила слегка подкрашенные глаза, пока не заметила выбившуюся из аккуратного пучка прядь волос, да и блеск слегка стерся — в который раз напомнила себе, что губы следовало бы меньше кусать. Привести себя в порядок не помешало бы, но никак. Руки заняты двумя стаканчиками с латте и высоким бумажным пакетом. Ладно, это мелочи, никто и не заметит. Состроив недовольную гримасу зеркалу, Аня вышла из лифта и, локтем надавив на ручку, открыла дверь в офис компании «Стивенсон и сын».

Попадая из мрачноватого длинного коридора в просторное помещение, заставленное десятками комнатных цветов, посетители обычно терялись. Даже те, кто обращался в «Стивенсон и сын» не в первый раз.

Хозяин компании, будучи магом стихии Земли, стремился общаться с природой даже в сердце мегаполиса и превратил весь офис в оранжерею. Желают его сотрудники работать посреди зеленых дебрей или нет, мистера Стивенсона волновало мало.

В отличие от других Ане нравилось, что вместо пластиковых стен ее стол от рабочего места соседа отделяют стройные разлапистые пальмы. Девушка умела приспособиться к любым условиям. А если по-честному, то в родном офисе она проводила считаные часы, постоянно находясь в разъездах.

Сероглазая блондинка в синем брючном костюме отложила книгу на стойку администратора и, увидев вошедшую, заулыбалась. Блеск белоснежных зубов ослеплял не хуже массивных золотых сережек в ушах девушки.

— Анита! Ты вовремя!

— Привет, Гала. Босс на месте?

— Да, и уже спрашивал, где тебя демоны носят.

— Я ведь не опоздала! — возмутилась Аня и поставила кофе с пакетом на стойку администратора.

— Да, но ты обещала ему прийти сегодня на час раньше и закончить отчет.

Аня сникла. Она ненавидела финальную часть своей работы. Общение с людьми, расследование, поиск нужных заклинаний — ее стихия. Но не бумажная волокита.

— Расслабься, Данилевская. Я намекнула твоему напарнику, чтобы он начал писать отчет без тебя.

— Гала, я тебя обожаю!

— И я тебя, дорогая, — мурлыкнула блондинка.

— Кстати, маффины будешь? — Аня, указав на пакет, искушающим голосом добавила: — Два вида: с черникой и шоколадом.

Гала тяжко вздохнула:

— Эх, а я сегодня на диету села… буду, конечно. Сейчас принесу тарелку.

Аня проводила насмешливым взглядом блондинку, вихляющей походкой отправившуюся на кухню. Гала каждый месяц собиралась сесть на диету, но легко сбивалась с истинного пути из-за сладостей, которыми угощали сотрудники компании. Справедливости ради стоило заметить, что в избавлении от лишних килограммов подтянутая фигура администратора не нуждалась.

Дождавшись, пока Гала пройдет дальше по коридору, Аня перегнулась через стойку и перевернула книгу обложкой вверх. «Голубая луна» Лорел Гамильтон. Девушка брезгливо скривилась. Кто бы сомневался! Гала перечитывала книги своей любимой писательницы, как некоторые люди Библию.

Еще не зная о странном увлечении коллеги, Аня совершила глупость и на первой корпоративной вечеринке рассказала о своих сложных отношениях с вампирами. Гала, слушая ее, ужасалась, вскрикивала, а под конец выдала восхищенно: «Дорогая, да ты вылитая Анита Блейк!»

С легкой руки Галы имя любвеобильной вампирофилки прицепилось к Данилевской, как растаявшая в жару жвачка к джинсам. Аня злилась, ругалась, угрожала, умоляла — не перекручивали ее имя лишь в том случае, когда видели, что она пришла на работу в плохом настроении.

Вернувшись на свое место, Гала радостно сообщила:

— Видела на кухне Томаса. Говорит, босс передал, чтобы ты зашла к нему сразу, как придешь в офис.

Ведьма помрачнела. Выговора ей как раз и не хватало.

— Ладно, я пошла.

— Удачи, солнце.

Стоило Ане отойти, как блондинка с откровенным блаженством на лице погрузилась в чтение.

Молнией проскочив мимо стеклянных дверей кабинета шефа, Данилевская вошла в комнату для полевых агентов, тех сотрудников, которые работают вне стен офиса.

— Доброе утро, ребята!

На ее приветствие отозвались трое. Тара Джонсон, миниатюрная шатенка с аккуратным каре и убийственно пронзительным взглядом зеленых глаз, помахала ей рукой. Пол Тодески, в противовес своей напарнице светловолосый и огромный, как сказочный великан, широко улыбнулся, обнажая слегка заостренные зубы. Раньше от его улыбки у Ани шел мороз по коже, потом ничего, привыкла. Третий, ее собственный напарник, Норманн Лоренс, с ходу засыпал кучей вопросов, касающихся отчета.

Ткнув ногой в стоящий на полу системный блок, включила компьютер — следящий за ее маневрами Лоренс поморщился, но ругать за издевательство над техникой не стал.

— Стоп, Норманн! — Девушка сунула в руки болтуна кофе и выпечку. — Ты ничего путного не добьешься, пока кофеин окончательно не разбудит мой мозг.

Парень указательным пальцем поправил сползающие по длинному носу очки и приготовился ждать. К кофе он не прикоснулся, предпочитая по какой-то странной привычке пить его холодным.

Аня прекрасно понимала азарт Норманна — два дня назад они закончили первое для него дело. До этого Лоренс, техномаг по профилю, работал в компании системным администратором и собирал нужную информацию для агентов. И справлялся он, кстати говоря, отлично, за что получил прозвище Гугл. Несмотря на типичный вид представителя офисного планктона, Норманн вдруг возжелал испробовать себя в качестве полевого агента, и Стивенсон внял его мольбам, прикрепив к Данилевской, которая давно выпрашивала нового напарника.

— Кстати, сегодня утром неисправную кофеварку заменили новой, — жуя шоколадные маффины, оповестил Норманн. — Тебе больше не надо бегать в «Старбакс».

— Какая жалость, — отозвалась Тара Джонсон, усаживаясь на стол Ани, прямо на черновик отчета Лоренса, и вытаскивая из пакета ароматный кекс, — теперь у тебя не будет повода зайти туда и Гала останется без сладкого.

— И у нее резко испортится характер, — поддакнул Тодески.

Аня молча протянула светловолосому гиганту пакет с логотипом всемирно известной кофейни. Поделившись с ближними вредными калориями, девушка в тишине допила латте.

— Все, Лоренс, я готова, можешь терзать меня своими вопросами, о жестокий!

Серо-голубые глаза Норманна за стеклами очков стали еще больше.

— Ань, если ты не в настроении, я спрошу у ребят.

Девушка устыдилась: свалила всю работу на новичка-энтузиаста, еще и помогать не хочет.

— Да ладно тебе, шуток не понимаешь?

Через полчаса совместными усилиями они дописали отчет, и Аня предложила напарнику отнести его шефу. Лоренс отвернулся, скрывая понимающую улыбку, и выдвинул условие: она подождет его у дверей кабинета. Девушка с облегчением согласилась.

С боссом, высоким холеным мужчиной в дорогом черном костюме, они столкнулись в коридоре. Подтянутый загорелый брюнет с выбеленными благородной сединой висками держал в руках кейс. Он выглядел обеспокоенным. При виде шефа на лице ведьмы мгновенно возникло притворное сожаление.

— Это отчет по вашему последнему делу? — Мазнув цепким взглядом ярко-голубых глаз по печальному лицу Ани, поинтересовался начальник. Быстро пролистав то, на что Лоренс потратил немало часов, сообщил: — Отлично справились, я вами доволен. За новым заданием обратитесь к Томасу.

Аня не сдержала вздох облегчения, когда Роб Стивенсон отправился дальше по своим делам. Не дойдя до конца коридора, он вдруг обернулся и строго произнес:

— Анна, вы один из лучших специалистов моей фирмы, но даже для вас это слишком — танцевать с пьяными баскетболистами на столе в особняке хозяина команды. Помните, сближаться с клиентами неэтично и не в наших правилах.

— Простите, сэр, это больше не повторится. В следующий раз я откажусь от предложения отметить успешное окончание расследования.

— Нет, Аня, отказываться не стоит, ведите себя приличней.

— Да, сэр. — Теперь девушка покраснела по-настоящему.

Когда за боссом закрылась дверь, Норманн поправил очки и возмутился:

— И это все? Он всего лишь сделал тебе замечание! Правду говорят: ты — любимица Стивенсона.

— Пошел ты. — Девушка беззлобно ткнула напарника кулаком в бок. — Про тебя он вообще промолчал, хотя ты отплясывал рядышком со мной.

— А все-таки здорово работать напрямую с клиентами, а не просто искать информацию и чистить ваши компьютеры от вирусов.

— Подожди, будет еще интересней, — пообещала Аня. — А сейчас пойдем получим новое дело.

Томас Стивенсон, сын босса и его неизменный помощник, во всем старался походить на своего отца. Порой это ему удавалось настолько точно, что казалось, будто Том — его клон, только молодой. Вот и сейчас он буравил Норманна и Анну характерным для старшего Стивенсона взглядом.

— Какое дело хотите взять? Есть невезучая, вечно травмирующаяся гимнастка, которая до недавнего времени могла войти в олимпийскую сборную. И есть футбольный судья, по первоначальной оценке попавший под воздействие проклятия. Второе дело мы получили от Совета магов, так как арбитр — человек, не ведающий о мире Полуночи.

Лоренс не успел открыть рот, как Аня уже согласилась расследовать дело неудачливой спортсменки. Напарник, обожающий футбол, не стал спорить при начальстве, но девушка поняла, что выбор ее пришелся тому не по нраву.

Передавая папку с информацией о клиентке, Томас поинтересовался:

— Анна, твои планы не изменились? Ты собираешься взять отпуск?

— Да, Том, только еще точно не знаю, когда именно — в конце этого месяца или уже в середине июня.

— Надеюсь, к тому времени ты обучишь Норманна.

— Мне повезло — он хороший ученик, — польстила напарнику Аня.

Похвала не помогла. Выйдя из кабинета младшего Стивенсона, Лоренс сразу кинулся в атаку:

— Почему не футбольный судья? Чем он хуже сопливой малолетки?

— Пару лет назад я тоже так думала. И вскоре замучилась просматривать видеозаписи, прочесывая трибуны сектор за сектором. Тогда мне фантастически повезло, и я нашла виновного. В противном случае арбитр, добрый семьянин и просто хороший человек, остался бы под противоестественным проклятием.

— «Противоестественным»? Это каким? — полюбопытствовал заинтригованный напарник.

— Проклятием гомосексуальности, — зловещим голосом произнесла девушка.

У Норманна за увеличивающими стеклами очков глаза стали еще больше.

— Его проклятием была нетрадиционная сексуальная ориентация?

— Ага. Мне удалось выяснить следующее. У одного из фанатов, иммигранта-славянина, под воздействием зашкаливающих эмоций произошла инициация. Новоявленный маг, сам того не подозревая, решил судьбу якобы предвзятого арбитра, обругав его привычным на родине словом.

— Каким это?

Аня обозвала несправедливого судью по-русски, затем перевела для американца. Норманн выглядел испуганным.

— И что? Тот несчастный таким и остался?

— Нет. Мадам Женевьева, лучший в Нью-Йорке специалист по снятию проклятий, вернула ему тягу к противоположному полу, да такую сильную, что он наплевал на свои принципы и ушел в загул. Но это уже другая история, и она нас не касалась.

— Думаешь, и в этот раз проклятие в виде смены ориентации?

— Если интересно, вернись и спроси у Томаса, что за проблемы у клиента.

— Мне не настолько интересно, — хмыкнул Лоренс, — я лучше ознакомлюсь с досье на гимнастку.

— Иди, я присоединюсь к тебе, только загляну к Гале на минутку.

Администратор компании проводила рабочее время с пользой. С пользой для себя. Поставив локти на кипу документов, блондинка зависала на сайте знакомств. Увидев Аню, она растянула полные губы в хитрой улыбке:

— Неужели пришла без напоминаний?

— Лучше я расскажу тебе все сама и с глазу на глаз, чем ты насочиняешь и растрезвонишь по всему офису.

— Умненькая девочка, — умилилась Гала. — Итак, как провела уик-энд? Как свидание с мужчиной мечты?

— Ты хочешь сказать мужчиной моего кошмара? — фыркнула Аня.

У блондинки в предвкушении загорелись глаза.

— Он оказался озабоченным маньяком?

— Можно сказать и так. Все шло нормально, пока речь не зашла о моей работе, — грустно призналась Аня. — Стоило ему узнать, что я недавно помогала «Нью-Йоркским соколам», как вечер превратился в спортивный обзор успехов его любимой команды. Я свалила из бара после того, как он попросил достать автографы игроков.

— Очередной фанат, — подытожила собеседница, — обидно.

— Нет, конечно, я и сама болельщица и в увлечении спортом ничего плохого не вижу. Но не до такой степени и не в такой момент.

— Да, сидишь рядом с ним вся такая красивая, а он, кроме бутылки пива и матча по ящику, больше ничего не видит, — задумчиво-печально согласилась Гала, вспоминая о собственных разочарованиях.

— Вот такое свидание, — завершила исповедь Данилевская. — Ну, я пошла к Лоренсу, хорошо?

Гала вынырнула из воспоминаний и приказным тоном потребовала:

— Стоять, Анита! Думала, легко от меня отделалась? Нет, дорогая, я найду тебе бой-френда, или я не внучка Натали Поповой!

Аня прониклась пафосом коллеги и с трудом сдержала смех.

У Галы, сколько бы она себя ни обманывала, отсутствовал талант бабки, сбежавшей из охваченной революцией России и открывшей в двадцатых годах прошлого столетия салон знакомств для полуночников. Считалось, что влюбленные, сведенные Натали Поповой, никогда не расстанутся. Спустя полвека ее дочь превратила салон в брачное агентство, клиентом которого стремился стать каждый, кто искал вторую половинку. Внучка дара своих родственниц, увы, не унаследовала, зато желания сводничать у нее было в избытке.

От гнева разъяренной Галы, оскорбленной в лучших чувствах, Аню спас посетитель.

В офис компании «Стивенсон и сын» средь бела дня вошел вампир. Короткий ежик темных волос, солнцезащитные очки, острые скулы и массивный подбородок. Узкие губы презрительно поджаты, а ноздри крючковатого носа хищно раздуты, словно кровопийца учуял добычу. Черный кожаный плащ, достигающий пола, и потертые джинсы, заправленные в высокие сапоги, завершали его облик.

За разглядыванием извечного врага магов девушки не сразу обратили внимание на спутника вампира, трепетно прижимавшего к широкой груди черную папку. Круглолицый, с ямочками на щеках, носом в веснушках и улыбчивым ртом, русоволосый толстячок не доставал клыкастому и до плеча. Одетый в строгий синий костюм и бледно-розовую рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы, он выглядел благодушным добряком, который тем не менее был магом.

— Добрый день, господа, чем могу вам помочь? — Гала вспомнила о своих профессиональных обязанностях.

— Отдел расследования убийств, Нью-Йоркский департамент полиции Полуночи. — Вампир невежливо ткнул под нос администратору жетон. — Детектив Хантингтон.

— Детектив Митчелл, — представился маг.

— В штате вашей компании числится Анна Данилевская. Она сегодня вышла на работу?

— Да, вышла, — невозмутимо, пытаясь не коситься на стоящую рядом Аню, подтвердила Гала. — А в чем дело?

— Она подозревается в убийстве, — любезно ответил маг.


2 мая

— Катрин, еще и восьми нет, куда ты спешишь? — Шестнадцатилетняя девочка, не пряча недовольство, наблюдала, как подружка завязывает шнурки кроссовок. — Останься хоть на полчаса, я чай заварю.

— Нет, Вик, я домой. Тетка скоро вернется с работы, начнет названивать и ругаться, — решительно заявила гостья и, поправив ремень в джинсах, взглянула на себя в зеркало. Его поверхность отобразила стройную блондинку с огромными синими глазами и уже недетскими формами тела.

— А может, ну ее, эту тетку?

— Нет, извини, я домой.

Виктория сделала жалобные глаза и протянула тоненьким голоском:

— Ну, пожа-а-а-луйста! Останься, Петрашова. Через час придет брат с тренировки и проводит тебя. Ты ведь помнишь, что классуха говорила? В городе объявился маньяк, который ловит одиноких девушек.

— Маньяк мне не страшен, тетя выпросила у знакомого мента газовый баллончик. — Катя достала из бокового кармана черного рюкзака оружие.

— Хорошо, Петрашова, иди, — рассердилась Вика, — и помни, если маньяк нападет на тебя, нужно расслабиться и получить удовольствие.

— Ха-ха, бородатый совет, Ефимова, — скорчила гримасу Катя. — Чао, Вики. Брату от меня пламенный привет.

— Угу, — угрюмо отозвалась хозяйка квартиры. — Позвони, как доберешься.

Екатерина, не стала вызывать лифт и спустилась с пятого этажа по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку.

На душе было легко и радостно. Замечательный день подходил к концу и обещал завершиться таким же приятным вечером. Сегодня тетя получила зарплату и пообещала купить племяннице давно выпрашиваемое «взрослое» платье — черное мини, то, о котором женские журналы пишут, как о верхе элегантности. В нем она пойдет на день рождения Сергея и утрет носы расфуфыренным одноклассницам.

Катя любила классику и обожала дорогие вещи. Жаль, ни на первое, ни на второе у тетки не хватало денег. Поэтому приходилось носить плебейские джинсы, а к ним блузки, водолазки и свитера. Все это, к счастью, ей шло, но Катя в душе чувствовала себя юной леди, достойной красивых платьев и стильных строгих костюмов. Увы, на зарплату менеджера-консультанта в супермаркете подобный гардероб родственница обеспечить ей не могла.

Выйдя на улицу, девушка воткнула в ухо наушник старенького айпода, второй неприкаянно болтался на груди. Найдя нужную песню, Катя бодрой походкой поспешила в сторону метро.

Мысли о нарядах сменили слова песни ее любимой группы «Падшие». Тексты ребят, представителей альтернативного металла, как всегда, отвечали ее настроению:

Мечтать, мечтать, пока лишь мечтать,

Карточным домиком планы распались,

Опять, опять, судьба обманула опять,

Взорвала воздушные замки,

Лишь осколки остались.

Слушая треки из папки «Избранное», она спустилась в метро.

Час пик. Повезло — ей удалось занять место у дверей. Вставив в ухо второй наушник, она открыла электронную книгу на телефоне. Через несколько остановок девушка ощутила на себе назойливый взгляд. Оторвавшись от авантюрного любовного романа, исподлобья огляделась. Сидевший напротив молодой мужчина в темно-синей куртке с капюшоном не сводил с нее глаз. В другой раз Катя обязательно кокетливо бы улыбнулась, но сейчас что-то удержало ее от легкомысленного поведения. Может быть, нервозность и блеск в глазах незнакомца?

Рука, которую она держала в кармане ветровки, автоматически сложила кукиш. Говорят, это помогает отвести нахальные взгляды. Спустя время Катя поняла: с фигой не вышло, или она скрутила ее как-то не так, раз не подействовало.

Когда «поклонник» из вагона пошел вслед за ней наверх из подземки, Катя испытала шок. Маньяк. Витка накликала беду своими дурацкими советами! Девушка прибавила шагу и вскоре оторвалась от хвоста. Долго оглядывалась, пока не убедилась, что ее больше не преследуют. В своем спальном районе она окончательно успокоилась. До дома не больше пятнадцати минут быстрым шагом. Можно подъехать на маршрутке, но тискаться в толпе ужасно не хотелось.

Поколебавшись, Катя все-таки решила привычно сократить дорогу и трусцой побежала мимо пустых рядов небольшого рынка, затем вдоль гаражей. Осталось пересечь узкую полосу акациевых зарослей, трассу, школьный двор с садом — и она будет дома.

Или не будет. Слева от тропинки, по которой шла, она услышала приглушенный стон. Стон в посадке, которую исходила в детстве с дворовыми друзьями вдоль и поперек.

Девушка замерла, прислушиваясь. Звук повторился.

Возможно, какая-то парочка, за неимением квадратных метров, уединилась в кустиках. А возможно, кого-то сейчас убивают. Чувство самосохранения требовало пройти мимо, уверяя в первом варианте. Совесть требовала проверить, чтобы не мучиться в сомнениях по ночам.

Катя ненавидела свою совесть, никогда не разрешавшую ей благоразумно пройти мимо. Достав газовый баллончик, Катя полезла в кусты, молясь наткнуться на занимающуюся сексом парочку. Пускай ее обвинят в подглядывании, но не в бесчеловечности.

На маленькой полянке лежала девушка. С кляпом во рту, в разорванной одежде, связанная по рукам и ногам. Рядом валялась дамская сумочка под цвет красной туфли на правой ноге пленницы. Увидев Катю, она отчаянно замычала, мотая головой из стороны в сторону.

— Сейчас, — прошептала девочка и бросилась к несчастной.

От сильного удара в затылок она не сразу потеряла сознание и, падая, успела увидеть, как покатился по ковру из прошлогодних листьев и зеленой травы серый баллончик со слезоточивым газом.

Очнулась Катя от невыносимо противного запаха. Чем-то подобным пахло, когда, решив сделать тете сюрприз, она поставила жариться отбивные и, забыв о них, зависла в Интернете. Сейчас запах казался еще отвратительней.

Болели голова и глаза, а рот превратился в пустыню Сахара. Катя, стараясь не делать резких движений, медленно поднялась на ноги и огляделась. В паре метров от связанной девушки чернел выжженный овал с горкой пепла в центре. Там же лежал какой-то обугленный круглый предмет и стояли, скособочившись, мужские ботинки. Покрытая сажей обувь продолжала дымиться.

Катя, пошатываясь, подошла к девушке и долго прислушивалась, дышит ли она. Дрожащими руками полезла в сумочку жертвы в поисках телефона. Набрав экстренный номер службы спасения и не дожидаясь вопросов оператора, глухо сообщила:

— Совершено нападение на девушку. Она без сознания, нападавший обезврежен.

Не отключая, положила мобильный телефон на траву и, стараясь не смотреть на выжженную землю, побрела из посадки. Пару раз машинально оглянулась, проверяя, не идет ли за ней кто-нибудь следом. Нет. Таинственный спаситель, испепелив маньяка, скромно исчез.

Как она добралась домой, Катя не помнила. Она двигалась словно запрограммированный робот. На автомате спрятала под кровать вымазанную в саже одежду, приняла душ и легла спать.

Через час задержавшаяся на работе тетя с трудом разбудила племянницу. Долгожданный наряд не обрадовал девочку — что-то пробормотав, она укрылась с головой одеялом. А на следующий день Катя не пошла на вечеринку к парню, в которого была влюблена с восьмого класса. И тетя забила тревогу.


Когда дар ясновидения дал сбой, провидица вампиров не запаниковала, а обрадовалась. Правда, состояние эйфории длилось до тех пор, пока Кассандра не установила, что ее способность видеть будущее тормозит лишь в связи с определенными событиями и людьми. В остальном дар работал как атомные часы.

Вот и сейчас рыжеволосая вампиресса достала телефон из вечерней сумочки за пару секунд до того, как он зазвонил.

— Да, Михаил, говори.

Пока Кассандра слушала отчет своего телохранителя, ее второй охранник буравил взглядом спину худощавого блондина, сидевшего за ноутбуком.

— Чего вылупился? — не выдержал наглого осмотра светловолосый вампир. — Если понравился, спешу огорчить: у меня есть подруга.

Покрытое шрамами лицо охранника исказилось гневом и оттого стало страшнее. На оскорбление он не отозвался, но блондин видел, как тяжело далось ему смирение.

— Повтори, что осталось? — повысила голос Кассандра. — Обугленная голова и стопы в ботинках?! — Вампиры перестали мериться взглядами, всецело сосредоточив внимание на нервно ходившей по комнате женщине. — Жертва ничего не вспомнила даже с твоей помощью? Невероятно!

Ступай Кассандра по земле, наверняка давно бы протоптала тропинку, а так всего лишь смела длинным подолом платья пыль с пола, мониторов и системных блоков, которые стояли вдоль стен. Вообще, комната, где они находились, походила на кладбище компьютерной техники: электронные платы, разнокалиберные наушники и колонки, черно-белые клавиатуры, груды разноцветных проводов и кабелей, мышки с уныло обвисшими хвостами-штекерами… Хозяину квартиры, похоже, было неведомо слово «уборка».

Кассандра спрятала телефон в сумочку и поинтересовалась:

— Валик, ты можешь дать гарантии, что адресата письма не вычислят?

Светловолосый вампир потер по-юношески гладкий подбородок:

— Касс, я сделаю все, чтобы этого не произошло. Письмо отправлю с подставного адреса через кучу серверов-посредников. Однако если у получателя найдется хороший хакер, он вычислит IP и провайдера. Поэтому ноут лучше разбить молотком, а то, что от него останется, спустить в унитаз. — Последнюю фразу про экзекуцию над лэптопом Валик произнес со смешком.

— Что-то подобное я и предполагала, поэтому и внушила случайному прохожему купить вместо меня этот ноутбук и прочие нужные вещи. Теперь его никто не свяжет со мной.

— Так что? Будешь отсылать? Я все подготовил.

Валик уступил Кассандре стул, а сам деликатно отошел в сторону и отвернулся. Телохранитель маячил за ее спиной и незаметно косился на экран. Вампирша быстро напечатала несколько строк, ввела электронный адрес и отправила письмо.

Отдавая провидице ее ноутбук, программер поклялся Ночью, что никто не узнает о ее визите даже под пытками. Кассандра несколько минут смотрела в его глаза, а затем благосклонно кивнула.

Лишь спустя час после ухода провидицы вампиров Валик успокоился и вздохнул с облегчением.


США, Нью-Йорк, 2 мая

Впервые конференц-зал компании «Стивенсон и сын» использовался не по назначению, превратившись в комнату для допросов.

— Итак, после получаса общения с поклонником вы покинули ресторан «Лейла». — Детектив Хантингтон проницательно, словно просвечивая рентгеном, смотрел на Аню. — Объясните почему.

Девушка, стараясь не глядеть в колючие бледно-голубые глаза вампира, доверительно улыбнулась:

— Скажу по секрету: ненавижу марокканскую кухню — от нее у меня изжога.

— Как я вас понимаю! — пылко воскликнул маг. — У меня та же проблема с тайской едой!

— Почему ушли без спутника? — полюбопытствовал невозмутимый детектив Хантингтон.

— А ему восточные блюда по душе, особенно если приправлены танцем живота.

Маг понимающе захихикал, видимо, тоже не прочь полюбоваться на знойных голопузых красоток.

Вампир сурово взглянул на напарника и задал следующий вопрос:

— Куда вы отправились, выйдя из ресторана?

— Домой. Пешком прошла два квартала, потом поймала такси. После легкого ужина я легла спать. Как видите, в моем плотном графике убийство вампира не прописано.

Казалось, блинообразное лицо детектива Митчелла вот-вот треснет от улыбки — он радушно встречал любую фразу подозреваемой. Даже явное недовольство напарника не остужало пыл толстячка.

— Не паясничайте, Анна, вам не идет. Давайте начистоту.

— Давайте, — легко согласилась девушка. — Вы пришли ко мне на работу и при коллегах бросаетесь обвинениями. У вас для этого должны быть веские доказательства.

— Будь у нас веские доказательства, разговор бы мы вели в участке, — добродушно сознался маг.

Аня решительно поднялась с эргономичного кресла:

— Тогда нам не о чем разговаривать.

— Сядьте, Анна, и слушайте меня внимательно. — Вампир голоса не повысил, но магичка, вздрогнув, подчинилась. — Этот неофициальный разговор состоялся по просьбе нашего капитана, который лично знает вашего отчима. Митчелл, покажи ей.

Напарник сноровисто достал из папки штук шесть фотографий и разложил на столе перед Данилевской. Девушка скептически скользнула по ним взглядом и застопорилась на снимках крупного плана. Уличная камера четко запечатлела браслет с подвесками на тонком запястье встрепанной блондинки, испуганно оглядывающейся назад.

— Мы сделали запрос в Департамент магии, где нам сообщили, что это украшение — уникальный амулет-накопитель, единственный в своем роде. А также мы побеседовали с вашим экс-парнем Риккардом Райтом. Он утверждает, что браслет вы носите не снимая.

Аня подняла на детективов удивленные глаза и прошептала:

— Да, браслет мой. Но это не я на снимке…

— Не вы? Сомневаюсь, Аня. Для магички такого уровня, как вы, не составит труда приобрести личину, которая будет держаться даже после ее смерти. — Маг говорил с нескрываемым сочувствием. — У вас очень плохая репутация, Аня. Многие полуночники наслышаны о вашей нетерпимости, агрессивности воинствующей вампирофобки. И знают, что пребывание здесь — это не только бегство от мастера Аристарха, но и своеобразная ссылка по приказу вашего Совета магов.

Девушка монолог проигнорировала и, закатав манжеты блузки, продемонстрировала запястья.

— Видите? Браслета нет. Его украли пару дней назад.

Узкие губы вампира растянулись в презрительной усмешке:

— Вы считаете нас идиотами? Как могли украсть зачарованную вещь?

— Я давно не обновляла заклинание от воров.

Стыдливый румянец на щеках магички свидетельствовал в ее пользу.

— И вы написали заявление о краже? — коварно предположил вампир.

— Нет, я собиралась завтра-послезавтра пройтись по скупщикам ворованных магпредметов. Амулет такого класса не может затеряться без следа.

Детектив Хантингтон нервно вертел солнцезащитные очки за дужку и скептически кривился, его напарник задумчиво потирал двойной подбородок.

— Что ж, — первым поднялся маг, — все сказанное вами мы проверим. Я искренне надеюсь, что вы не лгали, мисс, иначе наш капитан разочаруется в приемной дочери своего славянского сородича. И никаких поблажек больше не будет. Вы понимаете, о чем я, Аня?

Девушка пожала плечами. Вместо Митчелла ответил вампир:

— Если вы солгали, то в следующий раз, когда принц Нижнего Амстердама поинтересуется, кого полиция подозревает в убийстве его лучшего поставщика Блеквуда, мы не станем утаивать информацию.

— Можно подумать, вы еще не рассказали обо мне своему хозяину, — неуверенно пробормотала Аня и охнула — мгновенно переместившийся вампир навис над ней темной громадой.

— У меня нет хозяина, я служитель закона, — прошипел кровосос, — который вы, юная леди, не единожды безнаказанно нарушали. Но теперь я слежу за вами и не позволю попирать правила, обязательные для каждого полуночника.

Детектив Митчелл бесцеремонно похлопал напарника по спине:

— Хантингтон, прекращай, ты запугал бедную девочку. И вообще, нам пора. — Повернувшись к бледной магичке, извиняющимся тоном произнес: — Простите его, он порой забывается.

Когда детективы из отдела расследования убийств Нью-Йоркского департамента полиции Полуночи ушли, Данилевская на автомате проверила, не оставили ли они в конференц-зале магическую прослушку. Затем дрожащими пальцами вытащила из кармана пиджака черный смартфон.

— Ромочка, — обрадовалась быстро ответившему абоненту, — Рома, послушай, ты уже отнес мой браслет в ремонтную мастерскую? Нет? Хвала Высшим Силам! Ром, у меня мало времени, чтобы вдаваться в подробности, поэтому слушай и не перебивай. Сейчас ты возьмешь мой браслет и поедешь в Чайнатаун. На улице ювелирных магазинов спросишь Цзинь Хуа Ли и отдашь браслет.

Некоторое время девушка внимательно слушала ответ невидимого собеседника, а потом резко оборвала:

— А остальное — не твое дело, Ром. Вечером все узнаешь.

Не прощаясь, Аня нажала на сенсорном экране «Разъединить». Посидела неподвижно и, набравшись духу, нашла в списке контактов номер телефона, подписанный загадочной аббревиатурой — ОЗПСХ. Вот бы повеселились дешифровщики, если бы им довелось ее взломать. Когда-то взбешенная Аня обозвала разозлившего ее человека правдиво и емко — «Очень Занудная Принципиальная Старая Хрычовка». И поклялась, что к ОЗПСХ никогда и ни за что не обратится за помощью и в Чайнатаун будет заглядывать лишь за наличными.

Что ж, клятвы иногда приходится нарушать.



Глава 3

2 мая

Познакомившись с мамой Кирилла, Лиля быстро поняла, как ей повезло с будущей свекровью. Лидия Булатова, в прошлом Данилевская, покоряла с первых минут общения. Легкая, чуть ироничная женщина, несмотря на жутковатую специализацию — снятие проклятий, — вызывала у своих собеседников ощущение покоя и доверия. Энергичная, подтянутая, даже, пожалуй, эффектная для своего возраста, она, по наблюдениям Лили, без труда говорила на одном языке с молодежью — сыновьями и их друзьями. Молодые люди иногда забывались и вели себя раскованно, словно рядом их сверстница. Однажды Богдан с улыбкой признал, что их мама — «мировая, свойская тетка». Неудивительно, что она находилась в курсе дел своих детей, хотя и никогда не лезла с родительскими советами.

Девушку это поначалу пугало, ведь это немыслимо странно, чтобы мама твоего парня стала подругой. Но со временем и сама подпала под воздействие шарма Булатовой. И все-таки журналистка твердо решила: девичник состоится без будущей свекрови.

Огненный маг, как и Макарова, Лидия занималась опасным, но благородным делом, исцеляя души и тела попавших под действие разнообразных проклятий. Самое страшное, когда вредоносные слова произносятся необдуманно и сгоряча. О них потом горько сожалеют, их тяжелее снимать. Сорвавшись с языка в недобрый час, они исполнялись, даже если проговоривший их человек не обладал Даром.

Лидия уверяла, что проклинать — позор для мага, обидчика лучше наказывать иным способом. Как же удивилась Лиля, когда услышала проклятие из уст самой Булатовой! Они возвращались из торгового центра, когда лихач на крутой спортивной машине опасно подрезал «матиз» Лидии. Вот тогда-то мама Кира и показала себя с темной стороны. «Чтобы ты обделался, не добежав до общественного туалета, бумага закончилась, а воду отключили!» — сердито воскликнула женщина. Увидев круглые, испуганные глаза будущей невестки, ведьма мягко улыбнулась: «Эй, с ним ничего страшного не случится. Подумаешь, опозорится перед незнакомыми людьми, может, хоть это собьет спесь с мальчика-мажора».

Лиля успокоилась, но после того случая стала немного побаиваться свекровь. Ира, экстравагантная блондинка, полурусалка, подружка вампира-программиста, любительница сквернословия и, наконец, просто лучшая подруга Макаровой, узнав о способностях матери Кирилла, восторженно потребовала познакомить их. Журналистка долго отнекивалась, пока Ира не взяла ее измором.

Теперь в ожидании Булатовой они сидели на летней площадке кафе «Impressiona» под ярко-оранжевым зонтом и пили обжигающий язык зеленый чай. Остальные столики пустовали — посетители предпочитали сидеть в полумраке помещения, где работал кондиционер. Две одинокие девушки, одна в бирюзовом сарафане, вторая в алом с черным геометрическим принтом платье со свободными рукавами, выглядели яркими цветами, брошенными на раскаленных плитах небольшого дворика.

— Начало мая, а в тени тридцать градусов. Боюсь представить середину августа. — Ира поправила тонкую лямку лазурного сарафана и продолжила обмахиваться планшетом с меню. — Что-то не помогает твой чай, — полурусалка отодвинула от себя пустую чашку, — от жары спасает холод, а не кипяток. Сейчас закажу мороженое.

Лиля укоризненно покачала головой:

— Пока мы шли сюда, ты съела два апельсиновых льда и три эскимо. Не жирновато ли, мадам?

— Еще Гиппократ написал трактат о пользе мороженого, — насупилась полурусалка.

— В его времена ели измельченные и охлажденные фрукты с медом, а не химию, от которой окрашивается язык.

— Зато вкусно. — Полурусалка проказливо высунула язык, точно такого цвета, что и зонт над их головами.

— Вкусно ей, — передразнила Лиля. — Смотри, отравишься, звонить Давиду будешь сама.

Ира мечтательно заулыбалась, вспоминая знакомство с целителем:

— Ах, Давидик! Такой лапочка, мигом разобрался с моими прошлогодними переломами. А руки у него какие! Осторожные, нежные, ммм…

— Валик хоть не слышал твои дифирамбы другому мужику?

— Слышал. — Ира самодовольно улыбнулась.

— И как отреагировал?

— Хорошо отреагировал. Закатил скандал, конечно. Потом долго не разговаривал, пока я не сказала, что у программистов руки более гибкие и сильные, чем у врачей. А что ты на меня смотришь осуждающе? Хороший скандал оживляет чувства.

— Доиграешься — сбежит он от тебя к более покладистой девушке, — подтрунивая, предупредила Лиля. — Кстати, новостей из вампирского сообщества никаких не слышала?

Глаза полурусалки загорелись, сама она вся подобралась и даже выпустила из рук меню.

— Как я могла забыть! Я сейчас тебе расскажу такое! Такое расскажу! О Кассандре!

— О, я бы тоже послушала о прорицательнице вампиров, если не возражаете, — прозвучало позади.

Девушки, всполошившись, обернулись. В паре шагов от них стояла невысокая женщина в льняном костюме. На приятном запоминающемся лице играла понимающая улыбка.

— Испугала вас, девчонки? Отлично, в следующий раз будете бдительней.

— Лидия, а я вас уже не ждала. — Лиля поспешно поднялась из-за стола и расцеловалась с будущей родственницей. — Решила, что вам что-то помешало.

— Что ты, дорогая, ничто не заставит меня пропустить подобное событие.

Мама Кирилла, присев на стул, положила брелок с ключами на столешницу, а светлый клатч — себе на колени.

— Лидия, позвольте представить вам мою подругу Иру.

— Рада знакомству, — улыбнулась женщина все еще смущенной девушке.

— Очень приятно, — пробормотала полурусалка.

К их столику подошла официантка. Приняв новый заказ, она поинтересовалась у девушек, желают ли они еще чего-нибудь.

— Конечно, — оживилась Ира. — Мы будем мороженое. Лиль, ты, как всегда, шоколадное? Ну, а мне, пожалуйста, принесите порцию лимонного, фисташкового, клубничного, вишневого и манго. — Она замолчала, продолжая скользить взглядом по страницам меню.

Лиля шепотом, не скрывая иронию, поинтересовалась:

— И все? Неужели вместо черной дыры у тебя снова нормальный желудок?

Ира бросила на подругу убийственный взгляд и продолжила шокировать официантку:

— А еще я хочу по порции миндального, малинового, кофейного и крем-брюле.

Та записала заказ и, окинув сомневающимся взглядом тощую фигурку светловолосой клиентки, торопливо удалилась.

— Ну вот! Ушла, а я решила заказать еще и фирменный десерт, — огорчилась Ира.

— Она убежала, опасаясь, что ты и ее съешь, — развеселилась Макарова. — Если бы я не знала, что у тебя в предках представители водной стихии, то посчитала бы, что ты новообращенный вервольф, который еще не в ладах со своим голодом.

— А я так и подумала, — улыбнулась Лидия. — Решила, что Лиля познакомила меня с другой подругой, молодым оборотнем.

— Другой такой у меня нет, — тепло глядя на Иру, возразила Макарова. — Она уникальна.

— Про Камиллу не забыла? — пробурчала польщенная полурусалка. — Она ведь тоже твоя подруга.

— Нет, она моя старинная врагиня.

— Ну-ну, врагиня, которую ты пригласила на свадьбу, — несколько ревниво протянула Ира.

— Хорошими врагами не разбрасываются, — назидательно произнесла журналистка. — К тому же не забывай, она подружка Богдана.

Брови Лидии удивленно взлетели вверх.

— А с этого момента, дорогая, поподробнее.

— Ой, а вы не знали про Камиллу? — Лилины глаза загорелись предвкушением сладкой мести. — Данчик-младший не признался, что пытается остепениться? И встречается с одной девушкой уже больше полугода?

— Как всегда, о подобных вещах мать узнает последней.

— Не переживайте, Кир тоже не в курсе. Наверное, Богдан вам не говорит, боясь сам себя сглазить.

— Почему тогда рассказал тебе?

— Это не он. Мне призналась Камилла.

Две официантки принесли заказ и, ловко расставив стеклянные вазочки с десертом и пожелав приятного аппетита, ушли. Ира с удовольствием оглядела свои три креманки (в каждой по три шарика мороженого) и, придвинув к себе первую, с фисташковым, миндальным и крем-брюле, перестала принимать участие в разговоре. Минут через десять, воткнув ложечку в последний шарик, она довольно откинулась на широкую спинку плетеного стула и поинтересовалась:

— Кто-нибудь еще хочет послушать про Кассандру?

Лидия, до этого что-то тихо говорившая, замолчала, потом кивнула. Лиля только вздохнула — бестактность подруги давно перестала ее шокировать.

Дождавшись, когда внимание собеседниц будет принадлежать ей целиком, Ира выпалила:

— На днях Кассандра грохнулась в обморок.

— Кассандра потеряла сознание? — ахнула Лиля.

— Вампиршу серьезно ранили? — высказала догадку старшая магичка.

Полурусалка насладилась реакцией на свои слова и продолжила:

— Нет, она выглядела здоровой и невредимой. Мастер проводил еженедельный инструктаж своих приближенных, а ясновидящая, как всегда, болтала ногами, сидя на подоконнике. И вдруг — раз — у нее хлынула кровь из носа, два — она свалилась на пол, три — Феликс успел подхватить ее и самолично унес на руках из кабинета.

— Она, должно быть, сильно измождена, раз возникла подобная реакция, — задумчиво произнесла Лидия. — Но это невозможно, коли она сидела. — Магичка издала смешок и повторила слова Иры: — И болтала ногами.

— Мастер застращал всех очевидцев конфуза, угрожая поотрывать им головы, если посторонние узнают о случившемся.

— Ты за Валика не боишься? — полюбопытствовала Макарова.

— А что, вы собираетесь кому-то рассказать? — ухмыльнулась Ира. — Впрочем, рассказывайте — о странном поведении Касс после встречи с делегацией из Италии известно многим. Лиль, помнишь Паскаля Греко?

Подруга от омерзения передернула плечами. Еще бы не помнить! В прошлом году Кассандра устроила ей и Ирине «принудительный» шопинг и шокирующее знакомство с итальянским мастером. На глазах у Лили Паскаль Греко казнил провинившуюся подчиненную — отрубленная голова темноволосой вампирши долго снилась журналистке в кошмарах. Другим участником ночных ужастиков стал палач — белобрысый вампир-некромант Бруно.

— Я бы и рада его не помнить, но он, увы, не из тех, кого легко забыть.

— Так вот, итальянец вновь просил Феликса отдать ему ясновидящую, намекая, что ее у него все равно отберут, — продолжила Ира. — А он, в смысле Греко, готов заплатить любую цену. Феликс, естественно, разъярился, ведь все его состояние построено на предсказаниях, и нет таких денег, которые возместят потерю ясновидящей. Как вдруг Касс заявила, что Греко невыгодна возможная сделка, потому что она скоро умрет.

— И? Что дальше? — С горящими от нетерпения глазами Лиля поторопила замолчавшую рассказчицу.

— И все, — развела руками та. — После своего заявления она оставила Феликса и его гостей одних.

— И никто не знает: эпатировала Кассандра публику, как она любит, или сказала правду, — задумчиво проговорила Булатова.

— Если она действительно умрет, я сильно расстроюсь, — призналась Лиля. — Хоть она и вампир, но я видела от нее только добро. Валик и Кассандра — живой пример того, что и среди кровососов есть нормальные люди.

Будущая свекровь неодобрительно покачала головой: Лиля заблуждалась, что могло довести до беды.

— Вампиры — не люди, они злы по своей природе. А Кассандра и Валик — белые вороны, исключение, которое, как известно, лишь подтверждает правила.

— Соглашусь с вами, Лидия. Так и есть. И все же к списку добрых вампиров я бы добавила еще Михаила, телохранителя ясновидящей. Его вообще, по-моему, нужно возвести в ранг святых — с непередаваемой выдержкой он переносит все выкидоны Кассандры и терпит навязанного в ученики Лисовского… ой… — Ира испугано прикрыла рот ладошкой, к сожалению, поздно — Лиля услышала то, что удавалось успешно скрывать больше чем полгода.

— Костя жив? — севшим голосом осведомилась побледневшая девушка.

Ира бросила быстрый взгляд на Булатову, словно спрашивая, как поступить дальше. Лидия едва заметно пожала плечами, мол, что теперь поделаешь, придется признаваться.

— Лиля, мы не хотели тебя волновать. — Полурусалка замялась, собираясь с духом, а затем выпалила скороговоркой: — Лисовский выжил, и Кассандра приказала обратить его в вампира. Но ты не переживай, демона, которым он был одержим, уничтожили.

Последняя фраза мало чем помогла: Макарова, бездумно шаря рукой по столу, наткнулась на чашку с недопитым чаем, нервно стиснула ее — и жидкость в посудине, стремительно покрывавшейся трещинами, бурно закипела. Затем стол усыпало керамическое крошево, вспыхнули в подставке фантазийно сложенные салфетки…

— Лиля! Успокойся! — рявкнула на огневичку, потерявшую контроль, Булатова. — Давно Мирослав надевал на тебя браслеты?

— Да только вчера! — огрызнулась ведьма, закатала рукава и продемонстрировала сдерживающие силу артефакты.

— Так какого демона тогда плавится наш стол?!

— А я знаю?! Спросите у Мирослава!

— Обойдемся без него. Если, конечно, хотим попасть сегодня в свадебный салон. — Старшая магичка щелкнула пальцами — и огонь потух. Разбившаяся чашка собралась в целое из тысячи кусочков, неожиданный порыв ветра смел со стола пепел. — Ты успокоишься сама? Или тебе помочь?

Лиля отрицательно покачала головой, потом поняв, что ее ответ неоднозначен, выдавила сквозь стиснутые зубы:

— Сама.

Ира бросала восхищенные взгляды то на подругу, то на новую знакомую. Магов, так явно проявляющих свой дар, она видела редко. Конечно, от предков ей тоже достались кое-какие способности — умение подчинять животных, знание свойств растений и минералов, небольшие задатки целителя и проклятие сумбурного прорицания, однако настолько зрелищно при ней еще не колдовали.

— Вау, круто быть магом. Ловко вы убрали следы Лилиной несдержанности, виртуозно. Настоящая магия…

— Да нет, на уровне фокусов, — отмахнулась от похвалы Лидия, продолжая с тревогой наблюдать за невестой сына.

Лиля, размеренно дыша, бездумно скользила взглядом по двору кафешки. Залитый солнцем, с разноцветными зонтиками, зелеными пластиковыми столами и стульями, он настраивал на мирный лад. Девушка испытывала легкий стыд перед будущей свекровью. Наверняка та решила, что всплеск магии спровоцировала ярость, возникшая при упоминании имени врага, тогда как на самом деле катализатором потери контроля стал страх. И уж только потом пришел гнев.

Костя Лисовский, друг детства и заклятый враг ее семьи, в прошлом году едва не убил их с Кириллом в процессе освобождения высшего демона-беллатора из темницы. А до этого он, одержимый низшим демоном и жаждой мщения, принес в жертву четырех молодых ведьм и двенадцать новообращенных оборотней. Лиля считала, что во время локального апокалипсиса, устроенного Лисовским, и сам мститель погиб. Она, выходит, ошибалась. Его сделали вампиром.

— Зачем это Кассандре? — спросила девушка, погруженная в свои мысли.

— Да кто ж эту ненормальную поймет? — вопросом на вопрос ответила Ира. — Она творит то, что хочет ее левая пятка.

— Знаете, а я вот иногда думаю, что во всех этих смертях виновата я, — глухо произнесла Макарова. — Если бы тогда я послушалась бабушку и не пошла прощаться с Лисовским, то он не стал бы одержимым.

— Лиля, ты забываешь о тетке Лисовского, которая тогда бы осталась жива, и, вполне вероятно, трупов было бы гораздо больше, — возразила Булатова.

Ира с тревогой посмотрела на подругу, потом перевела взгляд на новую знакомую. Их хмурые лица говорили, что положение нужно спасать. Иначе вместо приятного времяпрепровождения выйдет заупокойная служба.

— И вообще, Лилька, поздняк метаться! — глубокомысленно заявила блондинка и добила подругу в своем стиле — очередным словесным перлом: — Как говорят в народе, после незащищенного секса презервативом не машут.

Как ни хотелось Макаровой посмеяться над пошловато-забавной фразой, при будущей свекрови приходилось сдерживаться. И она зашикала на подругу.

Пряча в усталых глазах смешинки, Лидия оставила возле своей чашки деньги и сказала, что пойдет заберет машину с парковки. Лиля ушла за счетом, а Ира, резко посерьезнев, спросила женщину:

— Вы не ответили на вопрос. Почему ограничивающие браслеты дают сбой?

Лидия поморщилась: ветреная блондиночка на удивление проницательна.

— Потому что слабые, Лиле нужно другое.

Другое? Не другие? Свои вопросы Ира задать не успела — женщина поспешила покинуть дворик кафе.

Быстро ступая по раскаленному солнцем тротуару, Лидия нашла в телефонной книжке нужный номер и, когда абонент ответил, не здороваясь, ошарашила собеседницу:

— У твоей внучки проблемы с контролем стихии, Полина. И если мы не поспешим с посвящением, то проблемы будут у всех нас.


США, Нью-Йорк, 2 мая

— Венера, я дома!

Настороженно послушав ответную тишину, ведьма проверила охранные заклинания и лишь тогда позволила себе расслабиться в собственном доме — на пол полетели сумочка и туфли. Аня с наслаждением поменяла тесные лодочки на мягкие шлепанцы. Чуть-чуть постояла, закрыв глаза, затем, подхватив сумку, прошла в спальню. Дремлющий на журнальном столике цветок встрепенулся и нетерпеливо зашелестел листвой.

— Да-да, я задержалась, прости. Проголодалась, бедненькая? Сейчас покушаешь, потерпи.

Оставаясь в офисном костюме, девушка в первую очередь занялась домашней любимицей. Поставив мухоловку на разделочный стол в кухне, достала из нижнего ящика встроенного шкафа пару ярко-зеленых бутылей с жидким удобрением и «покормила» цветок, вылив по колпачку под корень.

В ванной Аня загрузила одежду в стиральную машину, выбрав щадящую программу, и зашла в душевую кабинку. Двадцатиминутный контрастный душ взбодрил ее и вернул хорошее настроение. Подсушив феном длинные волосы и обернув пушистое полотенце вокруг тела, благодушная магичка расслабленно открыла двери в спальню — и споткнулась на пороге. На ее кровати, закинув длинные, обтянутые модными джинсами ноги на журнальный столик и подложив под спину подушки, вальяжно раскинулся парень. Нахально глядя зелеными глазами на хозяйку квартиры, молодой человек взъерошил русые волосы с едва заметной рыжинкой и широко улыбнулся:

— Привет, красотка.

Помрачнев, Аня быстро сканировала взглядом помещение. Ведерко с попкорном, стоящее под боком у гостя, грозило перевернуться от малейшего движения. Возле венериной мухоловки, почему-то оказавшейся на столике, а не на кухне, разместилась бутылка пива. Из ее горлышка тянулась длинная трубочка, второй конец которой был воткнут в цветочный горшок, и Венера счастливо-пьяно моргала разноцветными очами.

— Ром, я ведь много раз просила тебя не есть в моей кровати и не спаивать мой цветок!

— Умеешь ты, Анька, обломать весь кайф. Я тут лежу себе, гордый, что отлично выполнил данное тобой поручение, жду, что меня похвалят, а ты…

— Ты еще заплачь, Булатов.

— Вот так всегда, — скривился молодой человек, — делаешь добро, а вместо благодарности — подколки мелкой грубиянки.

Жалуясь на несправедливость, гость собрал рассыпанный попкорн, расправил скомканное покрывало и вкрадчиво поинтересовался:

— Аня, а несчастному, познавшему все прелести общения с госпожой Цзинь Хуа Ли, полагается моральная компенсация?

Голодный блеск в глазах парня красноречиво говорил, о компенсации какого рода идет речь. Девушка, хмыкнув, махнула рукой, выгоняя его из своей комнаты.

Спустя десять минут на большой сковороде шкварчало мясо. Будоражащие обоняние ароматы наполняли кухню. Аня, переодетая в домашнюю одежду и с наспех сколотыми на затылке волосами, быстро резала овощи.

— Не будь ты моей двоюродной сестрой, я бы на тебе женился, — с упоением дуя на огромный кусок говядины, признался парень. — Только Леха готовит бифштексы с кровью лучше тебя.

Аня криво улыбнулась сомнительному комплименту и, внезапно отбросив нож и всплеснув руками, с наигранной жеманностью воскликнула:

— Рома, наконец-то я дождалась! Я ведь не родная кузина, так что бери меня замуж, согласная я!

— Ты сдурела?! — Непрожеванное мясо стало поперек горла, и парень закашлялся.

Анна постучала его по спине.

— Я так и знала, что ты не всерьез, — притворно огорчилась девушка. — Болтаете вы много, мистер Булатов, а как до дела доходит, сразу в кусты.

— Ань, думай, что говоришь! И хотя нас с Русланом Леша усыновил, мы любим тебя как родную сестру.

Девушка высыпала в салатницу поверх аккуратно порезанных овощей измельченную зелень, посолила и заправила оливковым маслом.

— Интересно, а не испытывай ты ко мне братских чувств, нам бы разрешили пожениться?

Лицо Романа побагровело — он закашлялся опять, и Аня смилостивилась:

— Ладно, не переживай, шучу я.

— А то я не понимаю, — потирая покрасневшие слезящиеся глаза, пробубнил гость. — Твои шуточки могут аппетит отбить.

— Отбить у тебя аппетит — это из области фантастики.

— Злюка!

— Балабол! — вернула комплимент Анна.

— Зажигалка! — выдал парень оскорбительное прозвище огненных ведьм.

— А ты… ты — кошак блудливый!

— Вот и обменялись любезностями, — подытожил Роман и потянулся за целым помидором, покрытым хрустальными капельками воды.

Легонько стукнув по загребущей руке, Аня подвинула кузену стеклянную миску с салатом и потребовала:

— Рассказывай, как прошло знакомство с госпожой Ли.

— Ты не настоящая ведьма, Ань. Сразу за расспросы, а по правилам пожаловавшего в гости доброго молодца нужно сначала накормить, напоить, в баньке попарить, спать уложить и лишь потом…

— Съесть, — перебила хозяйка, опуская очередные куски мяса на раскаленную сковороду. — Не путай меня с Бабой-ягой, добрый молодец, я по возрасту не подхожу.

— Это ненадолго, — философски изрек парень и ловко увернулся от горячей металлической лопатки. — Осторожней! На мне любимая футболка!

Роман заголил накачанный живот с положенными шестью кубиками пресса и с опаской оглядел натянувшуюся ткань футболки на наличие жирных пятен. Лицо оседлавшей байк сексапильной эльфийки на рисунке забавно вытянулось вместе с материалом.

— Твой дизайн? — полюбопытствовала ведьма.

— Мой, — буркнул сердито. — Хочешь, и тебе такую закажу в подарок?

— Рисунок забавный, но опасный. В Нью-Йорке мало сидхе, но с моим везением легко могу нарваться на одного из них. Хотя, будь я оборотнем, может, и рискнула бы покрасоваться в вещице, разжигающей расовую ненависть.

— Зайди на мой сайт, посмотри новую коллекцию женских футболок, что-нибудь себе да выберешь.

— Обязательно, Ром. — Аня кивнула и задумчиво произнесла: — А ведь никто из наших родных и не предполагал, что увлечение рисованием, а потом и веб-дизайном станет твоей работой. Все называли это блажью, несерьезным хобби.

— Твой отчим и Леша до сих пор так считают: мол, малевать по тряпкам — несерьезно для мужчины.

— Зато Гоша тебя поддерживает и с удовольствием носит твои дизайнерские футболки, — с готовностью возразила Анна и поставила перед гостем большую чашку чая.

— Спасибо, — поблагодарил то ли за поддержку, то ли за напиток парень.

Быстро расправившись с салатом и небольшим бифштексом, девушка сварила себе кофе и вернулась к разговору о госпоже Ли.

— Твой звонок ввел меня в заблуждение: я решил, что Цзинь Хуа Ли — мужчина. Ты ведь нарочно так сделала, да?

Девушка невинно захлопала ресницами и спрятала улыбку за чашкой с кофе.

— В общем, я с трудом не выказал свое изумление при виде моложавой старушки с замашками китайской императрицы.

— Спорим, что она заметила, — влезла в рассказ Аня с комментарием.

— Возможно, но виду не подала и ничем не выразила недовольства. Осмотрела внимательно твой браслет, затем отдала его какому-то китайцу в ювелирном магазине и пожелала мне хорошего пути. Я еще зашел пообедать в один ресторанчик, который мне порекомендовала помощница госпожи Ли, сообщив, что там подают утку по-пекински без предварительного заказа. Не знаешь, как зовут эту милую девушку?

— А что, понравилась?

— Да, — не стал отпираться Роман. — Изящная, спокойная и очень красивая. У меня руки чесались — так сильно захотелось ее нарисовать. Безупречной чистоты кожа, нежная, как бледно-розовый цвет яблони…

— Губозакаточную машинку дать, поэт? Пейжи Ликиу — внучка Ли, точнее праправнучка. Поэтому не то что руками трогать, смотреть не рекомендуется, понял?

— А если я с серьезными намерениями?

Аня недоверчиво покачала головой:

— Рома, я не шучу. Госпожа Ли — не та полуночница, с которой можно ссориться. И потом, для тебя лучше держаться от женщин Ли подальше, целее будешь.

— Почему? Они ведь оборотни? Только я не понял, какого вида.

— Ли — не оборотень, Ром. Она — лис.

— Кицунэ? — удивился молодой человек.

— Нет, женщины рода Ли принадлежат к виду китайских лисов. Хотя во многом они с кицунэ схожи: превращаются в лисиц с несколькими хвостами, а в человеческой ипостаси неимоверно привлекательны и опасны для мужчин.

Роман понимающе ухмыльнулся:

— Ты про то, что во время секса они тянут энергию и тем самым сокращают жизнь партнера? Читал об этом. Но, Ань, я ведь оборотень, моя энергия бесконечна. И поэтому смогу удовлетворить все запросы малышки Ли.

Ведьма погрустнела и вынесла вердикт:

— Будешь дураком, если подкатишь к Пейжи Ликиу.

— Значит, буду, — согласился парень и перевел разговор на другую тему: — Можно переночевать у тебя?

— Зачем спрашиваешь? Сейчас постелю тебе на диване.

Она собралась уходить, но была остановлена:

— Ань, ты переживаешь за меня?

— А ты сомневаешься? И я ведь люблю тебя, как брата. Ты мне дорог так же сильно, как Кир и Богдан. — На глазах у девушки выступили слезы. — Зачем собственноручно ты создаешь себе неприятности?

— Хорошо, Ань, ради твоего спокойствия буду держаться от младшей лисички подальше. — Левой рукой Рома успокаивающе прижал ведьму к своей широкой груди, а пальцы правой перекрестил в знаке, дозволяющем ложь.

— Ладно, достаточно нежностей. — Девушка вырвалась из объятий, с трудом сдерживая довольную улыбку. — Пойду подготовлю тебе постель, а то мне еще кучу дисков пересматривать по работе.

— Что за диски? С порнухой?

— Дурак… Это видеозаписи тренировок команды гимнасток.

— Если девчонки симпатичные, зови меня.

— Обязательно.

Во входную дверь трижды позвонили.

— Ты кого-то ждешь? — насторожился Роман.

Аня отрицательно покачала головой и сделала шаг к двери. Молодой человек, придержал ее за руку и пошел открывать сам. Возле порога замер, вслушиваясь в тишину. Затем отомкнул замки бронированной двери и вышел в коридор, резким тоном велев закрыть за ним. Девушка последовала его приказу и осталась ждать на месте.

Рома возвращаться не спешил, и Данилевская нервно закусила губу. Казалось, время остановилось, минуты растянулись в часы.

За дверью вдруг послышался топот — Аня встрепенулась. Дверная ручка резко опустилась, что-то огромное врезалось в бронированную сталь. Вжи-ик! С противным звуком острый предмет прошелся по стене с той стороны. Затем в щель под дверью нырнул белый прямоугольник почтовой открытки. Ведьма догадывалась, что написано на обратной стороне на первый взгляд безобидного листочка. Поэтому долго смотрела на него, как на громадного паука, со страхом и гадливостью. И лишь быстрые шаги, надрывный кашель и звук проворачивающегося в замке ключа выдернули ее из транса. Усилием воли Аня заставила себя поднять послание с пола. Взгляд зацепился за слова «нанести визит… раут… Нижний Амстердам», и девушка, комкая, зажала пригласительный в кулаке.

— Ты в порядке? — Кашляя, Роман подлетел к подруге.

— Что с тобой?! — в свою очередь забеспокоилась Аня.

Красное лицо в кровоточащих волдырях, припорошенное буро-зеленой пыльцой, напоминало жуткую маску, изготовленную для фильма ужасов. Не лучший вид имели и руки.

— Возле твоей квартиры… отирался подозрительный тип. — Роман говорил быстро, прерываясь, чтобы откашляться. — Увидев меня, сразу рванул наутек. Я догнал его на лестнице, даже ни разу ударить не успел — он сыпанул мне в лицо какой-то порошок. Жжется, зараза, и в горле дерет. — Роман коснулся подбородка рукой, собираясь почесаться.

— Не трогай! Я знаю, что это, и это нужно срочно смыть. И не водой.

Втолкнув парня в ванную, Аня метнулась на кухню и вернулась с пакетом молока, ватой, миской с оливковым маслом и бутылкой водки.

Увидев этикетку «Черный булат», производства дядиного завода, парень скривил распухшие губы:

— Собираешься смешать мне экзотический коктейль? А можно все по отдельности? Ну, кроме ваты? На закуску она не тянет.

— Заткнись и раздевайся скорее, шутник.

— Ань, тут? — продолжал паясничать парень. — Давай лучше в спальне? Там удобней.

— Чем дольше ты выделываешься, тем больше риск, что эта штука выжжет тебе глаза. Нет, если ты, конечно, хочешь отращивать новые, я не против…

В тот же миг футболка и джинсы, присыпанные бурой пудрой, полетели на пол. Дальше Рома подчинялся каждому слову Ани. Стоически перенеся обмывание водкой, Булатов немного расслабился, когда девушка стала аккуратно смачивать пораженные участки маслом. Потом, наказав выпить молоко, она разрешила Роману принять душ, а сама вышла.

На кухню пострадавший вернулся вполне здоровым, лишь небольшие розоватые пятна на лице напоминали о недавних волдырях. Молча понаблюдав, как девушка заваривает успокаивающий травяной сбор, Рома потребовал:

— Рассказывай, во что ты вляпалась.

— Да в то же самое. Вампиры… Ты спугнул посыльного правителя Нижнего Амстердама. Мне принесли приглашение в город.

— Ты к нему прикоснулась? — Парень напрягся в ожидании ответа.

— Вот, — Аня достала из кармана шорт мятый листок, — я не собиралась, как-то само вышло…

— Само тебе в руку прыгнуло, да? — ухмыльнулся Роман. — Горюшко мое, читай, чего от тебя хотят.

— «Мисс Анна! Принц вампиров Филипп, протектор города Нью-Йорк и владетель сидха Нижний Амстердам, приглашает Вас на торжества, посвященные трехсотпятидесятилетию основания сидха. Раут состоится в королевской резиденции девятого мая сего года за час до полуночи. Пропускной билет не позднее двух дней можно получить по адресу…» — прочитала дрогнувшим голосом девушка.

— А с той стороны нет примечания: «Дресс-код и вымытая шея обязательны»?

— Ром, мне и так хреново, давай без тупых шуток!

— Сама виновата, кто просил трогать приглашение? Заклинание на послании сработало, теперь не скажешь, что якобы его не получала.

— Я не пойду. Это визит вежливости, ведь так? А я хамка и невежа.

— Не пойдешь — и получишь приглашение-приказ явиться пред грозные очи принца Филиппа. Приглашение на бумаге багрового цвета.

— Да хоть черного с золотым! По барабану! — психанула Аня. — Такое ощущение, что ты хочешь, чтобы я туда пошла.

— Да, — спокойно кивнул головой парень.

— К вампирам по доброй воле? Ты сдурел?

— Нет, не сдурел. И я пойду с тобой.

Аня пренебрежительно хмыкнула:

— Ты слишком самоуверен, Рома. В приглашении не сказано, что можно явиться с сопровождающим. Да и вообще, один оборотень в логове кровососов мне не поможет.

— Зря ты так. Если понадобится, я любой ценой вытащу тебя оттуда.

— Ну да, любой ценой. — Ведьма резко отодвинула чашку, и пахнущая мелиссой и ромашкой жидкость плеснула на стол. — Ценой собственной жизни.

— Если понадобится, — подтвердил молодой человек твердо. — Мы с братом до сих пор живы благодаря тебе и только тебе.

— Давай ты перестанешь говорить глупости? — Аня вскочила из-за стола. — Хочешь, чтобы мне приснились кошмары?

Роман печально улыбнулся. Когда Анна стала убирать со стола, принялся помогать.

— Кстати, ты обещала рассказать, что за дрянь бросили мне в лицо, — напомнил он, когда на кухне стало чисто.

— Ты, скорее всего, о ней слышал, называется «адская чесотка».

— Нет.

— Странно, ее используют довольно давно. Классическая «адская чесотка» — это смесь из измельченных ядовитых трав, галлюциногенных грибов, капсаицина и битого стекла. Она смертельно опасна для человека и весьма болезненна для оборотня или вампира. Если вовремя не удалить порошок с кожи, то фантастичная регенерация приводит несчастного в норму лишь через несколько мучительных дней, наполненных болью и кошмарами.

— Что такое капсаицин?

— Вещество, содержащееся в жгучих сортах стручкового перца. Попадая на слизистые и кожу, вызывает невыносимое жжение, а в большом количестве и ожог. Не смывается водой. Его применяют при изготовлении газовых баллончиков.

— Объясняешь, как по писаному, — прокомментировал Рома. — Слушай, а среди грибов, что в смеси, нет тех, которые лопали викинги перед боем?

— Боишься превратиться в оборотня-берсеркера? — насмешливо поинтересовалась девушка.

— Сейчас да, опасаюсь. А вот девятого мая не отказался бы поужинать такими грибками. И тогда бы нас боялись вампиры. Жаль, что ты не выращиваешь подобные грибочки на своем подоконнике.

— Заманчиво, но там нашлось место только Венере. И это хорошо, ведь мой цветик всеяден.

— О да, согласен! Я даже представить себе страшусь мухоловку-берсерка!

Глава 4

США, Нью-Йорк, 4 мая

Лучи утреннего солнца золотили местами ржавые перила моста, разгоняли последние клочки тумана над рекой.

Ник Арчер сделал завершающий кадр и открыл чехол, чтобы спрятать профессиональный «Nikon» последней модели, как боковое зрение отметило суматоху на проезжей части моста. Красный «бьюик» остановился, из салона выскочила длинноволосая блондинка и резвой мартышкой перелезла через ограждение. Немного отставая, с пассажирской стороны выбежала вторая светловолосая девушка и подскочила к перилам.

Фотограф, завороженный открывающимися возможностями, чуть постоял, а затем бросился по пешеходной полосе в конец моста. Там, на парковке, его дожидалась машина. Вот и отдохнул душой, фотографируя утренний Нью-Йорк. Нашел работенку, где и не ждал.

Ему хватило пары минут, чтобы доехать до места возможной драмы. В образовывающейся пробке его машина стала пятой. Собирающаяся толпа зевак из водителей и пассажиров мешала сделать чистые кадры, и он заработал локтями. Висящий на шее фотоаппарат скрывали полы куртки — Ник знал, как опасна для хрупкой техники ярость родственников потенциального самоубийцы. Растрепанная девица, дрожащая и бледная, идеально вписывалась в скайлайн Нью-Йорка. Замечательные кадры выйдут, даже если она не прыгнет.

— Элли! Элли, прекращай дурить! — кричала светловолосая на подругу. — Вдруг сорвешься, ты ведь не умеешь плавать!

Фотограф хмыкнул: высота моста такова, что от удара об воду не спасут и таланты олимпийской чемпионки-пловчихи; ушибленные внутренние органы откажут в течение нескольких часов или дней.

Службу спасения вызвали, но она не успеет. Ник почуял трагедию особым нюхом бывалого папарацци. Блондинка по эту сторону перил, заламывая руки, умоляла, кажется, сестру — фотографа не интересовали их родственные связи — не делать глупостей, подумать об отце и матери. Неправильный подход, ухмыльнулся Арчер, на всякий случай щелкая и зареванную девицу, о родственниках самоубийца думает в последнюю очередь.

Серебристый «ягуар» мягко притормозил, пристраиваясь в хвост образовавшейся колонны. Глядя на благородные аэродинамические обводы своей мечты на колесах, папарацци сглотнул вязкую слюну зависти. Глаза Арчера потрясенно округлились, когда он увидел, кто покинул салон спорткара. Он узнал его сразу. Еще бы, этот мужчина, сейчас одетый в белую тенниску и светло-серые джинсы, не сходил со страниц светских хроник. Миллиардер, плейбой, меценат, в далеком прошлом успешный гонщик Формулы-1, на Юргена Теодора Бранда молилась желтая пресса, ведь, описывая его очередные похождения, журналисты поднимали тиражи своих журналов и газет.

Настоящий мужик не замечает привлекательность другого мужика, если, конечно, он не гей. У Арчера, ранее подписывавшегося под каждым словом этого определения, перехватило дыхание — настолько красивым оказался Бранд вживую. Дьявольски красивым. Экс-гонщик не шел, он скользил вальяжной походкой хищника, обходящего свои владения. Не замечая зачарованных собственной персоной людей, Бранд перемахнул через перила и, схватив девчонку за руку, что-то тихо ей сказал.

Очнувшийся от наваждения Ник принялся щелкать кадр за кадром, как безумный. Фотографии знаменитого миллиардера, отговаривающего самоубийцу от прыжка с моста, купит любое издание Штатов и за ту сумму, которую он назовет. Арчер пожалел, что стоит далеко и не слышит разговора с девицей. Впрочем, ладно, достаточно того, что он хорошо видит.

