«Гривар. Главы 1-20»
Скачать .TXT .TXT .EPUB .EPUB .FB2 .FB2

Пролог

Хулиган-ветер опять гнал мириады песчинок по поверхности мёртвой планеты, перемещая волны-барханы с места на место. Опять сквозь лишённую облаков атмосферу проглядывало холодное красное солнце, кажущееся особенно большим из-за малого радиуса орбиты, по которой древняя планета накрутила уже не один круг. Кругов было больше, значительно больше, ведь это была очень старая планета, настолько старая, что жизнь на ней зарождалась и угасала несколько раз. Но только последняя попытка подарила планете разумную жизнь, но существа, зародившиеся здесь, когда планета была на миллиард витков моложе, тоже уже покинули её. Да и не только её, а весь наш мир в целом, решив, что там им будет веселее.

Именно, веселее, ведь Древние были теми ещё затейниками, одна их прощальная шутка с перемешиванием видов, населяющих галактику, и наделением некоторых из них разумом повлекла за собой серьёзные последствия, с которых, можно быть уверенным, Древние потешаются до сих пор. И не только Древних можно было назвать такими весельчаками, предпочитающими исключительно злые шутки. Нет, их творения от них не отставали!

И прямо сейчас один разумный артефакт глядел на море песка, окружающее его, на звёзды, свет которых пробивался, несмотря на стоящее в зените местное солнце, на ветер, играющий песчинками, за неимением других игрушек, и вспоминал двух существ. Эти два мохнатых существа не так давно спаривались на его поверхности, даря ему столько интересных эмоций: и любовь, и страсть, и похоть, и примешивающиеся ко всему этому недовольство и раздражение, объектом которых был, прежде всего, сам артефакт. Вспоминал и понимал, как скучно его существование. В прошлый раз, потребовав за свои услуги показать ему не много не мало, а смерть близкого существа, артефакт чуть сам не сгинул в той буре из злобы и отчаяния, что бушевала внутри гиганта, которому пришлось оплатить проезд двух разумных видов в одно странное, но интересное место. А вот последний сеанс показал ему, что эмоций бывает куда больше, и все они очень интересны, а некоторые из них весьма приятны, так что теперь он решил узнать о чувствах разумных всё, а заодно немного развлечься.

А когда подобная всемогущая – а того, кто управляет путями, соединяющими все обитаемые планеты, вполне можно назвать всемогущим – сущность решает поразвлечься, простым смертным не стоит ожидать от этих развлечений ничего хорошего.


Глава 1

Дайте государству двадцать лет покоя, и вы не узнаете его. У нас же было тридцать – и не земных, а аргорских – и узнать в той горстке ничего не ведающих саблезубов то, чем стал клан Прайд сегодня, было бы весьма непросто. Ну да, обо всём по порядку: ещё в первый год Кимир лишился почти всех арги-ру, так как их всех разобрали по кланам. На других-то планетах, кроме Аргора, саблезубых здоровяков не осталось, а жизни арги и арги-ру тесно связаны друг с другом. Так что нет ничего удивительного в том, что все кланы ринулись на Кимир, дабы забрать домой своих больших братьев, каждый вид в свой клан: степные в кланы Детей Пустыни, Больших Песков и Жёлтого Моря; горные в Высокие Клыки, Дети Камня, а также в лесные кланы; а полярные отправились в арктические миры, населяемые Белыми Лапами, Снежными Силачами и другими. Хотя деление между ними весьма условно, вон я сам по окрасу явно принадлежу к пустынникам, но по сложению мать Киры – от которой та всё унаследовала, а я, в свою очередь, получил то же из-за перенастроенного портала – явно принадлежала к горным. Степные, они всё же более стройные и поджарые. Если рассматривать по аналогии с земными видами, то они гепарды, горные – леопарды, а полярные – тигры.

Короче говоря, арги-ру на Кимире осталось не так много, а вот арги, наоборот, стало больше. Тут и естественный прирост – одних только моих потомков клане под три сотни, причём, что странно, одни девочки – и переселенцы из других кланов. Всё-таки арги миролюбивы, можно даже сказать – что странновато для хищника – пацифисты. Но, как показала практика, воины нам всё-таки нужны, а, так как наш клан так и зовётся, все самые отмороженные саблезубы собрались у нас. Все тренировочные лагеря находятся на Кимире, все лаборатории по изобретению оружия – именно изобретению, а не переделке в него инструментов, как было, например, с магнитной катапультой – расположены на станциях в системе Кимирала. Конечно, остальные планеты Кланов тоже прикрыты системами обороны, до которых цивилизациям всё-таки распавшегося после того, как гроранцы получили по зубам, Содружества ползти и ползти. Но всё же самое передовое вооружение и арги, способные его применить, не тратя драгоценное время на душевные терзания, тоже у нас. А гипердвигатель, для которого Ругр решил-таки проблему одноразовости, позволит нам в считанные часы достигнуть систем обидчика и доходчиво объяснить, что трогать арги себе дороже. Ибо, если сам по себе снабжённый гравитационным орудием линкор Стиратель пусть грозное, но, в большей степени, всё-таки просто пугало, то тот же линкор, способный появиться в любое время в любой системе… Это уже, как говорится, две большие разницы.

Ну и третий источник пополнения численности – земляне, куда ж без них. На Земле прошло уже немало времени, людей остались считанные единицы. Ну, и кое-каких полезных нам хуманов – в основном, это всяческие военные советники, ибо по воинственности с рари могут соперничать лишь земляне – мы вытащили из капсул, предложили работать на нас, а согласившимся поставили одно условие: смена облика. Поэтому состав клана у нас довольно-таки разношёрстный и разнохвостный: тигры, львы, барсы, гепарды, леопарды – все кошачьи виды, одним словом, влились в наш клан, так как мы с ними способны иметь общее потомство. А полезные псовые, включая тех, что принадлежали к первой волне колонистов Кимира, отправились на Гринго, превратившись в ещё один рычаг давления на империю, ставшую нам теперь верным союзником. Ну да, это и не удивительно, ведь кроме держащей всё в своих крепких лапах Марте, есть и ещё один немаловажный фактор – жаждущие возмездия цивилизации, пострадавшие в своё время от бывших пособников Рари.

Так что, как уже сказал, клан у нас очень разнообразный, ведь помимо чистых видов есть ещё и полукровки, которые, к слову, проявляют способности к псионике, гораздо чаще чистых. Из последних врождённых псиоников меньше десятка, и Ошка одна из них. И, как это ни удивительно, снежная кошка оказалась стихийником, но не воды, как можно было ожидать, а огня. Так что «горячих» самочек у меня теперь две, а вот Куга так и осталась «физиком». Правда, очень сильным физиком, что сказалось на её характеристиках даже в пассиве, так что она была сильнее Ошки, хоть та и переросла её за это время и теперь ни в чём не уступала Кире. Но вернёмся к теме полукровок: выяснилось, что, как бы это ни было печально, гибриды арги-барс не имели такого длинного пушистого хвоста, хоть и были весьма пушисты сами по себе, имели окрас от ирбиса и кисточки на ушах от арги, а уж их лапы были очень мощными, позволяя, как прыгать на огромные расстояния, так и бегать по снегу, не проваливаясь, за счёт большой площади подушечек и длинной шерсти, образующей эдакие лыжи. Правда, из-за всего этого они предпочитали прохладный – я б даже сказал, что холодный – климат, так что все дочки Ошки жили ближе к полюсам.

Ну и, исходя из того, что псиоников у нас не мало, у нас образовалась – как обозвал её Шах – Академия Магии – именно так: все слова с заглавных букв – где тот был ни много ни мало, а самим архимагом. Ну да скромностью он никогда не отличался, этого у него не отнять. Ну и помимо академии псионики, была у нас и академия ментальщиков, где заведовал Наур, оставшийся с нами. Что немного странно, поскольку он обиделся, что о нём забыли. И я вообще не понимаю, за что. Устроил ему, понимаешь, медовый месяц, это что ли я виноват в том, что он всё это время потратил на вбивание Джулии в Монолит, не покладая лап и других частей тела. И вообще не стоит забывать, что за свой подвиг он получил почётное звание отец-героин лично от меня. А Джулия, соответственно, мать-героиня, что вполне заслужено: шестнадцать котят попробуй-ка ещё выноси.

Но, нарастив численность и став зубастее, мы не забыли и о быте. То тут, то там, во всех климатических зонах, на обоих материках и каждом более-менее крупном острове, располагались наши городки: двести-триста домов, обязательно, из дерева, со всеми удобствами, коммуникациями, пищевым производством и объектами культпросвета. Куда ж без него? Последние представлены большей частью кинотеатрами, а фильмы мы берём на Земле, как и вся галактика.

И популярность земного творчества заключается в том, что там полностью отказались от компьютерной графики и снимают всё в живую. И без всяких «резиновых морд»! Было бы странно, если бы на Земле, где так сильно развиты генетические технологии, было иначе. Всё-таки желание сменить внешность у некоторых землян – теперь, к слову, всё то разнообразие видов Земли зовётся одним словом «терране» – оказалось столь велико, что они, используя наше оборудование, естественно, расшифровали-таки генетический код и теперь крутят-вертят собственной внешностью, как пожелают, причём порою чуть ли не на ходу. Так что теперь, если видишь какое-то неизвестное существо абсолютно непонятного вида, можешь смело предполагать, что это терранин. И в 99,9% случаев окажешься прав. Вот краткий список всего многообразия: ставшие уже привычными вышедшие из лаборатории корпорации BBB псовые и кошачьи; а ещё копытные, рептилии, птицы, рыбы, змеи, лягушки, кальмары и прочие, опознать в которых конкретные виды, ставших донорами генов, абсолютно невозможно. Кого только теперь нет на Земле! А, ну да, людей нет. Почти нет, а те, что всё же есть, всё так и торчат в игре, в которую кроме них уже никто и не играет. Сегодня остался работать один сервер с ботами, установленный на Луне, поскольку старые сервера принадлежали Горлагу, а с его смертью некому стало «продлять лицензию», и техника Рари просто обрубила все соединения. Так что в галактике внезапно стало тесно, когда народ повалил из виртуала, и нет ничего удивительного в том, что они все передрались. Это даже хорошо, что терране теперь весьма довольны жизнью, ведь одной-то планеты вполне достаточно для пятидесяти миллионов разумных существ, а размножаться им теперь проблемно, ибо попробуй-ка, найди себе пару, и не факт, что пара будет подходящего пола, ибо их на Земле сегодня хвост пойми сколько, а народ повалил массово в искусство, ведь иначе и Земля бы тоже влезла в заварушку. Хвост знает, каких монстров они бы наплодили тогда. Ну, да сидят у себя там, балуются с генами, так пусть сидят. До нас им всё равно далеко, а портал открывается только с нашей стороны, и им его не открыть в любом случае, ибо, как выяснилось, генетические эксперименты не способствуют развитию пси-способностей, скорее, наоборот.

Но, хвост с ней с Землёй! Вернёмся к клану: одними фильмами развлечения у нас не ограничиваются, а поскольку клан мы военизированный, не удивительно, что у нас популярный всяческие соревнования. Помимо классических стрельбы, фехтования, бега, прыжков и силовых упражнений у нас получили широкое распространение всевозможные гонки. А поскольку от двигателей внутреннего сгорания мы давно ушли – теперь когда-то такой родной выхлоп дизельного движка кажется для меня страшным смрадом – сегодня мы далеко продвинулись в изготовлении миниатюрных электродвигателей с высоким КПД, ёмких аккумуляторов и даже миниреакторов, короче говоря, минимизируем воздействие на природу. Соответственно, имеем: ралли на электромобилях – раз; гонки на катерах – два; парусную регату – три; авиашоу – четыре; гонки на самолётах – пять; слалом в метеоритных скоплениях – шесть. Последнее самое зрелищное и самое опасное, ибо по правилам на корабле могут быть только реактор, двигатели и простенькая система жизнеобеспечения, которую часто и вовсе не устанавливают, отдавая предпочтение скафандру, а больше на корабле нет ничего: ни оружия, ни щитов, ни электроники, кроме системы управления реактором, сам же корабль управляется исключительно вручную.

И самое обидное, что слалом проходит прямо сейчас в этот самый момент, а я не могу там присутствовать из-за тестирования нового рельсотрона. Как показала практика, гауссовка своё отжила, достигнув того максимума, что вообще возможно выжать из этой конструкции. Всё-таки Арги далеко продвинулись в изготовлении электромагнитных катапульт, и поставленная в турель эта самая катапульта оказалась весьма эффективным орудием борьбы с ракетами Рари. Но для других целей она не годилась, разве что стрелять по кораблям сверхлёгкого класса, по сему ей требовалась замена. Для стрельбы по ракетам и малым целям решили оставить кинетику, поскольку для крупных у нас есть аннигилятор, поставленный ныне на поточное производство. Соответственно, в качестве оборонительного орудия мы выбрали рельсотрон, который уже имел сходные характеристики с гауссовкой, но при этом имелась возможность его дальнейшего улучшения. Да и Рари предпочитали именно рельсу, а уж они-то знали толк в орудиях смертоубийства.

– Ну как? – спросил я руководителя проекта, который проводил последнюю проверку перед стрельбами.

– Не переживай, Гри, сейчас бахнем!

– Бахнем-то, бахнем, – повторил я, – в этом я не сомневаюсь. Ты мне лучше скажи, вы решили проблему с ресурсом?

– А то! – похвастался он. – Во-первых, мы применили новый сплав для направляющих, теперь износ рельс почти нулевой, во-вторых, применили новый двухкомпонентный снаряд с мягкой оболочкой и твёрдой сердцевиной, которая не сгорает при выстреле, а одну направляющую мы сделали подвижной, дабы компенсировать возможный износ. В целом же орудие вышло массивным, но надёжным!

– Новый снаряд – это, конечно, хорошо, – согласился я, – но хотелось бы иметь возможность стрелять любой железякой, что есть на борту. С гауссовкой такая возможность была. А тут?

– Скажи мне, когда ты возил с собой меньше тройного боекомплекта? – спросил Мунару. – А когда ты расстреливал хотя бы больше четверти?

– Ладно, ладно! – замахал я лапами. – Ох, уел ты меня, ох, уел. Но всё же? Мало ли какая ситуация может быть.

– Стрелять можно любой токопроводящей шнягой, какая только пролезет меж направляющими. Износ увеличиться, эффективность упадёт, но можно. Можно!

– Почему уменьшится эффективность?

– А как ты хотел? Тут такие токи, что железная болванка сгорает к середине ствола, а вот уже стержень тугоплавкого сплава ускоряется плазменной подушкой.

– И насколько дорог тот сплав?

– У нас же нет…

– Ты понял, что я сказал!

– Ну, вольфрам, титан и рений можно найти в каждой системе…

– А остальное не в каждой? И сколько ценных металлов предполагается запульнуть в пустоту? Ну, спасибо, что хоть сверхтяжёлых элементов не исп… – прервался я, наткнувшись на красноречивый взгляд Мунару. – Сколько?!

– Чуть-чуть… – испуганно прижав уши, ответил он.

– «Чуть-чуть» это сколько? – спросил я у остальной исследовательской команды.

– Пару грамм…

– Пару грамм?! – от такого расточительства у меня шерсть дыбом встала. – В гравикомпенсаторе пятнадцать грамм сверхтяжёлых элементов, это как у вас в семи снарядах! То-то я смотрю, пробивная способность очень уж велика, для такой потребляемой мощности. Более бюджетные варианты есть?

– Железо и вольфрам, – подал голос один из младших разработчиков.

Хотя, какие под хвост «старшие» и «младшие». Все они тут малолетки – старшему десять лет. Кружок моделистов-конструкторов перешёл на новый уровень! Но вот Арна их избаловала, предоставляя все материалы для их поделок, вот они и сюда свои привычки перенесли. Можно подумать, у нас от вольфрама склады ломятся.

– А углерод? – спросил я. – Его навалом, молекулярный принтер есть на каждом корабле, соберёт любую конструкцию, какой бы «нано» она не была. А тут у вас простор… Закачаешься! Только алмазами стрелять не надо. А на сегодня стрельбы отменяются! Вот доведёте снаряд до ума, тогда и постреляем, а так… расстроили вы меня, – махнул я лапой.

Ой! А вот последнее, похоже, я сказал зря. Для арги одобрение вожака не пустой звук, и в далёкой древности бывали даже случаи, когда изгоняемый из клана арги умирал на месте, осознавая свою дальнейшую судьбу. Вот и сейчас после моих слов их морды резко погрустнели, и даже послышался какой-то стук – это упал моральный дух в коллективе. Ну, да будет им лишний стимул довести свой проект до ума, не используя редких материалов. А то удумали: сверхтяжёлые элементы в снарядах использовать! А они вообще-то не на деревьях растут. Единственный способ добыть их в достаточном количестве – взорвать звезду. А звёзды тоже не хлам какой-нибудь, чтобы их в переработку пускать, а просеивать тысячи систем, перерабатывая астероиды в щебень… Нет уж, увольте!

– В снаряды… удумали тоже… деятели мохнатые…

– Чего ты там бормочешь? – вывел меня из задумчивости голос, раздавшийся из динамика в кабине моего флаера.

– А, Арна! Подслушиваешь? Ну-ну! – весело сказал я. – В курсе уже, что твои ухари натворили?

– Почему это сразу мои? – возмутилась она. – Твой клан и ухари, соответственно, тоже твои!

– А кто их научил имущество клана разбазаривать? Вот спроси их, что они в снаряд запихнули? Или это ты их надоумила?

– Что бы они ни сделали, я здесь не причём! – поспешила отвертеться она. – Этот комплекс не под моим управлением. А что они сделали?

– А это ты их сама спроси, – ехидно ухмыльнулся я.

Будет лучше, если они получат разнос и от неё. Авось повысят эффективность производства. А то прожужжали мне все уши про превосходство рельсотрона над пушкой Гаусса, а в реальности имеешь что? Меньший ресурс, большая ресурсоёмкость и сложность производства, а снаряды и вовсе за гранью добра и зла, и всё это при прочих равных. Да мне в таком случае эта рельса вовсе не нужна, как летал с гауссовкой, так и буду! Она уже не раз доказала свою надёжность, неприхотливость и эффективность, а в своей нише лёгких противоракетных турелей гаусс-орудие Арги превосходит всех конкурентов на голову, а то и две!

Я взялся за рукоятки – хоть Шах и продвигал «лапоятки», я продолжал использовать старое слово – и направил флаер к земле. Думал поначалу направиться к месту проведения соревнования, всё-таки конструкция аргского флаера позволяла летать внутри системы, но, судя по тому, что доселе бурный поток положительных эмоций, идущий от Киры, иссяк, соревнование закончилось. Ну, прилетит домой и всё расскажет.

Я же сосредоточился на управлении: флаер уже вошёл в плотные слои атмосферы, а его щит был не чета тому, что стоит на кораблях, и следовало его отключить, дабы не сжечь излучатели. Что я и сделал, но теперь, лишившись защиты, летательный аппарат стал уязвим для внешних воздействий, и следовало держать скорость такую, чтобы долететь до земли целым и, по возможности, не горелым. Хорошо, хоть гравикомпенсатор здесь стоял приличный, и тряски от потоков воздуха не ощущалось вовсе. Но вот не люблю я полёты на таких утлых скорлупках. Правда, использовать фрегат, а то и крейсер для разъездов – это уже слишком даже для вожака. Как-никак понты – это не про нас.

– Может, сделать флаер помощнее? – спросил я Арну, которая незримо присутствовала здесь.

– В каком смысле «помощнее»?

– Чтобы не было ощущения, что я сейчас сгорю вместе с ним! На щиты поскупились, значит, а в снаряды…

– Знаю! – перебила она меня. – Втык они уже получили, обещали исправиться, предложили использовать наноматериалы на основе углерода. Интересная идея, кстати. Молодцы они.

– Молодцы? – плагиаторы они, а не молодцы. – Ну-ну. Я с ними поговорю потом.

– Более мощные щиты сюда не воткнуть, – продолжила меж тем она. – И ты куда-то торопишься? Или чего-то боишься?

– Боюсь запечься в фольге! – каждый спуск с орбиты у нас этот разговор повторяется.

– Фольга?! – и каждый раз она возмущается. – Три миллиметра титанового сплава на одной лишь обшивке! Да пока она прогорит…

– Я запекусь до хрустящей корочки.

– Вот сделай сам, если такой умный!

Ух ты! Похоже, что я только что довёл её, так как эти слова я слышу впервые. А вообще это мысль. Поручу-ка я это «молодцам», как только они с рельсой разберутся. Только стоит дизайн подобрать самому, а то опять какой-то обмылок сделают вроде этого яйца.

Ну, и, поболтав с Арной, я сделал ещё одну немаловажную вещь – отвлёк себя от полёта, управляя аппаратом на рефлексах, и сейчас уже был около поверхности Кимира. Прямо над океаном, на берегу которого в славном городе Саблеграде стоял мой дом. Точнее, терем: двухэтажный, с множеством комнат, большая часть из которых в данный момент пустовала, деревянной мебелью и разнообразной техникой, корпуса которой были тоже либо сделаны из дерева, либо стилизованны под него. Люблю дерево, как и все арги и арги-ру.

Нырнув под воду, я охладил корпус, который при первом контакте с водой выбросил облако пара, и погнал к берегу, ведя машину низко над водой, иногда цепляя брюхом верхушки волн, которые осыпали при этом лобовое стекло множеством брызг.

– Ой! – рыба дорогу перебежала. – А вот дворников тут, определённо, не хватает.

– До тебя никому не удавалось запачкать это стекло, – не осталась в стороне Арна.

– Ну, на то я и вожак, чтобы быть первым, – улыбнулся я.

– Раздолбай ты, а не вожак, – возмутилась она.

– Но-но! Ты вообще-то тоже в моём подчинении. Или в другой клан уйдёшь? – такая возможность существовала даже для искинов.

– Там будет скучно, – совершенно верно подметила она.

На этом наш разговор окончился, да и мы уже прилетели. Я поставил флаер на улице прямо перед домом, вышел из него и по деревянным ступеням, сделанным из неотёсанного бревна, разрезанного на кругляши, которые затем были распилены пополам и положены друг на друга, вошёл внутрь. Вообще в нашем-то климате подобные домины излишество, хватило бы и бунгало, но солидность этого терема поражает. Пожалуй, это максимум, чего можно добиться от деревянного сооружения. А камень… Арги не любят камень, что и не удивительно, если учесть первоначальный климат Аргора.

Скинув с себя лёгкий скафандр – всё-таки флаер машина заатмосферная и подобная подстраховка не лишняя – я прошёл в ванную комнату и встал в душевую кабину, наслаждаясь бегущими по телу струями воды, щекочущими и перебирающими шерстинки. Прибавив мощности, я взял в лапы насадку душа и прошёлся струями по телу, вымывая вылинявшие шерстинки, которые с потоком воды уносились в канализацию. А она у нас теперь везде построена по образцу Арги, ибо стоявшая первоначально система, доставшаяся в наследство от Рари, периодически забивалась. Помылся одним шампунем, не заморачиваясь со специальными. Это вон Ошка каждым пользуется, а для хвоста даже заказала у Арны что-то особенное. Ну, да я согласен, после того шампуня хвост её стал ещё шикарнее. Ровно до тех пор, пока его не увидела Кира, помявшая его в процессе тисканья. Да, Ошку от тисканья не спасло и то, что она сравнялась с Кирой в размерах. Всё-таки пушистость – наше всё. Надо будет Киру вытащить в заполярье, пусть барса отыграется. За шумом струй я и не заметил, как мои самочки вернулись с соревнований, до тех самых пор, пока лапа Киры не легла требовательно и по-хозяйски мне между лап.

Короче говоря, из душа я выбрался гораздо позже, чем рассчитывал, ибо пребывавшая в прекрасном расположении духа Кира спешила поделиться чувствами, да и о Куге с Ошкой забывать не стоило. Устал, конечно, но это была приятная усталость, да и недовольство, вызванное общением с нашими изобретателями – хорошо, хоть Шах больше не лезет в эту сферу – улетучилось без следа, смытое струями воды.

– Было интересно? – спросил я, когда сушилка отшумела своё.

– Летать не умеют! – махнула лапой вычёсывающая хвост щёткой Ошка. – Почему ты мне не дал поучаствовать?

– Потому что они и так летать не умеют, а, увидев тебя, и вовсе бросят стараться, – ответил я.

Так Ошку никто и не превзошёл в индивидуальном управлении кораблями. А вот по тактике трудно было найти равного Куге, ибо я, как и обещал, отдал её в академию, точнее, привёз академию к ней. И в дополнение она обучалась у землян и на полгода летала к гроранцам. Ох, и устроила она мне по возвращение, потребовав всё, что недополучила за полгода. У меня ж тогда на спине живого места не осталось!

– Ну, ты слишком строга, – возразила Кира, – тот ягуарчик неплохо отлетал.

– Ты видела его манёвры?! – отбрасывая щётку, воскликнула барса. – Нет, я согласна, что пилот он неплохой, – это она полковника авиации «неплохим пилотом» обозвала, – но он же атмосферник! Это по манёврам же видно! Пару раз чуть не расплющился об астероид! Ух, представляю, как его без гравикомпенсатора приложило!

– Ну, тебе виднее, – согласилась Кира, а потом обратилась ко мне: – Тебе гриву расчесать, Грива?

Вот теперь, с того самого заседания Совета Вожаков, она – да и не только она – зовёт меня Гривой, а иногда Зверем. Чаще остальных использует обращение «Грива» Шах, а почему не знаю. Ведь грива у меня… Так, чуть длиннее волосы на загривке, чем на остальном теле, но с львиной гривой не сравнить. Да даже у Ошки волосы там длиннее, чем у меня. Правда, у неё они собираются в эдакий воротник.

– Расчеши, – согласился я, а пока она занималась моей шерстью, я вычесал спину Куге, попутно узнав мнение и у неё: – А ты что думаешь, рыжая-бесстыжая?

– Сам ты бесстыжий! – обернулась она и показала мне язык, правда, укусить за него я не успел, это перестало срабатывать ещё очень давно. – Нормально отлетали, а кое-кто даже с огоньком выступил!

– Это ты про Грудара? – хихикнула снежная кошечка, – Вот уж точно: «с огоньком». Чуть трибуну не сжёг, чудило. В вираж вошёл на слишком большой скорости, корпус не довернул, да ещё и направление вектора тяги задал не то. Как он только умудрился уйти от столкновения?

– Но получилось-то красиво!

– Это да, – согласилась барса, а потом резко сменила тему: – Кушать пошли! С утра с этим соревнованием ничего не ела! Было бы ещё из-за чего… чайники одни, – и, продолжая бормотать, она первой вышла из ванны, маняще проведя хвостом у меня под подбородком так, что клыки оставили две полоски в шерсти хвоста.

Я, как обычно, потянулся, наклонившись, за хвостом, стремясь продлить эту приятную щекотку, и, чтобы не упасть, пришлось сделать шаг. А, сделав шаг, иди вперёд. Вот я и пошёл. На кухню, стремясь успеть к кофе-машине раньше барсы.

– Тебе капучино? – издеваясь, спросила она.

– Не надо плевать мне в чашку! – крикнул я вдогонку.

Вот знает же, что я не люблю подобное, и постоянно подкалывает меня этим.

– Мне чёрный кофе с ничего!

– Может, «без ничего»?

– Так тоже можно, – вбежал я на кухню и оттеснил барсу от машины, – вот два варианта, остальное – фу!

– Три варианта! – хвостом она уже нажала нужную ей кнопку.

– Кира, это она от тебя хулиганистости набралась, – обернулся я к ней, когда она вошла следом.

– Почему сразу я? – деланно возмутилась она. – Муж и жена – одна сатана.

– А в моём случае две сатаны или четыре?

– Тоже одна!

– А это мы все по четверти сатаны, или я половина, а вы по одной шестой?

– Ты четыре, а мы по минус одной сатане, – сказала Ошка, подавая мне чашку, которую я передал Кире, взяв себе другую.

Кира же, недолго думая, вылила содержимое в раковину и отобрала чашку у меня.

– Кстати, слышал новости?

– Какие? – спросил я, отпив, наконец-таки, нормального кофе.

– На Земле умер последний хуман! Нас пригласили позлорад… на панихиду.

– А когда?

– Да мы уже опаздываем, – ответила Кира, – а всё ты! Вместо того, чтобы нормально помыться, нет же. Набросился на нас как Дикий Зверь и не выпускал, пока всех не отйиффал! Маньяк сексуальный!

– Хулиганка! – только и смог сказать я. – Пошли к порталу!

Я допил кофе одни глотком и вышел из кухни, направившись к выходу из дома. Идти можно налегке, всё равно на Земле одежды тоже почти никто не носит. Куга и Ошка вышли следом, а проболтавшая всё время Кира, не захотела бросать кофе недопитым и догнала нас позже бегом, попутно что-то жуя:

– Ууыа!

– Прожуй!

– Торопыга ты, говорю! – проглотив, сказала она.

– Эх, – тяжко вздохнул я, – услышу я от тебя когда-нибудь похвалу? Больше тридцати лет ведь вместе, а одни упрёки, упрёки.

– Ну, так уйди от меня, – ехидно ухмыляясь, заявила она.

– Это ты от меня можешь уйти, а мне деваться некуда!

– Вот так тебе и надо!

Да, пожалуй, не будь Киры, мне было бы ужасно скучно! А уж с ней-то точно не соскучишься. Интересно, что она на похоронах вытворит? Явно, что-то готовит!

Вот сейчас и узнаем, мы уже подошли к лифту, потом спустились на подземные уровни и прошли в портальную комнату. Следов проникновения не было, система охраны не сообщала ни о каких странностях, да и мой нос подсказывал, что кроме нас здесь никого. Поэтому я отключил турели и, подойдя к арке, положил на неё лапы и хотел было активировать портал… Вот только он, как говорится, уже:

– Что-то не так, – прошептал я и попытался отключить портал.

Но не тут-то было! Серая плёнка резко рванулась вперёд, и в следующий миг мы уже летели в портал.


Интерлюдия

Татанирв. Трущобы.

Нижние ярусы башен гигаполиса всегда были местом гиблым: все лица, предпочитающие лишний раз не попадаться на глаза служителям порядка, обитали именно здесь, устроив из трущоб государство в государстве с собственными законами, налогами, армией и полицией. Когда-то давно, когда ещё гроранцы не оккупировали планету, только-только сбросившую иго Рари, ещё предпринимались попытки ликвидировать теневую сторону, но они не увенчались успехом. А потом чем выше вздымались в небо многокилометровые башни, тем гуще становилась тьма в их тени, подпитываемая кроме всего прочего извне: гроранцы прямо поддерживали банды, используя их для контроля над обществом татанов, а иногда даже привлекали элитных боевиков некоторых криминальных авторитетов в своих военных операциях. Естественно, за немалую плату.

И пусть гроранцы уже около тридцати циклов потеряли свою власть над Содружеством, да и само содружество рассыпалось на осколки, и татаны в кои-то веки вновь обрели власть над собственной планетой, но разогнать тень под башнями им было пока не по силам. Да и, честно говоря, на сегодняшний день криминал обладал большими ресурсами, способными обеспечить им значительное преимущество над официальными силами в случае прямого столкновения. И это не учитывая того факта, что в случае чего они могли просто-напросто взорвать опоры башен, погубив разом миллиарды татанов. Правда, не факт, что это пугало официалов – после отключения серверов Вселенной на улицах Татанирва стало ещё теснее, хотя казалось бы некуда. Дошло даже до того, что впервые со времён, когда башни были втрое ниже, вновь стала популярной операция по купированию крыльев, дабы те не мешали в повседневной жизни, проходящей в тесном замкнутом пространстве комнат-капсул. Хотя стоит отметить, что у обычных татанов от крыльев осталось одно название: похвастать большими крыльями, способными если не на полёт, то хотя бы на планирование, могли только богачи, многие поколения которых проживали в собственных особняках на вершине башен и никогда не знали, что такое теснота.

Хотя про жителей трущоб тоже нельзя было сказать, что они живут в тесноте, так как для такой большой площади народу здесь было маловато. А постоянно жило здесь и того меньше, большая часть татанов посещала трущобы чтобы найти что-то запрещённое или редкое в кварталах, подконтрольных властям, что-то спрятать или спрятаться самому. Вот, например как эти два татана: старый низкорослый и тощий светло-синий самец с обломанным рогом и обрезанными крыльями, одетый сейчас в обычную рабочую спецовку не первой свежести; и тёмно-зелёная крупная – явно долгое время прожившая за пределами Татанирва – самка с двумя длинными прямыми острыми рогами, идущими почти горизонтально, с большими – присущими скорее богачам, так как их было видно даже под одеждой – крыльями, одетая в длинный плащ, полы которого подметали тротуар, и странный головной убор. Последний являл собой шерстяной цилиндр овального сечения с чуть вдавленной внутрь верхушкой и широкими полями, в которых было проделано два отверстия под рога. Сложно себе представить себе двух более различных татанов, можно даже сказать, что они диаметрально противоположны, но кое-что общее у них всё же было:

– Ты не могла одеться не так вызывающе, сестра? – спросил самец.

– Скорее уж ты смотришься нелепо, братец, – парировала она, – где ты видел здесь хоть одного рабочего? Но раз уж тебе так хочется… – она достала из кармана небольшой коммуникатор и пробежала по его экрану кончиками когтей, от чего её наряд сменился на почти обычный лётный комбинезон, с тем лишь отличием, что у этого была прорезь для крыльев. – Так лучше?

– Где ты видела пилота с крыльями?

– Зануда! Вообще-то я пилот, это ты никогда не покидал своего подвала. Ну, кроме как сегодня. И чего же там важного?

– Сегодня ты всё и узнаешь, Тайрос! – важно заметил он.

После его слов она закатила глаза, вспоминая все те несчётные попытки посвятить её:

– Опять ты со своими Охранниками…

– Хранителями!

– Какая разница?!

– Огромная! – шикнул на неё брат и от избытка чувств стукнул когтями нижних лап по тротуару. – И говори тише!

– Пффф! Тут татанского никто не знает, предпочитая ему общий, что уж говорить про старый язык? Я-то его знаю только благодаря тому, что ты такой зануда! Прицепишься, как тотта, и, пока не насосёшься, не отцепишься!

– Сама ты как тотта, только с крыльями! – сказал он, а потом вернулся к старой теме: – Почему шляпа твоя не исчезла?!

– Потому что это не адаптивная ткань, а простая шляпа, сделанная из шерсти, зануда-Тайт, – пояснила она, – и вообще это подарок! Один арги – не из того клана, с которым я обычно сотрудничаю, а прилетевший к ним советник из Прайда – подарил её мне на следующий день после того, как узнал, что я археолог.

– Чёрный!

– Какая разница? Он пришёл и сказал, что я похожа – характером и «стилем жизни», не внешностью, само собой – на одного персонажа, он мне ещё фильмы дал, чтобы скоротать время в полёте… Ну, знаешь, полёты меж звёзд дело долгое… Хотя откуда тебе знать? В общем, у меня тогда ещё не стоял гипердвигатель – кстати, отличная вещь – его мне поставили после того, как я передала Арги координаты их авианосца… Так, что-то я заболталась! Так вот, тот археолог тоже носил такую шляпу, у меня, кстати, есть ещё револьвер, – она похлопала себя по кобуре на бедре, – и кнут, но он на корабле. А ещё мне недавно куртку подарили. Из настоящей кожи! Так что я теперь один в один, как тот учёный.

– Вот ты сама сказала, что он учёный, а ты? Я же тебя знаю: ты после себя одни обломки и руины оставляешь.

– И этим мы тоже похожи! – улыбнулась Тайрос.

– Вот это что за жест сейчас был? – реакция Тайта явно была для самки неожиданной. – Зачем ты скалишь зубы?

– Ну, это среди арги так принято, – пояснила она, – и я не скалюсь! Скалюсь я так, – она задрала верхнюю губу, демонстрируя острые треугольные зубы.

– Арги, арги, арги… – недовольно пробурчал Тайт, – ты татан, а не арги! Что ты знаешь о нашей истории?! Что?

– Началось…

– Что началось?! – вспылил он. – Что?! Если бы ты не сбежала двадцать циклов назад с планеты… Как тебе вообще в голову пришло угнать армейский перехватчик?!

– Спросил лучше, как мне это удалось, – хихикнула Тайрос.

– Это как раз таки понятно, – устало махнул лапой её брат, – если тебе придёт что в голову, то ты это сделаешь, чего бы тебе это не стоило. И другим. Знаешь, сколько я тебя искал? Ты последняя из нашего рода и тебя я должен всё передать, это… Не делай так! – прореагировал он на её очередной сеанс закатывания глаз, – всё…

– В дядюшкином подвале, – перебила она его, – а то я не знаю, где ты всё детство провёл! Вот и выглядишь теперь, как дряхлый старик! Где твои крылья, Тайт? Где твоя молодость? Ради чего всё это?!

– Ради нашего будущего!

– Будущего или твоих амбиций? Это всё было давным-давно уже никто и не помнит…

– Вот именно! – перебил он её. – А должны! Должны! И наш долг донести правду до остальных!

– Какую правду, Тайт? Какую? Что когда-то татаны были великим народом? Да были! Но потом были Рари, Гроран.

– Арги!

– Арги нам не враги! Может они и не союзники, но они, по крайней мере, не лезут в наши дела и не заставляют жить по своим правилам, хоть и могут. И вообще, меня бы здесь не было, если бы не они! Ты знаешь, что я до сих пор в розыске? И только дипломатический иммунитет Кланов позволяет мне находиться здесь!

После этих слов груда тряпья у мусорного бака внезапно ожила и оказалась старым – можно даже сказать, древним – татаном, с которого слезла почти вся чешуя, а от крыльев остались одни кости, которые обтягивали остатки кожи, покрытые сейчас струпьями и гнойниками.

– Ошибаешься, дитя! – произнёс татан с пустыми глазницами. – Арги – слуги Нечистого, поэтому они враги всему живому! Но не переживайте, ведь в мир пришёл Великий, и он доделает то, что не удалось могучим Рари.

– Могучие Рари, – хихикнула Тайрос, – смешно. Старый дурак, ты в курсе, что Арги было в тысячу раз меньше, чем одних только Рари, и не стоит забывать об их приспешниках, вроде гроранцев или предателей Татанирва, вроде тебя. И да: за «слуг» ты получил бы знатных «люлей».

– Ты упорна в верности своим хозяевам, – пробормотал старик.

– Друзьям, а не хозяевам! У меня нет хозяев, и только космос властен надо мной! И не тебе – жалкому червю – упрекать меня! Это не я живу в дерьме, лелея старые сказки о каких-то там «Великих». Вы, кстати, друг друга стоите, – обратилась она к брату. – У одного «Великий», у другого – «Хранители». Тоже мне!

– Хранители? – оживился внезапно слепец. – Какая рыбка попала мне в когти! – пошевелил он пальцами, на которых уже отсутствовали не только когти, но и крайние фаланги на некоторых из них. – Дети мои, – прокричал он внезапно, – приспешники скверны явились в наш дом! Убейте их! Убейте, а крылья и глаза этой самки принесите мне! Великий добр, и он сделает их моими!

Пока Тайт, удивлённый тирадой слепого старика, недоумённо крутил головой по сторонам, Тайрос успела выдернуть из кобуры револьвер и встретить выстрелом первого татана, показавшегося из-за опор башни, расположенных буквально на расстоянии вытянутого хвоста от баков. Но последователей Великого это не остановило: больше десятка татанов разной степени облезлости рванули навстречу «приспешникам скверны». Один за другим прозвучало ещё четыре выстрела, отправляя сектантов на встречу с их божеством, и на этом патроны в револьвере закончились.

– Бой! – выкрикнула Тайрос.

В ту же секунду её костюм изменился с неуловимой для взгляда скоростью: тонкая, но прочная плёнка обтянула всё тело, оставив голым только крылья и хвост, на котором, в свою очередь, появилось длинное острое лезвие. И оно тут же оросилось кровью, стоило только татанке взмахнуть хвостом, вскрывая горло приблизившемуся слишком близко сектанту. Остальные, в то же время, завидев, что за короткое время их отряд сократился наполовину при том, что враг не понёс потерь, остановился в нерешительности.

– Убейте их! Убейте! – закричал вновь старик.

Подстёгнутые верой, а может, страхом перед божеством, или – что наиболее вероятно – просто не желая дальше слушать визгливый и скрипучий голос своего пророка, сектанты вновь бросились в атаку. Трое набросились на самку, не давая той перезарядить своё оружие и безуспешно пытаясь проткнуть костюм ржавыми кусками металла с грубой заточкой, чьи лезвия лишь соскальзывали по броне лёгкого скафандра.

Тайт же, в свою очередь, не мог похвастать такой защитой, да и телосложение его из-за долгих годов сидячего образа жизни оставляло желать лучше. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в отличии от своей сестры, он не смог противостоять троице сектантов, повалившись на тротуар под их натиском. И, стоило только ему оказаться на земле, остро отточенный штырь вошёл глубоко в его гортань, выводя Тайта из игры.

– Не-е-е-е-ет! – несмотря на суматоху ближнего боя, ранение брата не осталось незамеченным Тайрос.

Откинув от себя резким взмахом покалеченных крыльев двоих сектантов, Тайрос подпрыгнула и несколько раз взмахнула крыльями, набирая высоту. Прорезанная кожа не выдержала напора воздуха, и рана разошлась, но главное татанка сделала – разорвала дистанцию, после чего, прижав крылья к телу, она приземлилась и, переломив револьвер, вытрясла стреляные гильзы из барабана, попутно доставая из кармана патроны. Тайрос щёлкнула рамкой, взвела курок и одного за другим пристрелила вновь рванувшихся к ней под крики своего пророка нападающих сектантов, а последний, на которого опять не хватило патрона, просто получил в морду тяжёлым оружием, выбившим у него несколько зубов, и был добит прежде, чем револьвер упал на землю.

Подскочив к оружию, татанка подняла его, быстро перезарядила и направила на то место, где ещё недавно отсиживался слепой старик, от которого теперь не осталось даже запаха, так быстро он удрал, как только понял, что его приспешники потерпели поражение. Потратив пару секунд на то, чтобы убедиться, что следующего нападения можно не опасаться, Тайрос подбежала к брату и опустилась перед ним на колени.

Выглядел тот, мягко говоря, не очень: хоть бой и длился недолго, и железка, вонзённая в горло закупорила рану, но всё равно кроме той раны, без сомнения повредившей важную артерию – вообще странно, что Тайт был ещё жив – было немало и других ран, так что под татаном натекла немалая лужа крови. Да и без того повреждений хватало: ещё один штырь торчал в груди, пронзив лёгкое, отчего ящер дышал с хрипом, последний рог тоже оказался отломан, а в стороне лежал кусок хвоста светло-синего цвета.

– Тайт, держись, сейчас в больницу пойдём, и всё будет хорошо! – наклонилась она поближе к раненому.

– Ты же знаешь, что не будет, – прозвучал тихий голос Тайта, – прошу только…

– Ни о чём не проси! – перебила его Тайрос. – Ты всё сделаешь сам! Сам! Я отнесу…

Она попыталась поднять его, но стоило ей только просунуть лапы под спину Тайта, как тот захрипел, застонал от боли, а после, выгнувшись дугой, зашёлся долгим кашлем и выплюнул на тротуар чёрный кровавый сгусток:

– Ты же знаешь, что я не жилец, – прошептал он, – оставь меня, но закончи моё дело! Иначе таких, – слабый кивок головой в сторону трупов сектантов, – станет больше. Мой дневник во внутреннем кармане, – он попытался шевельнуть лапой, но тело переставало его слушаться, – дневник… подсказки… тайник… – его речь утратила было осмысленность, превратившись в обрывочные бессвязные фразы, но вдруг он, видимо, задействовав последние резервы организма, громко и чётко произнёс: – Мы не те, кем кажемся! Открой глаза остальным!

Сказав свои последние слова, Тайт замолк и вдруг обмяк. Тайрос, которая вот уже столько лет не видевшая брата и так внезапно его потерявшая, застыла статуей без единого движения и простояла так некоторое время – она бы и сама не смогла бы ответить сколько.

Но даже такая потеря не выбила из колеи привычную ко всяким передрягам бродягу запретного космоса: осмотрев карманы спецовки, она переложила всё найденное к себе. А после уложила брата на бывшее место обитания пророка и, закидав его всем, найденным поблизости, что могло гореть, подожгла миниатюрной горелкой погребальный костёр и, постояв немного, двинулась в путь.

Татаны, встревоженные взметнувшимся огнём, бежали к разгорающемуся пожару, но Тайрос они не волновали: она шла, наметив цель, к старому зданию, построенному ещё до башен, в подземельях которого был спрятан схрон их дядюшки, который больше не казался ей старым параноиком. Теперь, в свете последних событий, картина начинала медленно складываться воедино. И тот, кто раньше казался сумасшедшим, теперь виделся пророком.

Дойдя до склада, разместившегося теперь в том месте, Тайрос, не обращая внимания на его работников и отвешивая крыльями тумаки особо назойливым, прошла внутрь. Дойдя до потайной двери, она, наплевав на сохранение секретов, вырвала хрупкую дверцу и вызвала лифт и, когда он, наконец, поднялся, всё так же невозмутимо прошла внутрь. Древний механизм опускал её глубоко под землю, к самому основанию фундамента башен, и, дабы не терять время, Тайрос достала дневник и углубилась в чтение:

«Я с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, ведь сегодня должен прийти дядя Тайтин. Он обещал принести кое-что интересное, а он никогда меня не обманывал.

И он принёс – странное устройство, которое оказалось голографическим проектором, только очень старым. Не как дядя, а ещё старее. А вот мультик мне не понравился, хотя дядя говорит, что это правда…»

– Когда ты начал вести дневник? – почесав когтями затылок – жест подхваченный у арги – произнесла Тайрос. – Как только сбросил первую шкуру или ещё раньше?

Она задумчиво пролистала всю – бумажную! – книжицу, но не нашла ни одного упоминания об этом месте, но его не могло не быть! Тогда, вспомнив привычку брата всё прятать, она чиркнула когтём по бумажке, прикрывающей кожаную – что тоже весьма необычно – обложку, и достала оттуда сложенный вдвое листок, исписанный аккуратным почерком брата, который тот приобрёл, уже будучи почти взрослым.

«Этот день я запомню на всю жизнь: сдвинутый ковёр, поддетая когтём плита напольного покрытия и слова дяди:

– Когда-то ещё не знали кнопок, и тем более сенсорных панелей. Что говорить о голограммах, – показывая на панель с тремя дисками, вещал, иначе его важный тон не охарактеризовать, Тайтин. – Тогда в ходу были простые, дисковые вещи. Повернул – и замкнул контакт. Просто и надежно, – просунув два когтя в прорези разных дисков, а кончик хвоста – в третий, самый крупный, дядя начал их двигать.

Лишь позже я уловил закономерность в его движениях. Механизм оказался не так прост – повороты дисков следовали с минимальной задержкой, и существо с двумя лапами и без хвоста, или с недостаточно подвижным хвостом, просто не сможет его открыть. А в первый раз я просто слышал непрерывный поток щелчков и жужжания пружин, возвращавших диски в исходное положение.

Механизм приводил в действие небольшой лифт, поднимавший из глубин такую же небольшую коробочку сейфа. Сам сейф был куда более современным – и откуда только у дяди нашлись деньги на него – с замком, открывающимся по генокоду хозяина. Оттуда дядя достал коробочку с микрофильмом. Фото на пленке точно повторяли изображения на голограммах. Хотя следовало сказать наоборот, ведь я видел копии.

– Да, это именно так, – дядя словно прочёл мои мысли. – Книга, снимки которой ты видел, есть. Но увидеть её, дано не каждому. Слишком велика её ценность. Или ты до сих пор считаешь, что эти рассказы вымысел? Легенда?»

– Сейчас и узнаем: легенда или нет, – произнесла Тайрос, возвращая листок на место.

Лифт уже привёз её куда надо, и, покинув кабину, она оказалась в дядином убежище: ковёр неизвестно с какой планеты, весь побитый насекомыми; полки с книгами и свитками, которые соседствовали с самыми передовыми накопителями информации; стол с письменными принадлежностями и терминалом. Но её интересовало не это!

Пнув ковёр, который, судя по поднявшемуся от него облаку пыли, хорошо видимому в свете дежурного освещения, не трогали уже очень давно, Тайрос переправила его к стене. И на освободившемся полу её намётанный взгляд исследователя сразу заметил плиту, которая, в отличие от остальных, не была прикреплена к несущим конструкциям. Удар сильной лапой разнёс ветхий пластик на мелкие обломки, и взору татанки открылись три диска с прорезями – всё как в записке – в которые, присев, дабы лучше разглядеть нанесённые на них символы, она вставила когти и кончик хвоста, который всё ещё был увенчан металлическим лезвием, оказавшимся сейчас как нельзя кстати.

Серия синхронных поворотов, и древний механизм, приняв код, который был записан на обратной стороне записки, выполнил свою функцию. Внимательно осмотрев металлического монстра, по неизвестному недоразумению названного сейфом, Тайрос проткнула когтем палец и капнула кровью на сканер.

– Как тебя только сюда втащили? – произнесла она одновременно с разрешающим сигналом опознавшего родство устройства.

Сейф не ответил, и Тайрос, пожав плечами – ещё один жест, перенятый ею у арги – взяла единственную вещь, которая в нём хранилась – древнюю книгу, запечатанную в пластик.

– Вот и всё, – грустно заметила она, забирая ценную вещь, – больше меня здесь ничего не держит. Да и не рады мне здесь. Убираемся отсюда? – спросила она у книги.

Книга, как и ожидалось, не ответила, но Тайрос, расценившая молчание как согласие, развернулась и направилась к лифту. Космос ждал.


Глава 2

Как нас засосало в портал, с разгону утянув внутрь, так нас и выкинуло из него:

– Как будто пожевали и выплюнули, – так я описал те ощущения, что испытал в момент перемещения. – Все живы?

В ответ на мой вопрос одна за другой мои самочки отозвались, подтвердив, что они живы, но не вполне целы: Кира матерно простонала из кустов, Куга, из-за набившегося в пасть дёрна, только подняла лапу вверх, ну а Ошку я и сам видел. Всё-таки мы с ней висели на одной ветке широколистного дерева с длинными толстыми ветками, идущими почти горизонтально, воздушными корнями и белёсыми червеобразными наростами на коре.

– Вот нельзя тебя за руль пускать! – высказалась Кира, после чего принялась вытряхивать сухую листву и отломанные веточки из шерсти: – На кой чёрт мне этот гербарий? И вообще нам на Землю надо было!

Я спрыгнул с дерева и попытался оправдаться:

– Я ничего не нажимал! Оно само!

– А кто же тогда?! – продолжала упорствовать Кира. – Это не Земля!

– Да с Кимира дороги ведёт только две дороги: на Землю и на Лайонай! И я никак не мог добавить новый путь, и ты сама понимаешь это, а сейчас попросту издеваешься надо мной?

– Почему сразу издеваешься? – возмутилась она. – Да издеваюсь!

– Хулиганка! Лучше бы придумала, что нам делать дальше.

– А чего я? Тут есть самец и не просто самец, а вожак! Вот он пусть и думает!

– В другие моменты ты почему-то не вспоминаешь о том, что я самец, – пробормотал я. – Ладно, сейчас подумаю, ты-то всё равно ничего путного не придумаешь.

– Я на подобное давно не ведусь!

– Да я серьёзно вообще-то. Всё, не мешай, Чапай думает!

Что мы имеем? Планета с силой тяжести близкой к той, что на Кимире, но всё-таки немного ниже. Флора и фауна абсолютно не знакома, и, хотя меня и нельзя назвать специалистом по ксенобиологии и ксеноботанике, мой нос подсказывает мне, что я здесь не бывал. Ни одного знакомого запаха, есть похожие, но отличия тоже имеют место быть. Местное светило кажется зеленоватым, но, поскольку зелёных звёзд я доселе не встречал, да и Куга утверждает, что их не бывает, это из-за каких-то примесей в атмосфере, а так оно, судя по всему, должно быть жёлтым, правда, это опять-таки ни о чём не говорит. В целом в результате моих упражнений в навигации могу определить наше местоположение как:

– Мы у Чёрта на куличках!

Кира хотела что-то сказать в ответ, наверняка обидное, но я только шикнул на неё и перешёл к осмотру места нашего появления. Вот только его не было: ни арки, ни пьедесталов, присущих ранее виденным порталам пси-цивилизаций – барросы – ни металлических конструкций, характерных для тех, кто избрал технологический путь развития – люди. Ни-че-го! Из всех следов только пропаханная Кугой борозда, да помятые Кирой кусты.

– Ночью я попробую по звёздам сориентироваться, – подала голос пума, отплевавшаяся всё-таки от земли.

Это она может. Среди прочих предметов, преподаваемых в академии, есть и навигация, курс которой подразумевает обучение прокладыванию курса без использования не только ИИ, но и техники вообще. Есть несколько очень ярких звёзд, которые видно из любой точки исследованного космоса, и по их взаимному расположению можно определить собственные координаты. А до ночи:

– Стоит найти место, где мы разобьём лагерь, от которого потом и будем плясать, изучая местность. Чувствую, поиски нам предстоят долгие!

– И что будем искать? – Её Пушистость Ошка отчистила-таки свой хвост и теперь тоже подключилась к обсуждению.

– Ну, как можно видеть, планета эта, – я обвёл лапой окружающее пространство, – не загажена цивилизацией, что может означать лишь одно: корабль нам здесь не найти. И хоть я до жути не хочу лезть снова в портал – это с учётом-то последних событий – другого способа вернуться домой я не вижу.

– Отпуск! – неожиданно прокричала Кира. – Впервые за тридцать с лишним лет!

Можно подумать, она перерабатывает. Вон уработалась вся, совсем сил не осталось! Ага, как же. Каждую ночь она доказывает обратное. Я-то думал, что с возрастом она успокоиться, но куда там… Только изобретательнее стала.

– Отпуск… бессрочный. Ну, да ничего страшного не произошло. Делами клана пока займётся Лиса, как-никак у неё это неплохо выходит. К тому же, знаешь? – я прислушался к себе. – Клан я всё ещё чувствую, и с ними всё нормально, по крайней мере, все живы, хоть докричаться до них я и не могу. Хотя, случись что, Наур, я уверен, сможет связаться с нами. Правда, вряд ли мы ему чем-то поможем. Нам бы кто помог.

– Короче, дело к ночи! – прервала мой монолог моя самая вредная самочка. – Пошли искать ночлег, воду и пищу! – последним словам она произнесла под аккомпанемент бурчащего живота.

– Ну пошли, – согласился я и двинулся в ту сторону, откуда доносился запах влаги, – заодно проверим пищу на съедобность.

– Что ты там промяукал?

– Да так, погода хорошая.

Лес, состоявший по большей части из таких же деревьев, как то, на которое приземлились я и Ошка, окружил нас как-то вдруг, стоило нам только покинуть поляну. Несмотря на плотный покров листьев, здесь не было ни холодно, ни душно, а на удивление комфортно. Жаль только с фауной здесь не фонтан – одна лягушка за полчаса пути. Ну, может не лягушка, но похоже, вроде бы. Не успел рассмотреть, так как зелёная попрыгушка слишком быстро оказалась в пасти у Киры, которая, позавтракав неизвестным представителем чужой фауны, ни зеленеть, ни покрываться сыпью не собиралась, а, наоборот, заявила, что ей было очень вкусно, и теперь искала ещё.

Но, к счастью для лягушек и к огорчению Киры, больше нам не попалось никого до самого ручья. А уж там мы смогли-таки нормально поесть, наловив рыбы, которая так и сновала в воде туда-сюда. Интересная рыбка: похожее на змеиное вытянутое тело; почти полное отсутствие костей; внешние жабры; и плотная – даже мои когти с трудом её пробивали – чешуя, таившая под собой вкусное нежное мясо, напоминающее чем-то одновременно курицу, мясо щуки, и, что уж совсем странно, капусту. Последнюю я, правда, уже очень давно не ел, придерживаясь последние года мясной диеты, разбавляемой лишь напитками на травах да редкой выпечкой, если хотелось гастрономического разнообразия. Но вот вкус по-прежнему помню.

Мы ненадолго задержались у ручья, подарившего нам питьё и пищу, дабы искупаться, а потом направились дальше, наметив целью горы, до которых было не так уж далеко – километров пятьдесят. Подумаешь, лёгкая пробежка перед сном.