Но вот собравшаяся толпа зааплодировала — Элли с блаженной улыбкой фанатки перелезла через ограждения, попав в заботливые руки спутницы.

— Спасибо! Спасибо вам, сэр! — взволнованно залепетала та, крепко сжимая ладонь дурочки-сестры. — Спасибо, вы совершили благородный поступок!

— Не надо меня благодарить, — отмахнулся все еще стоящий за перилами моста Бранд и, доставая громко звенящий телефон из заднего кармана, сухо добавил: — Мне просто нужно было срочно выбираться из этой пробки.

Циничный ответ восхитил Арчера, а дальнейшее повергло в шок. Бранд, ответив на звонок, вскоре переменился в лице и в волнении, забывшись, сделал шаг в пустоту…


4 мая

Комок каши приземлился на Катину новую юбку. Девушка, сердито сверкнув глазами на прицельного метателя, схватила со стола полотенце и попыталась аккуратно снять манку, не растирая ее по светлой ткани. Получилось, оставшееся пятно она присыпала солью, которая, как где-то слышала, впитывает в себя жир.

Темноволосый малыш, с любопытством следивший с высокого детского стула за Катиными действиями, оживился и, набрав новую порцию каши, взмахнул ложкой. Девушка подняла полотенце, как щит, и закричала:

— Вика, твой братик швыряется кашей! Похоже, наелся!

— Развлеки его, Петрашова! — донеслось из ванной.

— Как? И вообще, Ефимова, я говорила тебе, что боюсь детей!

— Зажги спичку, он любит смотреть на огонь. — Сразу за советом послышался шум льющейся воды.

Катя под прикрытием полотенца дотянулась до лежащего возле печки коробка и достала первую спичку. Чирк! Оранжевый огонек привлек внимание непоседливого мальчугана, давно свалившегося бы на пол, не будь он надежно пристегнут ремнями безопасности. Притихший малыш, зачарованный язычком пламени, показался девушке даже милым. Пока не стал морщить личико и стучать ложкой по еще полной тарелке.

— Сейчас-сейчас! Не сердись. — Катя торопилась зажечь новую спичку. Как назло, та сломалась, а следующая, вспыхнув, тотчас потухла.

— Аа-ааа-аааа!

У временной няньки, не привыкшей к детскому плачу, задрожали руки.

— Да зажгись ты! — зло прикрикнула на спичку девчонка.

И та зажглась, не коснувшись покрытого красным фосфором бока коробка.

Катя отмерла, лишь когда догоревшая спичка едва не обожгла ей пальцы, и озадаченно пробормотала:

— Вот это да…

Младший брат Вики напомнил о себе смешным звуком, чем-то средним между «мяу» и «вау». Но Катя, не обращая внимания на малявку, пристально разглядывала спички. Стандартный коробок, и спички обычные, из желтоватой древесины, снабженные на конце зажигательной головкой зеленого цвета. На сесквисульфидные, которые зажигаются при трении о любую поверхность, не похожи.

— Зажгись! — Катя шепнула, не питая иллюзий насчет своих способностей пиромана.

Пламя, весело танцуя, быстро добралось до кончиков пальцев.

— А вот и я! — Вика, поправляя обмотанное вокруг головы полотенце, вплыла в кухню. — По мокрым волосам судить тяжело, но, похоже, краска легла хорошо. Скоро, как и ты, буду платиновой блондинкой.

— Здорово, — отстраненно ответила Катя, которую сейчас от собственных мыслей не отвлекло бы и заявление подруги, что она облысела. — Вик, ты извини, но я пойду домой.

— Как домой? Ты не хочешь посмотреть, что получилось?

— Хочу, но мне пора, — отрезала Катя.

Озадаченная грубым тоном обычно вежливой подруги, Виктория не стала упрашивать и проводила гостью.

Дома оставшееся до прихода тетки время Катя потратила на поиски в Интернете. Голова заболела от объема просмотренной информации, но девчонка испытала чувство облегчения. Знания о себе освободили ее от страха. Сотни кликнутых ссылок, десятки прочитанных статей и даже один художественный фильм помогли понять, что с ней происходит и, главное, кто она.

Она — ребенок индиго.

— Индиго, — растягивая гласные, произнесла вслух девочка. Гипотетическая принадлежность к поколению детей будущего безумно ей нравилась.

Мечтательный взгляд с монитора компьютера, где бежали титры закончившегося фильма, скользнул по комнате и зацепился за ветровку, висящую на спинке стула. Эту спортивную курточку Катя надевала в день столкновения с маньяком, и именно эта вещь подтолкнула ее к страшному открытию.

Если она может воспламенять предметы, то, выходит, никакого таинственного спасителя и не было?!


США, Нью-Йорк, 4 мая

Аня придирчиво и нарочито медленно оглядела каждый из четырнадцати идентичных браслетов. Затем подняла насмешливые глаза на молчавших во время опознания полицейских и со вздохом произнесла:

— Его здесь нет.

— Вы уверены, Аня? — черкая что-то в своих записях, спросил детектив Митчелл.

— У моего браслета на подвеске в виде яблока есть щербинка. Она осталась после удара о морду одного приставучего кровососа, — с готовностью пояснила девушка.

— Аня, не забывайтесь, оскорблять другие расы некорректно.

— Простите, больше не буду.

— По каким еще приметам можно опознать украденный браслет? Может, посмотрите снова?

— Бросьте, вы ведь маг и не хуже меня чувствуете, что магии в лежащей на столе бижутерии нет и капли. Качественные украшения, не спорю, копия моего браслета, но полуночнику они бесполезны.

— Что ж, будем искать дальше. — Первым поднялся вампир.

— Не стоит, я уже нашла. Вчера выкупила его у перекупщика краденых артефактов.

Девушка с садистским удовлетворением наблюдала, как каменное выражение лица вампира стирает гнев.

— И ты молчала?! За дураков нас держишь?

— Что вы! И не думала!

Пару секунд детектив Хантингтон буравил Данилевскую взбешенным взглядом. Затем резко развернувшись, покинул конференц-зал, на ходу бросив раздраженно:

— Митчелл, если не хочешь, чтобы я ее придушил, разговаривай с этой дурой сам.

Маг лишь хмыкнул на выходку напарника.

— Аня, простите за откровенность, вы в своем уме? Зачем злите моего коллегу?

— Наверное, не в своем, раз крышу срывает, стоит кровососу оказаться так близко.

— Анна, вы обещали, — одернул девушку маг. — Детектив Хантингтон — профессионал и обычно не имеет предубеждений по отношению к подозреваемым, но вы его допекли.

— Исходя из ваших слов, этот вампир — идеальный страж закона, неподкупный и справедливый. Но ведь вторую зарплату он получает у хозяина Нижнего Амстердама?

— Нет, Дерек сам по себе, вампир-одиночка.

— Вольный стрелок? — ухмыльнулась ведьма.

— Типа того.

— Попытаюсь поверить в подобное чудо, — недоверчиво произнесла девушка. — У вас есть еще ко мне вопросы? Или могу быть свободна?

— Спасибо за сотрудничество, мисс.

Анна шла на свое рабочее место в приподнятом настроении. Хотелось верить, что афера с одинаковыми браслетами, изготовленными в кратчайшие сроки китайскими ювелирами, поможет ей выпутаться из неприятностей. Конечно, даже если она будет чиста перед законом, принц вампиров Нижнего Амстердама может проверить результаты официального расследования. И, докопавшись до правды, предъявить свой счет.

Пойдя на поводу у ненависти к кровососам, она убила поставщика живого товара для главного вампира штата Нью-Йорк. К несчастью, принц клыкастых благоволил Блеквуду и так просто его смерть не оставит без отмщения.

И все-таки Аня надеялась на благополучный исход.

Открыв дверь, она вдохнула тонкий аромат цветов, заполнивший пространство огромной комнаты. На ее рабочем столе лежал букет алых роз. Алых, как артериальная кровь. Облизав враз пересохшие губы, магичка медленно приблизилась к неожиданному подношению. Преодолевая отвращение, запустила пальцы в букет в поисках записки. И молила небеса, чтобы цветы оказались не от того, чье имя первым пришло ей в голову.

«Расстояние и время не смоют боль моей потери. Я помню и жду. Аристарх». Девушка смяла карточку, подписанную вычурным летящим почерком. Хорошо, что коллеги на обеде. Она одна в кабинете, и никто не видит ее перекосившееся лицо.

— Анита! — Возбужденно сверкая серыми глазами, в комнату полевых агентов влетела Гала. — Пятьдесят пять роз! Кто-то неприлично щедр!

Аристарх обожал показательные жесты.

— Записка написана по-русски, я не смогла прочесть, — бесстыдно призналась блондинка. — И теперь сгораю от нетерпения! Скажи, кто этот щедрый мужчина?

— Лучше не надо, тебе не понравится ответ, — криво усмехнулась Данилевская.

— Да ладно тебе, тот, кто прислал подобное великолепие, не может не нравиться.

— Я собираюсь их выбросить.

— Ты что! Даже если даритель тебе отвратителен, так нельзя. Познакомь с ним, может, мне понравится.

Секретарь медленно провела рукой, гладя рдяные бутоны и длинные стебли. Цветы, словно живые, воспротивились фамильярности — и на подушечке указательного пальца Галы повисла багровая капля. Хищные цветы… как и сам даритель.

— Букет прислала одна богатая, толстая и жутко уродливая лесбиянка.

Гала, держащая поцарапанный палец во рту, гадливо сплюнула:

— Ты пошутила?

— Нет. — Аня, старательно сдерживая смех, продолжала вдохновенно врать: — Мы познакомились на выставке в картинной галерее, и она теперь все никак не отстанет. Хотя, как она обмолвилась, тетка обожает натуральных блондинок. Так что, вас познакомить?

Гала пытливо вглядывалась в лицо сотрудницы.

— Ты прикалываешься, — наконец поняла она и надула губы. — Не хочешь говорить правду, применять пытки не буду.

Магичка с усмешкой попросила:

— Выброси в мусорку, ладно?

— Сама выбрасывай свою гадость, — обиделась Гала.

Проследив, чтобы секретарь ушла, а не затаилась за одной из раскидистых кадочных пальм, Аня спрятала лицо в ладонях.

Аристарх не оставлял ее в покое, регулярно напоминая о себе подарками. Только раньше цветы девушка находила у порога своей квартиры.

Как же ее все достало! Родные не могли ни убить неуловимого вампира, ни обезопасить ее от его влияния. И спрятали там, где Аристарх объявлен персона нон грата. Что не поделили мастер-бродяга и принц Нижнего Амстердама, ведьму не интересовало. Главное, чтобы они не мирились ближайшие сто лет.


4 мая

— В четверг четвертого числа четыре чумазых чародея…

— Ошибочка — нас шесть.

— Я говорю о чародеях, а не чародейках.

— Антон, а чем мы с Лилей плохи, что упоминать нас не хочешь?

— Всем хороши, не мешай. В четверг четвертого числа четыре чумазых чародея чертили черными чернилами чертеж, чадили черными свечами…

— Слово свечи на букву «с».

— Юль, что ты придираешься? «Ч» в середине, значит считается.

— Ты играешь нечестно, сейчас назначу другой фант.

— Когда ты жульничала в покере, я молчал…

— Ребят, не слушайте этого фантазера, он выдумывает!

— На твое счастье, Юлька, ребята тебя не слушают, они занялись наконец-то делом.

Лиля с легкой улыбкой наблюдала за перепалкой коллег. Антон и Юля сейчас сильно напоминали других ее друзей — вампира и полурусалку. Она давно не виделась с ними и успела соскучиться. Работа в журнале, дежурство в магическом патруле, подготовка к свадьбе отнимали силы и время. И если на Кира и его семью они еще оставались, то с друзьями удавалось общаться лишь по телефону.

Переведя взгляд с ругающейся в свое удовольствие парочки на кирпичные стены длинного помещения, девушка разочарованно вздохнула. Вместо того чтобы спать в теплой постели, она вынуждена бодрствовать в недостроенном торгово-развлекательном комплексе, устроив засаду на призрака-хулигана.

Пространство огромного зала, где засели шестеро магов, загромождали стройматериалы и оборудование бригады рабочих. Ни проводку, ни пол до ума довести не успели, даже перегородки под будущие магазины и кафе не установили. И всему виной один-единственный призрак, из-за которого и затормозила стройка.

Когда семь месяцев назад Мирослав говорил, что «Полтергейсту» нужны переговорщики с неушедшими, и просил подумать о сотрудничестве, Лиля надеялась, что процесс думанья можно растянуть до бесконечности. Не на тех нарвалась. Когда стало ясно, что в Англию она не полетит, а будет учиться здесь, к ней сразу пришли за помощью. И никого не волновало, что у влюбленной девушки перед глазами все еще летают купидончики с розовыми сердечками, а в голове сумбур в связи с кардинальными изменениями в жизни. Что на работе завал, а огневик, выделенный Советом в учителя, оказался запойным алкоголиком, и за полученные крупицы знаний Лиля должна благодарить напарницу по патрулю.

Первое задание, полученное в «Полтергейсте», Макарова не забудет никогда, именно оно вернуло ее из мира грез на землю.

Лиле не раз доводилось слышать или читать про несчастных, которых во сне душит домовой. Девушка в таких случаях улыбалась снисходительно, отлично зная, что домашний дух не вправе серьезно вредить своим хозяевам. Случалось, конечно, что люди заселялись в жилище с домовым, одичавшим и обезумевшим от тоски по живому человеческому теплу, и тогда он мог слегка попугать новых обитателей. Но этим все и ограничивалось, дух оттаивал и начинал исправно исполнять свои обязанности.

В первом деле, которое ей всунули полтергейстовцы, домовой замешан не был, наоборот, он сразу пошел на сотрудничество с ведьмой. И от его рассказа у Лили зашевелились волосы на голове.

На что только иногда не идут люди, чтобы заполучить собственное жилье. Одна молодая пара, например, согласилась ухаживать за престарелой родственницей с условием получения ее четырехкомнатной квартиры. Их не остановило, что бабка давным-давно сошла с ума и, люто ненавидя маленьких детей, неоднократно гонялась за соседскими ребятишками с явно недобрыми намерениями. Со старухой промучились больше года, как однажды глубокой ночью материнское чутье подняло молодую женщину с постели и заставило пойти в комнату трехлетней дочери. От жуткой картины — сучащие по матрасу ножки маленькой девочки, придавленной подушкой, — она поседела от корней до кончиков волос. Сбросив тяжесть и убедившись, что малышка дышит свободно, женщина обратила внимание на странный звук в углу. Прижимая дочь к груди, она включила свет и увидела хихикающую старуху.

Через несколько дней, когда подготовка документов на отказ от опекунства и определение бабки-маньячки в дом престарелых подошла к концу, старуха тихо-мирно умерла. И хотя экспертиза установила смерть от естественных причин, соседи еще долго судачили, что владелицу четырехкомнатных хором на тот свет спровадили с помощью крысиного яда.

Квартира осталась молодой семье. Однако вскоре ее продали — девочка плохо спала по ночам, просыпаясь в слезах и жалуясь, что ее кто-то душит. Последующие хозяева также испытывали тревогу и спешно избавлялись от странной недвижимости. Так тянулось долго, пока в квартиру не въехала семья потомственных гадалок. Слабый дар не позволял самостоятельно разобраться с проблемой, и женщины обратились в Совет магов. Те, в свою очередь, перекинули дело «Полтергейсту», а борцы с неушедшими решили проверить способности хваленой Лили Макаровой.

Девушка благодаря помощи домового разобралась с потусторонней хулиганкой быстро. Тем более что от старухи не осталось даже полноценного призрака, так, слабая эманация прижизненной ненависти. Вместо ритуала упокоения Лиля «стерла» память о злобной карге, очистив несчастливую квартиру.

На первый взгляд дебют оказался легким, и только Кирилл знал, как страдала невеста, прочувствовав весь негатив, оставшийся после умалишенной старухи и обиженных ею жильцов.

— Ни фига не получается, — зло произнес старший полтергейстовец. — Неправильный какой-то призрак — днем роняет кирпичи на головы строителям, а на вторгшихся ночью на его территорию магов внимания не обращает.

— И на ваш призыв не отвечает, — поддакнул один из двух его подчиненных.

Проводивший ритуал руководитель недовольно поморщился и отдал приказ стирать знаки, нарисованные мелом на цементном полу. Ведь ни один сознательный духоборец не оставит после себя подобные опасные «художества».

— Таки придется тебе поработать, Макарова.

Лиля снисходительно улыбнулась: чтобы связаться с неушедшим, ей не нужны свечи и мел. Порой они приходят, даже если она не звала.

— Какой-то странный призрак, — расстроенно заметил худощавый духоборец, — не пришел на классический зов.

— Он, видать, нас стесняется, — ухмыльнулся его товарищ, — нас-то шестеро, а он один.

Антона с Юлькой здесь быть не должно, но рыжеволосой огневичке с чего-то вдруг захотелось посмотреть на внутреннюю кухню переговорщиков с неушедшими, и панк увязался следом за подругой. Макарова не возражала, радуясь, что не доведется находиться в компании малознакомых магов.

— Макарова, что тебе потребуется для работы? — любезно поинтересовался старший полтергейстовец.

— Тишина. Помолчите, пожалуйста, мне надо сконцентрироваться.

Девушка отошла подальше от шумной компании и присела на аккуратно сложенные и покрытые целлофаном стенные панели. Замедлив дыхание, закрыла глаза и потянулась к огню, горящему где-то глубоко внутри ее. Пламя ее дара жадно лизнуло протянутые руки, но не обожгло. Согрев ладони, девушка стала мысленно рисовать в воздухе знаки зова.

Лиля медленно открыла глаза и увидела светловолосого мальчишку, сидящего на второй ступеньке металлической стремянки. Ведьма мимоходом отметила, что паренек для призрака одет неплохо — в добротном клетчатом пиджаке, белой рубашке, черных выглаженных брюках и картузе, козырек которого лихо повернут набок.

— Здорово. — Мальчишка в мгновение ока оказался рядом с Лилей и протянул смуглую крепкую ладонь. — Федор.

— Лиля. — Макарова без опаски пожала руку привидению.

После неудачного общения с плаксивым и жутко приставучим призраком по имени Эля журналистка научилась контролировать свои способности и, закрываясь наглухо, не позволяла потусторонним сущностям беспрепятственно подзаряжаться от нее.

— Это ты тут мешаешь строительству?

— Я, — кивнул Федор и с вызовом в серо-голубых глазах добавил: — И чё?

— А то, что твой саботаж едва не стоил людям жизни, — терпеливо, как маленькому ребенку, объяснила девушка, хоть Федору навскидку она дала бы лет пятнадцать. — Бетонщик и бригадир до сих пор в реанимации.

— И чё, маг, хозяин этого здания, зажал для них целителя?

— Нет, целителя пригласят чуть позже, чтобы не вызывать ненужных разговоров из-за чудесного выздоровления. — Лиля, сбитая с толку осведомленностью призрака, начала оправдываться, вдаваясь в подробности. То, что строящийся на пустыре торгово-развлекательный комплекс принадлежит Мирославу пополам с олигархом Владимирским, лично ей стало известно лишь этой ночью. И то чисто случайно об этом заговорил старший полтергейстовец.

Призрак криво ухмыльнулся, услышав объяснения магички.

— Чего ты хочешь? — перешла к делу Лиля. — За уход со стройки?

— Много чего, кралечка, — обрадовал призрак. — Замордуешься исполнять мои пожелания.

— Я могла бы упокоить тебя одним щелчком пальцев, но предпочитаю честные сделки.

— Борзая ты девка, да токо со мной не проканает, — засунув руки в карманы, гордо заявил призрак. — Я знаю, пока мослаки не откопаешь, ты ничего не сделаешь со мной. А костомахи мои ты не найдешь, скоко ни вертухайся. И на дурняк я отсюда не свалю.

— Так я и спрашиваю, чего ты хочешь.

— Справедливости.

Лиля удивленно подняла брови. Спросить, в чем она выражается, магичка не успела — говорливому призраку вопросы не требовались.

— Тебе сказали, что, когда отрыли мои косточки, их втихую выкинули в канаву?

— Врешь, они не могли так поступить.

— Не-а, глаголю истинную правду, кралечка, вот те крест. — Призрак истово перекрестился и поцеловал серебряный символ веры, висящий на веревочке.

У Макаровой включилось журналистское любопытство. Судя по одежде, развязному говору, манерам поведения и тому, как Федор благоговейно спрятал крестик под одежду, паренек умер давно, но о разгуливающих по пустырю духах никто не слышал. И что самое странное, мальчишка четко осознавал, что остался на земле бестелесной сущностью, но истерик не закатывал в отличие от собратьев по несчастью. Лиля хотела бы поинтересоваться годом появления на свет Феди, но не знала, как деликатно задать вопрос. Поэтому приступила к расспросам о насущных проблемах:

— Так, Феденька, жалуйся тете ведьме, кто и как тебя обидел?

— Да ты чё? Какая же ж ты тетя ведьма, кралечка? — засмеялся призрак. — Навряд ты старше моей сеструхи.

— А сколько твоей сестре?

— Марьяна в тот год справила двадцать первые именины. Она училась на учительшу, да тока война не дала экзамены до конца сдать.

Значит, тысяча девятьсот сорок первый год, картинка вырисовывается. Лиля еще раз прошлась пристальным взглядом по одежде паренька. Опрятная и, пожалуй, слишком нарядная для того времени. Словно мальчик специально приоделся празднично перед гибелью.

— Я старше Марьяны.

— Да ты чё? А и не скажешь.

— Федь, ты отвлекся. Расскажи о своих обидах, может, я смогу помочь.

— Навряд, кралечка, но расскажу, вы ж, бабы, народ любопытный, еще спать не будешь. Ну, перед смертью меня нагрел маг, — оттопырив нижнюю губу, сообщил с обидой мальчишка. — Но я сам виноват, поставив на фарт, связался с колдуном, сущим змеем, да выбора у меня не было. А после кончины мой покой нарушили, выкинув останки, как обычный сор. Никакого уважения к мертвякам! Я и того, осерчал маленько и пригасил борзых работничков кирпичиком по котелкам.

К Лилиному удивлению, призрак покраснел.

— Тут еще знаешь чё обидно?

— Чё?.. Тьфу! Что?

— Они ж, песьи дети, не до конца мои косточки собрали. Вот ты бы обиделась, если б твои культяпки лежали тут, а черепушка там? — Федор неопределенно махнул рукой.

Лиля, никогда не задумывавшаяся о «культяпках» и «черепушках» по отдельности, не нашлась с ответом и несмело кивнула.

— Вот. А я про чё говорю? Я же ж и обиделся.

— Нехорошо поступили, согласна. Должны были заявить куда следует, чтобы провели расследование. Потом тело захоронили бы по православному обряду. — Лиля горько вздохнула. — Да только все это затормозило бы стройку. Интересно, этот беспредел бригадир учинил, получив добро Владимирского с Мирославом? Или по собственной инициативе? Я обязательно выясню, и если Мир знал… настучу на него бабуле.

Макарова плотоядно улыбнулась. Зная взгляды Полины Ивановны на достойное посмертие, неблаговидный поступок Мирослава восторга у нее не вызовет. В свое время она не смогла похоронить погибшего мужа и с тех пор болезненно воспринимала истории вроде той, что рассказал Федор. Макарова-старшая даже входила в число манифестантов, протестующих против перенесения могилы неизвестного солдата в другое место, когда мэрия захотела заполучить лакомый кусок земли под элитное строительство. После того как городские руководители узнали на личном примере, как протекают холера и дизентерия одновременно, захоронение бойца-героя оставили в покое. Лиля хоть и не спрашивала, но могла поклясться, что бабуля приложила руку к возникновению эпидемии среди отцов города.

— Смотри, Федь, я могу устроить, чтобы перед тобой извинились, а кости захоронили на кладбище, которое выберешь сам. Такой поворот событий тебя устроит? С условием, что, пока я буду все это проворачивать, ты не станешь хулиганить на стройке.

Мальчишка плотно сжал губы и, отвернувшись в сторону, глухо произнес:

— Значит, все ж упокоение. Хоть и чистенькое и благопристойное, но упокоение. Ты еще мне пообещай вычурную оградку и навещать раз в год.

— А чего ты хотел? В твоем случае это единственный выход.

Федор презрительно сплюнул себе под ноги:

— Колдун, к которому я приходил, предлагал другое посмертие.

— Ну-ну, расскажи, я послушаю, чего наобещал тебе мой коллега. — Лиля недовольно сложила руки на груди.

— «Коллега»? — призрак фыркнул. — Звиняй, кралечка, но ты и рядом с ним не стояла. Он великий колдун, я едва дуба не дал, как увидел его в деле. На него поперло трое с волынами, а он же ж и не нажухался ни разу. И вместо того, чтоб добыть гаман фраера, урки ни с того ни с сего устроили мясню до кровавых памарок[1]. Между собой. А он же ж стоял и смотрел холодными-холодными глазами змеюки. И когда меня заметил, я тотчас дернул от греха подальше.

Оживленный рассказ парнишки Лиля понимала едва ли не через слово, продираясь сквозь сленг уличной голытьбы.

— А дальше что? Почему ты обратился к нему?

Федор поскучнел, глаза утратили задорный блеск.

— Моя сестра приглянулась Свену Зиберту[2], немецкому коменданту оккупированного города. Марьяна сама же ж виновата — фланировала с подружками по центру, вот и вляпалась. Но ведь она моя сестра, понимаешь? И я единственный мужчина в семье, батю-то металлом обварило в сороковом. А Свен Зиберт, хоть генерал пехоты и командующий девяносто восьмым армейским корпусом вермахта, еще то животное — девки после его внимания пропадали с концами. Вот я и 1 Волына — пистолет. Гаман — кошелек. Фраер — человек, не имеющий никакого отношения к блатному миру; наивный или модно одетый чужак. Памарки — обморок. (Жаргон).

2 Cвен Зиберт, как и 98-й армейский корпус вермахта, — плод воображения автора.

вспомнил про колдуна. Если кто и не забоялся бы коменданта, то только он.

— А движение Сопротивления?

— Да ты чё? Токо Зиберт стал комендантом, он устроил показательные казни. И народ долго прикидывался мышами.

Лиля зябко поежилась. Полина Ивановна рассказывала, что полуночникам их города пришлось несладко в годы оккупации. Магия может защитить от многого, но не от всего. Особенно когда противник тоже колдовством не брезгует. Среди захватчиков, особенно эсэсовцев, были черные колдуны, питающиеся энергией насильственной смерти, и кровососы, не признающие территориальных законов. Мастер вампиров Феликс тогда едва не впервые сотрудничал с Советом магов, уничтожая пришлых клыкастых.

— Вот таки дела. Я долго чесал репу, а потом собрался и пошел к колдуну на поклон с предложением, которое его заинтересовало бы.

— И что ты ему пообещал? — полюбопытствовала Макарова, не представляющая, что может предложить наполовину сирота, фактически уличный босяк, матерому магу.

— Себя. Я предложил себя в вечные и верные служки, если он спасет Марьяну от коменданта, вывезет ее с мамкой из города и позаботится о них.

Мальчик добровольно влез в петлю рабства. Преданность семье, достойная восхищения. И грусти. Не надо быть Кассандрой, чтобы понять, как обрадовал темного мага подобный подарок.

— И колдун, естественно, согласился.

— Ага, — кивнул Федор, — он токо спросил, готов ли я умереть ради семьи. И, услышав ответ, поклялся заботиться о Марьяне и мамане до самой их смерти.

Лиля поморщилась — нехорошая формулировка. Хотелось надеяться, что колдуну хватило совести не приближать смерть несчастных женщин.

— Чего от тебя захотел колдун?

— У Ратмира, ну, моего хозяина, была штуковина, которую он не мог незаметно от других магов вывезти из города. Она воняла.

— Воняла? — Лиля заулыбалась. — Может, фонила?

— Ага, фонила, — невозмутимо согласился призрак. — Как призрак, я должен был охранять ее до возвращения Ратмира, который потом дал бы мне свободу и сделал хранителем всего города.

Брови ведьмы поползли вверх. Какой, однако, неугомонный этот Ратмир! И самоуверенный, раз заявил, что из скарбника, призрака, хранящего богатства своего хозяина, сделает духа-покровителя всего города.

— И ты собирался добровольно, неизвестно на какой срок существовать в качестве призрака? — уточнила девушка.

— Ну да, а чем плохо? Интересно же ж, и убить сложнее, чем человека.

С этим утверждением можно было поспорить. Как и человеку, бестелесной сущности нужно чем-то питать свои силы. И если первому для этого достаточно поесть-поспать, то второму нужен артефакт силы или маг. Еще бывают такие, как она, дающие энергию без ущерба для себя. Но об этом Феде лучше не знать.

— Почему ты хотел стать хранителем города? Что тебе это дало бы?

— Решила, что я корысти ради? — криво ухмыльнулся Федор. — А вот и не угадала, кралечка. Я видел, как вешали ни в чем не повинных людей, мужиков с цеха покойного бати и женщин, работающих с мамкой в одной пекарне, видел, как сжигали заживо раненых красноармейцев, которых не успели эвакуировать. Раз так карты легли, то почему моя смерть не может помочь другим, подарив им фарт?[3] Был бы я хранителем, то смог бы некоторых спасти.

Магичка недоверчиво смотрела на подростка, по сути, еще ребенка. Но глаза, в которых затаились боль и понимание того, что многим остается недоступным до глубокой старости, убедили ее, заставив поверить в искренность призрака.

— Ратмир за своим имуществом не вернулся?

— Как видишь, кралечка, — призрак развел руками, — я до сих пор торчу тут.

— Хочешь узнать, что стало с твоими родными? — вдруг предложила магичка. Ей и самой стало интересно, сдержал ли слово колдун.

— Да! И чё было спрашивать?

— Тогда назови полностью имена и фамилии родных, даты рождения.

3 Фарт — удача, везение. (Жаргон).

— Мама, Торбенко Евдокия Власовна, двадцать третьего сентября тысяча девятьсот первого года, сестра Торбенко Марьяна Николаевна, второго марта тысяча девятьсот двадцатого года.

Лиля повторила мысленно данные, запоминая. Потом расспросила, в какой части города жила семья Торбенко. Сама она, скорей всего, ничего не найдет, а вот если попросить Валика, то вдвоем у них получится.

— Кстати, а как фамилия колдуна, превратившего тебя в скарбника?

Федор назвал, и Лиля, потрясенная, хотела переспросить, надеясь, что ослышалась. Но в горле застрял ком, мешающий дышать, и девушка не могла издать не то чтобы слово — она боролась за каждый новый вдох. В голове крутилась мысль, что еще никогда ей не становилось так плохо на нервной почве.

— Эй! Эй, кралечка, не умирай! Я мигом!

Призрак исчез, а спустя секунду проявился рядом с держащейся за горло девушкой и плеснул ей в лицо вонючую жидкость.

— Это что за гадость?! — испугалась Макарова, вытирая краем футболки защипавшие глаза. — Надеюсь, не кислота от большой любви к магам?

— Не боись, кралечка, свистнул бутыль у рабочих, когда они чё-то отмечали. Лучше, чем самогонка у бабы Вали.

— Ты уже самогон пробовал? — ужаснулась Лиля. — Детям нельзя алкоголь!

— Не воспитывай, чай не сестра, прав не имеешь, — возмутился Федор.

— Прости, не буду. А вообще спасибо, что привел в чувство. Давно не испытывала таких потрясений.

— Ты чё, знаешь Ратмира?

— Не совсем. — Лиля спрятала в ладонях красное после удушья лицо.

— Говорить не хочешь — выпытывать не стану, — заявил деловито Торбенко. — Так на чем мы с тобой столковались, кралечка?

Лиля отстранилась от душевных переживаний и подытожила:

— Ты ведешь себя благопристойно, как воспитанное привидение, и не вмешиваешься в стройку. Я ищу сведения о твоих близких, добиваюсь извинений со стороны тех, кто отдал приказ выбросить твои кости.

— Лады, договорились. — Федор пнул ногой пустую бутылку с этикеткой «Синий булат. Водка премиум-класса».

Лиля покачала головой:

— Это еще не все. Затем я попытаюсь сделать тебя хранителем города.



Глава 5

США, Нью-Йорк, 5 мая

Глубоко проваливаясь в серебрящийся на солнце снег, девушка брела по бескрайнему полю. Иногда останавливалась, когда незашнурованные кроссовки спадали с закоченевших ступней. Если бы не вынужденные заминки, она давно бы вышла на трассу и поймала попутку. А потом смогла бы найти телефон и позвонить родным. Позвонить маме. Девушка закусила нижнюю губу, чтобы сдержать подступившие слезы — ей надо быть сильной, ведь если расплачется, то не сможет двигаться дальше.

Желудок скрутило от голода, и она, достав из кармана черного пуховика гематоген, зубами разорвала упаковку. От железистого привкуса привычно затошнило. Третья плитка за утро и натощак окончательно подорвет здоровье, если, конечно, от него что-то еще осталось.

Правая нога в очередной раз потеряла кроссовку, а беглянка сразу и не заметила, потому что стопа утратила чувствительность. Пришлось возвращаться по собственным следам. Целое утро теряла обувь, как золушка, а храбрых принцев все было. Правда, принцев ей не надо, а вот шнурки… полцарства за шнурки! Девушка невесело улыбнулась посиневшими губами и похромала дальше.

Пару дней назад одна из трех сидхе попыталась прекратить свои мучения, сделав удавку из шелковой ленты для волос. Шатун успел в последнюю минуту. Откачав несчастную, сторож отобрал у остальных пленниц возможные орудия самоубийства: шнурки, пояса, колготки, шпильки, цепочки…

Выбравшись на разрезающую поле темной извилистой линией трассу, беглянка испытала облегчение. Лишь теперь она поверила, что у нее все получится: Шатун, одурманенный лекарством, крепко спит и вовремя не обнаружит ее побег, а когда все-таки заметит, она успеет связаться с родными.

Плохо заасфальтированная дорога казалась пустынной — за все время перехода через поле девушка не видела на трассе ни одного автомобиля. Она не знала, в какой стороне ближайший населенный пункт, и шла в сторону, противоположную аду, из которого сбежала.

Когда-то она слышала о вампирских барах, где можно заказать бокал крови хоть человека с редким генетическим заболеванием, хоть полуночника. Но даже и мысли допустить не могла, что окажется донором в подобном заведении. Она! Потомственная огненная магичка, приемная дочь Вожака северных вервольфов. И угодила она туда по собственной глупости.

Машину, обогнавшую ее и затормозившую чуть впереди, девушка увидела, словно сквозь дремоту. Когда до затуманенного сознания дошло, что едва не упустила единственную за много часов попутку, она встрепенулась и заставила себя ускорить шаг. Передняя дверца подержанной красной легковушки гостеприимно открылась.

— Спасибо, что остановились, а то я уже окоченела…

— Садись, подвезу, — предложил весело водитель.

Подошедшая ближе девушка окаменела, когда разглядела его лицо.

— Садись, Анечка, не бойся, — ласково повторил водитель и клыкасто улыбнулся.

Тонированные стекла автомобиля, шапка с шарфом, солнцезащитные очки на пол-лица, перчатки на руках — к дневной поездке вампир подготовился хорошо.

Голодная, замерзшая, больная анемией высокой степени, она не сразу сообразила, что может сбежать и вампир не станет преследовать ее средь бела дня. А когда умная мысль пришла в тяжелую от вынужденной бессонницы голову, кровосос уже затащил ее в машину и пристегнул ремнем безопасности.

— Анечка, как же ты замерзла! — Заботливо растерев ее руки, вампир налил из термоса чай и включил обогреватель. — Ничего, сейчас отогрею тебя, любимая.

Сжимая горячий стаканчик, Аня обреченно уставилась в одну точку. Это конец. Стоило ли удирать из бара, где просто пьют твою кровь, чтобы попасть в руки озабоченного извращенца? Извращенца, который будет не только высасывать из тебя жизнь, а и… Девушка помотала головой, отгоняя страшные мысли. Нет, она еще не сдалась, она еще поборется. А пока сделает видимость, что смирилась.

— Мы долго будем тут стоять?

— Сейчас ты согреешься, и мы поедем домой. Пей, любимая, иначе заболеешь.

Чай на вкус оказался отвратительным: очень крепкий, чересчур сладкий и сдобренный огромной порцией коньяка. Лучше бы просто коньяка налил. Морщась, Аня покорно выпила «лекарство» от простуды.

— Я знал, что, получив таблетки, ты не утерпишь и усыпишь сторожа сразу. И ни на минуту не поверил, что ты просишь снотворное для себя. Кстати, я ждал тебя на дороге с пяти утра.

Болтовня вампира усыпляла, как и езда по ухабистой трассе.

— Анечка, королева моя, я безумно счастлив, что ты наконец со мной.

— Не сомневаюсь, — апатично отозвалась девушка.

Клонило в сон, и ей приходилось прилагать усилия, чтобы не отключиться. Неужели вампир что-то подсыпал в напиток? Сосредоточиться на плане нового побега мешала общая вялость, охватившая все тело. В действительность из полудремы ее выдернул удар и крик вампира. Повезло, что он ее пристегнул, иначе вылетела бы сквозь лобовое стекло. А так лишь сильно ударилась затылком о подголовник сиденья. Автомобиль затрясло. Девушка неловко развернулась и вскрикнула от ужаса — черный джип плющил багажник их машины, наехав на него передними колесами.

— Не вертись! — рявкнул похититель, отстегивая ее ремень безопасности и перетаскивая грубо, как неодушевленный предмет, на свою сторону, а потом вообще выталкивая из машины. Лишь затем вампир выскочил сам и тотчас метнулся к джипу. Водитель внедорожника словно ждал его, чтобы сцепиться в смертельном поединке.

Среднего роста, коренастый, чуть грузный шатен с седеющими висками двигался молниеносно, как змея. И при этом пренебрегал преимуществами даже частичной трансформации. Аня узнала преследователя, как только он выскользнул из джипа. Шатун. Урсолак, то есть оборотень-медведь, добровольно служащий Аристарху ночь знает сколько десятков лет. Недолго же он спал, а она недалеко убежала.

Девушка отстраненно наблюдала за схваткой извечных противников — оборотня и вампира. Кто выиграет, роли не играло, она в любом случае останется пленницей. Но если бы принимали ставки, ее фаворитом стал бы Шатун.

Вампир при свете дня чувствовал определенную скованность и тем самым давал противнику фору. Окончательно кровосос растерялся, когда оборотень сдернул с него шапку. Зашипев от боли, он зазевался и вслед за головным убором расстался и с самой головой.

— Белоснежка, поклонники из-за тебя теряют головы в буквальном смысле слова, — хохотнул Шатун, небрежно сгребая ногой снег на кровавую дугу, оставленную на земле оторванной головой вампира.

Черный юмор оборотня Аня не оценила, промолчав.

Равнодушно наблюдая, как сторож, избавляясь от трупа, обливает легковушку бензином, беглянка замерзла опять, только на этот раз после теплого салона, кажется, еще сильней.

— Садись, — приказал оборотень, открывая переднюю дверь. — И без глупостей, а то прибью тебя, а Аристарху скажу, что это сделал клыкастик в порыве страсти.

Апатия навалилась на магичку вместе с ознобом. Весь путь до бара, временно разместившегося в двухэтажном особняке, Аня, зубами выстукивая отчетливую дробь, мечтала, чтобы антимагические браслеты исчезли хотя бы на пару минут. И она призвала бы внутренний огонь не для того, чтобы поджарить Шатуна, нет. Чтобы согреться, а потом уже и сжечь к демонам сторожа вместе с его охраняемым объектом. О том, что в особняке несколько десятков пленников, девушка эгоистично подзабыла.

— Вот мы и дома, Белоснежка, — заехав во двор особняка и закрыв дистанционно управляющиеся ворота, радостно проговорил Шатун. — Ты была плохой девочкой и заслужила внеочередную уборку в нашем зоопарке. Иди поработай, ведьма.

Аня молча повиновалась и медленно побрела в сторону брезентового навеса, под которым в больших стальных клетках томились оборотни разных видов. Годами лишенные возможности превращаться в людей, они сходили с ума в звериных ипостасях и порой почти ничем не отличались от настоящих животных.

От концентрированных ароматов — запаха сырого мяса, прелой соломы, экскрементов и свалявшейся шерсти — привычно захотелось чихнуть. Хищники на ее появление никак не отреагировали. Лишь бурый медведь поднялся на задние лапы и принялся забавно переваливаться с правой на левую, выпрашивая подачку. Да только Аня не ошибалась на его счет — добродушный на вид оборотень как-то подцепил когтями зазевавшуюся ведьму, чистившую клетку, и, пока не подоспел Шатун, изувечил ей лицо и сорвал часть скальпа. Оправдываясь перед Аристархом, «добрый» сторож обмолвился, что, раз девушка все равно стала уродкой, надо было не отбивать ее — «животинка» хоть наелась бы мяска…

На ватных ногах Аня покатила тележку с соломой к первой клетке. Ее обитательница, смоляно-черная пантера, свернувшись клубком, спала у двери.

— Прости, киса, время уборки, — извинилась девушка и закрутила железное колесо до упора, натягивая цепь, конец которой крепился к ошейнику большой кошки — оборотню, чтобы не быть задушенным, пришлось покинуть свое лежбище и подойти к противоположной стене.

Быстро орудуя граблями, невезучая беглянка вычистила клетку и посыпала пол свежей соломой. Так, разговаривая с пленниками, она убрала у вервольфа, верпумы и любителя нежного девичьего мясца — урсолака. Осталась одна клетка — с вертиграми.

Достигающие метра в холке, но еще не такие крупные, как взрослые особи, две кошки, топорща белые усы, добровольно отошли от двери. По-зимнему оранжевого окраса с черными полосками спины, лапы, хвосты и белые животы радовали глаз чистой и блестящей шестью, чего давно не наблюдалось у остальных веров.

— Привет, котятки, — по-доброму улыбнулась двум молодым оборотням магичка.

Пара вертигров появилась месяц назад. Откуда такую диковинку, а оборотни были редчайшего вида — уссурийский или, как его еще называют, амурский тигр, — достал Аристарх, Аня даже предположить не могла. Как и дикие родичи, занесенные в Красную книгу, уссурийские вертигры жили малочисленными и замкнутыми кланами.

Огненная ведьма привела в действие механизмы, позволяющие безбоязненно заходить в клетку, и открыла задвижку. В отличие от комнат, где содержали доноров-девушек, замки на клетках с верами установили самые простые. Правда, оборотни в звериных ипостасях их бы никогда не открыли, а ведьмы или нимфы побоялись бы их выпустить, хоть и сочувствовали им, таким же пленникам Аристарха, что и они. И лишь девицы-сидхе безосновательно ненавидели веров и нещадно били граблями, когда наставала их очередь чистить клетки.

— Котятки, вы рады, что пришла убираться я, а не одна из сидхе? — посыпая пол соломой, поинтересовалась Аня у полосатых. — Хоть кому-то мое наказание пойдет на пользу.

Один из вертигров замурлыкал, как домашняя кошка. Аня знала, что таким способом они выражают свою признательность и добродушие. Когда же раздражены, отзываются глухим страшным хрипом, а в ярости специфично «кашляют». И лишь во время гона полноценно рычат. Наблюдение за вертиграми и односторонние разговоры девушку забавляли, немного отвлекая от постылого плена.

— Вот и все, я закончила, полосатики, — устало проговорила Аня и развернулась к выходу, чтобы увидеть, как захлопывается дверь.

— Пока не все, Белоснежка, — с жестокой улыбкой на тонких губах произнес Шатун. — Посиди со зверьем, подумай о своем проступке.

Когда сторож крутанул первое колесо, отпуская цепь на всю длину, девушка бросилась к двери, понимая, что вертигр быстрее. Глухой «кашель» и звон стали о сталь за ее спиной — Аня упала грудью на прутья решетки.

— Открой!!!

Шатун издевательски захохотал.

Едва не падая в обморок от страха, девушка, недоумевая, отчего ее не едят, обернулась к отпущенному на длину привязи тигру. Оборотень бил хвостом свои бока и настороженно наблюдал за сторожем.

— Твой выход, киса, — все еще предвкушая расправу над беглянкой, проговорил Шатун и отпустил второго вера.

В один прыжок хищник оказался возле ведьмы, и она, прикрыв голову руками, закричала снова.


— Открой! — Собственный крик вырвал Аню из кошмара.

Похоже, она отбивалась не только во сне — простыня запуталась вокруг ног, а подушки валялись на полу. Ни звона цепей, ни хрипов, единственный раздававшийся звук — ее тяжелое дыхание. В полумраке комнаты она одна, если не считать Венеру, сонно моргающую на журнальном столике у окна.

Сон. Это всего лишь сон, хоть и на основе ее прошлого. Она давно не испуганный подросток, а взрослая самостоятельная женщина. И она в Нью-Йорке, в квартире Романа, уступленной им спальне.

Сам хозяин, растревоженный ее криками, не замедлил появиться.

— Что случилось? — Заспанный парень, одетый в широкие шорты цвета хаки, вломился в комнату без стука и включил свет.

— Кошмар приснился, — прикрыв глаза ладонью, призналась Аня.

— А я уж было подумал, что, не удовлетворившись цветами, нас атакуют вампиры.

Аня наморщила нос — аромат роз, разбросанных по полу гостиной, все еще преследовал ее.

А как хорошо начинался вечер…

Роман забрал ее с работы и с ветерком доставил домой на матово-черном высокоскоростном мотоцикле. Свой спортивный байк парень остановил один раз, возле итальянской пиццерии, чтобы купить дюжину больших порций, так как Аня предупредила, что на готовку ужина у нее нет настроения.

Уже открывая двери квартиры, они почувствовали что-то неладное. Вернее учуял Рома. Пахло розами. Войдя, они остановились на пороге — по коридору и дальше по полу гостиной кто-то разбросал ярко-красные цветы. Впрочем, имя романтика, пославшего «миллион, миллион алых роз», угадывать не пришлось — он оставил записку. Читая послание Аристарха, Аня подумала, что для изгоя у него слишком хорошие возможности портить ей жизнь.

Молодые люди решили не оставаться в превращенной в оранжерею квартире не только из-за одуряющего запаха. Взломанные замки и мастерски обойденную магическую защиту заменят лишь дня через два, и кто знает, не перейдут ли вампирские соглядатаи от безобидных сюрпризов к членовредительству.

Наспех похватав необходимые на первое время вещи, ведьма и оборотень покинули небезопасное жилище, не забыв прихватить горшок с притихшей мухоловкой.

— Кошмар спровоцировали цветы, — предположил Рома, — у тебя стойкие ассоциации красных роз с Аристархом.

Парень присел на край широкой кровати, и Аня, поднявшись выше на подушке, запустила руку в его волосы, зная, как приятна подобная ласка другу.

— Пожалуй, ты прав. Давно мне не снились такие реалистичные ужастики.

— Расскажешь?

— Снился мой побег из бара, вампир, поджидающий на дороге, Шатун… Все, как было на самом деле. Вот только, когда сторож запер меня в клетке, один из тигрят бросился не на урсолака, а на меня.

— Ты теперь боишься тигров? — насмешливо поинтересовался Рома, разворачиваясь к магичке лицом.

— Во сне боялась, я ведь не знала, что они на моей стороне и никогда не обидят.

— Ну да, ты же не могла понять это по их ластящемуся поведению, — все еще веселым тоном произнес парень. — Вот если бы они поднялись на задние лапы и потанцевали, как мишка из соседней клетки…

Аня фыркнула:

— Ладно, иди спать, юморист.

— А ты?

— А я попытаюсь поработать над делом гимнастки.

— Так не пойдет, Ань, два часа ночи, завтра будешь вареной.

— Боюсь, я сегодня не усну, Ром.

Зеленые глаза парня хитро прищурились.

— А если я постерегу твой сон? Заодно устроим профилактику возникновения фобий?

— Это ты сейчас о чем? А, о страхах во сне? — Девушка улыбнулась и передвинулась на середину постели. — Давай, заодно почешу тебе спинку.

Роман выключил свет, и в мягком полумраке спальни на пол ступила большая кошка. Несколько пружинистых шагов — и желтоглазый тигр запрыгнул на кровать. Вытянувшись рядом с Аней, довольно замурлыкал, когда она стала поглаживать спину и бок. Вскоре Роман, предпочитающий проводить одинокие ночи в звериной ипостаси, мягко засопел.

А девушка мысленно вернулась к событиям из сна, думая о неудачном побеге и вампире, давшем ей снотворное для Шатуна. Если бы клыкастый не проявил к ней тогда интереса, она не рискнула бы убежать. И, кстати, как же его звали? Грегори. Точно. Этим именем он представился в первый вечер их недолгого знакомства. Прикрыв глаза, Аня вспомнила, как заинтересовался недавно обращенный кровосос ею, официанткой, принесшей заказанную кровь. Тогда лишь друг отговорил порывистого вампира от «пития из источника», то есть через укус.

В баре Аристарха кусать официанток запрещалось, а вот заказать их кровь, хранящуюся в специальном холодильнике, не возбранялось. Аристарх гордо именовал себя аристократом духа и гедонистом. В его баре можно было заказать кровь человека любой расы, национальности и даже вероисповедания. Гурманы могли выбрать кровь спортсмена, поставившего новый рекорд, актрисы, получившей «Оскар», вегетарианца, годами загибающегося на соевом мясе, людей, больных гемофилией, диабетом, лепрой или какой-либо еще экзотической болезнью. Да хоть кровь темнокожего дальтоника-левши нетрадиционной ориентации…

Но в основном клиенты изощрялись в выборе крови не людей, а полуночников. Среди пленников-доноров в наличии всегда имелись магички всех четырех стихий, оборотни разных видов, русалки, нимфы гор, лесов или морей и жемчужина коллекции — сидхе. Они, а также привлекательные ведьмы вдобавок еще и работали разносчицами «напитков», услаждая глаза гостей своей красотой.

К счастью девушек, хозяин бара придерживался старых взглядов, что к «еде» вампир должен испытывать лишь гастрономический интерес, и тщательно следил, чтобы официанток не лапали и, естественно, бесплатно не кусали. Как объяснил однажды Аристарх, пребывавший в добродушном настроении, последний запрет он ввел чисто в экономических целях. Посетители, дорвавшись до вены донора, могли нечаянно его убить, а слишком частые похищения полуночников привлекали ненужное внимание к заведению. Но если за укус предлагалась привлекательная сумма, клиент мог и получить желаемое.

Сам Аристарх позволял себе слабину и регулярно кормился напрямую из вены каждой из пленниц по очереди, но его выдержка никогда не подводила. Старый и опытный, он подсадил девушек на свои укусы, заставив желать их, как наркоман дозу.

В следующий свой приход Грегори оплатил укус в изгиб локтя понравившейся темноволосой официантки. Закончив «трапезу», вампир восторженно заявил, что влюбился с первой капли крови и попытается выкупить у Аристарха объект своей любви. Аня, у которой кружилась голова от внеочередного кровопускания, промолчала. А зря. Новый поклонник стал приходить еженощно. То, что ее заказывают как закуску, не отменяло забора положенных миллилитров, и девушка постепенно превратилась в собственную тень.

Вскоре Грегори просьбами продать понравившегося донора достал Аристарха, и тот пригрозил, что закроет для него двери бара, если он не угомонится. Вот тогда хитрый кровосос и принес обмолвившейся про бессонницу Ане снотворное в подарок. Но вместо того чтобы самой уснуть наконец без кошмаров, девушка подсыпала порошок в еду сторожа. А дальше вскрытие замка комнаты давно припрятанной проволокой, переход через бесконечное поле, встреча с Грегори, его бой с Шатуном и жестокое наказание за побег. Тогда, кстати, ей и довелось выпить крови Аристарха. Сторож переусердствовал с наказанием, оставив ее в клетке с тиграми на холоде до вечера. Изможденность организма, усталость, стресс и переохлаждение вызвали пневмонию. Шатун пытался лечить ее сам, обкалывая антибиотиками. Но когда пленница с температурой сорок и три начала бредить, поставил в известность хозяина.

Возможно, дав умирающей пленнице свою кровь, вампир хотел обратить ее. А может быть, надеялся на исцеление. Что планировал Аристарх, Аня так и не узнала. Но кровь подстегнула ее иммунитет, заставив бороться и с пневмонией, и с вирусом вампиризма. Девушка выжила и, к ее огромному облегчению, не обзавелась клыками. Но, к несчастью, приобрела нового почитателя — Аристарх неожиданно заинтересовался пленницей. Ведьму освободили от сдачи крови, да и хозяин прекратил кусать ее сам.

Магичка долго боялась, что ее намереваются обратить, превратить в наложницу. Однако планы Аристарха оказались гораздо изощреннее.

— Спать, надо спать, — пробормотала себе под нос Анна и перевернулась на другой бок.

Взломанная дверь, алые розы на полу ее гостиной и реалистичный сон вернули детскую боязнь темноты. И пускай рядом мирно сопел всегда готовый защитить ее вертигр, страх не уходил.

Когда девушка поменяла положение тела в очередной раз, из глубин памяти всплыли строчки молитвы, которую читала ей перед сном набожная бабушка, мать отца. Обычный человек, она годами посещала церковь и при этом не осуждала ни мужа-колдуна, ни детей, которым дар передался по наследству.

И хотя Аня слышала слова давно, они легко слетали с ее губ.

— Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: «Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю». Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его, — шептала девушка и не заметила, как уснула.


5 мая

— Давай-давай, не отставай!

— Притормози, спринтер, и я не буду отставать.

— Резвей шевели булками, и мне не придется сбавлять темп.

— Не могу… я скоро копыта отброшу…

— Намекаешь, что придется пристрелить? Вот досада, а я свой кольт дома оставил!

— Если не дашь передышку, юморист демонов, я лягу под ближайшим кустиком.

— Не хнычь, разговариваешь, значит, еще полна сил.

— Садюга, я Киру пожалуюсь.

— Ну-ну, жалуйся. Когда это он еще приедет. — Бросив загадочную фразу, Богдан прибавил скорость.

— Эй! Не поняла! Кирилл не завтра возвращается? — Лиля остановилась, пораженная, тогда как брат жениха продолжал увеличивать дистанцию между ними.

Понятно, заинтриговав, он ждал, что девушка бросится за ним вдогонку. Что ж, он не ошибся. У Макаровой открылось второе дыхание, а в боку перестало колоть. Приятное тепло разлилось по натруженным мышцам, возвращая телу бодрость.

На утренних пробежках, должных улучшить ее физическую форму, настоял Кирилл, после того как Лиля выжатым лимоном свалилась ему на руки, вернувшись с очередного ночного дежурства. Еще будущий муж посчитал, что не лишней станет и парочка уроков самообороны. Рассмотрев несколько кандидатур в личные учителя, Кир почему-то передумал, заявив, что сам будет тренировать Лилю. Макарова только обрадовалась и в шутку попросила присутствующего при разговоре Богдана отрабатывать приемы на нем. К ее удивлению, брат жениха с энтузиазмом согласился. Знала бы Лиля, что Богдан тоже не прочь пошутить и, когда он рядом, ей придется всегда быть настороже.

Вот и сейчас, сбежав с тротуара на дорожку, ведущую в небольшой неухоженный парк, Данилевский быстро скрылся с глаз. Потеряв надсмотрщика из виду, девушка сбилась с темпа и, поминая вредного родственничка нехорошими словами, подозрительно заозиралась.

Пели птички, раннее утреннее солнышко слегка припекало сквозь плотную ткань спортивного костюма, трава хрустально блестела в капельках росы. Лиля, после определенных событий в прошлом, недолюбливала пасторальные места, особенно те, где много густых кустов.

Богдан все не возвращался, а впереди дорожка разошлась на две тропки, извилисто углубившиеся в неухоженные заросли. И в какую сторону он побежал?

Лиля остановилась, решив, что, потеряв ее, Богдан вскоре объявится. Ведь он не просто занимался спортом, а по просьбе отсутствующего старшего брата следил, чтобы с девушкой не приключилась беда. Передышка позволила перевязать шнурки на кроссовках. Мимоходом Макарова подумала, что развилка тропинки удобна для засады, и, находись она на месте Богдана, обязательно устроила бы проверку ее нервам. И точно — сзади зашелестела буйно разросшаяся сирень.

— Девушка, — прозвучало жалобно-просительное.

Настороженная магичка быстро развернулась и, схватив протянутую к ней руку, сделала резкий бросок через плечо. В воздухе промелькнул задравшийся черный плащ, волосатые кривые ноги, голый зад… Лишь проведя до автоматизма отработанный прием, в ужасе зажмурилась: она отправила в полет не того человека!

— Ха-ха-ха, — слева послышался знакомый смех.

Макарова обернулась, чтобы увидеть, как согнулся от хохота Богдан, едва не катаясь по влажной земле.

— Лилька, только с тобой могут происходить подобные истории! — выдавил колдун сквозь слезы. — То маньяк-мститель нападет, то с эксгибиционистом повстречаешься! За что ты с ним так жестоко? Он же мирный с виду дядька!

И Данилевский зашелся в новом приступе хохота.

Лиле смеяться совсем не хотелось. Мужчина, которого она приняла за дурачившегося Богдана, охая и ахая, пытался, сидя на заду, отползти в кусты. При этом не поворачиваясь к ним спиной.

— Чтобы я, да хоть раз еще… ни-ни, не буду! — бормотал плюгавый мужичок, отступая под защиту зарослей.

Макарова не испытывала ни угрызений совести, ни стыда — Богдан не ошибся, назвав мужчину эксгибиционистом, о чем свидетельствовал распахнувшийся плащ. Эту категорию извращенцев она, мягко говоря, не выносила на дух.

— Дурак, — процедила сквозь зубы, развернулась к Богдану и, глядя в глаза, добавила: — И ты тоже.

— Лиля, постой! — крикнул Богдан вдогонку убегающей девушке. — Подожди, пожалуйста!

Но она проигнорировала его просьбу, и Данилевский бросился в погоню. Роли поменялись.

С улыбкой на лице Макарова, и не думавшая обижаться на истерическое ржание родственника, быстро оставила парк позади. Остановиться пришлось лишь на перекрестке. Дожидаясь, пока на светофоре загорится зеленый, Лиля, выглядывая Богдана, не забывала смотреть и по сторонам. Взгляд, скользящий по лицам людей, стоящих на автобусной остановке, зацепился за тонкую фигурку в светлом платье. Глядя на легко, не по погоде одетую девушку, журналистка не сразу сообразила, что видит своего двойника. Те же светло-русые, слегка вьющиеся волосы, серо-стальные глаза, гибкая фигура. Незнакомка стояла неблизко, но Лиля видела ее четко, словно смотрелась в зеркало, словно не носила контактные линзы, и зрение было острое, как у оборотня.

— Лиль, прости, он… правда, получилось смешно…

— Ты ее видишь? — перебила Богдана Макарова.

— Кого?

— Девушка на остановке, мой двойник.

— Твой двойник? Нет, не вижу. Лиль, ты как себя чувствуешь?

Раздосадованная невнимательностью парня, девушка обернулась:

— Я в порядке, головой не ударялась, ничего не пила и не нюхала. Как ты ее можешь не замечать? Вон, смотри, она стоит четвертая справа…

Махнув рукой в сторону остановки, Лиля запнулась и смолкла. Недоверчиво моргнула один раз, второй. Не помогло. Девушка, похожая на нее, как сестра-близнец, исчезла.


США, Нью-Йорк, 5 мая

О том, что день не задастся, стоило догадаться после ночи реалистичных кошмаров. Аня проспала, потом долго собиралась, пытаясь вспомнить, в какой сумке находится костюм, который намеревалась надеть на работу. Облюбованная одежда мистическим образом не находилась, хотя Аня пересмотрела все вещи, взятые с квартиры.

Следующей неприятностью стал душ с характером. Поганец Ромка не предупредил, что сантехника в ванной сломана, и магичка вместо холодной воды встала под кипяток.

То, что в хозяйстве холостяка отсутствует фен, Данилевская знала, но свой захватить забыла, пришлось сколоть непослушные волосы заколкой. Позавтракав куском подсохшей пиццы и вполне приличным какао, которое сварил для нее Рома в качестве извинения за подставу с душем, Аня поняла, что получит выговор за опоздание. Но добрый родственничек подбросил ее на работу на своем мотоцикле, и девушка задержалась всего на четверть часа. В офис она вошла, запыхавшись, без прически, макияжа, в синей кожаной куртке, черных джинсах, бирюзовой блузке мужского кроя из немнущейся ткани и в плохом настроении. Которое усилили отсутствие начальства (спрашивается, чего она так спешила?), сломанная кофеварка (неужели к ней опять приложил свои лапы Пол Тодески?) и пропажа Норманна (вдруг ее молитвы услышаны и пунктуальный напарник впервые в жизни загулял?). В каком-то дурмане Аня отработала полдня. Затем поняла, что минералка и чай больше не бодрят и пора посетить «Старбакс», чтобы получить спасительную дозу кофеина.

В кафе ведьма убедилась, что удача сегодня ей изменила окончательно — она застряла в вяло продвигающейся очереди. А тут еще Гала начала названивать, требуя возвратиться в офис, так как подъехавший с важным клиентом босс требует явиться перед его светлые очи немедленно.

Данилевская взвесила последствия откровенного игнорирования начальника и искушающий аромат свежеприготовленного кофе. Победило латте с двойной пенкой. Да пошел Стивенсон с его приказами! Она уже работала над делом гимнастки, пусть отдает нового клиента Таре с Полом. И почему она вообще не прогуляла работу, как это сделал ее напарник Норманн, даже не предупредив администратора о причине прогула? На ее памяти техномаг даже с температурой и жутким насморком приходил на рабочее место и шмыгал носом, пока какая-нибудь жалостливая ведьма мимоходом не излечивала коллегу-трудоголика от ОРВИ.

Отыскав себе местечко у окна, Аня спокойно наслаждалась кофе и печеньем в белом шоколаде. Пиршество вкуса прервал звонок.

— Слушай, Анита, если через пять минут не появишься в офисе, я тебя прокляну, — пригрозила Гала, — нашлю на тебя самое страшное для женщины проклятие: все сладости, съеденные тобой, осядут на твоей заднице. Уяснила?

— Ага. — Магичка в два больших глотка допила латте.

— Тебе страшно?

— Конечно, Гала, — ласковым голосом, каким, по ее мнению, нужно разговаривать с сумасшедшими, согласилась Данилевская, выходя из-за столика. — Я уже бегу, да так быстро, что каблуки оставляют огненные следы на асфальте.

— Возле нашего офиса притормози, не стоит портить ковровое покрытие, — серьезным тоном наказала администратор.

Стоя у лифта, девушка с досадой подумала, что Норманн удачно прогулял работу — босс устроит разнос ей одной, а техномаг опять не изведает прелести бытия полевых агентов.

В очередной раз нажав на кнопку вызова лифта, застрявшего на тридцатом этаже, Аня при мысли о Лоренсе вдруг почувствовала, как холодок страха прошелся по спине. Неужели ведьмовская интуиция дает понять, что с напарником что-то случилось? На звонки парень не отвечал, в пьяный загул уйти не мог. Впору обзванивать больницы и морги.

Девушка встряхнула головой, отгоняя пессимистические мысли.

Лифт наконец соизволил спуститься, дверь отъехала в сторону, выпуская пассажира высокого роста. Погруженная в свои мысли, Аня не заметила, что мужчина, окинув ее внимательным взглядом, резко развернулся и зашел в лифт вслед за ней.

— Прекрасная незнакомка, хотите, я решу все ваши проблемы? Только, пожалуйста, не грустите.

Аня, мрачно созерцающая едва заметную царапину на носке правой туфли, не поднимая головы, легкомысленно согласилась:

— Хочу, решайте.

— С какой начать, принцесса?

— С ожидаемой выволочки от шефа, — подыграла жаждущему подвигов «рыцарю» магичка. — Если он начнет меня в очередной раз песочить, я разобью о его голову горшок с кактусом.

— Тяжелый день? Бывает, принцесса, просто нужно переждать подобный момент или скрасить его ужином в хорошей компании. И я готов составить вам ее.

Данилевская пренебрежительно хмыкнула:

— Вот как? Еще не решили ни одной проблемы, а уже требуете награду?

— Поверьте, с этого дня проблемы начнут обходить вас стороной.

Заинтригованная, Аня подняла взгляд на собеседника, пророчащего ей безоблачное существование, — и оторвать его от незнакомца больше не смогла. Мужчина растянул чувственные губы в чуть кривоватой улыбке. И девушка впала в ступор, до неприличия открыто рассматривая соседа по лифту.

С детства ее окружали мужчины если не с привлекательной, то с интересной внешностью, ведь помимо мускулистого, гармоничного телосложения каждый оборотень отличался особым магнетизмом, кружащим голову любой девушке. А старшие вервольфы, такие, как отчим и его братья, обладали еще и обаянием зрелости.

Но этот представитель сильного пола подействовал на, казалось бы, закаленную Аню, как удар под дых: внезапно, резко, лишая возможности дышать и связно думать. Робкая мысль еще попыталась устроить бунт, выдвинув предположение, что виновен затянувшийся целибат. Поэтому организму нужно сбросить накопившийся стресс, и он подло заставляет ее видеть мистера Совершенство во плоти в каждом мало-мальски симпатичном мужчине. Но вскоре последняя здравая мысль сдалась под напором восхищения.

Незнакомец принадлежал к типу брутальных метросексуалов: легкий загар, модная щетина, нарочитая небрежность в укладке пепельных волос и продуманность в выборе одежды. Расстегнутое двубортное серое пальто приталенного покроя подчеркивало широкие плечи, прокачанный торс и узкие бедра, затянутые в черные джинсы. Ослепительно-белая рубашка и дорогая дизайнерская обувь завершали, как раньше сказала бы Аня, образ пижона. Но сейчас, потерявшись в изжелта-зеленых, словно редкий янтарь, глазах незнакомца, она даже мысленно не посмела бы обозвать его франтом.

— Значит, вечером, часов в девять, я за тобой заеду, детка?

Уже не «принцесса», а банальное «детка»? Быстро ее понизили… Вульгарное обращение и вопрос, заданный скучающим тоном, прозвучал неожиданно и дисгармонично, будто во время прослушивания медитационной музыки кто-то провел железкой по стеклу. Очарование перестало застилать глаза, и девушка, окинув незнакомца пытливым взглядом с головы до пят, вынесла вердикт: самоуверенный, напыщенный богатей, пресыщенный собиратель разбитых сердец и… холеный щеголь.

— Нет. После шести я не ем, — скопировав кривоватую улыбку собеседника, сухо ответила Аня.

Лифт остановился на ее этаже. Но выйти не удалось, мужчина загородил выход, став в дверях.

— Детка, мы можем вычеркнуть ужин из развлекательной программы вечера.

— Детка, мы можем вычеркнуть наш разговор, — копируя интонацию собеседника, передразнила Данилевская. И, решительно оттолкнув назойливого красавца со своего пути, добавила уже серьезно: — И вычеркнуть из памяти саму нашу встречу, о'кей?

И Аня с высоко поднятой головой неторопливо направилась к дверям родного офиса. И не видела, как в янтарных глазах зажегся неподдельный интерес и мужчина тихо произнес:

— Прости, принцесса, но это невозможно.

Компания «Стивенсон и сын» гудела встревоженным ульем, коллеги в угаре носились по офису, создавая видимость работы. Подобная ситуация повторялась каждый раз, когда босс являлся не в духе.

— Ты сдурела?! — зашипела блондинка, выскакивая из-за стойки администратора. — Стивенсон в бешенстве из-за тебя!

— Можно подумать, меня впервые не нашли на рабочем месте, — пожала плечами Данилевская.

— Я ведь сказала, что он приехал с клиентом?

— Ну и что?

— А то, что этого клиента Стивенсоны едва не облизывают, лишь бы он воспользовался услугами компании.

— Нам привалило сомнительное счастье в виде мегазвезды бейсбола?

— Да ты что! Круче. — В серых глазах Галы загорелись маниакальные огоньки. — Экс-гонщик Формулы-1, миллиардер Юрген Бранд.

Аня наморщила лоб — имя в памяти всплыло, а вот как выглядел бывший спортсмен, вспомнить не удавалось.

— Анита, мне иногда хочется обнять тебя и плакать, — с напускной печалью созналась блондинка. — Для незамужней девушки позор не знать в лицо самых завидных холостяков страны, живущих в одном городе с ней. А вдруг бы вы встретились где-нибудь на улице? И ты бы его не узнала?!

— И жила бы себе, как и раньше, спокойно и счастливо.

Гала застонала.

— Ты не представляешь, какой он! Читая досье, собранное на него журналистами, я исходила слюной, а когда увидела вживую… — Администратор закатила глаза и мечтательно вздохнула. Затем, не отрываясь от монитора, продолжила восхваления: — Ты только послушай, что о нем пишут. Итак, наследник многомиллионного состояния, он сумел его приумножить, когда возглавил промышленно-финансовую империю после смерти старшего брата. Гонщик-рекордсмен, восьмикратный чемпион мира… ушел из спорта после аварии… Ага, вот еще интересное… черный пояс по тхэквондо, знает семь языков, спонсирует ожоговые центры…

— Достаточно, Попова, я уяснила, какой расчудесный супермен посетил офис в мое отсутствие. — Заскучавшая во время панегирика Анна остановила коллегу. — Переходи к делу. Чего Роб на меня окрысился?

Блондинка издала короткий смешок:

— Так клиент, просмотрев досье агентов, выбрал тебя, а ты где-то бродишь.

— Роб позволил постороннему копаться в наших файлах?!

— Тише, — зашипела Гала. — Не ори, если не хочешь, чтобы сюда прискакал Томас.

Данилевская скривилась: сын босса обладал невероятно тонким слухом и не раз появлялся там, где его не ждали.

— Лапочка, — просюсюкала блондинка, гладя рукой экран. — Посмотри, какой красавчик. — И она развернула монитор к Ане.

Девушка окаменела — на нее глядели изжелта-зеленые глаза пепельноволосого наглеца из лифта.

— Вау! Неужто тебя сразила любовь с первого взгляда?! — заверещала Гала, неправильно истолковав растерянность магички.

— Упаси ночь от подобного «счастья». Я только что ехала с ним в лифте.

— И?!

— И ничего.

— Как ничего?! — огорчилась Гала. — Совсем-совсем ничего? Может, он тебя не узнал, ты ведь без макияжа сегодня?

Аня раздраженно поморщилась:

— Мы перекинулись парой слов: он пригласил поужинать, а я его деликатно послала. Не люблю самодовольных мужчин.

— Ты… ты…

И пока ошарашенная блондинка подбирала слова, чтобы выразить свое возмущение, Данилевская едва ли не бегом бросилась в сторону кабинета мистера Стивенсона. Впервые в жизни она спешила очутиться на ковре босса, чтобы найти там защиту от разгневанной коллеги.

Сделав глубокий вдох, Аня для проформы постучала в стеклянную дверь и, тотчас получив разрешение, смело вошла в комнату, превращенную в кактусовый рай. Что делает заядлый кактусист, когда у него появляется свободная минутка? Конечно, занимается своей коллекцией! Аня, как и все сотрудники «Стивенсон и сын», знала ответ.

Оторвавшись от опрыскивания своих любимчиков, копиапоа и блоссфельдии, которые стояли в симпатичных горшках из бледно-желтого стекла рядом с монитором компьютера, Роберт указал на кресло:

— Присаживайтесь, Анна.

Девушка, не расслабляясь, примостилась на краешке удобного сиденья и принялась ждать, пока босс первый не начнет разговор. Бегло пройдясь взглядом по кабинету, отметила новые лотки с колючими растениями, появившиеся на настенной полке справа. Шеф неуклонно увеличивал коллекцию, которая уже насчитывала до тысячи видов кактусов и суккулентов. Гала как-то пошутила, что, если Стивенсон не остановится, цветы вскоре вытеснят его из собственного кабинета.

Пшик-пшик, пшик-пшик… Мерно распыляя влагу, тихо работал темно-зеленый пульверизатор. Загорелые пальцы с неторопливой аккуратностью касались растений. Лицо тщательно выбритого брюнета выглядело сосредоточенно-безмятежным. Но это лишь видимость.

— Где Лоренс? — наконец спокойно спросил Стивенсон.

— Сама бы хотела знать.

— Ани, вы должны быть в курсе дел напарника.

— Мне как-то не до его дел, со своими бы справиться, — хмуро бросила магичка.

— Анна, у вас проблемы?

— Нет.

— Тогда, может быть, надоело работать в компании и вы хотите уйти?

— Нет.

— Так какого демона вы опаздываете? Игнорируете мои приказы? Хотите, чтобы вас уволили?! — рявкнул Стивенсон и швырнул в подчиненную пульверизатором — Аня натренированно ушла с траектории полета.

Раз босс уже повысил голос, значит, и ей можно кричать.

— И что ж я такого сделала?!

Закаленная перепалками с отчимом, девушка, единственная из сотрудников «Стивенсон и сын», без слез выдерживала «внушение от шефа». Правда, еще оставался Пол Тодески, на которого Роберт, по определенным причинам, вообще опасался криво глянуть.

— Вы зачем сдали тренера родителям гимнастки?! Наш клиент — он, а не сбрендившие мамаши! Они ведь порвут его на мелкие тряпочки!

— И правильно сделают! Нечего спать с несовершеннолетними, а потом стравливать их, якобы вызывая дух здорового соперничества!

— Моральная сторона дела вас не касается!

— Да что вы говорите! — Аня порывисто подскочила с кресла. — Из-за тренера пострадали две девочки!

— Я согласен, что тренер должен получить по заслугам, но вы ведь могли подождать, пока он перешлет нам чек? — уже спокойно произнес босс, который быстро вспыхивал и так же быстро успокаивался. — А вообще, нам за мораль не платят.

— В этот раз заплатят, — буркнула Данилевская.

Гнев босса окончательно истаял, как деньги на кредитке шопоголика, попавшего на распродажу. Видя заинтересованность на породистом лице работодателя, магичка кратко рассказала о расследовании, которое они провели с Лоренсом.

Дело о восходящей звезде спортивной гимнастики, внезапно попавшей в полосу невезения, оказалось замешено на подлости и ревности. Первопричина — безнравственные действия заказчика, тренера гимнастической школы. Мужчина соблазнил двух потенциальных олимпийских чемпионок и заставил соперничать между собой, сказав, что останется с достойнейшей. Одна из девочек решила не прыгать выше собственной головы и просто вывела соперницу из строя. Перед выступлением конкурентки на очередном состязании она показала ей фотографии, на которых их тренер запечатлен в недвусмысленной ситуации с матерью девочки. Не подозревая, что это качественный фотошоп, юная гимнастка не совладала с эмоциями — и сорвалась с турника. Сломанный позвоночник. Кома. И неутешительные прогнозы врачей.

Но бесчестная интриганка недолго радовалась победе: мелкие и средней степени тяжести травмы посыпались на нее во время ежедневных тренировок — таким нехитрым образом, как выяснила Данилевская, мстил дух находящейся в коме соперницы.

— Теперь осталось заставить девочку попросить прощения у обманутой соперницы, а затем вывести ту из комы. С совратителем, заварившим кашу, разберется родительский комитет, который гарантированно оплатит наши услуги как детективному агентству, поскольку полуночников среди них практически нет, лишь семьи этих двух гимнасток, ну и, естественно, тренер. Мать пострадавшей девочки уже подписала нам чек, хоть целитель, которого мы с Лоренсом рекомендовали, только приступил к лечению.

— Проследите, чтобы компании потом не смогли выдвинуть претензии, если гимнастку вывести из комы не удастся, — устало потирая седые виски, потребовал Стивенсон.

— Не переживайте, в контракте целителя этот пункт прописан.

— Замечательно, тогда с завтрашнего дня начнете работать с новым клиентом.

— Уже завтра?! Но дело еще не доведено до ума! И я собиралась в отпуск, если не забыли.

— Отпуск в мае взять не получится, Ани, увы.

Данилевская собралась отстаивать право на законный отдых, как вдруг босс поднял указательный палец вверх, призывая к молчанию, и взял вибрирующий на столе телефон.

— Да, мистер Бранд.

Аня с удивлением услышала в голосе мага неподдельное уважение.

— Да, ваш будущий агент у меня в кабинете. Мм… мы как раз говорим о вас. — Роб Стивенсон несколько смущенно посмотрел на подчиненную. — Конечно, она согласилась, мистер Бранд.

Аня от возмущения вскочила с кресла — шеф погрозил ей кулаком.

— Нет, я еще не успел сообщить о шестизначном гонораре лично для нее.

У Данилевской подкосились ноги, и мягкая мебель снова приняла ее в свои уютные объятия.

— Да, завтра за ланчем вы сможете обсудить детали сотрудничества с Анной. Всего хорошего, мистер Бранд.

Стивенсон, попрощавшись с клиентом, некоторое время задумчиво разглядывал стену напротив. Затем, не глядя на Данилевскую, сухо произнес:

— Не понимаю, чем вы приглянулись Юргену Бранду, но он специально позвонил, чтобы акцентировать, что согласен работать лишь с вами. И только это спасло вас от увольнения, Ани.

— Что?! Вы собирались меня уволить?! Сами же говорили, что я лучший агент компании! Что изменилось?

— Все меняется, Ани. Если для компании будет лучше уволить ее лучшего сотрудника, я так и сделаю. Мне жаль, Ани, но из-за вас я не хочу потерять то, что создавал не один год.

— Почему из-за меня? — переспросила Данилевская дрогнувшим голосом.

— Дело Бранда для вас последнее, если, конечно, не уладите конфликт с принцем Филиппом.

— Так вы собираетесь уволить меня по просьбе вампира?!

— Я готов уволить вас по просьбе протектора города.

Роберт Стивенсон с равнодушным спокойствием смотрел ей в глаза. Это окончательно сломило Аню, заставив прекратить сотрясать воздух бессмысленными фразами. Она могла понять, что ссора с вампирским сообществом грозит компании и лично владельцу многими неприятностями. Но не могла представить, что можно быть таким циничным. Если бы не странная просьба клиента, сегодняшний день стал бы ее последним рабочим днем. Стивенсон, не захотев рисковать, уволил бы ее, если бы на горизонте не замаячили большие деньги. Нет, судя по обещанному для нее гонорару, очень большие деньги.

А очень большие деньги не достаются просто так.

— Что с Брандом? Уже провели первоначальный анализ ситуации? — Горечь обиды никуда не делась, но Аня сумела ее подавить, пропустив вперед профессионала.

— В этом нет нужды, клиент обратился к нам, четко осознавая свою проблему.

Данилевская с любопытством приготовилась услышать, что за проблемы возникли у мистера Совершенство, обещавшего ей избавление от всех ее проблем. Смешно, как можно кому-то помочь, если у самого неприятности. Или это тот случай, когда сапожник без сапог?

— В целом дело подпадает под ваш профиль… если кто и справится, то только вы.

— Не тяните, босс. — Начальник явно юлил, и ей на миг стало страшно.

— Бранда прокляли. — Маг потер правый висок. — Проклятие — «тысяча неприятностей и одна смерть».

Данилевская зло засмеялась: Стивенсон пустил ее в расход. «Тысяча неприятностей и одна смерть» — практически неснимаемое проклятие. В истории сообществ Полуночи насчитывалось несколько десятков удачно проведенных ритуалов, в остальных случаях участники умирали.

— Спасибо, напоследок повеселили. Я пойду соберу свои вещи.

— Стоять! — рявкнул маг.

Аня развернулась и вопросительно изогнула тонкую бровь.

— Женевьева отказалась помогать Бранду, и он пришел к нам. Ани, я знаю, что старуха испытывает к вам симпатию, попытайтесь уговорить ее — и гонорар ваш.

— Вы не забыли, что клиент, мадам Женевьева и ее помощники умрут в случае неудачи? Вполне вероятно, мадам откажет и мне. Что тогда прикажете делать? Ведь в мире очень мало специалистов, которым по зубам «тысяча неприятностей и одна сметь».

— Вы ведь знакомы с еще одним? Откажет Женевьева, обратитесь к нему.

— Ни за что! — возмутилась Аня.

— Значит, уговаривайте старуху.

— Ничего не обещаю. Я могу идти, сэр?

— Да, я отпускаю вас раньше с условием, что узнаете, что случилось с Лоренсом. Адрес напарника, как и папку на Бранда, возьмете у Томаса.

Данилевская, кивнув, повернулась к боссу спиной.

— Анна, пускай вы и считаете иначе, мне действительно жаль. Принц Филипп позвонил мне лично, значит, он заинтересован в вас. Дайте ему, что он хочет, может, тогда отстанет.

Магичка, сдержав ругательство, рвущееся с губ, вышла из кабинета.

Наивный Роб, наверняка подумал, что принц вампиров потерял голову от ее неземной красоты. Увы, все не так, и протектору нужно от нее совершенно другое.



Глава 6

5 мая

Катя Петрашова мокла под дождем. И хотя в сорока метрах от нее находился супермаркет «Триумф», войти в двухэтажное здание девочка не спешила. С ее наблюдательного пункта отлично просматривались три точки: служебный выход, парковка и вход для покупателей.

От повышенной влажности Катины светлые волосы завились в крупные кольца, наверняка потекла тушь, превратив девочку в печальную панду. Но сейчас она не думала о внешнем виде, память вновь и вновь возвращала к сегодняшнему утру.

Катя проснулась на полчаса раньше из-за того, что тетя Марина тихонько плакала на кухне. Ее тетка, заслуженно прозванная железной леди, прятала от нее опухший нос и красные глаза за большой чашкой чая. Даже в те дни, когда они навещали могилы Катиных родителей, Марина не плакала и не позволяла плакать племяннице, говоря, что слезы ничего не исправят. И вот она впервые нарушила собственное правило. И Кате пришлось постараться, чтобы узнать причину.

Тетку не повысили в должности. Заведующей отделом стала ее подруга, проработавшая консультантом меньше года. Естественно, Марина, еще пару дней назад убежденная, что идет на повышение, расстроилась. Подруга разводила руками и твердила, что сама не понимает, как так вышло, предлагала пойти к заместителю управляющего и выяснить причину. Конечно, Марина не согласилась и даже отправилась в кафе отмечать повышение подруги, а ночью и утром рыдала от обиды.

Под впечатлением от услышанного Катя кое-как отучилась пять уроков. С шестого она сбежала, ведомая идеей восстановить справедливость. Девочка решила убедить заместителя управляющего в том, что он совершил ошибку, отдав место не тому человеку. Мысль, что Геннадий Андреевич посмеется над ее наивностью, она упорно гнала прочь.

Сидеть под дождем на перекладине заборчика, ограждающего парковку, пришлось долго. Однако упорство всегда вознаграждается. Геннадий Андреевич вышел из служебного подъезда и, невзирая на моросящий дождь, жадно закурил. Отличный момент, чтобы подойти и завести разговор.

Лавируя между луж и припаркованных авто, Катя почти добралась до мужчины, оставалось каких-то десять метров, когда стукнула дверь, выпуская запыхавшуюся женщину, в которой девочка с удивлением узнала Наташу, теткину подругу. На ходу застегивая плащ, она подошла к Геннадию Андреевичу и, улыбаясь, взяла за руку. Интимность жеста всколыхнула нехорошие подозрения в душе Кати, и она юркнула за черный джип. Взрослые ее не заметили и, перекинувшись парой незначительных слов, сели в «БМВ» Геннадия Андреевича. Куда могут поехать вместе заместитель управляющего и новоиспеченная заведующая отделом? Наверное, договариваться с каким-нибудь поставщиком товара. Решив удостовериться в этом, Катя остановила отъезжающее от супермаркета такси:

— Мне нужно проследить за той серебристой машиной! Пожалуйста!

— В детектива играешь, девонька? — добродушно усмехаясь в рыжие прокуренные усы, поинтересовался таксист.

Катя, лихорадочно вытаскивающая деньги из внутреннего карманчика рюкзака, простонала:

— Так вы поможете? Решайте быстрее! Они ведь скроются!

— Не от меня! Прыгай скорей, — хмыкнул мужчина и рванул с места, едва девочка села в салон.

Таксист не обманул — они быстро догнали автомобиль Геннадия Андреевича и, пристроившись через одну машину в хвост, спокойно следовали по их маршруту, который закончился в частном секторе. В этом микрорайоне с забавным названием «Райский уголок», Петрашова бывала, поэтому немного ориентировалась.

Такси притормозило невдалеке от двора с высоким глухим забором, куда заехало отслеживаемое «БМВ». Получив плату, таксист с любопытством спросил:

— За загулявшим отцом следишь, девонька?

Кате не хотелось, чтобы на память о родителях падала даже тень мнимого бесчестья. И она сказала правду:

— Нет. Слежу за теткиным начальником.

— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул мужчина.

Петрашова долго ходила вдоль забора, договариваясь с совестью. После с трудом доставшейся победы некоторое время искала способ пробраться на чужую территорию. Забор из плотно сбитых двухметровых досок не оставлял лазеек. Пришлось, вспомнив детство и набеги на чужие сады, действовать по старинке. Катя оглядела безлюдную, раскисшую от дождя улицу — и подпрыгнула. Соизмерила силы удачно, как раз чтобы ухватиться за верх и перекинуть тело на ту сторону. Она не задумывалась, что взять такую высоту может далеко не каждый спортсмен. Ей повезло, что собак на участке Геннадия Андреевича не было, а то пришлось бы прыгать назад, потирая искусанный зад.

Стены аккуратного одноэтажного домика покрывали вьющиеся розы. Мило. Не скажешь, что хозяин жилья — мужчина. Сосредоточившись на цели и отринув мысли о постороннем, девочка осторожно заглянула в окна. Подглядывать, конечно, стыдно, но сейчас ее переполняли обида и желание восстановить справедливость.

Пластиковое окно, открытое на режим проветривания, в спальне заместителя управляющего супермаркетом стало непредвиденной удачей для доморощенного детектива. До прижавшейся к стене девочки долетел звон бокалов.

— С должностью, куколка моя, — послышался чуть хрипловатый голос Геннадия Андреевича, — пусть она станет первой ступенькой в твоей карьерной лестнице.

— Спасибо, котик, без тебя я карабкалась бы на нее очень долго, — томно поблагодарила Наташа. — Да и то, если бы Марина уступила дорогу. Ты ведь знаешь, у нее хватка бультерьера.

— Давай не будем об Орловой? — Катя не видела, но по тону предположила, что мужчина недовольно поморщился. — Артем удивился, но вмешиваться в мою кадровую политику не стал.

Катя вспомнила, что Артем Евгеньевич — управляющий. В своих рассказах тетя хорошо о нем отзывалась. Она, как показалось племяннице, даже испытывала к нему симпатию.

Громкие звуки поцелуев едва не прогнали Катю прочь. В принципе-то она выяснила, что хотела.

— Но Марину придется уволить, Ген, иначе она вмешается, когда ты подставишь Артема перед хозяином.

Петрашова, пораженная, замерла.

— Зачем? Артем уже подмахнул договор, не читая.

— Значит, не хочешь увольнять, да? — В женском голосе зазвучали ехидные нотки. — Не хочешь, потому что она тебе нравится, да?

— Нет, рыбка моя, мне нравишься ты одна… Просто на Марину можно повесить недостачу или что-нибудь еще…

— А, ну тогда ладно. Котик, иди ко мне, я тебя зацелую…

Дальнейшее ускользнуло от Катиного восприятия. Ее трясло от гнева. Как?! Как люди могут быть такими бесчестными и жестокими? Та же Наташа. Она ведь знает, что подруга воспитывает племянницу одна. Что тянуть груз ответственности ей довелось с самых первых дней жизни Кати. Что из-за нее не смогла доучиться в институте и устроить личную жизнь. Они ведь дружили еще со школы! И такая подлость.

Катя прижалась горящей щекой к холодным красным кирпичам стены. Услышанное причиняло почти физическую боль. Гнев и обида стремительно заполняли ее изнутри, грозя вырваться наружу. Внезапно Катю затрясло мелкой дрожью. Не от холода. Ей стало жарко. Невыносимо жарко. И больно. Девочка сжала кулаки, стараясь сдержать стон.

Жарко. Больно. Невыносимо.

Не-вы-но-си-мо!..

В глубине дома что-то взорвалось, вздымая в воздух часть крыши. В небо рванули языки пламени. Боль и жар исчезли, но вместо них пришло понимание: она хотела, чтобы люди, обидевшие ее семью, умерли. И ее желание исполнилось. Кажется. Испуганным зайцем Катя рванула к забору. Нужно исчезнуть, пока на место трагедии не прибежали соседи и не приехали пожарные и «скорая».

До прихода тети девочка провалялась в своей комнате в сильном ознобе. Марина обеспокоилась ее состоянием и, решив, что Катя подхватила простуду, напоила чаем с клюквой. Посмотрев вечерние новости по местному каналу, юная правдоискательница перестала дрожать. Как сообщил корреспондент, в микрорайоне «Райский уголок» произошел взрыв старого газового баллона, который хозяин при отсутствии газовой плиты продолжал хранить на кухне. Владелец дома и его гостья отделались сильным испугом, травмами головы и спины, а также небольшими ожогами.

Когда показывали завернутую в простыню Наташу и Геннадия Андреевича в полосатых семейных трусах, Катя позвала тетю. Глядя, как визжит лицемерная подруга, требуя от съемочной группы убрать камеру, Марина грустно вздохнула и ушла обратно на кухню.

Петрашова тоже вздохнула. Но с облегчением. Она не стала убийцей во второй раз, и слава богу.


Зайдя во двор, поросший омытым дождем спорышем, Лиля остановилась, не зная, куда в первую очередь идти искать наставника: в огород или в дом. Ветер подул в ее сторону — и девушка, поморщившись от специфического запаха, направилась в летнюю кухню.

Петрович гнал самогон.

На пышущей жаром печке стоял большой молочный бидон с брагой. Пар, проходя через трубку, охлаждался в емкости, полной наколдованного нетающего снега, и дальше, превращаясь в прозрачную жидкость, весело капал из змеевика в пол-литровую кружку. На столе своего часа дожидались чистые бутыли, марганец, обыкновенный фильтр для воды и аккуратные пучки зверобоя с мятой.

— Кхм-кхм, — прокашлялась Макарова, привлекая к себе внимание хозяина.

Абсолютно седой, до черноты загорелый мужчина лет пятидесяти развернулся к гостье.

— А, это ты, ведьма-недоучка. Присаживайся, сейчас освобожусь. — Кивнув головой в сторону низенькой табуретки, маг вернулся к прерванному занятию.

— Я по важному делу, — приступила к разговору Лиля, зная, что Петрович, увлекшись, может и вовсе забыть о ее присутствии.

— У тебя все дела важные, даже те, что регулярны.

Лиля скривилась, но продолжила настаивать на своем:

— Это действительно важно и касается и вас тоже.

— Что действительно важно, так это не пропустить границу сорока градусов, иначе крепость будет, как у компота.

— Вас волнует только выпивка? Скатились до такого состояния, что мир сузился до размера стакана с самогоном?

— Не дерзи, нахалка малолетняя. Поживи с мое, потеряй с мое, потом рассуждай о мире и о размерах.

Ворчание Петровича давно ее не цепляло, но Лиля сделала вид, что собирается уйти.

— Постой. Рассказывай, раз пришла.

— Мирослав опять надел на меня браслеты.

— Так ты ябедничать явилась? — перебил насмешливо маг. — Ждешь, что я брошу все и побегу драть ремнем нехорошему племяннику мягкое место?

— Нет. От вас подобного подвига я не жду даже в мечтах.

— О, так ты обо мне мечтаешь? — притворно удивился седой. — Неужто оборотня тебе мало?

— Вот как с вами можно разговаривать?! — возмутилась девушка. — Говорю серьезно — вы шутите, начинаю шутить — вы язвите…

— Ой, так ты только что шутила, прости, не заметил.

Лиля почувствовала, что закипает от гнева. Ровно горящий в печке огонь полыхнул, вырываясь из конфорки.

— Но-но, не балуй! — пригрозил огневик и щелчком пальцев пригасил огонь. — Говори прямо и по существу.

— Я пришла попросить, чтобы вы сняли с меня браслеты.

От удивления маг чуть не уронил спиртометр.

— Не стану спрашивать, почему ты решила, что их можно снять без ведома Мирослава. Но поинтересуюсь, почему ты обратилась ко мне.

— Вы ведь мой наставник, — усмехнулась Лиля.

— Которого ты, напомню, выбрала сама.

— Как такое можно забыть? И о выборе я не жалею.

— Ну, еще бы, — фыркнул мужчина и приступил к очищению полученного алкогольного продукта, добавив в него щепотку марганца, а потом перелив в пластиковый кувшин с фильтром для воды.

— Да, выбор был труден, — ехидно продолжила развивать тему девушка, — или вы, или Круэлла Сахаровна, которая нещадно эксплуатирует своих учениц.

На самом деле немолодую огненную ведьму звали Любовь Захаровна. Однако имя мультяшной злодейки пристало к строгой ведьме не из-за ее любви к модным меховым вещам черно-белого цвета. Любовь Захаровна напоминала диснеевского персонажа внешностью, эгоистичностью и убийственной наглостью. Отчеством Сахаровна женщину наградили за прилипчивость к нужным ей людям и сладко-приторную манеру разговора. Девушек, которые обучались у Круэллы Сахаровны, предприимчивая дама заставляла выполнять мелкие поручения, которых набиралось так много, что ученицы забывали о личной жизни надолго. Еще Любовь Захаровна активно вмешивалась в их отношения с противоположным полом, давая советы, воспитывая и подавляя своим авторитетом.

Макарова как представила, что потенциальная наставница попытается копаться в ее отношениях с Киром, так сразу выбрала Виктора Петровича, задумчиво-печального мага. Ни один из доброжелателей, пересказывающих сплетни о Круэлле Сахаровне, не предупредил, что этот маг по выходным превращается в язвительного алкоголика. Возможно, молчали потому, что Виктор Петрович приходился Мирославу, главе Совета магов, дядей?

Где-то с месяц Лиля не жаловалась — огневик учил ее на совесть, подавая интересно теорию. А вот первое практическое занятие открыло истинное лицо учителя: в одну из суббот они планировали начать отработку трех боевых заклинаний на закрытом полигоне оборотней, доступ на который будущей невестке любезно предоставил Булат. Прождав наставника три часа, Лиля забеспокоилась и поехала к нему домой. И обнаружила учителя в хлам пьяного.

Все. Как наставник, он перестал ее интересовать. Впрочем, долю уважения к нему она сохранила, узнав причину его еженедельных возлияний. И даже иногда приезжала за очередным объяснением по какому-то заклинанию, все-таки теоретические знания он давал неплохие.

Маг звякнул эмалированной кружкой, выливая последние миллилитры самогона в фильтр, — Лиля вздрогнула, выныривая из невеселых размышлений.

— Так вы снимете с меня браслеты? Мне очень надо, правда.

— Это ведь опасно, Лиля, подумай об окружающих. Мирослав знал, что делал, когда их на тебе защелкнул.

— Все равно они не помогают.

— О как, а с этого места подробнее, — заинтересовался маг.

И девушка рассказала об инциденте в кафе.

— Пороть надо тебя и твою бабку!

— А бабушку за что?

— Гм! — крякнул от удовольствия маг. — А тебя, значит, есть за что? Так-таки сама призналась!

Лиля промолчала, понимая, что в словесных перепалках справиться с язвительным магом ей не удастся.

— Полина превратила тебя в тепличный цветок, неудивительно, что овладеть огненной стихией для тебя теперь проблематично. Знаешь, как раньше обучали магов с твоим даром?

— Как?

— Оставляли со стихией один на один: например, связанным в горящем доме. Если утихомиришь пожар — выживешь, а не справишься — превратишься в головешку. Или бросали в зимнем лесу голышом. Договоришься с внутренним огнем — согреешься, а нет — обратишься ледышкой. Вот это я называю обучением, а не тот детский лепет, которым мы с тобой занимаемся.

Лиля поджала губы:

— Так вы снимете браслеты?

— Если укажешь стоящую причину, сниму.

Макарова размышляла недолго. Чуть лучше узнав Петровича, она понимала, что его устроит лишь правда. И все-таки она колебалась.

— Я хочу помочь одному призраку, а браслеты не позволяют воспользоваться способностями в полной мере.

Петрович приподнял брови и ухмыльнулся:

— Хочешь усидеть на двух стульях? А потом еще удивляешься, почему огонь плохо слушается тебя. Нужно выбирать один лагерь, Лиля, перебежчиков никто не любит. Не бывает огненных некромантов, понимаешь?

— Это в последний раз.

— Что, стало жаль призрака?

— Не в жалости дело.

— Тогда в чем?

Лиля выдержала пытливый взгляд наставника и призналась:

— В справедливости. Этого призрака при жизни обманул один из моих предков, и я просто хочу исполнить обещанное.

— Собираешься гасить долги Велигоров? Пустая затея, у них этих самых долгов слишком много.

— Откуда вы знаете?..

— Что твой настоящий папашка из Велигоров? — хитро улыбнулся огневик. — Твой дед очень любил мою зверобоевку, да и настои на мяте тоже уважал.

— Ого, маги сплетничают за рюмкой самогона?

— Ты думай, что и как говоришь. — Петрович бесцеремонно постучал указательным пальцем по Лилиному лбу. Девушка, отшатнувшись, потерла покрасневшую кожу. — Твой дед просил позаботиться о тебе, если он уйдет раньше, чем ты станешь сильной.

— Так начните проявлять заботу! Снимите браслеты, хоть на время!

Маг, не мигая, долго глядел на нее тяжелым взглядом.

— Хорошо, идем в дом.

И, небрежным взмахом загасив печь, он повел ученицу из летней кухни.

Огромный, идеально прибранный, но пустой и неуютный дом напомнил Макаровой больное, грустное животное, и неудивительно, ведь он лишился хозяйки, а маг — жены. Прошел год, как любимая женщина огневика погибла в авиакатастрофе, и с тех пор тот искал забытья на дне рюмки.

Лиля, узнав историю наставника, понизила Мирослава в своем личном рейтинге симпатий. Племянник знал, что Виктор Петрович напивается каждые выходные, но ничего не делал, ведь дядя по понедельникам приходил на работу трезвым. Лицемерная ситуация «пей, пока можешь заниматься своим делом, а когда не сможешь, тогда и начнем тебя лечить» неимоверно раздражала магичку. И она даже попросила бабушку повлиять на Мирослава, но Полина запретила ей вмешиваться, сказав, что Петрович — взрослый человек, разберется сам.

— Где же она? — бормотал маг, роясь в картонном ящике, снятом с пыльного шкафа.

Огневик долго перебирал хлам, и девушка уже решила, что ее водят за нос, не собираясь исполнять обещанное.

— Нашел. Давай руки.

Лиля уставилась на кусок проволоки в руках мага.

— Вы издеваетесь? Что это за фиговина? Разве она справится с замком, защищенным от взлома?

— Эта фиговина называется УМО, то есть универсальная магическая отмычка, — насмешливо пояснил седовласый.

Не прошло и минуты, как браслеты были открыты.

— Когда они не замкнуты, то не влияют на твой дар. Поэтому оставь браслеты на руках, и никто не догадается, что они неактивны.

— Спасибо! Спасибо, Виктор Петрович! — Преисполненная благодарности, Лиля чмокнула мага в щеку.

Петрович на миг подобрел, а потом сдвинул густые брови на переносице и строго приказал:

— Когда уладишь со своим призраком, придешь ко мне, чтобы закрыть браслеты. Ясно тебе?

— Да, наставник!

— Смотри мне, ведьма-недоучка.

Лиля покинула жилище мага едва не вприпрыжку. У нее получилось! Она успела застать Петровича в трезвом состоянии и сумела уговорить помочь ей.

Возле двора наставника стояла «ауди» цвета серый металлик. Прислонившись к ее капоту, темноволосый парень задумчиво обрывал лепестки ромашки.

— Не прошло и полгода, — недовольно пробурчал Богдан и открыл дверь. — А говорила, что заглянешь к Петровичу на пять минут.

— А еще я говорила, что прекрасно доберусь на такси, но ты уперся и повез сам.

— Я похож на смертника? Кир мне башку оторвет, если отпущу тебя с неизвестным мужиком в пригород.

— Я собиралась вызвать вервольф-такси, — возразила девушка, подразумевая службу перевозок, в которой работали одни оборотни. Как только они начали встречаться, Кир строго-настрого наказал пользоваться только их услугами, мотивируя тем, что среди таксистов других компаний, особенно в ночное время, попадаются молодые вампиры, которые возят пассажиров не ради денег.

— Сейчас даже оно тебе не подходит. — Произнеся загадочную фразу, Богдан резко замолчал и сосредоточился на дороге.

Лиля, журналистским чутьем уловившая тайну, прощать ему оговорку не собиралась.

— Почему не подходит? И почему сейчас?

— Понимаешь, Лиль, — парень лихорадочно придумывал отмазку, — там сейчас принимают новых водителей, и они еще не проверены.

Данилевский повеселел, но Лиля демонстративно показала, как снимает невидимую лапшу с ушей.

— Что происходит, Богдан? Если не расскажешь ты, я спрошу у Лидии.

— Ладно, все равно узнаешь, — скривился молодой человек и добавил: — Только мы надеялись, что это случится не скоро. Кирилл очень хотел, чтобы ты не нервничала и не оглядывалась по сторонам.

— Беллатор проявил себя? — предположила самое худшее магичка. После того как древний демон вырвался на свободу, Лиля долгое время плохо спала, опасаясь его нападения. — Он опять атакует некромантов?

— Нет, о демоне никаких вестей. Как ты знаешь, Булат потихоньку готовит свой выход на политическую арену. А тут ему еще предложили взять власть над столичной стаей, и он согласился.

— В столице не нашлось никого достойного, раз пригласили чужака?

— Нет, это директива сверху. Вождь центральных допустил ряд непозволительных ошибок, и за ним пришел Каратель. — Богдан передернул плечами.

— Так в чем проблема? Подожди, это значит, что Кириллу, — вдруг осенило Лилю, — вскоре придется возглавить северных вервольфов?!

— Да. Не пройдет и полгода, как он станет вождем.

Расстроенная девушка не удержалась от крепкого словца и тотчас извинилась:

— Прости, эмоции зашкаливают.

— Понимаю. Вполне вероятно, на твоем месте я выразился бы резче.

— Честно говоря, надеялась, что пройдет не один десяток лет, прежде чем Кир сменит отца, а я стану первой леди стаи.

— Ничего, привыкнешь, — беспечно отмахнулся Данилевский, и девушка одарила его мрачным взглядом.

— Но, я так понимаю, есть еще кое-что, о чем мне стоит знать?

— Ты не задавалась вопросом, почему со вчерашнего дня наша мама ездит с водителем и на внедорожнике, хотя такие машины ненавидит, презрительно называя их сарайчиками на колесах?

— Я об этом еще и не слышала. Что произошло?

— Авария, притом организованная до наглости откровенно.

— С Лидией все в порядке? — заволновалась Макарова.

— Да, испугалась немного, а так ни единой царапины. Отчим предполагал, что найдутся недовольные его назначением, и готовился к неприятностям. Но покушений на домочадцев Булат пока не ждал, ведь о его уходе с поста вождя северных официально объявят после вашей с Киром свадьбы. — Данилевский вывел автомобиль с грунтовой дороги на трассу, ведущую в город. — Поэтому я и назначен временно твоим телохранителем.

— Вот уж счастье привалило!

— И не говори, сам до сих пор в шоке.

И они дружно рассмеялись.


США, Нью-Йорк, 5 мая

Поднимаясь на седьмой этаж по лестнице, Аня тихонько материла босса, заставившего проведать Норманна. Если он сильно беспокоился, почему не поехал сам? Или, как говорится, легко выполнять задачу чужими руками? Хорошо хоть с работы отпустил на два часа раньше и на улице еще светло, а значит, рано для вампиров. Иначе к Лоренсу Аня поехала бы только в сопровождении Романа.

Данилевская остановилась и оглянулась через плечо:

— Слушай, твоей медлительности обзавидуются черепахи.

— Да иду я, иду! — прошипела сзади прихрамывающая на обе ноги Гала.

Напросившаяся в попутчицы блондинка стала еще одной причиной не беспокоить Рому.

— Может, снимешь обувь? — предложила Аня, окинув осуждающим взглядом красные туфли на высоченной серебристой шпильке.

— Ага, и вляпаюсь в кошачьи какашки.

— А ты под ноги смотри.

— Горел бы нормальный свет, я бы подумала над твоим советом.

— Да, освещение как в фильмах ужасов.

Магичка не преувеличивала. Помимо того что лампочки на лестнице были вкручены через одну, так они еще и периодически мигали, вызывая легкое беспокойство.

— Подожди, Ань, давай сбавим скорость, иначе я не дойду и до конца лестничного пролета.

— Наверное, после сегодняшнего подъема ты выбросишь эти туфли в мусорку.

— Ни за что! Это ведь «Лабутен»!

— Да? — Данилевская пренебрежительным взглядом смерила туфли. — А я решила, что ты отоварилась в обувном для стриптизерш.

— Ты ничего не понимаешь, Аня. При шестидюймовом каблуке тут удобная колодка.

— Тогда почему ты кривишься, словно жертва испанского сапожка?

— Накануне носила другие туфли и натерла мозоли, — смутилась Гала.

— Ну-ну, — не поверила Аня и добавила: — Радуйся, мы наконец доползли. Какой номер квартиры Лоренса? Семь-три?

— Семь-пять, — поправила Гала и, словно у нее открылось второе дыхание, обогнала Данилевскую. — Интересно, Гугл сильно удивится нашему появлению? Ой, а тут дверь открыта…

— Подожди, — зашипела Данилевская, но было поздно — коллега вошла в квартиру.

Аня не последовала за ней сразу, задержавшись у порога, чтобы вытянуть из ручки сумочки длинный гибкий прутик из сплава серебра с каким-то металлом. Конечно, не дробовик с серебряной картечью, но для успокоения нервов сгодится. Подобная штука когда-то помогла отпугнуть уличного грабителя — получив пару болезненных ударов по физиономии и рукам, молодчик решил не связываться с агрессивной девицей. Согнув прут в кольцо вокруг кисти левой руки, Данилевская скользнула в полутемную квартиру. И столкнулась с Галой.

— Как только вошла, на меня волна страха накатила, — объяснила свое отступление администратор. — И воняет тут чем-то странным…

Аня, к ее большому сожалению, знала, что за запах пропитал квартиру.

— Гала, услышишь подозрительный шум — не вмешивайся, а звони в полицию Полуночи. — И магичка, отдав свою сумку, вытолкнула блондинку в коридор.

— Эй, Норманн, ты дома? — сжимая в правой руке огненный шар, громко спросила гостья.

Железистый запах провел ее через темную гостиную к двери ванной комнаты. Горящие свечи, наполовину пустая бутылка вина и мужчина, задремавший в ароматном облаке пены. Полный релакс на первый взгляд, но обманчивое впечатление разрушил щелчок выключателя. Электрический свет показал истинную картину: в окружении мыльных хлопьев, окрашенных кровью, лежал маг с перерезанными венами.

— О нет!

Аня, развеяв боевое заклинание, выхватила руку парня из холодной воды — как она и думала: имитацией самоубийства пытались скрыть следы укусов.

— Норманн, очнись! Норманн, слышишь меня? Очнись!

Магичка пыталась привести коллегу в чувство, она трясла его и брызгала в лицо водой. Реакции не последовало.

— Сейчас, Норманн, держись!

Сорвав с запястья браслет, Аня выбрала подвеску в виде посоха Асклепия, символа древнегреческого бога врачевания, и поочередно приложила к порезам на запястьях Лоренса. Шепнув активизирующее слово, освободила запертое в брелке заклинание исцеления. Вначале перестала течь кровь, затем за считаные минуты затянулись глубокие раны. Но Лоренс все еще оставался смертельно бледным и холодным. Не зная, есть ли у парня внутренние повреждения, девушка не стала вытаскивать его из ванны, а спустила холодную воду и открыла кран с горячей. Все, что в ее силах, она сделала.

Поэтому и вышла к метавшейся по коридору Гале.

— Что с Норманном?

— Его укусил вампир, а затем попытался обставить нападение как самоубийство.

— Ничего себе! Бедный Норманн!

— Я подлечила его немного, но без целителей и копов не обойтись.

— Да-да, я сейчас вызову. — Администратор «Стивенсон и сын» поспешно достала телефон из черной кожаной сумки с красными ручками и серебристой фурнитурой.

Понимая, что сейчас неподходящий момент, Данилевская прошлась тоскливым взглядом по серому брючному костюму коллеги и решила, что вечером или съездит к себе на квартиру за вещами, или устроит внеплановый шопинг.

— Гала, завтра утром ты свободна? Сможешь пойти со мной по магазинам?

— Могла бы и не спрашивать, — хмыкнула блондинка и прижала телефон к уху. — Здравствуйте, хочу сообщить о нападении вампира на мага. Да, мы оказали первую помощь и будем оставаться на месте. Адрес…

Пока Гала диктовала координаты, Аня решила проверить, как чувствует себя спасенный. Пена больше не скрывала худощавое тело мага, одетого лишь в боксеры со спайдерменом из комиксов. Кожа пострадавшего слегка порозовела, и Аня испытала облегчение: будь у него еще какие-то травмы, он оставался бы бледным.

Ресницы Лоренса дрогнули, и затуманенные глаза недоуменно уставились на Аню.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя, напарник.

— Не надо, уходи, — проговорил через силу Норманн. — Уходи, пожалуйста.

— Уйду, как приедут целители. Полежи пока, сейчас принесу одежду и помогу выбраться из ванны.

— Ты не понимаешь, Аня…

Но Данилевская его уже не слышала. Она отправилась искать теплые вещи, помня, как морозит после укуса вампира. Включая свет в каждой комнате, добралась до спальни мага. Открыв шкаф, девушка застыла в шоке.

— Приветик! — хихикнула притаившаяся среди вешалок зеленоволосая вампирша и прыгнула на Аню.

Та не успела увернуться и упала на пол, больно ударившись спиной.

— Я думала, ты никогда сюда не войдешь, — раздраженно заявила клыкастая и залепила магичке пощечину, тем самым не позволив ей сосредоточиться на заклинании. — Скорее, Филлис! — И схватила магичку за горло.

Пытаясь сбросить с себя душительницу, Аня отбивалась изо всех сил, физически уступая противнице во много раз.

— Не на лицо, Филлис! Принц убьет нас, если подпортишь ей мордашку!

Когда боль охватила плечо, огонь вырвался изнутри вместе с хрипом. Больше Аня не могла думать о том, как бы не устроить пожар.

— Бросай ее, Кристи! — закричала где-то сбоку вторая вампирша.

Но первая не успела последовать совету — пламя с Аниных рук перепрыгнуло на нее, превратив в живой факел. От визга горящей вампирши заложило уши.

Данилевская вскочила на ноги, но тотчас отлетела к стене, на некоторое время выпав из реальности.

— Аня… Аня. — Кто-то со слезами в голосе повторял ее имя. — Анечка, открой глазки — и я больше никогда не буду называть тебя Анитой.

— Договорились, — прошептала магичка и выполнила несложную просьбу. — А где вторая кровососка?

— Там лежит, — засмущалась Гала и помогла Ане подняться.

От увиденного Аня присвистнула. В спине вампирши, уткнувшейся лицом в пол, торчал красный «Лабутен», вогнанный в тело на всю длину шестидюймового каблука.

— Но почему?..

— Почему она сдохла? Я ведь говорила, что туфли по спецзаказу? Нет? Забыла, значит. Вся шпилька, кроме набойки, покрыта серебром, — объяснила Гала и со значением добавила: — Не ты одна любишь ходить вооруженной.

Аня собралась спросить, где можно приобрести подобные туфли, но ворвавшиеся в комнату полицейские не дали прозвучать вопросу.

— Митчелл, посмотри, кого мы застали прямо на месте преступления, — с предвкушающей клыкастой улыбкой произнес детектив Хантингтон.

Данилевская встретилась взглядом с детективом-вампиром и затосковала, поняв, что сегодня он отыграется на ней сполна.



Глава 7

США, Нью-Йорк, 6 мая

— Мистер Бранд, все в порядке, можете подписывать, — кивнул адвокат, и экс-гонщик паркером с золотым пером поставил размашистый автограф.

— Ани, твоя очередь. — Томас Стивенсон придвинул контракт Данилевской.

— Это стандарт компании? — уточнила девушка.

— Обижаешь. Измени я хоть одну букву, сразу предупредил бы тебя.

Юрген Бранд фыркнул, а его адвокат, худой как палка, покосился на колеблющуюся ведьму с явным неодобрением. Только Аня не поняла: он осуждает ее доверчивость или порицает подозрительность? За несколько лет работы в «Стивенсон и сын» она ни разу не поймала босса на лжи, поэтому с легкой душой оставила свою закорючку рядом с подписью Бранда.

Закончив с документами, адвокат и Стивенсон-младший засобирались по своим делам и расплатились по счету. И Аня осталась с клиентом наедине, если так можно сказать про столик в изысканном французском ресторане.

— Вам не нравится еда? — поинтересовался мужчина. — Вы едва притронулись к супу.

— Вы за мной следите, мистер Бранд? — Аня улыбнулась, хотя хотелось кривиться от боли, раздирающей левое плечо.

— Просто Юрген. Называйте меня по имени, ведь нам придется много работать и достаточно близко общаться, Анна.

— Вы хотите сказать, что мне придется много работать? — Девушка сделала нарочитую паузу и добавила: — Юрген.

Фамильярность с клиентом недопустима — об этом Роб Стивенсон напоминал сотрудникам каждый раз перед новым заданием. Но теперь, накануне возможного увольнения, можно и наплевать на правила. Хочет Бранд называть ее по имени, Аня сопротивляться не станет.

— Не только вам, Анна. Я сделаю все, что в моих силах, и сверх того.

— Звучит замечательно. Для начала, может, заполните правильно анкету?

Данилевская нетерпеливо открыла папку, которую ей накануне передал Томас, и встряхнула четырьмя страницами, где красивым почерком были вписаны ответы лишь на некоторые вопросы.

— Полное имя, дата и место рождения, пол, состав семьи, рост, вес… Вы считаете, что такие данные мы не сможем найти с помощью Google?

Желто-зеленые глаза Бранда заискрились сдерживаемым смехом.

— Раз внесли в анкету, значит, не можете.

Аня вздохнула:

— Хорошо. Почему вы ответили лишь на часть вопросов?

— Все остальное — личное, о котором я не намерен распространятся.

— Юрген, в моем договоре есть пункт о конфиденциальности полученных в ходе дела сведений. И если я его нарушу, с компанией больше никто не будет работать. Вы ведь проверяли репутацию «Стивенсон и сын»? Согласитесь, она безупречна.

— Не обижайтесь, Анна, но я не раскрываюсь перед тем, кого не знаю.

Вот упрямый осел! Плечо горело адским огнем, а из клиента приходится вытягивать важную информацию по крупицам.

— Представьте пациента, вроде вас скрытного, на приеме у доктора. Можно ли поставить диагноз, если больной утаивает симптомы?

— Диагноз уже поставлен, ваша задача — назначить лечение.

— Юрген, а почему вы решили, что на вас наслали проклятие «тысяча неприятностей и одна смерть»? Вдруг у вас обыкновенная полоса невезения в жизни?

Мужчина покачал головой:

— Нет, я знаю точно. И по моим подсчетам, количество неприятностей перевалило за пять сотен.

Экс-гонщик по жизни, то ли законченный пессимист, то ли хорошо проинформированный реалист, он не надеялся на ошибочность выводов. А ведь многие склонны к самообману, успокаивая себя и закрывая глаза на явные проблемы. Скупые ответы Бранда множили вопросы, которые хотелось задать, но усилившаяся боль заставила Аню взять тайм-аут.

— Простите, я оставлю вас ненадолго.

Подхватив сумочку, магичка встала из-за стола и поспешно вышла из зала, уповая, что ее уход не выглядит как бегство. И Юрген не заподозрит, что с ней что-то не так. В туалетной комнате Аня перевела дух и посмотрелась в зеркало. Яркий свет беспристрастно осветил бледное, перекошенное от боли лицо. Она обманывает саму себя — даже слепой заметил бы ее измученный вид. Хотя, учитывая проблемы экс-спортсмена, он вряд ли понял, насколько ей плохо.

Открыв холодную воду, девушка собралась снять приталенный жакет, как за спиной зашумел слив унитаза, и из кабинки выплыла тучная женщина в синем платье из какой-то тяжелой на вид ткани. Окинув оценивающим взглядом Аню, дама неторопливо вымыла руки и ушла.

— Наконец-то, — прошептала Данилевская и, не заботясь больше о возможных нежелательных свидетелях, скинула жакет. Оставшись в темно-фиолетовом платье-футляре без рукавов, секунду глядела на алое пятно на левом плече, затем смочила бумажное полотенце и приложила к зудящей метке. — Мм…

Холод слегка унял жжение, подарив облегчение на грани блаженства.

Вот и проигнорировала просьбу принца вампиров забрать пригласительный — его «любезно» доставили ей прямо в руки, точнее на плечо. Данилевская убрала размокшую бумагу — напоминающее солнечный ожог пятно с багровыми латинскими буквами «FA» после компресса не посветлело.

Накануне, после нападения вампиресс в квартире Лоренса, Аня не сразу поняла, что приключилось с ее рукой. А потом увидела на полу деревянную печать и едва сдержалась, чтобы не пнуть обугленный труп кровососки. Если верить сарафанному радио полуночного общества, печать протектора Нью-Йорка убрать может лишь он сам. И пока это не произойдет, метка разрастается, истязая своего носителя.

Во время допроса, проводимого, кстати, на кухне пострадавшего от вампиров Норманна, детектив Хантингтон заметил, как Аня морщится, и, бесцеремонно оголив ее плечо, разразился ругательствами. Чуть успокоившись, настоятельно советовал никому не рассказывать, что вампирши поджидали здесь ее, чтобы передать приглашение своего повелителя, а не для того, чтобы помучить неосторожного мага. Затем он вызвал такси и отправил сбитую с толка Аню домой.

Детектив Митчелл, не присутствовавший при допросе, о печати не знал. И, прощаясь, мягко пожурил Аню, что она вновь замешана в убийстве вампира, пускай это и была самозащита. Но Данилевская под действием адреналина продолжала остро воспринимать действительность и легко почувствовала неприязнь мага-полицейского.

Странно, в сложившейся ситуации вампир отнесся к ней лучше, нежели собрат по магии.

Аня, как ей и приказали, отправилась домой. Как же она удивилась, когда, выйдя из такси у дома Романа, увидела сидящего на ступеньках клыкастого законника. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что чужие глаза за ними не наблюдают, Хантингтон разжал широкую ладонь, на которой лежал стеклянный пузырек с темно-красной жидкостью.

— Это вам. Моя кровь. Когда будет невмоготу, капните на метку, и боль на некоторое время отпустит. Жаль, что больше ничем не могу вам помочь, Анна. — И, не дожидаясь реакции магички, вампир вложил ей в руку флакон и пошел прочь.

Провожая потрясенным взглядом этого непостижимого, грубовато-резкого мужчину, Аня спросила себя, какие из испытанных чувств сейчас сильнее. Удивление? Подозрительность? Злость? Какой резон вампиру помогать ей? Особенно когда из-за нее погибли две кровососки. Подаренная кровь — поступок от души или хитрый план по завлечению ее в ловушку? Искренен ли Хантингтон в своей заботе?

Первая мысль — выбросить пузырек в ближайший мусорный банк — улетучилась из раскалывающейся головы сразу после очередной волны боли, обжегшей плечо. Анальгетики, исцеляющая магия, законсервированная в одном из брелков браслета, не спасали, когда метка напоминала о себе. И где-то в четвертом часу утра Данилевская бесшумно, чтобы не разбудить Ромку, скользнула в ванную и капнула кровь Хантингтона на алое пятно.

Моментальная реакция — легкое онемение — несколько напугала девушку, и она вскрикнула, разбудив хозяина квартиры.

Когда вертигр узнал, как Аня провела прошедший вечер, пострадала стена коридора — расстроенный оборотень пробил в ней кулаком дыру. Чуть успокоившись и выслушав Анину историю еще раз, Булатов открыл ей глаза на поступок Хантигтона:

— А ведь он тебя прикрыл, сестренка. Сама понимаешь, одно дело — убить вампира в схватке за свою жизнь и другое — когда он пытается передать приглашение принца.

— Откуда я могла знать, чего хотят те девицы?!

— Незнание не освобождает от ответственности. Твоей жизни ничего не угрожало, ведь даже Лоренса они не убили, всего лишь высосали часть крови.

— «Всего лишь»?! — возмутилась Аня. — Да они ему вены перерезали и оставили в ванне с холодной водой! И вообще, ты на чьей стороне, Рома?!

— На нашей. Я лишь показал, как перекрутить случившееся не в твою пользу. Копу нужно сказать спасибо: он не выдал тебя напарнику и попытался в меру своих сил помочь справиться с печатью принца.

— Зачем ему помогать мне?

— Мне тоже интересно, Ань.

— Вдруг это ловушка?

Роман наморщил лоб и с минуту молчал.

— Не думаю. По сути, его поступок — предательство вампирской общины Нью-Йорка. Принц не погладит Хантингтона по голове за то, что он дал тебе средство, способное облегчить действие печати. Как бы вообще не казнил за измену. Так что смело используй его кровь — она не установит между вами связь, если ты, конечно, не примешь ее внутрь.

— Что я, идиотка? — буркнула Аня. — Мне бы избавиться от той, что влил Аристарх.

— Лет через пятьдесят она исчезнет сама, — легкомысленно заметил парень. — Но если не хочешь ждать, найди Грааль, испей из него воды.

— Еще предложи найти доброго могущественного вампира, чья кровь вытеснит кровь Аристарха, после чего он не захочет превращать меня в свою рабыню.

— Хватит с тебя вампиров, Анька. Найди лучше древнего дракона, его ихор[4] не слабее Грааля.

Ироничные рассуждения о способах избавления от власти Аристарха немного развлекли молодых людей, прогнав грустные мысли.

Воспоминания об утреннем разговоре с Ромой, неисправимым оптимистом, подняли боевой дух Данилевской, и она, смазав кровью Хантингтона метку на плече, вернулась в зал.

Бранд окинул девушку долгим взглядом. Анне даже показалось, что клиент принюхался, будто учуял кровь. По спине поползли мурашки страха. Юрген не указал в анкете, к какому сообществу Полуночи принадлежит. Но он не оборотень и — упаси Ночь! — не вампир, доказательства отсутствовали, но Аня, как и всякая ведьма, доверяла чувству озарения. Кто же он? Маг? Сидхе? Нифилим?

4 Ихор — кровь богов в греческой мифологии; также кровь дракона.

— Аня, как насчет десерта? — Голос экс-гонщика вырвал магичку из панических раздумий.

— Спасибо, в другой раз. Предлагаю перейти к серьезному разговору, и для этого нам придется поехать в офис. — Бранд недоуменно приподнял светлую бровь, и девушка объяснила: — Вы ведь беспокоитесь о своих тайнах? А помещение, занимаемое компанией, защищено от прослушивания с помощью магии или человеческой техники.

— Подобная защита есть и в моем доме. Анна, если не возражаете, мы можем продолжить разговор у меня в особняке.

— Возражаю. Предпочитаю работать на своей территории. — Магичка невинно улыбнулась.

— Разве в уикенд, кроме вас со Стивенсоном-младшим, работает кто-то еще? Кстати, приношу свои извинения, что лишил законных выходных.

И хотя Ане извинения Бранда не показались искренними, она покачала головой:

— Не переживайте, ради интересов клиента любой агент «Стивенсон и сын» пожертвует своим отдыхом без сожаления. Мы знали, куда шли работать.

— Завидная преданность делу.

Юрген не позволил Ане расплатиться по счету, и она не стала возражать — в конце концов, миллиардер мог позволить себе подобную мелочь. Но вот дальнейшее проявление галантности Бранда, его предупредительность, когда он помог ей надеть плащ или открыл перед ней дверь, немного раздражало. Нет, Данилевская не принадлежала к числу агрессивных феминисток, для которых мужская учтивость — признак сексуального домогательства. Нет, просто поведение экс-гонщика отличалось от того, к которому привыкла девушка. В отношениях с работодателем Аня играла первую скрипку: понимая, что именно от нее зависит его жизнь, клиент обычно сразу воспринимал слова спасительницы всерьез.

Юрген Бранд вел себя так, словно его жизнь не зависела от знаний и умений Ани. При этом мужчина пытался диктовать свои правила, будто бы никакого проклятия не существовало и он не боялся погибнуть. От неожиданного предположения, что ее водят за нос, Данилевская, не дойдя шагов двести до черного «феррари» спортсмена, споткнулась.

— Аккуратнее, принцесса. — Блондин, схватив ее за руку, удержал от падения.

От соприкосновения кожа к коже Аню тряхнуло, как от удара током. И нет, статическое электричество тут было ни при чем. Не позволяя себе задуматься над причиной подобной реакции на малознакомого полуночника, магичка бросилась в наступление:

— По моим наблюдениям, на вас не насылали никакого проклятия. «Тысячу неприятностей и одну смерть» вы придумали, Юрген. Только зачем?

Теплый низкий смех Бранда усилил Анино раздражение.

— Интуиция подсказывает, что у вас нет проблем с вредоносной магией. Но тогда зачем вы обратились в «Стивенсон и сын», раз в помощи ее агентов не нуждаетесь?

— Аня, я уважаю ведьминскую интуицию, но тут она дала сбой. Поверьте, мне очень, очень нужны вы, — мужчина помедлил, — и ваша помощь.

Искренние янтарно-зеленые глаза Бранда завораживали, затягивая в свои глубины. Данилевская сморгнула, с трудом избавляясь от их власти, и отвела взгляд в сторону.

Май не радовал теплыми солнечными днями. Вяло моросивший дождик наполнил воздух сыростью и запахом грязи. Складывалось впечатление, что в Нью-Йорк опять пришла осень, потеснив весну.

Оторвавшись от созерцания мокрых плит тротуара, Аня закусила нижнюю губу и смело заявила:

— На вас нет проклятия, я не почувствовала его за ланчем. И не увидела и не услышала ничего, что убедило бы меня в обратном. Вы лжете, мистер Бранд.

— Докажите, Аня, не будьте голословной.

Голос клиента оставался серьезным, а вот глаза лучились плохо спрятанной насмешкой и, как ни странно, любопытством.

— Пока мы обедали, я ждала проявлений проклятия. И ничего не произошло! Официант не уронил на вас поднос, вы не рассыпали соль и не облили себя кофе — вообще ничего! Ни одной мелкой, досадной случайности!

— У меня есть предположение, — улыбнулся Бранд. — Я знаю, что благословение, которое каждый специалист по проклятиям дарует своим детям, благотворно сказывается и на тех, кто находится с ними рядом. Вероятно, ваша защита частично затронула и меня, временно нейтрализовав действие проклятия.

— Глупости! — наморщила нос Аня. — Но даже если и так, почему о полосе невезения знаменитости вашего уровня ничего не слышно?

— Происшествия на мосту мало? Я едва не погиб, — обиженно произнес Юрген.

— Неужели? А я читала в газетах и блогах, что вы героически спасли девушку-самоубийцу, а затем, оступившись, ловко извернулись и с фантастическим проворством схватились за выступ моста. По-вашему, таково проявление смертельного проклятия?

— Сколько скепсиса, принцесса! Увы, доказать обратное не в моих силах. — Экс-гонщик насмешливо развел руками. — Анна, дождь усиливается, предлагаю продолжить ваши придирки в салоне автомобиля.

— Я не придираюсь! А констатирую факты!

Окинув безлюдную улицу настороженным взглядом, Бранд грустно взглянул на свой новенький «феррари» и снял его с сигнализации. В ту же секунду автомобиль взорвался, ослепляя Данилевскую яркой вспышкой. Оглушенная, Аня почувствовала, как ее опрокидывают на мокрый тротуар и накрывают тяжелым телом. Неуместная мысль пробилась сквозь шок: кажется, она поспешила с обвинениями и Бранда все-таки прокляли.

В сотне метров от весело пылавшего спорткара, буквально на днях поступившего в продажу, затаившийся в фигурно постриженных кустах Ник Арчер трясущимися руками щелкал сенсационный кадр за кадром и мысленно благодарил фортуну за ее подарки, посыпавшиеся как из рога изобилия. Если и дальше вокруг Бранда будут происходить интересные события, он скоро разбогатеет. По этой причине Арчер отныне превратится в тень спортсмена.


6 мая

Богдан Данилевский с брезгливой гримасой на лице разгребал рукой, затянутой в латексную перчатку, влажную землю. Разгребал осторожно, боясь повредить находку. Фонариком в левой руке парень подсвечивал фронт работ, так как пустырь за махиной строящегося торгово-развлекательного комплекса совсем не освещался.

— Надеюсь, это последняя, — с раздражением произнес он и бросил желтоватую кость в спортивную сумку, которую держала Лиля.

— Ты это, аккуратнее давай, чай мои костяшки не из железа деланные, — буркнул Федор, чья полупрозрачная фигура сидела на корточках рядом с девушкой. — И про недостающие зубы не забыл? В челюстях их пяток же ж не хватает.

— Перетопчешься, — отрезал колдун. — Хватит с тебя и двадцати семи.

— Федь, а у тебя и зубы мудрости успели к шестнадцати годам вырасти? — удивилась Макарова.

— Ну и чё ты меня попалила, кралечка? Колдунчик бы еще с час порылся, ему полезен труд, бают, он облагораживает.

— Слушай, пацан, а ты не обнаглел? — Богдан поднялся во весь свой немаленький рост и стянул грязные перчатки. — Все, Лиль, кости собрали, а потерю одного зуба он как-нибудь переживет.

— Уже пережил — мне его лет в четырнадцать в уличной драке выбили.

— Так зачем ты врешь, что зуб в земле остался?!

— Я вру?! — возмутился мальчишка. — А где ему еще же ж оставаться, если я его после драки с земли не подымал?

— Ты хоть понимаешь, Каспер, что чем дольше мы тут находимся, тем выше шанс попасться сторожам?

— Правда, Федь, это частные владения, у нас будут проблемы, если поймают.

— Звиняйте, не знал, — без сожаления заявил призрак, — а вообще, кабы колдунчик не бухтел, то вас бы и не застукали. А кости таки да, собрали все.

— В смысле «не застукали»? — встревожилась Лиля.

Но вредному привидению отвечать не пришлось — в глаза начинающим расхитителям могил направили свет нескольких мощных фонарей, и злой голос скомандовал:

— Руки вверх! Или стреляю!

Молодым людям пришлось подчиниться приказу.

А приблизительно через час Богдан с Лилей сидели в комнате охраны ТРК в ожидании Владимирского. А всему виной недальновидность девушки: она оставила в кармане куртки удостоверение журналиста, которое и обнаружили при обыске. И если Богдан поначалу планировал откупиться от сторожей, то теперь те, напуганные появлением представителя СМИ, и не думали их отпускать, пока не разрешит владелец стройки.

За семь месяцев общения с семьей Кирилла Лиля ни разу не видела олигарха, хотя тот и числился среди близких друзей Булата. И теперь кроме легкого переживания девушка испытывала предвкушение: ей было интересно взглянуть на мужчину, знающего о мире Полуночи, но не пожелавшего в него войти. Владимирскому предлагали обращение как вампиры, так и оборотни, но он решил остаться человеком.

Попивая чай, любезно приготовленный одним из охранников, Лиля думала над тем, что рассказывать. Кости — улика, поэтому придется подать правду вместе с вымыслом. Главное, чтобы с олигархом не приехал Мирослав. Тот, узнав, чем занималась Лиля, быстро раскусит вранье и доложит бабушке.

— Говорить буду я, если не возражаешь, — шепнула девушка Богдану, когда охранники отвлеклись на приближающийся шум шагов и голоса за дверью.

Парень не возражал, особенно когда увидел входящих в помещение мужчин.

— Богдан? Лиля? Как понимать вашу выходку?! — Отчим Данилевского и будущий свекор Макаровой поспешил к ним, обгоняя владельца ТРК и его телохранителей.

Владимирский, оставаясь в стороне, внимательно слушал и, когда его товарищ начал повышать голос, сделал бдительным сторожам знак выйти.

Врать в глаза отцу Кирилла Лиля не смогла и толкнула локтем Богдана.

— Владлен, я сейчас все объясню.

— Давай-давай, послушаю, как ты объяснишь нахождение невесты брата в таком месте, да еще и ночью. Я едва не поседел, когда услышал фамилию журналистки, схваченной на территории стройки. Стройки, Богдан! Это не то место, где безбоязненно может гулять хрупкая человеческая девушка!

— С Лилей бы ничего не случилось, ведь я находился с ней рядом. — Колдун стиснул зубы. — И вообще, она не хрустальная.

— Не хрустальная, значит? — рассердился Булат. — Посмотрю, что скажешь про свою любимую девушку, если она, конечно, у тебя появится.

Богдан вспыхнул — отчим прошелся по больному, напоминая о неудачах в личной жизни.

— У меня она уже есть.

— Ну-ну, сомневаюсь, иначе серьезней относился бы к невесте брата.

Видя, как сжимает кулаки напарник по ночной вылазке, Лиля, вздохнув, вмешалась в диалог:

— Владлен, это я заставила Богдана пойти со мной.

— Что? — Булат с трудом отвлекся от распекания пасынка, так как уже забыл главную причину приезда.

— Я в любом случае пошла бы сюда, хоть одна, хоть в сопровождении.

— Почему, Лиля? Из-за этих костей? — Мужчина кивнул на спортивную сумку с человеческими останками.

— Да. Вы, вероятно, слышали, что меня приглашали упокоить беспокойного призрака, напавшего на строителей?

— Да, Александр Сергеевич рассказывал. При чем тут призрак?

— Его кости мы и искали. — Макарова развернулась к владельцу ТРК. — Александр Сергеевич, вы знали, что найденный прах рабочие выбросили, как мусор? Возможно, именно вы и отдали им приказ?

— Лиля, что за голословные обвинения! — вступился за друга Булат.

— Подожди, Владлен, дай девушке высказаться, а мне ответить. Нет, ни я, ни Мирослав не знали о решении бригадира. И если бы я имел возможность, то извинился бы перед умершим.

— Так в чем проблема? — вдруг усмехнулась магичка и схватила за руку моментально ставшего видимым для всех присутствующих призрака. — Федор! Тут хотят с тобой пообщаться.

— Здрасьте. — Мальчишка поспешно спрыгнул со стола, на котором все это время сидел и беззаботно болтал ногами, пока живые выясняли отношения.

— Боже, — выдохнул Владимирский, впервые в жизни увидевший привидение. — Как живой! И вы его можете касаться?

— И вы тоже, пока я рядом с Федей.

Мужчина несмело протянул руку — паренек, дождавшись, пока его легонько ткнут указательным пальцем, звонко гавкнул. Александр Сергеевич дернулся, а Федор засмеялся.

— Федя, веди себя прилично, если хочешь участвовать в разговоре, — пригрозила Макарова.

Булатов недовольно покосился на Лилю: он знал, что не всякому духоборцу удается сделать призрака не то что осязаемым, а и даже видимым для окружающих. Поэтому оборотню очень не хотелось, чтобы невеста сына демонстрировала свои способности, пускай даже и перед другом семьи.

— Итак, Александр Сергеевич, вы хотели что-то сказать Федору.

Владимирский быстро справился с растерянностью:

— Федор, не знаю вашего отчества…

— Николаевич я, — перебил олигарха призрак.

— Федор Николаевич, приношу извинения за действия своих людей. И хочу как-то компенсировать нанесенный вашим останкам вред. Например, устроить пышные похороны, установить дорогой памятник…

— Ага, и позолоченный гробик, обитый кумачовым бархатом, — поскучнел мальчишка.

— Если пожелаешь, то и бархатом, — кивнул мужчина.

— Нет, с похоронами спешить не стоит, на самом деле Феде нужно другое.

— И что же, Лиля? — полюбопытствовал Владимирский.

— Федор не успокоится, пока не узнает, что случилось с родными после его смерти. Когда я отыщу данные, тогда и начнем обсуждать вопрос захоронения.

— Вам нужна помощь? Я так понимаю, молодой человек умер лет пятьдесят назад?

Макарова с подозрением посмотрела на мужчину. Интересно, на чем основывалась его догадка?

— Если хотите знать точно, то в сорок первом, в дни оккупации города.

— Тогда найти будет легко — в нашем архиве предостаточно документов периода Отечественной войны, которые освещают помощь горожан фронту, проведение эвакуации и мобилизации населения в армию, а также формирование народного ополчения, партийного и комсомольского подполья. Также можно поискать в областном архиве, который содержит документы с тысяча семьсот восемьдесят девятого года.

— Ого! Откуда вы все это знаете? — восхитилась Лиля, а Богдан тихонько хмыкнул.

— А я по первому образованию учитель истории. Порой хочется вспомнить молодость, покопаться в пыльных документах. — Владимирский неожиданно подмигнул: — Так что, если ничего не найдете, обращайтесь, я с удовольствием помогу.

Булатов шумно прочистил горло:

— Саша, мне показалось или ты сейчас действительно заигрывал с моей будущей невесткой?

— Показалось, Владлен, — усмехнулся Владимирский. — Хотя остаться равнодушным при виде столь обаятельной и красивой девушки невозможно. Лилия, — мужчина легким поцелуем коснулся руки магички, — приятно было познакомиться с вами.

Богдан, которому надоели экивоки окружающих, резко спросил:

— Конфликт исчерпан? Мы с Лилей можем ехать?

— Что за вопрос? Не смеем вас задерживать.

— Богдан, когда отвезешь Лилю домой, присоединяйся к нам с Александром Сергеевичем — мы собрались дегустировать шотландский виски тридцатилетней выдержки, который Аня прислала на майские праздники. Если, конечно, хочешь.

— Прости, вынужден отказаться. Я собирался помочь Лиле отмыть кости от земли.

— Да ладно, Богдан, не надо — я загружу их в посудомоечную машину, — простодушно раскрыла свои планы Макарова и удивилась, когда увидела отвращения на лицах мужчин. — Что такое?

— Лиль, лучше давай я все-таки помогу. — Данилевский, одной рукой схватив сумку, а другой — ладонь девушки, повел ее к выходу.

Призрак, ставший невидимым для всех, кроме некромантки, поплыл за ними, как воздушный шарик на веревочке.

— До свидания! — попрощалась Лиля на ходу, а уже в машине недовольно спросила: — И что это было, Богдан?

— Ты о чем?

— О твоей грубости. Зачем ты отталкиваешь отчима? В вашей семье я человек новый, поэтому мне тяжело разобраться в ваших отношениях.

— Вот и не лезь не в свое дело! Ты еще не член семьи!

Лиля печально вздохнула и отвернулась к окну, за которым мелькали огни ночного города. Молчание, воцарившееся в салоне автомобиля, не посмел нарушить даже Федор, пристроившийся на заднем сиденье и неустанно вертевший головой по сторонам.

Когда подъехали к дому, парень заговорил:

— Извини за грубость. И, да, я не прав, когда игнорирую попытки Булата наладить отношения. Мне об этом говорят и мама, и Кир. Но, Лиль, пойми, это сильнее меня! Сначала Владлен забрал у меня мать, потом старшего брата, а немногим позже — и сестру!

— Что ты городишь, Богдан? — Девушка наморщила лоб. — Ты ревнуешь своих родных к Владлену?

— Ты бы тоже ревновала, если бы сестра неделями не разговаривала с тобой, а в то же время отчиму пересылала элитное виски.

— Так все дело в обиде? А вдруг Аня сделала подарок Булату не просто так? — В голосе магички звучала неприкрытая ирония. — Может, у твоего отчима какая-нибудь круглая дата?

Данилевский застонал и пару раз ударился головой о руль.

— Я — идиот, Лиля! Шестого мая, то есть сегодня, исполнилось сорок лет, как Булатов возглавил северную стаю. Он не отмечает этот день, но мы ежегодно делаем ему какие-нибудь сюрпризы…

— Богдан, хватит ломать машину. Поступим вот как. Мы с Киром подготовили два подарка, так ты мой вручишь от своего имени. Владлену должно понравиться… это редкое букинистическое издание книги по истории холодного оружия.

— Лиль, не надо…

— Надо, Богдан, надо, — стояла на своем девушка. — Будешь должен, и возьму натурой.

— Мне начинать бояться?

— Начинай, тебе ведь не понравился сегодняшний вечер?