Добежав-таки до места назначения и изрядно покуролесив по пути – чего стоит только стоит спугнутое стадо свинопотамов, мясо которых, к слову, не шло ни в какое сравнение со змеерыбьим – мы пробежались по округе и после недолгих поисков наткнулись на подходящую пещеру. Там-то мы и устроились, выгнав её прежних хозяев – недовольно ворчащих похожих телосложением на земных гиен местных хищников, пасти которых позавидовали бы и крокодилы.

После прихватизации недвижимости мы потратили ещё какое-то время на то, чтобы очистить её от барахла, оставшегося от прежних владельцев, и, устроившись на матрасе из наломанных веток, довольно-таки быстро – по сравнению со спокойной обстановкой, само собой – уснули.


***

Ночью Куга выполнила-таки своё обещание – или просто решила потратить время, дожидаясь своей очереди – и определила наше местоположение. Точнее, подтвердила мою формулировку. Ибо отсюда нельзя было увидеть ни одной звезды из тех, что использовались для навигации. А значит, надо бы нам вернуться к старому плану, но есть одно большое «НО»:

– А что мы будем искать?

– В смысле? – спросила Кира, отрываясь от утреннего умывания, которое за неимением привычных средств гигиены, проводилось тем, что всегда с собой – языком.

– В смысле, планета не населена разумными созданиями, – пояснил я.

– Но портал-то… портала не было на месте приземления, и можно предположить, что здесь их вовсе нет. Для перемещения куда-то достаточно одного портала, была бы линия…

– Вот именно, – подтвердил я.

– Ну, значит, – пожала она плечами, – будем обустраиваться здесь. Здесь тихо, спокойно. Пожалуй, заселим мы эту планету своими потомками…

– …

– Шучу я! Ты что ли думаешь, что я соглашусь пропустить всё самое интересное? Ха!

– Да кто бы сомневался, – произнёс я, а потом спросил: – Опять влезем в самую гущу и заварим кашу ещё гуще?

– А как иначе?! – воскликнули кошечки на три голоса.

– Значит, будем думать…

Думать… Думать? А что тут думать? Способов выбраться с этой планеты у нас всего два: портал или корабль. И пусть даже портал выкинет нас куда-нибудь ещё, но там мы, возможно, сможем найти корабль, ну или снова воспользуемся порталом. Осталось придумать, как его создать.

Ну, барросам и землянам когда-то это удалось, значит, сможем и мы. Пункт первый: энергия. Все виденные ранее порталы питались энергетическими – или можно называть их магическими – кристаллами, но мы-то тут все маги – или говоря иначе, псионики – причём трое врождённые. Так что как-нибудь накачаем. А в качестве энерговодов используем кровь. Правда, энергию проводит только живая кровь, из чего следует, что придётся нам приносить жертву. Ну, да мы хищники, так что с этим проблем не будет, да и мясо не пропадёт, всё в дело сгодиться.

Пункт второй: собственно портал. Нужно, в принципе не так уж и много: конструкция, с помощью которой создаётся зона перехода, и символы для её настройки на нужный канал. Конструкцию для простоты стоит закольцевать, так не придётся фокусировать энергию, как это было с пьедесталами непров, а для настройки просто нанесём когтеписью праязыка Арги фразу «откройся, древний путь». Вот, в принципе, и всё!

Я поднялся и оглядел своих самочек, которые буквально не дышали, ожидая моих слов, вон Ошка и вовсе хвост в лапах держит, чтобы не гулял из стороны в сторону от волнения. Только подстрекательница Кира внешне спокойна, ибо знала, чего ожидать, хотя и она выдохнула только сейчас, когда прочитала в моём взгляде уверенность в успехе предстоящего мероприятия.

– Слушай мою команду! – после моих слов девчонки вытянулись в струнку, даже хвосты висят почти по отвесу. Почти, так как у Куги и Ошки концы хвостов лежат на земле. – Кира и Ошка идут ловить всякую живность… Живьём! – пояснил я для самой голодной. – А мы с Кугой идём на лесоповал!

– А зачем деревья валить? – поинтересовалась пума.

– Арку портала делать, – пояснил я, а потом спросил у отряда охотниц: – Вы ещё здесь? Лапы… хм… в лапы и бегом!

– Есть лапы в лапы! – подтвердила Кира и поспешила исполнить.

Ну, как исполнить… Лапы-то она схватила, вот только не свои. И не только лапы – вся Ошка оказалась в крепких объятьях Киры, утащившей её под визг и смех в направлении леса. Охотницы… всю дичь распугают.

– А зачем валить? – обратила на себя внимание Куга. – Свяжем ветки – будет арка.

– Тоже верно, – согласился я.

И мы вдвоём отправились подбирать подходящее дерево. И после непродолжительных поисков – ну, вообще ходили мы долго, просто отвлеклись пару раз: перекусить там надо было, а после перекуса другие мысли приходят в голову – мы остановили свой выбор на отличном от остальных дереве – высоком и не очень толстом, на которое когда-то ветер уронил другое, и то прижало его почти к самой земле. Нам осталось только подтянуть верхушку поближе к комлю, а потом, пока я держал дерево, Куга сбегала за лианами, которые мы видели незадолго до этого. Вообще, стоило их сразу прихватить. Короче говоря, дерево мы всё-таки закольцевали, и, когда мои лапы перестали дрожать от напряжения, я принялся когтями выцарапывать на нём символы алфавита Арги, который подходил для нашей задачи как нельзя лучше. А вот с кириллицей я бы намучился. Я уж молчу про иероглифы барросов.

Почти к самому завершению – я уже нанёс символы, и теперь мы с Кугой занимались выскабливанием канавок, по которым потечёт кровь – появились и наши охотницы, перемазанные кровью с ног до головы. Добычей их стали два визжащих на ультразвуке свинопотама.

– Вяжите их на самом верху: одного тут, другого – там, – указал я на место установки «батареек».

Кира и Ошка, недолго думая, просто подкинули будущих почётных доноров в воздух немного выше места их предполагаемого крепления, а потом прыгнули сами и, обхватив ствол нижними лапами, зафиксировали себя и поймали летучих свиней, привязав их подготовленными заранее лианами.

– Заряжайте их, – скомандовал я и предупредил: – только смотри, они после подкачки вырываться будут!

– Не учи учёную! – ответила Кира, но всё-таки сделала вокруг свиньи ещё один оборот лианы и завязала всё на узел, а не на бантик, как планировала в начале.

После фиксации в свинок хлынули потоки энергии, от которых у них открылось второе дыхание, и лианы опасно затрещали. Но мои хищницы полоснули по глоткам жертвенных наф-нафов остро отточенными когтями – уж я-то могу поручиться за их остроту – и пустили им кровушку. Хлынувший алый поток забрызгал шёрстку моим кошечкам, да и на меня тоже попало, но большая часть всё же растеклась по стволу дерева, пробежав по канавкам и наполнив символы энергией.

В тот же миг портал засветился, странным фиолетовым цветом, свидетельствующим, что портальную сеть до сих пор лихорадит, и опять затянул нас внутрь, не дав даже подготовиться к перемещению.


Интерлюдия

Борт корабля Живчик (бывший перехватчик АР-483).

«Многие годы все мы трудились на благо нашей родины, собирая в путь стальные колоссы, которые должны были доставить наш народ к звёздам…»

– Тьфу, ты! – скривилась, отложив книгу в сторону, Тайрос. – Мало того, что написано на старотатанском, так ещё и… Теперь понятно откуда Тайт понабрался словечек.

Покинув трущобы, татанка рванула в космопорт и умчалась прочь с планеты, уйдя в гиперпространство сразу, как покинула атмосферу. И вот уже вторые сутки она находилась в Запретной Зоне, где спокойно могла изучить сокровище всей жизни Тайта. Правда она пока никак не могла взять в толк, что же такого важного в дневнике члена экипажа древнего космического корабля, который даже никуда не улетал. Ведь Тайрос знала, что татаны не покидали родной планеты до визита рари, но о тех в старой книжице не было ни слова.

«Но вот настал решающий день! Челноки оторвались от поверхности, унося меня и других к кораблям, которые должны были стать нашим домом на время нашего долгого путешествия к новому дому. Ведь как бы мы ни ценили свою планету, но скоро она станет слишком холодной для жизни, поскольку солнце наше угасает. И на нас возложена ответственная миссия – найти новый дом и подготовить его к переселению остальных наших соплеменников…»

– Но ведь… – вновь отложила книгу Тайрос. – До угасания Тата ещё несколько миллиардов циклов, да и сейчас нет проблемы переохлаждения, – в задумчивости она постучала когтями по корешку книги, оставив на нём несколько дырочек, – проблема, скорее, в перегреве.

Полученная информация никак не укладывалась в голове Тайрос, и она отложила книгу, прошлась по рубке своего кораблика, дабы отвлечься от мыслей. Сделав несколько кругов вокруг пилотского кресла, она внезапно зацепила крылом куртку на вешалке, и та упала, прихватив с собой заодно кобуру с револьвером, который свалился на пол, вызвав жуткий грохот металлического пола.

– Это уже слишком, – пробормотала татанка, взирая на учинённый ею беспорядок.

Хоть её крылья и были увеличены искусственно – способность планировать часто выручала её при осмотре планет, а немногие археологи рисковали высаживаться на поверхность планет Запретной Зоны – она всё же всегда чувствовала их, словно они были такими с самого рождения, и подобный казус случился с ней впервые. Всё-таки события последних дней: нежданная встреча с братом, его смерть от лап фанатиков, а особенно то, что всё её представление об истории родного мира рушилось прямо на глазах – всё это выбило её из привычной колеи. Подобрав сброшенные вещи и повесив их на место, Тайрос сделала несколько глубоких вдохов, дабы успокоиться и продолжила чтение:

«Наш Искатель-1 принял в своё металлическое нутро тысячи первопроходцев, которые сейчас занимали свои места в крио-камерах. Мы же должны были последовать за ними позднее.

А пока каждый из членов экипажа, заняв противоперегрузочные кресла, выполнял свой долг: специалисты по двигателям выводили их в рабочий режим, внимательно следя за всеми показателями, дабы предупредить возможные поломки и устранить неисправности пока мы ещё не покинули родной системы; навигаторы – и я в их числе – вносили в бортовые вычислители просчитанный заранее маршрут, в последний раз тестируя новую технику на наличие возможных ошибок в программном коде; а капитан осуществлял общее руководство, принимал доклады со всех постов, уделяя внимание каждой мелочи. Так как в такой момент мелочей не могло быть.

И вот заработали на полную мощь двигатели, вдавливая нас в кресло. Корабль набирал скорость, и наш родной дом стал уменьшаться в размерах, удаляясь. Но, как бы мне не хотелось в последний раз взглянуть на него, я должен был смотреть вперёд – туда, куда лежал наш путь. Путь первых татанов, отправившихся навстречу звёздам.

Вскоре, когда Татанирв уменьшился до такой степени, что его можно было закрыть когтем на лапе, настало моё время засыпать криогенным сном, дабы проснуться через много лет и скорректировать наш курс».

– Татанирв… – задумчиво произнесла Тайрос. – Так вы улетали или нет?! – спросила она у книги, но та, как и в прошлый раз не ответила. – Бред какой-то, правда, Живчик?

Корабль тоже промолчал, как-никак он не был снабжён ИИ, вычислительной мощности установленного на нём компьютера едва хватало на стабильную работу систем, в первую очередь системы навигации, но годы, проведённые в одиночестве в Запретной Зоне, выработали у Тайрос привычку разговаривать с неодушевлёнными предметами.

– И в дневнике никаких пояснений, – отложив книгу, пролистала она записи брата, – одни протоколы собраний и прочая дребедень. Уж ты-то, Тайт, должен был знать, о чём эта книга. А у меня уже башка пухнет! Старотатанский, навигатор, с его занудным тоном, а теперь ещё и два Татанирва. Ну, его всё в чёрную дыру!

Отложив проблемы древности на потом, Тайрос принялась просматривать почту, которая пришла на её ящик за то время, пока корабль был подключён к информационной сети Татанирва:

– Счета, угрозы, счета – всё в спам! – стопка писем от администрации Татанирва отправилась в корзину, а их адреса в чёрный список. – Как я увеличил крылья за пять дней: я просто втирал… – прочитала она следующий заголовок. – Дичь ты втирал! В спам! Спам! Мусор! Это вообще как тут оказалось? – рылась она в ворохе писем, скопившемся на её ящике за время прошлой экспедиции. – В спам! Предупреждение… Интересно, – она кликнула по последнему письму. – Не приближаться к порталам Древних? Да я и не собиралась! Что заказов нет? – расстроилась она. – Жаль, конечно, ну да ничего, как раз время будет кое-куда слетать.

На ту планету Тайрос давно положила глаз: уж больно развитой была ПКО для такого неприметного шарика. Одна беда – эту самую оборону требовалось ещё преодолеть, но теперь, когда у Живчика появился гипердвигатель, можно было попытаться выйти прямо в атмосфере планеты, что было, конечно, опасно, но не опаснее, чем переть в лоб на орбитальные крепости. А возмущения атмосферы, вызванные внезапным появлением в ней массивного тела? Ну, для подобных случаев и нужны скафандры.


Глава 3

Приземление на этот раз вышло мягким. Но мокрым…

Подняв тучу брызг, мы с приличной высоты рухнули в солёную – успел хлебнуть – и холодную воду. Очень холодную, прямо вспоминается бункер, в котором нам повезло-таки найти ключ от танка... в смысле, фрегата Рари.

– Мряв! Как же холодно! – вынырнула на поверхность Ошка.

Я её полностью поддерживаю! И, судя по тихому мату и стуку зубов, не я один. Пора выбираться отсюда, пока мышцы не свело судорогой от холода, ибо тогда мы пойдём на дно, так как плавают арги, мягко говоря, не очень.

– Берег там, – кивнула Кира в сторону, – дымом пахнет.

И вправду, есть такой запах. А поскольку на воде гореть нечему, будем считать, что там суша. Вот туда и поплывём, точнее, девчонки уже поплыли. Я тоже не стал отставать и поплыл энергичным брасом вслед за ними. Заодно и согрелся немного, и даже промокшая шерсть перестала ощущаться, так как плотная толстая шкура позволяла сохранять тепло, вырабатываемое мышцами при движении. Короче говоря, движенье – это жизнь! Мои самочки, похоже, придерживались того же мнения и плыли довольно-таки быстро, так что догнал я их только у берега.

Высокие волны прибоя с шумом накатывали на острые камни, от которых стоило немалых трудов увернуться, когда эти самые волны потащили нас на них со всей своей немалой мощью. И всё-таки из воды мы выбрались почти целыми, и только меня приложило о камень, от чего я заработал длинную царапину на боку. Отбежав подальше от воды, мы остановились и принялись отряхиваться, разбрызгивая капли во все стороны.

– Вот и искупались! – весело заметила Кира. – Теперь бы перекусить и можно спать ложиться.

– После шести не ешь! – заметил я. – А прежде чем спать, нужно согреться.

– Согреемся по методу полярных арги-ру, – хихикнула она, – или ты против?

– Нет, – ответил я.

Я-то как раз не против. Сейчас найдём укромное местечко, устроимся там и будем греться. Так как у меня нет особого желания идти к костру, у которого может находиться неизвестно кто, неизвестно как реагирующий на ночных визитёров. А может там и вовсе пожар? Или местные жители жуткие ксенофобы? Ну их! Утром всё увидим. Как рассветёт.


***

Рассвет я встретил под толстым слоем снега, который на мело за ночь, пока мы спали, устроившись под вывороченным ветром деревом. А поскольку дверью в нашу импровизированную землянку служил я, то и весь снег достался мне. Ладно хоть, что за ночь я, как и Кира, успел обрасти густой и тёплой зимней шерстью. Так что получилось так, что мы обогнали по пушистости Ошку, подшёрсток которой не успел вырасти полностью: пусть Ошка тоже маг, но у арги-магов все процессы ускоряются магией в большей степени. А вот Куга мёрзла: как-никак пума зверь, живущий в более тёплом климате, чем барсы. Ну да ничего, она маг-физик, так что, как проснётся, отрастит себе шубу. А пока у неё есть подушки с подогревом. И мурчалкой.

– Проснись и пой! – произнёс я, пока делал разогревающую зарядку, иными словами, крупно дрожал всем телом.

– Заткнись и спи! – не осталась в долгу Кира, за что тут же получила снежком в лоб: – Ах, так?! – снести такого она не могла и живо подорвалась с целью отомстить. – Стоять!

Вот ещё! Я и так не думал останавливаться, а после её слов и вовсе прибавил ходу. Правда, это меня не спасло: Кира ускорилась за счёт пси-накачки, сократив расстояние, а потом быстро прыгнула, сбивая меня прямо в сугроб. Всё бы ничего, если бы он оказался на самом деле сугробом. А не камнем…

– Ассиметричный ответ? – спросил я, размазанный по плоскости камня, с которого от удара слетел весь снег.

– Только так и никак иначе! – довольно ответила она, отлепляя меня от каменюки. – За щелбан откушу лапу, за…

– Достаточно! – перебил я её.

– Проняло?!

– Ещё как! – ответил я, держа лапы за спиной. Во избежание, так сказать.

– То-то!

Шутки шутками, но вообще мы тут неслабо пошумели, хотя и собирались вести себя осторожнее, дабы не тревожить аборигенов, которые, судя по всему, не отличались особой цивилизованностью. Это я понял по тому, что природа этой планеты тоже была девственно чиста. Ну, а ещё по направленному мне в морду копью, представляющему собой обожжённую палку с каменным наконечником.

Так шумели, что не заметили гостя – покрытого светло-серой шерстью бесхвостого гуманоида. Хотя, волосяной покров у него был не однороден: на ладонях и на лице её не было, но, судя по опалинам, она просто сгорела от костра. Я вообще подозреваю, что хуманы лишились волосяного покрова из-за огня. Ну, и из-за глупости само собой, ибо умное существо в костёр не полезет.

– Мир, дружба, жвачка? – спросил я у копьеносца.

– Грар! – судя по тону и тычку копьём в меня, это «нет».

– Ну как знаешь, – пожал я плечами, и выхватил у него копьё, спросив: – А так?

Лишившись копья, недочубака почему-то не бросился наутёк, а бросился на меня, оскалив свои коротенькие зубки. Он вообще слепой что ли? С такими-то зубами бросаться на арги, а тем более на меня. Да у меня клыки длиннее его пальцев! А ещё Кира рядом стоит, которую он почему-то и вовсе проигнорировал. А Кира не любит, когда её игнорируют! Именно поэтому храбрый лохмач отправился не вперёд, как он планировал, а вверх, закончив свой полёт на макушке дерева. Похоже, что Кире понравилось отправлять в полёт всякую живность. Правда, эта зверушка, в отличие от прошлых летунов, летела в полном молчании. Но зато приземление вышло эффектнее – лётчику-залётчику удалось ухватиться за ветку, что спасло его от падения обратно, но от этого потревоженное дерево сбросило с себя снежный покров, превратившись в самую настоящую новогоднюю ёлку. Понимаю, что земной флоры здесь быть не может, но уж очень дерево похожее. Да ещё и с игрушками, точнее с одной. Но зато эта игрушка не что-нибудь, а самый натуральный снеговик. Только морковки не хватает, но он её не заслужил, или заслужил, но засунуть её следует в другое место, а не в нос.

– И что с тобою делать? – спросил я у нашего австралопитека, попутно отмечая, что Куга и Ошка догнали нас.

Это хорошо, сейчас хоровод водить будем.

– Рар! – донеслось сверху.

– Вариант «понять и простить» я даже не рассматриваю! – возразил я. – Думать надо, прежде чем копьём тыкать в кого попало!

– Рар!

– Так учись! Не умеет он думать, понимаешь. Копьё сделал? Сделал! Теперь сделай выводы!

– Рар…

– Ну, так и быть, на первый раз ты прощён, но снимать я тебя не буду! Сам себя до такого положения довёл – сам и слезай!

– Рар.

– Поговори ещё тут! Я не Кира – я ещё выше закину!

– Рар-рар-рар! – внезапно задёргался питекантроп.

А мой нос подсказал мне причину его оживления – к нам приближались его соплеменники.

– Кира, – она тут же повернулась ко мне, – огонь!

– А…

– Не на поражение! В смысле, поразить надо, но до глубины души, а не до хрустящей корочки!

– Будет сделано, шеф! – козырнула она, видимо, забыв, что к пустой голове – а тем более без головного убора – не прикладывают.

И она зажгла! Да как зажгла: с каждой её лапы сорвалось по длинному столбу пламени, которые, обвиваясь друг вокруг друга, рванулись в сторону застывшего племени и, едва не опалив этих питекантропов, растеклись в разные стороны, охватывая копьеносцев кольцом. Да уж… Тут и меня проняло, что уж говорить про дикарей, для которых огонь является пока чем-то мистическим и непостижимым.

И нет ничего удивительного, что после всего увиденного племя в полном составе брякнулось на колени, уткнув морды в снег. Даже первый копьеносец свалился с дерева и теперь подвывает в унисон с остальными лохмачами.

– Чего это они? – Киру почему-то такое поведение удивило.

– Ты – богиня, – пояснил я.

– Это я знаю, – скромняга, – а с ними-то что?

– Для них ты теперь богиня, – перекричать развывшееся племя становилось проблематично, и я перешёл на мысленное общение.

– Ну, хоть кто-то оценил, от тебя-то не дождёшься! Да хватит выть! – переключилась она с меня на свою паству.

А те и не думали останавливаться, наоборот, заметив, что их божество обратило на них внимание, племя подняло громкость и частоту, хотя казалось, что дальше уже некуда. Тогда Кира оскалилась, прижав уши к голове, видимо, чтобы не слышать этой какофонии. Племя же решило, что она недовольна тем, что её прославляют недостаточно громко и завыло усерднее, а пророк-снеговик и вовсе полез лобызать снег под лапами богини. К его счастью, у него хватило мозгов не покуситься на сами лапы. Он и так-то отлетел в ближайшее дерево с такой скоростью, что в момент удара послышался хруст непонятно чего: то ли дерева, то ли его чугунной черепушки.

Завидев, к чему приводит недостаточное рвение, племя рвануло – ползком, разумеется – вперёд, стремясь выразить своё восхищение. Вот только у Киры уже уши горят, так что, если они не остановятся, то узнают что такое Гнев Божий, не дожидаясь Страшного Суда и Не Менее Страшного Следствия.

– Стоять! – прорычал я на ползущую толпу.

Вот только рык мой не произвёл на них должного эффекта. «Ну, зверь и зверь, подумаешь!» – так, видимо, подумали они. Пришлось и мне явить чудеса, поджарив молнией чьи-то нахальные задницы. И после этого их проняло, по крайней мере, от Киры они отстали. И переключились на меня.

– Уйдите, черти! – пятился я от впавших в религиозный фанатизм дикарей.

– У-И-ТЕ Е-ТИ! – радостно завопила толпа, продолжая ползти ко мне.

– Бога нет! – привёл я такой аргумент. – Это всё сказочки капиталистов и империалистов!

– ОА Е! – дружно подтвердили они, продолжая ползти и молиться.

Толпа продолжала напирать, теряя в религиозном экстазе те крохи разума, что можно было увидеть в их глазах. Теперь там плескался огонь веры, сжигая рациональность и здравый смысл. Последняя надежда договориться миром тоже сгорела в том огне, так что остаётся только одно решение:

– Бежим!

И я первым припустил наутёк, попутно отмечая, что мои кошечки рванули за мной, а вот племя в недоумении осталось стоять на коленях. Правда, ненадолго. Спустя пару секунд они тоже рванули следом, потрясая копьями и улюлюкая. М-да, от былого почитания не осталось и следа, ну да, может быть, теперь они поймут, что любая религия есть ложь и обман.

– Предлагаю покарать отступников за неверие, – внесла Кира предложение, догнав меня.

– Делать мне больше нечего. Нас они всё равно не догонят, – и вправду, племя уже основательно отстало, – так что пробежимся немного.

Хоть дикари не были испорчены транспортом и другими благами цивилизации, оставаясь детьми природы, тягаться с арги в скорости и выносливости они не могли, и спустя какое-то время погоня отстала окончательно. А мы, судя по всему, вторглись на территорию другого племени. Теперь главное не повторять ошибок и сделать всё тихо и аккуратно.

– Грар! – кажется, опять не получилось.

– И тебе привет! – его копьё мигом оказывается у меня в левой лапе, в то время как правая идёт на стыковку с горелой мордой: – И пока!

Как это они умудряются подкрасться ко мне уже во второй раз? Нюх я пока не потерял, однако же факт остаётся фактом – второй питекантроп вылезает незнамо откуда совершенно неожиданно для меня. Старею, похоже.

– И жертву для активации портала искать не надо! – оживляется Кира, но под взглядами моим и девчонок идёт на попятную: – Я пошутила! Да пошутила я, не надо на меня так смотреть, как на садистку какую-нибудь сумасшедшую, ну вы чего… – совсем скисла Кира, кажется, палку мы перегнули.

– Да мы тоже пошутили, – развёл я лапы в стороны, – не реви, иди, обниму.

– Да не реву я! С чего ты решил, что я реву?! – тут же вскинулась она, но от обнимашек не отказалась. – Просто шутки у тебя дурацкие! – тут она вывернулась и цапнула меня за кисточку: – От тебе! Да, я – хулиганка, я знаю!

– Ну, хулиганка и хулиганка, – согласился я, – что уж теперь с тобой поделать?

– Понять, простить, – тут же нашла ответ Кира, – а ещё любить, холить и лелеять!

– Не забывать удобрять, хранить в прохладном тёмном недоступном для детей месте, – добавил я, чем тут же заработал щелчок по носу.

– А вообще пора на охоту! – сменила вдруг тему она. – Надо жертву найти! А то так и будем здесь сидеть.

– Ага, жертву, – усмехнулся я.

Так я ей и поверил. Так как даже, если бы не было этого громогласного урчания, это бы всё равно звучало неубедительно. Ну да пусть идёт и охотиться, а за компанию с ней отправиться изрядно обросшая за время наших побегушек Куга. Такое зрелище – вырастающую за секунды на несколько сантиметров шерсть – пропустил из-за этих оболтусов с копьями.

– Ну, что, Ошка, – положил я лапу на плечо снежной кошке, – пойдём заниматься ландшафтным дизайном?

– Пошли, – согласилась она. – Значит так: вот там поставим беседку, столик обязательно, жаль, что самовар дома остался… Придётся у бибизянов узнавать, как они воду кипятят.

– Я тебе и так скажу, у них есть два способа: первый – никак, а второй – бросать в воду раскалённые в костре камни. Большего они пока не умеют. Но на должность чайника всегда можно назначить тебя или Киру.

– Лучше Киру. Правда, знать ей пока об этом не стоит.

– Поддерживаю. Пусть будет сюрприз, – согласился я, а потом, заприметив-таки подходящее дерево, махнул лапой Ошке, чтобы следовала за мной, и направился к нему, по пути прикидывая, как лучше его закольцевать.

Что ж, дерево я всё-таки выбрал самое подходящее из доступных: высокое, тонкое и живое, что означало, что оно будет достаточно гибким. Но есть одно большое «НО» – на дворе зима, и дерево замёрзло и упорно не желает гнуться! А если приложить побольше силы, то можно его и вовсе сломать. И с другими дела обстоят так же, поскольку зима, она для всех. Если только попробовать…

– Растопишь? – спросил я у барсы, кивая на дерево. – А я подзаряжу его, дабы не сгорело. Только меня не спали.

– Ну, это уж как получиться, – усмехнулась она. Вот же! У Киры нахваталась, явно. – Ты, главное, под естественный огонь не попади.

Ну да, Кирин огонь, а теперь и Ошкин, меня не жжёт, только если они сами того не захотят. А вот от затлевшего сушняка шкуру-то можно подпалить! Поэтому я потратил пару минут на то, чтобы освободить площадку вокруг дерева от мелкого мусора: иголок, листьев, палочек и прочего горючего. А потом подпрыгнул, уцепившись почти за самую макушку дерева, и стал напитывать его энергией, попутно давая знак Ошке начинать.

Пламя хлынуло от неё ко мне и деревцу, скользя по моей шкуре и опаливая верхний слой коры, который, по мере прогрева древесины начинал оживать под моим воздействием, отчего сгоревшие участки коры постепенно заживали, покрываясь тонкой белой плёночкой. А чуть погодя, дерево пустило листочки, давая знак, что нагрев можно прекратить.

– Достаточно! – скомандовал я и начал карабкаться вверх, отклоняясь в сторону, отчего верхушка дерева поползла к земле.

Оттаявшая древесина стала куда более гибкой, да и я весил не мало, так что дерево постепенно кренилось всё сильнее. Вот уже мои лапы коснулись земли, уцепились за ствол, и я, подтянув передние лапы к задним, завёл вершинку дерева за ствол и, продолжая накачку, направленную теперь только на небольшой участок, начал наматывать этот самый участок на ствол. В конце концов, я просто прижал вершину к стволу и срастил их друг с другом, отчего дерево приобрело форму буквы «Р», в которой оно, пожалуй, и останется до самого конца своей древесной жизни.

– Может, мне, и вправду, в дизайнеры подастся? – оглядел я творенье лап своих. – Можно будет разные фразы писать деревьями и кустарниками. Букву «Р» я уже освоил, осталось всего ничего – жалкие тридцать две буквы.

– Мо…

– А где буквы «К», «И», и «А»? – появившаяся Кира не дала Ошке закончить, да что там закончить, она и начать-то ей не дала. – И вообще кто пишет имя любимой с середины?

– А может, я решил написать «Руна»?

– Вот я Рику скажу, что ты его подружку увести надумал! – пригрозила мне пальцем Кира, отчего зверёк, уши которого были зажаты в её лапе, истошно заверещал, но, получив затрещину, тут же заткнулся.

– Что страшно?

– А мне-то чего бояться? – удивилась она.

– Тогда ты не будешь самой сильной самкой, и твоей диктатуре придёт конец! – ехидно скалясь, пояснил я. – Свободу попугаям!

– Может, не будешь кричать так? А то опять эти…

– Бибизяны, – подсказала Ошка.

– Именно, спасибо, – поблагодарила она и продолжила: – бибизяны прибегут, будешь тут Бонифацием скакать.

– Ладно, ладно! – поднял я лапы вверх. – Ты как всегда права, я – болван, и вообще, что бы я без тебя делал! – сказал я и принялся наносить символы на кору дерева.

– То-то! Тут кривовато, – принялась Кира руководить процессом, – тут поправь, а это у тебя… Молчу! – наткнулась она на мой взгляд.

Вскоре резьба под дереву была закончена, и Кира, признав результат удовлетворительным, откусила от жертвенной зверушки, предварительно напитав ту энергией, солидный кусок, оросив кровью выцарапанные символы. Портал ожил и засветился всё тем же противным фиолетовым светом, и нас втянуло внутрь, не оставляя нам времени на то, чтобы предположить, какая же хренотень уготована нам в будущем.


Интерлюдия

Пустая безжизненная планета летела своим путём, пройденным ею не один раз, вокруг синего солнца; ветер гнал по поверхности тонны песка, откапывая и вновь засыпая строения тех существ, что вот уже многие года не появлялись в этом месте; свинцовые тучи бежали по небосклону, но не стоило ожидать от них дождя, по крайней мере, привычного, состоящего из воды. Воды на этой планете не было, как и кислорода, и вообще не понятно, чем мог заинтересовать этот огромный булыжник предыдущих его поселенцев. Однако же заинтересовал, причём в немалой степени, чему служат подтверждением по сей день вращающиеся вокруг него орбитальные крепости. Такая защита заставляла предположить, что на поверхности планеты – а может, и глубоко под ней – скрыто немалое сокровище. И уносящееся в дали открытого космоса частицы, принадлежавшие когда-то телам и кораблям искателей сокровищ, дают понять, что немало существ думало так же. И даже возможный риск – весьма реальный, как показала практика – умереть здесь мерк на фоне воображаемых сокровищ. Все, кто знал об этой планете, рано или поздно возвращались сюда, дабы рискнуть обойти, прорваться, обмануть систему обороны древней цивилизации. Но никому это пока не удавалось. До сегодняшнего дня.

Маленький кораблик внезапно появился в атмосфере и, прогнав молекулы с насиженного места, разорвал облака в клочья, устроил локальный циклон и, не теряя времени, помчался к поверхности планеты, пока наблюдающие за окружающим пространством бессменные стражи не обратили свой взор на храброго наглеца.

– Ну и дыра… – разглядывала Тайрос простирающийся перед ней на обзорном экране пейзаж. – Как-то я это место себе иначе представляла.

Маловероятно, что татанка ожидала увидеть лежащие прямо под ногами, разбросанные тут и там горы информационных носителей и древних устройств, но и безжизненной пустыне она бы предпочла что-нибудь другое – древние здания, например.

– Да этого ещё не хватало! – взгляд её зацепился за замигавшее на экране предупреждение о том, что корабль сопровождается системами наведения.

Тайрос резко толкнула одну рукоять влево, одновременно поворачивая другую и нажимая на педаль, отчего корабль сначала дал крен влево, потом повернулся в ту же сторону и, прибавив тяги главного двигателя, резко сменил курс. Бархан, расположенный прямо там, где мог оказаться Живчик, не предприми Тайрос никаких действий, вспух и взорвался, раскидывая во все стороны расплавленное стекло, в которое превратился песок от попадания мощного лазера. А татанка, тем временем, продолжала выписывать кренделя, обмотав хвост вокруг основания кресла. Не то, чтобы в этом была необходимость, как-никак на Живчике стояли гравикомпенсаторы, снятые с древнего фрегата Рари, которые превосходили все современные аналоги по компактности, энергоэффективности и надёжности, просто, как говориться, привычка – вторая натура.

Но всё же, как ни крутился юркий кораблик, лазер, пусть и вскользь, задел его, и, хоть и не было нанесено сколь-нибудь серьёзных повреждений, щит корабля оказался перегружен и отключился, подставляя металл корпуса воздействию висящих в воздухе песчинок, которые из-за огромной скорости, абразивом прошлись по кораблю, оставляя на нём длинные росчерки, идущие вдоль от носа к корме. И, словно бы всего произошедшего было мало, система предупреждения «обрадовала» Тайрос тем, что ещё одна станция нацеливала в этот момент на неё свои орудия.

– Да вы издеваетесь?! – воскликнула татанка, когда на экране высветилась третья предупреждающая пиктограмма. – А какой был хороший план… На первый взгляд.

Как бы ни хотелось ей остаться, быть поджаренной в её планы не входило, и хвост Тайрос метнулся к последнему средству – кнопке «слепого прыжка», отправляющей корабля в короткое путешествие сквозь гиперпространство со случайными координатами выхода. Кончик хвоста откинул защитный колпачок с кнопки и замер, всё же ситуация была хоть и сложной, но пока не безвыходной, и Тайрос до последнего надеялась на то, что ей удастся уйти от системы ПКО в безопасное место.

– Ну же! Ну же! – взгляд её метался от экрана радара, к прибору инфракрасного сканера, от него к датчику магнитных полей, к остальным приборам обнаружения, которых было немало на борту искательского корабля, и так несколько раз по кругу, в то время пока выработанные годами исследования Запретной Зоны рефлексы вели корабль, уводя его в последнюю секунду от залпа лазеров. – Есть!

Заметив пустоту в толще горного кряжа, Тайрос просто-таки вбила корабль в неё, обломав об камень выступающие части, и только оказавшись глубоко под землёй, включила на максимальную мощность тормозные двигатели. Поток вырывающихся на огромной скорости частиц ударил в сталактиты, разогревая их до красноватого свечения, а потом вдруг оборвался – корабль погасил скорость и мягко опустился на маневровых двигателях на опоры. Только и слышно было, как потрескивает в разрежённой атмосфере его остывающий корпус, да осыпаются камешки, отваливающиеся от растрескавшихся камней.

– Лохи, ламеры голимые, – помянула она всех чёрных археологов, пытавшихся сесть на эту планету до неё, после чего принялась готовиться к высадке.

Первым делом Тайрос притянула крылья к телу, так как толку в столь разрежённой атмосфере от них не будет, а вот повредить их проще простого: всё же анализатор атмосферы показывает, что содержащиеся в местном воздухе довольно-таки едкие вещества могут навредить коже и чешуе. Следующим пунктом шёл скафандр из адаптивной ткани и блок жизнеобеспечения к нему – всё это досталось ей от арги как плата за информацию об их кораблях, что нет-нет да встречаются изредка в Запретной Зоне. На голове, под прозрачным шлемом скафандра разместилась шляпа, а кнут, служивший сейчас, скорее, талисманом на удачу, разместился в герметичной сумке, вместе с запасом провизии и воды. В кобуру лёг револьвер, зажимы на спине приняли рельсотрон Рари и короткий тесак, а на поясе разместилась плазменная горелка, запасные магазины и элементы питания к скафандру. Переведя скафандр на замкнутый режим, Тайрос вошла в шлюз и, как только воздух был откачан, а его место заняла метано-серная смесь, из которой состояла атмосфера этой планеты, спустилась по трапу на каменный пол пещеры.

– Ну-с, что у нас тут интересного?! – двинулась она от корабля вглубь пещеры.

Луч налобного фонаря освещал путь впереди, открывая взгляду Тайрос безрадостную картину пустынной планеты: ни тебе техноартефактов, ни каких-либо коммуникаций или изменённой природы, а один лишь голый камень, не имеющий на своей поверхности каких-либо отметин, которые могли бы оставить горнопроходческие комплексы.

– И что? И всё? – дойдя до конца пещеры, татанка упёрлась в тупик.

Путь вперёд преграждал массив горной породы, назад – наблюдающие за выходом орбитальные крепости, а каких-либо боковых ответвлений пещера не имела. И дальнейший её осмотр показал отсутствие наличия спусков и подъёмов.

– Похоже, что здесь мне ловить нечего, – этот вывод напрашивался сам собой.

Вернувшись к кораблю, Тайрос обошла его, осматривая верного Живчика на предмет повреждений, потом остановилась у грузовой аппарели, в задумчивости постучав когтями по обшивке. Конечно, перехватчики ВКС Татанирва относились к кораблям сверхмалого класса, из-за чего не могли похвастать вместительным трюмом. Но постоянно сталкиваясь с вещами, которые и бросить жалко и взять с собой нет никакой возможности, Тайрос приняла правильное решение – потратила немалую часть своих сбережений на обучение у широко известного в узких кругах специалиста по древней технике. После чего самостоятельно провела модернизацию своего корабля, заменив многие узлы на их более компактные аналоги, из-за чего места внутри корабля стало больше. И, пусть освободившееся пространство нельзя было объединить в один отсек, все эти своего рода кладовки приняли в себя весь скарб татанки, освободив трюм для того, что действительно нужно настоящему чёрному археологу, которые не рыскает по окраине, а не боится сунуться в самое пекло – на поверхность принадлежавших ранее Рари планет.

– Покатаемся! – Тайрос вытащила из кармашка коммуникатор и, набрав известную только ей комбинацию, запустила процесс открывания трюма.

Внутри корабля пришли в движение двери, отсекая трюм от остального объёма, насосы погнали воздух в баллоны, и, как только они закончили, подалась вниз аппарель, впуская в трюм атмосферу планеты и открывая взгляду гусеничный броневик. Машины такого класса были когда-то у рари основной рабочей лошадкой прошедшей войны: точное и мощное орудие, способное стрелять любым токопроводящим предметом, что пролезет в ствол, реактор, способный в должной степени обеспечить энергией орудие и экзоскелеты десантников, коих внутри герметичного корпуса могло разместиться целых восемь. Сейчас же машина была переоборудована под одного единственного водителя, который зато мог путешествовать с комфортом и солидным багажом, а для планет, подобной этой, был даже устроен шлюз.

Запустив систему саморемонта корабля, Тайрос убрала коммуникатор обратно на место и забралась внутрь броневика, скинув шлем, как только оказалась в привычной для неё азотно-кислородной атмосфере, поддерживаемой системой регенерации, после чего уселась в кресло и, поправив шляпу, смело двинула машину на выход из пещеры. Такая маленькая цель не должна была заинтересовать орбитальные крепости, а на случай, если всё-таки заинтересует, в бортовой компьютер были загружены все коды, до которых только дотянулись цепкие когтистые лапы Тайрос.

Шурша гусеницами по рассыпающимся под весом машины камешками, броневик спускался на плато, ведомый нижними лапами татанки – органы управления машиной было переделано так, чтобы можно было одновременно управлять орудием и движением – в то время пока она сама сверялась с картой, на которую были нанесены все пометки со сканеров корабля. И сильнее остальных точек её взгляд притягивала одна – та, где наблюдалось наибольшее скопление металла, что могло означать лишь одно – подземный комплекс, в котором можно было найти очень «вкусные» вещи.

Станции, как Тайрос и предполагала, проигнорировали броневичок, и то спокойно спустился и двинулся уже по плато, взяв курс прямо на опускающееся к горизонту светило. Оказавшись после камня на песке, гусеницы стали пробуксовывать, и умная машина увеличила грунтозацепы, которые теперь смахивали на лопасти водяной мельницы. Последнюю, правда. Тайрос в жизни не видала, да и произошедшие с машиной метаморфозы её мало волновали, как-никак это у неё не первая поездка. Единственное, что её сейчас волновало – это то, что она не взяла с собой записи брата и древний талмуд. Дорога предстояла долгая, и было бы неплохо скоротать время за чтением, отдав управление автопилоту. Всё же, в конце концов, татанка, прикинув расстояние и скорость движения, переложила управление машиной на бортовой компьютер и, устроившись в кресле поудобнее, погрузилась в сон. Никто не знает, что ждёт её впереди, но то, что силы ей понадобятся – факт, а она уже не юная девчонка первошкурка, чтобы переживать из-за того, что ещё не случилось.


Глава 4

До чего же приятное местечко! Солнышко светит, травка зеленеет, птички поют! И ни тебе холода, ни слякоти, ни приземления мордой в землю. Вот бы ещё меня встретили хлебом-солью, а не автоматной очередью, то было бы вообще замечательно!

А так, не успел я приземлится на зелёный ковёр, как вооруженный бум-палкой абориген решил устроить мне горячий приём. Спасибо ему хоть за то, что он пусть и экстерном, но зато с отличием окончил школу имперских штурмовиков – это ж надо было промазать с пяти-то метров! Я, правда, на месте не стоял, а сиганул за дерево, едва услышав щелчок спускового крючка, но всё же! Вот совсем не умеет паря упреждение брать, что, правда, мне только на лапу.

– Ну и чего ты палишь? – как только очередь прервалась, я выглянул из-за дерева и задал животрепещущий вопрос.

Ответом мне стала ещё одна очередь, прозвучавшая, как только абориген перезарядился.

– И вообще хватит дерево перфорировать! Береги природу, мать твою!

На этот раз стрелять он не стал, а, похоже, обложил меня местным матом.

– Ну и иди ты под хвост!

А это он похоже понял, ибо, перезарядившись, выпалил в мою сторону ещё один магазин. М-да, а стреляет-то он «Стажёр-стайл», иными словами, зажмурившись и зажав гашетку, пока магазин не кончиться, только щепки летят, как от пилорамы. А вообще пора с ним заканчивать, пока не подтянулись те, кто умеет не только стрелять, но и попадать.

У Ворошиловского стрелка как раз патроны закончились, поэтому я прыгнул на него, сбивая с ног и отбирая автомат, которым тут же заехал прямо ему по бестолковке. Ну, а как её ещё назвать? Сказал бы, что голова ему дадена, чтобы шапку носить, так головного убора на нём я не наблюдаю, только капюшон от «лешего». И зачем ему только такая маскировка, если он палит почём зря, да ещё и без глушителя. Тут же о нём, а теперь и обо мне, уже вся округа знает.

Забрав у гуманоида его оружие – нечто вроде американской М14, правда, на моё счастье, под меньший калибр – и те патроны, что он ещё не успел расстрелять, я мельком оглядел его самого. Ну, гуманоид и гуманоид: две руки, две ноги, посередине сволочь. Шерсти нет, волос тоже, и вообще кожа его напоминает, скорее, чешую, похоже, что передо мной рептилия. Рептилоид прямо-таки, вот везде они наследили. Хвоста у него нет, даже такого короткого, как у меня – это я прощупал, возиться с его костюмом нет абсолютно никакого желания. Всё равно мне он будет маловат, да к тому же я и так не особо заметен на фоне местного пейзажа, главное на зелень не лезть, а вот подсохшая трава будет мне лучшим укрытием. Ну и ещё довод не в пользу этой экипировки: в этом костюмчике будет душно и жарко, а я и так после прошлой планеты обросший по самое «не балуйся». А сейчас ещё всё это начнёт линять. Собрать что ли всю шерсть с себя и девчонок да с собой забрать, чтобы потом отдать…

Так! Стоп! А где, собственно, девчонки мои?

– Кира, ты где? – поблизости никого, кроме отдыхающего «снайпера», не наблюдалось, поэтому я не стал кричать и обратился к ней мысленно.

– Не знаю, но здесь стреляют, – пришёл тут же ответ.

После её слов я пошевелил ушами, прислушиваясь к окружающему меня пространству. Услышал много чего: кто-то убегал, кто-то догонял, а кое-кого и догнали и теперь с аппетитом ели, где-то умирали, где-то рожали, а где-то только готовились. Но вот чего не было, так это стрельбы. То ли я сейчас где-то в глубоком тылу – знать бы ещё в чьём – и мне повезло нарваться на диверсанта – три раза «Ха!», с такой-то подготовкой – то ли одно из двух. Остаётся только утешать себя, что дороги соединяют планеты попарно, и раскидать по разным планетам нас не должно было, так что рано или поздно, но мы всё же соберёмся вместе. Лучше рано. Для аборигенов же лучше.

– Кира, а Куга и Ошка с тобой?

– Куга рядом, а Ошку не вижу, не слышу и не чую.

Я тоже не вижу, не слышу и не чую, но, как глава клана, я ощущаю каждого его члена, как бы далеко он не находился. И пусть Ошка барса, а не арги, я всё равно знаю, что она цела, невредима и находится куда как ближе, чем остальной клан. «На приём» всё же ментальные усилители работают отлично. Это «сервером» не-арги быть не могут, потому-то у нас все земные специалисты на должностях советников, а вот командиры все, как минимум, полукровки. Всё-таки, как бы ни был слажен отряд, до той синхронности, что достигается во время боя у арги за счёт нашей телепатии, ему как до Земли раком. Это покруче «боевого интернета» будет. Так как тут в общую сеть сливаются не только данные о противнике, но и сигналы со всех органов чувств, рекомендации, тактические приёмы, известные хотя бы одному члену отряда, и даже порой рефлексы. А, в целом, всё это отточенный тысячелетиями жизни на суровой планете механизм выживания, и его эффективность не стоит под вопросом.

Вот и Ошка нашлась, я даже смог до неё докричаться и узнать кое-какие ориентиры, что были видимы с того места, где я нахожусь, так что она совсем недалеко, чего не скажешь о Кире. Её же закинуло чуть ли не на противоположную сторону шарика. Так что добраться до ней, особенно, если учесть протекающую здесь войнушку, будет не просто.

Ладно, что хоть здесь пока тихо, и я смог пробежаться до места, где находилась моя барса, спокойно любуясь местными красотами. Ну, просто-таки кимирский пейзаж, особенно, если не обращать внимания на другую форму листьев и очень яркие цвета у лепестков местных полевых цветов. А ещё на надоедливых насекомых! Но на них трудно не обращать внимания, пусть они и не могут меня укусить, так как сначала путаются в моей густой шерсти, подшёрсток которой уже начал линять, а потом умирают от удара током. Но всё равно их жужжание и их тела, которых скопилось на мне уже изрядно, меня раздражают.

– Вожак? – ух ты ж, ничего себе.

Вот только вспоминал про клановую телепатию, как клан, в лице нашего главного ментальщика, дал о себе знать.

– Чего тебе, Наур? – поинтересовался я. – Что-то случилось?

– Нет, просто тут у нас очень жарко, – я было напрягся на слове «жарко», но пришедший от Наура образ успокоил меня, дав понять, что он имел в виду погоду, – как только вы ушли гулять, – «гулять ушли», ага, – установилась очень жаркая погода, так что мы решили устроить фонтан.

– Ну и флаг вам в лапы и попутного ветра, а лично тебе барабан на шею, стройте, если вам так хочется, ты же сам знаешь порядки, – а они просты: не плачь, что что-то не сделано, а возьми да сделай.

– А мы уже сделали, – похвастался он, – просто мы хотели узнать, будешь ли ты на церемонии открытия, или нам без тебя начинать?

Во народ! Нас тут по мирам кидает, а они фонтаны строят, а обо мне вспомнили только тогда, когда поняли, что ленточку перерезать некому. Ну, молодцы вообще-то. Чего переживать из-за того, на что повлиять не сможешь, да и знают они, что со мной всё в порядке.

– Ну, знаешь, я сейчас у Чёрта на Куличках, автобус до Кудыкиной горы уходит только в пять, оттуда с пересадкой до Тридевятого царства на электричке через Тридесятое государство, а она только по нечётным…

– Короче, вы не успеете?

– Не успеем, – согласился я. – Портальная система свихнулась, и все пути перемешались, так что вы к ней не лезьте. У нас же нет иного выбора, кроме как скакать наугад, пока не попадём туда, откуда вы сможете нас забрать.

– Мы так и поняли, когда Арна сказала, что портал вас буквально-таки засосал, а на Землю вы не попали, да и вообще связи с Землёй нет. Мы на всякий случай и вовсе запечатали тот уровень.

– Это правильно, – подтвердил я, – а вот то, что от вас не было ни слуху, ни духу…

– Так поводов не было! – попытался оправдаться Наур. – Как появился более-менее серьёзный повод, так я к тебе и достучался. Хоть это было и не просто.

– Ну да, – я даже чувствую его напряжение, – кажется, мы сейчас ближе к Земле, чем к Кимиру. Всё, не мучай себя, просто проверяй каждый день, как окажемся где-нибудь, откуда можно добраться до дому, я тебе сообщу.

– До встречи, вожак! – попрощался Наур и пропал.

А я же прибыл к месту назначения:

– Ошка! – подбежал я к ней и, бросив автомат висеть на ремне, схватил её в обнимку и закружил. – Чего это ты надумала сбежать от меня? Ну, блин… – как только я отпустил её, стало заметно, что я ненароком сменил окраску: серая вылинявшая шерсть барсы осталась на мне.

– А тебе идёт, – улыбнулась она, – почти настоящий снежный барс, ещё бы хвост…

– Ошка, не сыпь мне соль на рану, – а то не знает, что мне её хвост тоже нравиться, не так, как Кире, но всё же, – на вот лучше подержи, – сбагрил я ей свои трофеи.

Я же, избавившись от автомата и подсумка с двумя магазинами, упал на траву, став тереться об неё и кататься в разные стороны, только травинки летели в разные стороны. Со стороны могло показаться, что я впал в детство или кошачьей мяты объелся, но это было не так. Что же я делал стало понятно, как только я закончил и поднялся – клочки вылинявшей шерсти остались на траве вместе с дохлыми насекомыми, а я же сменил окраску, став темнее, поскольку избавился от более светлой тёмной шерсти. Ну и ещё зеленее из-за сока раздавленных стеблей. Но так только камуфляж эффективнее.

– Ну-ка… – Ошка вернула мне вещички и решила повторить мой номер.

Правда, у неё это смотрелось эффектнее, да и под конец она отожгла, когда забылась, впав-таки в детство. Крутилась, словно котёнок, впервые вышедший в лес с родителями, и в себя пришла с кончиком хвоста в пасти. А этот её недоумённо-растерянный взгляд стоил многого, пожалуй, он даже затмил остальное её выступление.

– Кхм, – она встала чуть ли не по стойке «смирно» и принялась приглаживать шерсть, словно ничего такого не произошло. Но я-то видел! – Пошли, что ли Киру с Кугой искать?

– Не! Мы уйдём, а они пусть тут кукуют! – ответил я. – Конечно, пошли. Только сначала надо транспорт найти. Кстати, вкусно?

– А ты попробуй! – сунула она мне хвост прямо под нос, вот только укусить так и не дала, убрав в последний момент, а потом и вовсе сменила тему: – Вроде оттуда тянет выхлопом, – указала она пальцем направление.

– Есть такое, – согласился я. – Похоже на соляру. А движок-то явно от военной техники.

– Почему ты так решил?

– А зачем военным заботиться об экологии? – задал я встречный вопрос. – Тут же вон какой запахон, что мы его учуяли раньше, чем услышали сам двигатель. Я понимаю, конечно, что звук лес глушит, а запах ветер несёт, но всё же…

– Логично, – подтвердила она, пристраиваясь рядом со мной и уравнивая скорости. – А может лучше не бегом?

– Устала что ли? – спросил я, но, получив в ответ многозначительный взгляд, ответил: – Если уж они того стрелка не услышали, то нас точно не услышат. Ну, вот не звери они ни разу, налёт цивилизации на них такой, что в лесу они как рыба в песке. Ни нюхом, ни слухом не пользуются. Прут напролом и шумят как тот танк. Я, правда, только одного встретил, но не думаю, что остальные будут от него так уж сильно отличаться.

Кстати, странно, что тот самый танк мы всё ещё не слышали, или что там у них? Хотя, может, он сейчас заглушен, но тогда как же он должен вонять на ходу?! Жуть! Воспользоваться транспортом аборигенов мне уже не кажется такой уж замечательной идеей, это же можно и без нюха остаться.

– Ложись! – донёсшийся до моего чуткого – спасибо кисточкам – слуха звук заставил меня прыгнуть на Ошку, сбивая её на землю, и прикрыть её собой.

Всё-таки мой песчаный окрас не так бросается в глаза на фоне опавшей листвы, как серо-пятнистый Ошки. Так что есть шанс, что с самолёта нас не заметят.

– Ты чего? – возмутилась было барса, но тут и её ушки дёрнулись, давая понять, что самолёт она тоже услышала.

Мы замерли, прижавшись как можно ближе к земле и прикинувшись ветошью, ищут они, конечно, не нас. Точнее, может, и нас, но как мы выглядим им пока невдомёк, поскольку того стрелка я вырубил качественно, и даже если его нашли и растормошили, вряд ли бы успели организовать поиски с воздуха. Поскольку рации у «диверсанта» я не видел, а его автомат довольно-таки грубой – деревянные части прямо-таки вытесаны топором, а на металле остались следы обработки, судя по всему, фрезой – работы подсказывал, что, скорее всего, данная цивилизация ещё не дошла до переносимых радиостанций.

Вообще по технологическому уровню я бы оценил аборигенов как Землю двадцатых-тридцатых годов двадцатого века. Вот и показавшийся триплан с двигателем-звездой веское тому подтверждение: фанера, ткань, дерево и жуткое тарахтение! Сейчас, когда он пролетал прямо над нами, уши мои, в прямом смысле, свернулись в трубочку от того грохота, что он создавал. А ползёт-то как… я бегаю быстрее, чем он летает.

– Может, подбросишь меня, да я его угоню? – Ошка скептично отнеслась к боевому потенциалу данного летательного аппарата.

– А на сколько у него бензина хватит? – спросил я в ответ. – Да и сомневаюсь я, что ты его укротишь… – м-да, а я сейчас был близок к гибели как никогда, – в смысле, управление у него может быть сделано через одно место.

– Ага, садятся на штурвал и елозят задом туда-сюда, – прыснула она со смеху.

– Всё может быть, – согласился я, – вон рари вообще додумались в свое время поставить педаль акселератора под левую лапу. Всё, побежали, утарахтела черепаха.

– Ну, вот так всегда, – пожаловалась Ошка, вставая, – повалял и бежать.

– Ты идёшь, или мне тебя нести? – не выдержав, спросил я.

– Нашёл чем пугать, я ж на шею сяду и лапки свешу. Кому хуже будет тогда?

– Хуже, не хуже, а все ветки твои будут, – сказал я и потрусил дальше, а, когда барса догнала меня, прибавил ходу.

– Куда мы вообще так торопимся? – перепрыгивая через ручей, спросила она меня.

– Надо Киру найти. И чем раньше, тем лучше.

– Да что с ней может случиться?

– С Кирой ничего, а вот с планетой…

– Это да, – согласилась она со мной и побежала быстрее.