— Что?! Опять откапывать кости?

— Нет, в этот раз закапывать. Много и долго, — успокоила с садисткой усмешкой Макарова. — Твоя помощь понадобится мне завтра, поэтому на дегустации сильно не напивайся, договорились?

— Как прикажешь, хозяйка…

— Тогда давай поднимемся за подарками.

Ближе к утру Лиля закончила подготовку костей к обряду. Вымытые и просушенные феном, они лежали на кухонном столе, застеленном льняной скатертью. Магичка провела инвентаризацию останков, хотя крутившийся неподалеку Федор и уверил, что все на месте.

Услышав, как в соседней комнате включился телевизор, девушка улыбнулась. Призрака очаровали бытовые приборы, особенно компьютер и стиральная машина, мальчишка назвал ее чудом, которое осчастливило бы любую женщину его времени.

Мысли о Федоре и сложной жизни женщин в годы войны натолкнули магичку на одно обстоятельство, о котором она в суматохе забыла.

— Федя!

— Чё, кралечка? Пожар? — Призрак мгновенно предстал перед хозяйкой квартиры, как сказочный Сивка-Бурка.

— А как же вещь, которую поручил тебе стеречь Велигор? Ты оставил ее на стройке.

— Обижаешь, кралечка. Она привязана ко мне и следует за мной куда ни плюнь. Хочешь глянуть?

Лиля не успела отказаться, как перед ней на стол легла книга. Хватило одного взгляда, чтобы понять, какую гадость хранил Федор. Древний фолиант темных искусств, написанный от руки на латыни. Книга, которая, как считала девушка, существовала в единственном экземпляре и принадлежала семье проклятых колдунов Лисовских. Именно в ней Костя нашел ритуал освобождения древнего демона-воителя.

— Убери ее от меня скорее! — попросила Макарова и спрятала лицо в ладонях.



Глава 8

7 мая

Катя, не открывая глаз, потянулась за телефоном, беззвучно вибрирующим на тумбочке.

— Але, — произнесла она сонно, не глядя на экран.

— Петрашова, ты еще спишь в одиннадцать утра? — возмутился телефон голосом лучшей подруги Вики. — На пожарника сдаешь?

— Почему на пожарника?

— Потому. Ладно, проехали. Кать, можешь спросить у тети, что будет, если двухлетний малыш съест мыло?

— Зачем съест?

— Затем, Катрин, не тупи, просыпайся скорее! И спроси тетю!

Петрашова с закрытыми глазами нашарила ногами шлепанцы и пошла в комнату старшей и единственной своей родственницы.

Марина спала на боку, обнимая подушку. Некоторое время Катя молча рассматривала ее. А ничего еще у нее тетка, вполне сохранилась для женщины возрастом чуть-чуть за тридцать. Можно даже сказать, красотка, особенно когда вот как сейчас ее лицо расслаблено, а не озабочено сотнями разных проблем.

— Петрашова, ты здесь? — напомнила о себе подружка.

— Ага, — отозвалась Катя и затормошила Марину за плечо.

— Катюш, кушать хочешь? — пробормотала та сквозь сон. — На второй полке жаркое в контейнере, разогрей в микроволновке.

Девочка фыркнула. Она что, маленькая, чтобы будить вечно не высыпающуюся тетю ради завтрака? Сама за собой давно ухаживает.

— Нет, теть, тут Вика тебя спросить хотела.

— О чем?

— Вика своего младшего братика мылом накормила, что теперь будет?

— Да не кормила я его! — возмутилась подружка, отлично слышавшая разговор. — Он сам кусок погрыз!

— Пузыри носом пускал? — полюбопытствовала младшая Петрашова.

Подруга что-то возмущенно завопила, пришлось убрать трубку от уха.

— Скажи, что, возможно, стул будет жидкий, — успокоила Марина и, прикрыв рот ладонью, зевнула. — Ты тоже годика в три мыла наелась и, как видишь, живая. Но не дай бог, малыш попробует стиральный порошок — химическое отравление часто со смертельным исходом, если ничего не предпринять.

— Ефимова, слышала? Лучше за братом смотри, — назидательно проговорила Катя и, оставив тетю досыпать, ушла на кухню.

Слушая щебет одноклассницы, она поставила на газовую плиту медную джезву с двойной порцией сахара и зажгла огонь без спичек, силой желания. Как же ей нравилось быть ребенком индиго! Жаль, только способности негде проявлять, да и нельзя, если она не хочет угодить в лаборатории государственных секретных структур.

— Петрашова, а чего ты дрыхнешь до обеда? Ты ведь у нас ранняя пташка? — Тревога ушла из голоса подружки, и она устроила Кате допрос.

Когда сахар карамелизировался, окрасившись в приятный коричневый цвет, Петрашова сосредоточенно насыпала в джезву необходимое количество молотого кофе, специй и залила все это холодной водой по узкое горлышко. И лишь потом утолила любопытство Вики:

— Мы с тетей до трех ночи смотрели молодежные комедии.

— А, ясно. И я вчера долго не спала, Артемка все-таки заехал за мной, — похвасталась Вика.

— Да ты что! И как вечеринка?

— Это было круто, Петрашова! Тусовались только свои, но Артем спрашивал о тебе.

Катя едва не уронила пачку с молотыми зернами арабики.

— Врешь, Ефимова.

— Нет. Он хочет с тобой пообщаться, чтобы узнать ближе. Будет здорово, если мы обе войдем в число друзей Павловского.

— Ага. — Зажав мобильный между ухом и плечом, девочка легкими движениями вращала джезву, чтобы кофе не пригорел. — Только маловероятно, что я придусь ко двору.

— Катрин, я тебя умоляю, не прибедняйся! Ладно, буду прощаться — родаки вернулись.

— Пока, Вика. Надеюсь, тебе повезет и родители не увидят, как их младшенький пускает мыльные пузыри через нос.

— Очень смешно, Петрашова.

Когда тетя, переодетая в домашнюю тунику и леггинсы, вышла на кухню, на столе ее дожидались бутерброды с ветчиной и пахнущий кардамоном кофе с пенкой.

— Божественный аромат! Спасибо, племяшка. — Марина, поцеловав девочку в белокурый затылок, села за стол.

— А Вика вчера гуляла с Артемом Павловским, — не утерпела Катя.

— С «золотым» мальчиком, который перевелся из лицея?

— Ага. А я говорила, что папа у него городской депутат?

— Нет, только про то, что у него строительная фирма. И как Вике? Понравилось рандеву?

— Понравилось, только не рандеву, а вечеринка для избранных. Витка намекнула, что и я могу оказаться в их числе.

Марина отложила бутерброд в сторону и, сложив руки на груди, призналась:

— Я бы этого не хотела, Катюш.

— Ну почему?

— Помнишь слухи, когда он пришел к вам посреди учебного года? Мол, его выгнали из лицея за наркотики? Так вот, моя давняя клиентка, она там секретарь, намекнула, что разговоры имеют под собой почву и бизнесмен Павловский в свое время землю рыл, угрожал, сорил деньгами, лишь бы остановить сплетни о проказах сыночка.

Катя некоторое время жевала молча. Когда в чашке осталась одна гуща, она поставила ее на блюдце и перевернула. Вскоре Марина повторила ее действия.

— Теть, даже если Артем — наркоман, я-то не собираюсь становиться такой, как он. Я ведь и так почти нигде не бываю…

— Не дави на жалость, котенок, я знаю, что ты хорошая девочка, но также и в курсе, какими подлыми бывают люди. Прошу тебя, не общайся с такими ребятами, в их дружбу я не верю.

— А в чью веришь? В Наташину, например? — Раздосадованная племянница намеренно наступила на больную мозоль, точнее даже — гнилостный нарыв.

— А Наташа — очередное разочарование в моей жизни, — вздохнула Марина, и девочке стало стыдно.

— Прости…

— Да ладно, не везет мне с подругами. Рада, что хоть у тебя есть Вика.

— Теть, слушай, а ты не думала, что Наташа может оказаться нечестной не только как подруга, но и сотрудница? А если она тебя подставит и по работе? Геннадий Андреевич на ее стороне, если что, прикроет. Может, тебе надо пойти к управляющему и предложить проверить их?

Марина в удивлении подняла брови:

— Катя, с чего вдруг подобное беспокойство?

— Чутье, — вздохнула девочка.

Жаль, что нельзя рассказать о подслушанном разговоре.

— Конечно, интуиция у тебя неплохо развита с детства, но не надо впадать в паранойю.

— Слушай, теть, а почему я в детстве наелась мыла? — Племянница решила перевести тему. — Вот Витка не уследила за братом, потому что ужасная лайдачка. А ты-то чего недоглядела?

— Екатерина! Не ругайся, иначе припомнишь вкус мыла — вымою тебе рот, чтоб не говорила гадости, — возмутилась женщина.

— Да, это грубое слово, но не мат, — оправдывалась племянница, — можешь посмотреть в словаре.

— И посмотрю, — с угрозой пообещала Марина и уже спокойно добавила: — Я после ночной смены была, а ты, простыв, тогда в садик не пошла, вот и воспользовалась моей сонливостью, добралась до запасов мыла на кухне.

Петрашова почувствовала, как защемило сердце, а на глаза навернулись слезы. Тетя заботилась о ней с первых дней жизни, заменив родителей. И никогда, никогда не роптала на судьбу.

— Пора узнать, что хорошее ждет нас в будущем, — встрепенулась девочка и перевернула свою, а затем и Маринину чашку. — Ого! Тебе, тетушка, вскоре повстречается принц на белом «мерседесе».

Улыбнувшись, Марина включилась в игру.

— Ой, а тебя ждут важные новости и дальняя дорога. Наверное, я все-таки отпущу тебя летом на море с Викой и ее родителями, — весело проговорила женщина и едва не оглохла от счастливого вопля племянницы.

Жаль, что шуточное гадание не могло предупредить, что это последний день их спокойной жизни.


Большие Косяки, 7 мая

Кирилл спал на животе, растянувшись по диагонали постели. Льняная простыня сползла вниз, оголив загорелое тело до копчика и демонстрируя, что на нем нет нижнего белья.

То ли вид нагого мужчины, то ли окровавленная одежда, брошенная неопрятной кучкой у изножия кровати, заставили девушку сдавленно охнуть.

И хотя вервольф устал как собака, он тотчас проснулся. Резко перевернувшись на спину, приподнялся на локте и грубо спросил:

— Что ты здесь делаешь, Оля?

— Я… я принесла свежее белье, — заикаясь и густо покраснев, произнесла брюнетка. — Хотела перестелить постель, вытереть пыль.

Проследив за ее взглядом, Кир натянул простыню повыше.

— Ты выбрала неудачное время для уборки.

— Обычно ты поднимаешься едва ли не на рассвете, — защищаясь, возразила девушка. Бросив стопку постельного белья на стол, она сложила руки под грудью — ткань розовой футболки натянулась, обрисовывая внушительный бюст, не стесненный лифчиком. — Уже час дня, ты должен был уйти в урочище искать своего коршуна.

— Должен, да. Но я уснул только в пять утра.

— Бессонница? Бедненький, — протянула ласково девушка, к которой быстро вернулось самообладание, — разбудил бы меня, посидели бы на кухне за чашкой чая, поболтали. Там, глядишь, и сон бы пришел. Можно было бы, конечно, заняться кое-чем поинтереснее…

— Хватит, Оль, — оборвал брюнетку Кир, — ты разве не понимаешь, что должна уйти?

— А если я не хочу? — Девушка, сев на стул, закинула ногу на ногу. Обрезанные джинсовые шорты — Кирилл мог в этом поклясться — стали короче, чем были в день их первой встречи, и нескромно обтянули стройные загорелые бедра. — Может, мне охота поговорить? Например, о том, почему у тебя одежда в крови?

Ольга ткнула пальцем в сторону футболки и джинсов, валявшихся на полу.

— Это красная глина, — невозмутимо возразил вервольф.

— Да? А так похоже на засохшую кровь… Хочешь, постираю?

— Нет.

— Почему? Мне не трудно.

— Мне не нужна твоя помощь.

— А я хочу помочь тебе, Кирилл, — настаивала девица и даже потянулась за одеждой.

Постоялец вдруг не выдержал. Потеряв терпение, с грубой прямотой он потребовал:

— Пошла вон!

— Как?! Ты меня прогоняешь? — Ольга сделала вид, что расстроена и оскорблена в своих лучших чувствах.

— Оля, тебе помочь закрыть дверь с той стороны?

— Не осмелишься, ты ведь не из тех, кто причиняет женщине боль.

— Не переживай, за дверь я выставлю тебя нежно, — пообещал Кирилл.

Брюнетка рассмеялась:

— А давай ты будешь со мной просто нежным?

— Извини, у меня уже есть та, с кем я нежен.

— Я не гордая, согласна быть и на вторых ролях.

Не вылезая из-под простыни, оборотень потянулся за халатом, висящим на спинке стула.

— Оль, заканчивай цирк, — попросил он. — И вообще, тебе пора, если не хочешь объяснять Арине Михайловне, что ты забыла в моей комнате.

Действительно, вскоре раздался нетерпеливый стук в дверь и старушечье бормотание о непутевой девчонке, за которой нужен глаз да глаз.

— Мы еще вернемся к этому разговору, — пообещала Ольга и выбралась в приоткрытое окно.

Вервольф покачал головой — племянница женщины, у которой он снял летний флигель на время расследования, упорно подбивала к нему клинья, хотя он доходчиво объяснил, что в городе его ждет невеста. Ольгу наличие соперницы не волновало — за симпатичного, стройного парня, приехавшего изучать редких птиц в Большие Косяки на крутом внедорожнике, стоило побороться. И предприимчивая девица открыла на мнимого орнитолога самую настоящую охоту. Она всячески демонстрировала ему свои прелести, забиралась обнаженной в его постель, врывалась к нему в летний душ… Последнее, кстати, имело для нее неприятные последствия — Кирилл, психанув, выволок соблазнительницу из кабинки и безжалостно отстегал крапивой по голой заднице. Затаив обиду, Ольга поменяла тактику, собираясь взять верного жениха измором. Но все, чего она добилась, — усиление неприязни.

Одевшись и задвинув ногой окровавленную одежду под кровать, Кир пошел открывать хозяйке.

Настроение, испорченное стычкой с назойливой брюнеткой, опустилось дальше некуда. Прошлая ночь, проведенная в урочище, которое было частью территории волчьей стаи, ситуацию не прояснила. Последней каплей в чаше терпения Кирилла стал разбитый противоударный смартфон. Если вервольф, упав с пятиметровой высоты в куст шиповника, отделался быстро затянувшимися царапинами и порванной одеждой, то средство связи с корпусом из металла, пластика и резины и экраном с сапфировым стеклом серьезно заглючило. Радовало, что, перестраховавшись, он бросил в сумку запасной телефон.

И все же Кир собирался заявить Булату, что в Больших Косяках все спокойно, а значит, он возвращается. Кроме скуки, домой Кирилла гнала тревога. Последнее время его не покидало ощущение, что его место рядом с Лилей. И хотя брат уверял, что для беспокойства нет причин, Кир не мог сосредоточиться на задании отца.

Поселок с забавным названием располагался практически на стыке двух регионов и числился нейтральной зоной для вервольфов северной и восточной стай, поэтому ответственность в случае неприятностей делилась поровну. И поэтому нападение волка на человека семь месяцев назад лишило Булатова покоя. Тогда происшествие удалось замять, тем более что пострадавший отделался легким испугом. Но когда история в конце апреля повторилась, к счастью, и на этот раз без летального исхода, он отправил сына разобраться и, если потребуется, устранить проблему.

В большинстве случаев на людей нападают животные, зараженные бешенством. Другие возможные причины агрессивности — самооборона, защита территории, а также сильный голод, особенно когда паникующий человек ведет себя как естественная добыча хищника. Еще волк набрасывается, когда ему приказывает вервольф. И если лидер восточной стаи отвергал подобный вариант, то Владлен решил перестраховаться. Кирилл, как его преемник и сын, идеально подходил на роль следователя и имел полномочия урегулировать конфликт с восточными оборотнями, если у тех возникнут претензии.

Так, под видом орнитолога, наблюдающего за гнездовьем красного коршуна, Кирилл и появился в Больших Косяках. И, не прилагая усилий, заставил трепетать сердца женщин поселка в возрасте от двенадцати до семидесяти лет.

Арина Михайловна, библиотекарь на пенсии, также попала под обаяние постояльца, что не мешало ей неодобрительно отзываться о его профессии. Пожилая дама считала, что молодой здоровый мужчина должен заниматься серьезным делом, как, например, ее покойный муж-пожарный, а не следить за птичками. Кирилл, слушая аргументацию хозяйки, задумчиво кивал и обещал исправиться. После чего, захватив бинокль и фотоаппарат, отправлялся в Седые Яруги искать гнездовье красного коршуна, а на самом деле — следы волчьей стаи.

— Доброго дня, Арина Михайловна, — поприветствовал Кир хозяйку.

Высокая, сухощавая, прямая как палка женщина поначалу вызывала у парня оторопь, потому что напоминала знахарку стаи. И не столько внешностью, сколько манерой общения.

— Доброго, Кирюшенька.

Мужчина поморщился — его раздражало подобное обращение, о чем говорил не раз, но Арина Михайловна упорно делала вид, что страдает склерозом.

— Вы что-то хотели?

Старуха оторвалась от пристального осмотра комнаты и улыбнулась, демонстрируя белые ровные зубы:

— Ах да, Кирюшенька. Ты не видел Олю?

— Я только проснулся, — ушел от прямого ответа вервольф.

— Прости глупую девку, что навязывается. Судьба у нее нелегкая.

Как нелегкая судьба связана с назойливостью, Кир не понимал, но уточнять не решился — Арина Михайловна обожала поговорить, дай только повод.

— Я стараюсь не обращать внимания на ее выкрутасы.

Поправив соломенную шляпу, скрывающую сизо-седые короткие волосы, женщина одобрительно закивала:

— И правильно. Когда она убедится в твоем безразличии, смирится и отстанет. Ах, если бы я могла повлиять на нее…

Старуха печально вздохнула, а Кирилл с трудом подавил невольный смешок. Арина Михайловна еще как влияла на Ольгу — девушка горбатилась в ее теплицах с рассвета и до глубокой ночи. Как еще сил хватало на «обольщение» постояльца? Несмотря на солидный возраст, пенсионерка серьезно занималась выращиванием рассады, цветов и ранних овощей на продажу. И если земляные работы она доверяла племяннице и наемным работникам, то продукцию в районный центр отвозила сама. Кир, когда увидел, как лихо водит семидесятилетняя тетка микроавтобус, загруженный под завязку, надолго потерял дар речи. Наличие просторного гаража, кстати, стало решающим фактором в выборе жилища, хотя и доставляло некоторые проблемы помимо приставаний Ольги. Большая часть домов в Больших Косяках расположилась на горе, остальные — в низине, плавно переходящей в урочище Седые Яруги. Поэтому, чтобы позвонить, приходилось идти в верхнюю часть села или карабкаться на высокое дерево.

Пожилая бизнесвумен уронила еще один вздох:

— Да, если бы я могла влиять на племянницу, она не наделала бы в свое время ошибок. Но старшее поколение для молодежи сейчас не авторитет.

На самом деле попытки Ольги залезть к орнитологу в постель старуху, скорее всего, забавляли.

— Скромничаете, Арина Михайловна. Я ведь вижу, как вас слушают работники.

— Так я им за это деньги плачу, — хмыкнула хозяйка и вдруг всплеснула руками: — Ох, заболталась, Кирюшенька, с тобой! А я ведь по делу пришла. Хотела попросить новый журнал и сообщить о ночном происшествии.

— О происшествии?

Рука оборотня потянулась к стопке орнитологических журналов на немецком языке, а мысли вертелись вокруг поиска прошлой ночью. Он пробыл в урочище с девяти вечера и до четырех утра. Ничего подозрительного. Как он мог чего-то не заметить?!

Схватив костлявыми пальцами «Орнитологический вестник», хозяйка с удовольствием поделилась новостью.

— Ты, когда въезжал в Большие Косяки, заметил на лугах отару овечек?

— Конечно, около сотни животных.

— Восемьдесят пять, — уточнила старуха, — было. Ночью в кошару пробрались волки и перерезали почти всех. Осталось с десяток ярок да старый баран на развод. Слышал бы ты вопли Мацегорюка! Грозился перестрелять сторожей вместе с собаками.

— Да, не повезло мужику. Такая потеря…

Кир едва сдерживался, чтобы не прервать говорливую пенсионерку и не броситься на место волчьего преступления.

— А так ему и надо, — ожесточенно заявила Арина Михайловна. — Бог наказал за нечестность. Он-то луга под пастбища для своих баранов по-хитрому выкупил, отняв у односельчан сенокос, многим пришлось продать коров и лишиться значительного дохода. А в Больших Косяках, сам видишь, с работой тяжело. Местным приходится ездить в район, а это полчаса пехом и час на электричке… Ой, да ладно, зачем тебе наши проблемы? Я к чему веду-то… Мацегорюк просил тебя заглянуть, посмотреть на месте преступления, так сказать.

— Почему меня? — искренне удивился Кирилл. Местный фермер уж точно не мог знать, зачем он приехал в Большие Косяки.

— Он считает, что раз ты ученый, то разбираешься не только в птицах.

— Странная логика, но ладно, сейчас оденусь и зайду.

Заодно, выйдя из низины, сможет нормально позвонить Лиле, так как лазить для этого на каштан, растущий перед домом хозяйки, поднадоело. Да и Ольга нарочно крутилась под деревом, подслушивая его разговоры, поэтому приходилось следить за языком, чтобы не сболтнуть что-нибудь про Полночь.

— Кирюшенька, когда вернешься, обязательно расскажи, что увидишь, — попросила Арина Михайловна. — Особенно что делал и говорил Мацегорюк.

Кир кивнул и, когда старуха ушла, стал быстро собираться.

Через сорок минут он осматривал ферму и окрестности. Понесший убыток «бизнесмен» пытался жаловаться, но Кир взглянул на него холодным взглядом почуявшего след оборотня — и мужчина, внезапно покрывшись холодным потом, отстал от мнимого орнитолога. Кирилл сфотографировал учиненную волками резню и записал на диктофон показания сторожей, которые в то время, как хищники пробрались в кошару, смотрели в подсобке футбол, попивая пиво.

На территорию фермы серые попали, разорвав оцинкованную сетку-рабицу, после чего вырыли подкоп под стеной сарая. Ну а дальше дело было за малым: черкая клыком по сонной артерии, оставляли овец истекать кровью. С собой мохнатые налетчики увели всего шесть животных.

Пройдя по следу, вервольф оказался на асфальтированной трассе, где отпечатки вскоре терялись, затертые колесами автомобилей. Пришлось возвращаться и осматривать молодой хвойный лесок с одной стороны фермы и заливные луга — с другой. Усилия Кирилла не пропали даром, и он все-таки его нашел — отпечаток огромной лапы. Лапы оборотня, перекинувшегося в звериную форму. Опасения отца подтвердились: кто-то из вервольфов попрал закон, заставив обычных волков нападать на людей.

Отчитавшись по телефону Булатову, молодой человек, погруженный в невеселые раздумья, дошел до подворья Арины Михайловны. И только при виде разлапистого, собирающегося цвести каштана вспомнил, что забыл позвонить невесте. Вздохнув, он привычно вскарабкался на дерево.


7 мая

— А тебе что купить? — нетерпеливо поинтересовался Богдан, не отводя глаз от палатки с бутербродами, пирожками, булочками и прочей снедью. — Пора обедать, а мы еще и не завтракали.

— Ничего, — отмахнулась Лиля. — Иди поешь, наша очередь еще не скоро.

Колесо обозрения пользовалось популярностью, и, чтобы полюбоваться на город сверху, требовалось отстоять не меньше четверти часа за билетами. И как только ни любила Макарова ждать, выбрать другой аттракцион нельзя — в энергетическом теле города место, на котором установили колесо, исполняло функцию сердца, и именно здесь предстояло завершить обряд.

Испытующе взглянув на спутницу, молодой человек воспользовался разрешением.

В залитом весенним солнцем и детским смехом парке Макарова выглядела заторможенной, чему маг не удивлялся, зная, что она находится в неком подобии транса. А вот окружающих отстраненный вид девушки, похоже, сильно удивлял, и Богдану пару раз предложили сменить мрачную спутницу на другую, которая оценит хорошую компанию. У Макаровой напор веселых студенток не вызвал вообще никаких эмоций, но незримый для окружающих Федор мстил охотницам за чужими спутниками, задирая подолы их платьев или сдувая им в декольте капли подтаявшего мороженого. Но как призрак ни старался, девчонки из очереди не уходили.

— Слушай, а все-таки кто он тебе? Парень? — не выдержала смуглянка со строгим каре.

— Брат или нет? — подхватила вторая студентка, с пепельными волосами, собранными в конский хвост.

— Брат… или нет, — с полуулыбкой ответила Лиля.

И ведь не соврала: Богдан станет ей братом через Кира, и в то же время кровного родства между ними нет.

— Дура какая-то, — тихо прошипела третья девушка, — не удивлюсь, если красавчик это поймет и вскоре ее бросит.

Макарова, хотя и услышала нелицеприятное мнение незнакомки из очереди, не испытала ни малейшего укола обиды. И не потому, что самомнение в последнее время благодаря стараниям любимого мужчины обросло непробиваемой броней. Ритуал, который она начала в шесть утра, позволял смотреть на мир отстраненно, сквозь особую призму восприятия, не пропускавшую чужой негатив.

— Кралечка, а можно, можно я ей хоть волосы взлохмачу?! Ей-богу, достала же ж холера!

Призрак чувствовал невообразимый прилив сил и мечтал отомстить за малейшее оскорбление магички, подарившей ему возможность стать Хранителем города. Но Лиля чуть заметно покачала головой.

Разочарованный мальчишка, оторвавшись от земли, пролетел над головами стоящих в очереди людей. И самые чувствительные ощутили легкий холодок, неожиданный на солнцепеке.

В зависимости от особенностей организма скелет взрослого человека состоит почти из двух сотен костей. К трем часам дня в большой спортивной сумке от мощей Федора осталось две — череп с зияющими глазницами и средняя фаланга от среднего пальца. Остальные кости растворились в энергетических узлах города: перекрестках, площадях, фундаментах административных зданий, кладбищах, скверах, постаментах памятников, пустырях, супермаркетах, аэропортах, мостах и прочих участках, где находились места силы и прочие аномальные зоны.

Богдан, всерьез воспринявший предупреждение Лили, что придется долго копать, бросил в багажник пару лопат и прихватил связку амулетов, отводящих внимание возможных свидетелей, поэтому, увидев, как после сказанных тихим речитативом слов кости исчезают в воздухе, немного разочаровался. Но воспрянул духом, когда потребовалось «замыливать» глаза патрульным, решившим проверить их подозрительную черную сумку.

Данилевский завершил перекус как раз за пару минут до их очереди. Купив билеты, галантно помог Лиле зайти в кабинку.

— Тебе хватит пятнадцати минут? Или сколько длится полный круг? — поинтересовался, когда колесо начало движение.

— Будем стараться уложиться по времени. Федя, произноси клятву.

Призрак, гордо выгнув тщедушную грудь и расправив плечи, торжественно произнес:

— Я, Федор, нарекая себя Хранителем, клянусь Ночью оберегать равновесие и покой города, над которым беру патронат. Обещаю не причинять вреда жителям, оказывать помощь нуждающимся в милосердии, в меру своих возможностей защищать слабых и несправедливо обиженных. Обязуюсь приумножать силу и славу моего города, способствовать процветанию его обитателей. И гарантирую вечную неприкосновенность и поддержку моему протектору и его близким… Кралечка, ну чё? Я правильно сказал?

— Да, Федь, ты молодец. Теперь завершающий штрих.

И Лиля раскрыла сумку. Не вытаскивая из нее череп, произнесла шепотом древние слова — и он, на мгновение подернувшись сизой дымкой, превратился в старинный металлический ключ.

— Владей с честью.

— Уррра! — завопил призрак и, схватив символ власти Хранителя города, развеялся как сигаретный дым на ветру.

Достав фалангу, парень в сомнениях спросил:

— Про нее забыла? Или специально оставила?

— А это, Богдан, для связи с Хранителем. Повешу на нитке и буду носить на шее. Когда захочу увидеть Феденьку, потру ее…

— И он явится, чтобы исполнить твое желание, как джинн из лампы?

— Не совсем, но в главном ты прав. Проводящий ритуал вкладывает в него бездну Силы, неужели не имеет права хоть на какие-то плюшки?

— Слушай, я, конечно, подустал колесить с утра по городу, но мне показалось, что ритуал создания Хранителя не так сложен, как ты вначале говорила. Ты провела его играючи.

Лиля насмешливо фыркнула:

— Во-первых, процесс был начат еще в сорок первом — я просто подхватила оборванную нить. Во-вторых, кандидата на роль Хранителя найти сложно. Федор со своим врожденным чувством справедливости и желанием покровительствовать слабым идеально подходил еще тогда, а обещание Велигору лишь усилило нужные качества. В-третьих, когда создавали ритуал, автомобилей не было, а уложиться нужно строго во временные рамки от рассвета до заката.

— Все забываю спросить, где ты нашла необходимые сведения?

— Я когда собирала вещи, чтобы переехать к Киру, стащила у бабули парочку дедовых фолиантов с заклинаниями.

— Ты рисковала — Полина в гневе страшна.

— Не переживай. Она толком и не разбиралась, какие книги остались после мужа, — свалила все в чемоданы и задвинула в чулан. Все, теперь можно и на звонки отвечать, включи, пожалуйста, телефоны.

Когда утих поток смс-сообщений о пропущенных вызовах, Лиля попыталась дозвониться до Кира.

— Теперь вне зоны доступа он. Обидно… Ладно, перезвоню тогда Валику, он по пустякам и особенно днем не беспокоит.

Системный администратор Мастера вампиров ответил после первого гудка. И через минуту Богдан с удивлением наблюдал резкую смену Лилиного настроения — такой мрачной он еще никогда ее не видел.

— Что он тебе сказал?

— Валик раздобыл сведения о маме и сестре Федора.

— Некромант обманул парнишку? И избавился от женщин? — предположил самое худшее Данилевский.

— Нет. Ратмир вывез их из оккупированного города и позаботился, чтобы они ни в чем не нуждались, как и обещал мальчику. Мать Феди умерла по естественным причинам, от старости, в начале восьмидесятых.

— А сестра Марьяна? Что ты так на меня смотришь? Велигор все-таки ее убил?

— Хуже. Он на ней женился.

— А потом убил?! — поразился коварству некроманта парень.

— Да нет же! — возмутилась Лиля. — Марьяна жива до сих пор. От Ратмира у нее трое сыновей. Старший, Демид, — мой настоящий отец.

— Не понял? Ты ведь Игоревна, а не Демидовна?

— Сейчас объясню, как так вышло.

И девушка поведала Данилевскому то, что ей самой стало известно недавно. О том, как два старых некроманта решили объединить кровь и поженили детей с условием, что первый ребенок мужского пола достается Велигорам, остальные — Савельеву. Но Ратмир скоропостижно умер, и новоиспеченный муж предложил маме Лили развод через неделю после свадьбы, не подозревая, что та уже носит под сердцем его ребенка. Савельев обрадовался открывающимся возможностям: будущего внука можно оставить себе. И позволил дочери связать свою судьбу с тем, кого она по-настоящему любила. Однако вместо преемника родилась Лиля, а дед вскоре трагически погиб, не выучив свою наследницу.

— Вот теперь подскажи, как сознаться Феде, что я его внучатая племянница?

— Парнишка испытает шок, — со смешком предположил маг.

— А вот и нет. — Хранитель города материализовался в кабинке. — Я с самого начала знал, кем мне приходится кралечка. Иначе чё бы я ей доверял свои секреты и сокровища? — Федор подмигнул магичке, намекая на сберегаемую для Велигоров книгу.

— А почему не признался сразу о нашем родстве?

— Зачем? Некоторые события должны идти чередом.

— И как теперь Лиле тебя называть? — с усмешкой спросил Богдан призрака.

— Великим и Ужасным Хранителем града… шучу. Как и раньше, Федором. Думаю, кралечка на внучку будет обижаться.

— Да уж, дедуля. — Лиля смерила мальчишку придирчивым взглядом. — Как-то несолидно звучит, поэтому ограничимся Федей. О, наконец-то земля! Богдан, вези меня домой.

Выйдя из кабинки, девушка отошла от колеса обозрения всего на пару метров и потеряла сознание. Хорошая реакция мага спасла ее от удара о землю. Подхватив невесту брата на руки и отказавшись от помощи прохожих, Данилевский понес ее к припаркованному автомобилю.

— Чё с ней приключилось?

— Глупость с ней приключилась, Феденька.

— Не понял, колдунчик, ты по-людски растолкуй.

— Рассказывая о сложностях создания Хранителя, Лиля забыла упомянуть, насколько много придется отдать Силы. — Богдан расстроенно покачал головой. — А я, дурак, еще помогал ей гробить себя. На месте Кира прибил бы за такой «присмотр» за невестой.

Бережно устроив Лилю на заднем сиденье «ауди», маг попросил Федю побыть с ней рядом.

— Ты куда ее везешь? — полюбопытствовал призрак.

— К Давиду. Он, можно сказать, как и ты, хранитель, только оберегает здоровье горожан.

— С удовольствием познакомлюсь с коллегой, — хмыкнул Федор.



Часть вторая

ПЕРВАЯ ВОЛНА ПОСЛЕДСТВИЙ


Глава 1

США, Нью-Йорк, 7 мая

— Аня, сделайте, пожалуйста, еще кофе.

Третья чашка за полчаса — этот кофеиновый маньяк не боится за сердце? И Данилевская сделала вид, что не услышала просьбу миллиардера, расположившегося на скромной кухне Булатова.

Пока она собирала вещи, Бранд наверняка успел изучить каждый дюйм Ромкиной холостяцкой берлоги. Конечно, клиент не знал, что Аня здесь временная постоялица, поэтому посчитал, что аскетическая квартира принадлежит ей, а девушка не стала его разуверять. Чем больше сюрпризов ждет нахала, тем лучше.

Магичка с остервенением бросала одежду в чемоданы — сначала свою, потом взялась за гардероб кузена. Бранд еще пожалеет о своем решении! Нет, она могла понять его мнительность, но хамство прощать не намерена.

Вчера им толком и не объяснили, почему взлетела на воздух машина. Повезло, что взрыв имел ограниченный радиус действия и никто не пострадал. Вот если бы они успели сесть в авто, тогда их хоронили бы в закрытых гробах. Аню в который раз передернуло от ужаса: осознание того, какой опасности чудом избежали, пришло уже дома, когда она рассказывала Роме о случившемся. Она долго не могла уснуть, несмотря на литры успокаивающего чая. И только когда большой полосатый котяра запрыгнул на ее кровать, страх уступил место сну.

У Бранда подобного «антистресса» нет, раз позвонил в шесть утра и потребовал встретиться. Наверняка Юрген провел бессонную ночь, что, однако, на его внешнем виде совершенно не сказалось — в белом тонком пуловере и светлых брюках блондин по-прежнему производил впечатление самоуверенного плейбоя.

— Доброе утро, Аня. Полчаса назад я включил кофеварку — и меня долбануло током, — произнес экс-гонщик прямо с порога, когда сонная девушка открыла ему дверь.

— Сочувствую. А от меня вы что хотите в такую рань?

Мужчина неторопливо прошелся взглядом по девичьей фигуре, утонувшей в пушистом белом халате.

— Чашку кофе и чтобы с этого момента вы постоянно находились рядом.

Данилевская улыбнулась. Клиент остался серьезным.

— Вы шутите?

— Нет. Судя по ощущениям, тысяча неприятностей скоро закончится моей смертью, поэтому надежда лишь на благословение, данное вам матерью.

— Допустим, днем я и так буду возить вас к специалистам по проклятиям. А как быть в ночное время суток?

— Соберите самое необходимое — вы переезжаете жить ко мне.

— Ого! И как долго будет длиться наше «сожительство»? — с откровенной иронией поинтересовалась магичка.

— Пока не снимете с меня проклятие, а там посмотрим.

Экс-гонщик подмигнул, и Данилевская, пораженная его наглостью, решила пойти на принцип.

— Нет, не хочу давать повод для слухов. Простите, Юрген, я на подобное не подписывалась.

— Наоборот, как раз подписывались, — жестко возразил клиент. — Вы не читали контракт, Аня. Что ж, ваша глупость — моя удача.

Пару секунд она недоверчиво смотрела на него, словно дожидаясь опровержения. Затем бросилась искать свой экземпляр подписанного накануне контракта. Бранд без приглашения вошел в квартиру, захлопнул дверь, снял обувь.

— Томас! Гад! Сволочь! Целых три пункта! — ругалась в спальне девушка по-русски. — Я тебе покажу стандарт компании!

Юрген терпеливо ждал на кухне, пока ведьма успокоится и примет ситуацию.

— У меня родители со строгими моральными принципами. Если перееду к вам, то не одна. Вам придется поселить и моего сопровождающего, — выдвинула условие девушка и включила кофемашину.

— Сопровождающий? — Бранд быстро совладал со своим удивлением. — Хорошо, я согласен. Берите с собой подругу, раз понадобилась дуэнья.

Данилевская лишь загадочно прищурилась и, поставив кофе перед экс-гонщиком, ушла собирать вещи.

— Аня, а вы сделаете еще? — повторил просьбу Бранд. — Или мне самому рискнуть прикоснуться к бытовой технике?

— А может, хватит? Третья чашка за полчаса! Зачем вас проклинали, Юрген, если вы и сами неплохо себя гробите?

— Неужели вам меня жаль? Успели проникнуться симпатией? — долетело игривое с кухни, и магичка осуждающе покачала головой. Находится одной ногой в могиле, но продолжает заигрывать! Идиот. Хотя Гала отметила бы, что настоящий мужчина, в любой ситуации стремящийся понравиться женщине.

Данилевская окинула комнату пытливым взглядом. Все сложила? Кажется, да. Осталось закрыть чемоданы, зачехлить лэптопы и собрать художественные принадлежности Ромы. Но в мастерской кузена она не ориентировалась, поэтому пускай собирает их сам, когда вернется с пробежки.

— Мм… какое аппетитное белье.

Магичка резко развернулась — и наткнулась на подкравшегося Бранда. Мужчине пришлось придержать ее, чтобы потерявшая равновесие девушка не упала. Аня быстро захлопнула чемодан, скрывая от нескромных глаз лежавший сверху кружевной комплект цвета молочного шоколада.

— Юрген, аппетит взыграл? Хотите перекусить? Могу сделать вам сэндвич с курицей, — вежливо процедила сквозь зубы огневичка.

Изжелта-зеленые глаза экс-гонщика искрились смехом. Сохраняя невозмутимость на лице, он покачал головой:

— Спасибо, нет. Но от кофе не откажусь.

— Ладно, — сдалась Аня, — идемте травиться кофеином вместе.

Приготовив черный кофе для Юргена, с карамелью для себя и щедро влив в чашку сливки, магичка уселась напротив спортсмена.

— Итак, с чего начнем наше сотрудничество, мистер Бранд?

— Юрген, — поправил экс-гонщик. — Или Теодор, Тео, если вам больше понравится.

— Юрген, — покладисто повторила Данилевская. — Итак, мадам Женевьева согласилась принять нас в три часа пополудни. Независимо от результатов сегодняшних переговоров завтра вечером мы ужинаем с заклинателем из Каира. Во вторник обедаем с ведьмой, моей соотечественницей. Ну а вечером, не обессудьте, я вас оставлю на несколько часов, у меня важная встреча.

— Два вопроса: почему нельзя перенести ваше свидание на время, когда снимете с меня проклятие? И почему такой плотный график? Думаете, мадам Каро откажется?

— Это целых три вопроса. — Аня улыбнулась, сделала глоток божественно восхитительного напитка, вкус которого вернул ей хорошее настроение. Она больше не злилась на спортсмена. По крайней мере пока пила кофе. — Мадам Женевьева непредсказуема, как погода. Но даже если она согласится снять проклятие, я хочу убедиться, что других, менее опасных способов избавиться от него нет. А так называемое свидание я бы не только перенесла, но и отменила с радостью, но, увы, не могу.

— И что же мешает?

— А вот это вас не касается, мистер Бранд, — холодно отрезала магичка.

— Отчего же? Забыли о контракте? С вашим категоричным заявлением можно поспорить.

— Кто тут спорит и на что? — Разгоряченный пробежкой Роман легким шагом влетел на кухню. — О! У нас гость? Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался Юрген и слегка нахмурился, когда парень развязно уселся рядом с Аней, касаясь коленом ее бедра.

Рома потянулся за чашкой кузины и беспардонно сделал два больших глотка. Затем, ничуть не смущаясь пристального внимания незнакомца, обхватил магичку за талию и воткнулся своим подбородком ей в макушку. Взгляд спортсмена стал острым, как опасная бритва.

— Эй, не наглей! — возмутилась Данилевская и отобрала у вертигра чашку, к ее сожалению, уже пустую.

— Я пробежал десять миль и сейчас мучаюсь от жажды, а ты, Ань, жадничаешь.

— Ага, чувствуется, что десять миль. — Девушка притворно наморщила нос. — Теперь пробегись-ка в душ, а?

— Злюка. Уйду после того, как представишь меня гостю.

— Юрген, знакомьтесь, это Роман Булатов, талантливый дизайнер, художник-портретист и моя «дуэнья». Рома, это мистер Бранд, знаменитый гонщик и мой клиент.

— Можно просто Юрген. — Мужчина протянул ладонь.

Рукопожатие вышло на редкость крепким, что несказанно повеселило Булатова.

— Рад знакомству, тогда я тоже просто Роман, — улыбнулся оборотень и по-русски тихо поинтересовался у Ани: — Слушай, когда ты называешь его «клиентом», у тебя не возникают ассоциации с проституцией? Может, благозвучней говорить «заказчик»?

Бранд, пивший кофе, закашлялся.

— Простите, — извинился, восстановив дыхание. — Роман, вы бойфренд Анны?

Магичка, возмущенная бестактностью спортсмена, и ее двоюродный брат ответили одновременно:

— Да.

— Нет, Аня — моя кузина.

— Между нами нет кровного родства, и наши близкие будут рады, если мы поженимся. — Девушка перешла на родной язык и с милой улыбкой пригрозила парню: — Ромочка, в твоих интересах мне подыграть.

— И не надейся, сестрица, — усмехнулся Булатов. — Я всего лишь тебя обнял, а этот попытался сломать мне пальцы. Так что мне не хочется становиться между вами. Ищи другого глупца на роль буфера. Кстати, ты уверена, что он не оборотень? Хватка у него стальная.

— Мне не интересно, кто он. — Аня, конечно, лукавила. — Я не хочу, чтобы он со мной заигрывал.

— Тогда не провоцируй его. — Посерьезнел парень. — Я в душ. Приятно было пообщаться, Юрген, как-нибудь увидимся.

— Не спеши прощаться, Рома, мы переезжаем к мистеру Бранду. Воздействие проклятия усиливается, поэтому я должна находиться рядом с ним, ну а ты — рядом со мной. У меня ведь такие строгие родители!

— У тебя? — Брови вертигра взлетели на лоб и тотчас опустились. Когда ведьма весьма чувствительно наступила ему на ногу, он простонал: — Да-а-а… очень строгие родители. Пойду собирать сумку.

— Она уже собрана, я не трогала лишь вещи в мастерской.

— Думаю, кроме планшета, мне ничего не понадобится.

И Роман, демонстративно прихрамывая, ушел.

— Веселая у вас «дуэнья», — высказал свое мнение Бранд. — Роман — оборотень, представитель рода кошачьих?

— Да, вертигр. Как догадались?

— В его манере общения проскальзывают некое вольнолюбие и задор, присущие большим котам.

— Ладно, пойду переоденусь. Я скоро.

И девушка не обманула — вернулась через пару минут с зелено-красной венериной мухоловкой в одной руке и большой птичьей клеткой — в другой.

— Чтобы вы не заскучали. Знакомьтесь, Венера. Ее лучше руками не трогать.

Подавив коварную усмешку, Аня ретировалась, рассчитывая вскоре прибежать на испуганные крики клиента. Ведь сколько бы она ни предупреждала гостей, что цветок не любит чужого прикосновения, запрет никого не останавливал. А за любопытство приходилось расплачиваться покусанными пальцами. С проклятием Юргена вообще существовал риск, что Венера отхватит ему полруки. В принципе Аня не настолько кровожадна — и маленького укуса ей будет достаточно. Но крики все не раздавались, и она спокойно переоделась в угольно-черные брюки и мрачно синий гольф, решив стать противоположностью Бранда в одежде.

На кухне девушку ждала идиллическая картина: Ромка что-то рассказывал внимательно слушающему Бранду, а Венера, едва не выскакивая из своего горшка, усиленно шуршала листвой, пытаясь привлечь его внимание, и томно хлопала зелеными ресничками, как кокетка со стажем. Похоже, Юрген пришелся по нраву всем в ее окружении, кроме самой Ани. Ничего, огорчаться раньше времени нельзя. Она с удовольствием посмотрит, как он попытается втиснуть их чемоданы в свою машину. В том, что Юрген приехал на спортивном авто, девушка, просвещенная Галой насчет любви спортсмена к скорости, готова была поклясться.

Но и тут экс-гонщик оказался на высоте: вместе с ним, но на здоровенном «крайслере» приехал и его помощник. Роман и чемоданы-сумки временных переселенцев уместились в сером авто класса мини-вэн. Аню ждало место в двухдверном «мазерати» черного цвета. Поездка с Юргеном прошла, на удивление, приятно. Вопреки ее ожиданиям бывший гонщик вел автомобиль аккуратно и уверенно. Девушка, засмотревшись на крепкие руки водителя, не сразу услышала вопрос.

— Что? Простите, задумалась.

— Говорю, не будете возражать, если поселю вас в детской рядом с моей спальней? Только там интерьер несколько специфический, не хватило времени поменять после предыдущих владельцев дома. Наши кровати будет разделять лишь стена, поэтому выбор и показался оптимальным. Хотя если интерьер вам не понравится, можете обосноваться в моей спальне — я уступлю вам кровать, а сам переселюсь на диван. — И Бранд белозубо улыбнулся.

— Ну что вы, я не собираюсь вас стеснять, — хмыкнула Аня, — посплю и в детской со специфическим интерьером.

Ну-ну, уступит он ей кровать… а потом приложит все усилия, чтобы туда вернуться. Нет, лучше спокойно спать под розовым балдахином в стиле барби или в окружении диснеевских героев, нарисованных на обоях, чем в одной комнате с озабоченным плейбоем.

— Приехали. Перед вами мое убежище от городской суеты.

Сплошной каменный забор с решетчатыми воротами ограничивал доступ на территорию четырехэтажного дома с небольшим садом вокруг.

— Роскошное убежище, — усмехнулась девушка.

Ворота автоматически открылись, пропуская автомобиль хозяина и следующую на некотором расстоянии машину помощника. Огневичка невольно отметила наличие видеонаблюдения.

Остановившись у парадного крыльца, Бранд помог Данилевской выйти.

— О багаже не беспокойтесь. Майкл, мой помощник, принесет его в ваши комнаты, когда поставит автомобили в гараж. Под него я, кстати, перестроил подвальное помещение сразу, как приобрел дом. И хотя для этого пришлось снести винный погреб, я считаю перепланировку весьма удачной.

Магичка обменялась быстрым взглядом с вертигром, который смешно наморщил нос, — похоже, не только она заметила, с какой теплотой Бранд говорит о своих автомобилях. Определенно, ее клиент — псих, помешанный на спорткарах.

— Если не против, устроим небольшую экскурсию по дому. Но если не хотите, можем подняться на четвертый этаж на одном из лифтов.

— С вами в лифте? — фыркнул Булатов. — Нет, я еще пожить хочу. Анька пусть рискует — вы ей за это платите, а меня не трогайте.

— Я за экскурсию! — поспешила сгладить впечатление от выходки кузена девушка.

Войдя в холл, они попали в царство черно-белого цвета. В первые мгновения у Ани даже дух захватило, настолько неожиданным и контрастным стал переход с многоцветной улицы в помещение, где господствовали противоположности. Пол в шахматную клетку, белые стены и черный высокий потолок вызывали сюрреалистические ощущения нереальности.

— Чувствую себя фигурой на шахматной доске, — пожаловался Рома.

Бранд, довольный произведенным впечатлением, объяснил, что интерьер остался от прежних хозяев.

— На самом деле я здесь не так часто бываю, чтобы что-то менять. Поэтому всего лишь заменил энергосберегающую систему отопления и электроэнергии, улучшил видеонаблюдение, также установил автономную систему водоснабжения и электрогенератор. Еще стекла в окнах заменил на пуленепробиваемые.

— Зачем?

— Слышали выражение: мой дом — моя крепость?

— А бункера под садом на случай атомной войны нет?

— Хм, нет, но спасибо за идею.

Гости вновь незаметно переглянулись. Кажется, их новый знакомый — параноик. Хотя предосторожности оправданы, ведь кто-то же проклял экс-гонщика смертельным проклятием.

— Итак, на первом этаже находятся кухня, столовая, прачечная, комнаты для персонала и бассейн с выходом в сад.

— Бассейн хоть не черный?

— Нет, Аня, бывшие владельцы не настолько эксцентричны, чтобы рисковать своим здоровьем и здоровьем гостей.

Прежде чем продолжить экскурсию, мужчина представил гостям экономку, худощавую женщину в строгом темно-сером платье, оживленном ожерельем из янтаря.

— Мистер Бранд, завтрак готов. Когда подавать на стол?

— Через полчаса, миссис Смит, пусть наши гости немного освоятся.

Данилевская с любопытством рассматривала экономку, пытаясь понять, к какому сообществу полуночников она принадлежит. Безуспешно. А жаль, ведь так можно вычислить сущность Бранда — в слуги обычно нанимают своих.

По спиралевидной лестнице, освещаемой белыми светильниками-шарами, молодые люди прошли на второй этаж, где правил бал синий цвет и все его оттенки. Белый и коричневый удачно разбавляли буйство небесной лазури. Здесь разместились гостиная с выходом на застекленную террасу, заставленную вазонами с субтропическими растениями, а также кинозал, бильярдная и тренажерный зал. Проходя по последним двум комнатам, Булатов заметно повеселел, теперь он был уверен, что не умрет со скуки.

Третий этаж, где находились библиотека, кабинет и апартаменты хозяина и членов семьи, они пропустили — Бранд сразу повел их на четвертый, чтобы поселить Романа в одной из гостевых спален. Интерьер комнат был выдержан в приятных зелено-серых тонах.

Оставшись с Аней вдвоем, Юрген вернулся к несерьезному тону, предложив сначала оценить его спальню, а потом идти в детскую.

— Не переживайте, атаку розового на мои зрительные рецепторы я как-нибудь переживу.

Мужчина улыбнулся в предвкушении и открыл дверь.

— Мать моя женщина! — на одном дыхании выпалила магичка.

Вместо комнаты юной барби она попала в спальню девочки-готки. На полу лежал черный ворсистый ковер, а стены, расписанные в черно-серо-белых тонах, изображали старое кладбище со склепами, статуями ангелов и каменными крестами. Потолок представлял собой ночное небо с полной луной, одинокими звездами и стайкой летучих мышей. Нет, нарисовано красиво, чувствовалась рука неординарного мастера, но спать посреди подобного «великолепия», да еще на черной кровати, застеленной, к счастью, белым бельем… Что-то расхотелось.

— Здесь еще стоял диван в виде гроба, но я приказал его убрать. Простите, Аня, но других подходящих комнат рядом с моей нет. Единственный вариант — разделить спальню со мною, обещаю, что приставать не буду, — и мужчина обаятельно улыбнулся, продемонстрировав на левой щеке плутовскую ямочку.

— Не переживайте, Юрген, пару ночей я продержусь. А вообще стоило бы определить радиус действия благословения, чтобы понять, на каком расстоянии оно перестает нейтрализовать проклятие.

— Давайте проводить эксперименты после завтрака, — вздохнув, предложил экс-гонщик, — располагайтесь, через четверть часа я за вами зайду.

Юрген оказался точен как его часы.

За столом, накрытым на четверых, Данилевская исподтишка наблюдала за помощником Бранда, который разговорился с Романом. У молодых людей нашлись общие интересы, касающиеся девайсов. Сам того не зная, кузен, общаясь с Майклом, помогал Ане вывести ее клиента из тени таинственности.

Окружение человека может многое рассказать о нем самом. И девушка решила начать с людей, работающих на Бранда. Первый совместный завтрак позволил собрать любопытную информацию: помощник миллиардера — техномаг, а экономка — принудительно лишенная Дара магичка. Тайна раскрылась нечаянно, когда миссис Смит принесла хозяину стопку писем и приглашений, и Аня заметила краешек черной вязи, опутывающей ладони женщины. Татуировка, запечатывающая магию. Чем больше времени проходило после вынесения приговора, тем светлее тату. У миссис Смит, казалось, чернила вот-вот закапают с рук. Интересно, что учудила дамочка, что ее наказали едва ли не высшей мерой, но при этом Бранд не побоялся взять ее на работу?

Аня слишком увлеклась наблюдениями, не подумав, что и ее могут изучать. Поэтому объяснения нанимателя несколько смутили «шпионку». Разговор состоялся, когда они ехали на встречу с первым специалистом по проклятиям.

— Эллис мстила за дочь, — не отводя взгляда от дороги, произнес Юрген. — Но, в отличие от некоторых истребительниц вампиров, попалась. Судья не был беспристрастен, а женщина не смогла доказать, что имела право на месть.

Пассажирка напряглась: неужели под некоторыми он подразумевал ее?

— А как миссис Смит стала вашей экономкой?

— Долгая и скучная история, — ушел от ответа водитель и припарковался невдалеке от антикварно-букинистического салона «Артур Каро».

Как-то за чашкой кофе с ликером «Бейлис» мадам Женевьева призналась, что на самом деле она мадемуазель. А месье Каро — ее удачная выдумка, принесшая ей деньги и респектабельность. «Угадай, Аннет, куда с большей охотой пойдет тратить свои кровные мужчина? В магазин, открытый женщиной или мужчиной? Будь у меня бутик нижнего белья, он бы назывался иначе».

И сколько Аня ни приходила в салон, она редко видела среди покупателей женщин, несмотря на то что кроме книг и карт здесь можно было приобрести картины и фарфоровых кукол.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда молодые люди вошли в магазин.

— Добро пожаловать, — прощебетала оказавшаяся поблизости сексапильная девушка-консультант, остальные две дружно заулыбались.

На данный момент Юрген оказался единственным потенциальным клиентом, и профессиональное обаяние в тройном объеме хлынуло на мужчину. Никакой навязчивости, нет, но заинтересованность ощущалась всей кожей.

Владелица салона подбирала сотрудниц по нескольким критериям: компетентность, вежливость, внимательность и приятная внешность. Женевьева по секрету, все за той же чашечкой кофе с ликером, поведала, что текучка кадров ужасная и порой ей кажется, будто она открыла не букинистический магазин, а салон знакомств.

— У нас встреча с мадам Каро.

— Минуту, пожалуйста, я сообщу мадам о вашем приходе.

После Аниных слов девушки выключили профессиональное обаяние и вернулись к своим делам, а старший консультант, цокая трехдюймовой шпилькой, поспешила к незаметной двери между стеллажами.

Время ожидания скрасила экскурсия по залу, который условно был поделен на три зоны: старинные книги и альбомы, карты и картины, монеты и куклы. Самые дорогие и редкие товары хранились под стеклом, но при желании их можно было рассмотреть ближе и даже потрогать.

— У вас гленофобия? — удивился Юрген, заметив, как магичка передернула плечами, когда они направились к полке с фарфоровыми красавицами.

— С чего вы взяли? Нет, я не боюсь смотреть в стеклянные глаза кукол. Просто вспомнила, как мама рассказывала о проклятии, наложенном на одну из игрушек. Поэтому я не понимаю коллекционеров, собирающих старые вещи. Откуда знать, что несет в себе энергетика приобретенного предмета? Вдруг она направлена на причинение зла своему хозяину?

Бранд скептически усмехнулся:

— А еще вы наверняка не любите портреты исторических деятелей?

— А что хорошего в том, чтобы пялиться на лица давно умерших людей? Вдобавок не связанных с вами родством?

— Предпочитаете пейзажи?

— Да, и не в виде разноцветной мазни на полотнах непризнанных гениев, а снимки хороших фотографов.

— Сказывается влияние брата, — сделал вывод Юрген, и у Ани от возмущения сжались кулаки — этот гад наводил справки о всех членах ее семьи, раз знает об увлечении Кирилла!

Данилевская собралась высказать накопившиеся претензии, но тут появилась владелица магазина и предложила перейти в ее кабинет.

Если бы Аню попросили описать свою знакомую в нескольких словах, она, не задумываясь, ответила бы: «Элегантная и сдержанная». Темно-русые волосы, никогда не знавшие краски, собраны в скромный пучок. Тонкую, но с плавными изгибами фигуру подчеркивало черное платье, ставшее фактически униформой Каро. Сдержанность в одежде и макияже компенсировалась бездной шарма.

Предложив гостям кофе, доброжелательная хозяйка завела незначительный разговор об общих с Юргеном знакомых. Аня, со злорадством ожидая, когда мужчине придется ответить на вопросы, касающиеся проклятия, уже чувствовала себя отомщенной. Однако допрос все не начинался, и Данилевская забеспокоилась. Время шло, ее терпение таяло. И, рискуя показаться грубой, магичка прервала светскую беседу:

— Женевьева, прости, а что ты скажешь по поводу «тысячи неприятностей и одной смерти»?

— Смертельное проклятие. Тяжело навести на жертву, почти невозможно снять.

— Женевьева, давай начистоту. Ты возьмешься его снять? Или помощь искать в другом месте? Сама знаешь, время против нас.

Женщина поставила миниатюрную чашку на кофейный столик и, не глядя магичке в глаза, тихо призналась:

— Скорее всего, не смогу. Я боюсь.

— Что? Ты ведь уже снимала подобное!

— Анна, эту глупость я совершила почти полвека назад. Молодая и глупая, я жаждала признания и денег. Зарабатывать репутацию долго, а мне хотелось уважения. И я рискнула. Сейчас у меня есть все, о чем мечталось, и даже больше. Поэтому ты должна меня понять.

Данилевская нервно сжала ремешок сумочки.

— Странно. А мне мама говорила, что проклятчики выполняют свой долг, а не зарабатывают репутацию.

— Так в чем дело? — Женевьева натянуто улыбнулась. — Бери клиента — и к мамочке.

— Слишком далеко. Да и долетим ли? А вместе с нами пара сотен человек?

Мадам Каро хмыкнула:

— Пытаешься надавить на совесть? — И погрозила девушке пальцем. — Мистер Бранд, у вас ведь есть свой самолет?

Мужчина, благоразумно не встревающий в диалог ведьм, утвердительно кивнул.

— Вот видишь, Аннет, смерть сотням пассажиров не грозит.

На долю секунды в карих глазах огневички полыхнули язычки ярко-алого пламени.

— Хорошо. Мне понятна твоя позиция. — Данилевская, сдерживая раздражение, грациозно поднялась с мягкого диванчика. — Спасибо за кофе, мадам Каро.

И первой вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Экс-гонщик, положа правую руку на сердце, склонил светлую голову и шепнул:

— Благодарю, за мной долг.

— Разумеется.

Чувство безысходности и гнева гнало Аню прочь. И девушка, позабыв обо всем на свете, невзирая на оклики консультанток и отставшего клиента, выскочила на улицу.

И зажмурилась от вспышек фотокамеры. А дальше Бранд втянул ее обратно в магазин, но Данилевская успела увидеть, как к снимавшему ее мужчине подскочили три мордоворота в черных костюмах. Что-то многовато для хлипкого папарацци.

— Что это было?

— Издержки популярности.

— Я понимаю. Кто те, что в костюмах?

— Люди в черном, — хмыкнул Бранд и, демонстративно поморщившись, потер затылок. И уже серьезно: — Это моя охрана. Но если хотите славы, я отменю приказ, и кадры с вами оставят.

— Нет, спасибо, — поспешила откреститься магичка. — Что с головой?

Юрген вновь поморщился и отвел глаза:

— Как только вы сбежали, стоявшая на шкафу ваза свалилась мне на макушку. Аня, не забывайте, когда вы далеко, проклятие начинает действовать.

— Простите, я не подумала! Сильно болит? — с сочувствием спросила Данилевская и приложила ладонь к больному месту.

Как только девичьи пальцы коснулись волос, лицо Бранда окаменело.

— Больно, да? — по-своему расшифровала его гримасу Аня. — Я не целитель, но кое-что умею…

— Нет, спасибо, мне уже лучше.

И он поспешил к автомобилю. Девушка, пожав плечами, бросилась вдогонку.

Вечером после вкусного ужина и куска шоколадного торта на десерт Данилевская успокоилась окончательно и постаралась войти в положение Каро. Женщина пожила на свете предостаточно, чтобы не бросаться с энтузиазмом юности в опасную авантюру.

Прислушиваясь к шуму, доносившемуся из спальни Бранда, — он смотрел выпуск новостей, Анна набрала личный номер мадам Женевьевы. И как только та ответила, произнесла скороговоркой:

— Прости меня, пожалуйста. Я не подумала. Конечно, ты имеешь право не связываться со смертельным проклятием. А я, нахалка, попыталась воспользоваться расположением друга.

На другом конце помолчали, потом неуверенно заговорили:

— Аннет, понимаешь, еще в чем дело… моя помощница ждет ребенка. Мне просто не с кем снимать проклятие, а с кем попало работать я опасаюсь.

— А со мной? — быстро уточнила, встрепенувшись, магичка. — Ты ведь когда-то предлагала пойти к тебе в ученики.

Телефон отчетливо передал тяжелый вздох.

— Аннет… ты… слов не подобрать! Дай тебе палец, ты оторвешь всю руку на сувениры. Мне нужно время подумать. Дня через три сообщу свое решение.

— Спасибо! Обожаю тебя, Женевьева! — Со смартфоном возле уха, Аня станцевала пару движений канкана, высоко вскидывая ноги.

— Подожди! Я еще не согласилась! — испугалась собеседница.

— Спасибо за надежду, — не растерялась Данилевская и, попрощавшись, швырнула телефон на кровать. И тут же следом упав на пружинистый матрас, радостно взвизгнула: — Да-да-да!!!

— Кхм, — раздалось со стороны двери, соединяющей комнату гостьи со спальней хозяина дома.

Став пунцовой, Аня вскочила с кровати, одергивая задравшуюся ночную рубашку.

— А я постучался, вероятно, вы не услышали, — поспешил оправдаться Бранд. — Простите, впредь буду громко переспрашивать, можно ли войти. Мне жаль, что я смутил вас.

Но довольная ухмылка на его лице утверждала обратное.

— Ничуть не смутили, — бравурно возразила девушка и потянулась за халатом. — Что случилось, Юрген?

— Ничего. Хочу поплавать. Вы ведь составите мне компанию?

— Нет.

— Но без вас может случиться несчастный случай. Вы будете обо мне горевать, если я утону?

— Юрген, а вам не кажется, что сейчас вы мной манипулируете?

— И как? Получается?

— Не очень. Давайте завтра? Я устала и хочу спать.

— А по вам и не скажешь. — Экс-гонщик одарил магичку невинной улыбкой. — Вода отлично снимает усталость. И если пожелаете, потом я сделаю вам расслабляющий массаж.

Аня невольно бросила взгляд на длинные, крепкие пальцы и покачала головой.

— Ну, как хотите. Между прочим, еще никто не жаловался. — О да, она в этом не сомневалась. — Соглашайтесь, ваш кузен уже на полпути к бассейну.

Данилевская колебалась пару мгновений. Если с ними будет Рома, то почему бы и нет? Чувства неловкости возникнуть не должно, и любвеобильный клиент вряд ли посмеет сделать какие-либо намеки.

— Кстати, что с рукой?

— А? — Девушка, задумавшись, не сразу нашлась с объяснением, почему у нее перебинтовано плечо.

Печать принца вампиров разрослась в багровое пятно величиной с ладонь. И чтобы ночью спокойно спать, ей пришлось сделать компресс из крови Хантингтона. Закрепив его эластичным бинтом телесного цвета, Аня несколько часов могла отдыхать, не корчась от боли.

— Что у вас с плечом? — терпеливо повторил мужчина, не спеша покидать ее спальню.

— Обожглась.

— К врачу обращались?

— Зачем? Небольшое пятнышко от брызнувшего со сковороды масла. — Аня врала с опаской, боясь новых вопросов. — Так мы идем плавать? Или продолжим обсуждать мою неуклюжесть?

Юрген, вздохнув, поинтересовался:

— Вам пяти минут хватит, чтобы переодеться в купальник? Жду в коридоре.

Аня переоделась в ванной в раздельный купальник цвета спелой вишни. Отсутствие замка на межкомнатных дверях ее удручало, но тут уж ничего не поделаешь. Связанная контрактом, не она диктовала условия, да и, если оценивать ситуацию непредвзято, Бранд должен иметь возможность обращаться за помощью двадцать четыре часа в сутки. Скорее всего, ему тоже неприятно зависеть от нее. Сильные мужчины ненавидят быть беспомощными. Особенно в глазах женщины. Данилевская не раз наблюдала, как характер успешных спортсменов, кумиров миллионов, портился, стоило неприятностям свалиться им на голову. И многих раздражало, что помощь оказывает симпатичная девушка. Поэтому при случае, когда они оставались тет-а-тет, на нее выливался океан раздражения.

Впервые столкнувшись с подобным явлением, Аня долго не могла поверить, что человек, годами настойчиво двигавшийся к победе, может быть несдержанным и слабым. Лишь позже, сравнив поведение молодых спортсменов и некоторых «звезд», поняла, что вторые, взойдя на пьедестал, теряли хватку, присущую новичкам.

— Ваша точность меня восхищает, — улыбнулся экс-гонщик, когда магичка вышла из спальни. — Обычно женщины собираются долго.

Аня промолчала, думая о своем, и ее оставили в покое.

Но среди ее клиентов встречались и такие, кто с мужеством преодолевал неприятности, контролируя свои негативные эмоции. Упав с вершины, они могли настойчиво карабкаться на нее вновь и вновь.

Юрген Бранд не принадлежал ни к первым, ни ко вторым. Спокойный и самоуверенный, он беззаботно флиртовал с ней, когда над ним довлело неснимаемое проклятие. Если бы она лично не видела, как взорвалась его машина, то посчитала бы, что ее водят за нос. Хотя зачем Юргену это? Что за цель он мог бы преследовать? На вопросы нет ответа, мотивы возможной аферы неясны, а значит, у нее паранойя. Тогда как Бранд просто умело скрывал чувство тревоги за маской хладнокровности.

За не сильно радостными мыслями девушка и не заметила, как они спустились на первый этаж. Довольный Ромка, не дождавшись их, плескался, как рыбка, а не оборотень-кошка. Хотя, если она ничего не перепутала, уссурийские тигры легко преодолевают водные препятствия.

— Анька, прыгай! — радостно позвал кузину Булатов. — Хочешь, научу тебя плавать?

— Спасибо, Ром. После прошлого твоего урока до сих пор отхожу, все вспоминаю вкус речной воды, — отказалась от любезного предложения девушка и, сбросив халат, осторожно спустилась в воду.

Бранд оценивающим взглядом прошелся по подтянутой девичьей фигурке и полюбопытствовал:

— Как вышло, что вы не умеете плавать?

— Да нет, я дружу со стилями брасс и кроль, только боюсь переворачиваться на спину.

Кузен, недаром она называла его балаболом, с чего-то решил посвятить Юргена в тайну возникновения этой фобии и мрачно объяснил:

— Как-то Аня отдыхала на спине посреди озера, а ее бывший тихонько подкрался и утащил на глубину. Повезло, что на берегу загорал целитель, не давший сестре превратиться в утопленницу.

— М-да, хорошая шутка… Надеюсь, вы пошутили в ответ?

— А то, — подтвердил Булатов, — у Ани четверо братьев, поэтому потенциальным обидчикам стоит хорошенько подумать, прежде чем делать ей больно. — И хотя Роман произнес предупреждение весело, в его взгляде, направленном на Юргена, явно читалась мрачная угроза.

Бранд открыто улыбнулся и, стряхнув халат с широких плеч, нырнул в бассейн. Прыжок, исполненный в группировке, может, и не профессионально чисто, выглядел красиво. Аня, толком не разглядевшая экс-гонщика, постаралась это исправить. Но смотрела она не на рельефное тело с хорошо прокачанными мышцами, которое, бесспорно, заслуживало внимания и восхищения, а на покрывавшие его татуировки.

Порой люди не подозревают, что сами навлекают на себя беду, нанося на кожу опасный рисунок. И Данилевской год назад пришлось столкнуться с подобным примером небрежности. Накануне турнира Мастерс один из гольфистов-лидеров сделал тату — узор из кельтских рун. И вскоре упустил не только зеленый пиджак, но и выгодный контракт на съемки в рекламе. Затем, готовя тосты, спалил свой дом и поссорился с невестой. Апогеем несчастий стала попытка вернуть любимую: выпав из ее окна, он сломал три ребра, кость левого предплечья и расцарапал все лицо о букет роз…

Ане пришлось долго биться над разгадкой. Случайно страдалец обмолвился, что как-то, напившись, побывал в сомнительном салоне татуировок. И когда настала пора проверить теорию, Данилевской пришлось больше часа уговаривать клиента показать «произведение искусства», выполненное на интимном месте. Рядом с руной Ингуз, символизирующей мужскую плодородную силу, мастер нанес перевернутую Феху, предвещающую всевозможные потери, и Наутиз — знак нужды и ограниченных возможностей. Сделано так умышленно или нет, магичке не удалось установить.

Глядя на плывущего баттерфляем Бранда, девушка мрачно порадовалась тому, что он не пуританин и с готовностью покажет все, что потребуется, и даже больше.

— Юрген, позвольте рассмотреть ваши татуировки, — сидя на бортике бассейна, попросила магичка.

— Хорошо, но взамен вы разрешите взглянуть вблизи на ваш пирсинг. — И мужчина выбрался из воды.