А вот и звук послышался! Мы преодолели лесной массив и вышли на грунтовую дорогу, где не было препятствий для распространения звуков, так что приближающуюся колонну мы теперь слышим прекрасно. Могу даже с уверенностью сказать, что танки там точно есть, поскольку теперь можно чётко слышать не только рычание моторов, но и лязг траков. Вообще ребята о маскировке не думают, правда, пока они, скорее всего, на своей территории, хотя тот «диверсант» всё ещё остаётся загадкой: если он на своей территории, то зачем ему было прятаться, а если он и в самом деле диверсант-разведчик, то кто отправил такого чайника на задание?! Нет, я не жалуюсь, конечно, как-никак мне же проще, правда, я сомневаюсь, что опытный кадр продержался бы дольше. Скорее бы даже наоборот, поскольку тогда я бы его просто поджарил молнией на месте.

– Мотоциклы, – указала Ошка, сидящая рядом со мной на ветке дерева в густой листве, пальчиком в сторону, где уже был виден пыльный столб от идущей техники.

– Головной дозор, – подтвердил я и принялся разглядывать технику.

Ну, мотоцикл, он и есть мотоцикл, пусть и инопланетный. Два колеса: заднее ведущее, переднее рулевое; мотор посередине, сверху бак, за ним сиденье. Правда, некоторые отличия от известных мне образцов уже видны, например, мотор опять-таки звезда – что странно для мотоцикла – на три цилиндра. Должно быть задний цилиндр – коленвал у двигателя поперёк – постоянно клинит из-за перегрева, а ещё из-за такой схемы ездок сидит очень высоко, соответственно, устойчивость у этой конструкции тоже отвратительная. Вместо коробки передач установлен клиноремённый вариатор с рукоятью с правой стороны, а вот управление карбюраторами осуществляется при помощи педали с левой – они с рари не родственники? – стороны.

– Знаешь, – обратился я к Ошке, – после того, как я увидел это чудо-юдо, твоё предположение об органах управления самолётом уже не кажется мне таким безумным.

– Это ты ещё танки не видел, – хихикнула – всё равно нас не могли услышать – она.

Ох, отпади мой хвост! Лучше бы я их и не видел! Это просто что-то с чем-то: на корпус, похожий на тот, что был у первых земных танков, установлена одна большая башня с толстенной гаубицей, две – одна смотрит вперёд, а вторая назад – башни с маленькими пушками на уровень ниже её, и ещё по одной пушке в спонсонах на бортах, кроме того, в дополнение к пушкам установлено по две пулемётных башенки сзади и спереди, и по одной с каждого борта. И на случай, если всего этого будет мало, свесив ноги в люк, на броне сидит солдат с ранцевым огнемётом. Размером этот шушпанцер с мой теремок, а сколько он весит даже представить страшно, поскольку, пусть у танка не такая уж толстая броня, его мотор, занимающий половину внутреннего объёма, тащит эту дуру со скоростью неспешно прогуливающегося пешехода.

– Что-то в плане техники эти ребята свернули куда-то не туда… – проводил я взглядом последний – третий – танк.

Следом в шлейфе пыли ползли грузовики, главным образом, заправщики. Огромный квадратный капот наводил на мысль, что под ним скрывается всё та же звезда – они вообще не слышали о рядных двигателях? – водитель сидел по центру трёхместной кабины, а ведущим мостом оказался передний. Ладно, хоть управляемым не задний.

– Эти ребята мне уже не нравятся… – тихо произнёс я.

Правда, Ошка всё равно услышала:

– А того, что в тебя стреляли, было мало?

– В меня много кто стрелял, – ответил я, – но никто из них не ездил на переднем приводе!

– Опять за старое… Ладно, хоть Джулии рядом нет.

Да, помниться, знатно мы тогда с ней поругались. Мало было первого раза, когда мы сцепились по поводу дизель-бензин. Но стоило мне упомянуть, что машиной может называться лишь то, что имеет задний или полный привод… Я-то думал, что она как американка – в прошлом – поддержит меня, так нет же. Разошлась, начала сыпать какими-то надуманными аргументами, а когда поняла, что убедить меня не способна, ушла, хлопнув дверью. Потом мы, правда, всё же помирились, но всё равно при ней я о машинах больше разговор не завожу, да и бессмысленно это, поскольку у нас сейчас встречаются исключительно электромобили с мотор-колёсами.

– А вот легковушка норм.

– Легковушка? – ударившись в воспоминания, я чуть было не пропустил членовоз, везущий большую шишку – генерала или ещё кого.

Да наконец-то нормальная машина: и движок у неё длинный, то есть либо рядный, либо V-образный; и кабина комфортная, и привод полный, и руль слева. Надеюсь, что педали не перепутаны.

– Угоняем? – нависла надо мной барса, дыша мне прямо в ухо.

– Не здесь, – покачал я головой, – не танки пристрелят, так мотоциклисты догонят, – последнее, правда, маловероятно. – Едут они, не спеша, благодаря этим мастодонтам, мы за ними легко поспеем, а к вечеру они в любом случае встанут на ночлег, там-то мы машинку и угоним, а остальную технику попортим. Надеюсь, за один вечер Кира планету в щебёнку не переработает.

– Может быть, хотя я не уверена.


Интерлюдия

Где-то западнее.

Увидев в траве зверя, боец войск Коалиции Наска удивился. Ещё больше он удивился, когда разглядел его подробнее, так как ни о чём подобном он никогда не слышал и, тем более, не видел. Но, как будто этого было мало, дальше началось что-то вовсе непонятное – зверь вдруг встал на задние лапы и что-то – непонятно, но вполне членораздельно – произнёс. Только тут боец вспомнил о висящем на плече оружии, и попытался применить его. Правда, не успел – оружие оказалось в лапах зверя, и последним, что увидел боец, был приклад его автомата.

– «Как пройти в библиотеку», – вслед за Кирой на поляне появилась Куга, – серьёзно?

– Первое, что в голову пришло, – пожала плечами арги и присела над телом, принявшись выуживать из карманов оглушённого аборигена всё мало-мальски ценное. – Что он тут вообще делает? Фронт ушёл на юг, а он здесь ошивается. Может, ты дезертир? – переложив последний патрон из карманов бойца в отобранную у него же сумку, спросила Кира, попинав неподвижное тело лапой.

– Спрашивать надо было раньше…

– Куга, не занудствуй, а то укушу! – пригрозила Кира. – Как… А всё… разобралась уже. Это предохранитель, а это тогда что… конструкторы, хреновы! Зачем здесь два предохранителя?

– Может, это переводчик? – попыталась пума рассмотреть оружие подробнее.

– Переводчик вот, – ткнула арги когтем в металлическую скобу, расположенную на цевье так, чтобы её можно было передвигать большим пальцем.

– Больше похоже на газовый регулятор.

– Это же не пулемёт!

– Для них, может быть, пулемёт.

– А зачем пулемёту режим одиночного огня? Значит, здесь два предохранителя, или это ещё что-то, потому что они не связаны, – Кира зажала оружие под мышкой и стала щёлкать флажками сначала в одну сторону, а потом в разные.

– Просто верни всё как было, – посоветовала ей Куга.

– Думаешь, он носил оружие готовым к стрельбе?

– Фронт как-никак рядом, – указала Куга в ту сторону, откуда они только что пришли, – вон выстрелы и досюда доносятся.

– Что-то не похож он на того, кто постоянно готов к бою, – скептично заметила Кира.

– Просто мы у них с врагами не ассоциируемся.

– Это пока, – усмехнулась арги и, вернув все переключатели в их первоначальное положение, упёрла оружие в дёрн и нажала на спуск. А поскольку эффекта это не возымело, она переключила всё в обратную сторону и выстрелила, не забыв, сразу как только отплевалась от попавшей в пасть земли, выбитой пулей, высказать Куге: – Я же говорила!

– И это я ещё после этого занудствую! Зачем тебе вообще оружие? Нам бы транспорт!

– Будет оружие – будет и транспорт, – заметила арги и двинулась на восток – туда, где по её ощущениям находился сейчас вожак их клана.

– Тебе оружие в лапы давать нельзя! – поспешила пума за ней. – Да оно тебе и не нужно!

– Они о магии ничего не знают, – донеслось в ответ, – а вот пушка для них – аргумент.

– Убедила, – согласилась Куга, и дальнейший их путь проходил в молчании.

Кошки шли вдоль дороги, прячась в траве от проезжающей мимо техники и проходящих аборигенов, и высматривали подходящий транспорт, который всё никак не появлялся. По пути им встретились медленно ползущие танки, гужевые повозки, запряжённые ящерами полутора метров в холке, полугусеничные бронетранспортёры и какие-то гибриды мотоцикла и бульдозера – сзади две гусеницы, а спереди одно колесо. Но вот чего не было, так это нормальных автомобилей, даже грузовиков, не говоря уж о легковых автомобилях.

– А вот это сойдёт, – прокомментировала Кира звучавший всё это время гул, который обрёл-таки свой источник, оказавшийся двухмоторным самолётом.

Отметив, куда улетел идущий на снижение самолёт, самочки сменили маршрут, отклонившись от дороги, и лёгкой трусцой двинулись через лес, изредка замирая, дабы пропустить мимо проходящие группки аборигенов.

Вскоре, лес внезапно оборвался, явив взорам пумы и арги устроенный на вырубленном участке аэродром: стоящие в полуподземных ангарах с бревенчатыми стенами и крышей самолёты, укрытые брезентом и маскировочной сетью бочки с горючим, и палатки, в которых обитали техники и пилоты.

Оценив возможную угрозу от охраны аэродрома как незначительную, хищницы проникли на территорию и двинулись к стоящему на взлётно-посадочной полосе самолёту. И, подойдя к нему на расстояние прыжка, они укрылись под днищем грузовика, ожидая, пока самолёт заправят после долгого перелёта.

– Пилот идёт, – заметила направляющегося к летающей машине аборигена Куга.

– Отлично, не придётся с управлением разбираться. А вот вас вы не звали! – прокомментировала Кира трёх важных начальников, которые тоже намерились воспользоваться воздушным транспортом. – Хватай пилота, – бросила она вдруг и выскочила из-под машины, бросаясь прямо на застывших от удивления генералов – вряд ли у тех был чин ниже – которые, впрочем, не стали дожидаться пока их съедят, а чуть ли не синхронно ожили и выхватили пистолеты: – Не, ну я так не играю!

Кира бросилась в сторону, прячась за бочками, стрелять в которые никто не рискнул, и краем глаза отметила, что пума уже затащила в самолёт упирающегося пилота, после чего рванула туда же, на считанные сантиметры обгоняя пылевые фонтанчики, выбиваемые пулями.

– Кимиро турристо покататься хотеть! – едва оказавшись внутри, она прямо-таки забросила пилота в его кресло и указала ему направление: – Туда! Ну, заводи тарантас, чего расселся? – уткнула она ему ствол в шею. – Цигель-цигель! Ай-лю-лю!

Вид оружия подействовал на пилота отрезвляюще, и он очнулся, принявшись щёлкать тумблерами на панели, от чего самолёт стал оживать. Хлопнуло, винты повернулись и начали медленно вращаться, набирая постепенно обороты, а пилот вдруг обернулся и, указав на свёрток за своей спиной, что-то пробормотал на неизвестном языке.

– Ага, сейчас, так я его им и отдала, – посмотрела Кира в указанном направлении, – в нас, небось, только из-за него и не стреляют. Вот оторвёмся от земли, тогда и сброшу.

Пилот, словно бы поняв, что ему сказали, повернулся обратно к рулю – на штурвал это было не похоже – и, прибавив двигателям оборотов, снял самолёт с тормоза, от чего тот покатился по полосе, набирая скорость. Всё же стоит отдать должное конструкторам, поскольку на то, чтобы взлететь, потребовалось меньше сотни метров, а через двести самолёт уже поднялся над лесом, и Кира исполнила своё обещание, выкинув свёрток, и теперь в иллюминатор наблюдала за бегущими к нему генералами.

– Интересно, что там было? – спросила, возникшая у неё за плечом Куга.

– Бухло, наверное, – усмехнулась Кира, – пошли в кабину что ли?

– Иди, а я подремлю, разбудишь, как надоест караулить, – ответила пума, после чего, направилась к ранцам, судя по всему, парашютам, дабы соорудить из них себе лежанку.

Кира же пожала плечами и вернулась в кабину, где устроилась в кресле второго пилота, направив автомат на аборигена. Разговаривать с ним было не о чём, точнее, есть общие темы, но вот с языком проблема, поэтому она принялась рассматривать пейзажи, попутно следя за тем, чтобы пилот следовал нужным курсом.

Но тот вёл себя прилично – молчал и резких движений не совершал, так что арги расслабилась и принялась разглядывать органы управления и индикаторы, которых оказалось довольно-таки много для такой примитивной машины. Вскоре, и это занятие ей наскучило, и она разбудила пуму, сдав пост ей, после чего отправилась отдыхать сама.

Правда, ненадолго:

– Эй, ты чего творишь? – вырвал голос Куги её из объятий сна. – Поворачивай назад!

– Что такое? – Кира тут же оказалась в кабине.

– Да этот гад решил, что раз стемнело, я не замечу, что он повернул не туда.

– А ну поворачивай назад! – Кира вновь показала правильное направление.

В ответ «гад» что-то весьма настойчиво заговорил, после чего сделал жест рукой, словно бы огибая что-то, а потом указал туда же куда и Кира.

– И зачем нам этот крюк? – поинтересовалась пума, внимательно следившая за всеми жестами.

Вместо пилота ответили прожектора, чьи лучи рассекли небо, выискивая самолёт, залетевший на вражескую территорию, а после рядом стали рваться снаряды, осыпая порой, самолёт осколками. После одного особенно близкого разрыва, простучавшего по корпусу поражающими элементами, появились столбики света внутри самолёта, а один мотор чихнул и заглох.

Пилот тут же потерявший всякий страх перед захватчицами разразился потоком брани в их сторону, и стал быстро-быстро переключать тумблеры на панели. Пиропатроны хлопали один за другим, но мотор никак не желал заводиться.

– Уступи-ка место! – выгнала Кира пуму, садясь в кресло второго пилота. – И держись!

Арги достаточно наблюдала за пилотом, чтобы разобраться в управлении, и теперь она крепко взялась за руль и толкнула его от себя, от чего самолёт резко опустил нос, а Кира в свою очередь, удерживала его в таком положении, не давая пилоту выпрямить машину.

– Не ори на меня! – рявкнула она на него, – Ручонки убрал! – хлопнула она по ладони аборигена и выкрутила обороты первого двигателя, отчего самолёт просто-таки понёсся к земле.

Пикирование вот-вот грозило перейти в неуправляемое, но пилот, перестал кричать и ругаться, когда раскрутившийся от набегающего воздуха второй двигатель снова чихнул, а потом загудел так же ровно, как и второй. В ту же секунду Кира до упора вытянула руль на себя, задирая нос, и самолёт, чиркнув брюхом по верхушкам деревьев, выровнялся, а затем стал набирать высоту.

– Учись, студент! – хохотнула арги, взирая на придавленного перегрузками аборигена.

Вспомнив, про жесты пилота, Кира всё-таки сменила курс, возвращаясь на территорию страны, к которой принадлежал этот самолёт, после чего спросила, у аборигена:

– Может, выйдешь? – недоумённый взгляд. – Ну, как знаешь, – пожала она плечами.

Дальнейший полёт прошёл в целом спокойно, и девочки успели по очереди отдохнуть, но только лишь рассвело, со стороны линии фронта показались три быстро приближающиеся точки, вызвавшие небывалое оживление у задремавшего было пилота, ставшего активно жестикулировать, указывая в сторону хвоста.

– Да вижу я, что по нашу душу! – прервала Кира словесный поток. – Куга, дуй к турели.

Пума кивнула и убежала в хвостовой отсек, а арги стала рассматривать проплывающую под ней местность на предмет посадочной площадки, не рискуя, впрочем, пока снижаться, поскольку турель не расположена так, что прикрывала в большей степени нижнюю заднюю полусферу.

– Вот гады, – разошедшиеся в разные стороны истребители дали понять, что просто так уйти не выйдет.

Два истребителя прибавили скорость, обходя самолёт с флангов, а третий стал набирать высоту. Кира не знала, какое у них вооружение, но вступать в бой против трёх машин на повреждённом транспортнике с одной единственной турелью было бы слишком рискованно даже для неё, поэтому она приняла решение садиться. А поскольку под крылом пролегал лес без единого просвета, садиться она собиралась на реку.

Тем временем сзади застучал пулемёт, и огненный кнут протянулся к одному из истребителей, тот резко дёрнулся в сторону, и очередь прошла мимо. А потом вражеский самолёт и вовсе прибавил ходу, уходя в мёртвую зону. Другие два, в то же время, одновременно заложили вираж и, зайдя лоб в лоб транспортнику, задействовали своё оружие. Заиграли сполохи огня на капотах вражеских машин, по воде внизу побежали быстро приближающиеся фонтаны, и, дёрнув самолёт, Кира добилась только того, что пули – вернее, снаряды, попали не в кабину, а в покалеченный уже двигатель, который от подобного обращения сначала задымил, а потом загорелся.

– Куга, держись крепче, – прокричала Кира вслух, дабы пилот тоже подготовился к приземлению.

Правда, тот и так всё видел, и удар об воду не стал для него неожиданностью, хоть и нельзя сказать, что ему от этого стало легче.

– Посадочка, блин, – Кира перерезала когтем ремень, дабы не терять время на поиски защёлки, после чего разбила окно прикладом автомата и выкинула наружу пилота, который уже успел отстегнуться: – плыви, Лес, плыви! Да не как топор!

Кира, бросив автомат, всё равно тот, скорее всего, не выдержал бы купания, выпрыгнула наружу и, нырнув, вынырнула через некоторое время, держа пилота за воротник куртки.

– Ты ж, блин, чешуйчатый, а значит, даже если и не земноводное, то хотя бы рептилия, а они плавают! А ты нет! – отчитывала она его, буксируя к берегу.

– Зачем ты вообще с ним возишься? – догнала пума её. – А как же правило «не оставлять за спиной живых врагов»?

– Конкретно он нам не враг, – вытаскивая аборигена на берег, ответила Кира.

– Он-то этого не знает.

– Теперь знает, – как обычно, за Кирой осталось последнее слово в этой дискуссии.

А когда, удивившись установившейся тишине, пилот обернулся, берег был уже пуст.


Где-то в Запретной Зоне.

В кромешной тьме броневик, ведомый автопилотом, катил по безжизненной пустыне. Ветер бросал на броню горсти песка, завывал снаружи и порой бил в борт машины так, что тот чуть покачивался. Но ничего из этого не могло нарушить крепкий сон татанки: к чудесам погоды ей не привыкать. Чего только не видала Тайрос за всю свою карьеру чёрного археолога: дожди кислотные и щелочные; град всех размеров и из всех – от привычного льда до камня и разнообразной живности – возможных и невозможных материалов; снег стеной и невообразимую жару; планеты, на которых движения воздушных масс не наблюдалось вообще, и планеты, ветер на которых способен был размазать по камням недостаточно мощный корабль. По всему по этому ветер не никак не мог нарушить её сон, как бы он не старался. А вот едва слышимое звучание тревожного зуммера мигом вернуло её в реальность, и, пока лапы Тайрос рефлекторно выключали тревогу, пока та не заорала на полную мощность, взгляд её приковали строчки под предупредительной пиктограммой, в которых любой, кто владел языком Рари, прочёл бы следующее:

«Коды устарели, обратитесь к старшему контрвзломщику или покиньте периметр объекта. При сохранении прежнего курса будет открыт огонь на поражение. Извините».

– Чего? – с устаревшими кодами она сталкивалась впервые, и до сего дня они в её понимании делились на коды с достаточными полномочиями и с недостаточными. – Компьютер свихнулся, похоже.

Быстро пошарив в своей сумке, Тайрос достала оттуда несколько ключей, а также считыватель, который подключила к бортовому компьютеру, после чего принялась загружать коды один за другим и пересылать их на объект Рари, попутно следя за информацией на экране:

«Коды устарели… Недостаточно полномочий… Устарели… Устарели… Устарели… Внимание! Превышен лимит попыток! Прекрати брутфорсить и стой на месте, грязный шпион. Сейчас я тебя убивать буду».

– Что за бред?! – воскликнула Тайрос, в очередной раз перечитав последнее сообщение. – В компьютер точно ррарасы забрались и провода ему погрызли.

«В голове у тебя ррарасы!» – успела прочитать она на экране, прежде чем он – и не только он, но и вообще всё оборудование броневика – выключился.

– А вот это уже совсем не хорошо, – сидя в полной темноте, произнесла Тайрос и тут же рванула прочь с водительского места.

Две секунды на то, чтобы схватить сумки с самым необходимым, две на то, чтобы надеть шляпу и активировать скафандр, четыре на то, чтобы добраться к шлюзу и дёрнуть за аварийный рычаг, отстреливающий крепления дверей шлюза, ещё три секунды на то, чтобы, активировав мимикрию, выбраться наружу. И всё оставшееся до прилёта подарка от сбрендившего ИИ время на то, чтобы отбежать как можно дальше от машины.

Заметив летящую к броневику ракету, Тайрос упала на песок, вжимаясь в него. Так что того, как сгорает её верный спутник, переживший вместе с ней немало схваток, она не увидела, но прочувствовала, в буквальном смысле, на своей шкуре. ИИ явно не собирался экономить боезапас и ударил тяжёлой ракетой, предназначавшейся для стрельбы по малым и средним кораблям, и Тайрос ощутила бушевавшее позади пламя даже сквозь скафандр. Чуть погодя, она всё-таки поднялась и, оглядев остекленевшую поверхность, пробормотала:

– Грёбанный псих.

Проверив всё то, что ей удалось спасти, татанка медленно двинулась в сторону объекта. Хоть и не хотелось идти к спятившему компьютеру, да ещё и налегке, но деваться ей было некуда – пешком расстояние до корабля ей не преодолеть, поскольку вода и заряд скафандра закончиться раньше. Но, вопреки её опасениям, ИИ больше не нападал, хоть и вполне мог ударить ракетами по площадям – маловероятно, что они у него закончились – и гарантированно сжечь её. Но, когда огромные двери, предназначенные для приёма тяжёлых машин, распахнулись перед ней, всё стало на свои места:

– Поиграть, значит, хочешь? – по привычке пробормотала она вслух, зайдя в пустующий ныне ангар.

– Хочу! – тут же донеслось из динамиков. – И я уже играю. Вот перед тобой три двери, – двери в противоположной воротам стене тут же открылись, – иди куда хочешь, везде меня ждёт веселье. А тебя, возможно, смерть.

– Я пойду куда захочу…

– Точно!

– А ты пойдёшь под хвост!

– Да под твой хвост почему бы не сходить! – раздался смех из динамиков, – Просто иди в третью дверь, в таком случае.

– А ты иди на хер! – вспомнила она, слышанную от арги фразу.

– Куда-куда? – удивился искин.

– Туда! – отрезала татанка и, продырявив очередью стену в том месте, где, как она предполагала, находился технический коридор.

– Ты жульничаешь, – обиделся было ИИ, – но так даже интереснее. Я жду тебя впереди!

– Жди.

Подойдя к стене, Тайрос подпрыгнула и ударом обеих лап вбила державшийся на тонких перемычках фрагмент внутрь, после чего прошла в образовавшийся пролом, выставив револьвер – рельсотрон вновь занял место в креплении на спине – перед собой. Несмотря на притянутые к туловищу крылья, в техническом коридоре рослой татанке было тесновато, но здесь хотя бы было тихо. Тайрос отдавала себе отчёт в том, что ИИ видит её и здесь, но, по крайней мере, сейчас она его не слышала, что – кроме того, что она не пошла по пути, предложенном ей искином – уже плюс.

Строя маршрут так, чтобы пройти как можно большее расстояние до противоположного конца базы, где, как она надеялась, должен был находиться второй выход, у которого должен быть ещё один ангар, возможно, с машинами, она кралась, ползла и протискивалась вперёд. Но вот перед её глазами появилась дверца, ведущая в общие помещения, а значит, хочешь, не хочешь, придётся общаться со спятившей машиной.

А здесь, в отличие от ангара, имелись в наличии не только громкоговорители, но и голографические проекторы. Так что теперь она могла не только слышать ИИ, но и видеть его аватару.

– А вот и ты! – подпрыгивал от не терпения на одном месте молодой высокий и тощий рари. – Я ждал, я ждал! Теперь поиграем! Ты пропустила столько интересного, – не став слушать ИИ, татанка двинулась по коридору, но голограмма увязалась за ней, пропадая в те мгновения, когда та переключалась с одного проектора на другой, – но у меня ещё много игрушек!

– Тебе не надоело? – оторвавшись от чтения надписей на стенах, спросила татанка.

– Нет! – тут же ответил искин. – Мне надоело сидеть в одиночестве! Сначала они забрали от меня моего братца, потом перестали общаться со мной сами, а потом и вовсе пропали!

– Как я их понимаю…

– Я был один, – проигнорировал её реплику ИИ, – совсем один!

– Ой, бедненький, иди сюда, обниму, пожалею!

– Не надо меня жалеть! – вдруг обозлился он. – МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ЖАЛОСТЬ!

– Да поняла я, поняла, – совершенно спокойно ответила Тайрос, глядя в злые глаза голограммы, – куда идти-то? – коридор закончился тремя закрытыми дверями.

– Направо пойдёшь… – тут же, словно и не было никакой вспышки гнева, ответил ей ИИ.

– Коня потеряешь! – перебила его татанка.

– Кого?! – совершенно искренне удивился искин.

– Зверь такой, – махнула лапой Тайрос, – не обращай внимания, это фольклор арги.

– Кого? – снова спросил он.

Теперь уж настала очередь Тайрос удивляться – впервые она сталкивалась с не законсервированной техникой Рари, в которую не было бы загружено информации о их злейших врагах.

– Неважно, – ответила татанка и повернула направо.

– И ты не будешь слушать, что же за другими дверями? – стоило ей пройти в следующий коридор, как в нём её уже встречала голограмма.

– А я уже знаю, но ни умирать, ни выходить замуж я не намеренна, а своего коня я уже потеряла, – ответила она. – Твоими стараниями, между прочим!

– Твой конь был в броневике? – озвучил свою догадку искин. – А что же ты его не спасла? Я дал тебе достаточно времени!

– Тот броневик и был моим конём, – ответила она, чем вогнала искин в ступор. – Кстати, что это за помесь мусорной урны с пылесосом? – спросила она, разглядывая робота за толстым стеклом.

– Неудачный образец, – ответил ей ИИ, а после того, как слышавший их разговор робот громко свистнул, прокричал: – Сам такой, жестянка! Он немного ку-ку, не обращай внимания, – вновь обратился искин к Тайрос.

– Да у нас тут прямо эпидемия!

– А ты видела ещё спятившую технику? – вновь догнала её голограмма. – Где? Ты пойми, я же не из праздного любопытства спрашиваю, ведь они могут и до меня добраться!

– Да, был тут один… – остановилась татанка.

– А где он сейчас? – голограмма тоже остановилась, а потом подошла совсем близко к Тайрос.

– Я с ним сейчас разговариваю.

– А вот это было невежливо! – обидевшаяся голограмма отвернулась, а потом, когда татанка не стала её дожидаться и пошла дальше, обернулась и бегом поспешила за ней. – Стой, не оставляй меня с этим психом наедине! – под неодобрительный свист и перемигивание цветными индикаторами робота за стеклом, прокричал ИИ. – Здесь налево!

Не став слушать его, на следующей развилке Тайрос повернула направо, а потом и вовсе расстреляла из рельсотрона все находящиеся поблизости динамики и проекторы. А вот следящие устройства, к её сожалению, были спрятаны, и просто так их обнаружить не удалось.

– Ой, тут что-то случилось с динамиками, – снова донёсся до Тайрос голос, успевший ей основательно надоесть за это недолгое время. – Поэтому я взял эту штучку, – в коридор вкатился ни много, ни мало, а целый штурмовой бот, – чтобы тебе не было скучно без меня. С этими-то динамиками точно ничего не случиться!

Вот и ещё одно подтверждение тому, что слово «экономия» этому ИИ неизвестно. Поскольку для того, чтобы просто поговорить он взял целый танк, которым и являлся штурмовой бот: на четырёх гусеницах – передние могли подниматься для преодоления роботом препятствий – располагался бронированный корпус метр в высоту и ширину, и два в длину, внутри которого скрывалось разнообразное оружие, манипуляторы, сканеры, прочие устройства. А ещё генератор силового щита, который, впрочем, был сейчас выключен.

– А ты уверен? – спросила она, прицеливаясь.

Несколько таких ботов она продала в своё время на станции «Новый приют археолога», а перед продажей – уже в то время это вошло у неё в привычку – разобрала их до винтика, после чего собрала обратно. Так что она знала, что «устройства звукового оповещения» не входят в стандартную комплектацию и, соответственно, не прикрыты ни бронёй.

– А это зря, – произнёс второй – и последний – динамик сразу же после того, как выстрел из рельсотрона разнёс первый.

– Угрожать мне будешь? – прицеливаясь в очередной раз, спросила Тайрос.

– Нет, – бот окутался маревом силового щита, и второй выстрел не достиг цели. – Просто я взял эту штучку покататься и поболтать, и прямого управления у меня нет, а после твоего выстрела он немного обиделся.

– Я это заметила, – смотря прямо в чёрный зрачок тяжёлого рельсотрона и пятясь назад, ответила она.

То, что силовой щит штурмового бота не пробивается из ручного оружия, она тоже знала. Непонятным для неё оставалось только то, почему бот всё ещё не стреляет. Впрочем, вспомнив то, что ИИ не слыхал о арги, Тайрос поняла, что это место было заброшено ещё до начала войны. Соответственно, этот бот не имел сенсоров, способных увидеть её скафандр, всё ещё находящийся в режиме мимикрии, а доступа к более чувствительным сенсорам базы у него не было, посему выходило так, что бот видит только висящий в воздухе рельсотрон, поскольку всё остальное снаряжение Тайрос костюм втянул в себя.

Решив, что жизнь дороже, татанка отбросила оружие в сторону и стала медленно отходить, стараясь не издавать ни звука. Бот прореагировал на резкое движение, и ручной рельсотрон разлетелся на мелкие кусочки от попадания снаряда своего старшего брата. А Тайрос тем временем продолжала пятиться до тех пор, пока не упёрлась в очередную закрытую дверь.

– Эй, ты, – аккуратно стукнула она по двери кончиком хвоста, от чего бот дёрнулся в том направлении, а потом вновь замер, – открывай, давай! – прошипела она.

– Знаешь, я тут подумал, – появилась перед ней голограмма, – похоже, что тебе не по душе моя компания. Так что я больше не буду тебе помогать!

– Ты что, – прошептала татанка, – это не так. Ты очень интересный собеседник.

– Вот так, значит? – вновь стал заводиться ИИ. – Только тебе от меня что-то понадобилось, так ты сразу… Взять её! – прокричал он вдруг штурмовому боту и, по-видимому, предоставил тому доступ к сенсорам.

Иначе как объяснить, что стоящий неподвижно до тех пор механизм, вдруг рванулся к месту, где стояла Тайрос, на ходу наводя орудие. Стоит отдать должное самообладанию Тайрос: она не стала метаться из стороны в сторону, теряя время, а достала последний аргумент, который у неё остался – револьвер. За время, прошедшее с повторного появления Кланов на галактической арене прошло их секретное оружие – огнестрел – перестало быть секретным, и множество всевозможных конструкций кинетического оружия, использующего химические реакции, разошлось по всем планетам. Да, ручные лазеры и плазмеры позволяли, в буквальном смысле, сжигать противников, а рельсотроны и винтовки Гаусса могли посылать снаряды с невероятной скоростью, но был у них немалый недостаток: против них уже давно были разработаны эффективные средства защиты. Так материалы с переменной теплопроводностью спасли от жара плазмы, а силовые щиты не пропускали снаряды, которые, хоть и обладали большой кинетической энергией, были очень лёгкими.

А револьвер, доставшийся Тайрос в подарок от арги, имел очень тяжёлую пулю. Мало того, что изначальная версия патрона для этого револьвера предназначалась для крупнокалиберной винтовки, так не обиженные силой арги значительно доработали его для себя: новый порох был эффективнее, его было больше, и сама пуля была утяжелена. Так что стрельба из револьвера по прикрытому щитом роботу не была лишена смысла. Толстую броню пуля бы не пробила, но Тайрос целилась не в неё: две пули ушло на то, чтобы перегрузить щит, а третья перебила изоляцию высоковольтного кабеля, из-за чего между ним и корпусом бота проскочила искра, напоминающая, скорее, молнию, и машина поспешила втянуть рельсотрон внутрь, пока тот не получил ещё повреждений.

Теперь бот не мог поразить татанку издали, но списывать со счетов его было рано. Пусть управляющий компьютер его и был слабоват, но в своём деле – уничтожении живых существ – он был хорош и мог не только оценивать обстановку, но и искать пути решения вставших перед ним проблем. Поэтому, просчитав ТТХ оружия Тайрос, он не стал и пытаться использовать какое-нибудь оружие или другие приспособления, скрытые под бронёй, а просто разогнался, попытавшись всей своей немалой массой раздавить нарушителя.

Тайрос не стала ждать, пока её раздавят, а просто подпрыгнула и перебежала через бота, который, не успев остановиться, врезался в дверь, оставив на ней внушительную вмятину. Отбежав на почтительное расстояние, Тайрос остановилась: дверь, через которую она вошла в этот коридор, была уже заперта, а у другой спешно разворачивался бот.

«Бережёт корму» – подумала татанка, прикидывая, какой толщины там была броня, и делая вывод, что при удачном попадании у неё был шанс повредить что-нибудь важное. Оставалось только повторить трюк с перепрыгиванием. Вот только бот, учтя свою неудачу, больше не пытался атаковать. Видимо, решил взять измором, поскольку, в отличие от татанки, ни в еде, ни в воде он не нуждался.

– Ты так и будешь на меня смотреть? – спросила она у машины.

– Он тебе не ответит, – тут же объявился искин, спроецировав свою голограмму рядом с ботом.

– А с тобой я не разговариваю! – показала Тайрос ему оттопыренный средний палец.

– Фу, как грубо, – у рари, татанов и некоторых других рас этот жест имел одно значение.

Тайрос проигнорировала его, а бот продолжал игнорировать Тайрос. Тогда, она решила его поторопить. Раз уж бот являлся частью охранной системы базы, то, скорее всего, он должен был отреагировать на причинение ущерба материальной части.

Так оно и вышло: стоило только Тайрос достать плазменную горелку и начать прорезать стену, как бот кинулся на неё. Вновь, подпустив бота ближе, она подпрыгнула, но в этот раз бот был хитрее. Молниеносно выскочил манипулятор и, ухватившись за неё, резко дёрнул, вырывая солидный кусок скафандра и плоти.

Тайрос упала, скафандр уже зарастил дыру, уменьшив толщину покрытия в других местах, а блок жизнеобеспечения принялся обкалывать обезболивающим повреждённый участок, но всё равно, реши бот сейчас сдать назад, он бы раздавил татанку. Но тот почему-то этого не сделал, рванув вместо этого прочь в открывшуюся дверь. Сначала Тайрос не поняла подобного поведения, но, увидев в манипуляторе штурмового бота свою сумку, резко подскочила и рванула за ним с криками:

– Стой, ворюга жестяная! Банка консервная! Открой дверь, идиот искусственный! – это уже искину, закрывшему дверь прямо перед её носом.

– Ты же со мной не разговариваешь! – донёсся от противоположной двери насмешливый голос.

В ответ Тайрос только зарычала и, вернувшись за выроненной горелкой, стала прорезать стену возле электронного замка. Сделав отверстие достаточного размера, она сунула в него лапу и вырвала оттуда пучок проводов. Сумка её со всеми необходимыми устройствами была сейчас у робота, но в скафандр, специально для таких случаев, было загружено несколько программ, и, подключив необходимые провода к скафандру, она запустила её. А спустя несколько секунд Тайрос уже прошла в открывшуюся дверь, выискивая на полу капельки крови, оставленные роботом, так и не выпустившим из манипулятора клочок её кожи.

Дозарядив револьвер, она отправилась на поиски робота. Правда, искать его не потребовалось. Нет, штурмовой бот не поджидал её, его и вовсе не было ни видно, ни слышно. Просто её сумка лежала на полу, рядом с куском скафандра и её тела. Плоть обратно, конечно, было не прирастить, а вот скафандр не преминул восполнить потери материала. Тайрос же тем временем проверяла содержимое сумки: кнут, коммуникатор, инструменты, отмычки электронные и обычные – всё на месте.

– Скотина, – бросила она в сторону, куда по её мнению умчался похититель. – А тебе что надо?! – вновь перед ней возникла голограмма.

– Он туда убежал, – вместо ответа указал он пальцем.

– Да и плевать, – ответила Тайрос и отправилась прежним маршрутом.

Вернувшись к помятой роботом двери, она достала горелку и принялась вырезать её, поскольку из-за вмятины она бы теперь не открылась. Голограмма была рядом и продолжала зудеть над ухом, но по динамикам и проекторам Тайрос больше не стреляла, поскольку решила приберечь патроны, буде гадкий робот снова появиться.

В конце концов, побитая и изрезанная дверь выпала от удара лапой, и татанка прошла в следующий коридор. Вновь сверившись со схемой, она узрела на ней многообещающую надпись «Хранилище» и отправилась в ту сторону. Продолжая игнорировать робота и взламывая двери, которые больше не распахивались перед ней, она дошла до хранилища, у которого упокоила две турели, и принялась возиться с дверью.

Вырезав большой фрагмент стены, татанка добралась до спрятанных за нею проводов и, обрубив все провода, ведущие к сигнализации, принялась сортировать остальные. Питание осталось нетронутым, а все провода, что относились к управлению, были аккуратно зачищены, и на них она накинула провода, ведущие от отмычки. И, закончив со всем этим, она присела к стене, решив перекусить в ожидании, пока хитроумное устройство подберёт правильную комбинацию.

– Приятного аппетита, – вновь объявился ИИ и стал наблюдать, как Тайрос просовывает трубочку от бутылочки сквозь ткань скафандра.

– Пошёл вон! Не порти аппетит! – крикнула она на него, после чего отвернулась и принялась посасывать питательную смесь.

– Не кричи, мне тоже интересно, что за той дверью.

– А то ты не знаешь!

– Не знаю. Эта дверь вне моего влияния. Я даже не могу попасть в эту сеть.

– Друга своего попроси!

– Почему ты такая злая?!

– Дай-ка подумать… – изобразила она задумчивость, – кажется, это из-за того, что ты ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ! Дважды!

– Я просто хотел поиграть!

– Это не аргумент! Вообще… – что она хотела сказать, так и осталось неизвестным, поскольку дверь вдруг открылась, и Тайрос, забыв о искине, направилась к хранилищу.

Открыв до конца тяжелую дверь, татанка зашла внутрь и включила фонарь, освещая внутреннее убранство. Кое только состояло из двух сейфов. Присев возле одного из них, она подсоединила к нему ещё одну отмычку, на этот раз, узкоспециализированную, и та открыла сейф за считанные секунды.

– И всё? – с удивлением посмотрела Тайрос на два кристалла в своих лапах – всё, что она достала из сейфа. – Ладно, продам кому-нибудь.

Подойдя ко второму сейфу, она повторила с ним те же манипуляции и вскоре уже доставала из него какой-то электронный ключ. Эта находка порадовала её чуть больше. От чего этот ключ она пока не знала, но то, что просто так запирать ключи внутри сейфа внутри хранилища на секретном объекте на глухой планете, прикрытию которой позавидовали бы метрополии некоторых государств – факт.

– Ты случайно не знаешь, что он открывает? – спросила она у искина.

– Ты же со мной не разговариваешь! – вновь припомнил он, но потом ответил: – Не знаю.

– Ну и катись колбаской, – махнула она на него лапой, после чего упаковала все свои пожитки и направилась по пути ко второму ангару.

ИИ, видимо, в благодарность за то, что она показала ему, что находилось в хранилище, больше не чинил ей препятствий, открывая все двери, и Тайрос быстро добралась до ангара, где её уже ждал лёгкий шестиколёсный вездеход для нетерраформированных планет.

– Спасибо за машинку, – подобная техника, пожалуй, подходила ей даже лучше, чем былой вездеход.

– Это тебе спасибо, – раздался вдруг ехидный голос ИИ, – за корабль, – после этих слов Тайрос обернулась и увидела голограмму, размахивающую голографическим же коммуникатором.

Её коммуникатором! Она полезла в свою сумку, но коммуникатор находился там. Тогда она достала его и попыталась разблокировать, потом включить, а потом сломать. Ничего из этого не вышло, поскольку это был лишь кусок железа, которому придали форму её коммуникатора, в котором хранилось всё: контакты, информация по счетам, заметки, координаты… и программа с ключами доступа для удалённого управления её кораблём.

– Как ты и говорила «Коня потеряешь».


Глава 5

Времени до заката у нас оставалось не мало, и следовало как-то его потратить – желательно с пользой – и кроме того стоило придумать, как проникнуть ночью в стан неприятеля. Но, как говориться, всё гениальное просто: отбежав по дороге вперёд на расстояние, которое бронированные мастодонты должны были преодолеть до вечера, мы приглядели место, мимо которого гуманоиды-рептилоиды ну никак не могли пройти: полянка чуть в стороне от дороги, рядом ручей, растительность вырублена – только в центре поляны огромное дерево с широкой кроной. Да и войска, судя по всему, часто останавливаются тут: кострища аккуратно обложены камнями, стоят рогатки под котелки, под дощатым навесом небольшой запас дров, в стороне выкопана яма для мусора, а кроме всего прочего здесь присутствует такое воспетое в песнях достижение цивилизации, как туалет типа «сортир».

Решив дождаться бывших – уже бывших, но ещё не знающих об этом – хозяев нашего автомобиля здесь, мы забрались на дерево, спрятавшись в кроне, из которой при нашем появлении сбежали все её обитатели. А кто не сбежал, тот сам виноват!

Солнце медленно клонилось к горизонту, скрывшись уже за верхушками деревьев, мы мирно дремали на дереве, удобно устроившись в развилке. А рептилоиды, тем временем, пыльные, голодные, злые и уставшие только-только вползали на полянку. А злее прочих были члены экипажей танков, коих насчитывалось целых двадцать штук на каждую машину. Сейчас эти чумазые, пропотевшие и основательно протрясённые личности вылезали из бронированного нутра железных левиафанов, сплёвывая – преимущественно на сами танки – сгустки смешанной с дорожным песком слюны и разминая затёкшие конечности. Не знаю, как насчёт страха и ужаса, но ненависть эти машины точно вызывают. Правда, пока исключительно у тех, кто находится внутри. А ведь там можно было бы комфортно разместиться, поскольку сквозь открытые люки можно разглядеть, что внутренний объём у танка немаленький, кажется, там даже два этажа.

Пока же танкисты занимались «обслуживанием» своих машин, остальные бойцы споро готовились к ночлегу: из кузовов машин появились палатки, которые солдаты тут же стали устанавливать; из другой машины тем временем потянуло запахом съестного, видимо, еду приготовили ещё в дороге, а теперь разогревали, а те, кто не был занят обустройством лагеря, разошлись в разные стороны, занимая места в секретах, кои мы все нашли ещё при подходе к поляне – все они основательно провоняли потом.

– Ах ты ж, сука параноидальная, – вырвалось у меня, когда я посмотрел на активно жестикулирующего офицера, ставящему бойцу индивидуальную задачу.

И хоть языка аборигенов я не знал, задача была яснее некуда, так как офицер сначала показал на столетнее дерево, в ветвях которого прятались мы, а потом вручил бойцу предмет, в котором я тут же опознал бензопилу. Браконьер!

И боец тоже хорош, вместо того, чтобы указать командиру на его беспечное отношение к природе, радостно побежал выполнять. Схватив бензопилу, он подбежал к заправщику и достал из ниши под цистерной, видимо, заранее приготовленную канистру – литров на десять – и вылил всё её содержимое в бездонный бак этого стального монстра. Затем, подойдя к дереву, солдат дёрнул за шнур, и бензопила огласила лес громким предупреждающим рёвом: «трепещите деревья»! Да уж, есть от чего трепетать, как-никак шина у неё в добрый метр, а цепь больше подошла бы дорожной технике – той, что когда-то применялась для выпиливания асфальта при ямочном ремонте.

В нос дало резким запахом сгоревшего бензина, изрядно сдобренного маслом, и более приятным запахом свежих опилок. Точнее, он был бы приятным, будь это запах новой мебели, или какой-нибудь безделушки, что приобретает очертания под твоими когтями. Но уж никак сейчас – тогда, когда эти самые опилки летят из дерева, на котором ты сидишь! И чем оно ему вообще помешало? Сколько караванов прошли мимо этой стоянки, так нет же на мою смену попался чёртов веган, объявивший войну всем растениям!

– Смотри мне, заберу я эту пилу и в зад её тебе воткну, – зло прошептал я, цепляясь в ветки, начавшего крениться дерева.

Последний недопиленный участок ствола затрещал, не в силах больше сдерживать вес всего дерева, и лопнул. Дуб – и плевать, что это не дуб – шелестя листьями, упал на землю, и мы, кое-как увернувшись от пытавшихся нас придавить веток, вырвались из листвы, и помчались в лес, громко топая, треща сучьями, короче говоря, всячески изображая тупых перепуганных животных.

Правда, пошумев немного, мы уже тихо вернулись обратно и затаились, наблюдая за лагерем, который словно бы и не заметил происшествия. Видимо, такая картина им не в новинку – мало ли кто проживает в здешних кронах – только боец с бензопилой, бывший ближе всех к нам и успевший что-то разглядеть, выпустил пилу, и теперь гонялся за обрётшим свободу и удирающим от него на вгрызшейся в землю цепи инструментом.

Работы по обустройству, меж тем, заканчивались, лагерь успокаивался, погружаясь в сон, а значит, настало время действовать нам. Пробравшись мимо сидящих в секретах караульных – куда им разглядеть в лесу зверя, а тем более Дикого – мы вошли на территорию лагеря и, стараясь держаться подальше от костров, подобрались к легковушке, и я, положив рядом с собой свистнутую всё-таки бензопилу, принялся ковырять замок на двери. Замок был довольно-таки грубой работы, и, подцепив и повернув когтём указательного пальца левой лапы личинку, когтем мизинца – он был самым тонким из всех – правой быстро перещёлкал штифты и открыл замок. Кому нужны отмычки, когда есть когти?

– Чувствуется опыт, – не осталась в стороне от моих манипуляций Ошка, – не знала, что ты был домушником.

– Веришь, нет, но это мой первый взломанный замок. До того была одна лишь теория.

– До того ты просто выносил двери с петель, а иногда и с косяком.

– Молод был, горяч, – попытался оправдаться я. – А тут надо тихо, твою ж…

– Что там? – заинтересовавшись из-за моей реплики, Ошка из-за плеча заглянула в салон машины: – Четыре педали? На кой чёрт?

Мне тоже интересно. Нет, я, конечно, понимаю, что управление от них отличается от нашего, но не до такой же степени! Зачем им вообще четыре педали при двух ногах? Коробка у этой машины, явно, механическая, а значит педали: газ, тормоз и сцепление. А четвёртая? Раздельный тормоз или блокировку дифференциала я отметаю сразу, так как уже заглянул под машину и увидел, что, собственно, дифференциала-то у неё и нет.

– Ты видела, где устроился водитель этого пылесоса? – спросил я у Ошки, перекладывая в машину автомат и пилу.

– Не вижу, но чую.

– Тащи его сюда! Только тихо.

– А ты?

– А я в танчики поиграю.

И так, задача: вывести из строя этих мамонтов, причём сделать это надо бесшумно. Хотя, танки подождут, они нас всё равно не догонят, пока же я подошёл к двухколёсному шедевру сумрачного инопланетного гения и принялся разглядывать его подробнее. Что ж, моя первая мысль о том, что у этих движков перегревается один цилиндр, в корне не верна, ибо тут оказалось всё ещё интереснее и ещё запутаннее. Привод на вариатор был организован двойной: от двигателя и от коленвала. То есть, иными словами, при перегреве водитель перекидывал рычаг под баком, коленвал стопорился, а двигатель начинал вращаться. Так что никаких проблем с устойчивостью – с таким-то гироскопом – у мотоцикла не было, а вот повернуть на нём было проблемой.

Отрезав когтями значительные куски проводов, ведущих к свечам, перерезав ремни и проткнув шины, я направился к грузовикам и, подождав, пока караул пройдёт мимо, устроил саботаж и здесь: целых шин не осталось даже запасных, а все шланги были аккуратно нашинкованы.

И только теперь настала очередь танков. Экипажи их спали прямо под ними, греясь от работавшего весь день двигателя, но моих шагов они не услышали, и я, следя за тем, чтобы случайно не выпустить когти, дабы не звякнуть по металлу, забрался по лестнице и оказался внутри танка. Ну и хоромы! На память сразу приходит сожжённая вилла или дворец императора Гроран, в котором я лично, правда, не был. Спустившись на дно, где располагалось машинное отделение, я поотвинчивал на память несколько деталей, а потом прошёлся по всем башням и поснимал замки затворов с пушек и бойки с пулемётов. Потом такая же участь постигла другие два танка.

В целом провозился я довольно-таки долго и, когда я вернулся к машине, обнаружил её в совершенно другом месте: не дождавшись меня, Ошка закинула спеленатого шофёра внутрь и теперь аккуратно толкала машину к выходу из лагеря, замирая, когда рядом проходили караульные.

– А если бы они заметили, что машина переместилась? – спросил я у барсы, подойдя к ней.

– Да они в темноте вообще ничего не видят. Садись и поехали!

– Зачем тогда вообще было её катить? – удивился я. – На выезде всё равно стоит караул.

– Мне надо было чем-то заняться, – пожала плечами Ошка.

– Ну ладно, бензину сэкономим, – согласился я, – каплю. Шпрехен зи Арги? – обратился я к водиле, – а по-русски тоже не ферштейн? Ну что, за народ? К ним в кои-то веки припёр… прилетели инопланетяне, а они? Плохо вы готовитесь ко встрече со звездой. Плохо! Так что с тебя – показ достопримечательностей, – развязал я его и усадил за руль, сам же уселся назад прямо за ним и положил лапу ему на плечо, проведя когтями по коже, – с сурдопереводом, – не дал я ему вытащить кляп. – Поехали!

Последнюю фразу он, на удивление, понял, и запустил мотор, нажав на кнопку под приборной панелью, после чего включил фары, прибавил газу внутренней левой педалью, а потом включил – не выключая сцепление! – передачу. А после этого нажал на внутреннюю правую педаль, и машина тронулась с места, увозя нас от удивлённых таким поведением генеральского водителя караульных. Интересная у них система: нажатием на педаль сцепление включается, а не выключается. В принципе, это может иметь свои плюсы, но для меня это неудобно, так как у него пятка стоит на полу, а носок жмёт не педаль, мне же придётся держать лапу на весу.

Караульные на выезде попытались было остановить машину, но водила, почувствовав мои когти в своём плече, только помчал быстрее, а стрелять солдаты не рискнули. Видимо, решив, что лучше догнать и взять живьём. Ну-ну, удачи.

То, что я всё ещё держал когти выпущенными, шофёр расценил как приказ ехать быстрее, и раскрыл мне секрет левой крайней педали – стоило только ему нажать на неё, как послышался набирающий громкость тонкий свист, и машина стала набирать скорость. Ручное – точнее, ножное – включение турбины, видимо, ради сбережения ресурса – при их технологиях он должен быть весьма низким. Правда, остаётся загадкой, почему они не сделали что-нибудь более удобное – для меня. Мне же, чтобы нажать на обе педали сразу придётся по максимуму растопыривать пальцы.

– Мужик, это дискриминация пальцеходящих! – высказал я ему.

Он же истолковал мои слова по-своему и, открыв дверь, выпрыгнул из машины, приземлившись в придорожные кусты. Ну да и ладно, с управлением я разобрался – правая-правая педаль ни что иное, как тормоз – так что он нам больше и не нужен. Ошка придержала руль, я перебрался на водительское место, выключил и мы вырулили в ту сторону, где сейчас находилась Кира с Кугой, которые стали существенно ближе за прошедшие часы. Кира, правда, не признается, как им удалось преодолеть такое расстояние, но и так понятно, что транспорта быстрее самолёта на этой планете пока нет.

До самого рассвета мы ехали спокойно, а вот, стоило только краешку светила показаться из-за горизонта, как навстречу нам стали попадаться другие машины и даже колонны. А вот тонировку здесь пока не придумали! Соответственно, все желающие могли наблюдать две мохнатых морды, расположившиеся на переднем сиденье автомобиля для немалых чинов. И у некоторых стали возникать кое-какие неприятные вопросы, давать ответы на которые я был вовсе не намерен, но вот они, в свою очередь, очень желали их получить.

Дошло до того, что один наиболее заинтересовавшийся офицер развернулся, чтобы выяснить у нас кто мы такие и что нам надо. И ладно бы он один поспешил вслед за нами. Нет, этот деятель прихватил с собой всю свою роту – или какое у них тут деление – вместе с грузовиками, мотоциклами и броневиками. Танки, к нашему сожалению, он с собой не взял. Но одно из этих чудищ шарахнуло нам вдогонку так, что заднее стекло осыпалось от взрывной волны. Вся грива в осколках! Ладно, хоть уши не отчекрыжило.

– Не знаю, как ты это сделаешь, – обратился я к Ошке, занятой удалением осколков из своего пушистого воротника, – но мотоциклисты за нами гнаться не должны.

В ответ барса кивнула, схватила с заднего сиденья автомат и, высунувшись в окно, открыла огонь по преследователям. На поражение, как я заметил, она не стреляла – всё же за эти годы мы тоже прониклись философией арги, требующей чтить жизнь разумных – вместо этого она выводила из строя их мотоциклы. Первому, который вырвался вперёд и собирался идти на обгон, она прострелила ремень вариатора, второму загнала пулю прямо в промежуток между вращающимся двигателем и корпусом, третьему отстрелила колесо. На этом её терпение лопнуло – непросто попадать в уязвимые места из мчащейся по плохой дороге машины, у которой амортизаторы отсутствуют вовсе – и она стала стрелять по давящим на педаль акселератора ногам.

Вскоре погоня отстала, но пыль вдалеке подсказывала, что командир аборигенов не был намерен отступать, к тому же что бензин, что патроны у нас отнюдь не бесконечные. Следовательно, погоню надо задержать. И зря у нас что ли такая шикарная бензопила сзади лежит? Сейчас я такой завал устрою! Из сушняка, само собой. Ибо кем я буду, если сделаю то, за что недавно ругал аборигенов? Да и сухие стволы лучше горят.

– Прикрой меня! – крикнул я Ошке и остановил машину, тут же выпрыгивая наружу с пилой в лапах.

Резкий рывок стартера, и бензопила, зарычав, попыталась выпрыгнуть у меня из лап. Сколько же здесь мощи? Немало должно быть при такой-то шине. Выбрав парочку сухих деревьев, я быстро – все виденные мной ранее бензопилы нервно курят в сторонке при виде этого монстра – свалил их, а потом перебежал на другую сторону дороги и повалил ещё три дерева, после чего, заглушив пилу, побежал обратно к машине, крикнув Ошке:

– Поджигай!

Она тут же закинула автомат за спину, продолжая меж тем контролировать пространство за моей спиной, и принялась разжигать пожар. Я же тем временем вновь запустил двигатель нашего лимузина и принялся разглядывать пилу, ожидая возвращения Ошки.

Вот уж реально монстр: длинная шина и без того немалой толщины усиленна рёбрами жёсткости, из-за чего её могло бы заклинить при пилении, но широко разведённые зубья обеспечивают большую ширину реза; все рукояти металлические, для лапы, находящейся впереди, предусмотрен щиток, защищающий от оборвавшейся цепи, если есть в мире что-то, способное её оборвать; а двигатель… Двигатель – то особый разговор. Лично я никогда раньше не встречал двухцилиндровых бензопил. Цилиндры – каждый примерно на сто кубиков – расположены в ряд, коленвал идёт вдоль шины, привод от двигателя осуществляется через редуктор с огромной шестерёнкой-маховиком, внутри которой располагается инерционная муфта, соединяющая её со звёздочкой. Карбюратор вполне бы сгодился какому-нибудь мотоциклу, а катушка зажигания и вовсе способна метать молнии, бензобак литра на три, а вот бака для масла для смазки цепи нет.

– Налюбовался? – вернувшаяся в машину барса прервала моё занятие.

Я посмотрел в зеркало, увидел там стену огня и, вернув чудо инженерной мысли сумрачного чешуйчатого гения на заднее сиденье, кивнул и тронул машину с места.

– Пожалуй, я оставлю её себе насовсем.

– Бензин где искать будешь?

– Бензин нам в любом случае высматривать надо, – ответил я, косясь на единственный индикатор на приборной панели, показания которого всё время только уменьшались. – Так что высматривай заправщики, отбившиеся от стада.

– Это надо было делать раньше!

– Не-не-не, – не согласился я, – как раз сейчас, когда гости сзади не нагрянут, – интересно, мы никакое наступление не сорвали? – Пока потушат, пока разберут, пока то да сё. Фора у нас приличная, короче говоря, а машина быстрая, так что тот офицер за нами и не пойдёт, у него свои задачи поважнее есть. И основной поток до этого шёл нам на встречу. И раз уж сейчас мы больше никого не видим, значит, нам попались все те, кто выехал с рассветом со стоянок, и, раз больше нам вояки не попадаются, следующие появятся только ближе к вечеру. Ну, может быть, после обеда, раз уж мы едем им навстречу. Мы же сейчас идём вдоль линии фронта, чуть отдаляясь от неё, если предположить, что те аборигены, у которых высадились Кира и Куга, и эти воюют меж собой.

– Класс, меж молотом и наковальней, – оценила Ошка ситуацию.

– Ну, если проводить аналогию с Землёй, то там при таком же развитии техники ночью не воевали, соответственно, мы можем ожидать здесь того же. Мы же ночью видим гораздо лучше аборигенов, так что можем попытаться проскочить.

– Если найдём горючее.

– После того как, – поправил я её. – Вот уж не верю, что у них никто не поломался и не отстал.

И я оказался прав. Не успело солнце достичь зенита, как мы увидели стоящие на обочине грузовики. Пусть это были не заправщики, но, судя по запаху, топливо у них то же, что и у нас, а баки существенно больше. Так что остаётся только убедить их поделиться. Хотя, может, они сами удерут при нашем появлении. Пока же они нас не видят – солнце пускает зайчиков от стекла – один даже поднял руку, голосуя. Видимо, совсем туго у них, раз уж рискнули тормознуть членовоз.

– Привет, солдатики, – слова незнакомого языка заставили их дёрнуться, а уж при моём появлении они чуть было не бросились наутёк, – что машина сломалась?

Агрессии я не проявлял – эти-то мне насолить не успели – и они малость успокоились, но, увидев, что я вышел без оружия, опустили своё, которое было нацелили на меня, стволами вниз.

– Ну, и что тут у нас? – заглянул я под капот одного из грузовиков.

С этим всё ясно – лопнул ремень, соединяющий коленвал с генератором и вентилятором и помпой системы охлаждения, а второй грузовик и вовсе не на ходу, так как прицеплен к первому жёсткой сцепкой. Заглянув под капот второго грузовика, ремня я не обнаружил, видимо, его уже сняли, да он опять порвался. Пассажиры грузовиков меж тем следили за мной и моими манипуляциями, а водителями занялась Ошка, объясняя им на жестах, что нам нужно топливо.

– Бензак гони! – перестав махать лапами, вытащила из-под одного из солдат канистру барса и ткнула пальцем сначала в неё, потом в машину.

Теперь её поняли, но удовлетворить её просьбу не спешили. Один из водителей показал пальцем на передний грузовик, а потом взялся за воображаемый руль руками и покрутил его, показав после этого пальцем на канистру. Всё ясно – починим им машину, получим бензин. Ну да починить не сложно – ремни запасные у них есть, видел уже. Но проблема-то не в этом, проблема в том, что их рвёт. Покрутив вентилятор и генератор, я не обнаружил на их шкивах ничего, что могло бы повредить ремень, и на ведущем шкиве я тоже ничего не обнаружил. Правда, оставалась ещё нижняя часть.

Подозвав к себе водителя, я показал ему на двигатель и жестом попросил провернуть его. В ответ тот показал на аккумулятор. М-да, похоже часть пути они прошли с порванным ремнём, перегрели машину и разрядили аккумулятор. Тыкнув же пальцем во второй грузовик, я добился только того, что шофёр взял меня за лапу и, подведя к машине, ткнул пальцем в то место, где должен был находиться аккумулятор, но его там не было.

В ответ же на просьбу толкнуть машину на меня посмотрели как на идиота. Пришлось силой заталкивать шофёра в кабину и буквально-таки заставлять его давить на педаль сцепления – вот уж точно сделали управление через одно место – и это только полдела. Надо было ещё заставить остальных толкнуть машину. А это та ещё задачка. В итоге я плюнул на попытки объяснить что-то тому, кто упорно не хочет это что-то понимать – ещё бы, ведь тогда придётся толкать тяжёлый грузовик – и сдвинул машину на пару с Ошкой.

Теперь же, когда коленвал провернулся, стало видно маленькую металлическую пластинку, которую впрессовало в шкив. Пришлось подцеплять её, расшатывать и выдирать. И всё это когтями, так как такой полезной вещи, как пассатижи, у водил почему-то не оказалось. В ответ же на нарисованный на земле инструмент я получил только недоумённые взгляды. Ну и мирок… А займусь-ка я прогрессорством. Вот возьму и нарисую им схему двигателя. Для начала их собственного.

Стоило только изобразить цилиндры, поршни и коленвал так, как, мне казалось, они располагались в двигателе этого грузовика, как водила оживился, подобрал с земли палочку и исправил в моей схеме парочку деталей. Ну да я этот движок не разбирал, так что ему виднее.

– Вот это, – ткнул я пальцем в схему, – ФИГНЯ ПОЛНАЯ!

После чего я перечеркнул схему отобранной палочкой – до этого-то я чертил когтями – а потом и вовсе затоптал её, чем вызвал бурю негодования.

– Ну вот здесь же нормальный движок! – ткнул я пальцем в членовоз, – рядный, – начал я чертить новую схему, – а не звезда, далась она вам!

Другой шофёр, следивший за нашей дискуссией, вырвал – вот наглец! – палочку у меня из лап, и начертил нечто вроде семилучевой звезды, у которой отсутствовал верхний луч и два нижних. Поспешив лично убедиться, я одним прыжком оказался у машины и откинул капот.

– Да быть не может! Во нагородили-то! Но ведь в бензопиле-то нормальный рядный мотор! – достал я из машины аргумент.

В ответ мне указали в сторону, где, как я предполагал, находилась линия фронта. Ясно всё – бензопила трофейная. Как она только здесь оказалась? Ну да ничего, они у меня ещё научаться моторы делать!

Пока аборигены чинили свои пепелацы, а Ошка сливала бензин, я достал из членовоза какие-то бумаги и принялся чертить – от слов «чёрте как» – на них схему рядного четырёхцилиндрового дизельного двигателя. Освежил я в своё время память, после того, как вернул-таки свой трактор с заброшенной базы УБАС. Зачем я это сделал? Да кто бы знал. Видимо, потому что мог, и ещё он дорог мне как память. Один только затёртый диск с песнями Сектора Газа, оставшийся в магнитоле, чего стоит. И главное, всё это есть в информационном хранилище клана, так нет же, с диска интереснее. Помниться, целый месяц после этого котята матерные частушки горланили. Правда, только арги-ру, так как арги живо получили по мохнатым задницам от родителей, которые все владели русским языком в достаточной степени.

А потом, расщедрившись, я даже нарисовал схему компоновки классического основного боевого танка. Возможно, этим я им сделал только хуже, поскольку к следующей войне он уже может устареть, а сделать его вот прямо сейчас они всё равно не в состоянии. Да и их мастодонты не так уж плохи, в конце концов, они способны ехать на одном лишь пафосе, не нуждаясь в горючем.

После обеда – кушают они вкусно, мне понравилось, несмотря на то, что были одни лишь консервы – мы дали им прикурить от нашего аккумулятора и поехали дальше, получив в подарок ещё консерв и масло для бензопилы.

После расставания с поделившимися бензином аборигенами мы ехали несколько часов, прежде чем нам на пути попалась первая колонна. И как только это произошло, мы быстренько удалились от места встречи и свернули в лес, где и спрятали машину. А я потратил немного времени, чтобы изучить подробнее мотор нашего автомобиля, и, к счастью, всё оказалось не так печально, как представлялось изначально: мотор членовоза представлял собой не урезанную звезду – помешались они на этой схеме что ли? – а Х-образный четырёхцилиндровый двигатель с двумя карбюраторами и опять-таки двумя турбинами. Проведя – в меру моих умений – техосмотр и профилактику, я удостоверился, что машинка довезёт нас до места назначения, и отправился вздремнуть под бок посапывающей Ошке. Всё равно техника прёт по ближайшей дороге без остановки.

Но вот последняя машина прошла мимо, и наступило затишье – вояки готовились устраиваться на ночлег перед подходом к линии фронта. Ночью они не воюют, ну кроме артиллеристов. Те, несмотря на темноту, продолжают кидаться чемоданами друг в друга, даже сюда доносится порой звук взрыва. Пора, я думаю, выезжать. Я неохотно перебрался с заднего сиденья на водительское и, заведя и прогрев мотор, вывел машину из укрытия на дорогу, ведущую прямо к линии фронта.

– А в нас не попадут? – проснувшись от довольно-таки близкого попадания, взволнованно спросила Ошка.

– Маловероятно.

– Но всё же вероятно?

В ответ я только кивнул и продолжил вести машину дальше на запад. Вскоре накатанная колея, протоптанная постоянно прибывающей техникой, закончилась и началось… Разбитая взрывами земля, остатки техники, окопы и землянки – всё это предстояло объехать, причём в полной темноте и не включая фары. В темноте я, конечно, вижу хорошо, но не так как днём, а потому ехал я очень аккуратно.

Несмотря на темень и ставшие просто невыносимо громкими разрывы снарядов, нас всё-таки заметили, и несколько раз нам навстречу выбегали солдаты и предупреждающе махали руками. Видимо, видеть лезущее в самое пекло высокое начальство им прежде не доводилось. Ну, просто они не арги, что уж тут сказать.

И вообще бойцы нам не мешали, а вот командование, само того не ведая, оказало нам медвежью услугу. Знать бы, кто проявил инициативу, уж я бы его наградил. А так… Какой-то офицер, видимо, решил выделиться перед начальством и дал команду расчистить нам путь. Большое ему аргское спасибо за это! Если до этого противоположная сторона стреляла в эту сторону исключительно для профилактики, мешая спать бойцам врага, то стоило только их командованию заметить, что тут началось какое-то непонятное шевеление, как всё внимание переключилось на этот участок.

– Твою мать! – последний снаряд взорвался совсем близко, и осколки посекли машину, а некоторые даже вонзились в нас. – Переждём, – заехал в воронку от попадания снаряда – будем надеяться, что слова о том, что в одну воронку снаряд дважды не падает, не пустой трёп – остановил машину, и принялся доставать из своей тушки непредусмотренные конструкцией детали.

– Они в атаку пошли, – оглянувшись назад, сказала барса.

– Чего?! – я тоже оглянулся и увидел ровные шеренги бойцов, идущих навстречу погибели. – Совсем кто-то там рехнулся. Ну, вот толку-то от этого?

Я выскочил из машины – Ошка следом – и, взобравшись на край воронки, замахал лапами, давая понять аборигенам, что я вовсе не их командир, и идти мне на выручку не нужно. Не то, чтобы я так уж сильно переживал за их жизни и здоровье, просто они сейчас всё тут перебаламутят, а мне на ту сторону надо!

– Стойте, придурки! – кричал я. – Куда вы прёте?

Придурки услышали, увидели и удивились. А больше всего удивился главный ведущий их придурок. И не нашёл ничего лучше, чем отдать приказ обратный предыдущему – пристрелить нас. Вот только что шли нам на выручку, а теперь стрелять собрались. Нет, надо с этой планеты бежать.

– В машину, – прокричал я было Ошке и вознамерился бежать, но тут снаряд решил-таки продемонстрировать, что в одну воронку он падает.

И ещё как. Прилетевший чемодан чуть-чуть не попал в самый центр воронки, где стоял автомобиль. Но и этого хватило на то, чтобы от машины не осталось и мокрого места. Только весьма увесистый кусок металла прилетел прямо в меня и чуть не сбил меня на землю.

– Ну и дела… – повертел я в лапах целую и невредимую бензопилу.

– Бензопила Всевластия, – не осталась в стороне Ошка, – уничтожить её можно только в жерле вулкана, берущего корни в самом ядре планеты.

– Всевластия, говоришь, – задумчиво произнёс я. – Невидимость бы нам не помешала. Но раз уж стелс накрылся, идём в атаку!

– Психологическую!

– Можно и психологическую, – согласился я, после чего завёл стального монстра и побежал с ним вперёд, крича: – Ура-а-а-а!

Бойцы сзади от произошедших этой ночью событий, видимо, вовсе утратили всякое понимание происходящего и, проигнорировав приказ своего командира, рванули за мной, выставив вперёд оружие с примкнутыми штыками.

Ревела пила, ревел строй за моей спиной, ревел я сам и Ошка рядом, свистел встречный ветер. И этим звуки и ограничились: на стороне противника аборигенов, казалось, даже насекомые замолкли, впав в ступор от увиденного. Даже артиллеристы прекратили обстрел.

Вскоре, правда, противник опомнился, и по бегущему строю заработал пулемёт, нас же пока игнорировали, видимо, разглядели, что оружия у нас нет, а возможности бензопилы в этом мире, я смотрю, сильно недооценены. Ну, да грех жаловаться. Достигнув окопов, мы длинным прыжком преодолели натянутую перед ними колючую проволоку и, пробежавшись по головам – в прямом смысле, хорошо хоть у них каски без штырей – убежали с поля боя – пила так и продолжала реветь в моих лапах – и скрылись в лесу, оставив аборигенов разбираться друг с другом.

– Брось ты её, – догнав меня, прокричала Ошка.

– Ни за что, – ответил я и заглушил стальное чудовище, от чего тут же стало очень тихо, – огромная сила скрыта в этом артефакте, она не должна попасть не в те руки, ибо смертные не способны совладать с такой мощью!

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, то я её себе оставлю! А по возвращении домой ещё и руны нанесу.

– Мне уже страшно, – покосилась она на пилу.

– Отчего тебе страшно? – раздался поблизости знакомый голос.

– Кира! Куга! – вот мы и снова вместе. – Как вы нас нашли? – спросил я, хватая их обоих в обнимку

– А кто ещё мог такой тарарам устроить, – хохотнула Кира. – Что там вообще твориться?

– Война, – пояснил я, – война никогда не меняется: кровь, кишки, распи… понятно, короче.

– А это мне? – Кира обратила-таки внимание на стального монстра в моих лапах.

И сразу же свои лапы тянет. Ну, вот всегда я говорил, что Кира – глубоко внутри – вовсе не арги, а самый натуральный хомяк.

– Моё! – вот в её-то лапы такое точно давать нельзя.

– Нет, ну, вы посмотрите на него! – тут же возмутилась она. – Помниться, такой шум устроил, когда я пилу добыла, а тут сам такой же.

– Ты хвост с пальцем-то не сравнивай! – не остался я в долгу. – Та китайская поделка сгодилась только на то, чтобы змею накормить. А этот монстр, добытый в боях, остановил идущую за нами погоню! Да-да! Я просто вышел и перепилил их всех вместе с машинами, танками, мотоциклами, самолётами, вертолётами… Да что там, даже один линкор на дно ушёл. И да я всё наврал, но другого оружия у нас нет!

– А магия?

– Ну и жги, а мне веселее пилить! – ответил я. – Пятница тринадцатое Арги Edition!

– Псих!

– Гривар, – поправил я, – то моё старое имя. И вообще пора делать портал и делать отсюда ноги! Всё ценное с этой планеты мы уже забрали, а интересного здесь ничего нет!

– Как ничего? А война?

– Да кому она нужна? Домой хочу!

– Да ты всегда домой хочешь, – чуть обиженно произнесла Кира.

– А что тут плохого? – поинтересовался я. – И вообще хватит болтать, пора и делом заняться. Ищите дичь, а я займусь постройкой арки.

– Ну-ну, играйся, – прозвучало прежде, чем Кира скрылась в лесу.

По-моему, она просто мне завидует. Небось, сама хочет такую игрушку.

Выбрав подходящее дерево, я завёл пилу и в два движения свалил его, после чего сверху легло ещё одно, а потом ещё, образуя в конечном итоге треугольник, лежащий на земле. Содрав в нужных местах кору, я заглушил пилу, повесил её за спину при помощи ремня, конфискованного с Кириного автомата – всё равно он заржавел – и принялся выцарапывать когтями символы на стволах. А когда я закончил, появились охотницы.

Накачка дичи магией, орошение её кровью символов, и вот очередной сиреневый туман появляется, чтобы уволочь нас навстречу неизвестности.


Интерлюдия

– Долбанная железяка, что б тебя приподняло да и хлопнуло об землю, – сидя за рулём вездехода, ворчала татанка и вспоминала – иногда перевирая – все известные ей ругательства, – попадись мне, консерва, порву как пузигренку! Электрический бескрылый урод, выкидыш рарский… А тебе чего надо?! – из-за зловредного искина досталось и ни в чём не повинному вездеходу.

Обиделся он или нет, то неизвестно, так как, в отличие от ИИ, бортовой компьютер был немногословен и подавал голос только по делу:

– Триста кайсов на юг-юго-восток, – сообщил механический голос на языке Рари, – обнаружен сигнал, запрос отправлен, ожидаю ответа.

– Наконец-то! – радостно воскликнула Тайрос.

Пусть вездеход имел свой реактор, систему очистки воздуха, воды и пищевой синтезатор, что – в теории – давало шанс татанке прожить до самой старости, даже не выходя из машины. Но вольной бродяге космоса такая жизнь была бы хуже смерти, а поскольку её корабль находился сейчас под управлением свинтившего, благодаря ей, из своей тюрьмы – или, скорее, психушки – ИИ, то у неё просто не было другого выхода, кроме как перерыть всю планету в поисках какого-нибудь корабля. И вот, кажется, удача ей улыбнулась, и она не задержится на этом камне дольше ожидаемого.

– Получен ответ: «Научно-исследовательский комплекс Сария», – вывел её из раздумий голос бортового компьютера, – для посещения данного учреждения требуется допуск не ниже Аза-00, – озвучив данную информацию компьютер резко затормозил, отчего Тайрос чуть не врезалась в приборную панель, а её крылья, которыми она рефлекторно попыталась затормозить, потоком воздуха смахнули водружённую на спинку соседнего кресла шляпу. – Дальнейшее продвижение запрещено под угрозой уничтожения.

– Да слышала я, консервная банка номер два! – достав шляпу из-под панели, она стала подниматься, но из-за прозвучавшей внезапно реплики ударилась головой об выступающий угол, отчего разозлилась пуще прежнего. – Где я тебе возьму? Кто меня проклял? – злость ушла, и свободное место тут же заняли тоска с печалью: – Сначала брат, потом корабль, потом эта дурацкая планета… Теперь эта база… научно-исследовательская… Что вообще можно изучать в такой дыре? Ничего примечательного: звезда, каких миллионы, планета, каких миллиарды, так нет же! Воткнули сюда какие-то базы, повесили крепости, типа здесь что-то ценное, а я и повелась… Дура! Ладно, те, которые сразу сгинули, а мне теперь тут вечность торчать?! – она снова начала заводиться. – Молчишь? Ну и молчи! Без тебя разберусь! – выкрикнула она, после чего вдавила педаль акселератора в пол, – Чего встала, железка?

– Дальнейшее продвижение запрещено под угрозой уничтожения. Предъявите…

– Да знаю я! – прокричала она, а потом схватила сумку, и принялась доставать оттуда ключи, втыкая их один за другим в гнездо считывателя: – На, вот ещё! И ещё?! Что не подходит?! И этот? Да неужели? А вот это, как тебе?

– Код принят, доступ получен, – ответил бортовой компьютер, и вездеход сам двинулся в сторону комплекса.

– Да быть не может… – уставилась Тайрос на торчащий в панели ключ – тот самый, что был в хранилище. – Как это я о нём забыла? – спросила она сама себя и тут же нашла ответ: – Всё тот уродец искусственный, скотина квантовая, псих электрический! Найду гада, во что бы то ни стало найду!

Схватив руль и вдавив педаль, Тайрос перехватила управление у компьютера и погнала к комплексу на максимальной скорости – только поднялся сзади столб пыли, выбитой колёсами вездехода. Пусть на её корабле и стоял гипердвигатель, основа у него была самая что ни на есть обычная, а всё отличие заключалось в режимах работы. Соответственно, имеется шанс, что искин не станет разбираться с управлением, а просто возьмёт все функции бортового компьютера на себя и о гипердвигателе просто не узнает, поскольку о нём в коммуникаторе не было ни слова. Правда, остаётся ещё выяснить, куда отправиться искин, но раз уж тот так соскучился по обществу, можно предположить, что тот полетит к ближайшему обитаемому месту – станции «Новый приют археолога».

Машина просто-таки летела над землёй, перелетая с одного бархана на другой, свистели электромоторы, из которых татанка выжимала всё что можно и капельку того, чего нельзя. Скрипела и стучала насилуемая подвеска, саму Тайрос швыряло, словно она не была пристёгнута четырёхточечными ремнями, а уж вещи летали по салону, словно в нём веселилась дюжина «барабашек» сразу. Правда, татанка так и не поняла до конца, кто же такие эти барабашки, но, кажется, имелось в виду именно это. Компьютер уже в который раз вывел на экран предупреждение о чрезмерной нагрузке на подвеску, но Тайрос только прикрикнула на него, припомнив слышанную поговорку:

– Больше скорость – меньше ям! – про «рессоры пополам», к сожалению компьютера, арги ей сообщать не стали.

Почти час продолжалась такая гонка, но Тайрос и не думала тормозить. Все её мысли были заняты сейчас придумыванием кары для ИИ, когда она его поймает. За мечтаниями она и не заметила, что комплекс уже находиться буквально на расстоянии вытянутого крыла. И, соответственно, затормозить она уже не успевает.

– И-и-и-иху! – тормозить, оказывается, она и не думала.

Вездеход на полном ходу влетел в ворота, вмяв их внутрь, хотя они вообще-то открывались вверх, и оказался внутри ангара, где, наехав на стоящий там погрузчик, лишился-таки колеса. Машина накренилась, пошла юзом, а потом и вовсе воткнулась торчащим обломком в пол и перевернулась. Прокатившись по полу и сделав нескольких полных оборотов, вездеход всё-таки остановился – стена как-никак – и, упав на крышу, замер.

– Вот это совсем другое дело, – произнесла довольная татанка, – прямо как в старые добрые времена! – ещё пару недель назад, иными словами. – Как говориться, лучшее средство от тоски – взять и что-то разнести! Правда, приятель? – она ободряюще похлопала по приборной панели, после чего расстегнула ремни и спрыгнула на потолок, принявшись собирать свои пожитки.

Компьютер же промолчал, так как вряд ли он мог быть с ней солидарен. Тайрос же тем временем, активировала аварийное открывание, и вышибные заряды отстрелили двери машины, выпуская татанку в ангар. Где сейчас царил полный хаос: стоящие у выхода агрегаты попали под тяжёлые упавшие ворота, и угадать, что же это было раньше, было сейчас вовсе невозможно; стоящие чуть поодаль грузовики и погрузчики оказались протаранены тяжёлым вездеходом, а стоящие ближе к внутренним воротам ящики были просто раскатаны в лепёшку этой импровизированной скалкой.

– Короче говоря, тут ничего ценного нет, – констатировала факт Тайрос и, поправив сумки, направилась вглубь объекта. – Не скучай, приятель, – крикнула она напоследок вездеходу, который, казалось, попытался отползти после этих её слов.

Весело насвистывая и пританцовывая, Тайрос направилась в ближайшие двери, которые раскрылись, стоило только поднести к ним ключ с предыдущего объекта, и двинулась по коридору, разглядывая висящие на стенах стенды и читая указатели.

– Информационный центр, – прочитала она на очередной табличке, – нам туда!

Расстреляв из револьвера проигнорировавшую код турель, татанка вошла в уставленный информационными терминалами зал и замерла. А после, выбрав самый большой, направилась к нему. Здесь, воткнув в панель шлейф от накопителя, она вставила в гнездо считывателя волшебный ключик и принялась копаться в имеющейся в здешнем хранилище информации, выбирая самое вкусное.

– Испытательный полигон, – задумчиво прочитала она, – там, наверное, всё уже сгнило. Да и тут всё есть, – постучала она когтем по терминалу. Ворота… – сверилась она со схемой, точнее, с её частью, что не была отображена на указателях. – Зачем тут ворота? Пошла загрузка! – непонятное она решила оставить в покое и, пока информация текла на носитель, Тайрос решила пройтись по залу.

Ровные ряды информационных терминалов, впрочем, ей скоро наскучили, и она принялась рыться в личных вещах их бывших владельцев:

– Фу, извращенцы, – в первом же ящике ей попалась вещица из мягкой пластмассы, по форме напоминающая детородный орган. – Кыш отсюда! – игрушка полетела в мусорную урну. – Хлам, хлам, фу, – туда же отправился и второй. – Так, ну тебя, – перешла она к следующему столу. – Труха, – следующий, – труха, труха, – и так ещё несколько столов. – «Ророрка, я переставил, как ты и просил», – прочитала она на прикрепленной к монитору записке из прочного пластика, – кто чего просил, кто что переставил? – спросила она себя, а потом вернулась к своему занятию: – А это что такое? – достала она из очередного ящика резиновый шарик на ремешке с застёжкой. – Ошейник что ли? Рари, вроде бы, ошейников не носили, а для гроранцев рановато. Туговато, – она примерила «украшение» на себя, после чего запустила его во всё ту же урну. – Один мусор здесь, – разочарованно вздохнула она, вываливая на пол содержимое последнего ящика. – Хотя… – разглядела она раскатившиеся по полу баночки неизвестно из-под чего.

После Тайрос сходила к главному терминалу, но, поскольку загружена была лишь половина из интересующих её файлов, она вернулась к баночкам и, расставив их на столе, с которого скинула монитор и клавиатуру, достала из сумки кнут и принялась тренироваться, сбивая баночки одну за другой. Занятие её прервал писк закончившего скачивание терминала, и она, вернувшись к нему, отключила накопитель и засунула его в сумку вслед за скрученным кнутом, а потом продолжила копаться в терминале – уже в файлах его владельца.

– Интересности, – прочитала она название программы. – Что за интересности? – кликнула она на ярлык. – «Нет», конечно! – очередной клик. – Так вот что ты поменял… – упавшим голосом произнесла она, когда на ответ «нет» при предложении «запустить самоуничтожение» программа запустила таймер. – Ну, тогда «да», – клик. – Да вы издеваетесь? – время на таймере уменьшилось вдвое.

Глянув на схему комплекса, Тайрос увидела, что до ворот, через которые она вошла ей не успеть, да и не было там уже ничего, что могло бы увезти её отсюда. Поэтому она бегом двинулась к воротам, которые были обозначены лишь на секретной части схемы. И каково же было её удивление, когда вместо выхода она обнаружила лишь металлическую арку диаметром в два её роста.

– Где выход, рари гадские?! – обежала она арку, но та была лишь аркой, а кроме неё в помещении не было ничего. – Это что ли выход? Ну вот я прошла, и опять прошла, – перешагнула она через основание арки, а потом обратно, – но я всё ещё тут!

Взгляд её упал на выемку странной формы в металле конструкции. В голове Тайрос что-то щёлкнуло, и она полезла в сумку, откуда после нескольких секунд поисков достала кристалл, который сел бы в выемку как влитой.

– Попробуем что ли, – выдохнула Тайрос и вставила кристалл.

А когда пламя взрыва достигло арки, в помещении уже было пусто.


Глава 6

Под крылом самолёта о чём-то поёт…

Нет, не зелёное море тайги, а какие-то фиолетовые джунгли. И самолёта-то у нас нет, летим без него.

Ну, как летим… падаем. В этот раз гадский портал выкинул нас малость высоковато. Арги, конечно, как и все кошки, приземляются на лапы, вот только при такой высоте от лап останется чуть менее, чем ничего. Да и от нас вряд ли останется что-либо помимо мокрого места.

На то, чтобы осознать сложившуюся ситуацию, у меня ушла буквально секунда, а потом стало не до размышлений, так как я уже влетел в переплетённые лианами вершины деревьев, затормозившие немного мой полёт. Листья, ветки, сучки, лианы – всё это летело мне навстречу, оставляя следы на моей многострадальной тушке, но не замедляя падения в достаточной степени. В конце концов, мне всё-таки удалось уцепиться за лиану, и, пролетев некоторое расстояние – пока лиана не порвалась – по дуге, я столкнулся с деревом и продолжил спуск, впившись в него когтями, играющими сейчас роль тормоза.

Очень надеюсь, что моим самочкам удалось провернуть то же самое. Я, конечно, понимаю, что у меня их и так три, но ни лишних, ни запасных среди нет! Все мои, все нужные: пилот, снайпер и штурмовик. Резерв ставки верховного главнокомандования, устройство исключительно по блату – через постель.

В процессе спуска я потерял несколько когтей, попавших в какие-то особо прочные места дерева, и, судя по звучащему на все дикие джунгли мату, не я один лишился сегодня столь полезного в хозяйстве инструмента. Ладно, хоть, что не все когти остались в дереве. У меня ещё целых три осталось: на больших пальцах и на среднем пальце левой лапы. Вот такой набор…

– Я ноготь сломала! – донёсся до меня тем временем недовольный голос Киры. – Грива, больно же, подуй! – объявившись рядом, она первым делом сунула свою лапу мне под нос. – Почему не заживает?!

А, и вправду, почему?

Я прислушался к своим ощущениям и понял, что мне не достаёт теперь огромного пласта чувств и знаний:

– Я больше не маг, – озвучил я очевидное, – и вы тоже, судя по всему.

– Как?

– Что?

– Как такое вообще могло произойти?

Целая буря всевозможных чувств отразилась на мордочках девчонок, но преобладали среди них злость и обида. Ну да, к хорошему быстро привыкаешь. Но с другой стороны:

– Теперь всё встало на свои места…

– Что, прости? – Кира оторвалась от зализывания ран на пальцах.

М-да, я посмотрел на свои пальцы: словно попавшие под гидравлический пресс охотничьи колбаски. Надо будет и мне маникюр поправить.

– У тебя не было чувства при переходе, словно кто-то пристально за тобой наблюдает? – спросил я.

У меня вот было, но очень уж слабое, и тогда я не придал этому значения.

И с Кирой, видимо, всё было точно так же, поскольку после короткого сеанса погружения в воспоминания она ответила:

– Да, было, – подтвердила она.

– А теперь по порядку: откуда магия у нас, – стал я задавать наводящие вопросы, пользуясь телепатией, а не устной речью, – откуда магия у барросов, и кто сидит в самом центре паутины межпланетных туннелей?

– Ну, сука гранитная, – сопровождающий её высказывание поток злости чуть не захлестнул меня с головой, – вот доберусь я до тебя!

– И что ты сделаешь? – прервал я льющийся поток образов всевозможных мучительных казней. – Во-первых, он – камень, во-вторых, он заведует всеми путями, и никто не знает, на что он способен ещё. По сути, перед нами бог – бог в греческом понимании: могущественный, но скучающий. Раньше он исполнял желания тех, кто сумеет его развлечь, не особо при этом напрягаясь, но почему-то сейчас решил отыграть всё назад и начать веселиться самостоятельно. Интересно, барросы тоже силы лишились?

– Возможно, – ответила остывшая Кира, – в любом случае, я о них давно не слышала. А для этого бога у меня уже есть решение – Стиратель.

– Кира у нас любительница крайних методов, – прокомментировала Ошка.

– Профессионалка, скорее, – добавила Куга.

Но, стоит признать, Кира в чём-то права:

– Нет бога – нет проблем. Как Наур выйдет на связь, так и прикажу ему гнать Стиратель к красному карлику, – эх, так я и не выяснил, зачем линкор стоял у той планеты, возможно, он не охранял её, а готовился уничтожить. – Сейчас же нам придётся делать вид, что всё нормально, и мы ни о чём не догадались, и продолжать развлекать Монолит.

– Вот ещё! – не согласилась Кира.

– Кира, а скажи-ка мне, солнышко, – ух, как передёрнуло её, знает, в каких случаях я использую это обращение, – что делают с надоевшими игрушками?

– Забрасывают в дальний угол и забывают?

– Если бы, – покачал я – мысленно – головой, – их ломают, чтобы посмотреть, что у них внутри. Поэтому улыбаемся и машем. Магии у нас не осталось, но мы по-прежнему арги. Хищники!

– Тут тоже есть хищники, а мы все кровью пропахли. И на многих планетах кровь на основе железа! Так что на запах мы вполне съедобны, – как-то слишком резко упала духом барса.

– Ошка не дрейфь, прорвёмся! – подбодрил я её, – мы поначалу магию и вовсе не использовали, а я и стрелять-то толком не умел.

Правда, уже тогда на мне всё заживало очень быстро, и, по крайней мере, было из чего стрелять. Сейчас же у меня есть только клыки. Конечно, я в неплохой физической форме и способен выдерживать предельные для арги нагрузки… Но вот о запредельных придётся забыть, а ещё нужно привыкать дозировать усилие, поскольку порванные сухожилия будут теперь заживать в обычном порядке, что в текущих условиях означает никогда.

– Всё, – подвёл я итог, – привал окончен, выступаем.

– Куда? – тут же поинтересовалась Кира.

– Ну, раз уж нам придумана какая-то игра, правила которой мы пока не знаем, то есть и цель этой игры, при выполнении которой мы перейдём на следующий уровень. В безвыходной ситуации мы не окажемся, поскольку будет не интересно! Вот мы жульничали, используя магию для быстрых переходов, вот админ пришёл и античит врубил.

– Логично, – согласились девочки.

– Но всё же, – но Кира не успокоилась, – куда мы идём?

– Найдём гору или холм, на худой конец, осмотрим окрестности и определимся. Портал мы по-прежнему сделать можем, проблема только в подзарядке, источник для которой остался только один – кристаллы. Если тут есть хоть какая-то цивилизация, то есть шанс найти эти кристаллы либо в лаборатории, либо во дворце какой-нибудь шишки. Пока же… – а вот и клан: – Да, Наур?

– Вожак, у нас ЧП!

– Магия пропала, я знаю, – вот пусть знает, что вожак у него не хвостом деланный, и уже обо всём знает, – Монолит решил расторгнуть сделку, поэтому пусть к нему наведается Стиратель и доходчиво объяснит, что так делать не стоит. Щебёнку от него потом мне на стол положите. Папье-маше будет.

– В этом-то и суть, – ответил наш ментальщик, – Стиратель и другие корабли, находящиеся в гиперпространстве, пропали.

Ну, почему все беды всегда сыплются разом?!

– А прыжковый двигатель?

– Работает, – ну хоть без транспорта мы не останемся, – Кланы уже перешли на него. А вот потерянные в гипере…

– Ну, по крайней мере, никто не умирал, – такое я бы точно почувствовал, – но, – я прислушался к себе, – как членов клана я их больше не ощущаю, словно бы их никогда и не было.

– С остальными вожаками то же самое, – подтвердил Наур.

Это он сначала с другими кланами связался? А нет, чую отголосок – он прямо сейчас на связи с другими ментальщиками. Как же редко всё-таки встречается столь полезный дар. Что там межпланетная связь, в своё время Наур до меня из другого мира докричался. И там тоже, к слову, без Монолита не обошлось.

– Так, – подумал я, – раз уж все экипажи живы, просто находятся неизвестно где, то пусть сами и выбираются, – всё равно ничем мы помочь не сможем, – как говориться: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вы же выдвигайтесь к каменюке с самым мощным аннигилятором, и чтоб ни кварка от засранца не осталось!

Взяли моду в богов играть: что барросы, что люди, а потом и гроранский император решил бессмертным стать. А я атеист! И вожак! И раз я сказал, что бога нет, значит, его нет… или скоро не будет! Как только лапы дойдут.

А пока же займёмся более приземлёнными делами – поиском выхода из сложившейся ситуации. В этих джунглях мы ничего не увидим, а тучи пыльцы и высокая влажность – вон от Ошки уже пахнет мокрой кошкой – мешают различить техногенные запахи, если они тут вообще есть. Надо сверху посмотреть:

– У кого сколько когтей? – спросил я. – У меня три осталось.

– Два, – Кира.

– Три, – Куга.

– Пять! – гордая Ошка продемонстрировала целую и невредимую левую лапу.

– Вот ты и назначаешься добровольцем, – встал я перед ней и, взяв лапами за плечи, произнёс: – партия не забудет твой подвиг, товарищ! Решением ЦК товарищ Ошка приставлена к награде…

– Посмертно, – перебила меня Кира.

– … награде – путёвке на макушку дерева. Слазь, глянь, что там есть.

– И всего-то? – после такого выступления, она, видимо, ожидала чего-то вовсе невыполнимого.

Ну, да это она ещё не пробовала залезать. А это будет весьма напросто, с тремя-то лапами. Ту, что без когтей, можно не считать.

Вот, всё, как я и ожидал: подушечки скользят по гладкой коре, и Ошке приходится двигаться прыжками, забрасывая себя повыше за счёт сохранивших когти нижних лап, а потом останавливаться, повиснув на левой лапе, и подтягивать нижние, готовясь к очередному прыжку. А потом ведь ещё спускаться!

– Вижу джунгли! – пришло сообщение от Ошки, – а ещё джунгли. И джунгли.

– Дай посмотреть, – прервал я её.

Тотчас перед моим взором предстала картинка, которую видела Ошка. И первое, что бросилось в глаза – серый нос и белые вибриссы. Забавно.

– Головой покрути, – пусть я и смотрел её глазами, но телом управлять не мог.

И, как она и сообщала, вокруг были одни лишь джунгли, так что особой разницы в выборе направления движения нет. Вот если только:

– Нюх тоже дай.

Вот теперь другое дело – дымком пахнет. А где дым, там огонь, а где огонь, там разумные. А если их там и нет, то, по крайней мере, джунглей там нет тоже. Вот туда и идём!

– Спускайся, – я отключился от её чувств и принялся наблюдать за спуском.

Ошка аккуратно прыгала на нижестоящую ветку, сохраняя равновесие при помощи своего длинного хвоста, и так повторялось, пока она не оказалась внизу. Что ж, спуск дался ей легче.

– Идём на дым, – сообщил я остальным, – а там будем посмотреть.

Других предложений ни у кого не было и все без возражений – даже Кира – двинулись вслед за мной в означенную сторону.

Джунгли были довольно-таки плотными, и, идя мы по земле, мы бы продвигались со скоростью беременного ленивца, даже будь у нас мачете. Бензопила же не в счёт, так как бензина мало, а деревьев много. Но мы избрали другой путь – дорогу из веток, протянувшуюся прямо над землёй.

Привыкшие к более высокой гравитации мы легко преодолевали расстояние от ветки до ветки и не путались в корнях. Распуганные нашим первоначальным появлением зверушки повылезали из своих нор, но потом, опознав в нас хищников, живо попрятались обратно. Не знаю, то ли наши – преимущественно мои и Кирины – клыки том виной, или предсмертные вопли съеденных по пути «мартышек». И вправду, как мартышки: длинный цепкий хвост, хватательные нижние конечности, визгливый голос. Зубы, правда, от хищника, но кто же виноват, что травоядных на пути не оказалось, мясо, конечно, у них жестковато, но с нашими-то зубами это не проблема. Да, бывает и такое, что хищники едят других хищников – помельче.

– А вот арги на роль дичи не годятся! – крикнул я на выскочившего передо мною представителя местной фауны.

Вот только этот гибрид бульдога с носорогом: тело, как у бульдога, только весом центнеров в пять, хвост всего полметра, на морде рога, зубы длинные и острые, когти серповидные, длинной около тридцати сантиметров – последние я разглядел вблизи. И у этой сволочи есть ещё одна бульдожья черта – почти полное отсутствие шеи. И вцепиться-то не куда!

Я прыгнул зверюге не загривок, и попытался вцепиться ей в горло, но дотянуться до него сверху было невозможно, а внизу у твари очень длинные когти! Попытавшись же достать до важных органов сверху, я добился только того, что почувствовавшая инородные предметы в своём организме животина, дёрнулась, словно жеребец на родео, и скинула меня, ладно хоть клыки не сломались.

Прежде чем мой полёт окончился столкновением с деревом, я успел увидеть, как девчонки отскакивают, уклоняясь от когтей бульдорога, а потом отлип от ствола и свалился вниз. Заметив оглушенную – в её понимании – дичь, тварь дёрнулась ко мне, но была остановлена схватившей её за хвост Кирой. Но тварь, видимо, решила, что теперь очередь Киры летать, и лягнула её мощными задними лапами, после чего сразу развернулась и бросилась к ней.

– Не позволю! – прокричал я, доставая пилу из-за спины.

Взревел мотор, потом взревела тварь и бросилась на новую угрозу. Челюсти зверюги, как-то слишком быстро оказавшейся рядом со мной, сомкнулись на шине. Ненадолго, правда, а только до тех пор, пока я не прибавил газу, и не сделал из двух челюстей четыре. После чего едва сумел увернуться от удара лапой. А вот от другого не сумел. Я вновь полетел в сторону, разбрызгивая кровь из рваных ран на бедре, пила полетела в другую сторону, а тварь уже была рядом.

Сзади дерево, слева и справа корни, а спереди надо мною нависает бульдорог, девчонки же только бегут в нашу сторону. Бежать некуда, а значит, вперёд! Я оттолкнулся от дерева, оказавшись под брюхом твари, не ожидавшей подобного финта ушами, и сильно ударил её нижними лапами, выпустив когти.

Восемь кровавых полос осталось на брюхе хищника, а из одной даже показались синие кишки. Обиженная тварь подпрыгнула на месте, намереваясь приземлиться на меня, но разве буду я её ждать? Нет, конечно, я перевернулся на живот и отпрыгнул, оттолкнувшись всеми лапами, в сторону, а приземлившаяся туда, где меня уже не было тварь, тут же получила от Киры бензопилой промеж ягодиц.

– На всякую хитрую жопу… – произнесла моя арги, стоя над ещё живым, но уже поверженным противником.

– Найдётся своя Кира с пилой. Молодец, – похвалил я, – а теперь верни мне мою цацу!

– Да на, таскай!

Ух, а здоровым я и не замечал, что она такая тяжёлая:

– Да уж, давно я так не огребал, – осмотрел я свои повреждения, – теперь шрамы останутся, и зашить-то нечем.

– Шрамы украшают самца! – возразила Куга.

– Такими темпами на мне шерсти не останется. Так, надо хоть когти у этой твари забрать.

Вновь запустив пилу, я отпилил пальцы передних лап зверюги, и мы выбрали из них самые большие, из которых после небольшого улучшения – вот и ремень автомата пригодился – получились керамбиты-переростки. Позорище, блин. Арги, использующие в качестве оружия ЧУЖИЕ когти.

– Идём, – похромал я вперёд. – Вроде уже недалеко.

Скорость передвижения немного упала: и рана моя кровила, и лиана не лучшая замена ремню, но всё-таки ещё до темноты мы добрались до источника дыма – вулкана, и начали восхождение на его вершину.

– О, смотри, – указала Куга пальцем в сторону пятна на фоне голубого неба, – ещё кого-то сбросили.

– Ну, у него, по крайней мере, крылья есть, – присмотрелся я к силуэту. – Будем надеяться, что, кто бы он ни был, за ночь его не съедят. Потому что сегодня я уже никуда не пойду!


Интерлюдия

Станция «Новый приют археолога».

Почти три десятка циклов минуло с момента уничтожения станции «Приют археолога» карательным отрядом гроранцев, и лишь немногим меньше прошло с возникновения новой станции, собранной – по подобию первой – из остовов древних кораблей. Только, если для первой станции корабли таскали со всей Запретной Зоны, то вторая была сделана исключительно из кораблей произведённых рари, но приписанных к имперским ВКС.

Вольные бродяги – они такие, прячутся от властей, не попадаются на глаза. Но стоит этим самым властям разрушить их любимый бар… Полетят клочки по закоулочкам. Так что для постройки нового места, где можно отдохнуть после рейда, выпить, закусить и пройтись по борделям, а также продать и купить всё что угодно, материалы не пришлось долго искать. Соответственно, и новая станция располагалась в той же системе, что и старая.

– Нет, это не Рио-де-Жанейро, – стоя у обзорного окна, произнёс обрётший тело ИИ.

Вот только тело это… Скажем так, искину не стоило загружать в себя всю фильмотеку Тайрос разом, ибо теперь – по меркам арги, в галактике же встречалось и не такое – он выглядел нелепо и комично. На выращенное в медицинском регенераторе тело рари были напялены абсолютно не стыкующиеся друг с другом вещи, произведенные трёхмерным принтером за время полёта: кольчуга, фрак, разгрузка с магазинами поверх него, а поверх разгрузки – крест-накрест пулемётные ленты; камуфляжные штаны, красные обтягивающие трусы поверх них, ковбойские сапоги со шпорами; на голове красовалась треуголка с пером, а из-под неё выглядывал кусочек красной ткани, в одном ухе торчал наушник с идущим от него белым проводом, в другое была вставлена серьга, а монокль, надетый прямо поверх солнцезащитных очков, закрывал светящийся красный глаз; на левом запястье красовался большой металлический браслет с перемигивающимися зелёными символами, а на правом – кожаный наруч; венчал весь этот костюм сидящий на плече попугай-ара.

Заведя корабль в док, киборг подкрутил усы, повесил ремень с кобурой и патронташем для кольта, прицепил с другой стороны к нему саблю, взял в руки трость с серебристым набалдашником в виде обезьяньего черепа и вышел на станцию, напевая на ходу:

– А я иду, гуляю по Москве и я пройти ещё…

– А ты ещё кто такой? – прервал киборга принимающий корабли и регистрирующий сходящих «на берег» археологов работник станции, похожий внешне на огромную птицу, крылья которой превратились в руки. – Где Тайрос? Это её корабль, и попутчиков она не берёт!

– В детстве таких, как вы, я убивал на месте! – произнёс в ответ ИИ. – Из рогатки!

– Ты мне тут не бормочи на тарабарщине! – русский язык всё же не был в ходу в галактике, да и из арги на нём разговаривал только один клан. – Ребята, этот…

Договорить он не успел, поскольку враз удлинившийся палец киборга пробил ему череп чуть повыше клюва. Оттащив тело за стойку, киборг занял место за терминалом, оторвал декоративную панель, скрывающую электронное нутро машины, и, вытащив из кармана кабель, подцепил его к контактам платы. Первым делом он вломился в систему наблюдения и стёр запись убийства, зациклив участок с ещё живой птицей, после чего ринулся утолять информационный голод, выкачивая всю информацию из хранилища станции и подглядывая за её обитателями.

Тысячи всевозможных морд, лиц, рож и других частей тел разнообразных рас пролетали перед взором направленных во все стороны электронных глаз искина, пока тот вычленял из всего информационного потока наиболее интересные участки:

– Лардан, слышал, арги остались без гипердвигателя? – произнёс серый гуманоид, обращаясь к своему соседу. – И Стиратель, говорят, тоже где-то сгинул.

– Может и так, – ответил тавр, делая большой глоток спиртосодержащей жидкости из гранёной ёмкости, – нам-то какое дело?

– Да так, – помялся серый, – новости просто сообщаю.

– Новости… вон оно как, – протянул в ответ Лардан. – Вот если тебя в ближайшие дни аннигилируют, знаешь, я совсем не удивлюсь.

– Ну, что ты сразу… – разговор стал переходить в обычную болтовню двух старых знакомых и искин переключился на другое место.

– Я склад нашёл! – хвастался один иброс.

– Склад чего? – меланхолично спросил его приятель, потягивая бодрящие травяной настой.

– Корабли Рари! Почти сотня фрегатов, и четыре или пять крейсеров, и это только первый отсек! Дальше я не рассмотрел, поскольку ПКО там очень злая. Я и от первого-то еле лапы унёс, вот думаю теперь, как же туда проскочить. Техника-то новьё! Там раньше верфь стояла, и часть техники консервировалась прямо на месте. Ключи к фрегатам у меня есть, осталось турели отключить, а крейсера, возможно бросим.

– Может, Кланам инфу сольёшь? – поинтересовался второй иброс. – Или имперцам.

– Вот утащу пару фрегатов и солью! А то уже который год на этом ведре летаю.

– Да брось, – не согласился с ним его приятель, – Нимпус нормальная машина.

– По сравнению с Вальри-то? – скептично заметил первый.

– По сравнению с Вальри – шлак, – согласился второй, – но тем более не вижу проблемы: слей инфу Кланам, они тебе Раррнар подгонят. Он, как минимум, не хуже.

Что ответил ему первый, ИИ уже было не интересно, так как он уже нашёл вышеназванный Нимпус и за время разговора взломал его систему, получив доступ к заветной информации.

– А вот и игрушки, – потёр руки киборг, попутно запуская обнуление носителя информации бортового компьютера Нимпуса.


В двадцати километрах от безымянного вулкана.

– Ненавижу ветки!

Выпав из сиреневого тумана, Тайрос какое-то время – пока не сняла ремешки с крыльев – провела в состоянии свободного падения. Потом, стоило крыльям расправиться, а перепонкам с хлопком натянуться от потока набегающего воздуха, падение замедлилось, и какое-то время она пролетела почти по прямой. Но набрать высоту у неё не вышло, а в верхушках деревьев для её крыльев было тесно. Пришлось прижимать их к телу, дабы перепонки не порвало торчащими во все стороны ветками, и лишь иногда их раскрывать, чтобы замедлить падение или увернуться от особенно мощной ветки.

Раскрыв крылья в последний раз у самой земли, Тайрос остановила падение и приземлилась, амортизировав мощными лапами удар, без каких бы то ни было травм. Синяки от веток не в счёт.

– Это где я теперь? – осмотрелась татанка по сторонам. – Кажется, мы больше не в Канзасе, Тотошка?

– Рррыр! – видимо, это означало «Да».

Тотошкой оказался огромный хищный зверь с длинными тонкими зубами, коими были усеяны его мощные челюсти, двумя рогами на морде и острыми длинными когтями на сильных лапах.

– Тотошка? – пятясь, спросила Тайрос. – Хороший пёсик, сидеть. ФУ, ТУЗИК! – выкрикнула она, когда зверюга сорвалась с места и прыгнула в её сторону.

Подпрыгнув вверх и взмахнув крыльями, Тайрос оказалась на спине твари, но задерживаться не стала и прыгнула ещё раз, зацепившись когтями за ствол близстоящего дерева, она поползла вверх, стараясь оказаться как можно дальше от хищника. Вот только он, как выяснилось, и сам прекрасно умел лазать по деревьям, и, поскольку это был его мир, практики у него было больше.

– Уйди, противный! – оттолкнувшись от дерева, Тайрос перелетела к другому.

Зверь, недолго думая, перепрыгнул вслед за ней, и татанке опять пришлось спасаться бегством. Так, прыгая от дерева к дереву, они перемещались по джунглям, и всё бы ничего, но Тайрос чувствовала, что начала уставать. Прыгнув в очередной раз, она не стала лететь, а лишь затормозила у самой земли. Хищнику же пришлось преодолевать этот путь в два приёма, что дало Тайрос время достать револьвер и прицелиться.

Грянул выстрел, оглушённый хищник замотал головой, из которой текла тонкой струйкой красная кровь. Тайрос же, разглядев в ране застрявшую в толстой кости пулю, осознала свою ошибку, но исправить её зверь не позволил. Прыжок хищника из-за сотрясения содержимого черепной коробки вышел немного неуклюжим, и татанка смогла увернуться от него, попутно доставая из сумки кнут. Змеёй раскрутился кнут, Тайрос взмахнула лапой, раздался громкий щелчок, и зверь, присев на задние лапы, завопил от боли в рассечённом носу.

– Не нравиться, – злобно прохохотала Тайрос. – То ли ещё будет!

Второй щелчок пришёлся по ушам, третий снова по носу, а чётвёртый уже по хвосту, поджав который, зверь бросился наутёк.

– Беги, маме пожалуйся! – крикнула вслед ему Тайрос, пожалев, что не успела выстрелить в уязвимый филей.

Только сейчас, когда опасность миновала, ей удалось присесть и спокойно осмыслить произошедшее. То, что её утянуло в портальную систему Древних, было ей очевидно, как-никак все археологи слышали о ней, а некоторые даже видели. Следовательно, сейчас она могла быть где угодно.

– Вот ты значит какая, – достала она из сумки второй светящийся кристалл и посмотрела на него, – батарейка Древних.

Вспомнив, о батарейках, Тайрос покосилась на индикатор на забрале шлема, свидетельствующий о том, что она всё ещё расходует заряд системы жизнеобеспечения на рециркуляцию воздуха, после чего, сверившись с анализатором атмосферы, она деактивировала шлем, и…

В себя она пришла уже в темноте, шляпа валялась на земле, шлем был на месте, а лапы её крепко сжимали револьвер, которым она безуспешно пыталась проткнуть ткань скафандра в районе подхвостья.

– Так вот ты какой, кофе, – вспомнив слова арги, отказавшегося налить ей невиданный ранее напиток, пробормотала Тайрос. – Ну и планетка, надо поскорее выбираться отсюда. Осталось-то всего ничего – портальную систему Древних отыскать. Как два пальца… Два пальца… – покрутила она лапу перед глазами, – Тьфу! Видимо, ещё не всё выветрилось.

Надев шляпу обратно – прямо через шлем – Тайрос перевела скафандр в режим фильтрации, при котором энергия не расходовалась, и, прислушавшись к своим ощущениям и понаблюдав за показаниями медицинского диагноста, она оставила всё так, после чего, взлетела почти на самую верхушку дерева, где принялась сооружать гнездо из веток. А когда оно было готово, расставила вокруг сигналки и после недолгой возни уснула тревожным сном.


Глава 7

– А я тебе говорю, что это был РШ-12! – в который раз попытался я убедить Киру, что вчера перед сном я услышал именно его. – И ты тоже это слышала, так что мне это не приснилось!

– Откуда ему тут взяться? Я понимаю, что ты соскучился по любимой игрушке, хоть и новую нашёл, – покосилась она на бензопилу, – но сам же передал Науру предупреждение «не приближаться к порталам». Это был просто какой-то крупнокалиберный огнестрел, мало ли в галактике рас, находящихся на той стадии развития, что позволяет изготавливать огнестрельное оружие…

– Короче, прохвесор, – остановил я лекцию, – да не мало, мы покинули такую только вчера, но всё-таки, я уверен, что это был именно он! Этот звук я ни с чем не спутаю!

– Ещё раз повторяю! Ему! Тут! Взяться! Не! Откуда!

– Не пойму, почему ты так упорствуешь? – удивился я. – Исключительно из чувства противоречия что ли? Револьверы есть не только у Кланов.

– Какова вероятность, что сюда попал кто-то из экс-Содружества?

– Не нулевая, – ответил я, а потом добавил мысленно: – А с учётом Монолита, она и вовсе близка к единице.

– Кончайте спорить, надоели уже! – не выдержала Куга. – Сейчас найдём попадуна и всё из него вытрясем.

– Он может языка не знать, – заметила Ошка.

– Ему же хуже, – Куга, как всегда, логична.

Но я всё-таки уверен, что слышал звук выстрела именно РШ-12, как никак эта гаубица прошла со мной весь тот долгий путь от человека к вожаку клана арги.

– Бр-р, – передёрнулся я.

– Что такое?

– Да я тут подумал: магия-то это цветочки. Обидно, он терпимо, как-никак это нам не стоило привыкать к заёмной силе, – правда, тогда никто не знал, что она заёмная, – а вот если бы меня и Киру расслоило…

– Как «расслоило»? – поинтересовалась она.

– На арги-ру и хумана.

– Я бы это пережила, – вот заноза.

– А вот я бы, скорее всего, нет. Осталась бы от меня аккуратненькая, – на самом деле не очень, – лепёшечка, и с когтями-то не совсем целым приземлился, что уж про человеческие руки говорить.

– И это я бы тоже пережила.

Вот же язва! И ничего с этой её манерой разговаривать не поделать, а, что самое обидное, винить в том, что она говорит именно так, а не иначе, некого. Ну, не себя же мне винить? Хотя нет, это опять-таки Монолита вина. Вот доберусь я до него… когда-нибудь. Вот уж я выцарапаю на нём – надо будет у Арны попросить сделать мне металлические когти, а то вдруг свои не отрастут, ладно хоть пальцы поджили чуть-чуть, и без нагноения обошлось – всё, что о нём думаю.

Так, по прикидкам, попадун приземлился где-то здесь, вон и ветки вверху поломанные видны. Вот следы от когтей на деревьях, татан, видимо, это был, точнее, татанка – запах похож. А это чьи следы?