В зоне бассейна, выложенной мозаичной плиткой, стояло несколько горшков с влаголюбивыми тропическими растениями и ряд матово-черных лежаков. С комфортом расположившись на одном из них, Бранд выжидающе замер. Его предвкушающая улыбка Ане не понравилась. Совсем.

— Я весь ваш. — И он сложил руки на груди.

— Слишком щедрое предложение, вынуждена отказаться, — пробормотала тихо девушка.

Черные татуировки в кельтском стиле никакой угрозы своему хозяину не несли. Наоборот, защищали и усиливали его способности. На левом плече располагался солнечный крест, символизировавший бесконечность, непрерывность и цикличность жизни. На правом — сакральное Древо Жизни, олицетворяющее мудрость, энергию духа, долголетие и щедрость земли. Под каждым рисунком браслетом обхватывала руку кельтская плетенка, увитая змеями — оберегами воинов. Схематично представленные гады образовывали бесконечные узлы.

— Красиво и безопасно. Это все?

— Да. Уверяю, навлекающих несчастья знаков на моем теле нет. Но если хотите убедиться, увидеть своими глазами, я не возражаю.

Магичка, пряча улыбку, покачала головой: все-таки она провидица.

— Юрген, а почему вы хотите только снять проклятие, но не найти того, кто его на вас наслал?

— Я знаю его имя. И опережу ваш вопрос: доносить на него не собираюсь, поквитаюсь сам.

Самоуверенность бьет через край… А если не удастся снять проклятие? Что тогда? Преступник избежит наказания? Такой расклад ее не устраивал. А что, если…

Аня, смерив Бранда нехорошим взглядом, опустилась на соседний лежак, о чем вскоре пожалела. Экс-гонщик мгновенно оказался рядом и, став на колени, наклонился над ее животом.

Коснувшись золотой подвески, прикрывающей пупочную впадину, признался:

— Сразу и не поймешь, какова форма этого украшения. То ли кельтский крест, то ли четырехлистный клевер удачи.

Пока Бранд рассматривал пирсинг, его дыхание щекотало кожу, заставляя Аню покрываться мурашками.

— Это древний артефакт, излучающий странную магию, — вынес вердикт Юрген. — Откуда он у вас? Известны его свойства?

Девушка натянуто улыбнулась:

— Мне дал поносить его один знакомый, и, каковы его особенности, мне, если честно, не интересно.

Бранд не надоедал с расспросами, а прыгнул обратно в бассейн. И Данилевской ощутимо полегчало.

Катастрофа… Ее тянуло к нему. Гормоны взбесились со страшной силой. Но, увы, Юрген Бранд — неподходящий объект для легкого романа без обязательств. Мало того что мужчина — ее клиент, так он еще и слишком любознателен, поэтому обязательно попытается сунуть нос куда не просят. Так что, возникни отношения, а они обязательно возникнут, если спортсмен продолжит вторгаться в ее личное пространство, ей будет больно, когда он ее бросит, докопавшись до правды. Нет, конечно, в любом случае ничего серьезного от плейбоя ждать не стоит. Но одно дело, когда разбегаются по причине остывших чувств, другое, когда считают тебя недостойной.

Обычно первой бросала она. Пока не встретила мага, с которым попробовала даже жить вместе. Столкнувшись с ее прошлым, он ушел. И Аня смогла его понять.

Ведь какой мужчина согласится называть возлюбленной девушку с маленьким темным секретом?



Глава 2

США, Нью-Йорк, 8 мая

Его гостья уснула далеко за полночь. Он слышал, как за стеной она ворочается в кровати, не находя себе места.

Когда ее бессонница сдала свои позиции, он бесшумно вошел в спальню. Черные волосы девушки разметались по белой подушке, лицо безмятежно, а над ней — релаксационный потолок в виде светящегося звездного неба. Идиллическая картина, которую портит перебинтованная рука, лежащая поверх одеяла.

Он долго сидел рядом. И ушел за час до рассвета, когда, сумев договориться с совестью, принял окончательное решение.


8 мая

Петрашова ждала подругу у школьных ворот. Вике кто-то позвонил, и она, попросив подождать, рванула обратно в здание. Именно рванула, что удивило Катю, не устававшую подтрунивать над попытками одноклассницы ходить как манекенщица по подиуму.

Девочка заметила подъехавший к территории школы автомобиль не сразу — она утонула в картинах, навеянных последней песней «Падших».

Ты уходишь — умолять не смею,

Удержать тебя я не сумею.

Не топчи иллюзий хрупких тонкое стекло —

Расставаться с ними тяжелей всего.

Но поцелуй горчит прощальный на моих устах,

Отбирая надежду, ты оставляешь страх.

И стремится вниз желание вздохнуть,

Как зимой термометра сребрящаяся ртуть.

Слова любви на асфальте мелом ломким

Давно расплылись под дождем холодным, звонким.

А я надеюсь, я люблю, прощаю и живу.

И за встречу с тобой не кляну судьбу.

Я прошла у самого края, продолжая лелеять мечты,

Я встречу любовь, и это будешь не ты.

Ты не испытаешь мою боль,

Куда тебе, жестокий мой король?

Ведь сердце изо льда не растопить,

Не растоптать и не влюбить.

Ты дать тепла не можешь,

Но проникаешь нагло мне под кожу.

Не для меня бледно-белой королевы роль,

Так кого расстроит разменной пешки боль?

Слова любви на асфальте мелом ломким

Давно расплылись под дождем холодным, звонким…

Интересная вещь — что музыка, что текст. А какой у Норы вокал! Катя закрыла глаза, мысленно напевая запомнившуюся строчку куплета. И хотя песня была взрослой, она, влюбленная тайно и безответно, ее понимала.

После «Не королевы» остальные треки, загруженные в айпод, слушать не хотелось, и она вытащила «таблетки» наушников из ушей. И постаралась вернуться в реальность из мира фантазий об обаятельных ребятах из любимой группы. Вот тогда-то она и заметила ее.

Светловолосая девушка, не отходя далеко от припаркованной «ауди» белого цвета, останавливала спешащих по домам учеников и что-то спрашивала. Наверное, она почувствовала Катин взгляд, потому что, повернувшись к ней лицом, улыбнулась и помахала призывно рукой.

Тетя не раз говорила: разглядывать пристально людей некрасиво, а порой и опасно. Но Катя не могла отвести глаз от стильной стрижки-боб и одежды незнакомки. Судя по белой блузке, черной жилетке, темно-красным пиджаку и юбке, своим присутствием их почтила ученица престижного лицея с математическим уклоном. Именно оттуда перевелся их новенький, Артем.

Что же забыла «патрицианка» возле их плебейской СОШ?

Катя, остановившись в метре от лицеистки, не спешила заговаривать первой.

— Привет. Ты случайно не знаешь Артема Павловского?

— Привет, знаю. Он учится в моем классе.

Девчонка обрадовалась, но радость эта показалась Кате несколько мрачноватой.

— И как вам Артем? Нравится? Завел много друзей?

Петрашова неопределенно пожала плечами, не желая отвечать.

— Зная Артема, уверена, что вокруг него уже сбилась стайка поклонниц. — Незнакомка криво ухмыльнулась. — Да только скоро кружок почитателей поредеет — умные уйдут сами, а глупышки… — Она оборвала фразу, снова неприятно улыбнувшись.

Тоненькая иголка тревоги кольнула в груди.

— А что с Павловским не так? Моя подруга с ним близко общается и надеется стать его девушкой.

— Подруга? Моя тоже имела на него виды. — Лицеистка помолчала и грустно добавила: — Пока не умерла.

Огорошив собеседницу заявлением, она резко развернулась и пошла к автомобилю.

— Стой! Из-за чего умерла?

— Из-за кого. Из-за Артема, конечно. Можешь у него уточнить причину, если не побоишься. Но лучше молчи, если не хочешь нарваться на неприятности.

И странная девица, сев на переднее сиденье рядом с шофером, укатила.

Через пару минут к Кате подошли счастливая Витка и мажор, за чей локоть она цепко ухватилась.

— Петрашова, а нас Тема домой отвезет. Правда, здорово?

— Мне не сложно и на метро, всего-то одна остановка.

— Петрашова, не тупи, иначе задушу тебя моим новым шарфиком, — прошипела на ухо подруге Виктория и громко, для Павловского, заявила: — Катя пошутила. Поехали?

За сыном депутата приезжала машина с шофером. Сегодняшний день не стал исключением.

Вопреки ожиданиям Ефимовой парень отдал распоряжение водителю отвезти сначала ее, хотя логичнее было бы Катю.

Оставшись с симпатичным одноклассником наедине, если не считать сидевшего за рулем мужчину, Петрашова испытала легкое беспокойство. Но Павловский оказался приятным собеседником, и вскоре они весело болтали на тему музыки. Нечто похожее на симпатию стало зарождаться, когда выяснилось, что Артем иногда слушает альбомы «Падших».

— Кать, приглашаю потусить в эту субботу у меня. И чтобы у тебя появился стимул прийти, обещаю сюрприз, касающийся нашей любимой группы.

— О! Тогда мне остается только согласиться, — застенчиво улыбнулась девушка.

Все хорошее впечатление о парне испортил его комментарий о двухэтажном доме, который промелькнул за окном автомобиля.

— Видишь здание? Его и еще одно на окраине города за копейки купил мой отец. После капитального ремонта он их продаст под квартиры и нехило срубит бабла. Вот такую, как у него, деловую хватку хочу выработать и у себя, — с неприкрытым восхищением в голосе сообщил Артем. — А ведь он всего добивался сам, без протекций.

— Насколько я помню, это общежитие для рабочих литейного завода? И его вроде бы определили под снос? Разве капитальный ремонт чем-то поможет?

— Ты повторяешь слова одного журналиста, пытавшегося по этому поводу раздуть скандал, — скривился сын депутата. — После капремонта здание без нареканий простоит еще лет десять — пятнадцать.

— Но ведь квартиры покупают не на десять лет!

— А это уже не наши проблемы, — хмыкнул младший Павловский, — а нечего вестись на дешевку.

Петрашова могла сказать в ответ многое. Но прикусила язык и молчала до самого подъезда. Заставив себя мило улыбнуться, она попрощалась с одноклассником и в раздумьях поднялась на свой этаж.

Дверь открылась, когда она возилась с замком.

— Привет! Ты отпросилась пораньше? — обрадовалась тете девочка и тотчас забеспокоилась: — Что-то случилось?

Марина отступила в глубь коридора, пропуская племянницу, и печально призналась:

— Я уволилась, Кать.


США, Нью-Йорк, 8 мая

— Что скажешь?

Аня медленно повернулась вокруг себя, давая возможность кузену оценить новое платье из синего атласа. Роман растянулся на ее кровати, подперев голову рукою.

— Классно. Одного не пойму: ты промахнулась с размером или поправилась? — задумчиво произнес Булатов и ловко поймал летящий в него клатч. — Правда, Ань, оно обтягивает, как перчатка. Представь, как будет выпирать живот после ужина…

— Гад ты, Ромка, я ведь испугалась, что купила ужасный наряд. А ты, как всегда, издеваешься.

— Ничего подобного! Я переживаю, чтобы ни один изъян не испортил твой дивный образ.

— Во-первых, в отличие от некоторых я не объедаюсь до такого состояния, что одежда трещит по швам. Во-вторых, я иду не ужинать, а заключать сделку. И, в-третьих, Асад Буиху назначил встречу в «Контузии».

— А у заклинателя губа не дура, — усмехнулся Роман, поигрывая пультом от висящего на стене телевизора. — Ужин ведь оплачивает твоя компания?

Девушка, вываливая содержимое косметички на черный туалетный столик, покачала головой:

— Нет, в этот раз подобные расходы оплачивает заказчик.

— Ну, Бранд может себе позволить не только ужин в самом дорогом ресторане для полуночников, но и покупку самого заведения.

— Вопрос: зачем оно ему сдалось?

— А зачем ему шесть спорткаров только черного и серебристого цвета? Хотя нет, тут я его понимаю… За черный «Бугатти Вейрон» можно продать душу дьяволу, если бы он существовал.

— Рома, ты меня пугаешь. — Аня захлопнула футляр с тенями и, подойдя к брату, положила ему ладонь на лоб. — Температуры вроде нет.

— Отстань, я ведь не о себе говорил, а чисто теоретически.

— Смотри мне. Увижу, что проживание в доме буржуя портит твой облико морале, отправлю домой, — пошутила магичка и вернулась к прерванному занятию. — А сейчас не отвлекай меня, иначе нарисую косые глаза.

— Ок, а я тогда загляну в зомбоящик.

Пока кузен переключал каналы, Данилевская нанесла вечерний макияж и сделала прическу. Последний штрих — капелька любимых духов с ароматом шоколадной карамели — и образ готов.

Тем временем вертигр определился с выбором канала и с непередаваемым выражением лица смотрел фильм о противостоянии вампиров и оборотней. В момент, когда сексуальная вампирша, затянутая в черное виниловое платье, кусает загорелую шею своего любовника, Аня не выдержала и натянуто попросила:

— Переключи на что-то другое. Пожалуйста.

Пару секунд парень недоуменно рассматривал сестру, затем, хлопнув себя по лбу, вообще выключил телевизор.

— Ань, прости, я — идиот! Прости, я не подумал, что тебе будет неприятно смотреть на это. Прости!

— Да ладно, хватит извиняться. Мне давно пора привыкнуть, — отмахнулась девушка и перевела тему: — Итак, повтори, что ты должен сделать.

— Отвезти подарок госпоже Ли и вручить его, даже если она будет отказываться.

— Что еще?

Оборотень, состроив печальную физиономию, вздохнул:

— И не смотреть в сторону Пейжи Ликиу.

— Клянись, а то знаю я тебя, кошака влюбленного.

— Клянусь не смотреть на Пейжи Ликиу.

— Молодец! — Аня чмокнула вертигра в щеку. — Идем?

Булатов, захватив большую красную коробку, поспешил открыть дверь перед кузиной.

— Удачно повеселиться.

— Тебе того же не желаю, сам знаешь почему, — улыбнулась магичка.

Роман, мурлыча под нос мелодию прилипчивого хита, пошел в сторону лифта, а девушка остановилась у спальни Бранда. Уткнувшись лбом в прохладную стену, замерла, успокаиваясь. Кузен увидел ее реакцию на киношный укус, но, слава Ночи, ничего не понял. Он решил, что ей неприятно смотреть, как клыки вампира прокалывают человеческую кожу. Тогда как это зрелище, наоборот, напомнив о месяцах подле Аристарха, взволновало ее до глубины души. Приятно взволновало…

А ей ведь еще предстоит встреча с принцем Нового Амстердама. Данилевская застонала. Помоги, Ночь, пережить ее!

— Аня? Что с вами?

Встревоженный голос Юргена за спиной — и она нехотя оборачивается. Одетый в черный костюм, без галстука, он выглядел импозантно и уверенно. И лишь в глазах застыла тревога.

— Все хорошо, я рассматривала ваши рельефные стеновые панели. Миленький узорчик.

— Разглядывали, уткнувшись в них носом? — прищурился мужчина.

— Угу, мне так лучше видно.

— А вы большая оригиналка, Аня.

— Наконец-то заметили!

— Я ведь не догадался уткнуться в вас носом…

В таком шутливом тоне велся разговор и в дороге.

В «Контузию» девушка вошла под руку с Брандом, испытывая искреннюю благодарность за то, что тот сумел разогнать ее мрачные мысли.

Юргена узнали сразу и без промедления проводили к заказанному столику. Асад Буиху, восточной внешности приземистый мужчина, уже дожидался их на месте, коротая время за чашкой чая.

— Анна! Добрый вечер! Как я рад вас видеть снова!

Фонтанируя радостью, заклинатель вскочил со стула и вцепился в ладонь магички. Запечатлев на ней мокрый поцелуй, затряс в рукопожатии. Незаметно поморщившись, Данилевская почти силой вырвала свою конечность из лапищ обожателя.

— Добрый вечер, Асад.

Буиху хотел подвинуть ей стул, но, напоровшись на острый взгляд экс-гонщика, с трудом удержался, чтобы не отшатнуться. И Бранд сам с удовольствием поухаживал за дамой.

— Я считал, что вы придете одна, — неодобрительно рассматривая ее спутника, заявил брюнет.

— Не понимаю, почему вы так решили, — пожала плечами девушка.

А Бранд ехидно усмехнулся:

— Вы планируете сказать Анне что-то секретное?

— Нет.

— Так в чем проблема? — удивился Юрген и тотчас накинулся на египтянина с вопросами: — Вы заклинатель чего? Или кого? Змей? Если да, то как вы намерены справиться с проклятием? Поиграете ему на дудочке?

Буиху, не ждущий напора от человека, жизнь которого зависит от его умений, смешался, и Аня пришла ему на помощь:

— Асад порой использует змей, но в качестве сырья для зелья. Действия заклинателей во многом похожи на обряды шаманов.

— То есть вы выкуриваете трубку, набитую галлюциногенным сеном, и пляшете, ударяя в бубен?

Заклинатель поморщился:

— Порой музыка и танец дают нужный настрой, но…

— Так я прав?! — перебил его якобы шокированный спортсмен. — Если вы шаман, то зачем называете себя по-другому?

Разговор прервало появление официанта. Раздав меню, он заметил несчастное выражение лица очаровательной посетительницы и осмелился порекомендовать:

— Мисс, обратите внимание на суп из акульих плавников, стейк из дикобраза с орехами макадамиа, печень страуса в красном вине, хвост крокодила под острым сыром. В качестве закуски советую кожу анаконды, приготовленную во фритюре с чесноком…

Молодой человек мог продолжать и дальше, но Данилевская его остановила, сообщив, что определилась.

Захлопнув меню и стараясь не слушать, что выбрали ее соседи по столику, попыталась морально настроиться на адский ужин. Нет, она не отличалась брезгливостью и с пониманием относилась к вкусовым предпочтениям близких. Ведь ей довелось расти среди оборотней, порой употребляющих сырое кровоточащее мясо. И все же третий поход в этот ресторан должен стать очередным испытанием для ее желудка.

«Контузия» — единственное в своем роде место, где полуночники могли отведать необычные, шокирующие или даже запрещенные законодательством людей блюда. Гурманы могли запросить любое кушанье из любого представителя флоры или фауны Земли. Ходил слух, что даже из вымерших, и якобы кто-то когда-то заказывал бифштекс из мамонта и отбивные из цератозавра. Открывала «Контузия» двери только для «своих» и серьезно облегчала карманы посетителей. Каждый, кто сюда входил, рисковал выйти не только шокированным, но и «контуженным», если попробовал опасное для здоровья блюдо вроде обжаренных ломтиков фугу, ядовитой японской рыбки.

Многие оставались в восторге от экстремальных трапез, Данилевская экзотический ресторан невзлюбила. И не только из-за отвращения, испытываемого к некоторым яствам. Почему-то у нее возникли стойкие ассоциации с вампирским баром, хотя в «Контузии» кровь разумных существ не подавали.

Когда официант, приняв заказ, ушел, Бранд продолжил допрос:

— Итак, как проходит ритуал освобождения от проклятия «тысяча неприятностей и одна смерть»? Вы его проводили раньше? Или планируете тренироваться на мне?

Будь на месте заклинателя кто-то другой, Аня постаралась бы уберечь его от агрессии клиента. Но Буиху давно бесил тем, что смотрел на нее масленым взглядом, порой осмеливаясь намекнуть на возможность не только деловых, но и личных отношений. Дважды он помогал, избавляя ее клиентов от назойливых духов, а в этот раз попытался шантажировать, сказав, что возьмется снять проклятие лишь после ужина в ресторане. Она согласилась. Но «забыла» предупредить, что придет не одна.

— С этим проклятием я еще не сталкивался. Но имею точное представление, как его одолеть.

— И как же?

— Мистер Бранд, позвольте оставить тонкости моей работы при мне…

— Не позволю, — миллиардер сложил руки на груди, — я должен знать, к чему готовиться. Не хотите рассказывать — давайте прощаться.

Резкость Юргена вот-вот грозила перерасти в хамство, но магичка оставалась спокойной. Похоже, она зря церемонилась с заклинателем раньше, именно таким тоном и нужно с ним разговаривать.

Буиху повздыхал и сдался:

— Хорошо. Слушайте. Я проведу очищение солью, песком и зерном семнадцати видов.

— Опишите ход обряда.

Просьба, произнесенная тоном приказа, египтянину не понравилась. Он поджал губы, собираясь с мыслями.

Официанты, принесшие закуски и первые блюда, обеспечили Буиху временную передышку.

Заклинатель разошелся, не щадя ни своего живота, ни кредитную карточку нанимателя. Овальная тарелка с четырьмя видами закуски заняла одну пятую стола.

Аня мысленно усмехнулась, узнав блюдо, которое в прошлое посещение «Контузии» заказывал ее напарник, и взяла на заметку рассказать о нем Роме, который наверняка оценит смешное название из трех букв с окончанием на — уй. Пошляк вертигр никогда не угадает, что это куй, а не то, что он гарантированно подумает и ляпнет вслух. Национальная эквадорская еда у них дома известна под именем «морская свинка» и сидит в клетке, а не шкварчит на сковороде, нашпигованная чесноком.

— Итак, обряд состоит в том… — Заклинатель прервался и бросил в рот огромного тарантула, покрытого золотистой корочкой. Смачно хрустя, продолжил с набитым ртом: — Состоит в том, что пострадавший сидит в круге из песка и соли, а я читаю заклятие и разбрасываю зерно вокруг.

— И как долго нужно сидеть?

— Пока не подействует. — Буиху отрезал кусочек балута, вареного утиного яйца, зародыш которого уже оброс перьями и вырастил клюв. — Порой обряд длится до двадцати часов.

— Все это время нужно сидеть в круге? — презрительно поинтересовался экс-гонщик. — Нет, не согласен. И вообще песок и соль я предпочитаю океанские.

Спортсмен хотел встать из-за стола, но Аня взяла его за руку и тихо попросила:

— Юрген, не отказывайтесь. Асад назвал возможный максимум.

— Хорошо, если не найдете иной способ, я соглашусь на очищение солью, песком и чем-то там еще, — пообещал Бранд. — Какого вина вам налить?

Данилевская собиралась выбрать то, где больше градусов, — заклинатель уже добрался до четвертой закуски, и девушке захотелось выпить чего-то покрепче. Но попросила сухое белое, гармонирующее с супом из акульих плавников и крокодилятиной под острым сыром. Не поднимая взгляда от своей тарелки, магичка благодаря яркому воображению все-таки испытывала неприятные ощущения. Она словно видела, как заклинатель со смаком поедает овечий сыр, зараженный полупрозрачными личинками мушки, которые порой выпрыгивают из вонючего куска, стараясь попасть гурману в глаз. Она представила, что насекомые не перевариваются и начинают размножаться внутри Буиху, и ее чуть не стошнило.

Прижав салфетку ко рту, огневичка поинтересовалась, ни к кому прямо не обращаясь:

— Правда удивительно, что такой сыр запрещен в Сардинии? Единственном месте, где его бы ели с удовольствием, считая деликатесом, а не экзотическим пищевым экспериментом?

— Население истово верит, что гнилой сыр — афродизиак и панацея от рака желудка в одном флаконе, — откликнулся Юрген и в свою очередь поинтересовался: — А вы пробовали скорпиона?

Кроме некогда смертельно опасных членистоногих Бранд заказал черепаховый суп и жаренное в меду страусиное филе с гарниром из овощей.

— Нет, и особого желания не испытываю. Где-то читала, что человек за всю жизнь съедает в хлебе и джеме до пятисот грамм насекомых. Увеличивать это число я не собираюсь. Однако как-то во время командировки в Мексику бывший напарник накормил меня эскамолес, муравьиными яйцами. Тушенные с луком и завернутые в тортилью, они напоминают поджаренный рис с ореховым привкусом. Когда узнала, чем меня угостили, отомстила шутнику.

— Как? — вклинился в беседу заклинатель.

— Поверьте, вам лучше не знать.

— Ученые заверяют, что эскамолес укрепляет иммунную систему и замедляет процессы старения.

— Для меня это не утешение, — хмыкнула магичка. — Так что я выполнила и даже превысила норму по глотанию насекомых.

— Но скорпион — не насекомое, а представитель класса «паукообразные». Может, не станете отказываться от новых ощущений? — подмигнув, вкрадчиво спросил Юрген и подвинул на тарелке порцию шашлыка из скорпионов. — Это гвинейский императорский скорпион, самый большой среди известных науке видов. Яд накапливается в жале на хвосте, который, видите, оторван, так что ешьте смело, не отравитесь.

Экс-гонщик уговаривал попробовать новое блюдо настолько убедительно, что Аня заколебалась. Держа палочку с нанизанными, будто большущие бусины, поджаристыми скорпиончиками, она долго не решалась сделать первый шаг. И только насмешливые глаза клиента придали ей последнюю каплю смелости.

— Хм, есть можно…

И все же Данилевская ограничилась одним кусочком, который запила третью бокала вина. Ощутив, что сыта странным ужином и не сильно веселой компанией, девушка хотела предложить завершить трапезу. Но Буиху принесли еще одно блюдо, накрытое крышкой, и таиландский десерт — сверчков в шоколаде.

Из-за обжорства заклинателя Аню так и подмывало выдать заезженную, но чрезвычайно меткую фразу: «Ты же лопнешь, деточка!» Бранд ухмылялся, прикрыв рот ладонью. Однако улыбка быстро растаяла, стоило увидеть, как позеленела его соседка. Заклинатель — зараза! — поднял крышку, явив их взорам хакарл.

— Позвольте пригласить вас на танец. — Учтиво поклонившись, экс-гонщик предложил магичке руку.

И Аня, конечно, не отказала. Сбежав на танцпол, некоторое время она чуть ли не висела на Бранде, ведущем ее в медленном танце под живую музыку.

— Вы рисковали. От неповторимого запаха последнего «кушанья» Буиху мой желудок взбунтовался не на шутку.

— Даже если бы вы не подавили «восстание», я бы понял ситуацию.

— Зато я бы сгорела со стыда.

— Не надо, всякое бывает, — возразил Юрген серьезно.

Тем временем заклинатель, торопливо расправляясь с тухлым мясом гренландской акулы, строил мрачные планы мести. Вечер прошел не так, как он планировал. Во-первых, девчонка пришла не одна. Во-вторых, клиент строит виды на магичку сам, похоже, тоже приглянулась. И, в-третьих, этот Юрген слишком уверен в себе и зубаст. Плохо, что он поленился навести о нем справки, надо было бы хоть погуглить… Как бы не оказалось, что Бранд имеет определенный вес в сообществе Полуночи. Ладно, что толку горевать о пролитом молоке? Просто нужно действовать с еще большей осторожностью.

Воровато оглядевшись, Асад Буиху достал из кармана пиджака желатиновую капсулу, раскрутил и высыпал содержимое в бокал Данилевской. Облегченно выдохнув, заклинатель откинулся на спинку стула и принялся наблюдать за одинокой парой на танцполе. А они неплохо смотрелись вместе — стройные блондин и брюнетка. И движения гармоничны, словно это далеко не первый их совместный танец.

Зрелище стало интересней, когда к Бранду и Данилевской подошел мужчина с угольно-черными волосами, собранными в куцый хвостик. Похоже, он попытался увести партнершу у блондина, а тот не позволил. Но, к превеликому сожалению Буиху, скандала, а потом мордобоя не случилось. Магичка, покачав головой, что-то сказала, и нахал, всем видом выражая недовольство, вернулся за столик. И там получил словесную отповедь уже от своей подружки.

Когда клиент и магичка подошли, египтянин встретил их стоя, с бокалом в руке.

— Прежде чем мы распрощаемся до следующей встречи, предлагаю тост за успешное сотрудничество. Пусть Высшие Силы одарят своей милостью и каждый получит то, что заслуживает!

Такой тост нельзя игнорировать.

И время потекло густым, тягучим сиропом…

Аня поднимает бокал. Губы заклинателя довольно растягиваются, обнажая мелкие зубы. Бранд, проследив за его взглядом, резко поворачивается и локтем выбивает вино у девушки из рук.

…чтобы вскоре возобновить свой бег.

— Ой!

Большая часть жидкости пролилась на стол, но досталось и платью.

— Простите, я такой неловкий! — Бранд принялся салфетками сушить пятно. — Даже не знаю, как это вышло. Наверное, виновато проклятие.

— Может быть, — согласилась девушка устало. — Оставайтесь на месте, я сейчас вернусь.

И спортсмен с виноватым выражением лица не посмел напомнить, что им не следовало надолго расставаться.

Как только Данилевская скрылась из виду, Бранд дал знак официанту подойти. Попросив счет, вдруг что-то спросил у Буиху на египетском диалекте арабского языка.

— Что вы сказали? — Любитель экстремальной еды почувствовал опасность и покрылся холодным потом.

— Я так и думал. Вы хоть в Египте были, заклинатель из Каира? — И жестко добавил: — Не врите, я отличаю ложь от правды.

— Нет. Я родился в Цинциннати, штат Огайо.

— Зачем тогда представляетесь магом из Каира?

Мужчина пожал плечами:

— Так солиднее, люди любят экзотику.

Бранд покосился на кусочек хакарла, который едок не осилил, и хмыкнул:

— По себе судите? Разочарую, на самом деле большинство консервативно.

— Вы расскажете Анне о моем обмане?

— Нет.

Лжеегиптянин воспрянул духом, но тут потенциальный разрушитель его репутации спросил:

— Что вы ей подсыпали?

— Я?! — Круглое лицо заклинателя побагровело от гнева. — Мистер Бранд, при всем уважении, что вы несете?

Изжелта-зеленые глаза экс-гонщика опасно прищурились. Короткое, словно стряхивающее что-то движение кистью под столом — и из-под манжеты белой рубашки выскользнула матово-черная змейка. Шлепнувшись на пол, она извилистым ручейком преодолела расстояние между миллиардером и заклинателем. И скользнув на ботинок последнего, обвилась вокруг правой щиколотки, забравшись под штанину.

— Что это? Что происходит? — забеспокоился Буиху и наклонился, чтобы посмотреть, что с его ногой.

— Лучше не двигайтесь и отвечайте на мои вопросы, — посоветовал Бранд, — если хотите жить.

Буиху побледнел:

— Что вы сделали со мной? Вы еще пожалеете!

— С первого раза не понимаете? — Блондин осуждающе покачал головой и прищелкнул пальцами.

Змейка стальной удавкой стиснула нижнюю конечность упрямца, а затем принялась постепенно нагреваться. Когда кожу ощутимо обожгло, заклинатель прошипел:

— Порошок подсыпал… травяной. Он не вредит здоровью, могу поклясться!

— Неужели? Тогда зачем вы его подмешали? — Юрген терпеливо задавал наводящие вопросы.

— Чтобы подавить ее волю и вызвать влечение. Ко мне. Я давно планировал затащить ее в постель. — От накатывающейся боли Буиху говорил отрывисто и с паузами.

— Что?..

От тихого замораживающего голоса собеседника смоляные волосы заклинателя встали дыбом.

— Послушайте, если бы она не согласилась на конфиденциальный разговор в моей машине, — затараторил он, пытаясь оправдаться, — приз достался бы вам. Вы ведь мужчина, вы должны меня понять!

— Именно потому что я мужчина, понять ваш поступок не могу. — Гневные желваки заиграли на скулах спортсмена. — Вам пора отдохнуть, Буиху, и переоценить взгляды на жизнь и собственные действия.

— Что вы подразумеваете под отдыхом?!

Ответа Буиху уже не услышал — змейка вонзила зубы в голень — и заклинатель, шумно задышав, побелел. Его губы и пальцы посинели. Из отекшей гортани вместо вопля вырвался хрип, и Асад потерял сознание.

— Человеку плохо! Целителя!

На крик Юргена со стула возле барной стойки соскочила симпатичная девушка с большой сумкой через плечо. Но прежде чем дежурная целительница подбежала к месту трагедии, Бранд присел возле свалившегося на пол заклинателя и подставил аспиду ладонь. Скользнув на руку, сделавшее свою работу пресмыкающееся вновь стало кельтской татуировкой на плече миллиардера.

— У него анафилактический шок, — сразу определила врачевательница и достала из переносной аптечки автоиньектор с адреналином. — Что он ел?

Услышав длинный перечень блюд, девушка поскучнела:

— Ну и аппетиты у мужчинки. Ничего, справлюсь.

Пока целительница оказывала первую помощь пострадавшему, Бранд расплатился за ужин и ответил на вопросы о случившемся всем желающим. К счастью, таких оказалось немного. Проблемы со здоровьем после трапезы в «Контузии» — нередкое явление.

— Как долго мистер Буиху проведет в больничной палате?

— Думаю, не больше недели.

— Надо будет навестить беднягу.

Бесчувственный заклинатель, словно услышав зловещий голос спортсмена, дернулся на носилках, куда его уложили. Бранд хмыкнул и отправился искать Аню.


Данилевская сбежала в дамскую комнату не только из-за испорченного платья. Плечо с «приглашением» принца Филиппа болело и чесалось с каждым часом все сильнее. Кровь Хантингтона еще справлялась, но, к сожалению, во флаконе ее оставалось слишком мало.

На выходе ее ждал сюрприз. Неприятный.

— Аня, стой! — Мужчина, испортивший им с Брандом танец, вцепился в ее перебинтованную руку, выше локтя.

Зашипев от боли, зажегшей искры в глазах, магичка попыталась вырваться:

— Отпусти, Рик!

— Обязательно отпущу, сразу, как поговорим, — обдавая ее лицо алкогольным амбре, пообещал брюнет и крепче сжал пальцы.

Изо всех сил стараясь не заплакать от гаммы испытываемых ощущений, Аня зло улыбнулась:

— Вижу, ты вставил серьгу обратно?

От неприятных воспоминаний мужчину передернуло, и он, невольно прикрыв левое ухо ладонью, выпустил собеседницу.

— Ведьма…

— Твое шипение, дорогой, расцениваю как комплимент. Что надо, Рик?

— Для начала отмени заклинание, которым ты изувечила мои некогда прекрасные волосы.

Магичка, даже не пытаясь выглядеть раскаявшейся, покачала головой:

— Прости, не могу. Что сделано во время ссоры, чаще всего не поддается исправлению.

— Так что, мне с этим огрызком до конца жизни ходить? — вспыхнул мужчина и тряхнул куцым хвостиком.

— Нет, конечно! Ты всегда можешь коротко постричься или вообще побриться. Большинство женщин находят лысых мужчин весьма сексуальными.

— Ты, как всегда, издеваешься, — раздраженно сделал вывод бывший. — Ладно, тогда ответь честно на один вопрос. Ты уходишь из компании?

— Помечтай, дорогой.

— Брось отпираться, милая, мне сказал младший Стивенсон, — похвастался точностью полученной информации Райт. — Так почему уходишь?

— А Томас не объяснил? — притворно удивилась Данилевская и ехидно добавила: — Уйду я или нет — неизвестно. А вот ты можешь не рассчитывать на возвращение в фирму. Роберт не возьмет обратно, как бы ни просил за тебя его сынок.

Схватив девушку за плечи, Рик сильно встряхнул ее — она даже выпустила из рук сумочку, затем прижал к стене и процедил сквозь зубы:

— И кто в этом виноват?

— Да, кто? — эхом откликнулась Данилевская, глядя ему в глаза и тщетно пытаясь вырваться. — Наверное, тот, кто подставляет напарника?

— Если бы у напарника не было проблем с вампирами, — начал мужчина сердито и сам себя оборвал: — Что толку объяснять? Все винят меня, жалея бедную девочку.

— Хотя с чего бы им ее жалеть, да, Рик? Подумаешь, напарник и бойфренд в одном лице бросил подружку одну среди огров! Выкрутилась же!

— Аня, тебе не надоело прикидываться пай-девочкой? Передо мной не стоит, я отлично знаю, какая ты.

Данилевская вскинула бровь:

— О, продолжай, дорогой, просвети. Со стороны, говорят, виднее. Особенно бывшим.

— Ты мстительная, циничная, везучая!

— Какие комплименты! Еще, — хрипло попросила магичка и облизала нижнюю губу.

Провокационный жест не подвел — Рик, не удержавшись, поцеловал ее. Несколько секунд ему позволили думать, что под его напором та, которую он некогда сильно обидел, не устоит, растает. Затем последовал быстрый удар каблуком в его ступню и жестокий — в пах.

— Не смей ко мне прикасаться, Рик! Больше никогда!

Пока он стонал, согнувшись пополам, Аня поправила одежду и подняла клатч. На полпути к залу девушка столкнулась с Брандом.

— Вы в порядке? — внимательно оглядев ее, спросил спортсмен.

— Да, все хорошо. Где Асад?

— Мистеру Буиху немного нездоровится, но целитель заверил, что ничего серьезного и через недельку он сможет приступить к своим профессиональным обязанностям.

— Что за невезение! — расстроилась Данилевская. — Где он сейчас? Надо поддержать его!

— Не выйдет — увезли в госпиталь. Пару дней к нему не пустят — есть риск, что его внезапная болезнь заразна. Мы можем ехать домой, если вы не возражаете.

Данилевская интуитивно почувствовала, что словам Юргена далеко до правды. Но встреча с бывшим парнем вышла изматывающей, и она, кивнув, положила ладонь на галантно подставленный локоть.

— Надеюсь, по приезде вы намереваетесь оставаться в спальне — я была бы признательна за передышку.

— Нет, у меня несколько другие планы, и без вас их воплощение невозможно. — И с улыбкой объяснил: — Я рассчитываю, что вы одобрите поздний домашний ужин.

Аниному желудку идея понравилась, и она, немного смутившись, призналась:

— Да, после «Контузии» ужин не помешает.

— Мой повар считает, что он не лишний после любого ресторана.

Но неприятности суматошного вечера еще не закончились. С восхитительно перекошенным лицом их догнал Рик:

— Анна, может, все-таки представишь меня своему новому другу?

— Риккард, твоя просьба неуместна, — сдержанно ответила Данилевская, в душе пугаясь его полного мрачной решимости взгляда.

Бранд решил перевести внимание преследователя на себя:

— Позвольте напомнить вам, мистер…

— Райт, — подсказала Аня.

— …мистер Райт, что вы, бросив свою даму в одиночестве, проявляете непростительную назойливость по отношению к моей. Не прошу вас быть джентльменом, но напоминаю, что вы — взрослый человек, так ведите себя соответствующе.

Презрительно-холодный тон спортсмена задел легко вспыхивающего мага за живое.

— А вы претендуете на звание благородного джентльмена, сэр? Интересно, как долго вы им останетесь, когда узнаете, что ваша подружка вампирозависима? Если не знаете, я просвещу вас: месяцы донорства не проходят бесследно. Мало-мальски сильный кровосос поманит ее пальцем, и наша Анна рванет за ним на край света. Ничто и никто ее не удержит.

Вопреки ожиданиям мага Данилевская не стала оправдываться.

— Высказался, Рик? Надеюсь, тебе стало легче, — грустно произнесла она и, увлекаемая Юргеном, вышла на улицу.

Риккард Райт в растерянности замер на мгновение, затем скользнул взглядом по вышколенному швейцару. И с удивлением увидел на лице невольного свидетеля их столкновения с Аней выражение брезгливости.

— Что?! И ты скажешь, что я не прав? — фыркнул маг и, обозленный, вернулся к своей спутнице.


Они подходили к паркингу, когда Аня решилась объясниться.

— Юрген, простите, что стали свидетелем неприятной сцены. И еще. То, что обо мне сказали насчет зависимости, — правда. Но это никак не повлияет на мою работу.

Экс-гонщик остановился:

— Не оправдывайтесь и не переживайте, что подобные обвинения настроят меня против вас. Ничего нового ваш знакомый не сообщил. Простите, Аня, я всегда навожу справки о людях, которые будут на меня работать. Думаю, с вашей зависимостью со временем можно что-то сделать. Также мне известно, что вас настойчиво зовет в гости лидер вампиров. Для вашего же блага завтра я составлю вам компанию.

Признание Бранда, а особенно последнее заявление заставило ее вскипеть. И она бы высказала все, что думает о вторжении в ее жизнь, но снова вмешался случай.

У пожарного гидранта, расположенного слева от них, сорвало резьбу. В небо ударила мощная струя ледяной воды. За пару секунд они промокли насквозь.

— Бежим! — Потянув магичку за руку, Бранд вырвал ее из состояния ступора.

В туфлях противно хлюпало, распущенные мокрые волосы облепили лицо. Около автомобиля Юрген уронил в быстро образовавшуюся лужу брелок с ключом. И пока он его вытаскивал, Данилевская чуть слышно костерила того, кто наслал невезение на спортсмена.

— Давайте выбираться из этого бедлама! — Миллиардер наконец-то распахнул дверь салона. — Иначе застрянем надолго!

Он знал, о чем говорил. Вскоре дорогу позади них перекрыли зеваки, ремонтные службы и владельцы автомобилей, припаркованных возле проснувшегося «гейзера».

Когда Данилевская чихнула в третий или четвертый раз, Юрген пообещал приготовить для нее фирменный глинтвейн.

— Нет лучшего лекарства от хандры и простуды.

— На себе проверяли?

— Нет, на добровольцах. Я никогда не болею.

Человеку, проклятому «тысячью неприятностей и одной смертью», не следует бахвалиться крепким здоровьем. Но выбивающая зубами дробь девушка читать нотации не имела сил.

По приезде она первым делом бросилась к себе и встала под горячий душ. Затем, переодевшись, зашла к Булатову, чтобы узнать, как приняла ее подарок госпожа Ли. Вертигра на месте не оказалось, звонки он игнорировал, и Аня начала беспокоиться.

Не обнаружив и Бранда в его спальне, гостья, сжимая в руке телефон, спустилась на первый этаж. Звон бьющейся в огромном количестве посуды привел ее к кухне. Чуть не сбив с ног, ей наперерез выскочил повар — худощавый мужчина в белой форме и высоком колпаке. Прижимая костлявую руку к груди, он взволнованно пробормотал:

— Уповаю на то, что хозяин расколотил мою кухню из-за вас не зря.

Магичка удивленно вскинула брови и молча вступила в разгромленное царство кастрюль и сковородок. Осмотрелась. Нет, кулинар преувеличил — Юрген разбил всего пару чашек и рассыпал пару емкостей с приправами.

— Вижу, вода вас немного согрела, — одобрительно прокомментировал ее вид Бранд. — Вино со специями довершит начатое и уничтожит остатки холода изнутри. Присаживайтесь, где вам удобней.

И он вернулся к помешиванию полусухого красного.

Покоренная тем обстоятельством, что Бранд ради нее зашел на травмоопасную кухню и делал глинтвейн, Данилевская настроилась с благодарностью принять из его рук любую бурду, лишь бы горячую. Ни один мужчина не готовил для нее — Ромка не в счет, — и подобное событие стоило запечатлеть в памяти.

— Корица, гвоздика, немного аниса, имбирь… — перечислял ингредиенты Юрген. — Некоторые добавляют черный и душистый перец с лавровым листом, но, на мой вкус, получается слишком резкий аромат. К тому же я добавляю еще одну, секретную пряность, о которой многие и не слышали, — щепотку порошка альпинии лекарственной.

Бранд продолжал рассказывать о вкусе и запахе специи, тогда как Аня, оседлав стул и положив на его высокую спинку подбородок, задумчиво следила за его руками.

Она больше не злилась, осознав, что экс-гонщик вправе изучить подноготную человека, которому доверил жизнь и которого впустил в свой дом. Будь на его месте она, то поступила бы точно так же. А еще его не оттолкнули сведения о ее прошлом. Услышав, что женщину не единожды кусал вампир и поил своей кровью, взращивая противоестественную тягу, обычно думают самое плохое. Безвольная подстилка, радостно подставляющая шею под клыки, жалкая мазохистка, жаждущая умереть ради господина… От таких бегут как от чумы. Например, Рик. За два года в напарниках он показал себя с лучшей стороны, сумел убедить, что на него можно положиться. Еще полгода он доказывал серьезность своих чувств и намерений, уговаривая пожить вместе. Ромка умолял ее не вестись на пустые обещания, но Аня посчитала, что умнее кузена, никогда не имевшего серьезных привязанностей.

У Риккарда Райта оказалось два хобби: он любил экспериментировать с живой материей и собирать сплетни. Данилевская так и не узнала имя доброжелателя, нашептавшего землевику о ее принудительном донорстве. Как-то вернулась домой, а любимого нет. А из горы вещей, захламлявших ее квартиру, остался одинокий горшок с тоненькой былинкой, наверняка забытый в спешке или признанный неудачным результатом опытов.

Сначала магичка решила, что Рик не готов утратить свободу. Но когда во время сложного задания он подвел ее как напарник, девушка осознала: ею больше не дорожат не только как подругой, но и как человеком. Аню, подло брошенную на растерзание банде огров, как ни странно, спасла ненавистная зависимость. Потомки великанов-людоедов чуют отмеченных вампирами и не рискуют их трогать, опасаясь мести. Данилевская избежала участи худшей, нежели смерть, блестяще провела расследование и, представ пред суровые очи босса, сдала предателя. Рика с позором выгнали, и Аня не мучилась угрызениями совести.

Когда же экс-бойфренд пришел сказать, какая она дрянь, и заодно забрать выхоженную Венеру, обиженная ведьма поиздевалась над его волосами. Претенциозная серьга вырвалась из уха мага сама, когда тот попытался показать, кто из них сильнее. Неожиданно нагрянувший в гости Рома добавил подвывающему скандалисту, пообещав оторвать все выступающие части тела, если не перестанет преследовать сестру.

— Почти готово, — тихий голос Бранда отвлек девушку от невеселых воспоминаний, — последний штрих, и можно лечиться.

— Что это? — поинтересовалась она, увидев, как Юрген вливает в горячее вино густую алую жидкость.

— Клюквенный морс. Никогда не пробовали такой вариант глинтвейна? Много потеряли, уверяю.

Разлив напиток по массивным белым кружкам, мужчина поставил одну на стол перед Аней, о вторую принялся греть руки.

— Спасибо, — поблагодарила она и, засунув телефон в задний карман домашних брюк, сделала несмелый глоток.

Во рту словно взорвалась вкусовая бомба, ударной волной прошлась по пищеводу и приятно обожгла желудок.

— Ох, как остро…

Еще несколько глотков — и вино, казалось, проникло в каждую клеточку ее тела, согревая и бодря. Необычно ароматный, с пикантным вкусом глинтвейн — Юрген может гордиться своим умением.

— Вы меня приятно удивили, — призналась огневичка, когда нашла силы оторваться от чашки. — Не хотите запатентовать рецепт?

— Нет, он передается от отца к сыну, если верить летописи Брандов, уже два века.

— Я не ослышалась, ваша семья ведет летопись?

— У каждого рода свои тараканы.

— А по-моему, это мило и здорово.

— Если бы вас в детстве заставляли ее читать, вы бы так не думали.

Магичку охватило непонятное веселье, и она хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Извините, сдается, вы меня напоили. — И она снова рассмеялась.

Юрген покачал головой:

— Нет, огненная моя, вино ни при чем. У вас своеобразная реакция на другие компоненты глинтвейна.

— На корицу? Или имбирь? — Ощутив легкость во всем теле, Данилевская поднялась со стула. Мир вокруг нее кружился, танцевал. — Или виновата лекарственная альпи…пи…пи…ния? Какое забавное название!

Аня потеряла равновесие, и Юрген придержал ее, не позволяя удариться спиной о столешницу.

— Мм… какое объятие… надежное. — Томным голосом сделав неожиданный вывод, она потерлась щекой о мужскую грудь. — У вас сильные руки… жаль, нельзя остаться в них навеки…

Прошептав признание, закрыла глаза и обмякла, повиснув на Юргене.

— О последнем я тоже сожалею, принцесса.

Бранд оставался предельно серьезным и собранным. Подхватив бессознательное тело на руки, аккуратно понес его в готическую спальню. Осторожно уложил девушку на кровать и укрыл. Присев рядом, долго всматривался в безмятежное лицо, слушал легкое дыхание.

— Будет сложно. Но мы ведь справимся, огненная моя?

Позволив себе очертить кончиками пальцев нежный овал, нехотя поднялся.

Мелодия, зазвучавшая из недр постели, вызвала досаду — увлекшись созерцанием, он забыл забрать смартфон. Звонок спящую не разбудил бы, но, вплетаясь в сон, мог сделать его тревожным.

«Имперский марш», музыкальная тема из фильма «Звездные войны», повторялся вновь и вновь. Абонент, скрывающийся под таинственной аббревиатурой ОЗПСХ, проявлял пугающую настойчивость. Бранд, взвесив все за и против, нажал на прием.

Он удивился бы меньше, если бы услышал голос Дарта Вейдера, злодея космического масштаба, ассоциации с которым вызвала мелодия. Но нет, из динамика телефона раздался гневный вопль лучшего мастера личин в Нью-Йорке, обычно сдержанной женщины:

— Данилевская! Твой кузен похитил мою внучку!



Глава 3

9 мая

Последний поворот петляющей разбитой грунтовой дороги — и автомобиль Кирилла выехал на трассу. Шальные старушки, глухие на оба уха, больше не выскочат наперерез машине, предлагая парное молоко, можно не опасаться переехать выводок утят, а молодой бычок не сорвется с привязи и не примется бодать бампер с черепашьей скоростью ползущего автомобиля… Вздохнув и слегка расслабившись, мужчина прибавил газу. Мучения закончились, впереди почти идеальное дорожное полотно, благодаря недавней укладке асфальта. Можно гнать, превышая скорость и притормаживая, когда встречный автомобиль моргнет фарами, предупреждая о посте гаишников впереди.

Он ехал домой. К невесте, родным и друзьям, ехал, блестяще выполнив поручение отца.

Строго говоря, без подсказки из Больших Косяков он вырвался бы не скоро.

Вчера, после обеда, Кирилл сидел на лавочке, размышляя о неудачах и вяло жуя жареные пирожки с тепличной клубникой. Майское солнце припекало, прохладный ветерок, дующий со стороны цветущей черемухи, приятно обдувал лицо.

— Ну, здравствуй, голубчик, — проскрипел дедок, приближение которого Кир заметил, стоило тому вывернуть из проулка десять минут назад. — Ну, дай хоть гляну на тебя, благодетеля моего.

Оборотень удивленно поднял бровь:

— Простите, мы с вами не знакомы. Если я кому-то делаю «благо», то обычно запоминаю.

— Я заработал на тебе за пару недель больше, чем за полгода, выговаривая сглаз у коров.

— Вы сельский знахарь? — догадался Кирилл. — Присаживайтесь, пожалуйста, и расскажите, как же вы на мне заработали. Вдруг мне процент с прибыли причитается?

— Веселый ты хлопец, — хмыкнул дед. — Да, я местный шептун. Можешь звать меня Архиповичем или дядькой Кондратием.

— Хорошо, дядька Кондратий. Угощайтесь. — Вервольф подвинул миску с еще теплыми пирожками нежданному гостю. — И, если это не коммерческая тайна, поведайте, как я стал причиной повышения вашего дохода.

Глядя на золотисто-коричневую выпечку, старик покачал головой:

— Благодарствую, голубчик, только свои привороты я не ем. Не впрок. А ты кушай, кушай, сынок, с тобой ничего не приключится. Подливают-то тебе, считай, с самого твоего появления в Косяках. И на завтрак, и на обед с ужином подливают.

И знахарь тихонько захихикал. А у Кира улетучился аппетит. Бросив надкусанный пирожок к его нетронутым товарищам, оборотень пытливо взглянул на нового знакомца, молчаливо предлагая продолжить объяснения.

— Попал ты, парень, и прямо Оленьке в душу. Мается, бедняга, и все ко мне бегает, просит помочь в делах сердечных.

— И вы помогаете?

— Ой, помогаю, голубчик, пенсия-то маленькая, — пожаловался Кондратий Архипович. — Но я честно предупредил девку, что не поможет колдовство — сердце-то занято твое. Но разве ж поверила? Вот и носит денежку дедушке, добавку к государственным подачкам.

— Раз так, то пускай носит и дальше.

— А ты, добрый молодец, по делу тут аль, напротив, от дела прячешься? — на сказочный манер поинтересовался знахарь.

— В последнее время кажется, что второй вариант.

— Может, не там ищешь, голубчик? — хитро блестя выцветшими глазами из-под кустистых бровей, предположил старик.

— Я не говорил, что что-то ищу. С чего вы взяли?

— Хм, так Аришка Михайловна всем уши прожужжала, что ее постоялец приехал за красным кочетом.

— Коршуном, — автоматически поправил Кир.

— Ай, один хрен! — махнул рукой дед и кряхтя поднялся с лавочки. — Бывай, голубчик.

— Прощайте, дядя Кондратий.

— Нет, сынок, попрощаемся перед твоим отъездом, когда придешь благодарить старика за совет. Я-то знаю, как разогнать твою кручину. — Знахарь чуть наклонился и шепнул: — Сходи вечером в клуб, с местной молодежью развейся.

Кир, разочарованный советом, некоторое время смотрел старику вслед, затем, не оборачиваясь, поинтересовался:

— Арина Михайловна, вы что-то хотели?

Квартирная хозяйка перестала таиться и, скрипнув калиткой, вышла к постояльцу:

— Нет, Кирюшенька. Показалось, что с тобой Кондратий разговаривает, дай, думаю, подойду узнаю, ждать морозов или минует лихо. Да не успела — ушел паразит старый.

Оборотень, знавший, что она подслушивала под забором с самого начала их беседы со знахарем, подавил улыбку и предложил:

— Угощайтесь. Самые вкусные пироги с клубникой, которые пробовал.

— Да, моя Олька — царица кухни. Но, спасибо, Кирюшенька, я обеда подожду. А ты кушай, молодому организму не испортить аппетит.

— К сожалению, это не так.

Не обращая внимания на возражение, женщина, стараясь не выказать интерес, спросила:

— Чего Кондратий к тебе привязался?

— Может, ему скучно? — пожал плечами вервольф.

— Ну-ну, — скептически произнесла Арина Михайловна и вернулась к своим делам.

А Кирилл решил все-таки последовать совету знахаря.

Клуб в Больших Косяках сохранился практически в первозданном виде, то есть таким, каким его организовали в советское время, отобрав здание у церкви. После развала Союза заведующая сумела отстоять свое детище и даже отбиться от священника, планирующего изгнать бесовские сборища из некогда святого места. В итоге местному попу пришлось строить новую церковь.

В просторном зрительном зале клуба давно не показывали фильмы, но с удивительным постоянством устраивали концерты художественной самодеятельности. А вечерами с пятницы по воскресенье и в праздники тут проходила дискотека.

Внеочередные танцы организовали накануне Дня Победы, так как девятого заведующая планировала устроить вечер воспоминаний для немногочисленных ветеранов, их родственников и всех желающих послушать о Великой Отечественной войне из первых уст.

Вообще не представляя, что будет делать на сельских танцах, Кир приготовился к рукопашной, точнее «избиению младенцев». Местные наверняка решат, что он заявился с коварной целью увести их девушек, и захотят проучить нахального чужака. А так как он не из тех, кто подставляет левую щеку, а также прочие части тела, агрессивным аборигенам придется несладко.

В десять вечера вервольф был на месте. В десять ноль пять наблюдал любопытную картину столкновения села и города, где первые — это здешние ребята, вторые — залетная троица байкеров. А в десять пятнадцать, перекинувшись в волка и активировав амулет неприметности, Кирилл преследовал подозреваемых. Вернее, он точно знал, что молодые вервольфы — преступники, нужно лишь раздобыть доказательства.

Поистине ирония судьбы: Горобинский, вождь восточных веров, возмущался подозрительностью Булатова, не догадываясь, что собственный сын развлекается, контролируя стаю диких волков. Имен второго парня и стриженной под мальчика худой блондинки Кир не знал, но смутно помнил, что видел их среди восточных. Видимо, младший Горобинский к своей забаве привлек друзей, чтобы получился полный комплект управленцев — Вожак, Умник и Силач.

Перестраховываясь, Кир следовал за нарушителями на приличном расстоянии. Въехав по грунтовой дороге в урочище Седые Яруги, они оставили мотоциклы на окраине лиственного леса, в зарослях лещины, и целенаправленно зашагали вглубь. Вскоре путь пересекла речушка Ужик, вдоль которой молодые люди шли чуть меньше часа.

Лунная теплая ночь, не оскверненная деятельностью человека природа и охотничий задор. Азарт погони захватил молодого вера, и натирающая шею сумка с вещами не портила впечатления. Троицу Кир обнаружил у небольшой заводи, и, судя по приготовлениям, они больше никуда не спешили.

— Андрей, я против, — хмуро проговорил парень внушительного даже для оборотня телосложения.

— Брось, Вась, мы только попугаем, — насмешливо проговорила девушка и первой принялась сбрасывать одежду.

— Мы договорились, что, пока Булатов не уехал, сидим тихо.

— Вась, ты боишься? — догадалась светловолосая и швырнула ему в лицо свитер, под которым не оказалось даже бюстгальтера. — Тогда беги домой, малыш, мы справимся и без силовой поддержки.

— Она права, ты волен уйти, — подтвердил Горобинский. — В конце концов, оскорбили меня и Алю.

Василий сжал квадратные челюсти.

— Ребят, стоит ли оно того?

Фыркнув, блондинка повернулась к нему спиной, медленно наклонилась, чтобы стащить сапоги. И хотя ее не мешало бы слегка откормить, нижние девяносто магнитом притянули взгляд перестраховщика.

Кружевные шортики полетели к остальной одежде. Блондинка стала на колени — худощавую спину изогнуло в немыслимой дуге — и вот поджарая волчица цвета корицы с солью тревожно нюхает воздух. Заскулив, она коснулась холодным носом руки Горобинского.

— Аля, что случилось?

Кир настороженно подобрался. Неужели, приняв звериную форму, учуяла? Но нет, легконогая хищница оставила Андрея и подошла к сомневающемуся товарищу. Вздохнув, тот взъерошил шерсть на ее холке.

— Хорошо, куда я без вас?

Пока Вася раздевался, складывая одежду в аккуратную стопку, Андрей позвал стаю. И ему ответили печальным, полным отчаяния воем.

Животные не любят, когда ими командуют ради потехи. Звери чувствовали, что ими управляет вожак, не беспокоящийся об их благе, но не подчиниться не хватало сил.

Кирилл, вернув себе человеческий облик, настроил фотоаппарат на ночную съемку. Свет луны освещал поляну, отличное техническое оснащение и опыт позволяли рассчитывать на четкие кадры. Горобинские не отвертятся.

Используя ствол поваленного клена вместо штатива, Кир приготовился поймать судьбоносное мгновение в объектив. Семья из одиннадцати особей вышла на поляну молчаливыми тенями. Вожак, отделившись от стаи, осторожно приблизился к молодому вервольфу. Андрей, страхуемый друзьями, присел на корточки и, схватив животное обеими руками за морду, заглянул ему в глаза.

Лучшего момента и не пожелаешь. Световспышка повергла в панику не только зверей. Пока его не обнаружили, Кир засунул фотоаппарат в сумку и, подпрыгнув, закинул ее на ветку ольхи.

— Доброй ночи, Андрей.

— Сомневаюсь, что она добрая, Кирилл.

Горобинский приложил усилия, чтобы не выдать охватившие его ярость и страх. Товарищи по проделкам тихим рычанием предупреждали, что готовы дать бой врагу. Стая выжидала.

— Ты позвонишь отцу сам? Или это сделать мне?

— Сам, — буркнул вожак-неудачник и полез в карман за телефоном.

Рыжеватая волчица цапнула товарища за пушистый бок, и тот, правильно расшифровывая жест, бросился на соглядатая. Кир, отскочив в сторону, споткнулся о выставленную ногу Горобинского.

— Убить! — приказал самозваный вождь стае.

— Сидеть, — тихо возразил Кирилл, поднимаясь с земли.

И к ужасу троицы, волки его послушались. Больше того — подчинились, мелко дрожа, и Вася с Алиной.

— Как ты это сделал? — пораженно прошептал парень.

— Подрастешь, возможно, узнаешь. Если, конечно, перестанешь делать глупости. — И бросил вервольфам: — Принять человеческий облик!

Понурив голову, Андрей глухо спросил:

— Что мне будет за это?

— Тебе? Узнаешь от отца. А вот его ждет штраф и предупреждение, второе, как ты знаешь, серьезнее, нежели денежные взыскания. Твое счастье, что никто из людей не пострадал.

— А мои друзья… Что будет с ними?

— Также на усмотрение твоего отца. Но их репутацию ты запятнал изрядно.

С долей жалости посмотрев на корчащихся в принудительном обороте ребят, Кир подозвал альфу стаи. Узнав, что они отныне свободны, волк лизнул его в правую руку и увел семью в глубь урочища. Подальше от странных двуногих. И вскоре торжествующий вой возвестил, что хоть кто-то полностью доволен тем, как разрешилась ситуация.

Поговорив сначала с Булатовым, затем со старшим Горобинским, Кирилл вернулся в село. Собрав вещи и расплатившись с полуночничающей перед телевизором Ариной Михайловной, расспросил, где искать Кондратия. Когда знахарь получил свою благодарность, выраженную в денежном эквиваленте, Кир отправился домой.

Квартира встретила его пустотой. Не дозвонившись Лиле, набрал номер брата. Быстро взяв трубку, Богдан успокоил, объяснив, что Лиля, несмотря на праздник, засела в редакции. Пользуясь отсутствием жениха, Макарова строчила статьи наперед, чтобы со спокойной душой уехать в свадебное путешествие и не переживать, сможет ли обойтись без нее родной журнал.

— Не говори, что я вернулся, — попросил Кир Данилевского, — заеду за ней на работу сам.

— Как скажешь, — усмехнулся в телефон Богдан, — только не забывай, сюрпризы она не любит.

— Пора научить ее видеть их прелесть.

— Ну-ну, удачи, братишка.


— Макарова, слушай, ты наверняка без ума от радости, что вскоре станешь Данилевской? — кружась в кресле, поинтересовалась Камилла.

— Нет, — не отводя взгляда от монитора компьютера, призналась Лиля.

— Не поняла?! Ты не рада?

— Я не стану Данилевской.

— Макарова, я чего-то не знаю? — осторожно спросила брюнетка, перестав вращаться. — Ты передумала выходить замуж?

Лиля, хмыкнув, оторвалась от вычитки сверстанной статьи о драгоценных камнях, влияющих на паранормальные способности человека.

— Моя будущая фамилия Булатова, Мил. Кир полгода назад все-таки поддался на уговоры отца.

— Мне казалось, он категорически против и ни за что не откажется от фамилии отчима. Ты сама говорила.

— Я смогла его переубедить, предупредив, что оставлю девичью, если он не согласится.

Камилла прищурилась:

— Чем тебе не нравится быть Данилевской?

— Тем, что эту же фамилию вскоре будешь носить и ты. А я не хочу, чтобы люди думали, что я кровная родственница такой ехидны.

Прежде чем университетская врагиня начала возмущаться, Лиля рассмеялась:

— Поверила, да? На самом деле хотела окончательно помирить Кирилла с отцом. Ему пока невдомек, как хочется мужчине, чтобы единственный сын носил твое имя…

— Коварная ты штучка! Подлизываешься к будущему свекру?

— Конечно, — кивнула магичка. — А ты бы на моем месте поступила иначе?

— Ох, Лиль, со статусом невесты я в пролете. Богдан от меня отдаляется с каждым днем все больше.

Макарова успокаивающим жестом положила руку на плечо Камиллы:

— Ты не преувеличиваешь?

Та печально покачала головой.

— Ладно, хватит о грустном. Я хочу шоколадку и кофе, а потом буду собираться домой. Ты со мной?

— Ага, особенно в плане шоколадки. И так как это твоя идея, покупать идешь ты.

— Без проблем. Тогда ты варишь кофе.

Совместные приключения почти полугодичной давности и работа в одном медиахолдинге сблизили девушек, если не сказать сдружили. Камилла Алимова утратила саркастичную ершистость, и не последнюю роль в этом преображении сыграл брат Кира. Но как бы ни хотелось на самом деле породниться с Алимовой, влезать в ее отношения с Богданом Макарова не собиралась. В делах любви посредники не требуются.

Выйдя из редакторской, Камилла столкнулась с Кириллом. Поздороваться он ей не позволил — сделал знак молчать и подмигнул. Девушка понятливо кивнула и улыбнулась. Кажется, кофе варить придется самой.

— Привет, трудоголик, — раздался сзади самый замечательный и родной голос в мире. — Кто ты, незнакомка? И где моя невеста? Которая должна с друзьями жарить шашлыки на природе или на крайний случай лежать дома на диване с книгой в руках?

Сердце забилось быстрее. Боясь, что от тоски у нее начались слуховые галлюцинации, Лиля медленно обернулась.

— Кир? — Шепотом, недоверчиво.

— Здравствуй, мой Лиленок-олененок.

Услышав интимное прозвище, которым любимый называл, лишь когда они оставались одни, она радостно вскрикнула:

— Кирилл! — И бросилась жениху на шею.

Некоторое время они так и стояли — крепко, почти до боли сжав друг друга в объятиях, щека к щеке.

Затем Лиля обреченно поинтересовалась:

— Когда ты уезжаешь?

— Ничего себе! Только приехал, а ты уже мечтаешь от меня избавиться? — хмыкнул Кир. — Не обещаю, что других командировок не будет, но в Большие Косяки я больше не вернусь.

Свою радость девушка вложила в поцелуй. Сделав несколько шагов вперед, Кирилл посадил ее на край компьютерного стола и перехватил ведущую роль.

— Может, домой? — предложила Лиля в паузе между поцелуями.

— Угу…

И, зарывшись лицом в ее взъерошенные волосы, мужчина пробормотал что-то еще.

Пока Макарова сохраняла правки, выключала компьютер и собирала вещи, он следил за ней голодным взглядом хищника. Поневоле почувствуешь себя олененком… В темных глазах, кроме любви и желания, затаилась нежность и еще какое-то незнакомое ей чувство. Ликование? Наверное. Она тоже готова кричать от счастья, что разлука в прошлом. Слишком больно, слишком тоскливо переносится расставание, пускай и на несколько дней.

— Я готова, только Камилле скажу, что ты за мной заехал. А то нехорошо получится — она составила мне компанию, а я, неблагодарная, уеду без предупреждения.

— Она видела меня, не волнуйся.

Дорогу домой Лиля скрашивала невинными приставаниями к будущему мужу — ее ладонь ложилась ему на колено, затем медленно ползла вверх до тех пор, пока водитель, не отрываясь от дороги, не возвращал ее обратно.

— Лиленок, тебе лучше прекратить, — предупредил Булатов. — Я не Цезарь, не умею распылять внимание на несколько дел. Сейчас для меня важней твоя безопасность, а не удовольствие. Конечно, мы можем съехать на обочину, но тогда вряд ли попадем домой засветло.

Сделав вид, что устыдилась, девушка сложила руки у себя на коленях, затянутых в светло-серые чулки, и ее юбка, как бы невзначай, чуть задралась. Кир промолчал. Однако ее провокационная игривость привела к тому, что раздеваться они начали еще в коридоре. Летели пуговицы с ее блузки и его рубашки, трещала ткань под нетерпеливыми пальцами…

— Сначала в ванную, — непреклонно заявила Лиля, когда очередь дошла до нижнего белья.

У нее был пунктик: после улицы обязательно помыть руки. И никакой накал страстей не позволял забыть об этом правиле. Поэтому оборотню, по большому счету чихавшему на микробы, приходилось с ним считаться.

Гигиеническую процедуру выполняли одновременно. Кирилл держал девушку в кольце своих рук и, пока она основательно намыливала их ладони, увлеченно целовал, нежно покусывая, изгиб ее шеи. Пару раз скользкий брусочек выпрыгивал на пол, и они, смеясь и дурачась, за ним наклонялись.

Покрытые пеной мужские пальцы не мыли, нет, ласкали ее руки, и Лиля млела, все сильнее вжимаясь ягодицами в напряженный пах жениха.

Наконец смыв мыло и проигнорировав полотенце, Кир развернул девушку лицом к себе и поцеловал, да так, что ее охватила слабость и ноги перестали держать.

— Люблю тебя…

— Люблю тебя, — эхом отозвалась Лиля. — До сих пор не верится, что ты рядом.

— Что же мне делать? Наверное, стоит убедить, что я реальный?

Вышли из ванной они спустя час. Когда Макарова окончательно удостоверилась, что не выдает желаемое за действительность.

— Это чё за содом и гоморра?! — Посреди коридора материализовался Хранитель города. — Кралечка, ты чё меня парафинишь?

Девушка, одетая лишь в ограничители магии и еще парочку амулетов, проворно спряталась за широкую спину Булатова.

— Федька, а ну быстро закрыл глаза!

— Даю пять минут на облачение своих телес. Опосля растолкуешь, по какому-такому праву борзому типчику дозволено тебя мацать, — отчеканил разгневанный дух и исчез.

— Это что за призрачный блюститель нравственности? И что он делает в нашей квартире? Опять притащила работу домой?

Вздохнув, Лиля призналась:

— Это мой двоюродный дедушка.

Одновременно выполняя наказ духа и сжато повествуя о своих некромантских подвигах во имя справедливости, она морально готовилась к двойной головомойке. И в этом Кирилл, к сожалению, оказался предсказуем.

— Что ты творишь?! — схватился он за голову. — Тебя предупреждали, как важно накануне посвящения стихии не заниматься некромантией! Доиграешься — и я буду настаивать на перенесении обряда.

— Почему?!

— Потому что с таким отношением ты его не пройдешь. Нельзя усидеть на двух стульях сразу. Сколько можно повторять?!

— У тебя ведь получается, — напомнила Лиля о слабо развитом Даре, который вообще-то не полагался оборотню.

Кирилл лишь покачал головой.

— И вообще, если нельзя заниматься некромантией, почему тогда меня отправили парламентером к призраку? Разве не наблюдается тут лицемерная непоследовательность? Им можно, а мне нельзя?

Стиснув зубы, Булатов обхватил Лилино лицо ладонями и, едва сдерживаясь, объяснил:

— Огонь — непредсказуемая и ревнивая стихия. Сколько глупых ведьмочек покалечилось — не счесть. Я не хочу, чтобы ты попала в их число.

— Не волнуйся, Кир, все закончится хорошо.

— Лиленок, — мужчина прижался губами к виску невесты, — я переживаю за тебя. С тех пор как мы встретились, мой самый главный страх — потерять тебя…

Нарочитое покашливание нарушило момент признания.