– Бульдорог? – потрогал я длинные глубокие царапины, оставшиеся на древесном стволе от когтей зверюги. – Вроде бы поменьше нашего, – сравнил я следы с ножами из когтей, – вот он карабкался наверх, потом прыгнул… – я оглядел окружающие деревья, – туда, потом туда…

Мы пошли по земле, задрав головы вверх и высматривая следы, оставшиеся от длинных и острых когтей хищника. Судя по всему, татанка убегала от твари, пытаясь выиграть время на то, чтобы достать оружие. А вот здесь она его достала и применила – сгоревшим порохом пахнет – правда, судя по тому, что туши зверя я здесь не наблюдаю, а только небольшие пятна крови, уже засохшие за ночь, хищник жив, хоть и ранен, и просто сбежал, решив не испытывать судьбу.

И кстати, татан, сотрудничающих с нами – другими путями револьвер не получить – не так уж много, а уж татанка – это точно самка, тут запах очень сильный, видимо скафандр сняла – и вовсе одна:

– Тайрос! – прокричал я.

В своё время, Шах сдал-таки имя той, кому ушёл мой кнут. Мол, она на Индиану Джонса похожа – если бы тот был драконом, ага – потому, блин, и похожа, что сам ей шляпу и подарил. Где он только её достал и, главное, зачем? Шляп-то из нас никто не носит, потому как надо либо уши отрезать, либо шляпу дырявить.

– Арги? – донёсся сверху удивлённый голос. А вот она где – гнездо свила, яйца, интересно, ещё не высидела? – А это планета какого клана?

– Зелёных телепузиков!

– Нет такого клана!

– Вот ты будешь ещё спорить с арги на тему, какие у них кланы есть, а каких нет. Слезай, давай!

Слезать она не стала, а просто спрыгнула и спланировала, расправив крылья. Ну и здоровая же ящерица! Моя голова на уровне её груди оказалась, да и сама она куда как массивнее обитателей Татанирва. А вообще у татанов очень трудно отличить самку от самца, поскольку половой диморфизм у них отсутствует от слова «совсем», даже органы скрыты под кожей, так что лично я отличаю их исключительно по запаху. Не будь крылья снаружи скафандра, пол бы я не определил.

– А чего это ты в шлеме? – спросил я. – Атмосфера вполне пригодна.

– А больше ты ничего узнать не хочешь? – удивилась она.

– Да остальное и так понятно: нашла где-то портал, сдуру, в смысле, случайно активировала, и вот ты здесь.

– В шлеме я из-за кофе, – пояснила она, – знаешь небось про его воздействие на нас? Тебе же лучше, если я буду в шлеме.

– Это да, – согласился я, – рептилии не в моём вкусе, поскольку у вас сисек нет!

– Чего?

– Того! – ответила за меня Кира, заодно продемонстрировав.

– Вот именно, – кивнул я, – на Земле, правда, встречаются и драконы с сиськами, но то уже перебор… Взять хотя бы ту летунью, – хихикнул я, а потом пояснил: – Были мы как-то на Земле, и вот одна терранка решила имидж сменить. Пришла в клинику, и вышла оттуда драконицей – почти как ты – крылья, чешуя, рога – всё такое, в общем. Одно отличие – два бидона спереди. И она ещё взлететь решила, причём с крыши. И вот она прыгнула, крыльями взмахнула, а грудь как качнётся и по морде ей хлобысь! Она даже ориентацию потеряла и вниз камнем рухнула, хорошо, что внизу фонтан был, а у неё две подушки безопасности. Тут же из клиники персонал выбежал, её обратно утащили и поставили перед фактом – либо сиськи, либо крылья, но что-то ей отрежут, или оставят крылья, но исключительно декоративные.

– И чем дело кончилось?

– Не знаю, мы по делам там были, так что не задерживались. И раз уж ты заговорила о кофе… Где ты, говоришь, его унюхала?

Татанка развела лапами, показывая, мол, здесь всё и было, но и я уже уловил лёгкий запах, на который раньше не обращал внимания. И вправду, очень похоже на запах, который исходит от кофейного дерева. Источником запаха оказался маленький неприметный росток, кофеина в котором содержалось, как говориться, кот наплакал, но, после более тщательного его осмотра выяснилось, что у растения довольно-таки толстый корень, вырвать который удалось с большим трудом и не сразу.

– Кофе, – понюхав корешок, сказал я, – по крайней мере, очень похоже. Осталось его помыть, почистить, засушить, пожарить, смолоть…

– Или можно так, – Кира вырвала у меня корешок, и принялась его жевать, – горчит, но нормально, бодрит… – ещё бы, у неё ж зрачки всю радужку закрыли. – Вперёд! – м-да, Кира подзарядилась. – Нас невозможно сбить с пути, ведь мы не знаем, куда идти! Ать-два! Левой! Правой! Песню! Запе…

Всё, кончился заряд: недоговорив последнее слово, Кира упала на землю, свернулась клубочком и засопела. Видимо, кроме кофеина в корешке содержится что-то ещё. Как бы лапы от такого не отбросить.

– Медицинский анализатор у тебя с собой? – спросил я у Тайрос, ошалело глядящей на всё происходящее действо.

– А? Что? А! Да, с собой, – полезла она рыться в своей сумке.

Тайрос передала мне анализатор, и пока я возился с прибором, выясняя состояние Киры, татанка обыскала окрестности и, найдя несколько таких же корешков, выкопала их и сложила в свою сумку, предварительно упаковав в герметичные пакеты.

– И зачем они тебе? – поинтересовался я, когда выяснил, что с Кирой всё нормально – она просто под воздействием сильного снотворного.

– Знаешь, сколько они могут стоить на Татанирве?

– Виагра с клофелином в одном флаконе? Да уж немало, – согласился я. – Есть только одна проблема – от нас до Содружества малость далековато. Я даже не знаю, в какой части галактики находится эта планета.

– Всё плохо, да? – надеясь на лучшее, спросила она.

– Нет, всё ещё хуже, – «обнадёжил» я, – портальная система сошла с ума, гипердвигатели взбрыкнули и отказались возвращать корабли в реальный космос, а мы чёрт знает где, налегке, без магии и не в лучшем состоянии.

– Магии? – удивилась она. – Так вы рун Прайд?

– Они – да, я – не совсем.

– Как это?

– Ли Прайд.

– Гривар?

– Он самый, – подтвердил я. – Кстати, маги есть… были не только у нашего клана, но и у других, а вот хвостатые, – я показал на Кугу и Ошку, – только у нас.

Раз уж Кира «отдыхает», то и нам почему бы не присесть и не поговорить, всё равно спешить нам некуда, поскольку, как совершенно верно заметила она, мы не знаем, куда идти. Ещё бы костерок, да картошечку в золе, шашлычки… Кстати, почему бы и нет?

– Ты куда? – спросили кошечки, когда я снова поднялся на лапы.

– За мясом, а вы костёр пока разведите, – следов цивилизации мы не видели, так что дым нас не выдаст, зверьё же, наоборот, огня должно боятся.

Оставив пилу, я забрал у Киры керамбит и пошёл в лес. Стыд-позор – арги с оружием охотиться. Кому расскажешь, засмеют. Мамонта что ли отыскать – на крупную-то дичь можно и с оружием ходить.

Мамонт, к сожаленью, появляться не спешил. А жаль, там уж точно мяса на всех хватит. Визгливые обезьяны были не особо-то вкусными, к тому же на их крики опять могли явиться бульдороги. Пришлось отойти далеко от стоянки, дабы найти подходящую дичь – не большую, не маленькую, и желательно не хищника. Таковой стал зверёк размером с барана с длинными витыми рогами, хвостом с кисточкой метёлкой и короткой гладкой шерстью непонятного – как будто в грязи вывалялся – цвета.

Спрыгнув с дерева на шею зверьку, я сломал её ему, после чего добил животное керамбитом, и попытался освежевать его. С этим возникли проблемы: коготь бульдорога имел острый внутренний край, и аккуратно снять шкуру не получилось. Но всё же, в конце концов, это удалось, и, избавившись от требухи, лап – у зверя были не копыта, как я ожидал – и головы, я понёс тушку обратно к стоянке, где в обложенной камнями ямке уже весело трещал огонь.

– Чем разжигали? – удивился я.

Дрова-то здесь довольно-таки влажные, а магии больше нет.

– Этим, – показала Тайрос плазменную горелку.

– Поэкономить бы не мешало, – произнёс я, – зарядить её будет негде.

– Нам тут Тайрос кое-что рассказала, – вмешалась меж тем Куга, после чего отправила мне весь их разговор.

– Чокнутый искин, значит, – задумчиво почесав затылок, пробормотал я, – и что же он может натворить? Так, когда Наур выйдет на связь, передам ему всё это, пусть твоего Живчика найдут и распылят на атомы!

– Нет! – вскочила вдруг татанка. – Там книга моего брата.

– Новую напишет, – ответил я. – У тебя шампуров случайно нет?

– Он умер вообще-то.

– Тогда не напишет… А шампуров, я так понимаю, у тебя нет. Иди тогда веточек настрогай что ли.

– Там книга, которую писал не он, но он её хранил! Там вся история моего народа, та история, которую никто не знает.

– Ну, – оторвавшись от нарезания мяса на порции, сказал я, – если историю никто не знает, то это не история. И вообще такие ценные вещи надо беречь и не оставлять без присмотра!

– Да кто же знал, что безумный компьютер угонит мой корабль!

– Никто, – согласился я. – Но знаешь поговорку: «надеяться надо на лучшее, а готовиться к худшему»? Раньше надо было думать! У него же, наверняка, коды остались, а у нас часть техники трофейная! Приближаться к нему никто не будет – пальнут, и поминай, как звали.

– Пойми, – неожиданно тихо сказала она, – это не просто книга, это рукописный дневник, дневник того, кто прилетел когда-то с остальными татанами на Татанирв.

– Откуда прилетел?

– Я не дочитала. Старотатанский язык очень сложный, да и из-за смерти брата я была сама не своя, а потом… Это важно! Пойми!

– Где лежит та книга?

– В рубке. Рубка герметична, а искин, скорее всего, загрузил себя в бортовой компьютер, который находится почти в самом центре корабля.

– Хорошо, скажу, чтобы по рубке по возможности, – выделил я последние два слова интонацией, – не стреляли. Но, ничего обещать не буду.

Татаны не с Татанирва… Ну надо же! А откуда тогда? Хотя, плевать, откуда бы они ни были, к делу это не относиться. Да даже если бы и относилось, то знание об этом никак бы не помогло нам отсюда выбраться.

Забрав у Тайрос подготовленные палочки, я нанизал на них мясо и повесил его над прогоревшим до углей деревом. Жаль, что специй никаких с собой у нас нет, а экспериментировать с местной флорой… Ну уж нет!

Через некоторое время, когда мясо было уже почти готово, а его аромат разлился по джунглям, будоража обоняние – вон даже у Киры сквозь сон носик зашевелился – послышался треск веток, ворчание и приглушённое рычание, и на поляну вышли два бульдорога. Видимо, их запах привлёк, или нет:

– Нажаловался-таки мамочке, – произнесла Тайрос, глядя на мелкого бульдорога.

Ага, вижу рану на лбу у мелкого. Ну, Тайрос, ну, косячница! У него же лоб, как у слонопотама, хрен пробьёшь. Схватив пилу, я сорвался с места, крикнув татанке:

– В лоб не стреляй!

– Знаю уже!

Знает она… Раньше надо было знать! Сейчас действовать надо.

Решив для начала разобраться с мамашей, поскольку иначе она нас порвёт, я рванул в обход, заводя пилу, а Куга и Ошка остались охранять спящую Киру. Тайрос же предстояло стрелять, как только я отвлеку зверюгу. Вот только, к сожаленью, зверюга оказалась не дурой, и рванула к татанке. То ли сынуля про револьвер рассказал, то ли мамаша решила начать с самой крупной.

– Куда прёшь! – выкрикнул я, выпрыгнув перед хищницей и размахивая бензопилой перед её мордой.

Отвечать она не стала. Только попыталась пришибить лапой, но я уже знал, что, несмотря на свои размеры, бульдороги очень быстры, и был готов. Отпрыгнув в сторону, я полоснул на противоходе пилой по лапе зверя, оставив там глубокую рваную рану. Теперь зверюга не воспринимала Тайрос, как первоочередную цель, и это хорошо, теперь она нацелилась на меня, а вот это уже плохо.

Пока я выплясывал перед мордой мамаши, дабы не быть ею съеденным, кошки отгоняли сынка от мяса – шашлыка, а не Киры – Тайрос же стрелять почему-то не спешила.

– Ты чего не стреляешь? – поспешил поинтересоваться я.

– Последний патрон остался, – обрадовала она меня.

– Твою ж чешуйчатую душу! Сюда давай его!

– Револьвер?

– Да! Куга, лови пилу!

Револьвер я поймал легко, Куге же с пилой пришлось постараться, поскольку я её не глушил. Получив в лапы знакомое – точная копия моего – оружие, я прыгнул с места на загривок бульдорога, который отвлёкся на летающую пилу. Но, ощутив чужое присутствие, тварь не стала дожидаться активных действий от меня, и попыталась сбросить. Едва не выпустив револьвер, я схватился за шерсть хищника и воткнул в его шкуру когти нижних лап. И не дожидаясь, пока тварь додумается перевернуться, приставил ствол револьвера к позвоночнику и выстрелил. Мамаша в минус, остался сынок. Вот только патронов больше нет, а к пиле он не приближается. Но зато и стоит ко мне спиной, к тому же он гораздо меньше вчерашнего. Попробовать что ли?

Прыгнув на спину бульдорогу, я схватился за его рога и всадил когти ему в шею. На этот раз мне удалось добраться до артерий, и кровь хлынула мне в пасть. Прижав тварь своим весом, дабы та никого не покалечила, я дождался, пока она совсем ослабеет, и только тогда вытащил клыки из раны и слез с неё.

И если для арги подобная картина была привычна для арги, то Тайрос смотрела на всё это широко раскрытыми от удивления глазами:

– Вот уж точно, Дикий Зверь.

– О, так ты не только русский, но и аргский знаешь?

– Как раз язык Арги я выучила раньше, – возразила она.

– А что я пропустила? – раздался сонный голос Киры.

– Ничего, – вытирая с морды кровь, ответил я, – шашлык как раз готов.

– А это? – указала она на туши бульдорогов.

– Это тут было, забыла уже что ли?

– Ты издеваешься?

– Да! – ответил я и, решив, что довольно с неё, передал ей всё, что случилось с момента, как она выхватила у меня корешок.

Кира какое-то время переваривала полученное, а потом выкрикнула:

– И всё это без меня?! – в голосе её слышалась неподдельная обида.

– А это тебе урок на будущее – не тянуть в рот, что попало.

– Дурацкая планета, – пробормотала она, – скорее бы отсюда убраться.

– Осталась мелочь, – хмыкнула Тайрос, – найти портал Древних.

– Как раз искать его не нужно, – не согласился я, – сделаем, – и деревья есть, и живая кровь парализованной мамаши бульдорога. – А вот чем зарядить? Мы, как я же сказал, больше не маги, а кристаллов у нас нет.

– Есть! – торжественно достала Тайрос из сумки кристалл. – Это же он?

– Ну, ни ахалай-махалай себе, – теперь я точно знаю, что с нами играют, и наша встреча не случайна. – Что ещё есть в твоей волшебной сумке?

– Кроме него только приборы разные, в основном по Рари.

– Может, пригодиться когда-нибудь, – пожал я плечами, – а сейчас убираемся отсюда.

Возражений ни у кого не было, и только Кира внесла уточнение:

– Только сначала шашлыка поедим.


Глава 8

Первое, что бросилось в глаза, как только нас вышвырнуло – опять высоко над землёй, хорошо татанке, с её-то крыльями – из портала – огромный каменный замок, прижавшийся к склону горы на горизонте. Второе – комитет по встрече. В буквальном смысле: толпа пёстро разодетого народу – очередные гуманоиды, но на этот раз млекопитающие с коротким пушком по всему телу и острыми подвижными ушками с кисточками совсем, как у меня – от оборванца в обносках, до вельможи в шелках и мехах; музыканты, в основном, трубачи и пара гуслярей; воины, торговцы и глашатай, что сейчас зачитывал какой-то очень важный документ, смысл которого терялся из-за незнания языка. А вообще красиво шпарит, я даже заслушался – и голос поставлен, и язык певуч и мелодичен.

И всё-таки, стоит отдать должное тому, кто это всё устроил, поскольку, закончив речь, предназначавшуюся местному населению, которое эту самую речь пропустило мимо ушей, видимо, слышат не впервые, глашатай сошёл с помоста – телеги – и, подойдя к нам, передал мне – как только определил, что я тут главный – в лапы свиток. Развернув который, я увидел следующую схему: клякса, и выпадающие из неё фигурки – межпланетные путешественники; скрещенные мечи, означающие, по-видимому, турнир; ну, и приз этого турнира – кристалл, который, казалось, был срисован с того, что несколько минут назад развалился, отдав свою энергию порталу. А до турнира оставалось три дня – трижды друг друга сменяли рисунки солнца и звёздного неба. А перечёркнутый лук, видимо, означает запрет на использование дальнобойного оружия. Ну да у нас и так патронов нет, надеюсь только, что у соперников не окажется чего-нибудь вроде лазерного меча.

– А я-то думала, рыцари дерутся за честь прекрасной дамы, – забрав свиток у меня, произнесла Кира.

– Это кто же на твою честь покушался? – удивился я. – Не припомню я таких самоубийц.

– Да был тут один псих, – это прозвище меня до конца жизни преследовать будет?

– Пошли к замку что ли? – спросил я, первым двинувшись за получившей свою долю зрелищ толпой.

Надо подготовиться: узнать, кто у нас соперники, найти броню – надо будет у Тайрос скафандр взять напрокат – оружие, а ещё лучше узнать, где храниться кристалл и тупо спереть его. Правда, не зная языка, сделать всё это, а особенно последнее, будет трудновато. Да и если город наводнили инопланетяне, то цены на оружие, наверняка, взлетели, а на чужеземные диковинки, наоборот, упали.

– И так, раз уж мы оказались в одной лодке, действовать предлагаю сообща, – это предназначалось, в первую очередь, Тайрос, девочки-то и так со мной, – драться буду я.

– Да я и не рвусь, если честно, – пожав плечами, ответила она, – скафандр отдам, – хорошо, просить не придётся, – и надо что-нибудь продать.

– Надо, – согласился я, – что-нибудь ненужное, но ценное, поскольку на блестяшки, хвост даю на отсечение, местные торговцы больше не ведутся.

– Револьвер? Или ты сможешь сделать патроны?

– Патроны? – задумался я. – Чёрный порох сделать не сложно, – делал и сам, только рыбу глушить им не вышло – промок, – а вот капсюли, наоборот, практически невозможно сделать с технологиями аборигенов. И со свинцом опять же проблема – либо он тут почти не используется, и его не достать, поскольку его нет, либо он используется, и его недостать, поскольку это стратегическое сырьё с безумной стоимостью.

– Ещё можно продать секреты…

– Боюсь тут уже всё продано до нас, – ответил я, глядя на зелёного здоровяка, увлечённо что-то чертящего на доске угольком в местной кузне перед воротами на въезде в город. – Перековать бы револьвер, как-никак металл там хороший, но вот только его мало, да и за доступ к инструментам тоже придётся заплатить. Бензопилу что ли тогда переработать? – с сожалением посмотрел я на боевую подругу.

– Зачем?! – вот уж не ожидал, что Кира за неё вступиться. – Ею и дерись!

– Очень смешно! – заявил я. – Хотя… – стал я думать вслух, – дальнобойным оружием оно точно не является, а что тяжёлая, так и я не слабак. Осталось решить проблему с топливом, – его остался всего литр, а пила ой как прожорлива!

– Скипидар? – внесла предложение Кира.

– Пиролиз древесины, говоришь, – вновь задумался я, – где возьмём герметичную ёмкость? Заказать у кузнеца – разоримся.

– Из глины… Не, дурацкая идея, – вспомнила, видимо, как мы печку клали.

Глина – это материал такой, что перепадам температур его лучше не подвергать, мигом трещинам покроется, а нет герметичности – нет и скипидара. Нет уж, мы пойдём другим путём:

– Самогон – наш враг, так что будем гнать его! – заодно и подзаработаем.

Осталось вспомнить навыки и придумать, из чего собрать аппарат. Пить эту гадость мы не собираемся, так что нужен только куб и змеевик для охлаждения. Нагреть его надо градусов до семидесяти, а значит, такую температуру выдержит и:

– В скафандре сколько заряда?

– Полбатареи и батарея запасная.

– Отлично, половинку на перегонку, целую на турнир. Змеевик. Трубки есть?

– Метровая силиконовая.

– Годится, – кивнул я, – осталось масло.

– Есть маслёнка, – вытащила Тайрос маленькую ёмкость со смазкой. – Бывает нужно что-то открыть, а оно заржавело, прикипело, закисло…

– Короче, Коперфильд, – не выдержал я, – что есть в твоей сумке, чтобы я больше не удивлялся. Там звездолёта нет?

– Чего нет, того нет, – развела Тайрос руками и крыльями – невнимательный горожанин получил по башке – одновременно. – Есть инструменты: плазменная резка-сварка, дрель, болгарка, шуруповёрт, набор свёрл, набор ключей, набор отвёрток, паяльник, припой, флюс, отмычки электронные и механические, дешифраторы, накопители, нож, маслёнка, шланг, верёвка, тросик, кнут, пайки, таблетки для очистки воды, медицинский анализатор с простым синтезатором, два магазина от рельсотрона и косметичка – закончила она рыться в своих сумках.

Вот уж точно – настоящая женская сумочка. И что-то я не заметил, что она косметикой пользуется. И раз уж у неё там такое раздолье, то…

– Мощность дрели?

– Киловатт пять, – подумав, ответила она.

– Я бы и сам перевёл, могла бы себя не мучить, но спасибо, – ответил я и огласил изменённый план: – Самогон отменяется, – не будем раньше времени аборигенов спаивать, – а намечается апгрейд!

Вон, у неё аккумуляторы от рельсотрона валяются, и дрель огромной мощности, видимо, сейфовые двери высверливать. А с электромотором и пила полегчает. Хоть и потеряет в суровости, или нет:

– Вообще дрель сгорела.

– А раньше этого нельзя было сказать? – я уже на такой пиломеч губу раскатал. – У шуруповёрта и болгарки…

– Семьсот ватт!

Не, ну это совершенно не впечатляет. Что ж, возвращаемся к самогонке, поскольку я не думаю, что кто-то привезёт в этот город нефть специально для меня, а других способов заправить своё оружие я не вижу.

– А теперь надо выгодно вложить имеющиеся средства…

– Я сама! – достала Тайрос револьвер из кобуры и, поспешив к ближайшему торговцу оружием, с громким стуком опустила его на прилавок. – Купи!

Абориген повертел револьвер в руках, поцарапал, а потом выложил на стол одну медяшку, размером с ноготь. Он издевается?

– Ты, уважаемый, сюда смотри, – подобрал я с лавки револьвер, и попытался его сломать, что, естественно, у меня не вышло. – Видишь, не ломается?

Торговец, подумав, положил рядом с первой вторую такую же медяшку и потянул ручонки к револьверу.

– Куда?! – рявкнул я на него. – Вот это сколько стоит? – спросил я, показывая на лежащий на прилавке меч.

Он в ответ растопырил все свои двенадцать пальцев, а потом «мигнул» ими, сжав и разжав ладони. Это двадцать четыре или сто сорок четыре? В любом случае, что-то он загнул цену.

– Не смеши мои когти, – целых три, – это дрянь! – взял я в лапы меч, и сломал его об коленку. – А вот с этим не выйдет! – опять попытался я сломать револьвер. – И это тоже дрянь! – схватил я следующий меч и сломал его, уже просто взяв на изгиб одними лапами, дрянь металл у них, – а вот это не получилось, – опять револьвер не поддался.

Сломать третий меч торговец мне не дал, отобрав револьвер, и всучив вместо него мешочек с монетами, заглянув в который, я увидел несколько серебряных монеток и даже одну золотую чешуйку.

– Маловато… – произнёс я, высматривая на прилавке следующий образец для демонстрации.

Сломаю ли я эту булаву? Раньше бы сломал, а сейчас разве что согну рукоять. Хотя и моего оценивающего взгляда хватило, чтобы торговец решил не испытывать судьбу и, достав заначку – маленький мешочек из-за пазухи, передал мне из него полновесную золотую монету. И вроде бы у него там есть ещё что-то, но, то он уже не отдаст. Ладно, я сегодня щедрый.

– Вот так надо торговаться, – вручил я Тайрос мешочек.

Какие же деньжищи она упустила из-за своей прямолинейности?

– Куда дальше? – поинтересовалась Ошка, держащая хвост в лапах.

Ну, вот нет у местных привычки смотреть, куда наступают. Надо будет Ошке лезвия, как у Тайрос, сделать.

– Завалимся в гостиницу, купим вина и будем всю ночь…

– Йифф! – Кира, кто бы сомневался.

– А, кстати, интересно, – а Тайрос-то куда понесло? – вот у тебя трое, ты с ними как?

– Одновременно! По одному в каждую! Шучу. Кугу по чётным, Ошку по нечётным, а Киру только по большим праздникам.

– По каким?

– Сегодня день независимости Атлантиды, – ответила вместо меня Кира, – а завтра годовщина коронации Ленина, тоже большой праздник.

– А у меня есть ещё вопрос: почему глава клана такой раздолбай?

– Это ты просто других не видела, – один Шах чего стоит, правда, его-то она видела, хотя вне клана он ведёт себя прилично. – Кстати, как тебе кнут?

– Хорошая вещь. Правда, перелетать на нём через пропасть мне не довелось, – ещё бы, у неё же свои крылья есть. – А может, тебе с кнутом выйти?

Ну да, а то я в прошлый раз мало сам себе по носу надавал. Так что, хоть времени я на него убил преизрядно, пусть он лучше будет у неё:

– Однозначно, нет! Может, здесь остановимся.

Болтая по пути, мы дошли до вполне подходящей гостиницы: клопами и немытыми пьянгучами здесь не пахло, а отсутствие броской кричащей вывески позволяло предположить, что цены здесь вполне умеренные. Правда, с учётом того, что цен мы не знаем, нас обязательно попытаются облапошить. Но уж покупать вино за золото мы точно не будем. Да и за серебро тоже.

– Всем бухла за мой счёт! – выкрикнул я, толкнув дверь таверны, располагавшейся на первом этаже, и вошёл внутрь. – Всем нам пятерым, в смысле.

А вот плохо они подготовились к первому ежегодному турниру-слёту порталопроходцев, плохо! Собрать, всех собрали, а ни сами языка не знают, ни разговорника аргский-аборигенский не подготовили. Пришлось объяснить, что мне нужно, щёлкнув себя по горлу. Это вроде бы дошло. Не совсем:

– Любезный, – обратился я к трактирщику, который, показав бутыль какого-то вина, выставил вперёд пят… шестерню, намекая, что просит за неё шесть монет, – нам под хвост не сдались твои элитные вина. Нам надо дешёвого, – показал я чешуйку меди, а потом ткнул в бутыль пальцем, – но много. Мы сегодня ужрёмся до поросячьего визгу и устроим дикую межвидовую оргию с пожиранием, садо-мазо и прочими прелестями, – произнёс я, глядя на Тайрос, – а тут одна дракоша всё хочет познать тайны интимной жизни арги.

– Да ничего я не хочу, – отведя взгляд, произнесла она.

– Хочешь-хочешь! Записывай: Кира постоянно царапается, Куга кусается, а Ошка хвостом душит. Киру.

– Ты можешь серьёзно?

– В каждой шутке есть доля шутки.

А в том, что когти наши остались в древесных исполинах покрытой джунглями безымянной планеты есть доля хорошего – моя спина не так страдает. Надо Киру отучать царапаться, а то у меня так от спины ничего не останется, когти-то у неё отрастут скоро. По крайней мере, корни начали восстанавливаться.

– А, чудно, – отправленные трактирщиком мальчишки уже принесли обтянутые лозой пузатые бутыли с… это я бы даже бормотухой не назвал, но спирт есть, да и за двадцать бутылок мы заплатили всего двенадцать чешуек. – А теперь ночлег, – сложил я лапы вместе и подложил их под щёку, намекая на сон, – две комнаты, – два пальца, потом мах рукой в сторону Тайрос, потом тычок пальцем себе в грудь, – три ночи, – тут просто три пальца, – и еда, – ложки я тут видел, так что просто изобразил, как черпаю ложкой суп.

Запросил он за это ни много ни мало, а целую серебрушку, а поскольку медь мы потратили всю, то у нас остался только НЗ в виде золотого, и три серебряные монеты на карманные расходы.

Все наши вещи много места не занимали – да и оставлять их без присмотра не стоило – поэтому мы решили не заносить свой скарб в комнаты, а сначала вкусить прелестей местной кухни. Которая оказалась весьма недурна – всё-таки экологически чистые продукты – и, главное, сытна. А силы нам понадобятся, поскольку впереди бессонная ночь – тут уж и Тайрос придётся подключиться – в течение которой мы будем собирать и испытывать первый в мире самогонный аппарат из скафандра.


Интерлюдия

Планета Гринго. Императорский дворец.

– Арчил, – прозвучал из спальни голос Карлы, – я тебя долго буду ждать, или сегодня я опять должна спать одна? У тебя есть кто-то ещё кроме меня, – в голосе её слышалось ехидство.

– Вообще-то есть, – ответил, вздохнув, Арчил. – Империя.

– И что же такого произошло, что император должен положить хвост на императрицу и на сон? Сонный император может много глупостей наделать.

– Может и так, – согласился он, – но только много странностей происходит в последнее время.

– Например? – когда надо, Карла умела становиться предельно собранной за доли секунды.

Вот и сейчас игривое настроение мигом слетело с неё, а мордашка стала серьёзной.

– Корабли пропадают…

– Они постоянно пропадают.

– Но не целыми флотилиями и не одновременно. И на этот раз гипердвигатель ни при чём.

– Поскольку у нас его нет, – немного обиженно произнесла Карла.

Несмотря на все предложения, просьбы и даже мольбы, технологию производства гипердвигателей Арги так и не открыли, лишь изредка снисходя до того, чтобы продать несколько готовых изделий. И все корабли, оснащённые гипердвигателями, не так давно пропали в один момент.

– На этом странности не заканчиваются…

– А что ещё-то?

– Врата.

– Про это нас предупреждали, – заметила Карла, – ещё, когда всё только началось.

– Да, но тогда врата не активировались спонтанно и не выбрасывали щупальца, захватывающие в себя тех, кому не повезло оказаться рядом.

– Но мы ведь знаем, кто за этим стоит?

– Монолит, – подтвердил Арчил, – ударное соединение уже в пути, хоть Арги и прибудут туда раньше. Вот только корабли всё равно не вписываются в эту картину!

– Знаешь, как говорит Марта? «Утро вечера мудренее».

– И как это переводится?

– Ломая голову, ты ничего не узнаешь, так что бросай дела – у тебя жена не йиффана!


Планета Лариас

– Пралис, передай поставщикам, что, если они ещё раз доставят сырьё не вовремя, я оторву им их побитые лишаём хвосты и запихаю им их в задницы, – идя по коридору родового замка, высокая чёрно-белая гроранка отдавала распоряжения своему «самчику на побегушках».

– Да, хозяйка, – только и успевал он отвечать на каждый приказ.

– А если я ещё раз не досчитаюсь хоть сотой доли кредита, – грозно посмотрев на самца, произнесла Марта, – кое-кто ещё лишиться хвоста.

– Такого больше не повториться, хозяйка, – всё тем же спокойным голосом отвечал он, и лишь хвост выдавал страх, – ошибка компьютера, техники уже всё устранили.

– Компьютер? – дела Пралис вёл так, что комар носа не подточит, всегда всё успевал и пока не попадался, так что наказывать его пока было не за что, но Марта считала иначе: – Жду тебя ночью, щеночек.

Оставив напуганного Пралиса в коридоре, самка пошла дальше, спустилась на первый этаж и вышла к гаражу, где её уже ждал флаер.

– На завод? – спросил шофёр, открывая дверь и подавая Марте лапу.

– Каждый день летаем туда, а ты всё спрашиваешь, Марил, – проведя коготками по запястью самца, от чего тот задрожал всем телом, произнесла Марта, – но нет. Сегодня мы летим не туда. Отец просил проведать его, так что летим в охотничий домик.

– Да, хозяйка, – только и ответил тот, и тронул машину с места.

Взметнув в воздух мусор – Марта сделала отметку в памяти «вставить пистон дворникам» – флаер поднялся в небо и резко набрал скорость, уносясь вдаль.

Город с замком мигом оказался где-то позади, и взору сидящих в летающей машине гроран открылся зелёный ковёр заповедной зоны, куда позволялось ступать лишь барону Рудрелу и его дочерям.

Деревья быстро приблизились – флаер пошёл на посадку – показались отдельные листочки, а потом, пробив зелёный купол, машина опустилась на поляну перед скрытым в тени небольшим домиком из камня с обложенной черепицей крышей, из которой торчала труба из всё того же камня. И как только флаер умчался назад во дворец, Марта подбежала к дому и, открыв дверь, оповестила о своём прибытии:

– Папа, я пришла! Что ты хотел мне показать? – она посмотрела по сторонам, но старого барона в домике не было, хоть знакомый запах и говорил, что он где-то рядом – Отец?

Бумаги лежали на месте, в камине горел огонь, а стоящий на столике рядом с мягким креслом низкий пузатый бокал из зеленоватого прозрачного минерала, в котором плескалась янтарная жидкость, ещё хранил на себе тепло подушечек того, кому предназначалась порция одного из самых дорогих напитков в галактике – Рогена выдержанного триста циклов в бочках из дерева, которого больше нет, вина из ягод вымершего растения, произрастающего на планете, от которой нынче остались лишь камни не крупнее щебня.

– Странно, – понюхав бокал, Марта вылила его содержимое себе в пасть и продолжила осмотр. – Всё на месте… Не всё.

Подойдя к стене, Марта расправила угол ковра, а потом завернула его так, как он лежал до этого, попутно посмотрев на уставленную книгами полку. Дальнейший осмотр показал неглубокую идущую по дуге колею в паркете от угла полки, до края завёрнутого ковра. Гроранка встала, подошла к стене и, взяв с неё охотничий лазерный карабин отца, вернулась к полке, попытавшись оторвать её от стены.

Но тяжёлая, сделанная из толстых досок прайны, известной также как «стальное дерево», полка не желала поддаваться. Тогда Марта стала выкидывать с полки одну книгу за другой, невзирая на их немалую – некоторые экземпляры существовали в единственном экземпляре – стоимость. На потрёпанном, неизвестно как попавшем в коллекцию томике дешёвого детектива раздался щелчок, и полка плавно отъехала, открывая спуск в подземелье.

Не говоря ни слова, Марта включила на цевье карабина фонарь и принялась спускаться по винтовой лестнице, уходящей всё глубже и глубже под землю. На восьмом обороте, когда, по прикидкам Марты, она углубилась на двадцать с лишним метров, лестница перешла в коридор, в конце которого был различим тусклый серый цвет.

– Отец, ты тут? – тихо спросила Марта.

В ответ раздался тихий гул, и сиреневый свет разлился по коридору, а когда он угас, остался лишь тонкий луч фонаря под цевьём лежащего на каменном полу карабина.


Глава 9

Во рту… вот люди говорили раньше «кошки нагадили», вот только я сам кот, соответственно у меня во рту нагадили люди? Хуманы? Или терране, не к ночи – хотя вроде и не ночь, почему же тогда темно? – будут помянуты. У меня и то больше общего с людьми, чем у них. Так, стоп! Какие к лешему терране? Они тут вовсе не при чём! Что же вчера было?

Как перенастраивали скафандр и вливали в него местную бормотуху – помню, помню, как устанавливали змеевик из силиконового шланга в кадку с холодной водой, как гнали, проверяли на горючесть и гнали ещё. Помню даже, что мы нагнали немало спирту, прогнав самогон через медицинский синтезатор, кажется, процента четыре до сотни не дотянули. Всё это мы смешали с маслом… Нет не всё, масла, как я подсчитал, хватило на то, чтобы разбавить литра три – как раз полный бак – и та гремучая смесь сейчас в бензопиле, а оставшийся бензин перелили в бутылку и отложили на всякий пожарный.

Спирту же у нас получилось литров пять, а в пиле три, где два? Так, судя по тому, как мне сейчас погано – вот не умею я пить, потому и не пью – эта разница ушла в нас. Что-то меня совсем конкретно развезло. Это из-за того, что магия пропала? Раньше вроде как она защищала от алкогольной интоксикации. Неужели без неё я совсем ничего не могу?

Нет, самобичевание потом, сейчас продолжаем разбираться. И так, кошки во рту найдены – спирт. Осталось вспомнить, какая скотина предложила хлебнуть топлива. И, кажется, это был я. А вот зачем – уже не помню. Видимо, к тому моменту уже нанюхался, и был в неадеквате. Теперь надо понять, почему темно.

Кира спит, прижавшись к моему правому, болящему – прокушенному, причём ею же – плечу, хвост Ошки опять обвил мою лапу, хвост Куги другую, значит и сами они где-то рядом, не допились же мы вчера до такой степени, чтобы хвосты отбрасывать? Хвост…

Чей хвост?! Тёплый, гладкий, чешуйчатый… Тайрос?! Она-то что тут забыла? Мы же для неё отдельную комнату сняли! А вот и стало понятно, почему было темно – крыло.

Ух, отпади мой хвост, лучше бы я этого не видел! Во-первых, всё разбросано так, что сам чёрт ногу сломит, во-вторых, что не разбросано, то торчит в стенах. В частности, пила. И не просто торчит, а, судя по всему, я пытался пропилить ещё одно окно рядом с уже существующим. Надеюсь, мы не много горючки сожгли? Спирт-то ладно, его ещё целая кадушка… Откуда здесь кадушка спирту?! Какого чёрта здесь столько бутылок?

Так, надо наводить порядок. А что башка трещит – то сам виноват. А вот за плечо уже Кира в ответе, и за спину… Нет, за спину не она: когтей-то у неё нет, да и у остальных. Строго говоря, когти в этой комнате есть только у одной – Тайрос. Это она мне спину расцарапала? А в чём я провинился? Или…

Так, кровь и клочки шерсти на когтях Тайрос говорят о том, что спину мне расцарапала всё-таки она, а вот надкушенный – причём следы не от наших резцов – корешок из джунглей, говорит о том, что всё-таки «или». Приехали. Вот тебе и «доля шутки». Вот тебе и «рептилии не в моём вкусе». Самое обидное, что я ещё и совершенно не помню каково это с дракошей. И, судя по тому, что все остальные ещё спят, рассказать мне об этом тоже никто не сможет.

Я попытался встать, а для этого следовало отодвинуть татанку, что оказалось не так-то просто – Тайрос оказалась привязана к кровати. Доля шутки стремительно приближается к нулю. Надеюсь, обошлось хоть без поедания? Моё плечо не в счёт. Остальное вроде бы цело, самочки мои целы тоже, хоть и основательно помяты – у Ошки шерсти на хвосте стало как-то маловато – и Тайрос тоже вроде бы цела. По крайней мере, крылья не покусаны, хвост цел, ведёт в Киру… Абзац…

Сколько же мы вчера выпили? Я, перерезав когтем – тем, что от него осталось – связывающие Тайрос верёвки, отложил её в сторону – пусть Кире подушкой послужит – и встал. И тут же упал, наступив на бутылку. Поднялся и, смотря, куда наступаю, подошёл к стене, выдрал из неё пилу, проверил в той уровень топлива – шестую часть бака потратили, причём времени прошло уже не мало, поскольку запаха почти нет – и положил под кровать. Точнее, попытался, поскольку ножек у кровати не было – не рассчитана аборигенская мебель на пьяных арги. Вот ещё одна недоработка у них.

С другой стороны кровати, куда я подошёл, оставив пилу на прикроватной тумбочке, оказался ни много, ни мало, а сам хозяин гостиницы с пузатой бутылью в обнимку. А в ней – полупустой – как подсказывает нос – обоняние потихоньку включается – всё тот же спирт. Или нет? Всё же нет, здесь уже неочищенный самогон. Видимо, с какого-то момента, мы стали гнать количество, а не качество.

Откопав из-под груды бутылок скафандр, я сменил в нём батарею – старая на нуле – и повесил на дверь – та всё равно выворочена из косяка – приказав тому привести себя в порядок. За дверью обнаружилась ещё большая гора бутылок, чем была у нас в комнате, и пьяные – пьянущие! – постояльцы и работники гостиницы. Аборигенов, помнится, кое-кто тоже спаивать не хотел, а оно вон как вышло…

Упс. На лестнице обнаружилась пьяная – что не так уж странно, страннее было бы найти здесь кого-нибудь трезвого и не похмельного – местная девушка, из одежды на которой присутствовала только верёвочка, связывающая волосы. Надеюсь, это не я её? С меня пока и татанки довольно. Надеюсь, брать её к себе мне не придётся. А то арги из других кланов мне и так высказывают за мой гарем, мол, непорядок, что из трёх самок, что для вожака мало, арги лишь одна.

На первом этаже – в таверне – тоже не было ни единого трезвого, и, приготовившись к худшему, я выглянул на улицу. К облегчению, здесь всё было в порядке, только народ обходил гостиницу стороной, в виду невыносимой вони, стоящей под её окнами. Точнее, под одним конкретным окном – тем, из которого мы выплёскивали оставшуюся в аппарате жижу. Ну, хоть не все мозги пропили и не вылили всё это прямо в комнате.

С чего вообще мы решили выпить? Победу праздновали? Так, рановато пока, а если будем и дальше так отмечать, то и до турнира не доживём. И чего все так на меня уставились? Голым я был уже в день нашего прилёта, да и не только я – вон, половина порталопроходцев голышом шастает. Лишних деталей вроде не выросло, а понятно… Лишних не выросло, но одна торчит у всех на виду. И пошло оно всё к чертям, пойду досыпать.


***

Проснувшись во второй раз за один день, когда уже было темно, я выволок спящего – сказал бы, что «всё ещё», но, судя по опустевшей бутылке, это не так – хозяина за дверь, выпинал туда же все бутылки кроме той, в которой был бензин – как только его не выпили? – и, вернув дверь на место, достал из сумки Тайрос шуруповёрт и прикрутил её к косяку – выйти захотим, тогда открутим, а гостей мы не ждём – и отправился вновь спать.

В этот раз – уже утром – я проснулся достаточно бодрым, как и девчонки, а вот Тайрос ждал сюрприз.

– Что вчера было? – держась за голову, спросила она.

– Вчера мы спали, – лаконично ответил я, – а вот позавчера…

– Позавчера были джунгли…

– Это было поза-позавчера. Позавчера же был сеанс самогоноварения, переходящий в пьянку, а затем в оргию, – хорошо, что я ещё додумался убрать корешок в герметичный пакет, а то бы тут продолжение было бы.

– Оргию? – недоверчиво спросила она, всё ещё не веря, что я говорю серьёзно.

– Чьи когти? – развернулся я в ответ спиной. Почему её привязали так, что лапы свободны остались? Почему её вообще привязали? – Чьи зубы? – следующим аргументом стал пакет с надкушенным корешком. – Да можешь уже не стеснятся, – хихикнул я, глядя на прикрывшуюся крыльями татанку, – своего-то мужа.

– Мужа?! – а у татанов оказывается, широко челюсти раскрываются. Вона как отвисла.

Тут уж Кира не выдержала и прыснула со смеху, дав понять Тайрос, что последнее всё же было шуткой. Да даже если бы и не было? У арги всё просто: если самка решила уйти, то остановить её никто не может. Но всё-таки татанка – это даже для меня перебор. Один только Шах, я думаю, способен такое выкинуть.

– Шутка! Или нет, – ух ты, не знал, что у татан бывает нервный тик. – Да шутка, шутка! Неужели я для тебя такой уродливый? Ну да, ладно, хвост с ним. Вернёмся к нашим баранам, коих тут полный город, – я уж молчу про эту комнату. Один тут точно есть. – Турнир-то уже завтра, а у нас не готово ничего! Поэтому повелеваю! Скафандр отчистить, – он уже, по идее, сам себя должен был отчистить, – дверь открутить и принести чего-нибудь пожрать и попить. Безалкогольное! И, Тайрос?

– Да?

– Это был лучшая ночь в моей жизни! Шучу! Или нет? Так, ладно к делу. У тебя свёрла с напайками?

– А? Да! Да, с напайками, – да уж, после чудо кореньев она туго соображает. – А зачем?

– За спросом! Давай их сюда, – всё равно дрель сгорела, – зачем ты вообще с собой сгоревшую дрель таскаешь? И сварку мне давай!

Забрав у Тайрос аппарат плазменной сварки и набор свёрл с твердосплавными напайками – вскрывать двери консервационных складов Рари самое-то – я снял с пилы цепь и уселся в уголке, дабы не мешать остальным наводить порядок в номере. А вообще:

– У нас же ещё один номер оплачен! Но сперва надо глянуть, вдруг там такой же бедлам.

– Я посмотрю! – вызвалась татанка и тут же умчалась, и повторно её голос донёсся уже из соседней комнаты: – Тут всё нормально!

Похватав свой скарб – всего-то две сумки, скафандр, пила и две ёмкости с горючкой – мы шустро передислоцировались и принялись обустраиваться на новом месте. Кинули сумки под лавку, пилу и горючее на лавку, а скафандр на тумбочку, и Кира убежала вниз, выяснять протрезвели ли повара, и если нет, то нельзя ли с кухни чего-нибудь спереть.

Всё-таки местные жители оказались слабо приспособлены к питию крепкого алкоголя. Иначе кто бы позволил Кире унести два огромных копчёных окорока? Хотя, ей попробуй-ка запрети. Так что это, в принципе, ни о чём не говорит.

Что ж, продолжу заниматься своим делом. Напайки одна за другой покидают насиженные места и раскладываются на столе, где я их меж делом сортирую. Вот, к примеру, эти две, сточенные наухнарь, отправятся в сумку дожидаться чёрного дня, а остальные надо как-то распределить по цепи, ведь, несмотря на то, что звенья довольно-таки крупные, их всё равно много. По крайней мере, больше чем напаек. Шесть десятков звеньев, а напаек с одиннадцати свёрл – двадцать два. Что ж, остаётся только раскидать напайки по звеньям через два, а туда, где их не оказалось, приварить кусочки свёрл. Всё-таки по сравнению с местным железом это прямо-таки неуничтожимый металл, а большинство порталопроходцев, из тех, что попались нам в первый день, путешествовали налегке.

Дело шло тяжко, поскольку, лишившись когтей, я утратил не только оружие, которое всегда с собой, но и весьма ценные инструменты: пинцет, щипцы, кусачки, отвёртка – перечислять их возможности можно долго, ибо тут всё ограничено только фантазией. Пальцы же арги – толще и короче человеческих – плохо подходили для такой работы, пришлось мне копаться в сумках Тайрос – сам чёрт ногу сломит в женской сумочке, и то, что сумочка принадлежит дракоше, не меняет сути – и выискивать там меж гантелей и мешком картошки пассатижи.

Но всё же мучения подошли к концу, и в награду за кропотливый труд я получил цепь, способную перепилить если не всё, то очень многое, а ещё кость – всё, что осталось от окороков. Куда делась вторая кость? Плевать! Дело я сделал, а значит, могу гулять смело. А то, что это за дела? Три дня в городе, а почти ничего в нём не видел!

А на первом-то этаже! Видимо, местные с утра решили подлечиться… и долечились до того, что трезвых в таверне было всего двое: я и забрёдший с улицы зверёк, что, морща нос – амбре тут то ещё – грыз оставленную кем-то рыбину и довольно урчал.

– Барсик, не грызи ты эту камбалу! За мной, кис-кис! – позвал я зверька и пошёл прямиком на кухню, где оторвал от свисающих с потолка гирлянд пару колбас, и одну из них оставил «коту».

Сам же, жуя на ходу, отправился смотреть средневековый город.

Ну, что тут сказать? Средневековье – оно средневековье и есть. Как я заметил, жители тут моются, но в остальном они те ещё грязнули – дважды меня чуть не окатили помоями из окон верхних этажей домишек, сложенных из камня или сбитых из досок, вернее, из расщепленных надвое тонких брёвнышек. А один раз, отпрыгнув от пролетевшей мимо повозки, запряжённой каким-то крупным зверем – по размеру чуть меньше лошади, морда с коротким хоботом, как у тапира, ушные раковины отсутствуют, хвост похож на ослиный, а ноги оканчиваются парными копытами, окрас непонятный – я чуть не вступил в кучу, оставленную другим таким же зверем.

Но, если отбросить в сторону всю грязь, например, уйдя подальше от городов, то это место мне бы понравилось. Правда, чем бы оно тогда отличалось от планет, населённых арги и арги-ру? Вообще же фанатом средневековья никогда не был. Мне подавай либо чистую нетронутую природу, либо космос и высокие технологии, а в идеале – как у нас – и то и другое разом. Домой хочу!

Странно, что сегодня мне на глаза не попался ни один порталопроходец. Неужели, все сидят по норам, готовятся к турниру? А может, кристалл уже кто-то упёр из королевской сокровищницы, или где он там хранится? Вообще жаль, что мне не удалось оценить соперников, а в первый день увидеть многих я не успел. Зелёный здоровяк, которого при желании можно было бы обозвать орком, только без клыков, с которыми их так любят изображать. Зачем вообще оркам клыки? Бред какой-то. Понимаю ещё бы нижние, их можно использовать для охоты на дичь много крупнее себя, у которой артерии скрыты глубоко. Второй же виденный мною попадун являл собой полную противоположность первому: тощий, низкорослый и, как я заметил, ужасно быстрый. Надеюсь, его прихлопнут до того, как дойдёт моя очередь.

Не встретив больше на улицах других кандидатов на владение кристаллом, я решил прогуляться до места будущего турнира и столкнулся с проблемой – я совершенно не знал, где находится арена. Пришлось объясняться с местными жестами. Но эти… эти…

Но горожане решили, что я исполняю какой-то номер или танцую, и вместо того, чтобы ответить, набросали передо мной кучу мелочи, к которой рванулась местная ребятня, как только я, махнув лапой, отправился искать арену самостоятельно.

Дабы не плутать по изгибающимся под всеми мыслимыми и немыслимыми углами улочкам, я забрался – без когтей вышло опять-таки трудновато – на стену, чем немало удивил и испугал стражников, и оглядел город с высоты. Увидеть ничего не увидел, но услышал – стук молотков доносился откуда-то от дворца. Вообще я бы назвал это строение бараком или даже сараем, но по сравнению с остальным это был дворец.

И, спрыгнув со стены на крытую соломой крышу – ну, поломал маленько, подумаешь! – а с неё на землю, я поспешил к месту стройки. Вряд ли тут могут, на ночь глядя, строить что-либо кроме арены, которая должна быть готова уже завтра.

Так оно и вышло. Ведомый своими чуткими ушами я пробежался по пустеющим улочкам и добрался-таки до местного Колизея… до забора из брёвен, что отделял посыпанную песком арену от зрительного зала: ложи для ВИП-персон, лавки для почётных граждан и стоячие места для прочих. Не густо. За три дня – а по факту больше – могли бы и что-то посолиднее сбацать. Халтурщики.

Прикинув площадь арены, укрытия на ней, коих не было, а также возможные манёвры, я махнул лапой и отправился обратно в гостиницу, дабы приступить к самой важной части подготовки к завтрашнему турниру – ко сну.


Глава 10

И вот настал долгожданный день проведения турнира. Почти весь город – за исключением всё ещё болеющих постояльцев гостиницы, где мы остановились – собрался на стадионе, если его можно так назвать, дабы поглазеть на шоу, которое мало кому доводилось увидеть – лично мне, нет – турнир среди инопланетных захватчик… в смысле, гостей. Моя группа поддержки заняла места на трибуне, причём на лавках, ладно хоть короля из его ложи не турнули, а Кира пыталась жестами объяснить местному населению смысл слова «тотализатор», дабы поставить наше НЗ, как я надеюсь, на меня. Вот уж удивительно, что у местных нет такого явления, как ставки.

Пока же Кира на трёх языках – аргском, русском и матерном – пыталась донести до местного богача, что она желает заключить с ним пари, я занимался подготовкой своего оружия к бою: проверил уровень топлива, подкрутил все ослабшие винты, натянул цепь, проверил НЗ – бутылочку с бензином. А меж делом поглядывал на соперников: «орка» и шустрика я уже видел, «кота» и «лиса» заметил в первый день, сегодня же только рассмотрел их подробнее и понял, что к видам, проживающим на территории экс-Содружества, они не относятся. Вот эту трёхногую двухголовую хрень я вижу впервые и ничего не могу сказать о её боевых качествах, а вот тот «пёс» очень похож на гроранца. Больше я никого не вижу, поскольку мы сидим в эдаких комнатках-клетках, расположенных вокруг арены, и я вижу только тех, кто прямо напротив меня. Оскорбление, конечно, запирать арги в клетку, но раз уж она деревянная, а у меня есть пила, то пускай живут.

О! А это что за хмырь? Неужели местный решил поучаствовать? А король-то хитёр – ну, тут иначе никак, не обманёшь – не проживёшь – решил и зрелище отхватить, и цацку не отдавать. Кристалл явно оценён в немалую сумму, даже части которой хватит на доспех аборигена, хоть тот и весьма неплох по сравнению с тем, что есть у остальных: цельнометаллический нагрудник – кажется, он зовётся кирасой – с кольчужной юбкой, такие же наручи, соединённые с наплечниками опять-таки кольчугой, и остроконечный шлем с кольчужной же бармицей. И хвост даю на отсечение, что свежий и отдохнувший драться он будет с победителем – то есть со мной – после того, как тот пройдет через всю эту свору соперников.

И вот началось. Деревянная решётка перед орком распахнулась, и он выбежал на арену, а навстречу ему из клетки откуда-то рядом со мной уже бежал другой участник – такой же здоровяк, но красного цвета с рогами на башке и в набедренной повязке. Можно считать, что он одетый, по сравнению с голожопым орком. Я-то другое дело – у меня шерсть, а эти оба лысые. Красный замахнулся огромной дубиной, орк же достал из-за спины какую-то трубу, которая оказалась пушкой, выплюнувшей в красного каменную шрапнель через пару секунд после того, как зелёный поджёг фитиль.

А как же запрет на дистанционное оружие? А, нет, всё нормально. Увидев, такое вопиющие нарушение правил, судьи приняли решение дисквалифицировать орка, путём расстрела его из арбалетов.

Появившиеся на арене аборигены шустро – очень шустро, если учесть габариты конкурсантов – уволокли тела за пределы арены, а на песок, обагрённый кровью – красной зелёного и синей красного – вышли новые претенденты: шустрик с тонкими кинжалами, скорее, даже заточками и вооружённый огромный топором – не боевым, а самым что ни на есть плотницким – бородач двухметрового роста. Или он не бородатый, а покрытый шерстью? Уж больно у него руки волосатые, хотя почему тогда макушка лысая?

Как я и ожидал, мелкий оказался опасным противником: удар топором с широкого замаха от плеча прошёл мимо цели, и дровосек – кто же ещё, вон как бьёт, словно дерево валить надумал, вот только деревья обычно на месте стоят – пробежал вперёд, увлекаемый инерцией, после чего упал на землю, споткнувшись о подставленную мелким ногу, и получил заточку в ухо.

Пока уволакивали очередное тело, навстречу мелкому вышел новый соперник. Этот гладкокожий синий гуманоид с огромными глазами, похоже, был с более развитой планеты, да к тому же был военным, поскольку был в полевой форме, а поверх формы был надет бронежилет из материала, похожего на кевлар. На бронежилете располагались карманы с магазинами, а в кобуре на бедре гуманоида обнаружился пистолет, которому тот, помня судьбу орка-пушкаря, благоразумно предпочёл широкий длинный нож с полуторной заточкой.

Быстрый, словно молния, удар мелкого оказался прерван ещё более быстрым движением гуманоида, ушедшего с траектории и оказавшегося за спиной соперника. Удар отточенной сталью вспорол горло мелкого, подарив ему улыбку от уха до уха, но тот успел ткнуть заточкой. Вот только кевлар не всякий нож берёт, а он ещё и попал прямо грудь, где, наверняка, были ещё и пластины.