— Чё деется-то, а? Чё деется? Оставить тет на тет страшно — опять мацает!

Родственник вернулся и принялся стыдить внучатую племянницу.

— Как говаривала маманя Марьяне, никто не купит корову, если можно пить молоко бесплатно. Мотай на ус, кралечка!

— Через несколько недель у нас свадьба. Но я бы с радостью купил корову раньше, если бы кое-кто не упирался.

— Кир! — Возмущенная тем, что, пускай иносказательно, но ее только что назвали коровой, Лиля стукнула жениха по плечу.

— Свадьба, да? — Федор подбоченился. — И чё, купец, ты и дозволения у родичей просил на покупку товара?

— Конечно. Нас даже благословили.

Булатов, интуитивно проникшись к мальчишке симпатией, спокойно отвечал на его выпады. Все-таки родственник любимой, хоть и мертвый.

— Бабка кралечкина благословила? А о Велигорах и не подумали небось?

— Они не знают.

— А если разнюхают? — коварно предположил дух.

— Уж не от тебя ли? — нахмурив брови, уточнил оборотень.

— А если и от меня, то чё?

— То это будет последнее, что ты сделаешь. Разыщу каждую твою косточку, разотру в порошок и сплавлю с серебром и солью.

Угроза, произнесенная тихим голосом, проняла даже Лилю, и она поежилась, ощутив, как табун ледяных мурашек пронесся по спине.

Хранителя запугивания привели в восторг. Расплывшись в улыбке, он признался:

— Я желаю внучке сестры лишь добра. Вижу, ты тоже. И посему, как ближайший родственник Марьяны, даю добро на ваш союз. Совет вам да любовь!

— Благодарю.

— Спасибо, Федечка! Ты такой хороший! — растроганно произнесла Лиля и обняла духа.

— Без телячьих нежностей, кралечка, — зафыркал тот, хотя было видно, что ему приятно.

Смерив оценивающим взглядом крепкую фигуру оборотня, паренек деловито изрек:

— Раз так карта легла, давай знакомиться ближе. Меня Федором кличут.

— Кирилл, — улыбнулся мужчина, пожимая загорелую ладонь мальчишки.


США, Нью-Йорк, 9 мая

Данилевскую разбудила навязчивая мелодия, выставленная на Галу. Даже сквозь сон она понимала, что ответить придется — Попова настойчива, как бульдог, вцепившийся в ногу врага мертвой хваткой.

С закрытыми глазами отыскав телефон на туалетном столике, затем рухнув обратно на кровать, прошептала:

— Слушаю…

— Дорогуша, у тебя полтора часа на сборы. Украшение не подбирай — я дам напрокат серебро моей тетки.

— Что за сборы? — Магичка спросонья терла глаза.

— Для тебя выпросили аудиенцию у принца за два часа до начала приема.

Фраза подействовала как ударная доза кофеина.

— Что?

— Уж не думала ли ты, что коллеги оставят тебя в беде? Пол поговорил с отцом, и тот от имени общины огров добился аудиенции. Принц считается с мнением Тодески, поэтому на тебя не посмеют смотреть как на десерт. Твои шансы вернуться из Нижнего Амстердама живой резко повышаются, Анита. Ты чего там притихла?

— Пытаюсь понять, зачем ты звонишь мне сегодня, если прием завтра?

— Данилевская, ты чего? Девятое сегодня!

— Как — сегодня?! — ахнула огневичка, подскакивая.

— Аня, ты меня пугаешь…

— Давай я перезвоню тебе через пять минут? Пожалуйста! — взмолилась девушка.

Телефонная собеседница фыркнула и отключилась. А Данилевская, увидев дату и время на экране мобильного, впала в ступор. Девятое мая, четыре часа тридцать две минуты пополудни. Как?! Как она могла столько проспать? Последнее, что помнила, как они с Брандом приехали из ресторана. Затем он приготовил ей фирменный глинтвейн, а дальше — пустота. Не совсем, потому как снились странные сны. И все-таки, почему она не проснулась раньше? И вопрос на миллион долларов: почему ее никто не разбудил?! Ни наниматель, которому без нее страшно передвигаться даже по дому? Ни Ромка, которого должно обеспокоить ее странное состояние?

И встречу с землячкой она пропустила… От досады Аня прикусила губу.

Голова после сна соображала плохо. И если честно, то хотелось улечься обратно в теплую постель. Определенно, с ней что-то не то.

Сбросив вчерашнюю мятую одежду, она приняла контрастный душ и только потом перезвонила Гале.

— Наконец-то объявилась, — проворчала блондинка, — ускоряйся, красотка, часики-то тикают.

— Я никуда не еду, пока ты толком не объяснишь, что натворила.

— Почему сразу натворила? — возмутилась Попова. — Я спасаю тебя, подруга. В тот же вечер, когда напали на Лоренса, а тебе поставили печать, я позвонила Полу и сообщила о твоих неприятностях.

— Зачем? О небо, и почему я поделилась с тобой своими проблемами? — разозлилась магичка.

— Потому что подсознательно надеялась на помощь. Не переживай, Пол рад отдать должок. Итак, мы заедем за тобой через час пятнадцать минут. До скорой встречи, дорогая.

Спрятав лицо в ладонях, Данилевская некоторое время сидела неподвижно, размышляя о поворотах судьбы.

Она боялась встречи с вампирским принцем. И хотя доказательств ее преступления у него нет, уверенности, что вернется из Нижнего Амстердама живой и непокусанной, Аня не испытывала. Сосредоточенность на деле Бранда не позволяла думать о собственных проблемах. Но часть сегодняшнего дня она планировала посвятить написанию прощальных писем родным. И если бы с ней что-то случилось, Ромка отвез бы их домой.

К несчастью, она проспала, времени на предсмертные записки не осталось. Аня сглотнула ком страха. Значит, нужно обязательно выжить и сказать все ласковые слова дорогим людям при личной встрече.

Решив позвать кузена по телефону, Данилевская открыла журнал вызовов. И обомлела — в последних входящих значился звонок от госпожи Ли. И его приняла точно не она. Вспомнив, что вертигр вчера не брал трубку, Аня испугалась еще больше.

— Ромка? Бегом ко мне! — потребовала зловещим тоном, когда Булатов произнес игривое «слушаю».

Кузен в отличном расположении духа? А вот у нее настроение приговоренного к казни. Недобро усмехнувшись, девушка решила устранить несправедливость.

— Привет, красотка. Зачем проснулась? Юрген сказал, что ты будешь дрыхнуть часов до восьми вечера.

— Ах, Юрген сказал…. А откуда у него такие сведения?

— Ты только не ругай мужика, он классный, хоть и подлил тебе какое-то успокаивающее зелье. Говорит, что ты в затяжном цейтноте, переживал, чтобы не сорвалась.

— Заботливый какой, — притворно умилилась Аня. — Ладно, этот благодетель еще свое получит. Но ты-то хорош!

Булатов насупился.

— Не понял, ты за что на меня наезжаешь? Я ничего не сделал!

— Вот именно, что ничего! — шипела магичка. — Узнал, что кузину чем-то опоили, и улыбаешься, как придурок. И вообще говори тише — я не хочу, чтобы Бранд прибежал на наши разборки.

— Сама дура! Юрген желает тебе добра, я чую искренность его намерений. И вообще его нет — срочно вызвали в офис.

Уехал без нее? Интересно…

Вид притихшей кузины позволил Роману сделать неверные выводы, что буря миновала. Поэтому последовавший вопрос застал врасплох.

— Что ты сделал Пейжи Ликиу?

— А?

— Бэ! Рома, я тебя знаю и знаю госпожу Ли — просто так она не стала бы настойчиво меня вызванивать!

— Так, может, хотела поблагодарить за подарок? — Парень невинно захлопал длиннющими ресницами.

Аня застонала:

— Страшно представить, что за подарок ты сделал ей… Рома, месяц май на дворе, что же тебе все неймется, кошак ты мартовский?

— Прекращай обзываться! Я — не кошак, я — амурский тигр.

— Ты — тигр амурный, Рома! Прибьет тебя госпожа Ли.

— Не прибьет — в Китае за отстрел уссурийских тигров полагается смертная казнь, — попытался отшутиться кузен.

Данилевская юмор не оценила, схватилась за голову:

— Признавайся, что ты сделал с Пейжи Ликиу?

— Ничего. Пригласил к себе на чашку чая, только начали целоваться — Бранда демоны притащили… Прикинь, он мне дверь выломал, гад.

— Ты ведь клялся не смотреть на девушку!

— Да я и не смотрел! — Честные-пречестные глаза Ромки смеялись. — Но я не обещал с ней не разговаривать.

Аня нервно расхохоталась, представив картину: Юрген, встревоженный звонком госпожи Ли, врывается в квартиру и видит Ромку с завязанными глазами, соблазняющего симпатичную девицу.

— М-да, за новыми личинами к госпоже Ли можно больше не обращаться… Это того стоило, Ром?

— Да.

— А девушка тебе нравится хоть немножечко?

— Нет.

— Что-о?!

— Я ее люблю.

Аня подавила готовые сорваться с языка резкие эпитеты. Роман не шутил. В его зеленых глазах смешались печаль и нежность.

— Вот так поворот. Что будешь делать?

— Девушка ко мне неравнодушна, а вот семья может возражать против моей кандидатуры в зятья. Ничего, прорвемся. — Роман подмигнул. — Ты вообще чего звала? Устроить головомойку?

— Хотела, чтобы ты помог незаметно выйти из дома, но раз Бранда нет, просьба неактуальна.

— Он скоро вернется, чтобы сопровождать тебя на раут к принцу — именное приглашение у него уже есть.

— Нет, за мной заедут примерно через час. И я не собираюсь впутывать постороннего человека в свои дела. К тому же это ему нужна моя помощь, а не наоборот.

— Ань, я хотел тебе кое-что сказать, — вертигр замялся, — но не могу, потому что Юрген стребовал с меня клятву.

— Если ты о том, что никакого проклятия нет, то я в курсе. Терпеливо жду, когда ему надоест и он признается, что ему нужно на самом деле.

— Я знаю что, но…

— …не можешь сказать, — закончила за кузена девушка. — Вернусь из Нижнего Амстердама, прижму его к стенке, надоело тревожить занятых людей ради пустой забавы.

— Может, стоит принять его помощь? Представляешь, госпожа Ли его хорошо знает. И, мне показалось, даже побаивается. Они долго о чем-то чирикали на мандарине и расстались довольные друг другом. При Юргене она даже не стала выказывать Ликиу свое неодобрение, только на меня косо посмотрела.

— Исходя из моего опыта, помощь принимать можно от тех, с кем потом сумеешь расплатиться. А чего ждать от Бранда, я не представляю, и к тому же моя команда поддержки уже в пути. Ладно, пора наводить марафет. Если хочешь, оставайся, только не отвлекай.

— Это когда я тебя отвлекал? — возмутился кузен. — Наоборот, столько раз спасал окружающих от жуткого зрелища косо подведенных глаз, криворукая моя сестричка, что мне пора выдать грамоту.

Яркий макияж с акцентом на глаза, волосы в строгий пучок, щедро утыканный серебряными шпильками, длинное платье изумрудного цвета из переливчатой тафты шанжан, неизменный браслет с подвесками на правую руку, палантин на обнаженные плечи — Аня собиралась быстро, не испытывая привычного удовольствия от процесса. До назначенного Галой часа осталось пятнадцать минут.

— Элегантная строгая леди, — одобрил ее вид оборотень, придирчиво рассмотрев со всех сторон.

— Спасибо, Ром, — улыбнулась девушка невесело и вдруг, всхлипнув, прижалась к широкой груди парня. — Если я не вернусь, знай, я тебя люблю, братик.

— Типун тебе на язык, Анька! С таким настроением ты точно влетишь в неприятности. Поэтому я иду с тобой!

— Нет, мы обсуждали это десятки раз. Как ни пытайся, ты не пройдешь в самое охраняемое убежище вампиров. Мне жаль.

Вскоре из особняка экс-гонщика вышел мужчина и вальяжной походкой кота на прогулке устремился к воротам. Охранники, получившие четкие указания лишь по поводу женщины, спокойно выпустили его за ворота. Молодой человек внимательно огляделся и направился к серому внедорожнику. Его владелец, мужчина с квадратными плечами, мрачно изучал штрафную квитанцию за парковку на запрещенной стороне улицы и не сразу обратил внимание на парня.

— Привет, Тодески.

— Привет, Булатов. А где сестренка?

— Скоро появится, — хмыкнул молодой человек и юркнул на заднее сиденье машины.

Пол, недоуменно пожав плечами, занял место рядом с водителем.

Тара Джонсон завела автомобиль, и Тодески закономерно поинтересовался:

— А как же Аня?

Миниатюрная шатенка, хмыкнув, кивнула головой на пассажиров сзади.

— А, понятно. Не признал. — Мужчина обнажил в улыбке нечеловечески острые зубы.

Гала Попова, хлопнув Булатова по плечу, ехидно спросила:

— Клиент оказался настолько радушным хозяином, что пришлось идти на крайние меры?

— Нет, я решила перестраховаться, — возразил Роман женским голосом и превратился в Аню.

— Использовала личину-мотылька? — уточнил Тодески.

— Да, Пол, ее. С длительностью в три часа и, к сожалению, последнюю из моих запасов.

Аня с грустью посмотрела на подвеску в виде бабочки, покрывшуюся трещинками. Вздохнув, несильно дернула — и та, оторвавшись от браслета, превратилась в пепел, который девушка тотчас выбросила в приоткрытое окно.

— А еще мне придется искать другого мастера личин — госпожа Ли наверняка внесла меня в черный список.

— Ты разругалась с китаянкой? — вскинула брови Тара.

Как и Аня, Джонсон иногда пользовалась в работе личинами, чаще всего принимая временный облик своего внушительного напарника. Почему-то окружающие не верили, что миниатюрная шатенка — опасная веррысь, а не домашняя кошечка, вот и приходилось носить маску в опасных районах, куда заводило расследование.

— Да, теперь я не вип-покупатель, — мрачно подтвердила Данилевская и тихо добавила: — Благодаря кое-кому.

Коллеги тактично промолчали, не выпытывая причин, отлично зная, что при расследовании магических преступлений Ане личины требуются часто.

Иллюзорные облики пользовались популярностью не только у хрупких сыщиц, но и у полуночников, явственно отличавшихся от людей физически. Существовали личины косметические, маскирующие, фантазийные и временные. Первые исправляли дефекты внешности, вторые позволяли существам, например, таким, как огры, гарпии и нимфы, жить неузнанными в человеческом мире. Фантазийные — выдуманные образы, под которыми прятались, скрывая собственное лицо. Именно фантазийная была на Ане в тот фатальный вечер, когда она, не совладав с эмоциями, убила Блеквуда, вампира поставляющего девушек принцу Филиппу.

Временные личины позволяли принять внешность другого реально существующего человека или полуночника. И создавая их, мастера вплетали ограничение по времени эксплуатации. Но прежде чем «заимствовать» чужой облик, требовалось спрашивать разрешения у его владельца. В противном случае нарушителя ждала незавидная участь.

— Приехали, — сообщила Тара.

— Девочки, на пару минут оставьте нас с Аней, — попросил Тодески и, когда все вышли, поинтересовался: — Что за настрой, огненная? Не по нраву мне твоя тоска во взгляде. Я просил отца не за смертницу, за боевую подругу, однажды спасшую мне жизнь.

— Брось, Пол, о той истории пора забыть. Я тогда поступила так, как сделал бы любой на моем месте.

— Нет, Аня, не скажи. В моих глазах ты — героиня. У тебя на руках осталась опасно раненная Джонсон, но ты все равно полезла в горящий автомобиль. Другая, оставив меня, спасала бы жизни Тары и свою. И никто не осудил бы — бензин мог взорваться в любую секунду. Погибли бы втроем.

— Пол, я «геройствовала», твердо зная, что меня огонь пощадит.

Мужчина покачал головой — ее объяснения не поколебали его убеждений.

— Что касается моего настроения, то оно не упадническое, не придумывай. Да, я простилась с братом и мысленно с остальными родными, но драться намерена до последнего.

— Превосходно! Теперь узнаю коллегу.

После Пола Данилевскую в оборот взяла Гала. С энтузиазмом маленькой девочки, прихорашивающей новую куклу, блондинка вынимала украшения из темно-синих бархатных футляров.

— Только не превращай меня в рождественскую елку, пожалуйста.

— А чем плохо? Может, вампиры спутают с растением и не будут точить клыки на твою шейку? Кстати, цвет платья подходящий, — хмыкнула Гала. — Да ладно, не бойся, я сегодня добрая. Ой, чуть не забыла! Лоренс передавал привет. Он сожалел, что не смог прийти, — постельный режим отменят дня через три.

— Передавай и ему привет. Рада, что Норманну лучше.

Серебряное ожерелье из переплетенных цепочек с мелкими звеньями напоминало полотно рыцарской кольчуги и ошейником обхватывало шею, асимметрично спускаясь на левую ключицу. В подобном стиле браслеты прикрывали запястья. Но, главное, ювелирные изделия пропитывала магия, что не гарантировало абсолютную защиту, но придавало дефицитное сейчас спокойствие.

— Чудесные обереги, спасибо, Гала. — Данилевская обняла светловолосую девушку. — Спасибо тебе за все.

— Ну вот, убедилась, что я плохого не посоветую? — Попова лучилась удовольствием. — Теперь, может, и на Бранда взглянешь по-иному? Уверяю, вы созданы друг для друга.

— Ты неисправима, — улыбнулась Аня. — Мы с Брандом из разных лиг.

Гала округлила глаза.

— Он что? Того?!

— Нет, что ты! — поспешила оправдать мужчину Данилевская. — Неточно выразилась, мы из разных весовых категорий, поэтому точки соприкосновения наших миров не существует. Кстати, все забываю спросить. Ты без ума от книг Гамильтон, но обувь у тебя интересная. Как такое возможно? — намекая на каблуки, покрытые серебром, поинтересовалась у Галы.

Попова, подмигнув, выдала прописную истину:

— Надо четко разграничивать фантазию и реальность, Анита.

Пол Тодески, постучав указательным пальцем по циферблату наручных часов, нарочито строго напомнил:

— Время, девочки, время!

Распрощавшись с Джонсон и Поповой, здоровяк подхватил Данилевскую под руку и повел к входу в здание, на котором синим неоном светилась вывеска «Цепи».

Заведение, облюбованное странными, одетыми в черную кожу личностями с множественными пирсингом и тату, представляло собой обычный караоке-бар. Да, полуночники тоже обожают попеть любимые песни и хиты недельных чартов. И если сюда и забредал случайный человек, его не обижали и не прогоняли прочь. Однако неуютное ощущение сплоченности остальных завсегдатаев против него одного не покидало посетителя, поэтому и желания когда-нибудь снова сюда возвратиться не возникало.

Когда девушка в вечернем платье и крепыш, свирепым взглядом окинувший помещение, вошли в бар и замерли, оглядываясь, они сразу привлекли внимание завсегдатаев «Цепей». Чернявый рокер, упоенно поющий о сладкой детке, которая должна посыпать его сахаром, вскоре тоже почувствовал всеобщее напряжение. Диджей выключил музыку, и певец-любитель, присвистнув, крикнул в микрофон:

— Крошка, ты такая сладкая на вид, что дополнительный сахар нам не потребуется.

Данилевская проигнорировала сомнительный комплимент и, не глядя по сторонам, пошла за Полом.

— Эй, зажигалочка! Не торопись, посиди с нами!

— Малышка, лучше иди ко мне! Поверь, я гораздо нежнее твоего увальня!

— Красотка, куда спешишь? Может, захватишь меня с собой? Я пригожусь.

Звучали и сальные предложения вперемешку с одобрительным свистом и мужскими смешками. Но Аню они не волновали. Судьба и работа забрасывали в места и похуже. К тому же, не предложи ей Пол отдать долг, пришлось бы искать вход в Нижний Амстердам в нью-йоркском метрополитене, а ночью малолюдные станции — не лучшее место для прогулок.

— Я могу чем-то помочь? — невозмутимо поинтересовался худощавый бармен-альбинос. Его красные глаза сканировали парочку, а руки продолжали орудовать мадлером, выжимая сок из четвертинки лайма и эфирные масла из листиков мяты.

— Хью, хорош прикидываться, я предупреждал о своем визите.

— Пол, твердолобый ты огр, всегда прешь напролом, вместо того чтобы представить леди.

— Анна, это Хью, в прошлом охотник за древними артефактами, в настоящем — владелец бара и неисправимый ловелас. Хью, это Анна, огненная магичка, которая очень спешит. Доволен? Теперь откроешь нам портал?

Альбинос, не обращая внимания на нетерпеливого огра, приветливо улыбнулся:

— Все огненные ведьмы, безусловно, очаровательны. Но ваша красота, Энни, сразила меня наповал. Не желаете ли «Мохито»?

Пока его знакомили с магичкой, бармен успел наполнить стакан с лаймом и мятой доверху льдом и влил туда ром и тоник.

— Спасибо, в другой раз, — натянуто ответила Данилевская, как и Тодески, совсем не настроенная на любезное общение.

— Превосходно, ловлю вас на слове.

Хью, легко перескочив через стойку, предложил гостям следовать за ним. Конечным пунктом оказался… женский туалет.

Предварительно постучав, альбинос зашел внутрь.

— Никого. Замечательно. Один раз недосмотрел — в Нижний Амстердам зайцем попала туристка из Франции. Как мы вызволяли мадемуазель, веселая, но длинная история. Вкратце скажу, что впечатлений ей хватит на всю жизнь.

Сняв с шеи цепочку с ключом старинного вида, он закрыл дверь санузла, выждал пару секунд и открыл вновь. Только вместо голубой плитки и трех кабинок их глазам предстал провал во тьму. Кромешный чернильный мрак заполнял комнату. Или уже не комнату?

— Кто первый? Ты ведь не станешь рисковать леди? Разведаешь дорогу, Пол? — поинтересовался бармен, окидывая Аню хищным взглядом.

— Нет, я не стану рисковать, оставляя леди наедине с тобой, — ухмыльнулся огр. — Так что дамы — вперед.

Альбинос оскорбленно фыркнул и отступил в сторону.

Аня зажмурилась — и шагнула во тьму.



Глава 4

Нижний Амстердам, 9 мая

Здесь пели птицы. Эта мысль, придя первой в голову, настолько поразила девушку, что она продолжала некоторое время лежать без движения, крепко зажмурившись, вслушиваясь в переливы соловьиных трелей.

И дул ветер. Второе открытие не заставило себя долго ждать. С наслаждением вдохнув аромат цветущих яблонь, Аня решила открыть глаза.

Тут светило солнце. Лучи клонившегося к горизонту красно-оранжевого шара золотили поляну, на которую выбросило Данилевскую.

Приподнявшись на локте, девушка жадно огляделась, все еще не веря в реальность происходящего.

Нижний Амстердам ассоциировался с мрачным, но просторным подземельем, в котором община вампиров устроила логово. Имея возможность расспросить Пола об устройстве сидха, она никогда ею не пользовалась. Зря. Знай, что ее ждет, увиденное потрясло бы меньше.

Лужайка пестрела разнотравьем. Розово-фиолетовые анемоны и крокусы, родные подснежники и ландыши, дикие ирисы и астры, алебастровые лютики и пронзительно синие колокольчики, исчезающие виды шафрана и люпина, самодовольные нарциссы и нежные лилии, простоватые ромашки и пламенеющие маки, небесно-голубые васильки и разноцветные тюльпаны. Природа словно сошла с ума, и в одном месте цвели растения из разных уголков земного шара. Вокруг стояли яблони и груши — одни только начинали цвести, ветви других пригибались к земле от спелых плодов. Вдалеке, позади фруктовых деревьев, виднелись ясени, дубы и реликтовые сосны.

Не одна травница умерла бы от счастья, попади сюда.

От созерцания полянки, на которой будто побывали братья-месяцы, отвлек крик.

Ощущение чуда пропало — и Аня насторожилась, вспомнив, что одна очутилась на вражеской территории. Одна? Девушка обернулась, выискивая Пола.

В кремово-розовой кроне ближней яблони деловито гудели пчелы, не замечая, что наступил вечер и рабочий день закончился. Слева, в десяти шагах, журчал небольшой ручеек, спрятавшийся за высокой осокой и разлапистыми кустами жимолости.

Тодески нигде не было. Надежда, что огр лежит где-то, не придя в сознание после телепортации, увяла, как сорванные и оставленные без воды цветы. Вместо нее пришел страх. Неужели она опять попала в передрягу? Если так, никто не придет на помощь, она одна во враждебном мире, и рассчитывать надо лишь на свои силы.

Крик хлестнул по сердцу неожиданно, как шальная ветка по лицу во время пробежки по лесу. Кто-то кричал, нет — вопил от боли. Первый порыв — бежать на помощь — пропал, стоило вспомнить, как угодила в ловушку Аристарха, поддавшись жалости.

Аня, осторожно ступая, подошла к плотной стене из жасмина и магнолии, с одной стороны обрамлявшей поляну. Протиснулась сквозь ветви и покинула уютное убежище. Сердце забилось от страха быстрее, когда поняла, что за живой изгородью начинается обрыв. Она неминуемо свалилась бы вниз, если бы стремглав кинулась на помощь.

С вершины холма, на котором росли реликтовые деревья и притаилась поляна с замечательными образчиками флоры, хорошо просматривалась большая, клиновидной формы долина. На ее острие, упирающемся в горы, вершины которых утопали в грузных облаках, стоял темно-серый замок. Он почти терялся на фоне черного леса — Аня прищурилась, чтобы лучше видеть, — который отвоевал себе едва не половину долины. К замку стрелой пролегала дорога красного цвета. Как и темные заросли, она проходила мимо холма. Пробежавшись по ней взглядом, Аня ахнула.

Она увидела источник крика.

Шепнув заклинание, временно увеличивающее остроту зрения, магичка рассмотрела группу людей, корчующих темный кустарник, который, разросшись, надвигался на дорогу и замок. Темнокожие и белые, мексиканцы и азиаты. В потрепанной, грязной одежде с лопатами и топорами в руках, они трудились, не разгибая спин. Два надсмотрщика, по скорости передвижений стало ясно, что это вампиры, «подбадривали» людей кнутами. Порой хлесткий удар опалял тело раба неожиданно — и тогда воздух, напоенный ароматами удивительных цветов, рассекал крик боли.

Застыв, девушка закусила губу, не представляя, чем помочь несчастным. И сможет ли вообще.

Ромка не раз говорил, что у нее иногда отказывают тормоза самосохранения. И он прав. Порой ненависть к вампирам и сопереживание их жертвам подавляли в ней здравый смысл, заставляя неоправданно рисковать. Вот и сейчас, когда вампир принялся избивать упавшего подростка, а мужчина, работавший рядом, вступился и тем самым навлек злобу надсмотрщика на себя, Данилевская преисполнилась гневом. Прикинув расстояние до кровососа, она выбирала атакующее заклинание из арсенала боевых. Мысль, что рискует задеть человека, а второй надсмотрщик успеет определить место ее нахождения и, в свою очередь, нападет, не приходила ей в голову.

Треск ветки. Аня не успела толком испугаться, как ей зажали рот широкой ладонью. Вторая рука крепко обхватила поверх плеч, прижимая руки к телу.

— Тише, тише, это я, Пол, — зашептал Тодески на ухо.

Аня расслабилась — и рука убралась от ее лица.

— Ты куда пропал? Я испугалась!

— И поэтому решила напасть на слуг принца Филиппа? — хмыкнул огр. — Портал раскидал нас в разные стороны, но могло быть и хуже.

Тодески успел снять маскирующую личину и теперь стоял перед коллегой во всей своей красе. Чернильно-синие глаза, хищный крючковатый нос и тонкие губы. Бугристая лысая голова с низким лбом и слегка выступающей вперед нижней челюстью. Рост и телосложение остались прежними — двухметровый качок с квадратными плечами и непропорционально длинными руками. Из одежды уцелели одни штаны — рубашку порвали кожистые крылья за спиной. Они да кожа темно-серого цвета с синеватым отливом — это главное различие, то, что делало его чуждым человеческому виду. Теперь Ане стало понятно, почему Тара в шутку называет Пола орлом. Правда, из-за цвета определение «голубь сизокрылый» подошло бы лучше.

— Я не знала, что у огров есть крылья.

— А я, пока не залез в Интернет, не знал, что у нас две головы и что питаемся мы исключительно человечиной, — мрачно усмехнувшись, поделился с ней Тодески. — Жаль только, компьютер быстро издох, а то бы нашел еще что-то интересное о своей расе.

Проблемы с техникой не могли устранить ни личины, ни специальные амулеты. Почему-то бытовые приборы, средства связи, автомобили и прочие достижения человеческого прогресса ненавидели огров и быстро выходили из строя.

— Так ты умеешь летать?

— Недолго и на небольшие расстояния. Лучше всего получается планировать с возвышения. И драться. — Тодески расправил крылья, демонстрируя три внушительных когтя на сгибе. — У нас даже есть специальный стиль боя. Ладно, хватит расслабляться, идем.

— Куда?

Огр двинулся в сторону яблоневого сада, и Аня едва не побежала за ним, чтобы не отстать.

— В город, забрать свиту и лошадей. Или ты думала, что придешь в замок пешком? Несолидно.

— Пол, постой.

— Не успеваешь за мной? Прости. — Он остановился.

— Нет, я хочу попросить.

— О чем? — Переносицу разрезали две глубокие морщины. — Подожди, не говори, угадаю сам. Ты хочешь попросить за тех людей?

Данилевская кивнула.

— Иногда я не понимаю, то ли ты себя заставляешь быть правильной, то ли ты такая и есть на самом деле, — задумчиво пробормотал огр. — Почему ты всех стараешься спасти? Тебе жизнь не мила, Аня? Или просто не понимаешь, о чем просишь?

Данилевская пропустила отповедь мимо ушей:

— Те люди… внизу… они ведь не из сидха. Судя по лохмотьям, они сверху, из нашего мира. И не думаю, что в Нижний Амстердам они переселились добровольно.

— Все так и есть. Только я не стану тебе помогать их спасать.

Огр продолжил путь.

— Почему? Ведь работая у Стивенсона, ты спасаешь людей! — Она задыхалась от быстрой ходьбы.

— Да, спасаю. За деньги. Аня, ты провела в мире, где я родился, полчаса, а уже хочешь изменить его устои. Не кажется ли тебе это странным?

Девушка молчала. Они шли мимо цветущих яблонь и тех, на которых уже зрели плоды. Но теперь подобная диковинка ускользала от ее восприятия. Вскоре фруктовые деревья сменили реликтовые сосны, затем — тисы и клены. И в просвете между темными стволами показались стены города.

— Я расскажу тебе, почему ни один житель Нижнего Амстердама не восстанет против вампиров. Когда Филипп решил отобрать волшебные владения у сидхе, к нему присоединились огры и гарпии. Мы слишком отличаемся от людей, в вашем мире нам тяжело, особенно сейчас, когда так много техники. Поэтому когда принц отдал союзникам Верховье, оставив себе Терновую долину, мы были больше чем довольны — мы ликовали. Но шли годы, и вампиры не сумели полностью подчинить себе наследие сидхе. Терн вокруг замка — не просто растение, он — порождение магии жителей холмов. И он восстал против захватчиков. Теперь приходится выкорчевывать кусты и днем, и ночью, ведь если терн заполонит долину, вампиры погонят нас с Верховья. Поэтому ни огры, ни гарпии не захотели вмешаться, когда для этих целей стали привлекать похищенных людей. Так что сама понимаешь — или люди, или мы.

— Но ведь должен быть выход? Почему вампирам самим не заняться прополкой сорняка?

— Этот так называемый сорняк для них ядовит — раны после укола терновым шипом заживают неделями и причиняют неимоверную боль.

— Ясно, — печально вздохнула Аня и оборвала пустой разговор.

В молчании они подошли к двадцатиметровой стене из отполированных ветром и дождями камней. Четыре огра-стражника впустили их в город, поприветствовав Тодески, а Данилевскую окинув благосклонными взглядами.

Из уныния Аню вывел город. Чистенькие мощеные улицы, двух— и трехэтажные дома, счастливые и беззаботные жители. Глаза разбегались — она никогда не видела такого скопления гарпий, огров и нимф, которые не носили бы маскирующие личины. И дети. Столько беззаботных, радостных малышей, играющих без присмотра родителей! Они не боялись осуждения за то, что не выглядели как люди, ведь людей здесь не было. Впрочем, несколько человек они все же встретили — то ли это были полукровки, то ли те, кто, полюбив полуночника, закрыл глаза на его нечеловеческую природу.

— Дом моих родителей, — тихо произнес Пол, когда они приблизились к трехэтажному зданию.

От остальных построек его отличал дополнительный этаж, а так все тот же серый камень и крыша из красной черепицы.

Их ждали. Шестеро огров держали под уздцы нетерпеливо всхрапывающих коней.

— Поллок!

— Кледдиф! Тариан!

Заковыристые имена остальных Данилевская не запомнила, хотя подобного подвига от нее и не ждали. Представив спутницу, Пол сообщил, что Кледдиф и Тариан — его старшие братья.

На шум из дома вышли внушительного вида огр и человеческая женщина, которая одними губами прошептала «сынок», а Тодески обернулся и стремглав бросился к ней:

— Мама!

Аня, ощущая, как у нее округляются глаза, постаралась совладать с эмоциями.

Пол Тодески ассоциировался у нее с силой и яростью. Задания, где требовалось физическое вмешательство, поручались ему и Таре. То, что он огр, лишь усиливало впечатление о его нерушимой, как скала, мощи. Однако сегодня она убедилась, что этот мужчина далеко не камень.

— Время. Вам пора, — сообщил отец Тодески и, приблизившись к Ане, сказал: — Я не знаю, убивала ты слугу принца или нет. Я помогаю тебе, отдавая долг за спасение моего парня. А еще, девочка, я благодарен за то, что из-за тебя он вернулся домой и помирился со своей семьей.

Бросив удивленный взгляд на коллегу, Данилевская заметила два темных пятна на его скулах. О Ночь, да ведь Пол покраснел! Подумать только, здоровяк-огр ради нее пошел на поклон к отцу, попросил прощения за что-то, да еще и засмущался, как скромная девушка… Забавное открытие.

Магичку подсадили в дамское седло, которое позволило сохранить пристойный вид в не предусмотренном для верховой езды платье. Пол, его братья и еще два огра вскочили на своих лошадей.

— Да пребудут с вами боги, дети, — творя защитный жест, со слезами на глазах шепнула женщина, и глава общины обнял ее за талию.

— Чего ты боишься, любимая? — провожая взглядом всадников, спросил он.

— Не чего, а кого, — поправила его жена. — Ты разве не почувствовал в этой ведьме нечто странное?

— Нет. Благодаря ей мы вновь обрели Поллока.

— Как бы из-за нее мы не потеряли всех сыновей…


Нью-Йорк, 9 мая

В караоке-бар «Цепи» вошли двое. Блондин в элегантном белом пальто, под которым угадывался деловой костюм, и мрачный русоволосый молодой человек, затянутый в джинсы и кожу. В зеленых, обычно наглых глазах второго сейчас плескалась тоскливая вина, что плохо вязалось с его внешностью рубахи-парня.

Появление этих двоих если и пробудило любопытство, то у немногих. Певец-аматор не бросил микрофон, диджей не остановил музыку. Лишь бармен чуть прищурил красные глаза, изучая замерших на пороге посетителей, да коротко стриженный вампир, одетый в черный кожаный плащ до пола и потертые джинсы, отодвинул в сторону стакан с золотистым скотчем.

Интуиция охотника за древними артефактами вопила об опасности, и хозяин бара незаметно активировал защитный амулет, охватывающий его левое запястье.

— Добрый вечер, джентльмены! — Хью досыпал соленые орешки в стоящие на стойке вазочки. — Чего желаете? У нас недурственный выбор виски: австрийский, ирландский, канадский, японский. Или, быть может, вы предпочитаете скотч или бурбон?

— Мы предпочитаем информацию об этой девушке.

Блондин показал дисплей своего телефона, с которого улыбалась красивая кареглазая брюнетка с аппетитной фигурой голливудской старлетки.

— Впервые вижу, — пожал плечами альбинос.

— Странно, а у нас есть данные, что девушка вместе с другом посетила «Цепи», чтобы воспользоваться порталом в Нижний Амстердам.

— Не понимаю, о чем вы.

— Он врет, — отрывисто бросил печальный парень и повел носом, — я чую аромат Аниных духов.

— Я знаю. — Светловолосый чуть поморщился, недовольный прытью спутника. — Итак, вы знаете, что мы знаем, что вы нам соврали. Поэтому просто ответьте: девушка проходила через портал?

— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— А если хорошо подумать? — Блондин положил на стойку стодолларовую купюру.

— Если я стану давать сведения о посетителях, — альбинос невесело усмехнулся, — моя жизнь не будет стоить и пенни.

И он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Руки ушедшего в глухую защиту бармена жили своей жизнью, быстро перетирая белоснежным полотенцем стаканы.

— Возможно, твоя жизнь не стоит и гроша, — процедил сквозь зубы русоволосый, сжимая кулаки.

— Роман, хватит. Предлагаю уважать чужие принципы, — миролюбиво произнес спутник того, кого назвали Романом, и уже у альбиноса поинтересовался: — Сколько стоит воспользоваться вашим порталом?

Хью вздохнул:

— Сейчас нисколько — он слишком стар и не выдерживает больше двух переходов в сутки. Вы, конечно, можете рискнуть, но попадете вы в Новый Амстердам или за его границы, я гарантировать не могу. Как и обещать, что останетесь вообще в живых.

— Почему не пригласили мастера перемещений для укрепления чар?

Владелец «Цепей» пожал плечами:

— Портал вместе с баром достался мне в наследство полгода назад, было не до того.

— Как хранитель портала, вы несете ответственность за жизнь перемещаемых. Исправьте ситуацию в ближайшие дни. Я проверю.

Приказ возмутил альбиноса до глубины души, и он открыл рот, чтобы подсказать блондину, куда тому стоит пойти, но инстинкт самосохранения завопил о недопустимости подобной грубости. И бармен молча кивнул.

Самозванец проверяющий, напоследок припечатав холодным взглядом странных глаз — Хью готов был поспорить на свой заговоренный на удачу дайм[5], что в начале беседы они отливали зеленью, сейчас же хищно 5 Дайм — в обиходе и в качестве обозначения номинала название десяти центов.

желтели, — развернулся к выходу. Молодой человек, названный Романом, беспрекословно двинулся за ним.

— Молодец, что не стал упираться.

Альбинос вздрогнул, резко повернулся. Возникший за спиной словно из ниоткуда вампир тихо добавил:

— С Юргеном Брандом лучше не спорить.

— Видел я парней и покруче — и ничего, жив до сих пор.

Хантингтон насмешливо покачал головой и шепнул, кем является недавний посетитель. Лицо альбиноса посерело от понимания, что едва не оскорбил того, кто в считаные секунды может сровнять бар с землей и за это ему ничего не будет. Оставив хозяина «Цепей» мысленно благодарить Провидение за избавление от смертельной опасности, детектив поспешил выйти на улицу. Вовремя. Интересующие его мужчины совещались, где еще стоит попытать счастья.

— Нет, «45-я улица» вам не подходит, — вклинился он в разговор. — Большинство гостей Филиппа используют портал именно на этой станции метрополитена. Придется отстоять немаленькую очередь, тогда как Данилевская отправилась в Нижний Амстердам больше часа назад.

Булатов с первого мгновения понял, что перед ним вампир, и его глаза недобро сверкнули. Умопомрачительной ненависти, как у Ани, к кровососам он не испытывал, но раздражали они его неимоверно. Однако в присутствии Юргена приходилось сдерживаться, тем более что поиск способа попасть в сидх не оставлял времени на стычку.

— Дерек, — экс-гонщик удивил Булатова не столько фактом знакомства с вампиром, сколько тем, как легко протянул руку для пожатия, — прости, не заметил тебя в баре.

— Удручающая беспечность, Юрген. И тот факт, что ты переживаешь за девушку, тебя не оправдывает.

Бранд пропустил обвинение мимо ушей.

— Ты видел Анну собственными глазами? — спросил он.

— Да. Вы правильно рассчитали: магичка прошла через здешний портал, и это перемещение, второе за сутки, вряд ли показалось ей комфортным. Сужу по себе, так как не один раз пользовался услугами Хью.

— Кстати, Дерек, позволь представить тебе Романа Булатова, кузена Анны. Роман, это Дерек Хантингтон, детектив из отдела расследования убийств, Нью-Йоркский департамент полиции Полуночи. Мой друг и просто хороший человек.

— Мы заочно знакомы, — сохраняя непроницаемое лицо, признался вертигр. — О вас рассказывала сестра.

— Могу представить, какие ужасы вам довелось услышать.

— Ошибаетесь, она очень признательна вам за помощь. — Сделав акцент на последнем слове, парень как бы невзначай коснулся ладонью плеча.

— Не стоит благодарности. Я помог бы любому на ее месте.

Безразличие в голосе детектива не начислило ему очки в рейтинге личных симпатий. Да и недавно возникшее расположение к экс-гонщику подверглось серьезному испытанию: ну не представлял оборотень, как можно дружить с вампирами! А Бранд вдобавок назвал кровососа человеком…

Погруженный в неприятные думы, Рома едва не потерял нить разговора, а послушать стоило. Вопрос, заданный полицейским, всколыхнул интерес к загадочной сущности Бранда:

— Юрген, а ты не сможешь сам открыть путь в сидх?

— Не зная координат, никто не сможет, разве что основатель холма, покойный король Красного Терна. Поэтому нам нужен старый портал, созданный сидхе.

— Ближайший на Манхэттене находится на станции «81-я улица — Музей естественной истории». Только принадлежит он цвергам, а эти маленькие гаденыши, сам знаешь что требуют за свои услуги.

— Я платежеспособен в любое время.

В электрическом свете блеснула подброшенная вверх монета. Упав на ладонь Бранда, золотой четвертак на миг продемонстрировал миру аверс с изображением, символизирующим Свободу, и надписью «Liberty».

— Прости, порой я забываю, с кем имею дело, — хмыкнул детектив, — и задаю глупые вопросы.

Булатов насторожился, но ничего любопытного больше не прозвучало.

— Тогда чего мы ждем? Вперед!

До нужной станции метро быстрым шагом добрались за пятнадцать минут. Но эта четверть часа показалась Роману самой длинной в жизни. Юрген заметил его косые взгляды в сторону вампира и устроил прочистку мозгов, избавляя, как он выразился, от снобизма, свойственного и его неугомонной сестренке.


Нижний Амстердам, 9 мая

Если верить балаболам, старшим братьям Пола, то серые дорожные плиты покраснели в момент смерти Тернового короля. Вампиры, захватившие холм, долго пытались выведать секреты правящего рода. Но дети богини Дану отдали свои жизни, лишь бы Филипп не узнал, как расширять территорию холма и как управлять его волшебной природой. Но, главное, чтобы не понял, как создавать новые порталы в мир людей, ведь те проходы, которые пробили сами сидхе, постепенно старели и захлопывались. Пройдет еще немного времени — и пути в Нью-Йорк закроются, превратив Нижний Амстердам в изолированный мирок.

Данилевской также поведали о судьбе радужноволосой Энвфис, младшей дочери Тернового короля. Филипп держал ее на цепи, как собаку, возле своего трона. Почти триста лет, издеваясь морально и физически. И лишь случайно ей удалось себя убить. Став духом, теперь она отыгрывалась на мучителе в меру своих возможностей.

Услышанное и увиденное — им пришлось проехать мимо корчующих колючий кустарник людей — не добавляло любви к вампирам. И Аня боялась, что ненависть не удастся спрятать от проницательного древнего. И пережить аудиенцию окажется не такой легкой задачей, как думалось раньше. Ведь что, по сути, от нее требовалось? Явиться пред светлые очи принца. Скромно и спокойно выдержать допрос, отрицая свою причастность к убийству Блеквуда. Соврать ненавистному кровососу легко, когда руку обхватывает браслет с подвеской-амулетом истины. Но вот теперь, когда перед глазами стояли согбенные фигуры изможденных людей, возник риск выдать истинные чувства.

Еще Ане не давала покоя надежда, затеплившаяся в глазах рабов. Они не умоляли о спасении, но обреченные взгляды, которыми они провожали их процессию, невзирая на удары плетей, вычеркнуть из памяти невозможно. Особенно тому, кто однажды побывал на их месте.

В первые недели ее плена у Аристарха в бар зашел маг. Как же она обрадовалась! Наивная… решила, что к ним нагрянул магический патруль. Поэтому едва не умерла от горя, когда поняла, что мужчина — отступник, сотрудничающий с вампирами, и спасать ее не станет. И все же до последнего надеялась, что тот передумает и освободит ее. Даже после его ухода маленький уголек глупой надежды продолжал тлеть в душе. Но маг за ней не вернулся, как и не сообщил родителям, что видел их дочь, разыскиваемую половиной мира Полуночи.

И теперь, если не попытается вырвать людей из рабства, она проклянет сама себя…

Вблизи замок неожиданно оказался грязно-серого цвета.

У ворот крепостной стены пришлось спешиться и сдать оружие. Стражники, молодые вампиры в плотных плащах с низкими капюшонами, также потребовали приглашение на раут, которое Аня так и не удосужилась забрать. Поэтому пришлось приспустить с плеч палантин и продемонстрировать личную печать принца, алевшую на коже.

— Пиявки бледномордые! Ведь ждали нас! Но нет, надо показать, кто в холме хозяин! — ругался Кледдиф, самый старший брат Пола.

— Успокойся, отец просил не провоцировать «дорогих» соседей, — процедил сквозь зубы Тариан.

Мощенный камнем двор пересекали в молчании. Данилевская вертела головой, не в силах сдержать любопытство — все-таки первый раз очутилась в настоящем средневековом замке! Несколько деревянных строений, одно из которых оказалось конюшней, туда стражники определили их лошадей, а в центре двора — ухоженная клумба с розовыми кустами, фонтаном и статуей. Надменная королева среди цветов девушке не понравилась — багровые бутоны роз слишком напоминали застывшую венозную кровь…

Пересохший фонтан окружал фигурно подстриженный можжевельник, чуть дальше стояло трехметровое изваяние. Воин в облачении средневекового рыцаря поднятым вверх мечом приветствовал гостей. Создателю скульптуры удалось передать хищное выражение лица позировавшего, и черты каменной физиономии пробудили в Ане смутную тревогу. Если бы не считаные секунды, она сумела бы разобраться, что ее насторожило, но задерживаться на одном месте, увы, возможности не было.

У подножия лестницы, перила которой украшали каменные головы мифических чудищ, яростно зудящее клеймо пришлось показывать еще раз.

И здесь же Данилевскую ждало разочарование — ее сопровождающих в замок не пропускали. Как ни возмущались огры, стражи стояли на своем: дальше человеческая девушка идет одна…

И она пошла. Вампир-проводник оказался молчаливым, впрочем, Аня и не испытывала желания вести светские беседы. С каждым шагом оттиск печати обжигал сильнее, словно радуясь приближению к принцу.

Роскошь убранства — мрамор пола и позолоченная мебель, инкрустация драгоценными камнями и вычурная лепнина, изумительные фрески, гобелены и картины знаменитых художников — ускользала от ее восприятия. Сбитой с толку нежданным условием девушке пришлось приложить усилия, чтобы придать лицу маску невозмутимости.

— Прошу, леди, — стражник в очередной раз открыл перед Аней массивные двери, — вас уже ждут.

Медная люстра на сотню свечей не справлялась с задачей освещения огромного зала, в который вошла Данилевская. И редкие канделябры не помогали кованому светильнику разогнать затаившуюся у стен темноту. И все же света хватало, чтобы рассмотреть трон под тяжелым пурпурным балдахином и с двумя флагштоками по бокам. Высокую спинку монаршего кресла, в котором уместилось сразу двое — брюнет и платиновая блондинка, оседлавшая мужские колени, — увивали железные ветви терна с длинными и наверняка острыми шипами.

Гостью, замершую на пороге, пара не заметила, продолжая с упоением целоваться.

Темные волосы мужчины мягкими прядями спадали на белое кружево воротника распахнутой сорочки, тесные штаны обтягивали сильные ноги, обутые в ботфорты. Стройное тело его светлокосой дамы прикрывала более современная одежда — платье винного цвета без рукавов и бретелей, с низкой линией декольте не сползало лишь благодаря пышному бюсту прелестницы.

— Добрый вечер, — решилась заявить о своем присутствии магичка.

— Добрый, — благосклонно кивнул мужчина, медленно окинув ее оценивающим взором.

Неправильные черты бледного лица, загадочно мерцавшие в свете свечей глаза, чувственный рот — не красавец, но обладающий присущим вампирам очарованием, он притягивал к себе взгляд.

Блондинка, отсиживающая его колено, наоборот, отличалась классической красотой. Единственное, что портило ее совершенную внешность, — аккуратные шрамы, оставшиеся после укусов и порезов. Покрой одеяния позволял рассмотреть их не только над ключицами, но и на верхней части груди. На точеных руках также виднелись следы гастрономических пристрастий ее любовника: на нежной коже белели старые и розовели недавние шрамы.

Когда-то Анино тело покрывали подобные отметины. Локтевые сгибы, запястья, вдоль сонной артерии, над ключицами… А после неудачно закончившегося побега они появились и на внутренней стороне бедер. И понадобилось немало времени и усилий целителя, чтобы их свести.

— Мне назначена аудиенция у Его Высочества принца Филиппа.

— Милочка, ты перед принцем, — выпрямившись, заносчиво произнесла блондинка. — Преклони пред ним колени.

Аня покачала головой:

— Я так не думаю.

Вампир вскинул смоляные брови:

— Вы правы, юная леди, я — Кристиан, правая рука принца. Как догадались?

— Жжение моего «пригласительного» не усилилось.

— Ах да, — Кристиан засмеялся, — о печати я забыл. Что ж, сейчас поинтересуюсь, желает ли Филипп видеть вас. — И он смежил веки. Прошло несколько напряженных минут, прежде чем он заговорил: — Да, господин Нижнего Амстердама ждет. Я сейчас проведу вас в его кабинет.

— Но прежде ты попрощаешься со мной.

Светловолосая красавица, запрокинув голову, подняла руку вверх, чтобы обхватить мужской подбородок и притянуть лицо любовника для поцелуя. Но широкий браслет, сверкнув кроваво-красными рубинами, съехал с запястья, открывая две свежие ранки — и точеные ноздри вампира хищно раздулись. Обхватив девушку за предплечье, Кристиан притянул ее ближе. Блондинка, не возражая, зазывно рассмеялась грудным смехом. Блеснули клыки… Стон неприкрытого наслаждения…

Аня, сжав кулаки, поспешно отвернулась. И вдруг, прислушавшись к себе, поняла, что, кроме омерзения, ничего не испытывает. Ничего! Того, чего боялась столько лет, сейчас не ощущала.

Многочисленные укусы и кровь Аристарха, которую он влил в нее, леча пневмонию, сделали из нее невольную извращенку. Умом ненавидя вампиров, она испытывала противоестественную тягу, если видела, как кого-то кусали. Тело предавало свою хозяйку, томясь в плену темных желаний. И лишь сила воли и опека родных, отгоняющих от нее кровососов, спасала от кошмарной участи…

Теперь же вид вонзающихся в плоть клыков оставил ее равнодушной.

Вопрос о причине подобных поистине фантастичных изменений пришлось отодвинуть на задворки сознания — вампир промокнул губы платком и попросил следовать за ним.

Галантно предложенный локоть магичка проигнорировала, предпочитая обойтись без опоры.

Шагая по длинной, кажущейся бесконечной галерее, Кристиан вообразил себя гидом и поведал гостье историю ее оформления.

— Для украшения стен Филипп пригласил Каналетто, итальянского художника восемнадцатого столетия, мастера городских пейзажей в стиле барокко. И, как видите, принц не прогадал. По-моему, это лучшие работы Джованни.

— Я больше люблю рассматривать портреты, — призналась девушка, посчитав, что в тылу врага молчаливость могут посчитать за оскорбление.

— Почему?

— В них больше жизни.

— Не скажите, юная леди. — Вампир все-таки подхватил ее под руку. — Талантливая кисть создает настолько замечательные полотна, что хочется увидеть изображенный уголок природы собственными глазами.

Аню старались очаровать, подчинить прикосновением. И попытки увенчались бы успехом, не случись с ней чудо, избавившее от страшной зависимости.

— Я не совсем точно выразилась. Портреты мне ближе из-за их эмоциональной окраски.

— О! Вы считаете, что пейзажи лишены эмоций? — Рука Кристиана, лаская, скользнула по предплечью вниз, к ее ладони. Сжала холодные девичьи пальцы, согревая. Затем принялась поглаживать, вызывая ледяные мурашки. — А как же картины маринистов? Посмотришь на корабль, взлетевший на вздыбленной волне, — и у самого внутри поднимается буря.

Магичка аккуратно отняла подвергшуюся домогательствам руку. В другой ситуации заместитель принца получил бы еще и в лоб, но сейчас она могла лишь мысленно послать гнусного соблазнителя в заоблачные дали.

— А теперь вы меня не поняли. Портретист уже изображает чувства, тогда как пейзаж у зрителя их пробуждает или нет, что зависит от самого человека.

— Леди! — Брюнет вновь схватился за девичью ладошку и, пылко ее облобызав, проникновенно признался: — Мне жаль прерывать наш разговор, но мы на месте.

И, предварительно постучав, распахнул перед Анной дверь. Когда девушка скрылась в кабинете, вампир беззвучно расхохотался — дразня огненную, он неплохо развлекся, легко считывая ее истинные чувства. И поэтому искренне надеялся, что Филипп не сразу сломает забавную, но такую хрупкую игрушку…

У Ани, свыкшейся со старинным оформлением помещений замка, контраст с кабинетным интерьером вызвал секундную оторопь. Стиль хай-тек, обилие современной техники, да просто наличие электрического света в комнате поражали.

— Чего зависла? Проходи.

Ворчливый голос напомнил, зачем она здесь. И Аня склонила голову в поклоне перед спиной человека, сидевшего в удобном офисном кресле. В виртуальном шлеме, закрывающем пол-лица, он продолжал рубиться в какую-то игрушку. Джинсы, футболка, короткие вихры на голове, казалось, ее снова разыгрывают, подсунув обычного человека под видом повелителя Нижнего Амстердама. Но отметина на ее плече жгла, как маленькое солнце. И главное доказательство — шею геймера охватывала наполненная магией татуировка в виде колючей ветки, символ власти Короля Терна.

— Присаживайся, — отрывисто скомандовал игрок.

И Данилевская опустилась на краешек соседнего кресла:

— Ваше Высочество, вы хотели меня видеть…

— Ты и даром мне не нужна, — перебил ее неучтиво, — а уж и с проблемами от Совета магов и подавно. Если бы не нытье советников, тебя бы здесь не было. Дай руку.

Аня, все еще шокированная, послушалась.

— Не эту, другую. Ты ведь хочешь, чтобы я убрал печать?

Не останавливая игру, вампир быстро провел ладонью, словно стирая с ее кожи алое пятно, и оно, бледнея на глазах, вскоре исчезло без следа.

— Спасибо…

Принц хмыкнул — и девушка стушевалась, поняв, что поблагодарила за то, что он убрал гадость, которую по его же приказу ей и нацепили.

— Я знаю, что ты убила Блеквуда.

— Меня подставили…

— Да не оправдывайся ты, — насмешливо попросил вампир. — И не отпирайся — на столе лежит папка со снимками, на которых твой кузен отдает китаянке браслет для копирования. И это именно то украшение, которое было на убийце моего поставщика. Поверь, мстить за одного из многочисленных прихлебателей — последнее, что я хочу делать. Так что посиди еще немного — и уходи.

Вот так просто? Посидеть — и уйти? Магичка недоверчиво смотрела на своего собеседника, безразличного и хамоватого.

— Вы меня отпускаете?

— Даю слово. Хотя из-за тебя погиб не только Блеквуд, но и вампирессы, доставившие приглашение.

— Уверяю, Филипп, ваши посланницы напали первыми, а Блеквуда я и пальцем не коснулась. — Аня не лгала, ведь она применила заклинание. — Но мне любопытно узнать, кто следил за моими близкими, чтобы подставить. Детектив Хантингтон?

— Нет, твой собрат-маг Митчелл. Этот толстячок, когда речь идет о деньгах, легко плюет на принципы. А вот Хантингтон, к превеликому моему сожалению, нет. Самый стойкий правдолюбец, которого встречал за много веков. Я не могу его прельстить должностью наместника Нью-Йорка, что тут говорить о шпионаже?

Тем временем на дисплее компьютера толпа монстров достала изворотливого героя, которым управлял Филипп.

— Эх! Все никак не могу пройти последний уровень, — снимая шлем, обиженно пожаловался Филипп. — А пользоваться подсказками других игроков не хочется.

Глядя в синие, до ужаса знакомые глаза, Аня ощутила, как внутри все обмирает, а комната кружится каруселью.

— Судя по твоей реакции, ты та, кого я ждал. Не ощущая в тебе крови Аристарха, забеспокоился, что произошла ошибка.

Кривая ухмылка плохиша, издевательский прищур и даже голос… Ох, почему ее не насторожил похожий голос?! И та статуя перед замком… Аня обреченно зажмурилась. Годы безопасной жизни сделали ее слишком беспечной.

— Правда мы с Аристархом похожи?

— Он не говорил, что у него есть близнец…

— Нет, мы не близнецы, даже матери у нас разные. Просто сильные гены отца. Впрочем, встречаются случаи гораздо необычнее, но об этом потом.

Словоохотливость принца магичке не нравилась. И сильно. Уж лучше бы он продолжать играть.

— Вы говорили, что я могу уйти? — напомнила о данном им обещании.

— Конечно. Когда отдашь то, что тебе не принадлежит.

Огневичка недоуменно пожала плечами:

— О чем вы, принц?

— Ай-ай, ты плохая актриса. — Вампир погрозил пальцем. — Твои проблемы оттого, что сбежала от Аристарха с Ключом. А ведь он надеялся преподнести его в дар, чтобы вернуть мое расположение.

Девушка от неожиданности ахнула, когда рука вампира молниеносно схватила ее за подбородок. Медленно проведя большим пальцем по бледным губам магички, шатен проникновенно продолжил:

— Ты, кстати, часть подарка, потому как невероятным образом похожа на мою возлюбленную. Аристарх убил ее, опасаясь растущего на меня влияния. Он не рассказывал эту историю? Нет? Смешно, брат не сразу понял, почему выбрал тебя, когда подыскивал новых доноров для своего бара. Только он просчитался: красивой девочкой не откупиться. Я жажду мести!

Он резко оттолкнул от себя магичку, да так что кресло отъехало в сторону от стола. Данилевская, поморщившись, потерла занывшую ключицу, куда пришелся тычок.

— Прости, не хотел причинять боль, — легко покаялся принц. — Ярость ищет выход, стоит вспомнить предательство, пускай с тех пор и прошло не одно столетие.

— Могу представить, как вы злы на брата. Но я-то ни при чем!

— И я тебя отпускаю. Только отдай Ключ, уверен, ты знаешь, что его нельзя отнять силой, можно получить лишь добровольно.

Принц протянул руку ладонью кверху, нетерпеливо постукивая кроссовкой известной марки по крестовине кресла.

А девушка, тоскуя от того, что по жизни принципиальная дура, отрицательно покачала головой:

— Нет, я не могу.

Филипп непонимающе сморгнул:

— Что ты сказала?

— Я вас не знаю, но помню, на что способен Аристарх. Вы — пленник сидха, но все равно третируете огров, своих соседей, и жестко контролируете Нью-Йорк, находящийся вообще в другом мире. Страшно представить, что случится, если вы получите абсолютную власть над этим мирком и сможете его покидать.

Синие глаза вампира заполнились темнотой, а магичка зачастила, спеша высказаться, пока принца не затопил неконтролируемый гнев:

— Но я могу отдать Ключ на следующих условиях: вы клянетесь не трогать огров, не похищать людей для расчистки территорий от терна и…

Договорить ей не позволили. Принц Нижнего Амстердама сделал то же, что и любой разозленный вампир в подобном случае. Он вцепился в шею раздражителя. Смазанное движение — серебряное колье слетело, как паутинка, сдернутая ветром с ветки, — и клыки прокололи кожу. И боль, адская, ни с чем не сравнимая, потому что никогда ей не рвали шею настолько взбешенно. Быстро и внезапно. Разум не успел осознать опасность, а дальше стало поздно.

Девушка почти потеряла сознание. Ее вялость остановила вампира.

— Не передумала, смертная? — прошипел, заглядывая в затуманенные болью глаза. — Тогда посиди в башне. Кристиан!

Анне отстраненно подумалось, что правая рука принца появился мгновенно, впору заподозрить в подслушивании под дверью. Замечательно, в голову лезут глупые мысли…

— Закрой несговорчивую леди в левой башне, в нашей особой камере.

Черноволосый вампир понятливо кивнул. Подхватив магичку на руки, быстро понес прочь, словно опасаясь, что принц передумает.

Правильно думал.

— Стой!

Все еще раздраженный, Филипп сорвал с Аниной руки магический браслет.

— Это нашей гостье не понадобится. И, Кристиан, — он вперил в помощника тяжелый взгляд, — без глупостей. Не смей лечить ее. Она — враг и не стоит риска.

— Как пожелает мой принц. — Брюнет почтительно склонил голову.

— И да, попробует колдовать — оглуши ее слегка, — бросил вдогонку пышущий злобой властитель.

Двигались в молчании. Точнее, быстро шагал мужчина, аккуратно неся свою ношу, пока та прижимала руку к раненой шее. Странно, но вид крови его не привлек, как в случае с блондинкой в тронном зале.

В конце галереи мысленно упомянутая девушка поджидала их с пластиковым пакетом в руках. Ничего не спрашивая, она последовала за ними.

К темнице добирались по винтовой лестнице. Движение по спирали кружило голову, вызывая легкую тошноту. Бледная магичка боролась с сонливостью, боясь отключиться в руках кровососа. Судя по учащенному, сбившемуся дыханию, мельканию мушек перед глазами и мучительной жажде, принц обеспечил ей серьезную кровопотерю.

— Пришли. — Кристиан поставил жертву на пол, но открыть массивную дверь не успел. — Не падать! Эйми, возьми ключ.

Блондинка долго возилась с замком — или Ане просто показалось? Опустив Данилевскую на жесткую кровать, вампир оставил ее заботам своей подруги, а сам подошел к узкому, зарешеченному толстыми прутьями окну.

— Позволь я займусь твоей шеей, — без особого энтузиазма сказала светловолосая, доставая из пакета перевязочный материал и перекись.

— Но принц не разрешил меня лечить, — с трудом разлепив пересохшие губы, проговорила Аня. — Или я чего-то не поняла?

— Его Высочество наложил запрет на исцеление кровью.

— Да я и сама не собираюсь глотать эту гадость!

Блондинка фыркнула и, не церемонясь, закрепила марлевую повязку лейкопластырем.

— Ай! Осторожнее!

В глазах у пленницы заплясали звезды.

— Осторожнее в словах, — потребовала в свою очередь сестра немилосердия. — Единственный, кто тебе сочувствует в замке, это Кристиан. Не находишь, что оскорблять своего благодетеля некрасиво?

Данилевская промолчала, сделав глоток воды из бутылки, которая отыскалась в пакете первой помощи. Глаза девушки настороженно следили за фигурой у окна. На фоне вечернего неба Кристиан смотрелся дико — казалось, что он наслаждается последними отблесками закатного солнца. Даже старым вампирам, которым не страшен свет дня, любование светилом несвойственно. Хотя она могла и ошибаться, зная более-менее предпочтения лишь одного Аристарха.

Слабость не отпускала, но попытке устроить побег не помешала бы. Однако огневичку останавливали две вещи: небрежность вампира, не опасающегося магического удара в спину, и черные плиты на стенах. Древние письмена, плотной вязью испещрявшие камень, били по глазам, вызывая дурноту.

Словно подслушав мысли пленницы, вампир соизволил развернуться и кивнул на стены:

— Леди, видите выбитые на камне знаки? Они не позволят вам обратиться к Дару, наказывая за попытки сильнейшей болью. Мощь плит подавит силу любого полуночника — уж об этом создавшие их маги-пиктографы позаботились.

— Зачем сложности? Зачарованных цепей бы хватило.

— Наш принц подходит к решению проблем обстоятельно. Поэтому и приготовил «комфортабельные» апартаменты длительного заключения для своего блудного братца и тех, в ком заподозрит бунтарские мысли. Отдыхайте, леди, набирайтесь сил — они вам понадобятся.

Пожелание не прозвучало как насмешка, но от этого легче на душе не стало.

После ухода вампира-самаритянина и его подружки магичка долго боролась с сонливостью, ища способ выбраться из темницы. Прошло немногим больше четверти часа, как она осознала тщетность попыток. Дверь не выбить, замок не открыть — Аня, чтобы убедиться, сломала все шпильки, спрятанные в прическе. В окно не выбраться, но можно попробовать расшатать прутья. А от разглядывания пиктограмм на плитах сознание спешило покинуть свою упрямую хозяйку.

Ночь зажгла первые звезды. Света, попадавшего в камеру сквозь проем окна, не хватало для исследований. И Данилевская легла на кровать, накрыв ладонью слегка выделяющийся через ткань бугорок пирсинга.

Отдавать Ключ противилась совесть, а страх неизвестности подзуживал выполнить требование брата Аристарха.

Аристарх… как же он поломал ее судьбу… Но, главное, он научил бояться и ненавидеть.

Вспоминая свои последние дни в плену, девушка не заметила, как коварная сонливость добилась своего.



Глава 5

Нижний Амстердам, 9 мая

Лишь когда зубы начали отбивать дробь, Аня пересилила себя и отправилась к Шатуну на поклон. Лекарства… ей нужен элементарный парацетамол, аспирин или еще какое-нибудь жаропонижающее. Но их садист сам не даст, его нужно умолять.

После неудавшегося побега урсолак проникся к ней лютой ненавистью. Ведь, по его мнению, Аня стала между ним и обожаемым непогрешимым господином. Из-за нее верного слугу наказали, обвинив в небрежном исполнении обязанности сторожа.

И вот теперь, в отсутствие Аристарха, Шатун позволил себе проявить низменное чувство мести.

В голове не укладывалось: как можно измываться над тем, кто заведомо слабее тебя? Как можно причинять боль девушке? Да еще и наслаждаться ее страданиями? Но это, наверное, в голове у Ани. Сторожу сложившееся положение вещей приносило удовольствие.

То, что у магички начался жар, он заметил еще утром, когда приносил ценной пленнице завтрак. К вечеру ситуация не изменилась — температура, вызванная непрофессиональным проколом пупка, и не думала понижаться. Впору думать, что не такая уж она и ценная для вампира или же преданный слуга решился на бунт против хозяина, начав с сознательного умерщвления пленницы.

Направляясь в кабинет Аристарха, который в его отсутствие облюбовал оборотень, девушка невольно выглянула в окно. Увиденное не сразу дошло до измученного сознания, а когда она все же поняла, чем занимается Шатун, зажала рот ладонью. Вряд ли он бы услышал ее крик ужаса, но пленница поняла, что предосторожность лишней не бывает. Оборотень деловито обливал бензином брезентовые стены зверинца. Закончив с одной канистрой, подхватил вторую и вошел под навес…

Не нужно гадать, что это значило. Аристарх отдал приказ о ликвидации бара крови. Похоже, неприятности, о которых он говорил Шатуну несколько дней назад, стоя над постелью метавшейся в бреду огневички, уладить не удалось. И приходится срочно сниматься с насиженного места. Высокая температура, вызванная пневмонией, не повлияла на слух пленницы, и она отлично запомнила информацию, не рассчитанную для чужих ушей.

Закусив губу, Данилевская опустилась на пол. Боль от трения громоздкой подвески в пупке об одежду растеклась по животу привычной волной.

Их всех убьют. Девушек в доме, оборотней в клетках… Убьют в ближайшие часы. Лишь она останется в живых, как самое дорогостоящее приобретение в коллекции. Нет, не так. Как самое важное вложение Аристарха в свое будущее. Не будь в ее животе артефакта, она разделила бы смерть с остальными.

Как сказал мастер в тот день, когда ее живот обзавелся украшением в виде золотого клевера-четырехлистника?

— Девочка, не представляешь, как тебе повезло, что я посчитал тебя достойной стать подарком принцу Филиппу, — фиксируя девичьи плечи, шептал вампир, пока оборотень продезинфицированной иглой прокалывал кожу на ее животе.

Говорят, в салоне подобная операция длится секунды. Шатун провозился вечность, пока вдел в кровоточащую ранку серьгу. И хотя добрый вампир потом обеззаразил прокол своей кровью, сегодня, на пятый день, у Ани поднялась температура.

И еще она поняла, что подразумевал под везением Аристарх. Из всех доноров в живых оставят лишь ее одну.

Шаги по скрипящей лестнице поднимающегося на второй этаж оборотня, его сипловатый голос заставили магичку подхватиться с пола и спрятаться за удушливо-тяжелой портьерой.

— Да, я завершил приготовления. Холодильники с кровью загрузил, да. Осталось собрать вещи и деньги. Ну и подготовить к путешествию девчонку. Вы вернетесь к семи? Да, к тому моменту я закончу с делами.

Шатун прошел мимо затаившейся магички и, завершая разговор по телефону, скрылся в кабинете вампира.

Выждав некоторое время, Аня прокралась обратно в спальню. Мелкая дрожь сотрясала все тело, и неясно, из-за чего трясло ее сейчас — из-за воспаления пирсинга или дерзкого замысла.

Ей совсем не хотелось готовиться к путешествию и мчаться с вампиром и его слугой в туманные дали. Точнее, она могла предположить, куда планирует податься Аристарх. В Нью-Йорк, единственный город, где сохранились действующие порталы в сидх, замкнутый мирок под названием Нижний Амстердам. Кусок измерения, населенный вампирами. Место, откуда Аристарх сбежал, страшась гнева своего принца. Что он натворил, Аню не интересовало. Немногочисленные крупицы информации она или нечаянно подслушала, или получила от Аристарха, надоедливо рассусоливающего на тему ее избранности.