Мелкий отправился в утиль, а навстречу синему вышел пёс… гроранец, теперь я в этом уверен. Вряд ли от существ похожих внешне, будет тот же запах, да и о вратах у гроранцев я слышал. Правда, были они не у всех, но этот, судя по стати, из знатного рода. Решил, видимо, проведать семейную реликвию, а та взбрыкнула и отправила его к чертям собачьим.

В лапах гроранец держал плазмер, кажется, модель не наша и не Рари, а в остальных я плохо разбираюсь, но стрелять из него не спешил. Вместо этого он схватил оружие за ствол как дубинку и двинулся на синего. Тот только что-то фыркнул, глядя на это. Это он зря, поскольку гроранцы довольно-таки быстрые. Не быстрее арги, но быстрее чем мелкий. Переоценил я коротышку, похоже.

Разогнавшись, гроранец замахнулся плазмером, но вместо того, чтобы ударить, резко сменил траекторию и бросил его в синего, после чего отскочил в сторону и набросился на гуманоида, который хоть и не стал ловить летящее в него оружие – возможно, гроранец на это рассчитывал – но всё же потерял секунду на то, чтобы отклониться. Финт ушами не прошёл, и, чтобы не быть насаженным на нож, гроранцу пришлось разрывать дистанцию. А потом ещё и отпрыгивать в сторону от перешедшего в наступление синего, который оттеснял пса от лежащего на песке оружия. В конце концов, гроранец, отступая, переступил какую-то незримую черту – о которой опять-таки никто не предупреждал – и с удивлением обнаружил у себя в груди арбалетный болт, к которому спустя пару секунд присоединились ещё четыре.

Гуманоид же, так и не получивший ни единого ранения, вернулся в центр арены, где стал ожидать, пока к нему не выйдет новый соперник. И как назло, именно моя решётка отодвинулась, недвусмысленно давая понять, что настала моя очередь биться.

– Ave cesaria morituri te salutant! – прокричал я, уставившись в глаза короля, и вышел на арену.

Синий критично оглядел пилу, которую я достал из-за спины и взял в лапы и… заржал?! Вот это он зря!

Шёл я медленно, расстояние между нами было немалым, и синий, ощущая себя в безопасности, продолжал трястись, так что я, подумав недолго, перехватил пилу за шину и, размахнувшись, запустил ею в него. Получив тяжёлой железякой в пузо, синий согнулся и сел на песок, пытаясь восстановить дыхание, пока я на четырёх лапах мчал к нему. Научился в своё время, задние лапы всё равно слишком длинный, так что передвигаться так не очень удобно, но на коротких дистанциях выходит быстрее, а уж финальный прыжок – как-никак работают не две лапы, а всё тело – выходит просто на загляденье. Вот и сейчас вышло не только эффектно – у синего даже дух захватило – но и эффективно – захватило как раз таки от того, что я всеми лапами обрушился на его грудную клетку. А когда на тебя обрушивается полтора центнера – даже без учёта клыков и кхм… когтей… трёх – это впечатляет. Тут уж никакой бронежилет не поможет. Если только скафандр, вроде моего, который сейчас, впрочем, имел вид потасканного тряпья, а не боевого облачения. Гуманоид умер быстро – я просто свернул ему шею – но я продолжал изображать хищника, треплющего добычу. От синего летели клочья одежды, магазины, кобура с пистолетом – последнее отправилось в сторону трибун, где сидели самочки – а себе я оставил только нож, который успел хапнуть до того, как меня отогнали от тела, пришедшие за ним аборигены.

Подойдя ближе к лежащей на земле пиле, я перевернул её, взял нож обратным хватом и стал ожидать соперника. Открылась решётка перед трёхногим чудом-юдом, но выходить оно почему-то не спешило. Кровь на моей морде его что ли пугает? Так мне же надо было быть убедительным!

Прошла минута, другая, потом со стороны ложи донёсся властный окрик и в двухголового полетели болты, и открылась другая решётка. Вышедший из неё кот – похож на тигров, живущих у нас в клане, только окраска другая и ушей аж четыре штуки – нервно мотнул хвостом, исподлобья глядя на меня и переступая с лапы на лапу в нерешительности.

– Подходи, не бойся, – усмехнулся я, – бить буду сильно, но аккуратно.

Вот как тут быть? С синим всё ясно – тот был профессионалом и убил бы меня, не задумываясь. Остаётся только надеяться, что палец вниз тут опускать никто не будет, и вырубать его.

Всё же тигр – буду называть его так – решился и бросился на меня, заорав:

– Вар-р-ра!

– Р-р-рота! ОТБОЙ! – ответил я, впечатывая кулак с зажатой рукоятью ножа ему в лоб.

Молодец парень, знает, что после команды «Отбой» наступает тёмное время суток, и закрывает глаза, засыпая.

Появившиеся аборигены тут же поволокли тело в сторону выхода, но…

– А ну не сметь! – рявкнул я после того, как свистом обратил на себя внимание. – Кому сказал! Сам прирежу! – направился я к выходу с арены, крича на доставшего меч воина: – Ты, да ты, который думает что не ты, – он посмотрел-таки на меня, и я провёл пальцем себе по горлу, ткнув потом пальцем в его сторону. – Будешь мне тут народ добивать, я тебя за яйца подвешу!

Решили устроить кровавую забаву? Что ж, это их планета, и они в своём праве, но какой из меня арги, если я допущу смерть невиновного разумного, который, кроме всего прочего, ещё и без сознания?

– Я тебе сейчас твои зубочистки в задницу воткну, будешь у меня игложопым ежом! – прокричал я на стрелка, болт из арбалета которого держал сейчас в лапе.

М-да, теперь соперники будут осторожнее. Ну, или последуют примеру тигра, кажется, до них начинает доходить, что смерти их мне не нужны.

– Не будите во мне Психа!

Времена убийств ради репутации остались в прошлом – и так подпортил арги репутацию своей выходкой с быками – но вспомнить былое? Да раз плюнуть!

И, кажется, всё выходит из-под контроля, поскольку от ложи донеслась какая-то команда, и в меня полетели болты. Скафандр, подчинившись мысленной команде, тут же захлопнулся, и пара болтов, от которых я не успел увернуться, ударились об него, оставив мне на память лишь синяки.

– Кира!

Одного обращения к ней хватило, чтобы она всё поняла, и открыла огонь из пистолета по арбалетчикам на помостах над ареной. Аборигены посыпались вниз один за другим, всё-таки по скорострельности арбалет существенно проигрывает пистолету, а я рвал со всех лап к пиле, поскольку ко мне уже спешил «паладин» из местных.

– Groovy! – воскликнул я, дёргая стартер.

Пила хрюкнула, чихнула, а потом взревела, набирая максимальные обороты, и обрушившийся на меня меч рыцаря попал прямо на бегущую с бешеной скоростью цепь, выбившую из железа искры и оставившую на нём глубокую борозду.

– Накося, выкуси, – прокричал я в лицо рыцарю и, откинув на миг забрало, плюнул ему рожу, – сами начали!

А вообще надо было раньше начать веселье, тогда б гроранец остался жив. Ну, по крайней мере, невинных жертв больше не будет. Простой люд весь сбежал, а остальные все виновны! Эксплуататоры!

– Кира, короля лови! – прокричал я, принимая на щиток очередной удар мечом.

А быстрый гад, несмотря на доспех. Я пока только отбиваюсь – всё же пила тяжелее меча – от градом сыплющихся ударов.

– А ты куда лезешь? – услышав шаги за спиной, я отпрыгнул в сторону, и не нашедший цели меч вонзился в подкрадывающегося сзади воина. – Двое дерутся – третий не лезь!

А вообще пора заканчивать схватку с этим, пока остальные не решили ему помочь. Хотя, вон другие порталопроходцы перелезают через решётки или ломают их и вносят свою долю в царящую вокруг суматоху.

– Надоел! – прокричал я и вместо того, чтобы снова принять удар на щиток, дал максимальный газ, и встретил меч цепью.

Раздался жуткий скрип и скрежет, искры полетели так, что, будь вместо песка что-то горючее, разгорелся бы пожар, и оружейная сталь меча рыцаря поддалась под натиском стали инструментальной, предназначенной для проделывания дырах в дверях, с которыми и плазменная-то резка еле справляется. Следом ревущая как стадо демонов пила вонзилась в шею рыцаря, разрывая кольчужные кольца – я было переживал, что проволока может заклинить цепь или звёздочку, но этого не произошло – и отделяю голову от тела.

Голову, которая тут же от пинка отправилась прямиком в ложу, где за спинами солдат прятался король со свитой. Раздался вопль на грани ультразвука, который исходил из пасти – вот никак этот рупор ртом не назвать – принцески, в руки которой приземлилась голова.

Отбиваясь от насевших на меня бойцов, которые, видимо, решили отомстить за своего командира, я краем глаза заметил, как прямо за спины отвлекаемых Кирой и девчонками бойцов спикировала Тайрос и приставила к башке короля незнамо когда извлечённую из сумки плазменную горелку.

– Поговорим? – произнесла она, привлекая к себе внимание.

Стражники, видя такой оборот, побросали оружие и отошли в сторону, и я, закинув заглушённую пилу за спину и подобрав с песка плазмер, направился к ложе. Аборигены, видя за прозрачным забралом мой оскал и злые глаза, поспешили убраться с моей дороги, и я беспрепятственно дошёл до ихнего величества.

– Ну что, царская морда? – подошёл я к нему. – Будешь говорить, где ключи от танка или пытать тебя?

– Есть метод действеннее, – раздался сзади знакомый голос, – могу продемонстрировать. Только дай слово, что девушку до дома подбросишь.


Интерлюдия

Борт Живчика.

– Велика, – с сожалением откинул киборг кожаную куртку.

Копаться в файлах Тайрос искин уже закончил, а поскольку заняться на корабле было особо нечем, он решил навести порядок в вещах, принадлежавших прошлой владелице корабля.

– Книжонка, – в руки киборга попал дневник навигатора, – абракадабра какая-то, – старотатанского он не знал, и дневник полетел в угол рубки, – ещё книжонка, – а вот новый язык татанов искин среди прочего вытянул из информационной сети Приюта. – Что тут интересного?

Поправив монокль, киборг уселся в пилотское кресло и углубился в чтение:

«Я с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, ведь сегодня должен прийти дядя Тайтин. Он обещал принести кое-что интересное, а он никогда меня не обманывал…» – киборг быстро пробежался взглядом по строчкам и принял решение, что эта книга тоже не содержит ничего интересного. Дневник Тайта тоже полетел в угол, но растрепавшиеся по пути страницы изменили траекторию, и у книги, ударившейся о приборную панель, отвалилась обложка, из-под которой на пол рубки посыпались листки.

– А вот это уже интереснее, – киборг поднялся и стал собирать листки с пола. – Ну-с, приступим.

«пятый день второй декады третьего сезона 8355 цикла .

Понимание того, что планета, которую поколения считали своей родиной, не была для нас таковой, было шоком. Даже не так. Это было вызовом. Ведь поиск прародины мог стать той целью, которая вытащила бы нас из той ямы, в которую мы сами спустились и теперь барахтались, не желая даже лапу протянуть, проверяя, достанем ли до края. Но в ответ на мои слова дядя просто рассмеялся:

– Думаешь, никто не пытался этого сделать? Или мы просто так прячем эти знания? Раньше таких дневников было больше, и некоторые, как только первые наши корабли начали пересекать систему, пытались поднять этот вопрос. Ты понимаешь, что с ними случилось, не маленький уже.

Теперь я уже третий день думаю, в чем выгода прятать прошлое?

Третий день третьей декады второго сезон 8361 цикла.

Изучать историю «официальную» и искать в ней незаметные на первый взгляд неточности оказалось весьма интересно. Остальные науки тоже нужны, но это не так захватывает.

Вот, к примеру, почему никто не удивляется удачам первых запусков кораблей? Говорили про иные расы, у них первые космонавты были героями, их берегли. А у нас – несколько строчек, словно о чем-то привычном, как постройка нового завода. И никто не удивляется.

Про неудачные запуски всё то же самое. Вот так просто, с первого раза, создать удачную конструкцию корабля, без ошибок, и запустить его.

И всё просто поясняется – проект был секретным, и все данные о неудачных запусках были уничтожены потом. Да, вместе со всеми родственниками погибших и пострадавших, наверняка…

Девятый день десятой декады первого сезона 8362 цикла.

Выбор работы. Пожалуй, самое сложное. Она должна быть недалеко от тайника и давать достаточно времени на увлечение. Но, в то же время, давать достаточно средств для жизни. Не существования, а жизни. А ведь можно и обучение продолжить, тогда и вопросов будет меньше. Спросил дядю, он сказал, что у каждого свой путь, и он не хотел разрываться между несколькими делами.

Четвёртый день восьмой декады третьего сезона 8362 цикла.

Вот и всё. Его больше нет, и теперь всё это бремя на мне. И оказалось оно совсем не таким легким. Уже несколько раз ловил на себе пристальные взгляды, и не знаю, чьи они. Обитателей ли этого района, которые ищут поживу? Или от недругов? От тех, кто готов приложить все силы, только чтобы правда не открылась народу. Теперь я гораздо лучше понимаю дядю, и его иногда дергающийся взгляд, над которым в детстве подшучивал, перестаёт казаться таким уж забавным.

Десятый день седьмой декады первого сезона 8369 цикла.

Вот и всё. Дневник разделён. Пришлось ещё кое-что вырвать, «взрослый стесняется прошлых порывов». Можно было, конечно, всё переписать, но будет видно, почерк же менялся. А так, если кто-то найдет дневник, не будет ничего искать».

– А я нашёл! – ехидно ухмыльнулся киборг. – Правда, пока не знаю что. И больше никто не найдёт! – с этими словами киборг встал, подобрал обе книги с пола и, пройдя в каюту, закинул их в утилизатор.


Глава 11

– Марта? Вот уж не ожидал тебя тут увидеть, решила устроить рекламную акцию своей косметике, пробежавшись по мирам?

– Во-первых, здравствуй, – проигнорировала она мой вопрос.

– Доброй охоты, – ответил я.

– Во-вторых, косметический бизнес довольно-таки прибыльный, – да кто бы сомневался, – и эта ниша была не занята, поскольку у гроран не было отдельных шампуней для головы, загривка, лап, хвоста, подхвостья, плюс отдельно по сезонам.

– А что ты мне это говоришь? У меня одно средство на всё – хозяйственное мыло, называется.

– А, в-третьих, почему ты раньше это не начал? – обвела она лапой окружающий нас погром, там, кажется, горит что-то? – Мой отец тогда бы остался цел!

– Так то был барон Рудрел… – м-да, нехорошо получилось. – Вообще-то, знай я о нём раньше, я бы сразу тут революцию устроил! И… погоди-ка, ты сказала «цел»? То есть он жив?

– Пока да, но состояние тяжёлое.

– Так какого хрена ты тут болтаешь? – крикнул я на неё, – подержи, – я сунул Куге в лапы плазмер и пилу, после чего стал стягивать с себя скафандр, – дуй к нему.

Пояснять ничего не пришлось, как-никак со скафандрами Кланов Марта была знакома. Схватив костюм и блок жизнеобеспечения, она умчалась туда, где лежал раненый барон.

М-да, теряю хватку, раньше я точно либо устроил бы революцию, либо взял бы штурмом город, но не стал играть по навязанным правилам. А это всё из-за магии, поскольку утратив её, я утратил и уверенность в себе, приобретя вместо них страх. Пора вспоминать прошлую безбашенность, иначе мы так точно домой не попадём.

– Так, – встряхнулся я и, забрав у Куги пилу, подошёл к королю, – методы Марты, конечно, весьма действенны, но ты у нас плохо себя вёл, морду не вороти! – взял я величество за подбородок. – И наслаждения не заслужил, нет. Вместо этого будут пытки! Где кристалл? – схватив со стола свиток, я развернул его и ткнул короля носом в изображение. – Где? Молчим, значит? Тайрос, дай-ка горелку! – пусть он боли не боится, но он не боится своей боли: – Принцеска, подь сюды! СЮДА, Я СКАЗАЛ! – опять за мой страх расплачиваются окружающие, пока только болью в барабанных перепонках.

Аборигенка вскрикнула, когда моя лапа обхватила её запястье, а король глянул с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать, его взгляд следовало бы приравнять к ОМП, и что-то зло пробормотал и попытался вырваться из лап татанки. А когда я провёл зажженной горелкой рядом с головой визжащей принцессы, от чего её волосы закрутились, и раздался запах горелой шерсти.

– Не кричи на меня, – рыкнул я на короля, – когда хочешь кровавого зрелища, не стоит забывать, что кровь может пролиться и твоя, и твоих близких!

А солдаты-то что-то задумали. Видимо, верность скоро победит рассудок, и они бросятся на нас, невзирая на то, что король со свитой тогда точно умрут.

– Кира, собирай всех неместных и начинайте делать портал прямо здесь, – показал я на три бревна, составленные в виде буквы «П».

А король всё молчит, видимо, думает, что я блефую. Ну, вообще-то да, блефую, но он сейчас точно доиграется. Пока же причинять вред этой верещалке мне не хочется, хотя, может быть это и не понадобиться. Интересно, как здесь относятся к целомудрию?

– Твоя взяла, – погасил я горелку, отчего король торжествующе заулыбался. – Пыток не будет, но про наслаждение забудь! А вот ты, – провёл я языком по щеке принцессы, чем вызвал недоумённые взгляды у всех окружающих. Главным образом у Киры. – Ты – другое дело.

Прикусив ухо обалдевшей от такого поворота принцессы, я левой лапой, на которой было целых два когтя, разрезал платье и откинул его в сторону. Ринувшийся ко мне богато разодетый абориген получил заряд плазмы в ногу и упал на землю, а принцесса вновь вскрикнула.

А у них тут уже нижнее бельё известно – у знати, по крайней мере – пусть это пока панталоны и что-то вроде топика, для кружев пока рано. Разорванное бельё открыло взгляду гладкую – тут, как я уже заметил, чем знатнее, тем меньше шерсти на теле – белую кожу принцессы, четыре сосочка на чуть выпуклой груди и треугольник прикрытый короткими волосками между её ног. И тут гадский король всё обломал! Вот значит, как поджаривать, пожалуйста, а как удовольствие доставить – так ни-ни! Собственник!

– Теперь ты решил поговорить? – опустив лапу между ног, отчего принцесса глубоко вдохнула и забыла выдохнуть, спросил я. – Ладно, показывай уж.

Палку перегибать тоже не стоит, да и с меня и татанки хватит. Хотя принцесса, в принципе, мне симпатична. Особенно ушки. Вот если бы ещё про голос её забыть, была бы просто идеал. И ещё хвоста её не хватает, и одна пара грудей лишняя, и маленькие они… А ну её под хвост!

– Валим отсюда! – пока я устраивал представление, Кира уже собрала всех попадунов, врата были готовы, а Марта принесла своего раненого отца. – Это я заберу себе, – отобрал я у короля кроме кристалла ещё и меч, после чего откинул аборигена в сторону, а то ещё с нами затянет. – Тайрос, вставляй кристалл!


***

Так, в этот раз переход прошёл гладко, видимо, Монолиту наскучили мелкие пакости, и теперь его интересуют более глобальные вещи. Турнир уже был, что же он придумает на этот раз?

– Все тут? – оглядел я окружающих.

Мои все, Тайрос, Марта с отцом, а ещё к нашей компании прибился оклемавшийся тигр, остальные же держаться чуть в стороне. А некоторые и вовсе остались в том мире, к примеру, я не наблюдаю того древообразного чувака – вылитый энт, только размером не вышел – с корой вместо кожи. Видимо, пила моя ему не по нраву пришлась.

– Напугал Буратину своим лобзиком, – Марта тоже заметила отсутствие бревна, – откуда она вообще у тебя?

– Это долгая история, – ответил я уклончиво.

– Себе оставь этого монстра.

– Чего сразу монстр-то? Отличная пила. Слышала фразу «Дружба – это чудо». Так вот это про неё!

– Ой ли? Мне другая версия известна.

– Она неверна, твоя версия. Не про сырок же это было сказано? И уж тем более не про лошадей разукрашенных. Нет, это про мою Дружбу-5. Дружба-5 – перепилит цельну рать!

– Стихоплёт, тоже мне, – вот совсем она творческие личности не уважает, – скажи лучше, где мы?

– Тебе в рифму или по факту?

– Да иди ты под хвост со своей рифмой!

– Ну-ну, смотри мне. Поэта обидеть каждый может, но… – похлопал я ладонью по пиле, – с другой стороны каждый может стать жертвой несчастного случая.

– Вот скажи «спасибо», что у меня лапы заняты!

– Но-но! Не надо ко мне свои чары применять! Я женат, между прочим!

– Что-то с принцессой тебе это не очень-то мешало, да и с татанкой тоже, – покосилась она на Тайрос. Вот кто меня сдал? – А ты как думал? Я такие вещи сразу вижу.

Специалист, что б её. Куда деваться от таких специалистов? А что за движение тут началось, я не пойму? Пока мы разговаривали, все остальные попадуны разбежались по лесу, и каждый что-то искал, тащил, ломал. А вот и организатор всего этого безобразия выискался – кентавр прямо-таки, только торс тоже волосатый, а башка как у мопса – вся в морщинах. И прёт, главное, целенаправленно на меня, ещё и палку какую-то несёт.

– Так, я не понял, ты меня припахать что ли надумал? – спросил я, когда кентавр показал мне палку, а потом указал на лес. – Во-первых, не пойти ли тебе к чертям собачьим? Плевать мне, каким топ-топ менеджером ты был у себя, я вожак клана вообще-то! А, во-вторых, на кой хрен тебе палки? Ты тут обосноваться надумал? Ну, и обосновывайся, а мы домой возвращаемся!

Пока не знаю как, но домой обязательно. Или, как минимум, прочь из этого мира. Хоть тут и деревья зеленеют и синеют, и птички поют, но мне здесь не нравиться. Знать бы ещё что именно.

– Тайрос, проверь-ка планетку.

– Сейчас, – ответила она и полезла рыться в сумке, откуда через некоторое время достала компьютер-наладонник и принялась стучать когтями по экрану. – Угу… согласно показаниям скафандра, радиационный фон здесь превышает верхнюю границу, установленную Министерством Здравоохранения Содружества, в семь раз, – не смертельно, по крайней мере, для нас, но всё равно долго здесь лучше не задерживаться, тем более, что один из нас ранен, а скафандр у нас один на восьмерых, – ультрафиолет… мне он по барабану, а вам?

– Шерсть выцветет, – пожал я плечами, – что с показаниями?

– Скафандр не на открытом месте, но уже тут превышение в восемь раз.

А вот это уже для глаз нехорошо. Что за мир? Озоновый слой тут, похоже, очень тонкий, да и радиация. Монолит решил нас сразу после средневековья закинуть в мир, переживший ядерную войну? Правда, судя по природе, она тут была очень давно, ну или мы сейчас в каком-нибудь глухом месте, в котором не было объектов достойных ядерной бомбардировки.

– Так, – подумав, ответил я, – уходим пока в лес, ищем укрытие, останавливаемся там и лечим барона. Тайрос, у тебя как с медицинским образованием?

– Себя в полевых условиях штопать приходилось.

– Ну, тогда и барона заштопаешь, а то моё колдунство кончилось, а все мои медицинские навыки ограничиваются зализыванием ран, – а при проникающем ранении лёгких этого недостаточно. – Кристалл, – а он тут есть, иначе нет смысла нас сюда отправлять, будем искать ночами, поскольку глаза у меня уже болят.

– Тоже, – поддакнула Кира, а остальные кивнули в знак согласия.

– Теперь ты, Лунтик, – обратился я к тигру, – ты с нами идёшь или как? – не похоже, что он что-то понял. – Я, кстати, Гривар, – указал я лапой сначала на себя, а потом по очереди на остальных: – Кира, Куга, Ошка, Тайрос, Марта, Рудрел.

– Брам, – ответил он.

Что ж, первые подвижки есть.

– Больше с нами никто не идёт? – а остальных уже основательно припахал кентавр, обидевшийся на то, что я не счёл нужным последовать его указаниям. – Ну и хвост с вами, а мы пошли.

И желательно нам уйти подальше от них, а то мало ли что взбредёт в башку этому руководителю. По оснащению наша группа обгоняет всех остальных вместе взятых. Одна пила чего стоит. Потому, забрав раненого барона у Марты, я пошёл быстрым шагом, задавая темп движения остальным, и мы двинулись прочь от остальных порталопроходцев.

Мы уходили всё глубже в лес, я нёс раненого, Кира с пистолетом и Куга с плазмером прикрывали нас, Ошка шла впереди, прорубая, когда это требовалось, густые заросли мечом, Тайрос следила за показаниями приборов. Только Брам был ничем не занят, и потому я решил обучить его языку, для начала Арги, как более приспособленного для хищных глоток. Пока же он выучил только слово «мон» – «дерево», поскольку других наглядных пособий на нашем пути почти не встречалось. Ну, и ещё потихоньку начали осваивать слово «куст».

Пройдя около сотни метров по открытому пространству, я увидел впереди обросшую мхом и травой фуру, и скомандовал:

– Стоять! – остановился я, подняв лапу для тех, кто телепатией наделён не был. – Сгодиться, я думаю, – указал я на металлический параллелепипед.

– Нет, – покачала головой Тайрос, – от неё фонит. Наведённая радиоактивность – железо под воздействием проникающей радиации само начинает излучать.

Ну, значит, будем искать другое место. Фура, конечно, фонит не намного сильнее окружающей нас местности, но всё же фонит. А откуда она вообще тут взялась? Я вновь дал знак остановиться, и посмотрел на фуру. Между железякой и нами не было ни единого дерева, только трава, а значит…

Я сковырнул дёрн ножом синего и обнаружил под ним – внезапно – асфальт. Да и земля по сторонам – теперь это трудно не заметить – была ниже, а значит, во-первых, верна моя догадка о мире, пережившем ядерную войну. Ну, это, в принципе, и по фуре стало понятно. Во-вторых, где есть асфальтовое полотно, есть и трубы под ним, предназначенные для стока воды. Надеюсь, они здесь большие. И, надеюсь, они недалеко, а то глаза уже болят, и слёзы появились. Скоро шерсть начнёт сыпаться, вот только чистая шелковистая вместо неё не вырастет. Ух, Монолит, доберусь я до тебя!

– Смотрим по обочинам, ищем укрытия, – скомандовал я, поправил тело на плечах и двинулся вперёд. – Тайрос, а у тебя глаза не болят?

– У татанов есть третье веко, – на ходу ответила она, – кроме всего прочего, оно ещё и защищает от ультрафиолета.

– Вот только на Татанирве ультрафиолет в пределах нормы, – там такой смог, что внизу солнца нет вообще, какой уж там ультрафиолет, – ведь так?

– То, смотря, на каком Татанирве, – ответила она, – с этими дневниками я уже ни в чём не уверена.

– Вот выберемся и найдём какашку, тогда у него всё и отберёшь назад, – утешил я её. – Наур на связь выйдет, узнаем как там дела.

А что-то давно я от него вестей не получал. Нет, я понимаю, что абонент был не абонент, но перезвонить так трудно что ли? Ладно, поговорим с ним позже, с ним-то ничего не случилось, а случись что со мной он бы тоже это почувствовал.

– Нашла! – почти одновременно выкрикнули Кира с Кугой, увидев трубу.

– Поместимся, думаю, – оценив размеры, ответила Тайрос, и мы стали спускаться с дороги.

Ошка, срезав мечом свисающие корни, открыла нам дорогу внутрь, и мы забрались под дорожное полотно, какое-никакое, а укрытие, да и барону требовалась операция. На искусственной вентиляции и стимуляторах он долго не протянет.

– Клади сюда, – расчистив место на полу, указала Тайрос, – Кира, свети.

– Брам, свети, – отобрал я Киры наладонник с выкрученной на максимум яркостью подсветки и сунул его в лапы тигра, направив свет на «операционный стол». – Кира, если что, ассистировать сможет, – пояснил я, – а Брам по-нашему пока ни бум-бум.

– Пусть так, – согласилась татанка. – Готовь инструменты, – сунула она мне в лапы сумку, – отсос, зонд, и весь набор достань, пожалуй.

– Путь к сердцу самца лежит через вскрытую грудную клетку, – не к месту брякнул я, раскладывая медицинский набор на полу рядом с бароном, с которым уже вовсю возилась Тайрос.

– Ничего вскрывать мы не будем, – мотнула она головой.

– А как будем? – поинтересовалась Ошка.

– Увидишь, – ответила татанка и взялась за управление зондом – универсальным устройством на гибком проводе – и ввела тот в рану, – давай отсос!

По её команде, я сунул шланг в рану и, направляемый её командами, стал крутить его, направляя конец к месту, где скопилась кровь. Тайрос же, пользуясь камерой на конце зонда, следила за моими движениями, контролируя и направляя, и подталкивала обрывки тканей к кончику шланга, дабы тот высосал их из пространства между лёгкими и грудной клеткой. Закончив чистку, она стала латать дыры в лёгких, начав с той части, что была ближе к спине. Залатав одну за другой три дыры в правом лёгком, она перешла к повреждённым бронхам, отрезая повреждённые куски и стягивая целые, склеивая их специальным клеем. Когда и это закончилось, наступила пора латать дыры с передней стороны лёгкого, а потом всё то же самое мы проделали и с левым лёгким. В конце после того, как из грудной клетки были удалены воздух и кровь, она залила дыры оставленные болтами всё тем же клеем, и просто отрубилась. Я убрал инструменты и подключил обратно к барону блок жизнеобеспечения скафандра, что радостно сообщил нам, что состояние пациента сменилось со стабильно критического на тяжёлое.

А снаружи уже царила ночь, из лесу доносились всевозможные звуки – от шёпота до крика и от стона до вопля – Брам, как только закончилась операция, упал, где стоял, даже не выпустив из лапы компьютер, что держал всё это время абсолютно неподвижно. Мы же – я, мой «гарем» и Марта – распределив дежурства, отправились на боковую.


Глава 12

Утро – солнце едва-едва преодолело зенит – началось с того, что меня попытались сожрать. Ну, как сожрать, сгрызть. Какой-то грызун – плевать на чешую, с такими резцами он может быть только грызуном – подобрался сзади и решил попробовать мой хвост на вкус. А он и так короткий!

– И что это за свинство, – спросил я «крысу», которую поймал за хвост, который был куда длиннее моего. – Куда?! – оставив свой хвост у меня в лапе, грызун упал на землю и, часто-часто перебирая лапками, сбежал от меня в норку.

Пока солнце не сядет – сейчас оно как раз будет светить в глаза, которые и так болят – наружу я не сунусь, а потому я решил потратить время до заката, проведя ревизию. И так, что же мы имеем: меч, нож, кнут, пила с полутора литрами смеси спирта и масла, литр бензина; инструменты Тайрос с основательно разряженными аккумуляторами и почти без расходников; всяческие электронные устройства, для которых тут нет никаких целей, даже для простого радиоприёмника – треск стоит такой, что не услышать ничего; пистолет – вполне привычная конструкция со свободным затвором – синего с двумя десятками патронов; плазмер с единственной неполной батареей; и два магазина к рельсотрону, батареи от которых не подойдут ни к чему без переделки. А браться за переделку пока рано, поскольку неизвестно куда их будем подключать. Ах, да, ещё же есть медицинский синтезатор, в котором почти закончились запасы, и зонд. На этом всё.

В принципе, не так уж и много, но вот кентавр сотоварищи решил, что они стоят риска дневного перехода и последующего нападения на нас. Ну-ну, нападать на ночного – точнее, универсального – хищника – та ещё глупость. А тем более, когда хищник не один, и знает о приближении заранее. Ну, вот не умеют они по лесу ходить!

– Подъём, – аккуратно потряс я Киру за плечо, – буди остальных, вороги идут!

Пока Кира будила остальных, я аккуратно выглянул из укрытия, разглядывая приближающийся отряд. Всего четверо пошли вслед за кентавром, остальные либо послали его – маловероятно, раз уж он решил подмять всех под себя – либо он решил, что этого будет достаточно – а это уже неуважение! – либо остальные заходят с подветренной стороны. Пойду, проверю.

– Куга, следи за кентавром, Ошка, за тобой противоположная сторона, Кира, будь умницей и не балуй, – раздал я указания и, прихватив нож, скрылся в лесу.

Будут они на меня охотиться, щаз! Лес – моя территория, и то, что я пустынный арги, а лес этот мне незнаком, ничего не изменит. Это мои лапы приспособлены для бесшумного перемещения, это мой нос определяет то, что скрыто от других, мои уши чуют самые тонкие звуки – кисточки не только для красоты – и мои вибриссы улавливают все движения воздуха! Мои, а не их! И пора бы оправдать своё имя.

Оббежав по широкой дуге место нашей ночёвки, я зашёл за спины основному отряду – прав я всё же оказался – и, выбрав первую цель, стал подкрадываться к ней. События, произошедшие в средневековом городе, сняли установленные мной ограничители, и к убийству разумных с сегодняшнего дня я буду относиться проще – какие, под хвост, мозги могут быть у тех, кто задумал на меня напасть? Нет, мозгов там нет, там только кю!

Серый ящер – похож на татана, только бескрылый – явно, происходил с планеты, где лесов было мало. Казалось, он умудряется наступать на все – абсолютно все – веточки, находящиеся на своём пути, в дополнение ко всему своими когтями он постоянно цеплял широкие листья-лопухи и часто останавливался, чтобы снять их, производя при этом ещё больше шуму. Он так и не понял, откуда к нему пришла смерть.

Я же, вытерев нож от синей крови о лопух, который ящер так и не успел снять с лапы, двинулся к другой цели – тому «лису», что сидел в клетке напротив меня. Вот кто ему мешал уйти со мной? Я ведь приглашал, но нет же, он решил остаться с кентавром, а потом прийти и ограбить, наверняка, убив в процессе, меня и моих друзей. Пусть он двигался тише ящера и даже сумел услышать что-то – плохо без когтей, лапы скользят – но поднять свою дубину не успел.

Уложив рыжее тело в овражек, дабы остальные его не заметили и не насторожились, я перешёл к менее антропоморфным целям и забрался на дерево, откуда, перепрыгивая с одного на другое с ножом, зажатым рукоятью в пасти, направился к скачущему по веткам двухметровому кальмару. Где у него находились уязвимые точки, я не знал, так что бить пришлось «по площадям». В смысле, я просто сшиб его с ветки, прыгнув следом, и приземлился на него, превращая его беспозвоночное тело в лепёшку.

Конечно, услышав шум, оставшиеся в живых «охотники» насторожились, но, когда они достигли закуски к пиву, меня в том месте уже не был. Но я был рядом – прямо за спиной «птички», что так непростительно щёлкала клювом. Вот я её и проучил за это, что только перья полетели. И сама птичка тоже, а ещё говорят, что страусы не летают. Летают! Просто тут всё зависит от силы пинка. Пролетев с распоротым горлом – на нижних-то лапах когти на месте – метров десять, птичка врезалась в змея, оросив того своей кровью.

Реакция у змеи – кажется, змей с руками нагами называют – была что надо. Вот только на то и был расчёт: в месте приземления уже торчал – остриём вверх – нож, и змейка, приземлившись, поскользнулась на траве и пропорола себе брюхо до самого хвоста. Вот и всё, засадному полку засадили по самое «не балуйся». А, судя по доносящемуся с той стороны запаху крови – четырёх разных существ – в живых остался один лишь кентавр. И то ненадолго. Кира никогда не играет в «кошки-мышки» долго. Ну, я и не буду ей мешать, поскольку тот кентавр нам и даром не нужен: толку ноль, а информация его нам неинтересна, да и языковой барьер помешает нам её извлечь.

Перекусив – не пропадать же добру, да и есть радиоактивное мясо при наличии относительно чистого? – я вернулся в укрытие. Кира с перемазанной кровью мордой – она, как и остальные арги, относилась к разумности уже убитой дичи крайне просто – подошла следом, пума с барсой расстроились, что их оставили в тылу, но не сильно, поскольку «дикая» охота – развлечение присущее арги в большей степени, чем остальным видам. А вот остальные пока спали. Даже Марта, которой по профессии – пусть и оставшейся в прошлом – положено быть всегда начеку. Так нет же, спит, да ещё и тигра к себе под бок подтянула. Эх, и не предупредить его, она ж из него верёвки вить будет!

– Приятного аппетита, – всё же нос гроранцев тоже достаточно чуток, чтобы даже сквозь сон почуять запах крови, – кого ты уже успел схарчить?

– Там лежат, – махнул я лапой в ответ, – можешь тоже покушать.

Она ушла, а я начал умываться, ожидая реакции, которая не замедлила последовать. Скажем так: Марта оказалась плохо знакома с культурой Арги и теперь громко и витиевато – надо будет запомнить парочку выражений – ругалась.

– Вы вообще всё жрёте? – немного успокоившись, появилась она в укрытии.

– Почти, – выковыривая из зубов чешую наги, ответил я. – У Арги запрет только на каннибализм, причём в данном случае арги и арги-ру приравнены друг к другу, и на предумышленное убийство разумного, именно, ради пропитания. А остальное мясо подлежит оценке исключительно по критерию «вкусно – невкусно». Вот змеюка вкусная, а кальмар даже с пивом не пойдёт.

– Пусть ты и Гривар, но ты, по-прежнему, Псих!

– Что б ты знала, «дикий» и «зверь» в какой-то степени синонимы слова «псих». Так что я теперь Псих Психованный!

– Верно подмечено, ничего не скажешь.

– Это клановое имя, – согласился я, – тут иначе и быть не может. Кстати, уже стемнело, и нам пора выступать. Не все попадауны пошли с кентавром, и, что они намеренны делать, я не знаю и выяснять не стремлюсь! А стремлюсь я убраться как можно дальше отсюда и найти хоть какую-нибудь цивилизацию!

Дабы выяснить, какой «квест» подготовил нам Монолит на этот раз.

– А он? – указала Марта лапой на Брама. – Почему его ты оставил в живых?

– Потому что он не стремился меня убить! А кто первый начал – тот сам виноват, земля ему пухом, не надо из меня маньяка делать! – я и сам справляюсь прекрасно. – Я вообще считаю, что перо разит сильней меча. Но из-за языкового барьера вынужден пользоваться последним.

– А вы-то что-нибудь скажете? – обратилась она к Куге и Ошке.

– Скажу, – ответила пума за двоих, – скоро выходить, а мы голодные, – и отдав плазмер мне, она, а вслед за ней и Ошка, вышла наружу.

– То есть не ты один такой долбанутый?

– Нет, – мотнул я головой, – весь клан вообще-то. А ты ещё хотела его частью стать!

– Это когда же? – удивилась она.

– Когда на комиссарское тело покушалась!

Она же и меня совратить пыталась. Хотя тут, скорее, спортивный интерес, поскольку я – единственный самец, не поддавшийся её чарам. Поскольку постоянно от неё бегаю. Я, конечно, не из тех, кто членом думает, но Марта творит такое… И никто – даже она сама – не может объяснить как.

– Я на тебя покушалась?

– Ну не я же?

– Гнусный поклёп! – возмутилась она. – Я вообще девственница, что б ты знал.

Оп-па. Хорошо, что хвостатые мои ушли, а то и их бы челюсти пришлось на полу искать, как мою и Кирину.

– Что, прости? – поковыряв мизинцем – всё ещё без когтя, хотя, тогда бы был массаж мозга – в ухе, спросил я. – Мне послышалось…

– Не послышалось! Если не веришь, можешь проверить.

– У гроранок нет плевы.

– Я не гроранка.

– У псовых тоже нет, и у арги нет, и у кошачьих нет.

– А у людей есть! И у меня на момент трансформации была, и никуда не делась.

– А есть ещё…

– Есть, – перебила она меня, – но никто не уходил дальше лапок!

– Хм, звучит как вызов. Вот только я его принимать не буду!

Кажется, она этого и добивается, вот только мне не ясно, зачем. Нет уж, я лучше ещё раз с татанкой – желательно на трезвую голову, чтобы узнать как оно – чем с ней. Я не трус! Но я боюсь! А Марта, кажется, разочарована. Нет, с этими бывшими – которых не бывает – агентами, надо держать ухо востро! Один Звягинцев чего стоит! Правда, на счёт Серова я ошибался, но тут, видимо, просто исключение из правила.

– И, кстати, – добавил я, – было бы глупо потерять такой козырь. Может быть, нам тебя ещё в жертву принести придётся.

– Наговорились? – Ошка высунула свою серую мордашку прямо надо моим плечом. – Топать пора.

– Пора, – согласился я, – Брам, Тайрос, подъём!

Вот татанка – молодец сразу проснулась, а Брам команду «Отбой» выучил, а «Подъём» – нет. Ну да ничего, сейчас выучит. Да так, что больше не забудет:

– РОТА, ПОДЪЁМ!!!

Блин, не стоило так близко подходить, поскольку до того сладко спавший тигр, вздыбив шерсть и выпучив глаза, вскочил так, что сбил меня с лап, и пулей вылетел из укрытия.

– Тебя все услышали, – подняв прижатые было уши, сказала Марта. – Вся чёртова планета. Даже отец проснулся. Иди тигра лови! – махнул она лапой, беря барона на плечи.

Тут она права. Надо ловить, а то сейчас испугается тел спросонья-то и умчится в неизвестном направлении.

– Брам, стой! – выбежал я следом за ним. – Да стой же ты!

Куда там, наткнувшись на недоеденного кентавра, он только ходу прибавил. Странно, по зубам самый настоящий хищник, а ведёт себя так, будто крови боится. Или это он решил, что из-за того, что он проспал весь бой, он недостоин с нами идти, и теперь решил совершить сепукку, напоровшись на сучок?

– Стой! – догнав его, я прыгнул, и мы покатились по траве, собирая шерстью сучки. – Шутки у меня дурацкие, я знаю. Ну да ты тоже придумал обижаться из-за этого… Ой, здрасьте.


Интерлюдия

Поисковый крейсер клана Прайд «Коготь».

– А меня ещё параноиком обзывали, – держа в лапах кружку горячего терпкого напитка, делился мыслями с капитаном крейсера подобранный на станции иброс, – смеялись, что я на бумаге пишу. А я ведь прав оказался! Сеть Приюта кто-то атаковал, потёр информацию, Клапуса убил и информацию потёр. С моего корабля тоже. Но я всё записал.

– Так ты делись информацией-то, – со стуком поставив свою кружку на панель приборов, ответил капитан – леопард, весьма похожий на своего гостя, только хвост короче. – Двигатель почти «остыл», до прыжка полчаса осталось. Хотелось бы знать, куда прыгать.

– Сейчас, – похлопал себя по карманам иброс и достал блокнот, правда, открывать его не спешил.

– Фрегат класса Раррнар, – поняв всё, добавил леопард, – без гипердвигателя только, извини, но сам же слышал, что недавно их стало опасно использовать. Такой же твоему другу.

– А Рангу-то за что?

– За то, что с нами связался. Тебе жалко что ли?

– Нет, конечно, – открыв блокнот и став его листать в поисках нужной страницы, ответил гость. – А мы успеем перехватить взломщика?

– Успеем, ты только кота за хвост не тяни. У Живчика гипердвигатель только программный был, без смены железа, так что мы быстрее. Маргу, подойди, – подозвал капитан штурмана, а после вновь обратился к ибросу: – Говори уже. Получишь ты корабль, моё тебе слово.

После того, как капитан лично поручился, тянуть дальше у иброса не оставалось иного выбора, кроме как выполнить свою часть сделки. Поскольку жители Кланов – не только арги – слово своё всегда держали, но и с других требовали того же, и при обмане больше никогда не шли на контакт. Выдернув листок из блокнота, он передал его подошедшему штурману арги и пояснил, указывая на изображённые на листке звёзды.

– Это 132-Ра-15, 132-Дн-37, – называл он те звёзды, чей яркости было достаточно, дабы получить индекс в звёздном атласе Содружества, – 132-Ор-18, 133-Дн-109.

– Всё ясно, – прикинув расположение звёзд в трёхмерном пространстве, штурман с ходу перевёл координаты в систему Кланов, – Ипсилон или Гамма Лапы.

– Так Ипсилон или Гамма? – внимательно посмотрев на арги, спросил капитан.

– Звезда синяя, – внёс уточнение иброс.

– Гамма, значит, – сказал штурман и вернулся к своему терминалу. – Какого… – произнёс он, глядя на заполненное окно, – Коготь, я же просил…

– Потренируешься потом, – ответил искин, – сейчас ситуация не та. Прыжок!

– Никакого порядка, – покачав головой, произнёс капитан, глядя на резко сменившееся изображение на обзорном экране. – Анархисты мохнатые.

– Себя бы видел, Семён, – хихикнул тигр-старпом.

– Никакой субординации, каждый делает, что хочет. Я-то тогда зачем здесь? Для мебели?

– Йа! Отличный пуфик!

– Вот от тебя, Фридрих, я ну никак не ожидал! А как же орднунг?

– Немцы любят порядок, тигры – нет.

– Не боевой корабль, а чёрт знает что.

– Не боевой, а поисковый и учебный, – вмешался искин, обратившись к нему по личному каналу ментальной связи – и давно пора привыкнуть, что арги не нужен командир, поскольку командовать нами бесполезно, а нужен вожак, который будет вести за собой.

– И как я должен вести за собой экипаж? Запрыгнуть в скафандр и бежать лететь впереди?

– На крейсере это проблематично, – согласился ИИ, – поэтому основной боевой единицей флота Кланов является фрегат. Вот только пятьсот хвостов на фрегат не затолкать.

– Их и для крейсера-то многовато, – согласился капитан.

– Скоро станет не так тесно, как только склады обчистим, все призовые команды перейдут на трофеи.

– «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь» – слышал такое? Склады, сам слышал, охраняются.

– Все коды доступа у нас есть, я их уже передал, система подтвердила и опознала нас как своего. Остаётся дождаться Живчика, аккуратно его подстрелить, забрать книжки из рубки и трофейные корабли, после чего спокойно вернуться домой.

– Всё-то у тебя просто, – пробурчал капитан в ответ. – А вот мне что-то неспокойно. Двигай пока к складам, прикинемся одним из законсервированных крейсеров, подпустим поближе и прицельно выстрелим. Кстати, что за книги?

– Дневники, – пояснил Коготь. – Просьба Вожака.

Короткое веселье, царившее недавно, вновь сменилось рабочей обстановкой, когда корабль двинулся к консервационным складам. А после, когда Коготь встал рядом с законсервированным крейсером и отключил всё, что только можно было отключить, оставив лишь пассивные средства наблюдения, экипаж и вовсе замер, словно хищник, поджидающий дичь в засаде. Собственно, так оно и было.

Минут текли, сливаясь в часы, корабль плыл по орбите вокруг голубого гиганта, сменились вахты. И лишь сейчас, спустя почти сутки, беглый искин появился в системе.

– Фиксирую выход из прыжка, – арги, наблюдающий за системами обнаружения, голосом – подобное перекочевало в ВКС кланов от земных моряков – продублировал информацию, которую искин уже донёс до остальных членов экипажа. – Фиксирую объект на детекторе масс, визуально не наблюдаю.

– Рано, – прикинув расстояние, ответил появившийся в рубке капитан, – через полчаса только увидим. Вести наблюдение, себя не выдавать.

– Есть вести наблюдение, – отрапортовал арги.

Цель была пока далеко, и тревога не подавалась, но на мостик стали подтягиваться и члены экипажа из отдыхающих смен, дабы сменить дежуривших, чтобы и они могли облачиться в скафандры. Сами же они уже это сделали.

– Зачем? – удивился капитан, когда штурман протянул ему скафандр. – Боишься одиночного перехватчика.

– Не боюсь, – ответил арги, – но кто-то совсем недавно жаловался на отсутствие порядка, а теперь нарушает инструкции.

– Ладно, – принял он из лап штурмана браслеты и блок жизнеобеспечения. – Прямо поверх формы?

– Скафандр и есть форма.

– Так что же вы его не носите?

– Носим, в боевых ситуациях.

– А так голые шастаете, – ответил он и пробурчал себе под нос: – Нет бы тихо-мирно доживать старость на Земле, пусть и в игрушки играя, нет же, повёлся старый дурак! Космос, звёзды, вторая молодость! А по факту кучка голожопых мохнатых хиппарей на старом корыте.

– Я всё слышу, между прочим, – в голосе искина послышалась обида, – я старый, но не устаревший! И никто никого силком не тянул! Вот погоди, тебя потом ещё в матрицу ИИ скопируют, тогда то и будешь ворчать!

– Вот только не надо мне угрожать! Блин, позорище. Лично я никогда на мостике своей лодки в акваланге не стоял!

– Там от него толку не больше, чем здесь. И не я писал инструкцию! Все вопросы к Вожаку!

– Вожаку? Вот не поверю я, что он будет в рубке в скафандре стоять.

– На фрегатах ношение скафандров не обязательно.

– Кто бы сомневался!

В этот момент в беседу капитана и корабля вновь вмешался наблюдатель, доложив:

– Подтверждаю визуальный контакт, фиксирую радиосвязь.

– С кем? – удивился капитан.

– Не с нами, мы случайно попали в луч, судя по всему, он пытается связаться с той батареей, фиксирую ответный сигнал… движение…

– Мы под прицелом! – перебил его другой наблюдатель.

– ПКО отвергла коды, – взволнованным голосом сообщил радист.

– К бою! – перекрикивая гул докладов, прокричал капитан.

Но прежде чем он успел отдать следующую команду, совместный залп восьми стационарных ракетных батарей обрушился на крейсер.

– Туки-туки, я вас нашёл! – весело постучал костяшками по штурвалу киборг, наблюдая за вспухающим огненным шаром.


Глава 13

Чёрт, как же не вовремя! Нет, я не говорю, что смерти соплеменников могут быть вовремя. Их вообще не должно быть! Но, случись это на пару минут раньше или позже, я бы не оказался согнувшимся от боли – пятьсот хвостов разом отправились разом в Края Вечной Охоты – перед местными рейдерами, и не получил бы прикладом по башке. И не сидел бы я сейчас в ржавом кузове трясущегося по ухабам грузовика, и ошейников, бьющихся током, сейчас бы не было на моей и Брамовой шеях. Что у них хоть произошло? Нет, по «списку погибших» понятно, что Коготь уничтожен вместе со всем экипажем. Но что могло уничтожить целый крейсер производства Рари с нашим искином и оборонительным вооружением? Что вообще с Науром? Почему он не связывается со мной уже который день? Мы ещё в Млечном Пути, или нас уже закинуло куда-то совсем далеко, и Наур просто не может до меня докричаться? Или Монолит блокирует связь? Последнее маловероятно, поскольку клан я ощущаю.

Отдельно стоить отметить наших похитителей, поскольку они были абсолютно разные. Первый был высокий, тощий с зелёной рожей и глазами с горизонтальными зрачками, в остальном похож на человека, только кожа всё того же зелёного цвета. Второй рейдер, наоборот, был низким и толстым, почти круглым, с бледно-серой кожей, тремя глазами – два были в одной глазнице, но видел ли хоть один из них? – и дырой вместо носа. А третий… Третий был особенно хорош: руки с разным количеством суставов, правая с пальцами сросшимися в одно целое, кожа жёлтая, глаза: один с вертикальным зрачком на жёлто-зелёной радужке, второй – полностью чёрные. Ни у кого из них не было ни волос, ни бороды, а кожа была покрыта язвами и струпьями. И судя по тому, что наш вид их и вовсе не удивил, встретить тут можно что и кого угодно.

– Блядский ошейник! – сорвался я.

Когда же у него батарея кончиться? А то эта хрень реагирует на любое резкое движение, которое – при такой-то дороге – случается раз десять-пятнадцать в минуту. Хренов Монолит! Наверняка, он специально высадил нас здесь, поблизости от того места, где рыскали эти ухари! Ну да, ещё я разорался, но не себя же мне винить? Ошейник… ошейник! Я же не собака, чтобы на меня ошейник надевать! И не сжечь больше схему, чёрт! Каменная дрянь! Ух, дайте мне отбойный молоток!

Правда, надо выбраться для начала. И я совершенно не знаю как: ошейник не снять, при прикосновении он тоже бьёт током, у меня уже вся шерсть дыбом стоит, Брам всё ещё в отключке, и помощь извне не успеет. Эти гонщики, гонят больше сотни, так что Куге и Ошке остаётся только бежать за машиной, дабы не потерять следы. Киру же тоже приложило по нашей связи, так что она осталась с Тайрос, Мартой и её раненым отцом. Следом идут, конечно, но пока они преодолеют те три сотни километров, что, по моим ощущениям, грузовик уже преодолел с момента нашего пленения. И какие у них планы на нас? Жрать они вряд ли нас будут, поскольку еда должна быть поблизости, дабы бензин не жечь каждый раз, когда покушать захочешь, так что остаётся только рабство. А арги и рабство несовместимы! Мы же не собаки – главное Марте такого не говорить – чтобы на цепи сидеть! Я кот, который гуляет сам по себе! Хоть бы у них колесо лопнуло! Самому-то мне грузовик не раскачать, он здоровый, почти как Урал, да и с Брамом у нас тоже не выйдет.

Откуда палёным мясом пахнет? А, от меня! И ещё от Брама.

– Эй, изверги! – заколотил я в перегородку между кузовом и кабиной.

Но только лапы отбил – броня сантиметра два. Подозреваю, что весь кузов такой, так что выломать дверь можно даже и не пытаться. Я, конечно, сильный, но не настолько! А вот отломать этот пруток можно, поскольку грузовик стал сбавлять скорость, а значит, мы уже рядом с пунктом назначения.

И верно, пруток только-только дал трещину на сгибе, а грузовик уже стал петлять. Знакомые манёвры. Тут, явно, установлены бетонные или иные заграждения перед въездными воротами, дабы машина сбавила скорость и не смогла их протаранить с ходу.

Вот машина и вовсе остановилась, послышался разговор на неизвестном языке, потом скрип, и грузовик вновь тронулся. И, проехав, полсотни метров вновь остановился. Я приготовился врезать по чугунку первому, кто сунется в кузов, но сильный – сильнее прежних – удар током, дал понять, что ребята опытные, и с такими умными уже сталкивались.

Звякнул об пол выроненный пруток, и только тогда дверь открылась, и сразу три лассо стянулись на моей шее. Профессионалы, мать их мутантную.

Троица держала верёвки в натяг, а в руках у длинного я увидел какой-то пульт, и стоило только моему взгляду остановиться на нём, как он подтвердил мои догадки, и очередной удар током вздыбил мою шерсть.

А когда я резко дёрнул лассо на себя и выбил пульт из рук прилетевшего ко мне длинного, наступив затем на него, круглый дал понять, что у него – а может, и у третьего – имеется дубликат. И объяснял он это до тех пор, пока я не потерял сознание.


***

Очнулся я резко и вдруг. Ещё бы не очнуться, когда тут такое твориться! Пока я был без сознания, обмотанный тряпьём мутант – кривое несимметричное лицо, клочки шерсти тут и там по телу, и раздвоенный хвост – тупой ножовкой по металлу пытался отпилить мне клык! Очнувшись от дикой боли, я зарычал и врезал наотмашь по голове вандала. Черепушка у него оказалась слабоватой, и он упал с пробитым виском, выронив ножовку, а надсмотрщик, глядя на это, только передал своему коллеге что-то. Они ставки что ли на это сделали? Ну, это свинство!

Прыгнув к телу, я вцепился в руку мутанта и перекусил – моляры мои рассчитаны на кости потолще – охранники же решили, что перед ними совсем дикий зверь, и не предали этому какого-либо значения. А зря! Укусив кость ещё раз – у сустава – я вытащил обломок из воняющего мяса – вот ещё стал бы я такое есть – и с короткого замаха метнул его в ближнего надсмотрщика. Уроки, взятые у переселившихся в клан землян, не прошли даром, и кость воткнулась точно в глазницу, после чего второй надсмотрщик до упора вдавил клавишу на пульте. Было больно, но оно того стоило!

Когда я очнулся во второй раз, надсмотрщиков, ни живых, ни мёртвых, рядом не было, да и на мои клыки больше никто не покушался, так что я смог спокойно рассмотреть место, где я сейчас оказался. Ну, что я могу сказать: звезды полторы, не больше, причём это по моей шкале, где два – это гарнизонная гауптвахта. Замполит, скотина, совсем шуток не понимал. Заржавевшая металлическая решётка; сырые стены с мхом, грибами и плесенью; из мебели только Брам.

– Не ссы, квакуха, – подошёл я к тигру и сел рядом, – болото наше будет, – в ответ Брам взял да и уткнулся мордой мне в грудь. – Э, ты чего? – похлопал я его по плечу. – Нормально всё будет. Отвянь, а?