Посидев пару минут на кровати и выработав, как ей казалось, идеальный план, девушка принялась лихорадочно надевать на себя свитера. То ли воспаление легких, то ли решение подарить ее в качестве «виры» принцу заставило Аристарха пополнить Анин гардероб теплыми вещами. Да вот только на верхнюю одежду его щедрость почему-то не распространялась. Поэтому поверх трех свитеров Данилевская натянула длинную тунику грубой вязки, на ноги — толстые колготки, шерстяные носки и утепленные джинсы. На Северном полюсе превращение в матерчатого колобка помогло бы мало, ну а здесь пару часов на морозе она продержится. Знала бы, что ей предстоит пережить, прихватила бы и теплое одеяло, да только, увы, Дара видеть будущее у нее ноль…

Зимой темнеет быстро. Когда Данилевская, держа в зубах фонарик, спускалась по импровизированной веревке из простыни и штор, небо окрасилось в иссиня-черный цвет. Прямо под ее спальней находилась комната водной и воздушной магичек. Хорошие девчонки, хоть и запуганные Шатуном. Они держались друг за дружку, но не пакостили остальным пленницам, в отличие от заносчивых сидхе.

Пару раз стукнув костяшками пальцев по раме, Данилевская замерла, дожидаясь ответа. Вполне могло статься, что девушки отдыхают перед ночной сменой и не слышат ее робкий сигнал. Уйти, обрекая доноров на смерть, она не могла. Иначе чувствовала бы себя соучастницей вампира с оборотнем.

Прижав нос к стеклу, Аня посветила в окно фонариком. Узкий луч высветил картину, от которой у нее зашевелились волосы под шапкой. Кровь… Темные брызги на стенах могли быть только кровью. Изломанные тела милых общительных девушек навеки запечатлелись в ее памяти.

Проверять, что с остальными пленницами, не хватило духу. И она бросилась в темноту ночи, чтобы вынырнуть возле островка электрического света — зверинца Аристарха. Оборотни в клетках заволновались, когда девушка вбежала под навес. Мерзкий запах бензина и хаотично разбросанные тюки с соломой прямо давали понять, что ждет обитателей вампирского «зоопарка». Поэтому Аня не вдавалась в объяснения, перейдя к главному:

— Если вы меня не тронете, я выпущу вас на волю.

Не дожидаясь подтверждения односторонне заключенного устного контракта, магичка начала с последней клетки, где сидели уссурийские тигры.

Оборотни не двигались, словно боясь спугнуть спасительницу. Первым делом, открутив железные колеса, ослабила намотанные на них цепи. Оглядевшись по сторонам, с легкостью обнаружила сварочный аппарат и ящик с инструментами Шатуна. Первый ее не заинтересовал, а вот молоток пригодился. С десяток сильных, так что заныли руки, ударов по припаянной к колесу цепи — и та, загремев, упала на пол. Повторив свои действия для освобождения второго уссурийца, Аня, обмирая от ужаса, отодвинула задвижку на двери, выпуская вертигров на волю.

Два гибких полосатых зверя тенями выскользнули из темницы. Мурча, здоровенные коты, по очереди потерлись головами об ее колени. Поняв, что разрывать ее на части не собираются, Аня приободрилась и перешла к освобождению следующего лохматого узника.

Вопреки ожиданиям тигры не убегали. Волоча за собой цепи, они следовали по пятам, напряженно следя, как она освобождает остальных.

Пума, волк и красавица-пантера бросились со всех лап, стоило открыть клетки. А вот медведь заколебался. Маленькие черные глазки бурого каннибала оценивающе вцепились в хрупкую фигурку человека…

И тогда вертигры, угрожающе «закашляв», синхронно прыгнули ему наперерез, тем самым пряча магичку за свои рыже-черные спины. Оборотень разочарованно заревел, оскалив желтые зубы… и устремился к выходу.

Дрожа, девушка прислонилась к стене теперь пустой клетки. Она до сих пор не верила, что решилась освободить веров. Откуда только взялось мужество, чтобы выпустить практически утративших человеческий облик оборотней?

Холодный нос ткнулся ей в ладонь. Аня встрепенулась. Еще ничего не закончилось, сейчас начинается самое сложное, а она раскисла, расслабилась… Хорошо, что тигры напомнили о себе. Один из полосатых держал в пасти плоскогубцы. Переведя взгляд с инструмента на кожаные, обшитые железными деталями заговоренные ошейники, подумала, что то, о чем ее недвусмысленно просят, может получиться.

Повозиться с металлической перемычкой, соединяющей концы черной полоски, пришлось изрядно. Или, может, ей только показалось, что прошла целая вечность? Не суть важно. Важно то, что у нее вышло.

Тело тигра, стряхнувшего с шеи неактивный ошейник, свела судорога. Агония корежила вера, будто при первом обращении… Но вот дымчатое марево скрыло его — несколько ударов сердца, — и перед Данилевской на четвереньках стоял голый парень. Спутанная грива рыжевато-русых волос падала на широкие плечи. Подняв голову, он взглянул на нее зелеными глазами и широко улыбнулся.

Единственное, что смогла выдавить из себя растерявшаяся магичка, стало глупое слово «привет».

— Привет. — Парень плутовато подмигнул. — Садись на спину брата, пора и нам линять.

И вот тут-то она вспомнила о Шатуне. Холодок страха коснулся спины.

— Так чего стоим? Сторожа ждем?! — Магичка решительно вскочила на спину оборотню в звериной форме. От неожиданности бедняга даже слегка присел.

— Сейчас накручу на шею цепь, чтобы не мешала, — усмехнулся парень. — Кстати, меня зовут Рома, а брата — Руслан. Он старше и считает, что поэтому умнее. Но сейчас по нему не скажешь, да? Ведь он даже говорить не может.

Девушка хихикнула — невесть какая шутка, но напряжение немного сняла.

— Аня, — представилась несколько смущенно — во время разговора принято смотреть на собеседника. Но что делать, если он без одежды?!

— Но-о! Поехали! — весело скомандовал Роман и первый сорвался с места.

Вцепившись в жесткую шерсть тигриной холки, девушка распласталась на жилистой спине, мысленно взмолившись, чтобы ее не потеряли. В самый опасный момент — прыжок через трехметровый забор — она крепко-накрепко зажмурилась, сдавливая ногами бока «лошадки». Хотя тигр приземлился мягко, девушку ощутимо встряхнуло.

Глубокий снег не мешал оборотню набрать приличную скорость, и они вскоре догнали Романа.

Полная луна серебрила белое полотно поля и голую задницу самозабвенно несущегося «маугли». Мороз щипал Аню за щеки, а парню впереди, похоже, пробежка доставляла радость. Он, не стесняясь наготы и, по-видимому, не испытывая холода, бодро мчался в сторону темнеющего леса.

Зачем им туда, если единственный шанс на спасение — это поймать попутку на трассе, Аня не представляла. И надеялась, что парни знают, что делают. Плохое самочувствие, шок и решение спасти оборотней не прошли даром. Ее лихорадило, и чем дальше, тем слабее пальцы держались за шерсть тигра.

Время от времени проверяя карман, в который бросила плоскогубцы, она вяло думала о том, как разительно отличается коллективный побег от одиночного. Если они спасутся… когда они спасутся, их скачка по заснеженному полю покажется даже забавной и стоящей, чтобы рассказывать в кругу друзей как невероятную байку.

Зарево пожара за их спиной первым заметил Роман:

— Стой, Рус!

Тигр сделал пару прыжков, гася инерцию, и замер.

Несколько секунд они смотрели, как вдалеке горят двухэтажный особняк и постройки во дворе, скрывая следы незаконной деятельности вампира.

— Шатун убил полуночниц около часа назад. Всплеск освободившейся энергии давно должны заметить, — высказала мучившую ее мысль Аня. — Почему же никто из магов до сих пор сюда не явился?!

— Потому что далеко добираться? Или потому, что урсолак использовал глушащий артефакт? — сделал сразу два предположения парень. — В общем, мы должны рассчитывать лишь на себя.

— Тогда чего стоим? Побежали! И, мальчики, за нами погоня точно будет, я слишком важна для планов Аристарха. — Данилевская помолчала и печально добавила: — Если вы меня оставите, я пойму.

— «Важна для планов Аристарха»? — усмехнулся юный оборотень. — Так это же здорово! Оставить кровососа с носом! Что может быть лучше, да, Рус?

Тигр одобрительно фыркнул и толкнул носом девушку под колено, словно говоря, пора «занимать места согласно купленным билетам».

— Спасибо, тигрята, — прошептала благодарно Аня, глотая слезы.

В последнее время ее вера во взаимопомощь и честность окружающих основательно пошатнулась.

Лес черной стеной вырос на их пути, сказавшись на скорости.

— Ром, Руслан, притормозите! Я потеряла плоскогубцы!

К счастью, ночное зрение оборотней позволило быстро найти выпавший инструмент. Помимо ошейника на шее Руслана девушка планировала поковыряться в своих антимагических браслетах. Кто знает, вдруг выйдет сломать замочек?

— Ром, мне холодно на тебя смотреть, — призналась Данилевская робко. — Давай ты оденешься в один из моих свитеров? Они тянутся, плечи должны пролезть.

— Подожди. — Спутник жестом остановил начавшую раздеваться девушку. — Рус, слышишь?

Тигр белозубо оскалился.

Рано они ощутили себя в безопасности, ох, рано…

Меж темных стволов сосен, принюхиваясь к следам, появился матерый медведь. Шатун. Вряд ли обычный бурый мишка решился выйти на поляну к тигру-оборотню. Животные чувствуют веров в звериных ипостасях и стараются обходить их стороной. Почуяв беглецов, с виду грузный увалень заменил неторопливую походку огромными прыжками.

— Вот ты и попался, тварь, — злорадно процедил сквозь зубы Ромка и опустился на колени в снег.

Мерцающее марево сизым облачком окутало оборотня, и урсолак бросился на него, вероятно надеясь одним ударом лапы сломать уязвимый в момент превращения позвоночник. Руслан сшиб Шатуна, не позволяя напасть на брата.

Взревев, бурый поднялся на задние лапы и, как профессиональный борец, навалился на полосатого.

— Мама… мамочка…

Руки девушки тряслись, мешая захватить плоскогубцами уязвимую часть браслета — самый узкий его виток.

Тем временем второй тигр встряхнулся, приходя в себя после резкой метаморфозы. И бросился на врага, отшвыривая его от брата.

Аня беззвучно шевелила губами, молясь всем Высшим Силам Вселенной. Везение негодяев не могло, не должно продолжаться. Это несправедливо!

Шатун, злобно рыча, пятился, отступая под напором двух оборотней. Но девушка не спешила торжествовать — как говорил отчим, опыт и мастерство не одолеть голой силой. А ею молодые тигры, впрочем, и не обладали — им предстояло еще расти, да и не на курорте они отдыхали последние месяцы.

Обманное движение — поднявшийся на задние лапы медведь-оборотень черкнул когтями по шее одного из противников.

Данилевская зажала рот руками, боясь криком отвлечь ребят.

В момент, когда Роман, задетый, отскочил в сторону, Шатун подцепил лапой цепь, намотанную поверх ошейника Руслана, и мощно рванул, едва не сломав тому позвоночник. Не сломал — истекающий кровью тигр пересилил боль и прыгнул бывшему тюремщику на спину, отвлекая на себя его внимание.

Высвободившийся из захвата тигр вгрызся в шею урсолака, выхватывая клочки густого меха, пробиваясь сквозь жир и мускулы к хрящу гортани.

Шатун заревел, царапая когтями воздух…

Аня зажмурилась, зажала уши. Не видеть, не слышать, не надеяться…

Хриплый стон умирающего, и торжествующее фырчание победителей.

Мгновения триумфа, а дальше — бешеная скачка, когда останавливались, только чтобы девушка пересела на спину другого тигра. Ночь в заснеженном лесу. Страх попасть в руки наверняка преследующего ее вампира…

Измученную и замерзшую, Аню во время очередного привала ребята будили, казалось, целую вечность.

— Проснись! Проснись! Пожалуйста!..

И столько отчаяния в голосах, что не выполнить просьбу она не могла.

— Проснись!


Данилевская открыла глаза. Вокруг не зимний лес, а мрачные стены камеры, слабо озаренные скупым светом из узкого окна. Она в сидхе Нижний Амстердам. В башне замка принца Филиппа. И в отличие от сна, никто ее искать не будет — она сама запретила кузену вмешиваться. И тем более сообщать родителям, во что она влезла.

Сон, реалистично передавший прошлое, все еще не отпускал ее мысли. Его окончание, больше похожее на лихорадочный бред, когда убегаешь и чувствуешь дыхание преследователя на своем затылке, не соответствовало истине. Их нашел ближе к концу второго дня магический патруль, который досматривал пепелище на месте вампирского бара. Они поочередно шли по следам всех сбежавших оборотней, а находили полоумных зверей. И каково же было удивление, когда они догнали молодых, вполне адекватных вертигров, несущих на себе бессознательную магичку…

За Аней прилетели родители и Алексей — один из братьев отчима. Данилевская не хотела оставлять полосатиков, как оказалось, не помнивших свое прошлое до пленения, и намеревалась умолять не бросать их в беде. Но просить не пришлось — Алексей сам предложил парням пожить у него, пока не вернется память или их не начнут искать родные. А спустя месяц Руслану с Романом выправили документы, и холостяк Алексей Булатов обзавелся взрослыми приемными сыновьями…

— Да проснись же ты наконец! — разозлилась женщина.

Огневичка приподнялась на локте:

— Я не сплю. Что надо?

Свет фонарика осветил лицо приникшей к окошку в двери светловолосой девушки, в которой Аня без труда узнала даму Кристиана.

— Ты меня забыла? Я — Эйми.

— Я знаю, кто ты. Поэтому и спрашиваю, что ты хочешь.

Что вампиры не оставят ее в покое, было нетрудно догадаться. Недаром ведь правая рука принца оказывал ей помощь — кровососы ничего не делают просто так. Особенно добрые дела. И все же Аня предполагала, что Кристиан придет сам, а не пришлет парламентером подружку.

— У тебя есть нечто, что нужно принцу.

— Да. Ключ.

Эйми помолчала, а потом сделала предложение, от которого пленница не смогла бы отказаться:

— Если ты не хочешь возвращать его Филиппу, отдай Кристиану. И он устроит твой побег.


Медная луна равнодушно взирала с небес на троих мужчин, быстро шагающих по дороге, выложенной кроваво-красными плитами.

Вампиры — стражи замка еще издали определили среди них сородича и оборотня. Третий странник узнаванию не поддавался. О чем старший караула и сообщил Кристиану, правой руке правителя сидха. Но сделал он это после того, как неизвестный, услышав, что принц не принимает гостей, не внесенных в список, криво усмехнулся — и одним взмахом руки вышиб ворота. Створки, заговоренные лучшими заклинателями, сорвались с петель и отлетели на середину двора, заодно снеся статую Филиппа.

Оголив мечи, стражники бесстрашно бросились наперерез нарушителям — и под пристальным взглядом желтых глаз путника повалились на землю, теряя сознание. Вампиры падали в обморок! Старший караула, воин, прикрывавший спину принца в сражениях за холм, решил, что наступил конец света.

— Слушай, Юрген, а девушек ты тоже штабелями укладываешь? Научи, будь другом!

И устроили местный апокалипсис славяне — шутливый вопрос оборотня прозвучал на русском. Вампир еще успел подумать, что эти могут учинить и не такое, а потом и на него обрушилась тьма забытья…

Когда Филипп захватил земли Тернового Короля, первое время он не мог войти в замок из-за ловушек, оставшихся после сидхе. Казалось, само здание — живое существо, восставшее против захватчика и не пропускавшее его дальше порога. И много солдат погибло, попадая в изощренные смертельные западни. Но всякое сопротивление, если не находит поддержки извне, обречено на провал. Так и жилище гордого народа «сдалось» на милость победителя.

Принц, взойдя на трон, без Ключа не сумел в полной мере подчинить новые владения. И то, что служило детям богини Дану, для него стало бесполезным или даже опасным. Филипп, помня, что в Терновой долине он пришлый господин и в любой момент найдутся желающие проверить, насколько крепко он держит бразды правления, нарушил традиции. Он обратился к магам. Тогда как большинство вампирских правителей уповает на немыслимую скорость и силу своих воинов, поэтому редко применяет чары для защиты территории.

Артефакт, который заменил бы собою утерянный Ключ, маги создать не смогли, утверждая, что волшебство сидхе неповторимо. В остальном вампир остался доволен работой. Пиктографам он заказал уникальные темницы, гасящие сверхспособности. В ту, что находилась в левой башне, он отправлял провинившихся подданных. Правая была зарезервирована за любимым братцем, вот только в гости он, к сожалению, не спешил. Ворота зачаровали заклинатели. На этом сотрудничество с колдунами закончилось. То ли принц рассорился с главой Совета магов Нью-Йорка, то ли цену за свои услуги чародеи заломили несусветную — о причине ни один из участников конфликта не распространялся. Но в итоге защита замка не вышла такой, как хотелось Филиппу.

Незваная троица ворвалась в тронный зал, распугивая гостей. Музыканты прервали игру, застыли танцующие вальс-бостон пары. Принц Нижнего Амстердама переменился в лице, когда разглядел невоспитанных пришельцев. В отличие от старшего караульного он сразу узнал, кто почтил его присутствием, — должность обязывала.

— Какая честь! Юрген Теодор Бранд!

— Ваше Высочество. — В ответ на полупоклон вампира, резво вскочившего с трона, экс-гонщик коротко кивнул.

— Я полагаю, вы по поводу маленького недоразумения? Прошу вас, пройдемте в мой кабинет. — Принц перевел взгляд на внимательно следящую за их разговором публику. — А вы, леди и джентльмены, продолжайте веселиться. Маэстро, прошу!

Музыканты поспешно вняли просьбе хозяина раута.

Кристиан, которому принц знаком велел следовать за ними, с удовольствием отметил перешептывание среди озадаченных гостей.

— Присаживайтесь, джентльмены, — предложил Филипп, когда они вошли в кабинет. — Может быть, желаете выпить? Вода, вино, виски? — Быстрый взгляд на Хантингтона. — Кровь?

— Оставьте показное радушие, принц. Неужели я неясно выразился? Вы обещали забыть об Анне раз и навсегда.

— Понимаю ваше негодование, Бранд, но девушка пришла сама. — Вампир развел руками. — Или мне нужно было выставить ее вон? Я не забыл о нашем соглашении, поэтому, сняв печать, сразу предоставил леди возможность воспользоваться замковым порталом.

— Вы лжете — Аня не покидала сидх, — влез в разговор нетерпеливый оборотень. — Иначе, окажись в Нью-Йорке, сразу бы позвонила.

— Юрген, ваш сопровождающий забывается, — не глядя на Романа, процедил сквозь зубы принц, с трудом сдерживая гнев.

— Мой сопровождающий говорит дело.

Филипп неприятно улыбнулся:

— Девушку проводили до портала, а уж дальше, простите, могло случиться разное. Сами знаете, ночной город опасен для красивых одиноких женщин.

На скулах Булатова заходили желваки.

— Обман сошел бы вам с рук, но вы ведь родственник Аристарха, не так ли?

— Да, но при чем здесь это? — Принц, вроде бы искренне удивившись, соизволил посмотреть на оборотня.

— Через Аню он хотел вернуть вам украденную вещь, тем самым получить помилование. И вы ведь знали об этом, правда? Знали, что она у Ани?

Лицо Филиппа исказила гримаса ненависти.

— Не знаю, о чем вы, да и не важно. Девушку проводили к порталу. Мой помощник может поклясться.

— А вы можете? — тихо уточнил Юрген.

Синие глаза шатена прищурились.

— Требовать клятву с принца Нижнего Амстердама? Да как вы смеете?!

— Понадобилось бы, стребовал бы и с короля.

Намек на то, что он так и не смог примерить корону убитого им монарха, вампир воспринял как пощечину.

— Что вы себе позволяете, Бранд?! Кем вы себя вообразили? Это в своем мире вы — Властитель, в Нижнем Амстердаме ваши полномочия не имеют силы!

— Ошибаетесь. В любом измерении я имею право доискиваться до правды. — Юрген голосом выделил последние слова. — Лишь Клятва Смерти убедит меня в вашей непричастности к пропаже девушки.

Филипп сглотнул — воздух вокруг душил его, обжигал ему кожу. Не обладай он ускоренной регенерацией, давно покрылся бы розовыми пятнами, а то и небольшими волдырями.

— Кристиан, клянись.

Брюнет, увлеченно наблюдавший за тем, как выкручивается повелитель, ошеломленно замер. Если призвавший в свидетели Смерть лгал, он мучительно умирал в течение трех дней. Принц попросту обрекал его!

— Кристиан, не томи наших гостей.

Жизнь помощника и так целиком находилась в руках принца. И за отказ его все равно ждет печальный конец. Филипп не прощал неповиновения приближенным.

И обреченный с достоинством произнес:

— Клянусь Смертью, по приказу Его Высочества я сопроводил девушку в… — Мужчина замялся, а затем решительно выдохнул: — В темницу.

Убийца Тернового Короля злобно зашипел. Но отдать приказ умереть предавшему его подчиненному не успел. Немыслимый грохот обвалившихся камней заглушил остальные звуки.

Кристиан первый подскочил к стрельчатому окну:

— Левая башня! Она обрушилась! Там держали вашу девушку…

— Мой Ключ! — взвизгнул принц истерично и, бросившись к стене, казалось, прошел сквозь нее.

Хантингтон и Булатов кинулись вслед за беглецом. Но, как ни искали, потайной ход обнаружить не удалось.

— Простите, я не знаю, как его открыть, — признался помощник Филиппа. — Но могу показать другой путь к башне, тоже короткий.

— Показывай!

Бледные и молчаливые спасатели бежали к месту обвала словно в каком-то тумане. И на месте оказались через считаные минуты. Левая башня разрушилась почти до основания, зацепив стену замка, к которой примыкала.

— Нет… Аня… Нет! — Роман упал на колени в паре метров от груды камней. — Нет!

Давая выход отчаянию, он бил кулаками по плитам, разбрызгивая кровь.

— Нужно разобрать обвал. Анна, возможно, еще жива.

Булатов, прекратив самоистязание, посмотрел на Хантингтона как на безумца.

А Юрген, прикрыв ладонью лихорадочно блестевшие глаза, глухо произнес:

— Дерек прав. Одна надежда удерживает меня от соблазна превратить замок в развалины.

Угроза — то, что это не красивый оборот речи, понял каждый, — высказанная безжизненным голосом, заставила присутствующих зябко поежиться.

— Даже вчетвером мы будем разбирать эти камни до рассвета, — осторожно заметил Кристиан и предложил: — Нужно позвать слуг.

Экс-гонщик покачал головой:

— Не стоит.

И тотчас верхний слой каменного крошева взлетел на воздух. Повисел над головами мужчин — и аккуратно опустился на клумбу с фонтаном.

— Камера находилась на уровне третьего этажа, — подсказал вампир. — Добравшись до черных плит, будьте осторожнее — ими была облицована темница.

Бранд сосредоточенно кивнул, а вертигр напряженно спросил:

— Черные плиты подавляют магию, да? Иначе Аню не удержали бы никакие стены.

— Да.

Со смачным хрустом челюсть вампира встретилась с кулаком оборотня.

— За шьто?! — обиделся Кристиан и, обхватив скособоченный подбородок руками, вернул его на место.

— Скоты… После рабства у Аристарха сестра не может долго обходиться без магии — у нее начинаются приступы паники.

— Мне жаль… но я ни при чем.

— Что, действительно? — скептически переспросил Ромка.

— Все жители замка — заложники вражды двух братьев. Мы заживо гнием, не имея возможности уйти. И если принца не пускает магия убитых сидхе, то нас удерживает его воля.

— Было бы здорово, выясни они отношения с летальным исходом для обоих.

— Да, но для этого им нужно встретиться, а Аристарх больше трех веков бегает от посланных братом убийц: первые сто лет — прячась, еще столетие — создавая свою Ложу, которая могла бы отвоевать у Филиппа сидх. Но Мастером Аристарх был недолго — разозлив чем-то Контролеров, он лишился всех своих обращенных и принятых со стороны. А лет двадцать назад ему окончательно надоело скитаться, и он попытался примириться с принцем. Но теперь уже Филипп не захотел его слушать. Лишь пару недель назад Аристарх смог заинтересовать брата, сообщив, что в Нью-Йорке есть магичка — хранительница Ключа от сидха.

— Так годами спокойной жизни Аня обязана «молчанке» между братьями? — невесело хмыкнув, уточнил Булатов. — За одиннадцать лет кузина к Ключу почти привязалась, хотя поначалу мечтала от него избавиться.

— А что помешало? — вскинул брови Кристиан.

— Как же? Аристарх ведь предупредил, что артефакт нельзя вынуть из тела просто так — его нужно кому-то передать.

Вампир покачал головой:

— Он обманул ее. Ключ носят на теле, лишь когда хотят управлять сидхом.

— То есть как «управлять»?

Кристиан понял, что наговорил лишнего, но, к счастью, внимание собеседника отвлек Бранд:

— Я добрался до черных плит.

— Мне кажется, раз они изготовлены для подавления магии, лучше всего поднимать их вручную, — высказал предположение детектив.

— Да, в словах мистера Хантингтона есть зерно истины, — кивнул мятежный помощник принца, закатывая рукава рубашки.

Но от его помощи отказались. Бранд прямо заявил, что не доверяет ни одному жителю замка. Поэтому на полуразвалившуюся башню забрались они вдвоем с оборотнем, тогда как Хантингтон остался внизу присматривать за сородичем.

Аккуратно поднятые черные плиты сбрасывали на землю. И те не только не разбивались, но даже не трескались. Поэтому, как высказал вслух мысль вертигр, вероятность, что Аню они найдут в какой-нибудь нише, прикрытой зачарованной плитой, вполне велика.

— Последняя косо лежащая плита, — объявил Бранд. — И наш последний шанс! Дальше уцелевший пол, с которого начинается не поддавшаяся разрушению часть башни.

Лицо экс-гонщика заострилось и посерело, словно каменная пыль припорошила кожу, руки чуть дрожали. Но недрогнувший голос твердо скомандовал:

— Роман, поднимаем ее на счет «три». Раз, два… три!

— Нет… нет! — в отчаянии простонал Булатов, закрывая лицо руками и оставляя спортсмена одного удерживать тяжесть.

Кристиана и Хантингтона, ринувшихся к спасателям, опередила стремительная тень.

— Где девка и мой Ключ?! — вскричала она голосом принца Филиппа.

— Уж точно не здесь, — недобро усмехнулся Бранд и швырнул в вампира плитой весом в три центнера.

Его Высочество, не ждавшего подвоха, снесло на землю, на секунды лишая подвижности. И этого времени его противнику хватило с лихвой. Прыгнув вслед за принцем, Юрген в полете швырнул вдогонку горсть огненных искр, которые сияющим коконом окружили вампира, не касаясь его тела.

— Не двигайтесь, если не хотите превратиться в хорошо прожаренный бифштекс, — предупредил Бранд.

И правитель сидха замер, боясь лишний раз пошевелиться. Юрген встал напротив и холодно спросил:

— Надеялись забрать Ключ с тела не по вашей вине умершего носителя? И попались в простейшую ловушку.

— И что с того? Да, я хотел забрать артефакт, но башню разрушил не я. На моих руках нет крови вашей девицы.

Помощник принца закашлялся — и Юрген окинул того пытливым взглядом:

— Что-то хотите сказать, Кристиан?

Тот кивнул и, не глядя на своего господина, тихо, но решительно ответил:

— Его Высочество забыл, что укусил магичку…

Бросившегося к принцу Романа с трудом удержал Хантингтон:

— Не вмешивайся, парень. Его Высочество ответит по справедливости.

Филипп на слова детектива глумливо скривил губы. И эта ухмылка сквозь стену роящихся огоньков выглядела жутковато.

— Ошибаешься, Хантингтон. У меня нет Ключа, но есть знак Тернового Короля. — Вампир коснулся татуировки на шее. — С моей смертью на сидх обрушатся катаклизмы. Поэтому я неприкосновенен и…

Напыщенный монолог оборвал экс-гонщик. Его рука плавно скользнула сквозь золотистые искры — доля секунды — и вынырнула, сжимая извивающуюся черной змеей терновую ветвь.

— Нет! — зарычал Филипп. — Нет!!!

И кинулся на Бранда. Тотчас бдительные огоньки сторожевыми псами впились в плоть вампира, на глазах оцепеневших очевидцев превращая ее в угли.

— Дерек! — Бранд окликнул полицейского. — Прости, друг.

— За что?! — изумился Хантингтон.

И понял, когда Юрген бросил в его сторону извивающиеся колючки. Терновая ветвь, впившись сотнями игл в выставленную в защитном жесте руку, магической татуировкой-браслетом опутала запястье.

— Ну ты и мерзавец, — пораженно прошептал бывший нью-йоркский детектив, разглядывая необычное украшение.

— Простите, Ваше Высочество, но вы лучшая кандидатура на трон, — поклонившись, объяснил Бранд. — Не вассалу же принца отдавать власть? — Кристиан, поджав губы, отвернулся. — И не Булатову — его сестра мне бы этого никогда не простила.

Хантингтон оскалился:

— А я, думаешь, прощу?! Юрген, я отказывался от наместничества, а ты сделал меня принцем Нижнего Амстердама! Заложником этого проклятого места!

— Это ненадолго. Уверен, Аня согласится передать Ключ тебе.

Имя девушки волшебным образом вернуло обидчивому Кристиану интерес к происходящему. И он тихо осведомился у оборотня:

— Сцену отчаяния вы разыграли, чтобы выманить Филиппа? Но откуда узнали, что девушки в башне нет?

Вертигр пожал плечами:

— Мне сказал Бранд, когда начали поднимать черные плиты. И попросил изобразить горе в определенный момент.

— Точно. Вы перебросились парой фраз на русском, кажется?

— Ага. — Роман солнечно улыбнулся и пробормотал себе под нос: — Кое-кого ждет сюрприз.

Лежащее на траве обугленное тело издало стон.

— Филипп жив?! — возмутился Кристиан.

— Конечно. Смерть — слишком легкое наказание для того, кто творил бесчинства веками. Слышал, что в замке было две специальных темницы?

— Да, мистер Бранд, вторая находится в правой башне. Ее Филипп приготовил для брата.

— Что ж, заселим экс-принца в новые покои — и домой, слушать занимательную историю спасения одной своенравной огненной магички.


Нижний Амстердам, 9 мая

(За пятнадцать минут до взрыва башни)

— Отдай Ключ Кристиану, — напористо повторила Эйми и предупредила: — У Филиппа депрессия, он зверствует больше обычного. Ты ведь хочешь выбраться отсюда?

— Хочу, — кивнула Аня. — Только если отдам артефакт Кристиану, точно не спасусь. Думаешь, я не разбираюсь в вампирской иерархии? По силе Кристиан не слабее принца, однако он его вассал. И это означает, что данная им клятва верности все еще сильна.

Улыбка превосходства на бледном лице узницы заставила хмурую посредницу поджать губы.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Куда ж мне, убогой?

— Кристиан вот-вот докажет свое право на свободу. Но он также хочет свергнуть Филиппа. И когда это случится, воины поддержат нового правителя. Даже огры будут рады смене власти — принц притеснял их с самого первого года захвата сидха.

— Я лучше ограм отдам Ключ, они кажутся надежными парнями.

— Ты их плохо знаешь.

— Я хорошо знаю вампиров.

Эйми тревожно оглянулась через плечо.

— Послушай меня, девочка. У тебя один шанс уйти живой — отдать мне Ключ. Сейчас! Ну же! Решайся! Огры не вытащат тебя из темницы.

— Где гарантии, что вытащите вы?

— Кристиан откроет дверь сразу, как ты согласишься на сделку. Отдай артефакт — и иди на все четыре стороны.

— Да, удобно. А за углом меня наверняка поджидают, если не сам принц, то его стражник. Одной мне не пробраться до охраняемого портала.

Блондинка, наклонив голову, некоторое время молчала. Затем твердо пообещала:

— Кристиан будет сопровождать тебя лично.

— Ты вообще уполномочена говорить от его имени? — усомнилась Данилевская. — Может, ты выполняешь поручение Филиппа, прикрываясь именем его помощника?

Девица гневно стукнула кулаком по закрытой двери:

— Ты хотя бы представляешь, каково оказаться во власти сумасшедшего кровососа?! Я принадлежала Филиппу много лет, пока не надоела. Я ненавижу его и проклинаю каждую минуту! Я готова умереть, лишь бы и он не поганил своим дыханием воздух этого мира!

— Сколько патетики! — Аня покачала головой. — Несколько месяцев в руках Аристарха нельзя сравнивать с годами, но поверь, я догадываюсь, что тебе пришлось пережить.

— И представить себе не можешь, — прошептала Эйми горько.

И магичка поверила той боли, что прозвучала в коротенькой фразе. Но пойти на сделку не имела права. На кону стояла не только ее жизнь.

— Кроме моего спасения есть еще два условия.

— Может, не стоит наглеть, а?

— Может, мне все-таки удастся договориться с Филиппом?

Несколько секунд блондинка пытливо рассматривала магичку. Затем, резко приблизив лицо к прутьям окна, процедила:

— Ты слишком смела для той, что находится в плену. Думаешь, раз условие передачи артефакта — добрая воля, ты что-то решаешь? Вампиры умеют уговаривать — ты сама будешь умолять, чтобы Ключ забрали.

Данилевская пожала плечами и преспокойно уселась на кровать. Спорить с подружкой Кристиана она не собиралась. В чем-то та права, но Аня еще толком и не искала других путей спасения. Сейчас хотелось одного — отдыха. Пара часов целебного сна — и она вновь способна действовать.

— Эй! — Девица недовольно окликнула начавшую дремать ведьму. — Что за условия?

Аня скрыла улыбку. Беседа напоминала рыбалку, на которую она когда-то ходила с отчимом и братьями. Прикормить, нацепить привлекательную наживку на крючок, набраться терпения — и улов твой!

— Во-первых, я хочу, чтобы престали привлекать людей для вырубки терна, чтобы отпустили всех невольных «попаданцев» из моего мира. Во-вторых, прекратили цепляться к ограм и не смели прогонять их с дарованных им земель.

— А ты наглая, — хмыкнула Эйми.

И перестала быть Эйми.

Внешность девушки подернулось рябью, словно гладь обычно спокойного озера. И вот перед Аней оказалась сидхе — с разноцветными волосами и тонкогубой улыбкой, обнажающей игольчатые зубы. Прекрасная и давно умершая, но не пожелавшая уходить.

— Меня зовут Энвфис, и я последняя из рода короля Красного Терна.

— Ваше Высочество! — Магичка присела перед духом в неловком реверансе.

Эта представительница Бин Сидхе отличалась от заносчивых девчонок, с которыми довелось столкнуться в баре крови Аристарха. И не только нестабильностью формы. В ее глазах отсутствовало пренебрежение и отвращение, с которыми сидхе взирали на всех инородцев.

— Вы приятно удивили непоколебимостью принципов. И я благодарю богиню-мать Дану, что артефактом теперь владеет мужественная девушка, а не обманщик Алистар.

Остроухая красавица печально улыбнулся.

Не зная, что говорить в создавшейся паузе, Данилевская ждала продолжения. В душе магичка опасалась, что принцесса потребует Ключ обратно, а она не сумеет отказать. Старые расы хитры и мстительны. Волшебные предметы, созданные их руками, подчас имеют коварные особенности. Поэтому огневичке совсем не улыбалось, к примеру, получить ожог живота или покрыться перьями. Или навеки поселиться в туалете, мучаясь неизлечимой диареей… Да мало ли что беспокойный дух мог приказать артефакту!

— Вы можете уйти из замка Филиппа, при этом не отдавая вампирам Ключ.

Данилевская изумленно вскинула брови:

— Что взамен, принцесса Энвфис?

В благотворительность сидхе Аня не верила.

— У меня два условия: первое — вы принесете мне голову Алистара.

— Гм, а где танец Саломеи? — не удержалась от смешка магичка, но, увидев брезгливое недоумение на лице духа, не стала объяснять свои ассоциации. — Первое условие меня вполне устраивает, так как живой Аристарх не позволит жить нормально и мне. Каким будет второе?

— Когда Филипп утратит власть, вы вернетесь и отдадите Ключ от холма достойнейшему.

— Кому?

— Тому, на кого укажет ваше сердце.

— Простите, Ваше Высочество, но почему доверяете выбор мне? Почему не сами определите достойного?

Заправив за острое ухо радужную прядь, принцесса грустно объяснила:

— Я уже ошиблась, поверив в Алистара. Тогда я думала лишь о себе, о свершении мести. Вы же, чужая этому миру, прониклись проблемами огров и пленников-людей. Я уверена, вы поступите так, как подскажет совесть.

— Но, — Аня запнулась, — какое вам дело до людей и огров? Простите, Ваше Высочество, я впервые вижу сидхе, заботящуюся об интересах других.

— Не верится, что триста лет рабства из любого вытравят гордыню? — с горечью поинтересовалась Энвфис. — Я — последняя в роду Красного Терна, мне держать ответ перед Дану за мир, который открыл мой отец.

Такое объяснение полностью устроило Данилевскую. Спокойное посмертие — то, чего жаждет любое разумное вменяемое существо.

— Новый хозяин Ключа продолжит расширять владения холма, осваивая этот мир. И я не буду препятствовать ему. Я смирилась и с тем, что мир, найденный детьми Дану, будет принадлежать другим расам. А теперь, ведьма, уходи. Я чую желание настоящей Эйми проверить твое самочувствие, и она скоро здесь появится.

— Простите, каким образом уходить?

Дух принцессы прошел сквозь дверь. С сосредоточенным видом простучал стены, порой царапая плиты коготками. Затем обернулся к узнице и вынес вердикт:

— Придется рушить башню. Каким бы сильным ни был Ключ, с магией пиктограмм ему не справиться. Поэтому сначала прикажешь артефакту снести стены, затем переправить тебя в твой мир.

Сидхе с логикой, похоже, не дружила. И Аня попытался корректно это ей объяснить.

— Если плиты мешают Ключу вытащить меня отсюда, то с чего вдруг пропустят команду обрушить башню?

— Ничего сложного. Подойди к двери и просунь руку сквозь прутья, там действие плит заканчивается.

— Тогда, может, ничего и не надо ломать? — скептически поинтересовалась Аня. — Я сразу открою портал?

— Давай-давай, — зубасто улыбнулась сидхе, — и Ключ отправит в твой мир одну кисть.

Данилевскую передернуло от омерзения. Кажется, с логикой не дружит она сама…

— Поспеши! — прикрикнула принцесса на задумавшуюся магичку. — В башне мы с тобой пока одни, но это ненадолго. Тебе ведь не нужны жертвы?

Огневичка просунула в окно руку и обернулась к духу за уточнениями:

— А как?..

Свой вопрос Аня не договорила — Энвфис хоть и принцесса народа сидхе, но ушла не прощаясь, по-английски.

— Чудненько… Как она говорила? Приказать? Хорошо.

Хлопнув ладонью по двери, четко произнесла:

— Разрушь башню. — Когда стены задрожали, а пол стал крошиться под ногами, поспешно добавила: — Перенеси меня в Нью-Йорк!



Глава 6

США, Нью-Йорк, 10 мая

Десятого мая в четыре часа утра где-то в Нижнем Ист-Сайде, в переулке, куда выходит задняя дверь маленького китайского ресторана, появились двое мужчин.

— После маршруток в моем городе порталы — самый ужасный способ путешествовать, — ругался русоволосый парень, обтирая подошвы кроссовок об асфальт. — Сначала пытаешься не потерять по пути внутренности, а потом выбираешься из бака с мусором.

— Могло быть и хуже, — философски заметил второй мужчина, стряхивая со светлых волос нечто похожее на водоросли. — Выйти из старого портала можно вообще на другом континенте.

— Неужели это правда, Юрген? — округлил глаза вертигр.

— Этим не шутят.

— Тогда порталы обходят маршрутное такси и занимают первое место в рейтинге жуткого транспорта, — решил Роман и вдруг хмыкнул: — А у вас спина белая!

И это не был розыгрыш в стиле Эллочки-людоедки — пиджак Бранда сзади оказался испачканным в муке.

— Отряхнуть?

Отмахнувшись от помощи оборотня, довольного тем, что не ему одному досталось от близкого знакомства с содержимым бака, экс-гонщик попросту выбросил испорченную одежду.

Дальше веселье закончилось — оба прослушали голосовые послания, что отправила им на телефоны Аня. Вроде бы ничего значительного: у Бранда девушка попросила выходной, а Булатову сообщила, что собирается ночевать дома. Но тон говорившей позволял догадаться, насколько магичка устала и плохо себя чувствует.

— Хоть бы она была не ранена, — высказал оборотень вслух мысль, терзавшую не только его.

Им повезло поймать такси, и вскоре Булатов несколько неуверенно открывал новый замок на двери своей квартиры.

Под определение «дом» попадали как загородный особняк Булатовых, так и Анина квартира в Большом Яблоке, в Нью-Йорке. Но на родину девушка вряд ли отправится. И Роман решил, что раз сестра еще не успела заняться восстановлением защиты собственного жилища после вторжения посланника Аристарха, то и не должна туда поехать. А значит, под домом она подразумевала его холостяцкую берлогу.

К облегчению парня, он не ошибся. Данилевская не слышала их слоновий топот — спрятав нос в воротник мужского халата, она спала на диване перед работающим телевизором.

— Наверное, только моя сестра успокаивается и засыпает, глядя спортивный канал, — мягко улыбнулся вертигр.

— Притом на узком продавленном диванчике.

Если не брать во внимание повязку на шее, то огневичка физически не пострадала. Но вертикальная морщинка на переносице и время от времени хмурящиеся брови говорили, что и во сне она не нашла покоя.

— Сейчас перенесу ее на кровать, здесь действительно неудобно, — решил Роман, но выполнить задуманное не успел.

— Я сам.

Юрген осторожно подхватил Аню на руки — черные волосы пушистым облаком взметнулись в воздухе.

— Открой дверь, пожалуйста.

Булатов выполнил просьбу и поинтересовался, по-доброму подсмеиваясь:

— Не тяжело?

— Нет. Свое сокровище не оттягивает рук.

— Свое? — тревожно вскинулся русоволосый. — Когда это она стала твоей? Или это просто присказка такая?

Спортсмен пожал плечами — мол, думай, как хочешь.

Оборотень поморщился, но на ответе настаивать не стал. Пройдя в спальню, молча наблюдал, как Юрген, положив девушку на кровать, тщательно подтыкает края одеяла.

Затем, как бы между прочим, проговорил:

— Ты в курсе, что у Ани помимо двух родных братьев есть два кузена и отчим, не чающий души в приемной дочери? Ах да, еще есть дядьки, их тоже два. И это только ближайшая родня.

— Большая дружная семья — это здорово.

— И это я еще о друзьях молчу. Они тоже за Аньку, если что, горой встанут.

— Надеюсь, близких друзей не слишком много? — прищурившись, протянул Бранд. — А о семье Ани мне известно все, что можно найти в свободном доступе, и даже чуточку больше. Поэтому с превеликим удовольствием познакомлюсь с неординарными представителями рода Булатовых.

У вертигра в нервном тике задергался правый глаз.

— То есть как познакомишься? Я почти всегда был рядом с вами. Когда это ваше общение успело дойти до стадии знакомства с родными?! И знает ли Аня о твоих планах?

Бранд демонстративно прикрыл ладонью зевок:

— Дико спать хочется… Продолжим наш занимательный разговор завтра?

— Мой узкий продавленный диванчик устроит? Или отправишься в свой роскошный особняк?

— Странный вопрос. Подушку дашь?

Подушку оборотень не дал — она прилетела в голову гостя, который, к разочарованию радушного хозяина квартиры, успел увернуться.

— Завтра ты ответишь на все мои вопросы, ясно? — наставив указательный палец на собеседника, словно дуло пистолета, агрессивно предупредил Булатов. — На все.

— Обязательно, — экс-гонщик подмигнул, — как скажешь.

И растянулся на диване.

Но в отличие от Романа Бранд не уснул. Он лежал, заложив руки за голову, напряженно прислушиваясь к происходящему в Аниной комнате.

Самое темное время ночи — перед рассветом, тогда же кошмары отвратительней и правдоподобней всего.

Девушка задыхалась. И не могла проснуться. Прошлое, перемешавшись со страхами, вплелось в сны и запутало в них ее.


…После удара о кирпичную стену ночного клуба болело все тело. Но страх — нет, ужас! — заставил забыть о боли и перевернуться на бок. Лучше бы она этого не делал! Прямо перед лицом расплывалась темная лужа, и ее источник, красная капель, усиливался с каждой секундой. По безвольной руке ее подруги текла кровь и, срываясь с кончиков пальцев, падала на асфальт. Невдалеке раздавались беззаботный смех и крики подвыпившей молодежи, танцевальная музыка сотрясала стены здания — обыденная реальность юной тусовщицы. Реальность, в которую не вписывался пиршествовавший вампир, заманивший в ловушку доверчивых девчонок.

Оторвавшись от разорванной шеи, модно одетый парень отбросил полуживую жертву и склонился над новой.

— Не бойся, зажигалочка, — прошелестел мягко, — я не буду тебя кусать. Сейчас не буду, — уточнил весело. — Ты удостаиваешься чести войти в мою коллекцию. А знаешь, почему из двух огненных магичек я выбрал тебя? Почему не твою подругу?..


Одинокая слеза просачивается сквозь сомкнутые ресницы и медленно ползет по бледной щеке. Откровения Аристарха, так представился вампир, причинили боль не только тогда, но и много позже.


…Снег ослеплял слезящиеся глаза. От холода пальцы рук потеряли чувствительность, про ноги, проваливающиеся в глубокие сугробы по колено, она и вовсе забыла, как будто они принадлежали другому человеку. Кашель разрывал изнутри, казалось, еще чуть-чуть — и она выплюнет на белую гладь поля собственные легкие…


Скомканное постельное белье. Испарина на измученном лице.


…оборотень мрачно взглянул на беглянку и вдруг глухо рассмеялся:

— Белоснежка, поклонники из-за тебя теряют головы в буквальном смысле слова!

И Шатун небрежно сгреб ногой снег на кровавую дугу, оставленную оторванной головой вампира…


Снова стон. И пальцы комкают одеяло, ногтями разрывая ткань постельного белья.


…Кровь… Темные брызги на стенах. И изломанные тела таких же, как и она, пленниц навеки впечатываются в память. И не стереть, не забыть, не выкинуть из головы…


— Аня, хорошая моя, просыпайся! — Вплеталась в сновидение тревожная просьба. — Это всего лишь сон! Ты в безопасности, слышишь?! Просыпайся!

Ее встряхнули, а затем прижали к твердой груди, в которой бешено стучало сильное сердце.

— Больше никогда, слышишь, никогда ты не окажешься в подобной ситуации. Все в прошлом, отпусти воспоминания, принцесса…

Данилевская вслушивалась в биение сердца, в низкий голос мужчины, пробудившего ее от кошмара. Чуть хрипловатый, взволнованный, искренний. Что-то показалось в нем странным, но мысль, промелькнув вспышкой молнии, быстро затерялась среди прочих.

Магичка открыла глаза и, отстранившись, недоуменно прошептала:

— Я, кажется, предупредила, что беру выходной? Что вы здесь забыли, Юрген?

— Да, предупредила. Но я-то не давал на него согласие, — с явным облегчением ответил Бранд. — Я все еще ваш работодатель.

— Вы — рабовладелец, — проводя рукой по спутавшимся волосам, возразила Аня.

Близость к разбудившему ее мужчине беспокоила, и девушка, высвободившись из кокона одеяла, села на постели, прижавшись спиной к стене.

Увидев, что смущает вторжением в личное пространство, Юрген едва заметно улыбнулся и, в свою очередь, переместился в кресло.

— Жестоко, но справедливо.

— Вы поставили экран от прослушивания? Иначе прибежит кузен и заявит, что, раз вы меня скомпрометировали, придется жениться.

— Я согласен, — с готовностью отозвался экс-гонщик и пояснил: — Скомпрометировать, а дальше ситуация покажет. И, естественно, экран тишины я поставил.

— Я вам ничего не предлагала, так что нечего соглашаться, — стараясь не рассмеяться, строго уточнила магичка. И, массируя виски, тихо произнесла: — Спасибо. Спасибо, что разбудили. Иногда я боюсь засыпать.

— Как давно вас мучают кошмары?

— Одиннадцать лет, а сдается, что целую вечность. — Девушка помолчала и решительно проговорила: — Что ж, благодарю за помощь. Спокойной ночи, Юрген.

— Аня, повремените прощаться.

В изжелта-зеленых глазах Бранда плескалось смятение. Данилевская не верила: неужели волнуется? И на душе стало беспокойно.

— Что-то случилось?

— Я хочу попросить вас об одолжении, от которого зависит благополучие и, вполне вероятно, жизнь моего родственника.

— Это снова какое-то проклятие? — неучтиво перебила блондина магичка.

— Нет, не проклятие. — Юрген скупо улыбнулся и опустил взгляд. — Но прежде я хочу попросить у вас прощения.

Данилевская вопрошающе вскинула брови. Неужели он серьезно? Для некоторых мужчин попросить прощения — значит выглядеть слабым, менее мужественным. И осознавая свою неправоту, они будут молчать, стараясь сгладить вину идеальным поведением, красивыми поступками. В ход идут и дорогие подарки, лишь бы не говорить слова «извини, что причинил тебе боль, я был не прав».

— Попросить прощения? Но за что?

Теперь глядя ей прямо в глаза, блондин тихо, но четко произнес:

— За ложь, которая едва не стоила вам жизни. Чтобы лучше вас узнать, я выдумал проклятие. Его нет. Таких, как я, практически невозможно проклясть. Простите, что, убедившись в вашей честности, сразу не признался, не предложил защиту от вампиров и тем самым подверг опасности.

Насчет проклятия она и сама догадывалась. Ну не ведут себя проклятые так самоуверенно и спокойно, как Бранд! Плохой из него актер.

— Я приму ваши извинения, если открыто объясните, зачем обратились к Стивенсону. Почему настаивали на моей кандидатуре? И еще, раз проклятия нет, наш контракт недействителен?

— Да. Но обещанные компании и вам лично суммы будут все равно перечислены. И я пойму, если не захотите со мной сотрудничать. Я допустил ошибку и готов за нее платить.

— Благодарю за честность. Я приму ваши извинения и окажу посильную помощь, если подобное не повторится. Ненавижу, когда меня, проверяя, водят за нос. Итак, я вас слушаю.

Данилевская ощутила небывалый подъем. Ее любопытство, чуя, что сейчас будут раскрывать чужие секреты, танцевало канкан. Что бы сейчас ни рассказал Юрген, она, надавив на его чувство вины, потребует открыть, кто он такой. А еще магичка испытывала злорадство — Ромка спит и не услышит признаний. И будет мучиться в неведении, потому что она ни за что не перескажет беседу с Брандом. А нечего заводить секреты от сестры!

— Может быть, кофе? Раз уж ночь для нас закончилась?

Не раздумывая, Аня согласилась:

— Разрешаю похозяйничать на кухне кузена. Присоединюсь к вам через пару минут.

И как только мужчина вышел, огневичка поспешно переоделась в домашнюю футболку и джинсы. Пить напиток, приготовленный Брандом без присмотра, страшновато — мало ли… С таким товарищем нужно следить в оба, чтобы в чашке, кроме сахара и кофе, не оказалось что-то еще. И все же она опоздала — он уже колдовал над медной джезвой. Заняв место за столом, Аня опустила подбородок на сцепленные в замок руки и принялась нетерпеливо ждать.

Разлив напиток, Бранд сел напротив и отстраненно заговорил:

— Вы ведь помните из досье, что у меня есть брат?

Магичка коротко кивнула, припоминая, что в деле говорилось, что единственный родственник Юргена умер. Так почему тогда «есть»?

— Шестнадцать лет назад Артур пропал, путешествуя с беременной супругой по странам бывшего СССР. Что с ними произошло, я так и не выяснил, как ни старался. Был шанс, что, уходя от опасности, брат открыл портал в другое измерение. И вера в это помогала мне жить спокойно в ожидании, что однажды, без предупреждения, Артур с женой и сыном вернутся домой. Знаете, я ведь даже не успел познакомиться с невесткой и толком не поздравил с грядущим пополнением в семье…

Мужчина умолкнул. Аня не стала торопить, понимая, что о некоторых вещах рассказывать тяжело.

— А второго мая на официальный электронный адрес Всемирного контроля Полуночи пришла анонимка. Цитирую послание «доброжелателя»: «Ребенок Артура Бранда входит в силу». По счастливому стечению обстоятельств, письмо перехватил мой друг. Он пошел на должностное преступление, сообщив о нем не руководству, а мне.

И Бранд снова замолчал, позволяя собеседнице осознать новую информацию.

А у Ани эмоции зашкаливали. И мысли кружились в безумном хороводе. Юрген связан с Контролем. Контролем! Судебно-исполнительной властью Полуночи, ночным кошмаром даже добропорядочных магов. Что за племянник у Бранда такой, раз он уверен, что им заинтересуются Контролеры? Что за вхождение в силу?

— Через два дня друг подтвердил, что письмо не жестокий розыгрыш. Оно отправлено из города, в котором пропали брат с женой. Племянник — мой единственный родственник в этом мире. Я готов пойти на все, чтобы он оказался в безопасности. Я не позволю, чтобы Контроль наложил на него свои лапы. Но в открытую отправиться за ним не могу — за всеми бывшими и потенциальными Карателями установлена круглосуточная слежка. И если против меня пойти не могут, то подросток — легкая добыча, а значит, и я не останусь в стороне.

— Но я-то вам зачем? — не вытерпела ошарашенная девушка.

Юрген — Каратель? Стиратель жизней приговоренных, палач, не знающий угрызений совести… Полбеды, если потенциальный. А если бывший? Не знающее жалости орудие смерти в руках Контролеров.

— Письмо пришло из вашего родного города, Аня. Вы можете помочь мне попасть туда тайно.

— Не понимаю. Как?

— Вы накоротке с мастером личин, когда-то попавшимся на изготовлении истинных обликов. У вас есть преданный кузен, который согласится на пару недель побыть другим человеком. Вы в любой момент можете отправиться домой, и никто не догадается, что под «маской» вашего родственника скрывается другой. Для поисков мне потребуется немного времени. Все неудобства — ваши и Романа — я компенсирую.

Закусив губы, Данилевская засмотрелась на черную гладь остывающего напитка. Шли тягостные минуты. Бранд ждал, позволяя ей осознать, принять и задать уточняющие вопросы.

— Четвертого мая вы получили подтверждение правдивости письма, а пятого уже пришли в компанию Стивенсона. Как вышли меня?

— На вашу кандидатуру также указал друг. Вы привлекли внимание Контролеров, Аня.

— Чем? — Девушка посмотрела на него настороженно. — Я законов почти не нарушала, вела себя тихо-смирно.

— Ну да, время от времени убивая вампиров, — цинично усмехнулся мужчина. — Вы же не думали, что вас не заметят?

— И что теперь? — Магичка затаила дыхание.

— Особых претензий нет. По чистой случайности вы убивали не просто негодяев, а никому не нужных отщепенцев. Лишь с Блеквудом вышла осечка — он оказался вассалом Филиппа. Контроль мог сделать предложение, от которого трудно отказаться, например, выполнять для них кое-какие поручения. И все. Однако не волнуйтесь — сведения о вас немножко подчистили.

— Снова ваш друг постарался? — догадалась магичка невесело.

На вопрос Юрген не ответил, видимо, посчитал риторическим.

— Вы игнорируете Контроль, и единственное слабое место — потерянный племянник. Так кто же вы, мистер Бранд? — Данилевская крепче обхватила чашку ладонями, словно спасательный круг.

Накрыв руки Ани своими, Юрген послал волну тепла. Остывший кофе вновь нагрелся, а по коже девушки прошлось приятное покалывание.

— Властитель огня.

Живое воплощение огненной стихии… С ума сойти! Аня на мгновение зажмурилась, а потом, на одном дыхании, выпила кофе до дна.

После чего набралась наглости и поинтересовалась:

— А конкретней? Феникс, саламандра или?..

— Или, — подтвердил Бранд непринужденно. — Магическая ипостась — дракон.

— Дракон?! — восхищенно воскликнул застывший на пороге кухни Булатов. Дальше последовали не менее восторженные, но нелитературные слова.

— Вы не поставили экран от прослушивания? — с укором взглянула на Юргена Аня.

Спортсмен пожал плечами.

— Последней в комнату входили вы…

— Я знал! Я знал! — вопил оборотень, меряя шагами кухню. — Я догадывался! А ты, — парень обвиняюще ткнул в Данилевскую пальцем, — ты говорила, что встретить дракона столько же шансов, что и слетать в космос!

За проявления детской радости кузена Ане стало немного стыдно. Но, собравшись осадить Ромку, она вдруг поняла нечто, из-за чего вмиг ушло раздражение. Она не осознавала, что с момента своего пробуждения говорила с Брандом по-русски и он ее чудесно понимал…

Спрятав запылавшее от стыда лицо в ладонях, лихорадочно вспоминала, что говорила при экс-гонщике на родном языке.

— Аня, вам плохо?

— Нет-нет! Не беспокойтесь, Юрген.

Почему она предположила, что полиглот обойдет вниманием наиболее распространенный славянский язык? Непростительная беспечность. И усталость, накопившаяся за месяцы работы без полноценных выходных, а в особенности последние напряженные дни ее не оправдывают.

Но допущенные ошибки не вытравить и не стереть. Можно, закрыв глаза, беспечно перешагнуть через них. Или же исправить последствия и постараться не совершать подобные в будущем.

— Ром, раз ты слышал откровения мистера Бранда, что скажешь?

— На пару недель занять место миллиардера? — По лицу Булатова расплылась счастливая улыбка. — Могла бы не спрашивать!

— Отлично! У нас будет время обсудить все нюансы маскарада. Сейчас бы хотелось узнать, как сбежала прекрасная дева из темной башни, не дождавшись, пока спасители повергнут злодея?

— Точно, — поддакнул оборотень, не утративший задора, — рассказывай, Анька, как тебе пришло в голову выставить нас дураками? Не могла подождать каких-то полчаса?

Данилевская, слушая шуточные обвинения, скрывающие за собой остатки пережитого страха, решила подыграть:

— В следующий раз проявлю терпение. Только проходите свой квест быстрее, ладно?

— Будем надеяться, следующего раза не будет.

После того как магичка рассказала о неожиданной помощи духа принцессы сидхе, мужчины поведали о своих приключениях и о новой «должности» Хантингтона.

— От простого детектива до принца — неплохая карьера, — вынесла вердикт огневичка.

— А еще он может стать королем.

На вкрадчивую реплику Бранда девушка хотела возразить, что отдаст артефакт отцу Пола Тодески, потому как ни один кровосос не достоин получить полную власть над Нижним Амстердамом. Но ее опередил вертигр.

— Ты знала, что Дерек — молодой вампир? Ему всего семь лет, а управляет своими инстинктами он гораздо лучше столетних, — с уважением в голосе произнес Роман. — Да и вампиром он стал, выполняя долг полицейского. Искал маньяка, убивавшего элитных проституток, а нарвался на кровопийцу. Тот обратил Хантингтона, планируя скинуть на него свою вину, но не ожидал, что у копа окажется неимоверная сила воли. Дерек не только не стал выполнять приказы, а и убил своего создателя. А чуть освоившись в новой роли, пошел служить в полицию Полуночи. Что подтверждает теорию: тот, кто рожден защищать слабых, им останется при любых обстоятельствах.

Ну как она могла теперь передать Ключ ограм?! Тем более что без крови Хантингтона последние дни превратились бы в ад.

— Надеюсь, и королем он будет замечательным, — пробормотала Аня, стараясь не показать свое недовольство.

— Не сомневайтесь, — твердо уверил Бранд.


10 мая

Что она здесь делает? Этот вопрос Катя Петрашова задала себе раз сто за полтора часа общения с одноклассниками.

Она не собиралась на тусовку к Артему и все же пришла. Возможно, на принятие решения повлияло то, что вечеринку перенесли с субботы. Или могло статься, что за майские праздники у нее атрофировался мозг. Или надоело слушать плаксивые уговоры подруги. Или просто стало любопытно посмотреть, как живет семья депутата…

Надо сказать, хорошо живет. Двухуровневая квартира словно сошла с каталога роскошных интерьеров — тщательно подобранная цветовая гамма, вычурная мебель, картины, статуэтки, вазы… Артем, заметив ее интерес, объяснил, что весь этот хлам тянет в дом мать. В ответ Кате многое хотелось сказать однокласснику, но девушка сдержалась.

Рассматривая обстановку, Петрашова не завидовала, нет. По большому счету это чувство ей незнакомо. Трехкомнатная квартира их с теткой вполне устраивала и для двоих не казалась тесной. Да, капитальный ремонт шестнадцатилетней давности требовал обновления, но с возможностями Марины об этом оставалось лишь мечтать.

— Эй, Петрашова! — пощелкала пальцами возле ее уха Света Фоменко, голубоглазая красавица, лучшая ученица класса и оттого неисправимая гордячка. — Не спи. Мы выбираем фильм, присоединяйся.

— Или тебе все равно, что смотреть? — предположил Денис, приятель Артема по лицею.

Катя посмотрела на коробки с дисками. Все лицензионные, отличного качества, а не пиратские, которые она скачивала в Интернете, когда не хватало денег на билет в кино.

— Наверное, без разницы, на такой плазме можно смотреть что угодно, — колко ответила за Петрашову отличница, которой не понравилось, что Денис обратил внимание еще на кого-то, кроме нее. — Павловский, твой домашний кинотеатр круче всех городских, вместе взятых.

На откровенную лесть сын депутата поморщился, а затем быстро растянул губы в улыбке:

— Ребят, что-нибудь еще желаете?

— От вискаря твоего папаши я бы не отказался, — ухмыльнулся Денис и, взяв с журнального столика последнюю банку пива, добавил: — Но, помня, что его бар под запретом, соглашусь на слабоалкоголку.

— А я бы выпила еще «энергетика», — рассматривая свои идеальные, но искусственного происхождения ногти, сообщила коротко стриженная брюнетка Антонина, которую друзья звали на иностранный манер Тони.

— Тонька, сколько ни пей, энергичней ты не станешь, — едко проговорила гордость школы. — Как была унылым тормозом, так им и останешься.

Лучшие подружки, Светлана с Антониной общались настолько своеобразно, что посторонние считали их злейшими врагами.

— Зато ты у нас шустрик, — равнодушно отозвалась Тони, — за которым нужен глаз да глаз. Но ты ведь уже об этом знаешь, да, Дэн?

Парень нахмурился:

— Это ты о чем, Тони?

Брюнетка игриво подмигнула Свете и, неопределенно взмахнув тонкой рукой, ответила:

— Да так… не обращай внимания. Я, как всегда, гоню, Дэн.

И она, откинувшись на спинку кожаного дивана вишневого цвета, вновь уставилась на свои расписанные геометрическими узорами длинные коготки.

А Кате вспомнился подслушанный в туалете разговор. Отличница, чудесным образом находившая время и на зубрежку, и на походы в ночные клубы, хвасталась Антонине, что познакомилась с классным парнем, который пригласил покататься по ночному городу. Состоялась прогулка или нет, Петрашова не узнала — девчонки больше хихикали, чем разговаривали, и вскоре вышли из туалета, не дав ей дослушать.

— Катя…

— А? — Петрашова испуганно посмотрела на Артема. — Прости, повтори, что ты сказал?

— А ты что хочешь, Кать?

— Домой хочу.

— Рано ведь! Петрашова, давай посидим еще, — подала голос молчавшая почти весь вечер Вика.

Познакомившись с другом Артема, она, не подозревая, что у него уже есть девушка, слишком активно флиртовала. За что получила — словесно, естественно, — от Светы. И теперь дулась как мышь на крупу.

— Пожалуйста, Катрин, давай останемся еще хотя бы на час. Тема, скажи ей!

— Кэт, я тебе диск, подписанный «Падшими», не показал, — вспомнил Павловский. — И видео с прошлогоднего концерта, который они давали в нашем городе.

— Катрин, пожалуйста!

— Все-все, уговорили, — натянуто улыбнулась Катя.

Впечатлений от посиделок, как хороших, так и плохих, ей хватит надолго, поэтому девушка всем сердцем хотела домой.

— Кстати, концерт снимал я сам.

— Артем у нас не хуже оператора-профи, — оживился Денис.

Его подруга, хихикая, хитро покосилась на подвесную полку на стене справа. Там среди колонок, усилителей для домашнего кинотеатра и подставок для дисков гордо выстроились золотые статуэтки премии Оскар. Сувенир придавал помещению нотку несерьезности и оттого делал его менее холодным.

— Да… мастер хоум-видео, — подтвердила Тони. — Некоторые его ролики на YouTube набрали сотню тысяч просмотров.

И все, кроме Вики и Кати, засмеялись над шуткой, понятной только им. А Петрашовой отчего-то стало тревожно на душе.

— Итак, девушки, принимаю заказы. Чего изволите? — Артем пытливо смотрел на плохо вписывающихся в их компанию подруг.

— Мне, как Тони, «энергетик».

Катя неодобрительно покачала головой:

— Вик, а ты знаешь, что в банке «энергетика» кофеина в два раза больше допустимого уровня потребления в сутки? Может быть, на сегодня достаточно?

— Допустимый уровень потребления? Серьезно? — Света рассмеялась. — Ай-ай, Петрашова, да ты, оказывается, ботан! А на уроках ведешь себя как нормальная.

— Фоменко, хватит ржать, — велел сын депутата, — Катя ничего смешного не сказала. «Энерготоники» до восемнадцати лет врачи пить не рекомендуют.

— Да ну? Отчего ж тогда ты сам их пьешь? И нас угощаешь? — возмутилась Света.

— А когда я слушался чужих рекомендаций? — Парень самодовольно улыбнулся. — Кать, а ты чай, наверное? И предлагаю посмотреть видео с концерта, раз ты уже спешишь домой.

— Эй, а я? — вспылила отличница. — Почему у меня не спросил? Я что, думаешь, пить не хочу?

— После трех пачек соленых фисташек и тарелки бутербродов с красной рыбой? Ну, конечно, не хочешь, — подколола Тони.

— Свет, я не спросил, потому что ты сама себе выберешь. Ты ведь не откажешься от роли хозяюшки?

Девушка закатила голубые глаза и все же кивнула:

— Конечно, Тема. Я прекрасно ориентируюсь на вашей кухне.

Через десять минут Петрашова забыла о своих тревогах и желании сбежать из неприветливой компании.

— Чем плохо разнообразное звучание? — горячилась девушка.

— Я и не говорил, что оно плохо. У «Падших» это единственная плохая песня.

— Неправда! Текст «Не королевы» лиричен и со смыслом.

— Ага, — фыркнул Артем, — только попсой отдает. Вот если бы Нора пела ее не одна…

— Как ты себе это представляешь? — перебила Петрашова собеседника. — Исповедь брошенной женщины, сумевшей собрать себя по осколкам, будет исполнять Макс? Или их брутальный солист Гоша? А может, вообще Алекс гроулингом?

— Хм, ты права. Хотя пару строк гроулингом там бы не помешало — может, меня бы меньше тошнило.

И парень захрипел прерывающимся голосом часть припева обсуждаемой песни:

Слова любви на асфальте мелом ломким

Давно расплылись под дождем холодным, звонким…

Катя расхохоталась:

— Хватит! Связки порвешь!

— Да… вполне возможно. — Павловский откашлялся.

— А вообще, у Норы голос, который лично мне хочется слушать вечно. За душу берет, наверное, она не только замечательная певица, но и отличный человек.

Артем наморщил нос, словно имея точные представления об участнице группы.

— Кать, я не возражаю против женского вокала. Но когда поет одна она, выходит слишком слащаво. Хотя бы припев, как в «Колыбельной палача», должен исполнять кто-то из парней.

— Что за «Колыбельная палача»? — Девушка растерянно захлопала светлыми ресницами.

— Она в Сети появилась пару недель назад. Ты еще не слышала? — неожиданно обрадовался Павловский. — Сейчас исправим ситуацию!

Наблюдая, как ловко бегают пальцы Артема по клавиатуре, а на лице играет задорная улыбка, Катя решила, что не такой он и заносчивый, как считала вначале. И общение с ним не в тягость, наоборот, с ним даже спорить приятно.

Красивый голос Норы, как всегда, заставил девочку затаить дыхание.

Палач устал,

Палач не спал

Сто ночей

Без горящих свечей.

Тени в доме снуют,

Убийце кошмары плетут.

Жалобный стон

Клинком в душу вошел,

Надежда на спасение тает,

Палач в огне страха сгорает.

Первую строку припева прорычал Алекс, а дальше эстафету перехватил Георгий, пришедший в группу относительно недавно.

Кровь! Кровь! Кровь!

Чужая алая кровь

Стекает с пальцев вновь.

Застывает она на глазах,

Въедаясь в поры на руках.

И снова чистый спокойный голос Норы.

Палач устал,

Палач не спал

Сто ночей

Без горящих свечей,

Без липкого страха.

Его постель давно как плаха,

Он сам туда поднялся,

Когда с жалостью расстался.

Над ним самим занесен топор,

В руках костлявой он быстр и остер.

Из колонок грянул припев, от которого кожа слушателей покрылась мурашками.

Кровь! Кровь! Кровь!

Чужая алая кровь

Стекает с пальцев вновь.

Застывает она на глазах,

Въедаясь в поры на руках.

Композиция закончилась. Помолчав немного, Петрашова призналась:

— Ничего себе колыбельная! Если бы мне подобные пела в детстве тетя, я бы выросла психопаткой.

Парень, сдвинув к переносице брови, поинтересовался:

— А почему колыбельные пела тетя? У мамы слуха нет?

Гостья опустила взгляд и прошептала:

— У меня нет мамы… я сирота.

— Катя, прости, пожалуйста, — искренне извинился Артем и мягко стиснул ладошку девушки. — Я не знал.

В этот момент открылась дверь, пропуская Свету с подносом. Стрельнув хитрыми глазами на их соединенные руки, Фоменко подчеркнуто вежливо проговорила:

— Для Катюши я заварила чай, который ты предлагаешь своим самым дорогим гостям. Ну, а тебе — пиво. Откроешь сам.