Вот мне ещё самца обнимать не хватало! Я, конечно, понимаю, что это во мне от человека осталось, но ничего с собой поделать не могу. Это старые арги – и арги-ру – совершенно спокойно относятся к подобному, могут даже вылизать другого – без интима! – без какого-либо стеснения. И это при том, что все самца гетеро, а вот самки – поголовно би. Хотя, какой тут, к чёрту, самец – ребёнок самый натуральный. Это арги взрослеют очень быстро, что детства у них практически нет, но ведь передо мной не арги!

– Очнулся? – голос Киры в моей голове отвлёк меня от всех мыслей.

– Абонент снова в сети, – ответил я, – что там?

– Небо видел?

– Извини, не до того было. То облачно, то меня в подвал закинули, так что нет, не видел. А что с ним не так?

– Звёзды, – ответила она, а потом всё же снизошла до пояснений: – С одной стороны они есть, а с другой лишь чернота, только маленький диск вдалеке.

Отпади мой хвост, это что получается, мы на самом краю Млечного Пути? А тот диск тогда что? Туманность Андромеды? Возможно. Тогда становиться ясно, почему Наур не может «дозвониться» – как-никак между нами пятьдесят тысяч световых лет – аргских, а не земных – выходит, связь ментальщиков слабее связи вожаков.

– Звёзды – это, конечно, хорошо, – согласился я, – вот только вы меня вызволять собираетесь?

– А ты сам не справишься? А то тут целая крепость!

– Я бы и рад, но ошейник на меня нацепили ироды! Весь загривок горелый, а эта штука всё никак не разрядиться.

– А снять никак?

– При прикосновении он тоже током бьётся, но у меня тут идея возникла… – ответил я и отключился, дабы Кира не отхватила моей боли.

А то боль – это такая штука, которой, если делишься, меньше не становиться. Наоборот, здесь её будет ещё большое, поскольку боль Киры тоже ко мне вернётся. Это со всякими приятными вещами такое творить интересно, но не сейчас.

Но вернёмся к плану по снятию ошейника: кажется, где-то тут ножовка была? Точно, вот труп, вот ножовка – вполне привычная конструкция – Эс-образное основание и натянутое полотно. Зубцов на нём не осталось, поэтому его долой, а вот из основания выйдет отличный крючок, которым можно попытаться подцепить ошейник. Металлическую часть под ремешок в том месте, где кожи я уже не чувствую, кажется, там контакт, а за ручку, обмотанную изолентой, можно ухватиться и попытаться порвать гадскую машинку. Вот только ошейник не желает рваться! Ещё и током продолжает биться, хоть уже и слабее, видимо, батарея садится.

– Ну, давай же, рвись, скотина! – кажется, уже что-то трещит. – Ещё чуть-чуть! Ну! Да!

На пике усилия, когда мышцы уже почти свело от напряжения, ошейник поддался и лопнул, что произошло одновременно с появлением надсмотрщиков. Видимо, пришёл сигнал на пульт охраны, и троица мутантов поспешила выяснить, с чем он связан.

– Получи, скотина! – погнутая ножовка полетела в первого мутанта.

На этом метательные снаряды у меня закончились, и пришлось мне от ответного огня укрываться за телом мутанта – больше ничего не было. Подняв тушку перед собой, я сжался, как только мог, но всё равно несколько картечин обожгли мне бок. Да и бронежилет мой долго не выдержит. К счастью, по сравнению с рейдерами, надсмотрщики профи не были, и допустили одну серьёзную ошибку – отстрелялись одновременно, и сейчас спешно перезаряжали ружья и обрезы.

Позволить им это доделать я никак не мог! Поэтому я рванул с места, всё ещё сжимая труп перед собой, и врезался в решётку. Затрещали кости – пока не мои – заскрипел металл, и посыпалась ржавчина, но решётка устояла, к тому же меня опять тряхнуло – решётка тоже была под напряжением.. Второй удар вырвал-таки пластину, удерживающую запор, и дверь распахнулась, выпуская меня.

Обладатель обреза уже успел перезарядиться, и в награду за скорость получил подарок – труп мутанта. Пока он выбирался из-под раба, я упал, подхватив обрез, и, перекатившись, выстрелил. Попасть не попал, но прицел сбил, и выстрел из помпового ружья чавкнул в земляном полу, оставив мне на память лишь обожжённую пыжом шерсть.

– Встаньте ближе, – прокричал я из-за угла, – у меня патрон только один!

Нет, ну вот с кем я разговаривал? Взяли и разбежались козлы, а патроны у третьего мутанта, который уже выбрался из-под тушки, перемазавшись в крови и гное. А Брама-то куда несёт? Подобравшись поближе, он прыгнул на безоружного, сбил того с ног и успел кинуть мне патрон, прежде чем получил прикладом в живот развернувшегося мутанта с охотничьим – любят они дробовики, как я посмотрю – ружьём.

Мы в ответе за тех, кого приручили, не так ли? Вот и я так считаю, потому первый выстрел достался драчуну, а, перезарядившись, пойманным патроном, я отстрелялся по его соратнику. Последний надсмотрщик рванулся было к ружью, но я уже выскочил из укрытия, и успел наступить на него лапой, придавив пальцы мутанта к полу.

– Ты всё равно стрелять не умеешь, – сказал я ему, – посиди-ка лучше здесь. И не вопи!

Вынув из кармана мутанта пульт, я взял его за шкирку и закинул его в камеру, закрыл решётку и зафиксировал её завязанной в узел ножовкой. А дальше пошла самая приятная часть любого боя – делёж трофеев. Себя я оставил обрез, как-никак я-то им пользоваться умею, Браму достался помповик, а ружьё я прихватил на всякий случай. Если что, потом болгаркой стволы отпилю, ведь всем известно, что лучше, чем обрез, могут быть только два обреза! Патроны – безгильзовые, что интересно – мы разделили пополам, ключом я снял ошейник с шеи Брама, больше же ничего полезного у надсмотрщиков не было.

– Пошли, что ли, – перезарядив оружие, я двинулся вперёд, поманив Брама за собой.

Куда там, пошли! Адреналин боя схлынул, и теперь раны настойчиво требуют внимания. Кое-как выковыряв когтем дробинки из своей шкуры, я похромал вперёд. Да уж, ещё толком ничего и не началось, а я уже весь побитый, пострелянный, попиленный. Пожалуй, нам потребуется поддержка:

– Кира, диверсию слабо устроить?

– Что значит «слабо»? – всегда срабатывает. – Я тебе покажу «слабо»!

А пока мы ждём обещанного фейерверка, стоит и самим что-нибудь такое выкинуть, что-нибудь, что они запомнят надолго! Вот, к примеру, почему они так расточительно относятся к электричеству – потери на всех этих решётках должны быть немаленькими – которое в разрушенном-то мире должно дорого стоить! Да и применение ему нашли какое-то не очень рациональное, чем держать в неволе кучу рабов, которых нужно либо кормить, либо часто менять, а значит, кормить тех, кто их ловит, если можно понастроить машин, которые бы выполняли всю работу. Ведь с электроникой у них тоже дела обстоят вполне прилично, поскольку схема в ошейнике оказалась пусть и кустарной, но весьма качественной. И следов перепайки на контактах радиодеталей я не заметил. Ошейник я, кстати, с собой забрал, закинув вместе с патронами в сумку, отобранную у обрезоносца.

– Что, Брам, – обратился я к вооружившемуся тигру, – посмотрим, откуда липездричество берётся?

Меня он, естественно, не понял, но, тем не менее, двинулся следом за мной, когда я задрал голову и пошёл, ориентируясь по толстым кабелям. По тесным коридорам со стенами с обваливающимися кусками бетона, обнажающего ржавую арматуру, мы двигались, всё дальше уходя от камеры с всё ещё вопящим надсмотрщиком. А вот и перестал.

Мне бы обрадоваться данному факту, но, как обычно, за маленькой приятностью следует огроменная неприятность. Ведь эта скотина не просто перестала вопить, нет, сейчас надсмотрщик часто что-то тараторил. Хотя, что значит «что-то»? Это он своим наводку давал.

– Брам, ходу, – дёрнул я его, заводя перед собой, и стал толкать вперёд. – Потом достопримечательностями полюбуешься и дивный букет плесени оценишь. Всё потом!

Затолкав его за решётчатую дверь, я закрыл её, повернув засов, и загнул его, дабы сразу дверь не открыли, после чего, догнав тигра, побежал впереди. Сзади послышались голоса, лязгнула решётка, а после грохнул выстрел. Брам, которому я успел поставить подножку, вскрикнул и упал, растянувшись по полу. Я же, оттолкнувшись от стены, «качнул маятник», пропуская дробь мимо – почти всю! – и выстрелил в ответ, после чего вновь рванул вперёд, придавая ускорения и Браму, дабы скорее уйти из зоны поражения.

Вслед нам неслись ругательства, угрозы и выстрелы – последнее самое понятное и потенциально самое неприятное – но мы уже забежали за угол и, судя по кабелям, которых стало ощутимо больше, приближались к цели. Внезапно пол ушёл у меня из-под лап, свет мигнул, а с потолка посыпалась пыль.

– Как диверсия? – напомнила о себе Кира.

– Слапсшибательно…

– Я старалась!

– Молодец, возьми с полки пирожок. Найдёшь транспорт, вообще умницей будешь.

– А у тебя какие планы?

– Это только умницам знать разрешается.

– Ну-ну.

Так, тут кабеля, и тут кабеля. Куда идти-то? Слева доноситься какой-то стук, справа – ничего. Что ж, посмотрим что там такое, для начала.

Двинувшись налево, я снова обогнал Брама, а потом пошёл медленнее, выставив вновь заряженный обрез вперёд, и взяв в другую лапу ружьё. Стук становился всё громче, к нему добавилось какое-то шипение, кабелей становилось всё больше, а у меня становилось всё сильнее желание убраться отсюда как можно дальше. Странно, что здесь нет охраны.

Как только мы зашли за следующую дверь, мне стало ясно, почему её здесь нет. Во-первых, тут было шумно из-за свиста огромной турбины и грохота редуктора, соединяющего её с визжащим генератором. Во-вторых, тут было очень жарко, во-вторых, стояла страшная вонь от гниющих и разлагающихся заживо прикованных цепями рабов следящих за всем этим оборудованием. Но всё это мелочи, по сравнению с тем, что занимало немалую часть помещения. Я говорю не про теплообменник, не про гудящие насосы, а про неприметный на первый взгляд металлический куб с торчащими из него чёрными цилиндрами. Графитовыми цилиндрами, и лёгкое голубоватое свечение от разлитой по полу воды даёт понять, что это не станок по производству карандашей.

– Делай как я, – крикнул я Браму и, подбежав к первому цилиндру, затолкал его вперёд до упора, невзирая на причитания рабов.

Один за другим все стержни оказались полностью утоплены. Задерживаться здесь не хотелось, но пара минут погоды не сделают, поэтому я дождался, когда давление пара, вращающего турбину, ощутимо упадёт, и стал один за другим доставать стержни.

– А теперь бежать! – потянул я Брама за собой. – Цигель-цигель, а то сейчас в Сталкера играть будем!

Со всех лап мы бросились из реакторной, оставив позади рабов и их мольбы. Всё равно им недолго осталось. Первых встреченных рабовладельцев я подстрелил, не сбавляя ходу, а потом те смекнули, что чужаки улепётывающие со всех лап из реакторного зала – это не к добру, и повалили на выход вперёд нас.

– Кира, транспорт! – паникующая толпа уже вынесла нас наружу, и пора бы уже найти что-то, кроме собственных лап, которые уже едва держат меня.

– Еду! – раздалось в ответ. – Бегите пока к воротам.

– Знать бы ещё, где здесь ворота, – пробормотал я, но кинулся всё же следом за толпой.

По улицам стали проноситься автомобили – легковые и грузовые, бронированные или просто обвешанные всяким хламом – давя паникующих мутантов, следом ползли гусеничные машины, а это что за монстр?

– Это МТ-ЛБ! – монстр остановился, и с водительского места донёсся весёлый голос Киры. – Моя Телега – Лютая и Безбашенная!

– Погнали, телега, – запрыгивая на броню и подавая лапу Браму, ответил я, – а то сейчас, в самом деле, башню сорвёт.

– Что ты там устроил?

– Сейчас узнаешь.


Глава 14

Сбежав от взрыва – так себе, честно сказать, всего лишь столб пара поднялся над крепостью – мы гнали ещё какое-то время против ветра, дабы избежать радиоактивных осадков, а потом остановились на отдых в лесу, подальше от наезженных дорог.

Теперь я смог подробно рассмотреть нашу боевую колесницу. Хоть Кира и обозвала её МТ-ЛБ, но на данный образец земного ВПК, она походила мало, сходство было лишь в том, что ведущее колесо его очень широких гусениц располагалось спереди, а ленивец – сзади. В остальном же всё было по-другому: эта машина была больше, два с половиной метра в высоту, три в ширину, семь в длину; сзади выставлялись над корпусом два огромных – и почти полных! – топливных бака на полтонны дизеля каждый. Кроме того, при довольно-таки тонкой броне по кругу, лоб вездехода был бронирован гораздо внушительнее и, кроме того, имел форму «щучий нос», вот только по поводу лобового стекла у меня были вопросы. Нет, я не спорю, с обзором тут всё просто прекрасно, лучше, чем на некоторых легковушках, но вот насколько крепкое оно? Хотя, это же не Земля, может, тут бронированное стекло научились делать раньше, чем броню стальную.

Штатного вооружения машина не имела, но к ней кустарно была приделана небольшая башенка с малокалиберной пушечкой – или очень большим пулемётом – и установлены пусковые для различных гранат. Разобраться в маркировке мы не смогли, и потому гранаты остались лежать в ящике, но вот с пулемётом я разобрался, зарядил, и теперь в случае чего могу открыть из него огонь.

А главной особенностью данного транспортного средства стало то, что машина уже была подготовлена к перемещению по местности, загрязнённой радиацией. Помимо привычной по земным образцам фильтровентиляционной установке, создающей повышенное давление в салоне, в машине имелась система для обмывки машины нейтрализующим составом, запасы которого первоначально располагались в баках на корме. Так же здесь были всевозможные дозиметры – стационарные и выносные – и счётчики, показывающие сейчас, что фон от машины не превышает природного. Интересно, у них, видимо, изначально была военная доктрина, предусматривающая использование ядерного оружия в качестве наступательного. Иначе зачем создавать такую машину?

Кстати, несмотря на своё предназначение, машина была довольно-таки комфортной, в ней даже были установлены – опять-таки кустарно – кровати. С них нам пришлось повыкидывать всё тряпьё – кое-кому пришлось спать на жёстком, не у всех с собою три урчащих подушки есть – скрывающее за собой различные разъёмы, видимо, машина эта когда-то выполняла роль командно-штабной.

В целом машина зверь, но есть одно но:

– Кира, тебе не это надо было угнать!

– А что? – спросила она, отрываясь от латания моей… от вытаскивания дроби чуть пониже спины.

– Легковушку! – оборачиваясь ответил я.

– Не крутись, а то хвост отрежу…

– Легковушку надо было. С двигателем V8 и огромной турбиной! А то смотри: обрез есть, собака есть…

– Эй! – возмутилась Марта.

– Ну, ты же не будешь утверждать, что ты кошка?

– Мяу! – аргумент, но не из её уст.

– Не верю! Остаётся только куртка без рукава.

– А Тайрос на что? – внесла предложение Куга.

– Моя куртка на корабле осталась, – не поняв, в чём суть, ответила она. – Кстати, как он там?

– Не знаю, но о дневниках можешь забыть.

– Почему?

– Потому что погиб экипаж Клыка, а он всегда держался поблизости от Приюта, – какой ещё корабль держать в готовности отправиться к объектам Рари, как не их крейсер, снабжённый нашим ИИ? – так что с твоим кораблём мог столкнуться только он. Я не знаю, как перехватчик-новодел мог уничтожить крейсер Рари, но теперь Кланы при первом же появлении Живчика влепят по нему из всех стволов.

– О небо! – схватилась она вдруг за голову. – Неужели, это моя вина? Зачем я вообще полезла на ту планету?!

– Брось, – уж если есть виновный во всём этом, то уж точно не она, – неужели не произошло ничего такого, что могло бы толкнуть тебя на такой поступок?

– Тайт? – ну да, она же говорила про смерть брата. – Но это же случайность…

Не верю я больше в случайности:

– А что с ним произошло?

– Фанатики убили, а я не смогла спасти! – кажется, зря я затронул эту тему.

Но продолжить всё же придётся:

– Что за фанатики?

– Слепой старик и его приспешники – сектанты, поклоняющиеся какому-то «великому».

Хм, это тот же старик, что когда-то втирал мне чушь о победе Рари над Кланами? Но ведь это было очень давно, и он давно должен был умереть! Что-то не сходиться, но пока это всё равно не имеет значения, поскольку мы сейчас никак не сможем на это повлиять. Я пока лучше узнаю, что происходило вчера. И надо уточнить одну вещь:

– Кира, а в крепости кристалла не было?

– Не искали специально, не заметили ничего такого.

– А что там вообще происходило?

– А вот не скажу я тебе! – отвесив щелчок по хвосту, ответила она.

Ну и не надо, мне уже Ошка всё показала. И как Кира охрану со стены сбрасывала, крича вслед: «Лети, мой голубь шизокрылый», и как она сама после этого упала мордой в лужу, из-за вывалившегося из кладки кирпича, видимо, поэтому и рассказывать не стала. И как вломилась на склад ГСМ с плазменной горелкой в лапах. Да, магия-то в минус ушла, но Кира от этого не перестала быть пироманьячкой. Горячая самочка. Во всех смыслах.

– Есть планы, куда нам податься? – спросил я, переварив полученную информацию.

– А есть какая-нибудь разница?

– Марта, ты точно немка? – удивился я. – Это обычно евреям приписывают черту отвечать вопросом на вопрос.

– А таки почему вы спрашиваете?

– Марта, – раздался вдруг тихий голос, произнёсший на гроранском: – я же просил тебя разговаривать понятно…

– Отец, – тут же подскочила она к нему, – тебе нельзя вставать!

– Глупости, – отмахнулся он, – я в порядке, – ага, то-то он уже не чёрный, а светло-серый из-за очень бледной кожи, – и не из таких передряг выбирался, – а вот в это я верю, как-никак сам шрамы видел, когда штопал. – А ты, значит, Гривар, – повернулся он ко мне.

И как только узнал?

– Он самый.

– Грешно не знать того, благодаря кому моя дочь стала императрицей, – особенно, если до этого дочерей у тебя не было. – Ещё бы Марта остепенилась и перестала тиранить самцов, – а вот это совсем интересно, – было бы совсем замечательно.

– Папа! Можно без таких подробностей?!

– Нет-нет, – перебил я её, – нам очень интересно, продолжай! Тайрос тоже интересно, ведь так?

– Нет, – отозвалась татанка, – у нас нет такой потребности в этом.

– У нас тоже нет, нам просто нравиться.

– Я заметила, – ой какие мы нежные, а сама-то, сама-то!

Вот что недавно было? Я же потом со скафандра загрузил информацию и выяснил, что не я был инициатором… всего того.

– Так вам всё ещё нужно знать, где искать кристалл? – влез в нашу беседу гроранец.

– А ты, барон, можешь что-то предложить? Ты уже здесь бывал? – вложив максимум ехидства, спросил я.

– Вообще-то да, – я говорил, что больше не верю в случайности? Так вот: я больше не верю в случайности!

– И?

– Да?

– Что «да»?

– А что «и»? – это Марта его научила?

– Где нам искать кристалл? И как ты мог бывать здесь раньше?

– Так же как и попал на тот турнир, – ответил он, – кстати, можно было и раньше начать.

– Откуда мне было знать кто на арене? То мог быть и случайный гроранец или вообще какой-нибудь инопланетянин.

– В общем, ворота стояли у меня в охотничьем домике, и ещё дед бывало бродил по планетам, и отец, а потом и я. Марта о них не знала, я собирался ей рассказать позже… Сразу же после того, как она выйдет замуж…

– Папа!

– Что «папа»? Я уже пятьдесят циклов папа! – он знает, что Марта вообще-то старше него? – Я её позвал, когда они стали себя странно вести, но не дождался, она такая занятая! Не дождался и пошёл сам, что было дальше, сами знаете. А в этом мире я уже был раньше, и знаю где взять энергетические кристаллы, вот только…

– Вот только дорога туда будет очень опасной, дальней, и не все доживут до зимы! Да, я понял, – когда вообще было легко?

– В целом верно, – согласился он, – но будет чуточку хуже. Пустошь то ещё местечко!

Пустошь? А городок, что мы взорвали, Бартертаун звался? А что у Монолита дальше по плану? «Кошмар на улице Вязов», или того хуже «Санта-Барбара»? Вот уж нет уж! Где пульт?! Нет пульта? Ну, значит, чей-то телевизор вылетит в окно.

Но эту серию, как ни крути, придётся досмотреть.

– Ну, значит, запасаемся крышками, патронами, надеваем силовую броню и едем в Пустошь. Кира, заводи хайвеймэн!

– Да, Избранный.

– Я надеюсь, – обратился я к барону, – мы не в тринадцатое убежище направляемся?

– Нет, в сто первое.

Я говорил, что больше не верю в совпадения? Я больше не верю в совпадения!


Интерлюдия

Кимир.

– Наур! – раздался снаружи терема голос Лисы. – Наур, открывай, тебе песец пришёл! Ну, почти.

– Какой «песец»? – удивился арги, открывший дверь.

– Сколько лет уже с нами живёшь, а всё фольклор не изучишь, пустишь в дом, или как? – спросила она, проходя мимо ошалевшего от такой наглости самца, и зажала его грудью в дверном проёме. – Мог бы и пошире двери сделать! А, поняла, это ты специально, чтобы меня полапать. Каков наглец! Вот я Шаху-то скажу, он тебе живо мордой по лапам настучит!

– Что-то ты не лучшего мнения о своём самце, – уловил он в её голосе нотки недовольства, – что случилось?

– Да, как магия исчезла, он совсем скис, а тут ещё и Псих… Гривар пропал, и никто не знает что с ним. Свяжись, пожалуйста, а то мне что-то совсем неспокойно, – оставив несерьёзный тон, Лиса высказала свою просьбу.

– Не могу, – ответил ментальщик клана, – хотел бы, но не могу, в последний сеанс связи Вожак был неадекватен, и сказал только, цитирую: «Наур, ты знаешь, что татанки очень узкие? А нет, я дырку перепутал, хотя тут тоже узкие». И кто бы знал, что это значит. Что ты смеёшься?

– М-да, моего оболтуса он переплюнул, – утирая слёзы, хохотала Лиса. – Сам, главное, все уши прожужжал тогда, что тот как Ной каждой твари по самке собрал, а самого вон куда унесло…

– Ты хочешь сказать… Нет, я знал, что наш Вожак в этом вопросе не очень-то разборчив…

– Ты главное Ошке с Кугой такого не говори, – перебила его Лиса, – сначала смену подготовь, чтобы мы без ментальщика не остались. Пусть и такого… Вожака потерял, стыдно сказать. И вообще чего ты меня с толку сбил?

– Я? – от возмущения и удивления Наур чуть не сел мимо кресла.

– Ну не я же? Я зачем пришла-то: я с флотом связаться не могу!

– Они живы, – успокоил её ментальщик.

– Я знаю, что они живы, я говорю, что не могу с ними связаться! Что произошло?

– Помехи неизвестной природы, – пояснил самец.

– Яснее не стало.

– Корабли не могут ни войти в прыжок, ни активировать систему сверхсветовой связи. Летят к планете на релятивистских скоростях, но они довольно-таки далеко, так что путь займёт порядка двадцати лет.

– А всё это время будет твориться чёрте что? – приняв у Лары – третьей самки Наура – чашку с чаем, спросила Лиса.

– Если ничего не придумаем, то да. Это, кстати, твоя задача, – сказал он с долей ехидства.

То, что Вожак в своё отсутствие назначал главной именно её, почему-то задевало Наура.

– Да уж не твоя, куда тебе, мобильник, – не осталась в долгу Лиса, – что за гадость ты пьёшь?


Глава 15

Броневик жадно глотал километры, грохоча гусеницами по разбитому асфальту, получившие своё мутанты не попадались нам на пути, а редкий встречный транспорт спешил убраться прочь со старой трассы, едва завидев тёмный силуэт в свете фар. Уже сутки катим, а Пустошь пока никак не проявила себя. Может, Рудрел преувеличил?

– Сворачивай направо, – вот только недавно в себя пришёл, а уже раскомандовался!

– Зачем? Ночь только началась, – светофильтры светофильтрами, но я предпочитаю передвигаться по ночам.

Да и небо, заполненное звёздами лишь наполовину – зрелище, которое стоит увидеть.

– Соваться ночью в Пустошь – плохая идея. Мы ещё не покинули Обжитые Земли, – ответил он на незаданный вопрос.

Это «обжитые» земли? Вот эти чёрные скрюченные деревья, асфальт хуже того, что вёл когда-то к Кучкам – хотя, казалось, хуже быть и не может – ржавые скелеты погибшей техники, радиоактивная пыль и водоёмы с чёрте чем – это он называет обжитыми землями? Что же тогда в Пустоши? Ладно, что броневик у нас весьма неплохой, не хотелось бы мне лапы в подобном марать, а то ещё недавно отросшие коготки – два так и не выросли, видимо, с корнем вырвал – выпадут.

– В Пустоши нет ничего, кроме песка и смерти.

– Смерти от чего? – уточнил я.

– Голода, холода, радиации, болезни, боевой химии, диких роботов, мутантов, тварей, рейдеров, бандитов, – начал он перечислять, следя за моей реакцией, – и множества других причин.

– Ну, это не страшно, – махнул я лапой. – Не арги холодом пугать, нашему иммунитету можно только позавидовать, радиацию ещё пару дней потерпим, – потом чиститься всё же придётся, – химию учуем заранее, всё живое само должно нас боятся, против техники у нас есть мега-пила, а будет нечего жрать – Тайрос съедим или Брама, – а в ответ тишина: один не понял, а другая игнорирует. Скучно! – Сам-то ты как там выжил?

– Я – гроранец как-никак! – ну, ты себя ещё в грудь кулаком ударь и тельняшку порви.

– Так я потому и спрашиваю.

И этот не реагирует, стальные нервы у всех что ли?

– Ты свернёшь, или мне у тебя руль отобрать? – вот чудак-че… гроранец, какой руль? Рычаги тут!

– Ну, попробуй! Если ты темноты боишься, то кто виноват? А для арги темнота – друг.

Может, потому гроранцы её и боятся?

– Я не боюсь темноты! Я боюсь темной Пустоши!

Барон признался, что боится? Нет, я, конечно, с ним знаком не так давно, но видно же, что такой никогда не признает слабости, так что стоит прислушаться:

– Ладно-ладно! – отключил я правый фрикцион и повёл машину к нагромождению камней, на которое барон указывал ранее. – Я остановлюсь, включу ночничок, одену тебя в удобную пижамку и дам молочка с печеньками, но сказочка с тебя! Клыки не выросли, рычать на батьку, – опередил я реплику готовую сорваться с уст барона. – Колись, что тут вытворял когда-то! Ведь отсюда всё твоё богатство проистекает?

– Ладно, – согласился он.

Я завёл машину за камни, так чтобы её не было видно с трассы, заглушил двигатель и приготовился слушать:

– Как мне рассказывал дед…

– То есть сам ты в Пустоши не был? – тут же перебил я его.

– Нет, – барон был недоволен, но всё-таки ответил. – Ты будешь слушать?

– А ещё нотации мне тут читал: Пустошь это вам не это! Ты был на Раринго? Там много хуже! – чего он так недоверчиво смотрит? – Я там умер, между прочим! Вот она, – кивок в сторону Киры, – пристрелила.

– Знаешь, я её понимаю, – «ха-ха» три раза! Понимает он! – Ну, так ты будешь слушать?

– Да говори уже, – слушать пересказанную историю уже не так интересно, но может, что интересное расскажет.

– Давным-давно…

– В далёкой-далёкой галактике…

– Если ты перебьёшь меня ещё раз, я не буду ничего рассказывать!

– Молчу-молчу, – примирительно произнёс я и «застегнул на молнию» пасть.

– В общем, Звёздные Врата, – ох, чего мне стоило не заржать при этих словах, – достались моей семье почти сразу после исчезновения арги и рари, и пока остальные были заняты поиском и уничтожением планет Кланов, – ага, рассказывай, отводи от себя подозрение, а то я не знаю, что это происходило позже, – мои предки прыгали по мирам и собирали там ценности. В первую очередь выискивали кристаллы, дабы оставалась возможность путешествовать дальше. Но брали не только их: различные технологии, что не были известны в Содружестве, культурные ценности, экзотические растения и животные, а незаселённые планеты разрабатывались на полную катушку, – как они только умудрялись это скрывать? – А вот деду не повезло, и он попал в мир, опалённый войной.

– Давно это было?

– Примерно сто двадцать циклов назад.

И тут всё ещё фонит? Чем они воевали? Отработанное топливо ядерных электростанций друг на друга скидывали? Кстати, по нашему броневичку нельзя сказать, что ему под три сотни земных лет. Двести двадцать, не больше. Ну, двести пятьдесят максимум.

– Давненько…

– Иногда война разгорается с новой силой, как только воюющие стороны собирают новые или находят уцелевшие ядерное оружие и средства доставки, тут же сбрасывают его на врага.

– И за что же они так друг друга ненавидят? За такое время причины войны уже бы забылись, так зачем мучить планету?

– Они ненавидят друг друга за то, что одни отличаются от других.

– Расисты что ли? Я тут каких только цветов кожи не повидал, с этими-то мутациями.

– Не расисты, – пояснил он, – ксенофобы. Это планета с двумя разумными видами неродственными друг другу. Рорсов ты уже видел, а марланы были когда-то похожи на татанов. Я в первый раз даже подумал, что татана сюда забросило, а потом тот мутировал.

– А говорил, что не бывал тут раньше.

– Не бывал в Пустоши. Отец водил меня сюда, дабы показать, как не стоит править.

– Это он молодец, – согласился я, – как же вы тогда вернулись? Кристаллы-то у вас были, а ворота?

– Мы пришли тогда с другой стороны, Врата на стороне марланов.

– Ну, нам-то они не нужны, нужны только кристаллы.

– Они в Убежище 101, как я уже говорил, оно предназначалось для правящей верхушки марланов, и туда свезли множество ценностей. Там и сейчас есть чем поживится, если Пустошь преодолеем.

– Когда преодолеем, – я несуеверен, я в нас уверен. – С такой-то машиной это вообще плёвое дело! Она же для этого и предназначена была когда-то.

– Не любит Пустошь самоуверенных, – лишь покачал в ответ барон.

– Меня любить есть кому, так что мне её любовь до лампочки! Мешать не будет, и ладно, а будет, тогда и будем решать. Трястись от каждого шороха я не собираюсь, – но и с бензопилой наголо верхом на драконе я тоже нестись не буду. – Продолжай рассказ, что ли.

– Я уж думал, ты не попросишь, – ответил он. – Началось всё тогда, когда Руган включил врата в режим случайного прыжка и отправился в неизвестность, не предупредив своего отца – моего прадеда. Конечно, тот мог бы и запретить, но хотя бы дал ему кристалл для обратного возвращения в случае положительного решения. Хотя вряд ли Стальной Стран дал бы разрешение своему непутёвому – тогда ещё – сыну. Как бы то ни было, Руган оказался на этой планете без возможности вернуться, и пришлось ему искать выход из сложившейся ситуации. Планета как раз тогда входила в новый виток противостояния, и за время путешествия дед насчитал порядка двадцати ядерных взрывов, один из которых произошёл всего лишь в гонре, – это примерно полтора километра, по меркам гроранцев, – от него и подарил ему ожог на всю левую половину тела, неприкрытую одеждой, и баротравму лёгких, – это у них семейное, видимо, лёгкие повреждать, – а так же отбил всякое желание поступать в разрез с волей старших. Марланы, что странно, найдя его, не убили, как можно было ожидать, а выходили и рассказали ему про Убежище, что дало возможность вернуться домой. Превозмогая голод, холод и лишения, он добрался до убежища, отыскал там кристалл и врата, и вернулся домой.

– Ну, надо же! – воскликнул я! – Надо же уметь такую интересную историю рассказать так, что я чуть со скуки не помер, – сказал я и зевнул во всю свою саблезубую пасть, едва не вывихнул. – Где погони, стрельба, драки и приключения? Марта, твой отец жутко скучный!

– Сами вы весёлые, – ответила она, устраиваясь поудобнее в кровати… с Брамом?!

Его бы стоило предупредить об опасности подобного действа, но, боюсь, не поймёт. Подумает ещё, что я и на Марту права предъявляю, а меня он и так боится.

– Ладно, сказку на ночь послушали, – вон Киру уже сморило, а пума с барсой на подходе, – значит, пора баиньки, а утром посмотрим, кто кого мудренее.


***

Утро выдалось на удивление тихим и приятным, я в кои-то веки выспался, а вот ночка сегодня была та ещё. Нет, мы ничего не учудили, наоборот, довольно-таки быстро заснули, чтобы проснуться среди ночи от криков Марты. Точнее, сначала от стонов, а потом от криков – возмущённых – поскольку ей не повезло попасть на того, кто одними лапками не ограничился, а языковой барьер и меньшие габариты Марты не позволили ей как-либо помешать Браму, возжелавшему продолжения банкета. Больше всех почему-то оказался недоволен барон, что странно, поскольку у гроранцев нет запрета на половые связи до брака, тем более у знати.

– Что, Брам, – похлопал я того по плечу, – распечатал «подарок»? – ух, сейчас меня съёдят.

Так смотрит, как будто лишилась… я даже не знаю чего. Подумаешь, исправил Брам один недостаток своим достоинством, чего тут такого? Или…

– Твоё колдунство больше работать не будет? – спросил я у неё.

– Да! – почему-то обиженно ответила она.

После этих слов я задумался, а барон облегчённо вздохнул, видимо, снова обретя надежду выдать дочурку замуж. Это что же получается? Марта утратила свои способности навсегда? А какова вообще была их природа?

– Марта?

– Отстань! – не, ну что за несправедливость: мне «отстань», а к Браму обниматься лезет, как будто это я был на его месте этой ночью.

– Чушь какая-то, – помотал я головой, вытрясая из неё ненужные мысли и ненужных насекомых.

М-да, чиститься по-старому больше не выйдет, а наш дом со всей косметикой очень далеко. Придётся ловить, но этим Кира пусть займётся. Я же сел в кресло мехвода, завёл наш броневик и, дав движку чуть-чуть прогреться, тронул машину с места, направляясь в пустошь. Нет, не так: в Пустошь!

Рыча огромным мощным движком, машина пробиралась по камням, стирая их в щебень, возвращаясь к дороге доламывать асфальт, переживший многие невзгоды до встречи с нами. Нехорошо, конечно, начинать подобное путешествие на голодный желудок, но не Брама же с дракошей есть, на самом-то деле? Нет, мы их схарчим попозже.

Краешек светила едва показался из-за горизонта, разливая по поверхности смертоносные лучи ультрафиолета, против которых у нас, к счастью, имелись светофильтры, когда асфальт закончился, и грохот гусениц сменился тихим шуршанием. Теперь впереди, насколько хватало глаз, простирался один лишь песок, пропали даже скрюченные деревья и камешки, да что там камушки, даже огромные валуны терялись где-то в этих барханах. У меня уже неприятные ассоциации при виде песка возникают, хоть я и пустынный арги. Как не попадаем куда-нибудь в запущенное место, там обязательно будет песок!

Хотя пока – тьфу-тьфу-тьфу и постучать по голове барону – Пустошь не оправдывала своей зловещей репутации. Ну, пустыня и пустыня, что тут такого? Фонит разве что, что означает, что для нашей машины это путешествие в один конец, поскольку нейтрализующего раствора у нас нет, зато горючки хоть залейся, даже при таком прожорливом движке – Х-образный шестнадцатицилиндровый дизель рабочим объёмом литров под десять – его хватит до самого Убежища и ещё останется. Попытаться протащить машинку в портал?

Песок летел во все стороны, разбрасываемый широкими гусеницами, движок мерно рокотал, рейдеры и прочая живность не вылезали из своих нор, и мы спокойно ехали вперёд, сменяя друг друга, пока солнце вновь не опустилось за горизонт. Но я, не смотря на причитания Рудрела, повёл машину дальше, благо я и так хорошо вижу ночью, а тут ещё и две луны освещают нам путь, причём одна из них полная, а скоро и третья явит нам свой зеленоватый лик.

Скучноватое путешествие, а я-то настроился… А тут рули себе, гоня по песку. Мы даже на ночь не остановились, и, когда я, сменив Кугу с рассветом, вновь занял место мехвода, до цели оставалось всего ничего. И тут, барон всё-таки докаркался:

– Запомни Брам, – хохотнул я, глядя за стекло, – когда идёт снег – тепло.

Ошка согласно кивнула, Тайрос только удивлённо посмотрела на меня. Ну, да мне по барабану и по бубну тоже. Снег для меня гораздо интереснее – хоть какое-то разнообразие.

– Звёзды видно, – показала остроглазая Кира вдаль.

И вправду, из-за снега не сразу заметил, но там небо очень чистое и прозрачное, что даже днём виднеется рукав галактики. А почему там небо такое чистое и прозрачное? И почему это пятно в нашу сторону движется? Это мне не нравится!

Снег, так внезапно появившийся, так же внезапно исчез, уступив место ледяной крупе, которую порыв ветра такой силы, что даже броневик качнуло, бросил в нас, оставив царапины на лобовом стекле, которое – на минуточку – было рассчитано на попадание пули немалого калибра!

– Прогноз погоды на сегодня: спасайся, кто может, – пробормотал я, поворачивая машину перпендикулярно траектории пятна.

Вот только оно с такой скоростью идёт на сближение, и имеет такую ширину, что вряд ли мы успеем убраться. Медленная у нас машина всё же. Хотя дизель всегда есть куда ускорять:

– Кира, насос подкрути.

– Сэр, есть, сэр! – это она с радостью, как же.

Тут и скорость и шкода, как же без неё обойтись. Прошла пара секунд, и машина, которая и так мчала на немалой для гусеничной техники скорости, начала набирать обороты и ускорятся. Вот только фронт холодного – очень холодного – воздуха приближается ещё быстрее.

Земля перед нами уже превратилась в сплошной заледеневший монолит, стёкла стали покрываться морозными узорами, а звёзды светили уже прямо у меня над головой. Хотя, впереди, кажется, виднеется светлая полоска не промёрзшей земли, а значит, у нас ещё есть шанс выбраться…

Или нет: гусеница, не выдержав испытания временем и критическими температурами, со звоном лопнула, разлетевшись кусочками во все стороны, и машина встала, пройдя несколько метров юзом. Я отключил передачу, и передвинул рукоять управления оборотами вниз. Вот только двигатель остался молотить на запредельных оборотах – тахометр ушёл бы на второй круг, если бы не упёрся в ограничитель – и, кажется, набирает ещё:

– Кира…

– Я регулятор заклинила!

– Сейчас же движок разнесёт!

– Если раньше не замёрзнет!

Тоже верно. То-то она уже стаскивает всё, что может послужить защитой от холода к моторному отсеку: матрас, который мы почему-то не выкинули, пару спальников – где они только были раньше – и какую-то шкуру. А нет, это шуба такая.

– Все сюда, – потащил я к устроенной из матраса лёжке Тайрос и Брама, – Марта, тащи папашу.

Устраивались на матрасе и укрывались шубой – нелегко укрыть одной шубой восемь тел, но тут уж пришлось выкручиваться – мы уже при стенах покрывшихся наледью, только рядом с орущим басом мотором, сжигающим последний ресурс, ещё было тепло – так, инея чуть-чуть, и, прижавшись поплотнее друг к другу, начали дрожать. Холод пока ещё не ощущался, просто стоит приготовиться, разогревая воздух под шубой.

Наших теплолюбивых меньших братьев мы пустили ближе к мотору, а я, Кира и Ошка, лежали со стороны, где был только холод. Я уже чувствовал, как смерзается шкура-шуба. А там уже и моя начала подмерзать.

Воздух, проникающий внутрь укрытия, был просто-таки ледяным и ужасно колючим. Казалось, что ещё пара градусов, он загустеет, посыплется на пол сконденсировавшимися капельками, но тут стало теплее. Почти что горячо, и очень громко – дизель взорвался. Судя по всему, разворотило один из блоков цилиндров. Хорошо, что они смотрят в стороны. Пришедший горячий воздух растопил лёд на шкуре, и та внезапно потяжелела, придавив нас, а потом вновь замёрзла.

– Тайрос, не спи – замёрзнешь!

– Не могу, – ответила она, из последних сил, удерживая глаза раскрытыми.

– Эй, я думал вы теплокровные! Не спи, говорю! – пришлось отвесить ей пощёчину. – Уснёшь и больше не проснёшься! Хочешь песенку спою?

– Ну, давай.

– Мы с татанкою йиффались во стоградусный мороз, крылья инеем покрылись, хвост торчал как Дед Мороз!

– Пошляк! – теперь я получил пощёчину.

Ну, хоть в сон её больше не тянет. Да и теплее становиться, кажется.

Выждав, пока снаружи не закапает, оттаивая, наледь, мы выбрались из-под ледяной корки, в которую превратилась шуба, и оглядели творящийся вокруг бедлам. М-да, эта машина точно больше никуда не поедет: правый верхний блок отсутствует напрочь, в левом верхнем дыры от улетевших в космос поршней, с нижними блоками, подозреваю, ситуация состоит не лучше; радиатор разорвало льдом; в корпусе дыры от осколков двигателя, пробивших ставшим хрупким на морозе металл; да и гусениц запасных у нас нет, а свои валяются разбросанные по огромной площади. В довершении ко всему, часть инструментов пострадала.

– А вот моя пила цела, – я всё больше поражаюсь этой штуке.

Не только цела, она ещё и завелась с пол-оборота! Ну, хоть погреюсь от неё.

– Обнимашки! – ну да, не я один хочу греться.

Хотя обнимать заведённую пилу…

– Пора идти, – подал голос барон.

– Куда идти?! – ему последние мозги отморозило? – День спим, ночь идём! Я не хочу в курицу-гриль превратиться! Один спальник наш, – мы в него залезем, я думаю, – во второй трамбуйтесь, как хотите. А выйдем мы на закате!


Интерлюдия

Станция «Новый приют археолога».

– А я вам говорю, арги лишились своих клыков! – вещал серый гуманоид, вокруг которого собралась толпа скучающих искателей. – Стиратель исчез, большая часть флота заперта в далёкой системе, а то, что есть – нам не противник. Пора отомстить мохнатым тварям, – на этой фразе от ибросов и других, покрытых шерстью, раздалось недовольное ворчание, но бить выступающего пока никто не спешил, поскольку всем было интересно, до чего Срыч доболтается в этот раз, – за прошлые обиды.

– А ты хорошо сохранился, – раздался полный ехидства голос из толпы, – не скажешь, что тебе десять тысяч циклов.

– Что ты несёшь? – возмутился серый.

– Когда тебя арги успели обидеть? Бесишься с того, что тебе от них заказы не поступали?

– Это здесь ни при чём! – выкрикнул он, и толпа стала постепенно расходиться. – Испугались да?

– А ты не боишься?

– Я никого не боюсь! Тем более каких-то жалких мохнатиков!

– Ты так говоришь, потому что они тебя услышать не могут, – всё тот же голос из толпы продолжал подначивать говоруна.

– Да я им это скажу прямо, глядя в их мерзкие маленькие глазки! – на этих словах толпа, почуявшая скорое зрелище, стала подтягиваться обратно. – Вот был бы здесь хоть один их них, я бы ему всё высказал!

– Ну, давай, выскажи, – раздался сзади голос.

– Да я… я… – серый развернулся и увидел перед собой пусть и не арги, а всего лишь иброса – ягуара, на самом деле – вот только белый саблезубый череп с костями на фоне чёрного скафандра давал понять, что перед ним представитель клана Прайд.

– Да, ты, – приблизился ягуар к гуманоиду, – ты что-то хотел мне сказать?

– Я? Ничего не хотел я сказать, – публика вокруг уже откровенно потешалась над ним. – Вам показалось!

-Да? – задумчиво ответил ягуар. – Ну, что ж иди тогда.

– И пойду.

– Иди-иди, – ягуар проводил взглядом поспешившего убраться гуманоида, а потом произнёс в гарнитуру: – Джон, там сейчас одна галоша отчалит, от неё ничего не должно остаться. Повторяю по буквам: Никита, Игорь, Харитон, Ульяна, Яков.

– Кто все эти персоны? – раздался в ответ голос с лёгким акцентом. – Виктор, ты опять ракетное топливо пил?

– Да ничего я не пил, – бросил ягуар, – аннигилируй это корыто и всё. Задорнова на тебя нет, – произнёс он в уже отключённую гарнитуру, глядя, как тавр принимает из лап иброса несколько купюр и прячет их в своём жилете, состоящем, казалось, из одних карманов. – А теперь, граждане тунеядцы, алкоголики, пираты и контрабандисты, кто желает поработать? Песчаный карьер – два человека, поиски беглого шизанутого искина – все остальные. Оплата по факту, но за бензин компенсируем, не сумневайтеся.


Глава 16

Лишь только угас последний луч местного солнца, я выгнал всех – кое-кого даже пинками – из покорёженного броневика, и повыбрасывал на песок вещи, которые могли понадобиться нам в путешествии по тёмной Пустоши… Страшно, аж жуть! Нет.

Темнотой и не пахло, поскольку маленькая луна, находящаяся сейчас в первой четверти ещё не зашла, и давала достаточно света, и из нас никто куриной слепотой не страдал, все видели вполне прилично даже при таком слабом освещении. А ближе к полуночи появится и вторая луна, едва перевалившая за полнолуние, а следом и третья – убывающая. Ночь обещает быть светлой – облачность отсутствует, что немного напрягает – Так что зря барон переживает и трясётся, не сожрут его бабайки.

– Берём всё, что не прикручено, а что прикручено – откручиваем и забираем с собой, – скомандовал я и, подхватив пилу, кобуры с обрезами подмышку и сумку с остальным инструментом, первым двинулся вперёд.

Кира и Куга, вооружившись пистолетом и плазмером, двинулись следом, Ошка забрала вторую сумку Тайрос, а Брам зачем-то прихватил тяжёлый шатун, вырванный взрывом с коленвала, и, закинув импровизированный молот на плечо, двинулся за нами. Барон, поворчав для порядку и прихватив помповый дробовик и оставшиеся патроны, пошёл следом, а за ним и остальные присоединились к нашей компании беспечных туристов.

Лапы проваливались в сыпучий песок, но вскоре мы приноровились – жаль теперь быстро не отрастить пушистые «лыжи» – и, взяв темп удобный всем, преодолевали пустыню, не напрягаясь сверх меры. Только Брам плюнул-таки и выбросил железяку, попав ею кому-то по кумполу.

– Сам такой! – прокричал я в ответ мутанту, выскочившему из песка рядом с тем местом, где сейчас лежал в беспамятстве его сообщник.

То ли сухой воздух виноват в том, что я не учуял их раньше, то ли они такие мастера маскировки – в своей-то среде! – то ли я теряю хватку. Надеюсь, что не последнее.

– Пустотники, – упавшим голосом прошептал барон, – нам конец.

– Марта, твой отец всегда был таким пессимистом?

– А сам-то?!

А я что? Я ничего! Я не пессимист – я хорошо информированный реалист.

– Оружие у них есть?

– Дротики со снотво…

А говорил ему: скафандр не снимать! Так нет же, гордые мы, хозяйке вернём имущество, а сами с голой жопой – я-то ладно, для арги это норма – бегать будем. Тьфу, аристократ хренов! И Марта следом отправилась спать, а потом и Брам. Последний-то куда, у него же целых четыре уха! Я со своими двумя вполне справляюсь и уклоняюсь от дротиков, резко меняя направление движения в момент хлопка.

– Лови! – из-за того, что слух сейчас для меня самое важное чувство, пилу – да и обрезы – по прямому назначению использовать нельзя, потому она снова превращается в метательное оружие. Весьма неплохое: – Страйк!

А теперь надо как-то достать нож из сумки – не успел ножны сделать, а у Тайрос, как у любой женщины, в сумке чёрт ногу сломит – поскольку из оружия работает только плазмер, а пистолет молчит, поскольку в ночной тишине всех оглушит.

– Не то, но тоже сгодиться, – сгоревшая дрель, которую Тайрос неизвестно зачем всё ещё таскает за собой, прилетела в лобешник замотанному в тряпки мутанту и этот самый лобешник проломила.

Ну, а как ещё? Килограмма три эта дура весит. Хрен знает, какой век на дворе, космические корабли бороздят Большой Театр, а у нашей дракоши дрель, словно родом из СССР: мощная, тяжёлая – из чугуна что ли? – и утюгообразная, а вот весь цветмет либо скомуниздили, либо спионерили, потому она и сгорела.

А вот и ножик! Теперь веселее дело пойдёт, коготочки-то мои появились, но не отросли на достаточную для вспарывания глоток длину, а кусать… это? Оно же чёрте где валялось! Вжик по горлу первому, резко в сторону, пропуская дротик мимо, по трубке второго удар рукоятью, забивающий эту самую трубку ему в глотку. В третьего ножик – другой, отобранный у второго – метнуть, рукоятью в лоб – не всё у меня гладко выходит, ох, теряю всё же хватку – но тоже нормально, поскольку рукоять крепкая, а вот кость не очень, свой метнуть в четвёртого, поскольку с моей стороны врагов больше нет, а Куга продолжает стрелять из плазмера, а вот и Кира подключилась… Так, что-то я не помню, чтобы пистолет очередями стрелял. А потому, на всякий случай, бегом в сторону! На четырёх лапах, дабы к земле поближе.

– Пулемёт мне! – я говорил, что Кира хомяк, а не арги?

– Кто первый встал, того и тапки! – во мне хомяк тоже жив пока.

И пулемёт я тоже хочу! Вот только Кира уже несётся к пулемётчику, пока тот пытается срезать верхушку барханчика, за которым я сижу. Всю шерсть песком засыпал: в ушах тоже песок, и в носу, и в глазах, даже в ножны – не от ножа которые – как-то попало. О, вот и Киру заметили: звук выстрелов изменился, а от Киры пришёл поток мыслей, наполненных её ненавистью к песку.

– Кончай расстреливать мои патроны! – прокричала Кира, перекрикивая грохот выстрелов.

Её, как же! Я-то уже бегу, а она сидит и выжидает у моря погоды. Семьдесят метров, пятьдесят, тридцать – прыжок! Мутант – здоровый какой! – заметил меня, но задрать такую тяжеленную вещь как пулемёт с вращающимся блоком стволов вверх не так-то просто. Быстро этого точно не сделать, так что я, опередив трассер, приземляюсь на плечи пулемётчика, вбивая того в песок. Пулемёт летит в сторону, слышно как шипит попавшая на горячие стволы кожа, испускающая отвратительный душок, ругается упустившая своё счастье Кира, но всё это я слышу краем уха, вижу краем глаза, поскольку сейчас немного занят. Уж не знаю, какие гены мутировали и кому они принадлежали, но при том, что этот гад ненамного меня больше, по силе он мне не уступает. И хочешь, не хочешь, а клыки пускать в ход придётся!

– Тьфу, гадость, – опять по привычке чуть не проглотил вырванный кусок. – Хуже чем испорченный сыр!

Шах припёр как-то с Земли кусок сгнившего сыра, который он назвал «элитным», «с благородной плесенью» и вообще всячески восхвалял. Меня же, не оценившего того «дивного» аромата, обозвал «дерёвней» и «колхозником, лаптями щи хлебающим», а после у меня на глазах давился этой гадостью, изображая неописуемое блаженство от вкушения сего чуда кулинарии. Ну-ну, Лиса-то со мной поделилась тем, что он чувствовал в тот момент. Во был народец в своё время – французы. Могли впарить любую несъедобную живность или испорченный продукт, как «элитное». Удобно, блин, безотходное производство, пиар, и унижение всех несогласных в одном флаконе.

– Пулемёт! – то, что мутанта упокоил именно я, Киру, я смотрю, не волнует.

– Мой пулемёт, – успел я прибрать игрушку к лапам. – Хотя нет, забирай.

– Вот спасибо… – поблагодарила было она, но тут же сменила тон: – В чём подвох?

– Почему сразу подвох?

– Где патроны?! – ну да, подвох вообще-то есть.

– У него спроси, – пнул я труп, успевший выпустить весь боекомплект перед своею смертью.

– Скотина, – пнула и она его.

Хотя «скотина», по-моему, предназначалось мне. Так, враги вроде бы кончились, мои все живы и здоровы, а остальные?

– Тайрос?

– Что?

Ну, скафандр-то дротики не пробьют, а от пулемёта она спряталась.

– Ничего, погода хорошая. Как там собаки с Брамом?

– Спят, – последовал короткий ответ.

– Буди!

– Как?

– Поцелуй их.

– Всех?

– Да, разом! – какое-то односложное общение. – Глупые вопросы не задавай, медик у нас кто?

– Диагноста отдай, – а ну да, сумка же у меня.

Увлёкся малость.

Получив сумку, Тайрос достала из неё прибор и, взяв образцы крови у наших засонь, провела анализ, после в течении пяти минут, синтезатор подобрал и синтезировал антидот, потратив на это последние запасы веществ, а ещё через десять минут, которые мы потратили на обыск пустотников, троица проснулась, сонно лупая глазами.

– Проснись и пой! – хотел было подъём скомандовать, но, вспомнив, чем это кончилось в последний раз, передумал. – Как спалось?

– Мы живы? – барон, я смотрю, в мои силы вообще не верит.

– Живы, живы, – пристраивая нож в сшитых из распоротой сумки мутанта ножнах на бок, ответил я. – Даже притрофеились: двухсотлетние консервы; ушатаный в ноль пулемёт без патронов; хлам, мусор и барахло – крышек двести за всё, думаю, выручим.

– Что?

– Земной фольклор, папа, не обращай внимания, – махнула лапой Марта. – Ничего ценного?

– Вообще ничего?

– Совсем.

– Как это совсем?! – а, узрела морда баронская оставленный на видном месте кустарно переплавленный слиток золота. – А это?

– Тащи, если тебе не лень.

Забавно, на многих планетах экс-Содружества золото имеет немалую ценность, при том, что этот металл встречается в астероидных поясах всех систем, и в немалом количестве. А вот гроранцы за него убить готовы.

– И потащу!

– Тащи, тащи, – по мне пила, запас топлива и нож представляют куда большую ценность.

Меч вот только в нашем первом убежище остался. Ну да ладно, там всё равно сталь паршивая была. Как и в ножах пустотников. Но их мои самочки всё же разобрали, как-никак они меньше и предпочтительнее в данной ситуации.

– Пулемёт ещё прихвати. На металлолом сдашь.

– Кому?

Он серьёзно спрашивает? А я-то думал, у гроранцев с чувством юмора чуть лучше.

– Найдём кому, ты неси главное.

– Издеваешься? – а то непонятно? – Жаль камушков у них нет.

Нет. Но были. Красивые такие самоцветы, девочкам на браслеты – единственная ювелирка, которую носят арги – пойдут. И лёгкие, что тоже важно. Всё это добро сейчас в кармашке на ножнах у Киры. Там раньше огниво было, но от него одна ручка осталась. Да и зачем оно здесь? Жечь-то нечего!

– Издеваюсь, – подтвердил я всё же, барон посмотрел зло, но слиток не выбросил. – Ну, да ты у нас выспался, полон сил, так что утащишь. А мне оно и даром не надо, пошли, до рассвета надо отойти подальше и найти место для днёвки.

– А если ещё пустотники попадутся?

– Не попадутся.

Запах я их определил и запомнил, и не только я. Теперь просто так не налетим на них, а учуем заранее.

– Они мастера маскировки, – не унимался барон.

– Да, я заметил, – огрызнулся я, да так, что он даже остановился, – мог бы и раньше предупредить о них, о рейдерах же сказал!

– Это и есть рейдеры!

– И что, они всю ночь так лежат, поджидая кого-нибудь, кто пройдёт мимо?

– Да. И ночь, и день. И неделями бывает. В такие моменты они находятся в состоянии вроде комы, и все процессы замедленны до минимума, у них даже температура тела не отличается от температуры окружающей среды. Это я от марланов узнал – пояснил он.