Когда они остались вдвоем, Петрашова, стискивая горячую чашку, произнесла:

— Не извиняйся. Я знаю родителей лишь с чужих слов. Отец превысил скорость, а дорога была скользкой после дождя… Выжила одна я, да и то благодаря врачу, сделавшему вовремя кесарево маме.

— Сочувствую, — выдавил из себя ошарашенный парень.

— Да ладно, — отмахнулась Катя с наигранной веселостью. — Когда теряешь то, чего не знаешь, не так грустно.

В комнату ворвалась побледневшая сквозь загар Антонина:

— Артем! Там… там Вике плохо!

Внутри у Кати словно что-то оборвалось, стало холодно и пусто. Опередив парня, она первой вбежала в комнату с домашним кинотеатром. Вика лежала на полу. Денис, опустившись на колени, хлопал ее по мокрым щекам, уговаривая открыть глаза. Света стояла над ними, сжимая в побелевших пальцах ручку стеклянного кувшина — она не придумала ничего лучшего, как выплеснуть ледяной апельсиновый сок в лицо потерявшей сознание девочки.

— Вика! Вика!

На громкий крик подруга не прореагировала.

— Уйди! — с неожиданной силой Катя оттолкнула парня от неподвижного тела.

Заняв его место, приложила указательный и средний палец к сонной артерии. Пульс не прощупывался. Оттянула веко вверх. Зрачок своей чернотой закрывал всю радужку глаза. Катя в ужасе стиснула кулаки. Как учила тетя, стадия «трех нет»: нет сознания, нет пульса, нет реакции зрачков. Значит, у Вики остановка сердца. А у нее всего несколько минут, чтобы ее спасти.

— Звоните в «Скорую»! — оглянувшись на застывших вокруг испуганных ребят, крикнула Петрашова. — И окна откройте! Надо больше кислорода!

После этого Катя начала делать искусственное дыхание «рот в рот». Все, как показывала тетя Марина, недоучившаяся из-за маленькой племянницы студентка медицинского вуза.

Дважды вдохнув воздух в рот пострадавшей, приступила к непрямому массажу сердца. Две узкие ладони надавливали на грудину бессознательной девочки ритмично, сильными толчками. Мысленно Катя считала, молясь, чтобы ее восприятие времени не сильно отличалось от реального… Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Дважды вдуть воздух в рот, зажимая пальцами нос Вики. И снова массаж. Раз, два, три… пятнадцать. Опять два вдоха. Раз, два, три… пятнадцать.

После пятого или шестого цикла — искусственное дыхание и непрямой массаж сердца — девушка проверила пульс на шее подружки. Ничего. Ни малейшей реакции!

Катя возобновила свои действия, ставшие почти механическими. Только предательские слезы поползли по носу. И прежде чем она успела взять себя в руки, несколько капелек упало на серое лицо Виктории.

«Несколько минут, прежде чем умрет мозг», — стучало в голове доморощенного реаниматолога. Несколько минут, а дальше серьезные последствия. Чем позже удается запустить сердце, тем выше риск, что в центральной нервной системе Вики наступили необратимые изменения. Нет! Она не могла допустить, чтобы ее подруга превратилась в пускающий слюни «овощ».

В очередной раз проверяя пульс, Петрашова ощутила слабое биение крови в сонной артерии. Обрамленное прилипшими прядями лицо на глазах розовело, избавляясь от смертельно-серого оттенка. Зрачки сузились. И хотя девчонка начала самостоятельно дышать, Катя продолжила оказывать ей помощь в ожидании бригады врачей.

Но внутренне Петрашова уже успокоилась и потому смогла услышать шепот невольных свидетелей ее подвига. Парни и девушки, видимо, отошли от первого шока и сейчас активно прешептывались.

— Сколько ты ей бросила? — шипел Артем.

— Две, — тоненько проблеяла Света.

— Идиотка… это новая пачка с большей дозировкой. Возможно, ты ее убила.

— Я не хотела… ты же знаешь… я просто хотела поржать…

— Зачем ты вообще это сделала, Светик? — прошептала Антонина.

— А разве не надо было? Артем включил камеру и отправил меня на кухню…

— Но не говорил, чтобы ты подсыпала девчонкам, — перебил сын депутата лепечущую отличницу. — Теперь тебя посадят.

— Только вместе с тобой, — подал голос Денис. — Чье лекарство? Кто любит прикалываться над обдолбанными, дрессируя их разными командами? Если что, я предъявлю диск с записью одной из «вечеринок».

— Знал же, что не надо было его тебе давать!

Шепот сменился криками ярости и чуть не вылился в мордобой, если бы не звонок в домофон.

Вскоре Петрашова уступила место врачу, а сама без сил упал на диван. Кружилась голова, от нервного перенапряжения дрожали руки. Какое счастье, что после просмотра популярного сериала про врачей она упросила Марину научить ее оказывать первую медицинскую помощь!

Наблюдая за манипуляциями медиков, слушая их вопросы, на которые отвечал Артем, она не могла поверить в реальность происходящего. От осознания ситуации ее бросило в жар. Боже! Да ведь Вику специально опоили каким-то лекарством. Специально! И она чуть не умерла…

Когда пострадавшую на носилках понесли из комнаты, Катя опомнилась и бросилась к работникам «Скорой помощи»:

— В какую больницу вы ее отвезете? Можно мне с вами?

— Нет, милая, нельзя. — Уставший мужчина в зеленом медицинском костюме покачал головой, затем, назвав номер больницы, похвалил: — А ты молодец, не дала девчонке умереть.

После ухода врачей начался маленький ад: Артем кричал на Дениса, Тони орала на парней и Свету, забившуюся в уголок дивана и скулившую, как бездомный щенок. Поэтому Катин уход никто не заметил. Забрав свою сумку, оставленную в коридоре, она прикрыла входную дверь, посчитав, что в охраняемом здании с консьержкой редко случаются грабежи. А если вдруг из-за нее кто-то все-таки обчистит квартиру депутата, она мысленно скажет ему спасибо.

Через час вернулись родители и старший брат Артема. Судя по счастливым лицам, смотринами они остались довольны. Иначе и быть не могло — старший отпрыск порадовал, выбрав в невесты не абы кого, а единственную дочь заместителя мэра.

Поэтому парень долго не решался портить хорошее настроение главы рода Павловских. Но, помня железное требование отца: «Натворил дел — сознайся сам, прежде чем на твое дерьмо укажет кто-то посторонний», — пошел к нему с повинной. При этом любитель «прикольных» роликов не забыл прихватить с собой видеокамеру.

Бизнесмен просмотрел запись с момента, как гостья сына потеряла сознание, и до появления бригады «Скорой помощи» не один раз. И только после этого, нервно барабаня пальцами по столешнице массивного стола, сердито вынес вердикт:

— Подвел ты меня под монастырь, сынок. Девочка, оказывается, полуночница.

— Вика — полуночница? Чего ж ей стало плохо? — Парень от удивления даже забыл о распухшей челюсти и заплывшем левом глазе.

— Не та, что была при смерти, вторая. Думаешь, подростку реанимировать человека легко? Особенно когда тот почти умер? Твоя одноклассница исцелила свою подругу. Ты связался с магичкой, дурень.

— Но, пап, она не похожа на полуночницу, — пытался возразить Артем, но тотчас осекся под колючим взглядом отца. — И что теперь?

— Не будь она магичкой, отделались бы деньгами. А так, сын, не представляю.

— Но ведь ты можешь попросить своих покровителей о защите?

— Не знаю, Артем, не знаю. С их высокой платой лучше держать ответ перед магами…



Глава 7

11 мая

В ночь с десятого на одиннадцатое Катя почти не спала. И хотя Марина целый вечер утешала ее и отпаивала валерианой, девочка переживала за подругу.

Следующий день прошел как в бреду.

Утром, игнорируя мольбы полусонного организма посетить ванную, она первым делом позвонила маме Вики. Судя по голосу, Надежда Викторовна также провела ночь, не смыкая глаз. Женщина с облегчением сообщила, что после промывания желудка и капельниц Виктория чувствует себя вполне сносно. Единственное, что пугало несчастную мать, провалы в памяти. Доктор разводил руками, предполагая, что, возможно, это последствия передозировки препаратора, который приняла Виктория.

Прощаясь, Надежда Викторовна еще раз поблагодарила Катю за спасение дочки:

— Я век буду молить Бога за тебя, деточка. Спасибо, если бы не ты, Вита… моя Вита…

Умерла бы. Закончить фразу женщина не смогла. Но произносить то, что они обе знали, и не требовалось.

— Не благодарите, я не могла по-другому, — хлюпая носом, прошептала Петрашова. — Кроме тети Марины и Виты, у меня больше никого нет. Ваша дочь мне как сестра.

На уроках она считала минуты до звонка на перемену. Сосредоточиться на учебе и не пыталась, понимая, что слишком взбудоражена, чтобы усваивать новые знания.

Учителя ее не трогали, словно их предупредили о вчерашнем происшествии. Одноклассники шушукались за ее спиной, но никто так и не спросил, что случилось на вечеринке Артема. Хотя одна история до Катиных ушей дошла: якобы Вика чуть не умерла, «наглотавшись халявной наркоты», вот, мол, что делает с людьми жадность. Если бы не странное апатичное состояние, Петрашова заставила бы фантазера заткнуться. А так пришлось молча слушать свеженькую сплетню и вяло морщиться.

Из всех участников вчерашней драмы лишь Катя пришла в школу. И от этого она испытывала двоякие чувства: девчонок почти что ненавидела, а вот Артему… Артему боялась посмотреть в глаза.

Пока они сидели в спальне парня, обсуждая творчество «Падших», Катя начала испытывать к нему симпатию. Все-таки какой обаятельный, гад! Страшно представить, каким ловеласом он станет лет через десять.

После последнего урока классная руководительница попросила Петрашову задержаться. Гадать, о чем пойдет речь, пришлось недолго. Учительница приказным тоном сообщила, что завтра состоится незапланированное родительское собрание, куда приглашаются очевидцы несчастного случая с Витой, а также их старшие родственники.

Формулировка «несчастный случай с Витой» покоробила, но воспитанная девочка промолчала, решив, что педагог не спешит навешивать ярлыки, толком не зная деталей происшедшего.


11 мая

— Легче, Макарова, легче, — ворчал Петрович, наблюдая за золотистыми язычками пламени, охватившими тело ученицы. — Если сожжешь мою летнюю кухню, твой жених вместо того, чтоб ублажать тебя в медовый месяц, будет ее отстраивать заново.

— И не подумаю, — заартачился Кирилл, тревожно наблюдая за действиями невесты, — я строителей найму.

— И где ж ты найдешь строителей-магов? — прищурился Петрович и, подняв вверх указательный палец, пояснил: — Это вам не обычная сараюшка, а помещение с особой магической защитой, которая ставилась в процессе возведения стен.

— Может, лучше тогда перенести занятие в сад? — внесла рациональное предложение ученица.

— Еще чего! У меня справа появились соседи, а я давно не обновлял с той стороны участка заклинание отвода глаз.

— Хорошо, я приложу все усилия, чтобы не устроить пожар.

— Приложи, ведьма-недоучка, приложи. — Петрович, по-видимому, специально сбивал ученицу с нужного настроя. — А то второго поджога за утро даже для такого уникума, как ты, будет многовато. А ну, закрой спину! Не филонь! Кому сказал, закрой?! Сейчас начнем все сначала!

Лиля до боли в челюстях стиснула зубы. Методика обучения наставника раздражала несказанно. Особенно сейчас. Хотя теперь-то его нападки как раз логичны — он не давал ей сконцентрироваться, заставляя проявить выдержку.

Заклинание «златой панцирь» относилось к защитным и применялось огневиками в бою. Язычки солнечно-желтого пламени, охватывая корпус мага, защищали его не только от вражеских заклятий, но и от пуль с холодным оружием. Только удерживать такой «бронежилет» было тяжело и энергетически изнурительно. Для постигающих магию Огня «златой панцирь» играл роль своеобразного индикатора, по которому учитель судил, готов ли адепт к переходу на новый уровень обучения. В Лилином случае также должно было проясниться, насколько она подчинила свой Дар.

— Можно я немного передохну? — взмолилась Макарова. — Я готова начать сначала.

Кириллу, открывшему рот, Виктор Петрович наступил на ногу:

— Так-таки и начнешь сначала, но не сегодня. Будешь знать, как поджаривать мужиков на завтрак вместо гренок.

При упоминании утреннего происшествия Лиля мучительно покраснела.

— Твое счастье, что Кир — оборотень. А не будь у него регенерации? — разъярялся седовласый маг. — Покалечила бы или даже убила!

Девушка, и так испытывающая вину, закусила губу. Она серьезно обожгла Кирилла утром и, хотя он заверил, что это мелочи, страшно корила и ругала себя мысленно самыми последними словами.

— Эх, Макарова, Макарова… Представляешь, каково спросонья вместо горячего хлопца в постели наткнуться на уголек? — не унимался наставник.

— Виктор Петрович, достаточно! Разве Лиля нарочно? — возмутился вервольф, вступаясь за любимую. — Не прошедшей посвящение магичке тяжело контролировать себя во сне.

Огневик неприлично хрюкнул. Отвернувшись лицом к стене, увешанной пучками мяты, процедил сквозь зубы насмешливо:

— Ну-ну, во сне… Спали они… Конечно, спали, только некрепко.

Проницательность мага вызвала у оборотня улыбку, которая тотчас увяла, стоило ему увидеть, как невеста стремительно бледнеет, теряя сознание.

— Лиля!

Защитное заклинание еще действовало, когда он подхватил огневичку. Не обращая внимания на боль, он держал обмякшее тело девушки на обожженных руках.

— Что с ней?

— Ну, и чего ты ее ловил? Тут пол мягкий. — Маг постучал подошвой домашних тапочек по утоптанной земле. — Посмотри на свои руки — снова обжегся до мяса, герой-любовник.

Оборотень зло повторил вопрос:

— Что с Лилей?

— Нервы? Перевозбуждение после утреннего пожара?

Манера общения несносного мага могла вывести из себя и святого. Что уже говорить о порывистом Булатове?

Из летней кухни Петрович вышел, потирая челюсть.

— Иди посиди со своей спящей красавицей на свежем воздухе, — буркнул огневик, указав рукой на плетенный из лозы диванчик под навесом из дикого темно-зеленого винограда. — Если не очнется, сзбрызнем ее холодной водой — и всех делов.

Кирилл поморщился. Как там говорит народная мудрость? Черного колдуна и отбеливатель не отмоет. Справедливо и в отношении ершистого нрава.

— Позвоните моему брату, пусть привезет Давида, — устроившись с невестой на руках на жестком сиденье, попросил Кирилл. — Пускай целитель осмотрит Лилю, не к добру обмороки посреди занятий.

— Эка невидаль! — пожал Виктор Петрович плечами, ища в памяти телефона номер Богдана Данилевского. — Во время обучения еще и не такое бывает. С магичками чего только не случается: свалилась в обморок, потому что неделю сидела на кефирной диете. Сводила магией веснушки, а так как их рассыпало по всему телу, переутомилась до помутнения во взгляде, но все равно пошла на занятия. Или бойфренд-оборотень накануне ночью залюбил… Да много причин. Это же женщины!

То, что его исповедь игнорировали, мага не волновало. И он, выполнив просьбу вервольфа, продолжил бурчать, жалуясь на нерадивых учениц.

Из забытья Лилю вернул то ли воздух, наполненный ароматом ландышей, цветущих в саду Петровича, то ли его недовольное ворчание. А может, взбодрила ария черно-белого петуха, взлетевшего на изгородь.

— Как ты себя чувствуешь? — Тыльной стороной ладони Кир нежно провел по бледной щеке.

— Как-то странно, — Макарова наморщила лоб, — словно я полностью выжата магически. Как после обряда создания Хранителя города.

Приподнявшись, она удобно устроилась в объятиях жениха. И тут ее взгляд зацепился за розовые отметины на его предплечьях:

— Что это?! Это опять я?

Кирилл пожалел, что надел футболку, а не какой-нибудь балахон, скрывающий руки. Впрочем, тогда бы невеста заметила прожженные дыры.

— Я снова тебя обожгла? — По голосу чувствовалось, что она едва сдерживается, чтобы не заплакать. — Ох, Кир, что же это со мной?..

— За меня не волнуйся, все уже почти зажило. Еще минут пять — и ты бы не заметила. Нам стоит побеспокоиться о тебе, ведь второй раз не можешь подчинить свою Силу.

Лиля опустила голову, боясь признаться, что на самом деле это уже третий случай потери контроля над стихией. И в первый раз антимагические браслеты на запястьях были замкнуты, что не помешало ей подпалить столик в кафе.

— Прости, я, кажется, знаю, что происходит. После обряда я полностью не восстановилась, так как вкладывала в него не только Силу, но и свои эмоции. Давид наложил запрет на тренировки сроком на две недели, но мне стало страшно, что за такой период забуду все, что учила. — Каясь в собственной глупости, Макарова бездумно перевернула руку жениха ладонью кверху. И застонала — здесь ожоги оказались глубже. — Ого… Любимый, прости! Я не хотела…

Подув на ярко-розовые пятна, огневичка легонько коснулась губами каждого из них, словно надеясь, что поцелуи имеют целебную силу.

— Подожди. — Кир попытался отобрать свою конечность, не только лобызаемую, но и обильно окропляемую слезами. — Давид запретил колдовать? Так, почему мы здесь, Лиля?! Это тебе не терапевт из районной поликлиники, чьи шаблонные рекомендации с оглядкой на инструкцию можно игнорировать, это целитель. И его советов не слушают или глупцы, или психи, убежденные в собственной неуязвимости.

— Так ее! Так! — подлил масла в огонь Петрович.

Исчезнув из вида на несколько минут, он вернулся с подносом, заставленным высокими чашками, вазочками с медом, конфетами, блюдом с пирожками и прочими вкусностями. Поставив угощение на стол из красноватой лозы, седовласый маг опустился в кресло из того же материала.

— Что там о запрете целителя? Почему я не в курсе? И, кстати, угощайтесь, все домашнее, кроме конфет.

И Лиле пришлось признаваться. Слушая ее рассказ, наставник поигрывал кустистыми бровями, хмурил лоб, иногда хмыкал или фыркал:

— Ну, Макарова, я убедился, что голова у тебя не светлая, хоть ты и блондинка.

— Я русоволосая, — уточнила Лиля угрюмо.

— Некромантия для меня что твоему волку убеждения вегетарианцев, и все же я знаю, что для таких мощных обрядов используют или Силу из накопителей, или энергию свежепролитой крови. Неужели тебе не хватило ума прирезать козочку? Или с десяток кур?

— На колесе обозрения в центральном парке? — скептически уточнила Лиля. — Да вы затейник, Виктор Петрович! Вот бы Совет магов порадовался, читая утром прессу о сумасшедшем, устроившем резню на глазах сотен детишек с их родителями.

— Не забывайся, девчонка! — возмутился огневик и, натолкнувшись на хмурый взгляд Кирилла, уже тише добавил: — Пей липовый чай, а то остынет.

И на правах хозяина поухаживал за гостьей: добавил ей в чашку две чайные ложки янтарного меда, подвинул выпечку и конфеты.

— А накопителей у меня нет по той простой причине, что я, согласно правилам, заряжаю их для Совета или ношу антимагические браслеты. Так откуда они у меня возьмутся?

Петрович поскреб покрытый серебристой щетиной подбородок:

— М-да, был не прав, согласен. И все же, Макарова, нет в тебе инстинкта самосохранения. Беречь себя нужно, ученица, беречь.

На этом воспитательная речь и оборвалась. Наслаждаясь вкусной едой, маги и оборотень некоторое время спокойно чаевничали. Идиллия длилась до тех пор, пока Лиле не взбрело в голову похвалить кулинарный талант наставника.

— Вкусные пироги, не знала, что вы умеете готовить.

— Готовлю самое простое. А десерты мне Любовь Захаровна таскает, почти полгода уже, все мечтает на себе женить.

— С именными приворотами наверняка? — предположила девушка и с аппетитом откусила кусочек от нового пирожка.

— Куда ж без них? — ухмыльнулся Петрович. — Знает, что без толку, но упрямая, как и все ведьмы.

Вервольф, услышав про привороты, молча встал и отнес недоеденный пирог к загородке, где копошилась в земле пернатая живность Петровича. Накормив счастливых кур, Кир вернулся за стол. Наставник с ученицей обменялись понимающими взглядами, но подтрунивать над чужими убеждениями не стали. Кто-то наслаждается сыром с плесенью, а кто-то к нему ни за что не прикоснется, опасаясь, что такая же гадость вырастет в желудке, если ее проглотить. Так и с едой, «приправленной» любовным заклинанием, рассчитанным на другого человека: зная, что оно никак не повлияет, есть ее все же мерзко.

Богдан с Давидом приехали, когда Лиля заканчивала убирать со стола.

— Доброе утро! Как все-таки классно за городом! — Младший брат Кирилла фонтанировал хорошим настроением. — Чистый воздух, пчелки гудят, цветочки распускаются — красота!

Огневик косо посмотрел на радостного гостя и, поморщившись, распорядился:

— Макарова, налей парням чаю и лимончика нарежь, а то непонятно, с чего веселятся, хотя впору плакать.

Богдан, единственный, засмеялся, посчитав слова Петровича мрачной шуткой.

Целитель от чая отказался, сославшись на занятость и желание поскорее вернуться в больницу, так как через пару часов у него запланирована операция. Данилевский же перекусу откровенно обрадовался. Как-то он объяснил Лиле свою позицию: «Сегодня откажешься, потом завтра, а послезавтра тебе уже и не предложат».

Под внимательными взглядами трех пар глаз целитель поводил руками над головой и вдоль спины девушки. Затем достал из походной сумки какие-то амулеты и продолжил диагностику уже с их применением.

По безмятежному лицу молодого мага трудно понять, что с пациенткой, но Кир попытался. И ему это удалось. Удивление Давида выдал его участившийся пульс, а затем и напряженное внимание, с которым он осматривал запястья Лили, а точнее — сдерживающие Силу артефакты. И увиденное его явно расстроило.

— Вы понимаете, что я должен докладывать Совету магов о подобных нарушениях? — Он обвел присутствующих напряженным взглядом. — Второй раз я вижу, что Лиля не носит сдерживающие браслеты. Их не просто так заставили носить, решение Мирослав принял, согласовав его со мной. Так почему вы вмешиваетесь? Виктор Петрович, без вас и ваших магических отмычек не обошлось. Кир, Богдан, вы же взрослые люди, о чем вы думали?

— Насколько все серьезно?

— Настолько, Кир, что Лилю могут не допустить до посвящения.

Макарова округлила глаза. Чего-чего, а подобного исхода событий она не хотела бы.

Оставаться в подвешенном состоянии, когда не поймешь, кто ты такая — огневичка или некромантка, — она не желала. Как говорил наставник, усидеть на двух стульях невозможно, когда-нибудь да грохнешься. Особенно если какой-нибудь «доброжелатель» дернет за один из стульев… Но, главное, в ней бурлила, вызывая непонятное томление, магия несовместимых направлений.

— Ладно, давайте обсудим ситуацию, — вздохнув, решил Давид. — Но без Лили и Богдана.

Вымотанная «златым доспехом», девушка возражать не стала, а вот Данилевский возмутился:

— Эй, а почему без меня? — Вопрос, произнесенный набитым ртом, прозвучал глухо и неразборчиво.

— Потому как с тобой, шантажист, не разговариваю. Или уже забыл?

— А сейчас, что ты делаешь? Транслируешь мне свои мысли прямо в мозг? — насмешливо поинтересовался Богдан.

— Ты лучше жуй тщательней, для пищеварения это полезно.

Поставив точку в их странноватом диалоге, целитель вместе с женихом и наставником Лили удалились в летнюю кухню.

— Что это с Давидом? — поинтересовалась Макарова, наслышанная, что флегматичного врачевателя трудно вывести из равновесия. — И чем и когда ты успел его шантажировать? А, главное, зачем?

Данилевский с нарочито невозмутимым видом придвинул к себе конфетницу — и присвистнул:

— Ого! Ты посмотри, что твой наставник покупает себе на десерт.

Магичка, отобрав вазу, внимательно оглядела сладости. Неудачный объект для переведения темы разговора — самые обычные конфеты. «Ежик в тумане», «Зеленая фея», «Белочка с приветом», «Волк-одиночка», «Йети», «Чупакабра»…

— «Чупакабра?!» — Девушка сморгнула, посчитав, что странное название ей примерещилось.

— Ага, а еще есть «Граф Дэ» — слой черного шоколада, затем начинка из пралине, внутри которой вишневый ликер. Попробуй, тебе понравится.

— Чудны́е конфетки…

— Как и новая владелица городской кондитерской фабрики. Угадаешь ее имя?

— Кандидатура одна — Кассандра? — предположила магичка.

— В яблочко! Но вопрос легкий, согласись. Главная и бессменная чудачка нашего города верна себе: покупает фабрику с устаревшим оборудованием. Спрашивается, зачем? Дальновидные планы? Какой-то тактический ход?

— Может, она решила поиграть в мафиози? Только ноги жертве будет заливать в тазу не цементом, а липкой карамелью?

— Точно! — оживился Богдан. — А потом топить не в реке, а в чане с горячим шоколадом, из которого потом наделают конфет.

— Фу, гадость какая! — скривилась Лиля.

— Ты первая начала…

— Я и закончу. Если серьезно, покупка фабрики может оказаться очередной блажью прорицательницы.

— Да, чтобы позлить Феликса. Но знаешь, — Данилевский развернул «Чупакабру», — не поскупившись на оснащение и ремонт здания, а затем расширив ассортимент и придумав смешные названия, она сделала предприятие вновь рентабельным. Ой!

Воскликнув, маг схватился за щеку.

— Что?!

— Попробуй сама, — предложил он, коварно ухмыляясь. — Поймешь, почему конфета так называется.

В голове у огневички промелькнула страшная мысль-догадка: вампиры купили фабрику, чтобы своими сладостями уничтожить магов, точнее, свести с ума. Вон, один уже готов — непонятно чего хохочет.

И все-таки перед «Чупакаброй» она не устояла. Дробленые орехи с кунжутом и маком вперемешку с карамельной и шоколадной крошкой скрывали внутри ментолово-мятное ядро, после раскусывания которого выступали слезы на глазах. Но связь между неожиданным вкусом и мифической зверушкой Лиля не увидела, о чем и сказала Богдану.

— У тебя нет фантазии, а еще журналистка, вроде бы творческая личность…

— Ладно, хватит заговаривать мне зубы, признавайся, из-за чего поссорился с Давидом?

Парень пожал плечами:

— Он давно хотел настучать Мирославу. Еще в тот раз, когда я привез тебя на осмотр после обряда для Федьки. А я просто кое о чем напомнил, чтобы он молчал…

— О чем?

Богдан улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках:

— Давай откровенность за откровенность? Я расскажу, чем шантажировал целителя, а ты признаешься, из-за чего загорелась ваша с Киром постель.

Лиля недовольно фыркнула:

— Да сон мне приснился плохой! Сон!

— Не-а, — дурашливо замотал головой маг, — я больше верю Петровичу, чем тебе. И теперь наконец-то знаю, что подарить вам на свадьбу: огнеупорную, зачарованную кровать…

— Что?! Ты только сейчас определился с подарком для брата? Позор, Данилевский!

За шуточным разговором ни Лиля, ни Богдан не услышали шорох в кустах жасмина, распустившего цветы в паре метров от навеса. И тем более не заметили, как по саду старого огневика, крадучись, скользит девушка, один в один похожая на Макарову.


12 мая

Катя Петрашова не верила собственным ушам. Это неправда. Нет. Как такое возможно?! О чем говорят эти взрослые?! Что они выдумывают?!

— А после того, как мне позвонил Владимир с предложением проверить вещи дочери, — мать Вики кивнула головой на отца Артема, сидящего за одной партой с ней, — я обыскала ее комнату и нашла в столе таблетки в маленьких пакетиках. Господи… я вырастила наркоманку!

Женщина прижала мятый платочек к глазам и беззвучно зарыдала. Депутат Павловский брезгливо поморщился и отвернулся от соседки.

Катя тряхнула головой, словно прогоняя наваждение. Какие таблетки в столе Вики? Откуда им там взяться? Когда Надежда Викторовна сообщила, что какие-то психотропные препараты врачи нашли в кармане Викиной толстовки, Петрашова решила, что их туда незаметно подбросил Артем или Света, а она, занятая спасением подруги, этого не заметила. Но теперь, оказывается, таблетки были и в столе Ефимовой. Туда сынок депутата их подкинуть не смог бы. Или она ошибается? И сын городского шишки может все?

— Вот видите, моя Светочка не виновата, — с придыханием проговорила дама в шифоновом платье фиолетового цвета. Ее пышный бюст грозил вывалиться из низкого декольте всякий раз, когда она чуть наклонялась вперед, глядя на депутата. — А раз она ни при чем, то мы пойдем, хорошо? Светику скоро к репетитору идти…

— Мама! — одернула родительницу насупленная отличница. — Мы успеем, не переживай. И уйдем, когда будут уходить остальные.

Дама вздохнула и завозилась за партой, за которую ей с трудом удалось протиснуться.

Собрание напоминало театральное действо, где поначалу роль режиссера взяла на себя классная руководительница. Она попыталась заставить родителей играть пафосную драму. Ничего не вышло. Трагедия легко превратилась в комедию характеров, а то и балаган. И не последнюю роль сыграл в том депутат.

Перебив учительницу, Павловский стал возмущаться, что дети сумели достать наркотики. Значит, школа недосмотрела. Работе педагогического коллектива жирный минус. А он еще думал оплатить ремонт спортзала…

При этих словах учительница схватилась за сердце. Директор ее убьет, если узнает, чего лишилась школа.

Когда Артем перевелся к ним из лицея, его отец сделал щедрый жест — обновил технику в компьютерном классе и в учительской. Ходили еще разговоры, что и руководству школы что-то перепало для личных нужд, но вскоре слухи утихли, не подтвержденные, но и не опровергнутые до конца.

— Итак, ради чего мы здесь? — Слово взяла мама Антонины, высокая, худощавая брюнетка, с такой же короткой стрижкой, как и у дочери. — Девочка, куражась, выпила таблетки. Ей стало плохо, но помощь подоспела вовремя, правильно? Подчеркиваю, она сама их выпила, добровольно. Более того, это были ее таблетки, и, как призналась дочь, она предлагала попробовать их друзьям. Так что мы здесь обсуждаем? Мой ребенок имеет твердые убеждения насчет наркотиков, проводите воспитательные беседы с этой… как ее там? — Говорившая наморщила лоб, вспоминая имя пострадавшей девочки — С Верой и ее подружкой. А мы уходим, время — деньги, знаете ли.

Коротко взглянув на Тони, женщина резко поднялась и пошла к выходу из класса. Ее дочь беспрекословно последовала за ней.

Катя Петрашова нашла под партой руку тети и крепко сжала. Они обе слушали монолог матери Антонины с круглыми глазами. Марина верила племяннице и неплохо знала ее подругу. Как шестнадцатилетняя девочка достанет дорогое лекарство, которого отпускается только по рецепту врача? Да и не так воспитана Вика, чтобы «куражась, выпить таблетки». Иначе Катя с ней бы не дружила.

— Подождите! Давайте разберемся.

И Марина, немного путано высказавшись в защиту Виты, в конце добавила:

— Но главное, Катя слышала, как Артем кричал на Свету за то, что она добавила препарат в «энергетик».

Дама всплеснула руками, и ее грудь бурно заколыхалась, как волны на озере во время грозы.

— Света! Ты опоила свою одноклассницу?!

Голубые глаза отличницы моментально наполнились слезами. Размазывая их по лицу, девушка заныла тоненьким голоском:

— Мамочка, нет! Чтобы я сделала подобное?! Ни за что!

Всхлипывая, она сейчас напоминала маленького ребенка, но никак не жестокую шутницу. И даже Катю проняла ее игра. Не услышь она разговор одноклассников и хуже знай отличницу, то поверила бы ее словам.

— Вот видите, видите! — торжествовала женщина. — Моя Светочка не виновата, она никогда не лжет. Она большая умница, отличница и гордость школы. Вот!

Словно получив сигнал, все мамы, учительница и Марина заговорили вместе, перебивая, не слушая друг друга.

— Да, Света — наша гордость и надежда…

— Моя Тоня не хуже учится, просто не любит выставлять свои достижения напоказ…

— Раз Катя говорит, может, Вика и не сама их выпила?..

— Я поверю племяннице, а не вашей отличнице…

Галдеж поднялся такой, будто в комнате перевернули улей с пчелами.

— Леди… Леди! Леди!!! — Депутат стукнул кулаком по парте. — Заткнитесь!

Неизвестно, что подействовало: лестное обращение, грубый приказ или удар по столу, но женщины смолкли.

— Позвольте сказать и мне пару слов. — Мужчина дружелюбно улыбнулся. — Да, ситуация сложная. Мой сын, его друзья говорят, что Виктория принесла таблетки с собой. Ее подруга утверждает, что она получила их в моем доме. Поэтому предлагаю на время оставить разбирательства и подождать, пока пострадавшая не сможет ответить сама за себя. Договорились, леди?

Большинство из присутствующих вздохнули с облегчением.

А у Кати от обиды и разочарования на глаза наворачивались слезы. Еще один малюсенький толчок — и они польются рекой, прорвавшей плотину.

— Марина, задержитесь, пожалуйста, — попросил депутат тихо.

Тетя с племянницей, последними подходившие к двери, обернулись. Павловские остались сидеть на местах: отец — за первой партой, сын — за второй.

И хотя Катю заинтриговало то, что им собирался сказать мужчина, смотрела она на парня. Артем не поднимал глаз, что-то усиленно рассматривая на парте, не иначе читая перлы школьного фольклора, выцарапанные на столе.

— Я не знаю, что произошло на посиделках, — покривил душой мужчина. — Но я прекрасно представляю, как тяжело в одиночку растить ребенка.

Марина хотела спросить, откуда подобные сведения, но сдержалась.

— Я вижу, как вам трудно. — Павловский скользнул снисходительным взглядом по стройной фигуре женщины, облаченной в простенький трикотажный сарафан. — Обстоятельства несколько оправдывают ваши цели, но все-таки…

— Какие цели? — перебила его Марина. — О чем вы, господин Павловский? Говорите прямо.

— Ваша племянница пытается обелить подругу, и вы поддерживаете ее фантазии, надеясь таким образом подправить свое финансовое положение.

Женщина онемела от услышанной дикости. Сама Катя почувствовала, как пол уходит из-под ног, и она невольно, отойдя чуть назад, присела на учительский стол. Артем все так же прожигал мебель неподвижным взглядом, только два красных пятна выступили на скулах парня.

— Не в моих правилах платить шантажистам, но я готов вас поддержать материально не только потому, что не желаю, чтобы трепали доброе имя Павловских. Но и из-за способностей вашей племянницы, которой могу оплатить учебу в медицинском университете. Только из уважения к ее таланту.

— Что за бред вы несете? — рассмеялась Марина. — Я вас не шантажирую!

— Тогда вы клевещете, за что я вас прощаю с оглядкой на удивительные способности вашей Кати.

— Какие способности? Что за чушь вы городите?! — Женщина с усилием потерла лоб — когда она волновалась, у нее начинала болеть голова.

— Катя, как опытный врач, оказала первую помощь подруге…

— Ах, это… поверьте, это не способности, это чудо.

Депутат затаил дыхание.

— Это чудо, которое иногда случается. Кате просто повезло. И доктором она не станет, так как ненавидит химию и боится крови. — Марина помолчала и с насмешкой добавила: — А свои деньги оставьте себе. Или лучше оплатите лечение Виктории, которую ваш сын с друзьями едва не убил.

— Значит, такой пошел разговор? Вы сделали свой выбор. — Мужчина криво ухмыльнулся. — Артем, уходим.

Тетя и племянница понимающе переглянулись. И Катя прошептала:

— Артем, к ноге…

Под тихий женский смех Павловские покинули стены школы.

Уже выезжая с парковки, депутат с чувством легкого страха и азартного предвкушения набрал номер, по которому старался звонить крайне редко.

— Отец, зачем ты сказал, что тетка Кати собирается нас шантажировать? Ты ведь так не думаешь? — решился спросить Артем.

— Это была последняя проверка, сын. Хотел посмотреть, как поведет себя Марина.

— И что? Посмотрел?

— Да. Тетка ничего не знает о мире Полуночи.

— А если ты ошибаешься?

На этот вопрос депутат не ответил, сердито вскрикнув:

— Где носит этого секретаря?!

Лишь на повторный вызов ответили, и мужчина спокойно, словно не он только что давал волю своему гневу, произнес:

— Добрый день. Вас беспокоит Владимир Павловский, хочу оставить сообщение для мастера Феликса. Я нашел бесхозную целительницу… Да, Совет магов о ней точно ничего не знает…


12 мая

— Ну, как? Я справился с поставленной задачей? — опустив телефонную трубку, поинтересовался темноволосый вампир у своей хозяйки, рыжеволосой провидицы.

Кассандра, сидевшая на краю стола, кивнула.

— Почти. Ты забыл, что дневные секретари Мастера — люди. Они не могу сыпать вампирскими угрозами. Поэтому на будущее, когда будешь играть человека, не обещай найти и оторвать голову в случае обмана.

— Простите. Возможно, депутат подумает, что я не угрожал, а только фигурально выражался?

— Не таким тоном, Михаил. — Кассандра слегка нахмурилась. — Павловский наверняка в штаны наложил. Впрочем, так ему и надо. Мразь, а не мужчина.

— И все же ваша цель достигнута, госпожа?

— Да, депутат забудет о девочке на семь — десять дней. Затем, устав ждать, он перезвонит и поинтересуется, почему за юной целительницей никто не пришел, — поделилась знаниями о будущем вампиресса.

— И мне снова доведется играть секретаря, подлив настоящему в чай слабительное?

— Рано об этом говорить. Судьба не определена, — покачала головой рыжая. — Информация о девочке должна дойти до Феликса. Но не раньше семи дней. Нам пора — скоро из туалета выползет бедняга, которому ты щедро отмерял тройную дозу лекарства.

Спрыгнув со стола, Кассандра покачнулась — телохранитель, мгновенно оказавшись рядом, не дал ей упасть.

И, глядя, как она вытирает кровь с лица, напряженно попросил:

— Госпожа, откажитесь от артефакта — он вас убивает.

— Я — вампир, не забыл? — невесело улыбнулась рыжеволосая красавица. — «Прощение Аполлона» для меня безопасно.

— Мы не знаем этого точно. К тому же многие заметили, что с вами творится что-то неладное. Как бы Феликс не задался вопросом, откуда эти странности.

— Придется рискнуть. Благодаря камее мои предсказания точны, как никогда раньше. Я не могу отказать от артефакта. Пока не могу…

И Кассандра, одернув подол длинного платья из темно-синего гипюра, вышла из приемной Мастера вампиров.

— Или не хотите, — буркнул телохранитель, последовав за ней.



Глава 8

Нижний Амстердам, 14 мая

Дерек Хантингтон, всего пару дней назад детектив из отдела расследования убийств, а сейчас принц сидха Нижний Амстердам, проникновенно смотрел Ане в глаза. Его пальцы неторопливо перебирали пуговицы белой батистовой рубашки, высвобождая их из петелек. Черный фрак уже лежал на полу рядом с пикейным жилетом и белоснежным галстуком-бабочкой — вампир эффектно отшвырнул его в тот самый миг, как девушка произнесла слово «согласна».

Против воли Данилевская скользнула любопытным взглядом ниже лица Его Высочества. Бледная кожа в свете тысячи свечей не портила вид рельефного торса. В этот момент взволнованность Хантингтона делала его похожим на обычного человека. Довольно симпатичного человека даже в представлении убежденной вампирофобки.

Расстегнув рубашку до конца, Дерек протянул девушке раскрытую ладонь. И словно почувствовав ее сомнения, ободряюще улыбнулся.

Магичка, вдохнув больше воздуха, как перед прыжком в воду, вручила принцу левую руку, которую он тотчас поцеловал. Правой же Аня коснулась его обнаженной груди, слегка вдавливая в нее Ключ.

Вопреки ожиданиям гром не загремел, молнии не засверкали, даже пол не покачнулся. Принятие артефакта прошло как-то просто и легко, пожалуй, даже скучно. Украшение будто бы вплавилось в кожу, превращаясь в зелено-черный рисунок клевера-креста.

— Да здравствует король! — воскликнул Юрген, поднимая бокал с игристым вином.

— Да здравствует король! — подхватила половинчатую здравицу восторженная публика.

Топлес монарха наблюдало несколько десятков влиятельнейших жителей Нижнего Амстердама и около сотни гостей «сверху», то есть с единственного мира, с которым связан сидх.

Король Дерек, взяв у слуги два фужера, один подал Анне и тихо еще раз поблагодарил:

— Спасибо. Может, все-таки согласитесь принять в знак моей признательности титул принцессы?

Ане хотелось фыркнуть, но она сдержалась, лишь чуть наморщила нос:

— Разве я похожа на аристократку? Нет, благодарю, меня устраивает мое неблагородное происхождение.

Кого-то другого подобное предложение обрадовало бы, ведь многие девочки мечтают стать принцессой. А тут даже за принца не надо выходить, предварительно отбатрачив на злую мачеху уйму лет. Анна же со спокойным сердцем отказалась от присваиваемого пожизненно титула, считая его лишь яркой мишурой. И ее отказ отчего-то подняло настроение Бранда, мрачного в последние два дня.

— Хорошо, — кивнул, одеваясь, Хантингтон. — Раз не хотите становиться принцессой спасенного мира, просто знайте: здесь вам рады в любое время. Считайте Нижний Амстердам своим вторым если не домом, то убежищем.

— А вот за это спасибо, — улыбнулась магичка. И, не утерпев при виде скособоченной «бабочки», перевязала королю галстук. — Я мечтаю заглянуть сюда за травами. Не поверите, но на одной поляне я обнаружила растения, давно исчезнувшие с лика Земли и знакомые мне по иллюстрациям в дневниках ведьм-целительниц. А ведь здесь еще и потрясающая экология! Представляете, какой прибыльный бизнес вы можете организовать? Травники нашего загрязненного мира передерутся за эксклюзивное право покупать у вас растения!

У вампира, три дня без продыху вылавливающего верных сообщников Филиппа и решающего другие проблемы, вытянулось лицо. Меньше всего ему хотелось слушать о каких-то уникальных травках, когда предстояло принять присягу подданных, обновить порталы между мирами, перезаключить контракты с их смотрителями, завязать дружеские отношения с ограми и гарпиями… Да много чего предстояло!

— Вернусь к теме уникальных растений, — не закрывала рот огневичка. — Возможно, я обнаружила сильфий, чудо-растение, исчезнувшее во втором веке нашей эры…

— Ваше Величество, простите, что вмешиваюсь, — вклинился в разговор Роман. — Позвольте, я украду сестру, ведь она свою миссию уже выполнила?

— Конечно. А я уделю внимание и остальным гостям.

Король не скрывал своего облегчения, а уводимая кузеном Данилевская — довольную улыбку.

Отведя сестру к ряду банкеток, обитых красным бархатом, у стены, оборотень полюбопытствовал:

— Зачем ты забивала голову Дерека всякой чушью? Он выглядел таким несчастным, что я поспешил его спасти. Все-таки хороший парень, хоть и с клыками.

— Соглашусь, хороший. Просто мне показалось, что за пару дней нашего плотного общения он стал проникаться ко мне симпатией. Вот я и сделала «прививку» от зарождающихся романтических чувств.

— Думаешь, поможет?

— Так я уже не в первый раз его «гружу». К тому же Хантингтон из той породы молчунов, что не переносят многословность даже понравившихся женщин.

— Смотри сама, ты — девчонка, должна разбираться в чувствах лучше меня. Все, пока, я побежал.

И Булатов, бесцеремонно всунув сестре наполовину полный бокал, бросился вслед за девушкой в нежно-лиловом платье. Пейжи Ликиу, по которой сох кузен, внесли в список гостей, как и ее бабушку, лучшего мастера личин в Нью-Йорке. Как Бранду удалось подбить ту на преступление, Аня не представляла, но госпожа Ли согласилась изготовить нужные ему облики за три недели. Сроки Юргена не устраивали, и он надоедал китаянке с просьбами поспешить. Что выйдет, никто точно не знал. Аня поспорила с братом, что Ли все-таки пошлет наглеца подальше. Ромка же утверждал, что обаяние молодого дракона одержит верх над вредностью старой лисы.

К слову о драконах. После того как Юрген раскрыл свою сущность, они с Булатовым облазили специфические форумы в поисках сведений по Властителям Огня.

Увы, даже для детей Полуночи драконы были кем-то вроде бигфута для обычного человека. Правдивую информацию засекретили Контролеры, оставив интересующимся в свободном доступе малопонятные легенды и сказки о чешуйчатых монстрах.

И Аня, измученная любопытством и вопросами вертигра, написала электронное письмо своей бывшей наставнице, когда-то готовившей ее к посвящению стихии. Любовь Захаровна ответила в тот же день, прислав парочку трактатов и фотокопию страницы из дневника мага эпохи Возрождения. Нечитаемые мемуары, написанные на итальянском языке, доморощенных исследователей только огорчили. Не обращаться же им за переводом к полиглоту Бранду?!

И все-таки Аня простила наставницу-шутницу за отдельную приписку. В ней говорилось, что кровь дракона, данная добровольно, самое сильное лекарство в мире, источник временной магической мощи, едва ли не эликсир вечной жизни. Но если ихор получали нечестным путем, он превращался в мгновенный яд. Кроме того, впавший в ярость дракон мог уничтожить крупный населенный пункт за считаные минуты. Вот почему Контролеры присматривали за Властителями Огня, но никогда не применяли по отношению к ним грубую силу.

А еще Любовь Захаровна утверждала, что у дракона лучше не стоять на пути, не просить его об услуге, не оказываться его должником и ни в коем случае в него не влюбляться.

Последний совет запоздал. Наблюдая, как Бранд помогает другу очищать сидх от ярых сторонников Филиппа, Аня восторгалась им, как сильной личностью, и четкой продуманностью его действий. Древний трактат не врал: драконы справедливы и чуют ложь. Интуиция помогла Юргену выявить готовящийся заговор против нового правителя, предотвратив побег свергнутого принца из башни.

И все это за три дня. Хантингтон наверняка сам бы не справился. Да и что мог знать о дворцовых интригах бывший коп? Идея с балом и прилюдной передачей Ключа также принадлежала дракону.

Данилевская огляделась — гости выглядели намного веселей, чем до ритуала, — выходит, затея себя оправдала.

— Оправдала, не сомневайся, — шепнул певучий голос Ане на ухо. — Они убедились, что притязания нового короля правомерны.

Магичка, вздрогнув, обернулась. Принцесса с семицветным колорированием бесшумно выросла за спиной.

— Не пугайся, я не умею читать мысли. — Последняя сидхе из рода Красного Терна весело хмыкнула: — Ты произнесла вслух про затею.

— Ваше Высочество, рада видеть вас. — Данилевская присела в реверансе.

И в этот раз он у нее получился. Тренировки перед зеркалом прошли недаром. Или же помогло платье, подаренное Брандом в качестве извинения за испорченное им в ресторане «Контузия». Аня, краснея, долго отнекивалась, но Юрген ее переупрямил, попросив хотя бы примерить. И когда шелковая, прохладная ткань скользнула, лаская, по ее коже, магичка отказаться от подарка уже не сумела. Белое в греческом стиле платье длиной в пол с глубоким V-образным декольте и чуть завышенной талией выгодно подчеркивало изгибы ее фигуры. А широкие лямки, вышитые серебряной нитью и кристаллами, соблазнительно открывали плечи и слегка обнажали спину. Этот наряд не требовал украшений, но Аня не смогла отказаться от давно ставшего родным браслета с подвесками-амулетами, который с трудом отыскал Кристиан в покоях свергнутого принца.

Если бы огневичка не чувствовала себя в безопасности в окружении друзей, ни за что бы не надела белое. Ведь этот цвет, цвет невинности и жертвы, почему-то особенно привлекал вампиров. Даже кроваво-красный не обладал таким эффектом. Но Аня за три дня, что гостила в холме, настолько освоилась, что даже собрала волосы в высокую прическу, бесстрашно открыв шею.

— Рада? — Энвфис приподняла тонкую бровь. — Не думаю. Могу поспорить, ты думала, что я ушла. А я все еще здесь и, пока не удостоверюсь, что сидх в надежных руках, никуда не уйду.

Обещание прозвучало как угроза. И Аня передернула плечами, радуясь, что не ей придется день за днем общаться с духом принцессы. Бедный Дерек, а ведь он еще не познакомился с Энвфис…

— Ваше Высочество, лгать не стану, именно так я и думала, — подтвердила с вызовом девушка.

— Наглая магичка…

Полупрозрачный дух довольно рассмеялся. Затем, подступив вплотную, напомнил об обещании, данном Аней в башне.

— Я передумала — мне не нужна голова Алистара на блюде. Я хочу для него другой участи.

И Энвфис, неприятно улыбаясь, озвучила новое пожелание. После чего, поправ правила этикета, задевая подолом зеленого платья танцующие пары, она растаяла посреди бального зала.

Зачем Энвфис явилась? Чтобы напомнить об Анином долге? Видит ли принцессу еще кто-нибудь? Будет ли она мешать новому королю? У магички не нашлось ответов на эти вопросы, но любопытство ее сейчас не мучило. Выдержать бы сумасшедшую ночь до конца…

Уже ее начало — встреча гостей — обещало нескучное времяпрепровождение. Вспомнив о минутах, стоивших ей испорченных нервов, Аня невольно содрогнулась.

На правах близких друзей правителя (как девушка ни отказывалась, крича, что для этого высокого звания она плохо знает Дерека, ей пришлось смириться с навязанной ролью) они с Брандом стояли рядом с Хантингтоном. Вереница роскошно, а порой и вычурно одетых людей и полуночников заставила приветственную улыбку Данилевской быстро увянуть.

О Ночь! Она никого из них не знала, разве что нескольких гостей. И поэтому неприятное ощущение, что она очутилась не на своем месте, только усиливалось.

Строгий дресс-код гости холма не соблюдали. Если мужчины явились облаченными во фраки, смокинги или парадную военную форму, то женщины проявили фантазию: вечерние платья в пол часто игнорировались в пользу коротких сексуальных нарядов. Были и те — Аня безошибочно определила вампирш, — кто прибыл на церемонию представления нового короля в одних драгоценностях и дорогих мехах. Видать, дамы решили не скромничать, а сразу продемонстрировать холостому монарху свои прелести.

Белое золото, платина, бриллианты, жемчуга и самоцветные камни в старинных оправах соперничали блеском с ослепительными улыбками и вспышками фотокамер.

Кроме подданных, поприветствовать короля Дерека явились элита магического сообщества Нью-Йорка, цвет кланов оборотней и представители малых народов Полуночи — огры, нимфы, гарпии, цверги. Последних, кстати, Аня видела впервые в жизни, поэтому с интересом рассматривала невысоких, слегка сутулых мужчин. Отличные ювелиры и артефакторы, они много работали, что сказывалось на их внешности и прижимистом характере. Из всей делегации только у одного старика были заостренные и оттопыренные уши-лопухи, крючковатый нос, едва не упирающийся в подбородок и заостренные зубы. Остальные отличались от людей лишь малым ростом, что объяснялось просто — пластические операции. Так что слухи не врали: цверги ложились под нож хирурга, только бы не покупать краткосрочные и весьма дорогие маскировочные личины.

— Старейшина цвергов считается каноническим красавцем, — шепнул Бранд огневичке, обжигая горячим дыханием ее шею.

— А на мой вкус, он может играть в фильмах ужасов, причем гримеру над его внешностью совершенно не надо работать.

— Злая вы, Аня.

— Уверена, цверг что-то подобное думает и о моей внешности.

Крючконосый старейшина, о чем-то беседующий с Хантингтоном, слегка повернул голову в ее сторону, смерил с ног до головы оценивающим взглядом и едва заметно улыбнулся.

— Ой… он слышал, как неудобно…

Данилевской хотелось спрятаться за широкую спину ухмыляющегося Бранда, но гордость заставила остаться на месте. И даже посмотреть старому цвергу в глаза, шепнув при этом слова извинения.

Больше Аня на остроумные комментарии экс-гонщика не велась, вспомнив, что почти все приглашенные обладают сверхъестественным слухом. Нет, Юрген не отпускал в адрес прибывающих оскорбительные отзывы, но кто знает, что может не понравиться в словах простой огневички какому-нибудь влиятельному гостю? Это драконы могут не бояться зубоскалить, если верить сказаниям, им по статусу положено.

Среди приглашенных Данилевской еще запомнились супруги: темно-русая демонесса и белокурый оборотень. Голливудские актеры на пике популярности, они надолго приковывали взгляды окружающих. Но лично Аню поразила щемящая нежность во взглядах, которыми муж и жена порой одаряли друг друга, и это при том, что их браку далеко не один год. Яркая пара прошла дальше, и остальные гости превратились в серый поток незапоминающихся лиц.

Потускневшее настроение также встряхнуло появление Галы с Норманном, которым по настоянию Ани отправили приглашение, а также нескольких спортсменов, которым в свое время она помогла.

Но самым запоминающимся гостем стал тот, кого не звали. Вид высокого, выше двух метров, мужчины с серо-седыми волосами до плеч заставил сердце тревожно забиться. Его смокинг едва не трещал по швам, а здоровенные ручищи наверняка складывались в пудовые кулаки. Но особого «шарма» ему добавлял шрам, пересекающий левую половину лица и уходящий под воротник рубашки.

Еще не зная, что на бал нагрянул ревизор, то есть посланник Контроля, Аня приняла решение держаться от него подальше.

— Хемминг, — словно грязное ругательство выплюнул Бранд его имя.

— Юрген, — осклабился великан. — А я еще гадал, кому по силам устроить переворот в сидхе?

— Разве Нижний Амстердам в вашей юрисдикции?

— Нет, но ведь я и не с проверкой прибыл. Так, познакомиться с новым правителем и, возможно, подружиться.

От подобной дружбы магичка на месте Дерека отбивалась бы всеми конечностями.

Проходя мимо Ани, представитель Контроля чопорно кивнул:

— Доброй ночи, прелестная леди.

Он словно знал, что, если бы поцеловал ей руку, девушка, вероятно, лишилась бы сознания от ужаса.

И Аня, до которой наконец-то дошло, кто перед ней, склонила голову в ответ.

На бал явился представитель Контроля — Каратель, следователь и палач в одном лице, чья дотошность и жестокость обросли жуткими слухами. Тот, кого полуночники прозвали Шмарре-Кошмаре. Непогрешимый, неподкупный, он преследовал тех, кого Контроль объявил преступником, всегда доискиваясь до правды, и самолично казнил, не спихивая неприятную обязанность на помощников. Матерый оборотень, он превращался в огромного белого волка с клыками, которым позавидовал бы саблезубый тигр. Поэтому чаще всего его посылали расследовать преступления вервольфов. И приводя приговор в исполнение, Хемминг не считал зазорным вызвать осужденного на поединок, обещая отпустить, если тот выиграет. Естественно, сделать это никому не удавалось.

Как твердит народная мудрость, если в одном месте густо, то в другом — пусто. Так и в ситуации с Шмарре-Кошмаре. За могущество он расплачивался одиночеством — родных детей или тех, кого бы обратил, у него не было. То ли вирус оказался настолько сильным, что убивал всех укушенных, то ли на него наслали проклятие — точной причины не знал никто.

Каратель Хемминг настолько произвел сильное впечатление, что открытие бала уже не вызывало положенного оживления. И только вальс, с которого начались танцы, прогнал мрачные мысли, вернув Ане хорошее настроение.

Юрген уверенно и чутко кружил свою партнершу. И Аня, доверившись его движениям, таяла от прикосновений, теплого взгляда и чувственной улыбки. Если от вида Романа, примерившего впервые в жизни фрак, Аня смеялась, говоря, что у него теперь три «хвоста», то Бранду пиджак с длинными фалдами сзади, несомненно, шел, подчеркивая его безупречную осанку.

И лишь когда симфонический оркестр завершал исполнение мелодии Штрауса, Данилевской пришла в голову страшная мысль: она, возможно, влюблена в Юргена, а что испытывает он? Предупредительность, корректность, забота — это часть его сущности, а не показатель отношения к любимой женщине. Что, если ее влечение однобоко и она выглядит глупо в своей слепоте?

Понимая, что долго мучиться сомнениями не умеет, девушка решила, что эта ночь станет переломной. Если Бранд продолжит тактику галантного ухаживания, она вызовет его на откровенность сама.

Первый вальс стал их единственным танцем до полуночи. Все это время Аня избегала дракона, то танцуя с немногочисленными знакомыми, то прячась среди колонн, если оркестр исполнял мазурку, менуэт, лендлер или полонез, о которых она имела весьма смутное представление.

Кристиан, назначенный на роль распорядителя бала, накануне вечером пытался навязать ей записную книжку, куда вносят имена партнеров на танцы, чтобы не возникало путаницы. Девушка отказалась от блокнота из слоновой кости, сославшись на то, что он ей не пригодится ввиду высокой концентрации красавиц на квадратный метр паркета.

В этом она ошиблась, оказавшись одной из самых популярных дам бала. Не развенчивая ошибочное мнение, будто она фаворитка Дерека, Аня пропускала комплименты новых знакомых мимо ушей.

После полуночи, когда состоялась церемония передачи Ключа, являвшаяся по сути и коронацией Хантингтона, а затем небольшого выступления знаменитой оперной дивы, популярный нью-йоркский джаз-бэнд сменил музыкантов оркестра. Пришел черед быстрых и медленных фокстротов, румбы, ча-ча-ча, танго, джайва и самбы.

Зажигательные мелодии звали присоединиться к танцующим, но девушка вежливо отказывалась от предложений. Постепенно толпа мужчин вокруг нее растворились, остались огры, Пол с братьями да Хью, бармен-альбинос, попавший на бал как хранитель одного из порталов.

Бывший охотник за артефактами рассказывал о своем последнем приключении, после которого решил завершить карьеру и осесть в родном городе. Аня же косилась на короля Нижнего Амстердама и его собеседницу. Раньше магичка не замечала за собой тяги к вуайеризму, а сейчас подглядывала без стеснения. Все объяснялось просто: суровый экс-коп Дерек искренне улыбался кокетливо краснеющей Гале. Ее подруге Гале! И что-то подсказывало, что администратор компании «Стивенсон и сын» смотрит на Хантингтона не как на того, которому можно подобрать подходящую возлюбленную. Нет, Гала глядела на мужчину, который сумел заинтересовать ее саму.

Король вампиров и блондинка, обожающая книжных кровопийц, а в жизни ловко убивающая их посеребренным каблуком модельных туфель? Аня улыбнулась: что ж, многообещающая парочка.

— Ну, а дальше веселье кончилось. — Пальцы Хью нервно впились в толстостенный стакан с виски. — Когда меня привязали к бревну и стали совещаться, какую часть тела рубить первой, я поверил, что охотники на альбиносов — не заказной розыгрыш от напарника.

Данилевская, перестав улыбаться, прислушалась к разговору.

— Я когда-то слышал, что альбиносы в Танзании, ложась спать, не знают, проснутся ли наутро, — нахмурился Пол. — Да и среди белого дня на них часто нападают.

— Местные верят, что амулеты, изготовленные черными колдунами из рук, ног, кожи и прочих частей тела альбиноса исцеляют, приносят удачу или богатство. Только обычно жертвами охотников туристы становятся редко, предпочитают ловить своих светлокожих.

— Мерзость какая!

Тошнота подступила к горлу — и Аня пожалела, что наведывалась к закусочному столу в одной из боковых гостиных.

— Полностью согласен. Полиция Танзании безуспешно пытается остановить подобные зверства. Они будут продолжаться, пока черным колдунам выгодно губить жизни невинных людей.

Аня, соглашаясь, кивнула. Да, маги-отступники черпают Силу не от щедрот Природы, как стихийники, или собственных ресурсов, как некроманты, а из чужой боли и смерти. Бессердечные ублюдки, по ее мнению, даже хуже вампиров.

— Руки-ноги у тебя на месте, — заметил один из братьев Пола, кажется, Кледдиф. — Как ты спасся?

— Благодаря напарнику, которого я вначале подозревал в розыгрыше. Кто-то из обслуги отеля, где мы остановились, видел, как меня схватили и утащили в джунгли, и не побоялся сообщить моему спутнику. А дальше дело техники — под кожу у нас вживлены маячки, что облегчило поиск.

— Да, страшное приключение, Хью, — вздохнула Аня.

— А главное, судьбоносное, — добавил альбинос. — То, что меня самого чуть не разобрали на части для амулетов, убило охотничий азарт. Нет, вы не подумайте, мы с другом никогда не творили что-то запретное или аморальное. Просто поиск старинных артефактов окрасился негативными эмоциями — сомнениями, страхом. Возможно, я трус, но рисковать жизнью в чужой, часто отсталой стране больше не хочется.

Трусом смотрителя портала никто не назвал.

На Аню нахлынула грусть. Бал окончательно утратил свою прелесть. Хотелось домой, и не в нью-йоркскую квартиру, а к маме, на родину.

— Простите, ребята, я вынуждена вас ненадолго покинуть.

Чтобы не портить другим настроение, Данилевская оставила приятную компанию. С бокалом в руках, проскользнув через боковую гостиную, где стояли столики для игры в карты, она вышла на террасу. Вид с нее открывался унылый: поросшая терном гора нависала над замком грозной махиной. Словно в противовес, на террасе, среди благоухающих клумб и фигурных кустов, установили изящные статуи. Беломраморные женщины, купающиеся в лунном свете, резко выделялись на темном фоне горы.

Аня, увлеченная самоедством, не сразу услышала стон.

Сраженные внезапной страстью любовники? Прозвучавший вскоре жалобный всхлип заставил откинуть первое предположение.

Оставив на постаменте каменной арфистки шампанское, а подле него — туфли, Данилевская прокралась в сторону подозрительных звуков.

На лавочке под защитой конусообразных кустов можжевельника, сидела пара: мужчина спиной к нечаянной свидетельнице, девушка — у него на коленях, уткнувшись лицом в мощное плечо.

Аня, решив, что обозналась, попятилась. И тут мужчина оторвал губы от изгиба женской шеи. Шеи, залитой чем-то темным. Кровью.

Ярость шевельнулась внутри магички, выплескиваясь огнем в правую ладонь. В голове вспышкой озарения наметился план: подскочить, схватить, опаляя, кровопийцу за шиворот. Затем, оттащив от жертвы, поджарить тварь до хрустящей корочки…

Данилевской удалось на шаг приблизиться к цели, как вдруг ее схватили сзади.

Зажимая рот твердой ладонью и удерживая горящую, словно факел, руку девушки, неизвестный потащил ее прочь от пирующего вампира. Молчаливая борьба ничего не дала. Кусаясь и лягаясь, как впервые оседланный мустанг, Аня едва не расплакалась от отчаяния. Расслабилась! Потеряла бдительность! И где?! На территории вампиров! Теперь из-за ее слабины умрет невинная девушка и неизвестно что случится с ней самой.

Лишь на противоположном конце террасы удалось вырваться. Вернее, ее отпустили. Шар огня сорвался с кончиков пальцев — и ударил в грудь нападавшего. В грудь Юргена. От неожиданности Аня вскрикнула. Пережив несколько ужасных секунд, успокоилась, увидев, что ее заклинание Властителю Огня не причинило никакого вреда. Даже одежда не пострадала, что уже высший пилотаж.

— Почему?! — выдохнула гневно одно слово.

— Почему не позволил убить вампира, занимающегося сексом с собственной женой?

— Сексом с женой?.. — эхом откликнулась магичка и промямлила: — Так он ее не убивал? А ведь шею изодрал изрядно…

— У нимф регенерация почти как у оборотней, ничего страшного в подобной ране для нее нет, — пожал плечами Бранд. — А вот вы, Аня, меня пугаете. Может, пора снять шоры? Быть терпимее к окружающим?

Девушка поморщилась:

— Хотите сказать, терпимее к вампирам? Может, мне еще и кровь для них сдавать?

— Большая девочка, а осознать, что мир не черно-белый, до сих пор не можете? — отчитывал ее блондин. — Поставьте себя на место ненавистного вампира. Вас обратили. Что предпримете? Убьете себя? Или попытаетесь жить, приняв случившееся? Откажутся ли от вас родные? Не думаю.

Данилевская скорчила рожицу, представив, как объясняется с родителями: «Мама, Владлен, привет. Мне не нужно бояться Аристарха, ведь я теперь вампир!» Ночной бред и то реалистичнее подобной ситуации.

— Скорее всего, да, выбрала бы смерть. Не хочу причинять боль родным.

Юрген схватился за голову.

— Наш разговор пошел не в ту сторону, — признался он после недолгого молчания. — Будем надеяться, шутница-судьба не захочет проверить ваши убеждения на прочность.

Бранд отступил на несколько шагов в сторону и поднял лицо к звездному небу. В лунном свете черты его лица выглядели четче, резче. Впечатление суровости усиливали сдвинутые к переносице брови. Чутье подсказывало Ане, что не только ее необдуманная выходка заставила Бранда хмуриться. Мужчина с силой потер виски, и ей невольно подумалось, что и у драконов порой болит голова…

Женский смех донесся с противоположного конца террасы. Из зарослей можжевельника вынырнула счастливая «жертва». Взъерошенный кровосос, догнав и подхватив ее на руки, понес в замок.

Аня закусила губу. Вот бы «обрадовалась» нимфа, «спаси» она ее от вампира! Кровавое соитие парочки вызывало легкое омерзение, но то, что взаимно нравится двоим, никто не вправе осуждать.

— Спасибо, — магичка легонько коснулась руки Бранда, — хорошо, что вы остановили меня.

— Не за что.

И он устремил взгляд к звездам иного мира. Аня последовала его примеру. Как странно искать знакомые созвездия и находить совсем другие, наверняка безымянные, ведь у местных есть дела важнее, чем составление карты небесной сферы.

Когда Данилевская поделилась теорией с Юргеном, тот, хмыкнув, предложил исправить ситуацию. И через полчаса над замком засияли Кельтский Крест, Огненная Дева, Гончая и Лис, Одноглазый Змей, Маленький Принц, Когтистая Лапа, Меченый Волк…

— Жаль, что карта останется лишь в нашей памяти. — После очередного присвоения имени группе светил Аня погрустнела. — Хотелось бы хоть немного быть причастной к этому миру. Пусть даже в качестве доморощенного астронома.

— Вы уже часть истории, — возразил блондин, глядя ей в глаза. — С вашим появлением началась новая эпоха для Нижнего Амстердама. И названия созвездий не потеряются, у меня хорошая память.

Яркая луна давала достаточно света, чтобы Аня смогла разглядеть его невеселую улыбку. И ей захотелось коснуться его губ поцелуем, стирающим горечь, изгнать из голоса печаль, вернув ему волнительную хрипотцу, уже привычную, но все также заставляющую ее сердце биться быстрее.

— Юрген, что вас гнетет? Переживаете, что кузен не сумеет вас заменить? Или думаете о племяннике?

— Для зашоренной девушки вы слишком проницательны. Всего понемногу.

— Если опасаетесь, что Роман столкнется с вашими знакомыми и те опознают в нем подмену, отошлите его в какое-нибудь безлюдное место, например на остров. А чтобы у представителей Контроля не возникло желания проверить там ваше присутствие, отправьте вместе с ним фотографа и журналиста. Мол, решили издать биографическую книгу.

— Я не настолько себялюбив…

— А кто об этом знает? Вы светский лев, публичная личность, а они нередко так пиарятся. Несколько кадров с ежедневных фотосессий можно выкладывать на вашем фан-сайте. — Аня почувствовала, как к щекам приливает жар и поспешила оправдаться: — Мне Гала рассказывала о нем, когда вручала материалы вашего дела.

— Интересная идея. — Бранд улыбался, любуясь ее смущением.

— Еще вариант — устроить на острове фотосет длиной в неделю для одного из журналов, что просят эксклюзивное интервью. Сняться в рекламе линии одежды, парфюма или чего-нибудь еще. Я сама слышала, как ваш помощник отклонял подобные предложения.

— Первая идея удачнее всего — задействовано меньше посторонних. Надеюсь, Роман не откажется побывать на одном из островов бирманского архипелага Мьейк?

Риторический вопрос. Булатов, пренебрегавший уроками географии в школе, смутно представляет, где это находится, но ни за что не откажется пополнить знания на практике.

— Вас озарил случайно не наш знакомый папарацци Арчер?

Аня засмеялась:

— Конечно он.

Пока Бранд занимался ее поисками в сидхе, его слуги поймали наглого фотографа, пробравшегося в сад. Свою сенсацию мужчина получил — он увидел, как один из охранников миллиардера превращается в зверя… Вовремя заметив нарушителя, домочадцы Юргена сами решили проблему — пригласили мага-менталиста, который и стер опасные воспоминания.

— Арчера, беднягу, кстати, и можно пригласить на остров. Надо же поощрить настойчивость!

— Вы добры ко всем наглецам?

Голос дракона показался ей немного странным. Данилевская проследила его взгляд. Сердце замерло в груди, а затем забилось как сумасшедшее.

Юрген не отводил глаз от ее губ. Смотрел на них, как на главное искушение в своей жизни.

— Зависит от того, как выражается их наглость, — шепнула, подаваясь вперед.

Высокие каблуки туфель делали магичку почти одного роста с Юргеном. И губы их легко встретились. Невесомое прикосновение к чувственному мужскому рту, и Аня отпрянула — Бранд не ответил на ее поцелуй.

Худший момент в ее жизни. Сомнения подтвердились: она ему безразлична!

— Ох, простите… я…

Одной рукой Юрген придержал ее за талию, чтобы не сбежала, другой накрыл рот.

— Чтобы ты не придумала всевозможных ужасов, буду откровенен. Ты мне нравишься, больше того, я не припомню случая, чтобы меня к кому-то влекло с такой силой. Но я буду последним негодяем в нашем и в этом мире, если соблазню желанную девушку, воспользовавшись тем, что она пила ихор.

Не имея возможности спрашивать, Аня недоуменно вскинула брови. Объяснения Юргена, а особенно его тело, прижимающееся к ее и недвусмысленно подтверждающее слова, помогли справиться со смущением.

<