Всё-таки хватку я пока не теряю. Это радует, а вот такие сюрпризы нет.

– А бандиты тут какие?

– Всё же решил узнать о Пустоши побольше? Теперь это не сказочка на ночь? – где ты раньше был со своим ехидством? – Бандиты тут на машинах раскатывают, мы их заранее услышим.

– А ты случайно не в курсе, как раньше выглядели аборигены? Марланы, ты уже сказал, похожи на татанов, а другие?

– Рорсы? На барросов очень похожи, – и тут они, тьфу, а я-то думал, что о них мы больше не услышим, – только без магии, – хоть это радует.

– А зверушки тут какие?

– Быстрые, свирепые и очень голодные, – почти про нас, – и ни одной похожей на другую.

– И что же они тут жрут?

– Друг друга, рейдеров, бандитов, путников вроде нас.

– Подавятся, – скептично заметил я. – Одни уже попытались.

– Не особо-то гладко прошло.

– Говори за себя.

Вообще у всех у нас мягкий шаг – у кого-то из-за подушечек, у кого-то из-за амортизирующих подошв скафандра – и нас они не слышали, и если бы не Брам – тигр смутился под моим взглядом – метнувший молот, мы бы спокойно прошли мимо.

Ну да ладно, небольшое приключение разнообразило наше путешествие, прошедшее в спокойствии до самого рассвета, который мы встретили, забравшись в полуразрушенное здание, у которого над песком торчала лишь будка, бывшая когда-то выходом на крышу. Нижние этажи домишки, правда, обвалились, но нам и верхнего хватит. Хорошо, что никто опасный – опаснее нас – его не населял. А те что населяли… Ну, с голодухи и тварь Пустоши пойдёт, зря Тайрос морду воротит, брала бы пример с Брама, тот вон как уплетает. Пожалуй, не стоит ему говорить, что это был яйцеклад огромной саранчи. Хотя он всё равно не поймёт.


Глава 17

– То есть вожак может чувствовать весь клан… как коллективный разум? – дни здесь и сейчас были значительно длиннее ночей, потому всем хватило времени выспаться и привести себя в порядок, а я с бароном время до заката решили потратить на беседу, точнее допрос.

– «Коллективный разум» здесь совсем не к месту, – отвечал я. – Личности каждого индивидуума остаются нетронутыми, тут скорее как локальная вычислительная сеть, когда компьютеры подключаются к одному серверу для распределённых вычислений. Вожак – сервер, в данном случае.

– И только тот, кто способен «слышать» клан может стать вожаком?

– Нет, наоборот: тот, кто стал вожаком, вскоре приобретает возможность слышать клан. А те, кто имеют развитые ментальные способности редко становятся вожаками, они скорее шлюзы для выхода из ЛВС в общую сеть.

– Так кто же становится вожаком? Мне неясен сам принцип: у вас нет ни наследования, ни выборов в какой бы то ни было форме. Неужели любой желающий может вот так просто взять и заявить свои права на престол?

– Может, – согласился я, – вот только таких желающих мало. Потому что, на самом деле, это тот ещё геморрой на всю голову, думаю, ты со мной согласишься?

– Пожалуй, да.

– А ведь у нас, в отличие от большинства, вожак не тот, кто командует. Он потому и вожак, что он ведёт за собой.

– А если он будет как-то использовать своё положение для личной выгоды, его могут сместить, свергнуть, убить?

– А почему вы таки спрашиваете? Таки решили устроить государственный переворот?

– Кажется, я знаю, у кого Марта нахваталась такого, – ой, да она и без меня всё умеет, всё могёт.

– Ладно, отвечу. Но сначала по второму пункту: вожаку можно бросить вызов и, победив, занять его место. Это пошло с очень древних времён, когда, несмотря на долголетие арги, они всё же сдавали позиции с возрастом из-за травм, болезней и накопления усталости организма. Соответственно, когда появлялся тот, кто готов был занять место вожака, видя, что старый уже не может идти впереди, он вызывал его на поединок. До того, как челюсти одного не прижмут кожу на шее другого. А убийств никого не было, вообще ни один арги не убивал другого специально и по собственному желанию.

– А первый пункт? – спросил барон, поворошив угольки в костре из обломков мебели, окаменевшей за прошедшее время, плазменной горелкой разжигали.

– А тут мы подходим к основному отличию арги от остальных. Мы, как и все кошки, индивидуалисты, но при этом мы сплочёны в один коллектив – клан. Это всё из-за природы Аргора – одиночки зимой не выживали. И пусть у Аргора давно скорректирована орбита, и зима там не длиться три четверти года. Она там, кстати, была хуже даже той погодной аномалии, что уничтожила наш транспорт. Соответственно, жизнь арги тесно связана с кланом, и его благополучие напрямую связано с благополучием клана. Вредить клану, значит, вредить себе, и за годы подобной жизни всё это так въелось в нас, что нормальный арги и подумать не может о том, чтобы наживаться за счёт клана. Такое поведение для нас так же странно, как для вас наши порядки.

– Вообще-то нет, – не согласился со мной Рудрел, – я понимаю пользу от такого для общества в целом, но у нас такое не построить, поскольку уже слишком поздно. Но вас всё же нельзя назвать совсем уж идеальными.

– Я подобного и не утверждал, – пожал я плечами, – Кира, к примеру, храпит ночью, что стены трясутся.

– Да? Я тут такого не замечал, но я не об этом.

– А о чём?

– О месте самки в вашем обществе, создаётся впечатление, что они… скажем так, лица второго сорта…

– Кира, не убивай его, – только и успел я выкрикнуть, – он не ведает, что болтает! – вроде успокоилась, теперь и у барона можно спросить: – Почему ты так решил?

– Потому что у тебя их три, а значит…

– Ничего не значит, кроме того, что самки у арги рождаются чаще, чем самцы.

– Но вожаком самка быть не может, ведь так?

– Не так. Место самки не за и не перед, а рядом с самцом. А это значит, что, по сути, самка вожака – тоже вожак. Собственно, мыслеобраз к слову «вожак» не несёт половой окраски.

– Но всё же самок выбирает самец.

– Выбирает, но та в воле уйти, как только этого захочет. И причины здесь не важны. Просто захотелось, она и ушла. У нас в клане одна вообще дольше, чем на одну ночь ни у кого не задерживается. Гуляет, так сказать.

И никто её никаким обидным словом не назовёт. Поскольку, во-первых, у нас нет по этому поводу никаких предубеждений, а, во-вторых, назвать так полу-арги полу-лигрицу? Дураков нет, самоубийц тоже: в ней же росту метра три, она уже с арги-ру посоперничать может. Я, в принципе, пусть магия и пропала бесследно, тоже могу – только не с Риком – но это уже особый случай.

– Всё узнал, что хотел? – спросил я после того, как барон закончил осмысливать и укладывать по полочкам всю свежеполученную информацию.

– Почти, – ну, что ещё? – а как насчёт арги-ру?

– А что с ними не так? Такие же члены клана, только больше, соответственно не всю работу они могут выполнять, в кабину, например, фрегата арги-ру не засунуть. В остальном всё то же самое. Бывают даже пары арги-арги-ру, иногда у них даже бывает общее потомство. Очень редко, и при соблюдении некоторых условий, – к примеру, арги и арги-ру должны быть одной, скажем так, породы, – но бывает. Результат: либо обычный арги, либо арги-ру размером с арги. Ну, и такие полукровки стерильны.

– А арги-ру бывают вожаками?

– Нет. Они сами такого желания не выказывают, давно определив себе роль «силы», отдав маленьким старшим братьям «разум».

– А часто такие пары возникают? – вернулся он к прошлому вопросу.

– Нет. Тут ведь ещё разница размеров играет роль.

– Не поместиться? – ехидно подметил барон.

– Типа того.

Знаю я одного любителя растишки, который не только в арги, в арги-ру обычного размера не поместиться – отрастил себе причиндалы больше меня – только Руну ему подавай. Наплодили на пару гигантов – котята размером с обычного арги-ру. Куда их таких огромных девать?

– А ваш контроль рождаемости? – да заладил, сказал же, что последний вопрос был!

– Всё, считай, на общественных началах и сознательности граждан.

– И никто не хочет понянчится с котятами?

– А у арги с подрастающим поколением никто не «нянчится». Да и носятся они по всей планете – любого хватай и тискай.

– И совсем за них не переживаете? – для гроранцев, у которых детство продолжалось почти шестнадцать циклов, это странно.

– А что с ними случится? Хищники к ним не подойдут, понимают, что последует за этим, травоядные сбегут, что не сбегут, тем же хуже, бесхозной техники на планете не осталось. А случись какое ЧП, я сразу почувствую, – раньше бы так уметь. – На этом всё?

– Нет, – да сколько можно?! – А как у вас относятся к межвидовым отношениям?

– Ты про Ошку с Кугой? Так у нас общие дети вообще-то есть. Все кошачьи клана приравнены к арги.

– Нет, я про совсем другие расы, вроде нас или татан, – куда это он клонит?

– Видишь ли, у нас есть ещё одна черта, которая вам не понравится – на остальные расы мы смотрим чуть свысока. И отношение к ним соответствующее – как к игрушке.

– То есть, если, к примеру, я с Кирой… – его спермотоксикоз мучает что ли? – ты ничего не скажешь?

– Ну, во-первых, инициатива не может исходить от «игрушки», а Кира тебе не даст!

– С чего ты так решил? – вмешалась она. – Может, дам.

– Не обращай внимания, – махнул я лапой, – Кира остра на язык, – в ответ она приложила два пальца к губам и изобразила вылизывающее движение языком, – и в этом плане тоже. Во-вторых, взять арги силой? «Ха-ха» три раза! Даже Куга, которая из нас самая маленькая, – всего-то метр девяносто и сто десять килограмм – порвёт на части, в прямом смысле. Как говориться, одна нога здесь, другая там, а голова вообще хвост знает, где валяется. В-третьих, я и Кира – особый случай.

– Какой «особый»?

– А это, как говорят у нас на Кимире, не твоё собачье дело. Не сочти за расизм. На этом вечер откровений объявляется закрытым, собираемся. Тайрос, ты чем там занята?

– Запас синтезатора пополняю, – ответила она, запихивая недоеденную саранчу в машинку, – поставлю на расщепление, пусть работает.

– Тоже надо, – подхватив свою пилу и остальное барахло, ответил я и отправился отодвигать плиту, которой был прикрыт вход на день.

Снаружи уже светила одна из лун, заняв свободную от звёзд половину неба, запах пустотников отсутствовал – это, кстати, оказался запах того вещества, которое давало им возможность впадать в летаргию, и дротики смазывались им же – каких-либо посторонних звуков мои чуткие уши тоже не уловили. Можно выходить.

Кира, получившая ментальную команду, вытолкала остальных из убежища под открытое небо, и наш маленький отряд двинулся в путь. Стараясь не производить шума, мы шли по пустыне, двигаясь по направлению – примерному – к убежищу. Не знаю, как мы его будем искать, как-никак барон-то к нему ходил с другой стороны, а ориентиров тут не сказать бы, что много. Барханы одни, и те с места на место ветер переносит.

– Вспышка сзади! – вскрикнула вдруг Кира, добавив: – я не шучу!

Ну да я и по затлевшему хвосту понял, что не шутка. В следующую секунду мы – кто сам, кого ронять пришлось – уже лежали мордами в песок, лишь я украдкой поглядывал на огромный гриб, вырастающий там, откуда мы не так давно угнали броневик. Стоило марланам выбрать другую цель, поскольку в том городке я уже повеселился. Ну, да предупредить их не вышло, что уж тут поделать.

Пролежать в песке пришлось ещё какое-то время, пока ударная волна, ослабленная расстоянием, не прокатилась по нам, засыпав песком по уши, ладно, хоть к голове их прижал.

– Весело у них тут, – отряхиваясь, пробормотал я, провожая взглядом поднимающуюся к небу на огненном столбе ракету. – Make yiff, not war.

– Не знала, что ты хиппи, – не осталась в стороне Марта.

– Я-то нет, а вот остальные арги те ещё хиппари, моются разве что.

– Языком?

– В том числе. И мышей тоже едят.

– И травку курят?

– Вообще не курят, – как можно курить с таким нюхом? – один лев только, бывший когда-то арабом, кальян курит.

– Тогда какие из вас хиппи? – вот ещё одна деталь биографии Марты всплыла.

– Ну, по крайней мере, мы не кидались бездумно ядрён батонами!

– И это говорит изобретатель «ядерной табуретки»? – вот всё-то она знает!

– Я сказал бездумно, хватит болтать, – не дал я ей продолжить, схватив лапой за пасть.

Едва сам по морде не получил, но хоть тихо стало. А тишина для нас важна, поскольку больше прыгать, уворачиваясь от отравленных дротиков, я не хочу, а пустотников, наверняка, разбудило взрывом, и они сейчас настороже. О, а Брам-то как глянул! Ну-ну, тигрик, не тебе её защищать, она сама кого угодно обидит.

– Ещё раз так сделаешь…

– Тихо! – перебил я её, снова сделав так.

Любопытно же, что она будет сделать. Любопытство, конечно, кошку сгубило, но я-то кот!

– Что «тихо»?! – выкрутилась она и уже было занесла лапу для удара.

– То и «тихо», – пояснил я, – машина едет!

– Ничего не слышу, – покрутила она ушами.

– Болтать меньше надо! Лягай!

Второй раз за полчаса её роняю. Чувствую, Брам меня съесть скоро попробует. Куда только весь страх потерялся?

– И ты тоже лежи! – сбил я Брама на землю. – Ошка, присмотри за оболтусами, Кира, Куга, со мной.

Ночь-то, она, конечно, ночь, но всё равно на фоне песка гроранцы с их чёрной лоснящейся шерстью с белыми пятнами на груди и белыми же перчатками-носочками или полосатый Брам будут заметны. Очень заметны.

– Я с вами, – а вот Тайрос можно и пойти.

– Мимикрию включи, – только посоветовал я, и мы поползли к вершине бархана.

Взобравшись, уже вчетвером мы распластались на песке и стали наблюдать, транслируя Ошке, дабы та тоже насладилась зрелищем, преинтереснейшую картину: мелькающие вдалеке конусы света от фар скачущих по дюнам автомобилей, вспышки выстрелов и небольших взрывов. Да тут весело, как я посмотрю!

– Что за бешеные Максимки там скачут? – разглядев первую машину – несущийся на пределе лёгкий багги, спросил я.

– Погоня, – пояснила очевидное Тайрос. – Во всех машинах марланы, – воспользовалась она сенсорами костюма, дабы рассмотреть картину в деталях, – и вправду, на нас похожи.

Жаль, у неё «экспортная» версия скафандра с урезанным ментальным блоком, а то я бы тоже посмотрел. Ну да, я уже и своими глазами могу кое-что увидеть: два пикапа и поотставший грузовик висят на хвосте у виляющего из стороны в сторону багги, а пассажиры машин преследования лупят по нему из всех стволов. Да, а они совсем, как татаны, и от мутаций изменения не так заметны, только симметрию утратили – у кого-то крылья совершенно разного размера, а кое у кого их нечётное количество. Как их только встречным потоком не сдувает? И, кстати, откуда они здесь? Охрана Убежища и вор? Или последний выживший удирает от напавших на Убежище рейдеров?

– Тайрос, ты куда? – пока я наблюдал за приблизившимися и вновь удалившимися автомобилями, татанка вдруг поползла к колее, оставшейся в песке от колёс машин, главным образом, грузовика.

– Там что-то выпало, – произнесла она.

– Что там могло выпасть?

– Книжка.

Как она её заметила? А, ну да, скафандр…

– Любопытно, – произнесла она, выпрямившись, всё равно, машины уже далеко умчались, и раскрыв книгу.

Как будто она что-то сможет там понять!

– Что любопытного?

– Это старотатанский!


Интерлюдия

Где-то в Запретной Зоне.

Ударная группа из ста пяти фрегатов класса Раррнар висела в пустой системе, ожидая сигнала от нанятых искателей. Хотя, пусть искин и собрал себе флот из старых кораблей Рари, найти его было не так-то просто. На фоне бескрайнего космоса легко потерять даже линкор. Куда уж тут «иголке в стоге сена», по сравнению с сотнями кубических световых лет пустоты это, считай, на самом видном месте.

– Как они его будут искать, тут же за всю жизнь и половины не облетишь? – оператор орудийных систем флагманского фрегата считал так же.

– А им и не надо его искать, – пожал плечами пилот – он же капитан корабля, а заодно и командующий этой флотилией. – Он сам их найдёт.

– А они успеют сообщить?

– А это и не нужно. Системы сверхсветовой связи, что мы установили на все корабли, ведёт постоянную передачу, и там, где сигнал прервётся, там и сидит злобный ИИ.

– Довольно-таки цинично и подло, – заметил стрелок, – не находишь?

– Они знают, на что идут, – пилот опять пожал плечами. – К тому же, им заплачено, риски были озвучены сразу, да и не живут здесь те, кто боится смерти.

– А если они просто случайно убьются?

– Кхм… – поперхнулся капитан. – Не те это ар… существа, чтобы случайно убиться. Они, конечно, те ещё раздолбаи, но все, кто мог случайно убиться, уже убились, а те что выжили, достаточно опытны, чтобы не рисковать лишний тогда, когда награда будет получена и без этого.

– Ничего не понял, – помотал головой арги, – но ты меня убедил.

– Иди, поспи, – махнул лапой капитан, – всё равно пока тихо, плюс ещё время в полёте. Иди, успеешь…

– Кукусики! – внезапно раздавшийся голос на общем канале дал понять, что капитан был неправ. – Раз-два-три-четыре-пять, очень я хочу играть!

– Где этот шут?! – рявкнул в микрофон командующий.

– Я везде! – раздалось в ответ, и на экране детектора масс стали появляться новые отметки.

– Почему система оповещения о прыжке не сработала? – поняв, что канал прослушивается, командующий воспользовался ментальной связью.

– Гипердвигатель, – пришёл ответ, – видимо, он перерыл то, что осталось от Когтя, и перенастроил свои двигатели.

– Почему же он не исчез в никуда?! – ошеломлённо спросил он, считая отметки, коих уже набралось в три раза больше, чем его кораблей.

– У него и спроси!

– Сейчас спрошу! – зло прорычал арги.

– Рырррр! – раздалось в ответ из динамика. – Как страшно! Поймай меня, если сможешь!

Системы обнаружения тут же окрасились красным, оповещая о множестве ракетных пусков, и фрегаты кланов, подчиняясь команде, тут же рванули с места в рассыпную группами по три. Оборонительные турели пришли в движение, посылая тучи мелких снарядов, разогнанных до огромных скоростей, сталкивающихся с ракетами, отчего те вспухали плазменными цветками, не долетая до целей.

– А мы вот так! – вновь раздалось в динамике, и новый ракетный залп отправил в сторону флота клана тысячи смертоносных сигар.

Турели вновь ожили, но, на удивление арги, не смогли повредить ракеты, и те продолжили свой путь.

– Манёвр уклонения! – скомандовал флотоводец, получив со сканера информацию о том, что второй пуск был проведён простыми металлическими болванками, навредить которым снаряды рельсотронов и пушек Гаусса не могли.

Корабли рванули в сторону, пропуская тяжёлые ракеты мимо, и, сблизившись уже с вражескими кораблями на дистанцию эффективного огня из аннигиляторов, выдали слаженный залп, проредивший ряды неприятеля.

– Ах, вот как?! – разгневанно произнёс искин. – А как вам такой финт ушами?

Стоило ему сказать это, как корабли Рари, не дожидаясь перезарядки пусковых, рванули на таран, а потом, когда ИИ понял, что юрким фрегатам удастся избежать столкновения, взорвались, уничтожив немало машин и повредив в той или иной степени остальные.

– Ловите урода, – передал по флотилии командующий изображение единственного не взорвавшегося корабля.

– Эх, поломали вы мои игрушки, – вздохнул ИИ.

– Сейчас мы и тебя поломаем! – выкрикнул кто-то на общем канале.

Но искин и так уже заметил несущиеся к нему корабли – полсотни фрегатов трудно не заметить – и рванул в гиперпространство, бросив напоследок:

– Но что за странная напасть? Никто не мог шута поймать! Мы ещё поиграем!


Глава 18

Странная находке немало озадачила нас, но разобраться Тайрос в книге я не дал, погнав наш отряд по колее пустынных гонщиков. Те, кстати, вскоре вернулись обратно, добив наглый багги – взрыв было слышно издалека – и нам пришлось отсиживаться в стороне, ожидая, пока они не проедут мимо. Гонщики…

– Это у них пленник в кузове? Поймали-таки, значит, – проводил я взглядом последний пикап.

– Может, стоило шлёпнуть их? – внесла предложение Кира. – В Убежище тогда бы меньше осталось.

– Я всё ещё надеюсь решить дело миром, как-никак у нас их соотечественница.

– В багги тоже была особь их вида, – Марта, кто тебя так учил слова подбирать? – А Тайрос даже не с этой планеты. Что хоть в книге?

– И в правду, что? – теперь можно и почитать, а она, я смотрю, уже: – Тайрос? Тайрос!

– А? Что?! – закрутила она головой.

Вот вестибулярный аппарат у летунов, я бы – когда-то давно, до превращения в арги – точно бы споткнулся и упал, уйдя в книгу с головой.

– Что читаем? Поделись с обществом.

– А вам интересно?

Книга, выпавшая из машины, за которой гналась вооруженная толпа? Хвост даю на отсечение, там точно что-то интересное есть!

– Это журнал экспедиции, – пояснила она.

– Читай!

– Экспедиционный журнал группы 4186, – начала читать она. – Тип записи – письменный; статус записи – резервный аварийный; периодичность записи – унифицированные сутки; автор записи – дежурный офицер; важность записи – текущая; источник записи – отчеты бортовой системы, – закончила она чтение титульного листа и пролистала несколько страниц. – Вот, тут читаемо:

«Переброска закончена. Сооружен временный лагерь и налажена связь с экспедициями 4185, 4187, 4188. Теперь на связи все прошедшие на поверхность экипажи. Связь с орбитальной группой – нестабильна, односторонняя, поступают только отчёты. Нестабильность канала не позволяет вести картографирование.

21 ясного неба 1897 года

Развертка постоянного лагеря завершена. Все временные модули заменены постоянными блоками. Связь в пределах планеты – стабильна.

22 ясного неба 1897 года

Связь с орбитой потеряна. Последний отчёт – повреждение энергетической системой необнаруженным ранее метеоритным потоком. Окончен монтаж оборонительных систем лагеря.

32 ветров 1897 года

По итогам, 85% процентов отправленного груза оказались в контролируемой зоне, нам удалось закрепиться.

30 белых морозов 1898 года

Вступили в контакт с местным населением, все попытки переговоров окончились провалом».

– Как-то так, – закрыла она книгу, – не всё можно прочитать, всё-таки этой книге немало лет.

– Что за материал хоть? – подошёл я к ней и тронул страницу журнала. – Не бумага, – даже коготь не протыкает, – не рвётся, не мнётся, а в огне горит?

– Проверять не надо! – отдёрнула татанка книгу от меня.

– И, тем не менее, не всё читается?

– Сам посмотри! – раскрыла она книгу на нечитаемых страницах, держа её подальше от меня.

– Хм, – посмотрел я на поцарапанные страницы, – наждачкой что ли тёрли? Я вам говорил, что вы – татаны – жутко странные?

– Это почему же?! – возмутилась Тайрос.

– От кофе вы дуреете – это раз, – как по мне, уже этого достаточно, – живёте плотно, как сельди в бочке, при том, что – поправь меня, если я ошибаюсь – крылатые существа должны особенно любить простор, а тут ещё и ваши книжки по всей галактике разбросаны, как и вы сами. Вот с какой вы планеты? Что вообще происходит? Может, это из-за вас вся кутерьма завертелась?

– А может из-за вас? – пошла она в наступление. – Это вы сделки с Монолитом крутили!

– Вот только он их расторг. Скотина такая. И рари тоже к нему обращались! Слышал даже, что дважды. Второй раз за тем, чтобы барросов прокачать. А вот про первый ничего рассказать не могу.

– Странно, что они не обратились к нему за тем, чтобы извести вас.

– Обращались, я думаю, – ответил я, я и сам предполагал подобное, всё же о Монолите знали и мы и они, – вот только он ничего не делает бесплатно. И не все желания выполняет, а те, что выполняет, выполняет по-своему. «Убить всех» – то для него не интересно, а вот арги в своё время предложили ему оставить их один на один с рари. А когти против когтей, в смысле, ногтей, клыки против зубов – не лучший для них расклад.

– Дикари!

– Может и так, – согласился я. – Но скажи мне: что есть цивилизованность? Дышать смогом, жрать синтетику и пить коктейль «Менделеев», гордясь при этом достижениями науки и техники? Так я уж лучше буду дышать чистым воздухом, питаться свежей дичью и пить кристальную ледяную родниковую воду. Это при том, что у меня возле дома стоит флаер, а архаичный на вид терем нашпигован электроникой так, что не всякий толстосум себе позволит. Ну, и главное отличие меня от толстосума – я прекрасно проживу без всего этого, не утратив морального облика и не спустившись до скотского состояния.

– Я тоже вообще-то!

– Может быть. Вот только ты для своего народа исключение, а я – правило. И не я начал этот разговор, и дикарями тоже не я обзывался! И не надо обижаться, иди, поцелую!

– Да ну тебя, не лезь – оттолкнула она меня. – Не надо меня слюнявить!

– Да я же пошутил, как будто мне самому охота язык о чешую царапа… Эй! – а получить этой книжкой по башке довольно-таки больно!

– Получил?

– Злые вы, уйду я от вас, – вот сейчас и уйду – Убежище искать, – и не надо за мной ходить!

– Опять пустотников разбудите! – влез внезапно в нашу беседу баран, то есть барон.

– А то рёв моторов их бы не разбудил?! Мы уже на территории марланов-татанов, должны же они были почистить тут всё от нечисти? А сами они нас не услышат, поскольку татаны глухие все как тетерева, – ух, еле увернулся от книжки, – кроме неё.

Но шутки шутками, а, в самом деле, стоит быть потише. Потому пасть попытавшемуся что-то ответить Рудрелу я захлопнул и двинулся вперёд, проверяя на ходу оружие. Хвост его знает, что там нас ждёт. Надеяться-то будем на лучшее, а готовиться к худшему. Хотя шагать ещё далеко и, главное, долго, поскольку собачки наши из-за своих габаритов в выносливости сильно отстают от нас – какую бы отмазку они придумали, будь с нами арги-ру? – и нам приходится подстраиваться под них. Успеть бы до рассвета добраться, а то опять укрытие искать придётся.


***

Опять у клана проблемы, а я тут отсиживаюсь, почти достигнув цели!

Вот именно, что почти! Добраться до Убежища вовремя мы не успели. А вступать в возможный бой с выжженной сетчаткой? Нет уж, лучше день потерять, потом за пять минут долететь! Потому, стоило только первым лучам солнца озарить горизонт, как мы, в буквальном смысле, зарылись в песок там, где сканеры скафандра уловили большое скопление металла, оказавшееся засыпанным грузовиком. Причём относительно современным, что было понятно по самодельной броне из покрышек и шипам, торчащим отовсюду.

В нём-то мы и провели время до заката, а теперь настала порта откапываться:

– Кира, не толкайся!

– Сама не толкайся!

– Ну-ка обе притихли!

– Кто это тут гавкает? – вот умеет Марта народ объединять.

– Параус? – а Брам-то куда лезет?

Нет, чувствую, сейчас они передерутся.

– Ну-ка тихо! – ух, чуть сам не получил. – Что случилось?

– Люк заклинило!

Скорее, не заклинило, а засыпало, поскольку открывается он сверху. Да и ещё через вставленный в дыру оторванный шноркель воздух не идёт, видимо, ночью песчаная буря прошлась. Как только не задохнулись? Нас тут восемь душ, а помещение с некоторого времени оказалось замкнутым. А тут ещё бензопила…

– Зачем тебе пила понадобилась? – прореагировала Тайрос.

– Дрова пилить, – ответил я, глядя на татанку, – ты же у нас то ещё бревно!

– Чего?!

– Того! Как ещё люк открыть?

– Задохнёмся!

– Не успеем, – ответил я и дёрнул стартер.

Движок, заскучавший от безделья, громогласно взревел в замкнутом помещении, стремительно сжигая кислород. Но цепь уже вгрызлась в крышу грузовика, выбивая искры, и из трещины посыпался песок. Кузов быстро наполнялся дымом, но вот крыша не выдержала и проломилась, а рванувший вниз песок мигом засыпал лапы по щиколотку, но хлынувший в пролом свежий – дожили, отравленный радиацией, химией и незнамо чем ещё воздух я уже называю свежим – воздух того стоил.

Кашляя и проклиная своего спасителя, гроранцы рванули наружу, следом мы, и лишь Тайрос, которой в её-то скафандре угарный газ был до лампочки, спокойно выбралась на поверхность последней.

– Надеюсь, сегодня мы достигнем-таки убежища? – с вызовом посмотрел я на барона. – Или опять сдохнете через пару километров и будете привала просить?

– Да я… – начал было барон, но потом махнул лапой и побежал по направлению к Убежищу.

Люблю гордых существ, их так легко взять на слабо! А быстро бежит – для гроранца – пришлось даже с трусцы на рысь перейти, чтобы его догнать. Интересно, на сколько его хватит?

– Физкультпривет, дядя, – догнал я его и побежал перед ним спиной вперёд, – Динамо бежит? Не тяжело? Ружбайку понести?

Не отвечает? Ну, и правильно, а то дыхалку собьёт. А Кира никак посоревноваться удумала?

– А ну стоять!

– Щазз! – донеслось далеко впереди.

Такую наглость стерпеть я не мог и рванул следом, только песок полетел в стороны, а наши медлительные спутники мигом остались где-то позади. Вот только у Киры уже была немалая фора, а тяжёлая пила, обрезы и прочее снаряжение не прибавляло прыти, хотя особо и не мешало.

Куга с Ошкой решили проявить благоразумие и остались охранять наш зоопарк. Мы же вдвоём неслись по ночной Пустоши, что только ветер свистел. Расстояние между нами постепенно сокращалось, но догнать я её не успел, поскольку впереди показалось оно – Убежище – и Кира затормозила на вершине бархана, прильнув к нему, и принялась разглядывать цель нашего путешествия. Вскоре к ней присоединился и я:

– Впечатляет…

– Ага, – мне оставалось только согласиться, – Форт Нокс по сравнению с этим просто свинья-копилка, которой достаточно молотка…

Основное здание располагается глубоко под землёй, а снаружи в оплавленном граните видна лишь огромная взрывоустойчивая дверь, приоткрытая сейчас, вот только за ней виднеется ещё одна, а в промежутке: танки, бронемашины, пушки и автоматические турели. А кроме того ещё и снаружи виднеется движение: ездит всевозможная техника, бегают ящеры, монтируются вышки, ремонтируются капониры, строятся новые… барон, блин, упустил такую незначительную деталь…

– Что там? – ух, блин, ещё и всякие крылатые мне на голову падают!

– А вот ты сходи и узнай! – ответил я, съезжая на пятой точке вниз, дабы не отсвечивать перед охраной.

– А чего сразу я?

– А кто на них похож? Я или ты? Может у них клыкофобия?

– Так сейчас выдернем, в чём проблема?

– Тебя кто этому научил? – надо ей поменьше с Кирой общаться. – Хватай барона, раз он тут уже бывал, и идите, договаривайтесь. Книгу тут оставь!

– Почему?

– Потому что, увидев её, с тобой точно говорить не будут, а прибьют на месте!

– Ну, почему же сразу убьют? – подала Кира голос. – Сначала пытать будут! Где она эту книгу взяла, кто ей помогал… тут-то она нас и сдаст! Может, сразу грохнем?

– Кира?!

– Что?! Я проголодалась просто! – Тайрос сейчас либо удар хватит, либо она психанёт и пойдёт на нас в атаку. – Да шучу я!

– Дурацкие у вас шутки…

– Это всё он! – тут же перевела Кира стрелки на меня.

– С кем поведёшься, от того и наберёшься, – согласился я, виновато разводя лапами. – Так ты идёшь или как?

– Барона-то дождёмся, или как?

– А где он? – огляделся я по сторонам.

– Бежит, – коротко ответила Тайрос, – по воздуху-то быстрее.

Ага, как же. То-то мы тут первыми оказались.

– Ну, вот как добежит, отдышится, так и хватай его, и дуйте договариваться о проезде. Обещай что угодно, кроме моей пилы. Да чего он так долго?

А ну да, он же слиток золота так и не выбросил. Вот пусть им и заплатит!

Спустя ещё полчаса – вот он медленный, тут же всего-то километров двадцать – запыхавшийся – на грани обморока, на самом деле – барон появился-таки в сопровождении раскрасневшейся Марты и тяжело дышащего Брама. Ну, хоть Куга с Ошкой прилично выглядят, а не хватают судорожно воздух, сипя лёгкими на всю округу. Как некоторые…

Но стоит признать, что барон всё же упорный, чуть не сдох, но добежал. И слиток не выбросил. Я бы выбросил. Честно!

– Как прогулка? – спросил я у него. – Вы что-то не торопились. Красотами любовались? В общем, в ваше отсутствие мы посовещались, и я решил, что ты и Тайрос идёте покупать кристаллы, а мы пока что-нибудь сообразим, чтобы ворота сделать.

– Врата… есть… и в… Убежище… – делая паузы на вдох между словами, ответил Рудрел. – Они могут… нет… они попросят что-нибудь за них. Всё же это немалая ценность.

– Слиток.

– Этого мало.

– Их жизни… Что тоже мало? Ну, тогда Марту им оставим.

– Или тебя, – не, ну вот чего он сразу?

– Меня нельзя! – тебя же потом клан закопает, точнее, закопает то, что останется после Киры. – Короче, иди, договаривайся, там уточним.

Барон хотел ещё что-то сказать, но, посмотрев на меня, махнул лапой, скинул все вещи на песок и вместе с Тайрос, тоже оставившей всё барахло и превратившей скафандр в почти обычную – прикид Индианы Джонса тут явно не известен – одежду, отправился к Убежищу. Мы же забрались на вершину бархана, дабы понаблюдать за встречей.

Гроранец и татанка медленно приближались к базе перед Убежищем. Татаны всё так же были заняты своими делами и не обращали на них никакого внимания. А вот у турелей глаз был острее – стоило лишь двум незваным гостям пересечь незримую черту, как коротко взвыл ревун, турели пришли в движение и направили на них зрачки стволов. Тут уж и живые обратили внимание на посетителей, главный – форма его отличалась от остальных – поднял вверх когтистую лапу, а потом резко опустил, и все турели разом плюнули огнём. Первый попавший в Тайрос снаряд заставил скафандр активировать систему защиты, и она почти не пострадала, а вот барона разнесло в клочья.

– Па… – дёрнулась было вперёд Марта, но я схватил её за лапу и втащил за бархан, а Кира навалилась сверху, зажимая ей рот.

– М-да, – проследил я за охранниками, утаскивающими тело Тайрос в сторону бронированной двери, – и зачем, спрашивается, мы его лечили?

– Ты хоть понимаешь… – вырвалась на секунду Марта.

– Понимаю, – заткнул я ей пасть, – придётся искать другой способ проникнуть. Но пока стоит убраться отсюда и замести следы, – тут-то и пригодятся чьи-то длинные хвосты!


Глава 19

Нет, всё-таки в душе я не арги, поскольку с пацифизмом я постоянно лезу не вовремя. И вот опять он вышел мне боком, точнее, в большей степени не мне, а барону, а потом Марте, и только потом уже мне. Хотя, если вспомнить, то и Кланам пацифизм аукнулся. Начинаю понимать, почему кошачьи расы изображаются обычно сверхвоинственными – их просто достали. Вот и эти неправильные татаны меня тоже достали! Правда, мне их достать в ответ будет весьма непросто, всё же Убежище укреплено так, что мама не горюй, а посему:

– Нужен отвлекающий манёвр! Добровольцами назначаются Марта и Брам!

– Это почему ещё?! – тут же возмутилась гроранка.

– Потому! Я понимаю, что ты хочешь отомстить им за убийство отца, который тебе вовсе не отец, и всё такое, но подготовки у тебя нет!

– Вообще-то я…

– Да-да, я в курсе кто ты – ты не арги, а потому уступи место тому, кто рождён быть ночным убийцей.

– А как же «ценность жизни разумного»?

– Поздно уже об этом думать, – ответил я, – теперь взбирайся на вершину дюны и выскажи им всё, что ты о них думаешь!

– И это весь манёвр?

– Нет, это подготовка.

– Ну, ладно… – пожала она плечами и пошла вверх.

А когда поднялась, выдала такое… Я-то – вот наивный! – полагал, что услышал от неё уже достаточно, но чего стоит один лишь «кастрированный Чебурашкой дерматиновый чемодан». А остальное совсем уж нецензурное, у меня чуть кисточки не отвалились от подобного! Марланы тоже оценили и, дабы поблагодарить Марту за расширение своего словарного запаса и кругозора, отправили целых два пикапа. Нам же нужен только один:

– Ошка, развлекайся, – кинул я ей плазмер, – а вторую машину надо захватить.

Я сомневаюсь, что Брам умеет водить. Тут с одной-то ещё предстоит разобраться, вдруг тут управление как у тех милитаристов… Бр-р!

Марта, а вслед и Брам, рванула прочь от приближающихся внедорожников, продолжая крыть матом, дабы те не отвлекались на что-либо ещё. И это возымело эффект – заслушавшийся водитель проскочил мимо Ошки и получил заряд плазмы в бензобак, превратившей машину в огненный цветок. Красиво, блин! Второй же, дёрнувшись в сторону, прошёл совсем рядом с нами, дав возможность запрыгнуть в машину. И пока я с Кирой выкидывал из кузова ящеров, попутно освобождая от ненужного им более железа, Куга проходила экспресс-курс вождения, пройдя который, отправила инструктора в короткий полёт.

– Оружие собрать, Куга, обучи Марту, Брам, держи, – надеюсь, разберётся, как стрелять из этого автомата, а я же пока проведу небольшой тюнинг: – Ай, горячо!

– А нечего за глушак хвататься! – наставительно произнесла Марта.

– Что значит нечего? – обматывая глушитель разорванным кителем татана, спросил я. – Вот сейчас увидишь… – я потянул за трубу, упёршись нижними лапами в кузов пикапа, от чего тот приобрёл пару лишних вмятин, чуть поднапрягся, и труба, треснув, осталась у меня, отделившись от машины. – Вот теперь будет совсем другой звук!

И вправду, стоило завести мотор, как тот стал издавать звуки, словно страдающий метеоризмом бегемот. Ну, или «пацанская» девятка. Теперь ящеры точно захотят их убить!

– Всё, ехай, красотка, кататься.

Пикап, выбросив фонтаны песка из-под зубастых колёс, сорвался с места, и, набрав скорость, проскочил мимо лагеря. При этом грохот лишённого глушителя двигателя привлёк внимание марланов, а обматерившая их ещё раз – как только смогла перекричать мотор? – Марта и Брам, выпаливший полмагазина по ящерам, не дали им просто проигнорировать факт наглого угона казённого транспортного средства.

Пока главнюк, размахивая лапами, раздавал команды и отправлял в погоню одну машину за другой, мы оббегали лагерь по дуге, не заходя в зону поражения турелей. А когда большая часть техники умчалась за несущимся на всех парах и скачущим козликом по дюнам пикапом – странно, что не за цистерной – мы рванули с места на всех четырёх, стараясь как можно быстрее преодолеть простреливаемое пространство, виляя и качая маятники, дабы не получить в свою тушку лишний свинец. У меня на него аллергия.

Опрокинув первую турель, к которой добежал, я посетовал, что жлобы-марланы укомплектовали ту электроспуском, и выбросил её за ненадобностью, случайно попав в подбегающего ко мне солдата:

– Не стойте и не прыгайте там, где идёт строительство или летает груз! И вообще, ты почему не на посту? – спросил я трупа, отбирая у него патроны к автомату.

Жаль броник великоват, да и времени переодеваться нет – главнюк уже вовсю кричит, активно жестикулируя, и разворачивает войска. Говорливый какой… Куга не любит говорунов, а стреляет метко!

Лишившиеся командования солдаты на миг замерли в укрытиях, а новые командиры не спешили проявлять себе, так что я вернулся к делу уничтожения турелей, и был вскоре вознаграждён за старание. На одной треноге, снабжённой сервоприводом и камерами для наведения, стоял, явно, не родной ствол – крупнокалиберный пулемёт с сошками и спусковым крючком, к которому был подсоединён соленоид.

– Это по мне игрушка, – сказал я, отрывая от пулемёта всё лишнее и закидывая за спину автомат-мелкашку.

Даже странно, что крупных татанов – или марланов – такой маленький калибр. Мы-то, хоть и меньше их – тяжелее, правда – калибры меньше двенадцати миллиметров не используем. Особым подарком к пулемёту стал недемонтированный прицел и большая лента на три сотни патронов. Тяжеловато, конечно, даже для меня, но патронов бывает либо мало, либо мало, но больше уже просто не поднять.

– А я предлагал решить всё по-хорошему? – поднимаясь из-за мешков с песком, прикрывавших разобранную ныне турель, спросил я. – Предлагал! Теперь пеняйте на себя, ведь у меня есть пулемёт!

Только злодейского смеха не хватает. Но очередь из крупняка вполне сравнима с ним по эффекту, а уж по эффективности… И сравнивать смешно! Марланам, правда, наоборот, стало как-то грустно.

Ну да, будешь тут весёлым, когда все турели как-то внезапно сломались, а мы все такие из себя наглые ну никак не хотим попадать под их пули. В то время, как Куга продолжает методично отстреливать самых наглых, а я не даю остальным и носу поднять, постреливая короткими очередями по самым большим группам. А куда это они все вдруг побежали? И что за звук?

– Девчата, рвём когти!

– Кому? – тут же спросила «добрая» Кира.

– Не «кому», а отсюда! И прямиком в Убежище, – махнул я лапой, в сторону ползущих друг к другу створок.

Кажется, сидящие в Убежище, списали всех, находящихся сейчас на поверхности, и решили долбануть по всем… Вот только не говорите мне, что ракета ядерная… пусть и тактическая, но мало не будет! Не дожидаясь пуска, мы со всех лап побежали к воротам. Марту бы ещё предупредить, но… Что ж, мы отомстим за неё. Или нет?

Ревя мотором, показался пикап, видимо, когда остальные машины рванули врассыпную, Марта заподозрила неладное и рванул напролом. Едва меня не задавила! Хорошо, успел подпрыгнуть и, зацепившись лапой за люстру на крыше пикапа, растянулся в кузове, всё ещё сжимая пулемёт. Упал я на уже неизвестно как успевшую оказаться в машине Киру, и приземление можно было бы считать мягким, если бы не бензопила на спине. А ещё ствол раскалённого от стрельбы автомата, которым она меня ткнула, давая понять, что она сама любит быть сверху. И, как будто всего вышеперечисленного было мало, она решила ещё и мой любимый инструмент оскорбить:

– Лобзик убери!

– Сама ты лобзик – всё пилишь и пилишь, – отозвался я, но всё же поднялся с неё и, водрузив пулемёт на крышу, дал длинную очередь, расчищая дорогу бегущим к машине хвостатым.

– Сюда, – Кира вдёрнула в кузов пуму с барсой, и мы все тут же повалились на пол, из-за того, что пикап, отрывая зеркала, шипы и прочее навесное оборудование, проскочил меж створок первых ворот.

Марта, бешено вращая баранку, лавировала меж наставленной в тамбуре техники, стараясь успеть ко вторым воротам. И мы всё же успели, а вот машине не повезло – пикап оказался шире проёма и застрял. Я, перебежав по крыше, выказал своё неудовольствие приёмом комитету по встрече, а мои кошечки в это время били лобовое стекло и вытаскивали из стремительно теряющего сантиметры в талии пикапа Брама с Мартой.

– Теперь куда? – тут же спросила, отряхнувшись, спасённая гроранка.

– У него спроси, – бросил я на продырявленное тело опустевший пулемёт, – а я тут в первый раз!

– А в живых кого-нибудь оставить?

– А зачем? Я простым-то татанским владею на уровне «читаю словарь с переводчиком», а со старотатанским вообще кисло.

– И где нам искать кристаллы?

– Кристаллы я чую, – вот странно, способности ёк, а чутьё осталось, а тут их немало, раз уж фон чувствуется, – вопрос в том, где искать Тайрос?

– На неё твоё чутьё не распространяется?

– На неё нет, а вот на кровь – да.

А она, несмотря на скафандр, всё же оказалась ранена. Хитроумное устройство, судя по всему, тоже получило повреждения, и загерметизироваться вновь уже не смогло. Осталось только отделить старый запах крови от нового:

– Сюда, – взяв в каждую лапу по обрезу, пошёл я, ведомый обонянием. – Теперь сюда… А ты не суйся, – дабы не шуметь и не сбивать след запахом свежей крови и сгоревшего пороха, стрелять во внезапно вылезшего ящера я не стал, а просто свернул тому шею. – А вот это свинство! – и тут турели.

Пришлось Куге потратить на них остаток батареи – теперь в плазмере последняя – и неизвестно, сколько их будет впереди. Ещё и запах сгоревшего металла и изоляции перебил слабый запах Тайрос. Где у них вообще место для содержания раненых пленников? Куда её поведут: в тюрьму, в лазарет, в медицинский изолятор? А может, сразу в морг? Плясать будем от позитива – не в моём стиле, но сейчас иначе никак – и, предположим, что её уволокли в лазарет. Поскольку, если эти марланы как-то связаны с татанами с Татанирва, то это знак – символ на подобии «Х», только закруглённый, словно составлен из четырёх скобок, завёрнутых против часовой стрелки – должен, как и у них, означать медицинское учреждение. А это уже хоть какой-то ориентир. Да и запах, вроде бы, исходит с той стороны.

– Да на, получи! – теперь, когда появился визуальный ориентир, можно и пострелять, и вылезший из укрытия ящер получил заряд дроби в морду, – и ты получи, и ты! И ты! Грязные балласовские ублюдки! Интересно они вообще способны организовать сопротивле…

– Накаркал! – зло бросила Марта, бросаясь в комнату, судя по крикам внутри, не пустую, дабы не попасть под очередь крупнокалиберного пулемёта.

– Наконец-то достойный противник! – мельком выглянул я из-за угла и увидел огромного ящера, закованного в экзоскелет, увешанный оружием.

– Совсем рехнулся…

– Мелочь гаси сначала, – проигнорировал я слова гроранки, и первым, сменив обрезы на автомат, открыл огонь по лишённым такой защиты ящерам-пехотинцам.

А вот от здоровяка пули просто отскакивают. Возможно, и крупняк бы его не взял, всё же местному далеко до КПВТ. Вот он бы мне пригодился. Да и Балалайка бы, в принципе, сгодилась. А эта трескучая мелкашка его совсем не берёт, да и плазмер не особо эффективен. Одна радость – доспех довольно-таки тяжёл, и ящер нас не догонит, но отступать нам не вариант!

– Куга, гаси пушки у жирдяя!

Пума кивнула и, выскочив на миг из-за укрытия, отправила в него один за другим три заряда максимальной мощности, уничтожившие пулемёты и пусковую установку экзоскелета. Последняя ещё и сдетонировала, опалив броню и оторвав кое-какое оборудование. А вот металл брони какой-то совсем уж тугоплавкий, и ручной плазмер его не берёт. Но раз уж не осталось никого, кто помешал бы поединку:

– Теперь мой выход, – бросая бесполезный автомат и беря пилу в лапы, вышел я перед здоровяком. – Я, конечно, приверженец техники фехтования «выстрел в голову», но ты такой шкаф, что придётся пилить. Небось, ещё и корни пустил, а, чемоданище?

Держа перед собой заведённую пилу, я медленно приближался к бронированному гиганту, а тот почему-то стоял неподвижно. Не думаю, что он меня боится, скорее, не понимает, что я задумал, а может, понимает, и ржёт. Кто его знает?

Когда до броненосца оставалось несколько метров, вдруг раздался резкий «пшик», и я едва успел отпрыгнуть в сторону, как бронированная туша оказалась на том месте, где я только что стоял. Прыгать, значит, умеем? Ну-ну, я тоже вообще-то!

Запрыгнув на спину гиганту, я собрался было вонзить раскрученную цепь в оголённую гидравлику и беззащитные провода… вот только их там не оказалось! Какая несправедливость… А ещё и гадская машина вновь решила подпрыгнуть, и мне пришлось убираться с его спины, дабы не быть раздавленным меж бронированной спиной и металлическим потолком.

И, чтобы жизнь совсем уж мёдом не казалась, к нам вновь начали прибывать пехотинцы. Но ими пока занялся остальной отряд, отсекая их от нашей вечеринки.

– Как же тебя победить, самый добрый крокодил?

Одной пращи на этого Голиафа маловато. Он ещё и на месте крутится, как карусель, хоть больше и не прыгает. Давление набирает в системе, небось? Думай, башка, шапку куплю! Шапку… На кой чёрт этой штуке шлем? Там голова? Не проще ли спрятать пилота полностью в торс, обеспечив тем наилучшую защиту, а обзор обеспечить камерами, которые и так уже присутствуют на корпусе. Это же камеры? Сейчас и проверим!

Зайдя за спину гиганту, я стал наблюдать за его движениями. Как я и думал, он пытался повернуться ко мне передом – избушка на курьих ножках, тоже мне – и дёргался синхронно со мной, а значит, видел меня. А стоило мне выхватить обрез и отстрелить камеры сзади, как движения перестали быть такими чёткими – теперь пилот ориентировался по зеркалам, которые вскоре постигла та же участь.

Бронированная машина вновь прыгнула, но не ко мне, а от меня, и тут же развернулась. А толку? Я как раз хотел перейти к отстрелу передних камер! Он только облегчил мне задачу. Пара выстрелов, перезарядка, ещё пара выстрелов – и камер у него не осталось. Осталось только поляризованное стекло шлема. И пилот, кажется, разгадал моё намерение ослепить его, поскольку держал теперь одну руку костюма вверху, защищая шлем от возможной атаки. Знать бы ещё, как его атаковать, дабы повредить. Броня боевой машины – это вам не меч из дрянного железа, её бензопилой не взять!

А где-то в сумке нашей татанки должна быть горелка плазменная? Точно, вот она, прямо под книгой!

– А ну-ка, кому фрикасе из рептилий? – спросил я и прыжками двинулся к машине. – Пальчики оближешь!

Гигант едва не прихлопнул меня своими ручищами, но «едва» не считается, и я по его же руке добрался до головы. Вот только пытаться прожечь броню, ежесекундно рискуя получить по своей – небронированной! – голове тяжеленной железякой, я не собирался. Вместо этого я дотянулся до потолка и, срезав с него лист железа, накинул его на шлем и загнул, приварив края сзади к шлему.

Вот теперь можно спокойно – с чувством, с толком, с расстановкой – изучить машину, отыскать у неё слабое место. Вот, например, пока он пытается своими руками-манипуляторами, не предназначенными для тонкой работы, а тем более, вслепую, содрать с головы импровизированные шоры, между суставами нет-нет, да появляются промежутки, в которые вполне можно загнать пилу. Что я и сделал.

Под бронёй металл оказался похлипче, и пила жадно вгрызлась в него, чуть не вырвавшись у меня из лап, но я только крепче схватился за неё и поддал газу. Раздался звук уходящего воздуха, а потом внезапно сыпанул сноп искр, и я только успел выдернуть пилу, прежде чем рука повисла плетью. Со второй подобный фокус не вышел, но я уже перешёл к ногам, изучая их. Вот тут, кажется, можно.

И вправду, можно: пила свободно прошла в зазор, разворотив внутри что-то важное, и бронированный гигант, лишившись опоры, завалился на бок. Осталось только чуть-чуть его подтолкнуть, дабы он упал на грудь, лишая пилота возможности выбраться. Вот и всё:

– Можно идти дальше.

– Эх, такую вещь испортил…

– Кира, ты не арги, ты – хомяк!

– А чего сразу хомяк?

– Того! Вон какие щёки! – ответил я и расхохотался, когда они и впрямь схватилась за свои щёки. – Так, забудем про щёки Киры, если, конечно, получится… такие огромные щёки попробуй-ка, забудь. И идём дальше. Путь ещё не окончен.

А неслабо они тут накрошили, пока я со шкафом воевал. Именно, что со шкафом – чем больше, тем громче падает, а этот даже пыль поднял, упав. Ну, да с дохлого марлана хоть патронов кучка.

– Да что же вы все из мелкашек стреляете? Сами такие здоровые, а калибр… миллиметров шесть навскидку.

– Да ладно тебе, – подошла ко мне пума, – против них хватает.

– А против этого? – кивнул я в сторону экзоскелета, который пытался перевернуться.

– Не думаю, что у них найдётся ещё один… Да вы издеваетесь? – с ужасом посмотрела она мне за спину.

Я развернулся, заводя пилу, но там никого не было, а вот сзади хохотала Куга:

– Купился?!

– Ну, знаешь… – бросил я. – Нашла с чем шутить!

– Да-да, – поддержала внезапно меня Марта, – я тоже против таких шуток!

– Особенно, когда это не шутки… – с ужасом посмотрел я за спину ей.

– Я на такое не куплюсь! – сказала она, вот только полетевшие во второго робота заряды плазмера убедили её в том, что я-то не шутил.

Что ж, этот робот позади нас, оружие у него уже отстрелено – вот только плазмер теперь, считай, пустой – так что от него мы можем убежать. А вот переборки перед нами закрывать не стоит!

– Что теперь? – отлепившись от металлической поверхности, спросила Марта.

– Чужого смотрела? Ну, значит, знаешь, что делать, – ответил я и, как только Ошка с Кирой подсадили меня, принялся выпиливать металл потолка.

Оторвав лист, я закинул пилу в пролом, подтянулся сам и, разместившись, помог забраться внутрь остальным. Вот только переборка делила и технические помещения тоже! Гадство…

А тут ещё и гадкий робот решил проявить смекалку и пошёл к нам, вогнав руку в потолок, коробя и разрывая тонкий металл. Вот совсем жить ему расхотелось. Ну, что ж, будем убивать…

– Сюда, – раздался внезапно голос Киры.

Или не будем.

– Что там?

– Дверца.

– Открытая?

– Уже да.

– Как?

– Срезала петли.

Чем срезала? Нет, не правильный вопрос, правильный – «когда она у меня горелку свистнуть успела?». На ходу подмётки рвёт. Ну, да грех жаловаться, тикать пора.

Пробравшись в лаз, мы оказались по ту сторону двери, и та осталась закрытой, а значит, датчиков здесь либо нет, либо они вышли из строя – от времени ли, или от робота-вандала – и нас не видят. Вот только спускаться всё равно придётся, ибо тут указателей нет. А значит, спуститься надо сразу у двери и заварить её, предварительно обрубив кабель питания. Какой кабель ведёт к двери, я не знал, а потому перепилил весь толстенный жгут, отчего свет, идущий из лаза, пропал, а когда я выпилил кусок потолка, то увидел, что и в этом секторе основное освещение отрубилось, уступив место дежурному – тускло синему. Похоже, я перепилил основную силовую магистраль. То-то меня йоком тобнуло, что шерсть дыбом встала.

– Кира, заваривай дверь, – раз уж горелка у неё, то пусть поработает, а я пока указатели поизучаю.

Пилот экзоскелета, видимо, догадавшийся, что что-то неладно – по покрасневшей двери, наверное, понял – ударил в дверь, и та прогнулась, отчего Кира выронила из лап горелку и помянула ящера незлым тихим словом за обожжённую раскалённым металлом шерсть. Ну, варить теперь дверь не имеет смысла, поскольку с такой вмятиной она точно не пройдёт в нишу в стене. А значит, можно смело идти вперёд.

– Кира, бросай это дело, – распорядился я и пошагал, к лазарету, ведомый зелёной полосой на стене.

Тут уже было тише, ящеры попадались малыми группами, роботы больше не встречались, а турели, видимо, тоже оказались обесточенными, поскольку ниши от них я видел, но сами они из них не вылезали.

– Как дела, калеки? – спросил я, зайдя в найденный всё-таки лазарет. – Ты калека что ли? Я не с тобой разговариваю! – вылезший вперёд при моём появлении ящер получил по голове прикладом автомата и прилёг отдохнуть.

– Сам ты калека! – о, а вот это уже Тайрос!

– Как загорается? – подошёл я к раздетой и привязанной ремнями к койке татанке. – Говорят, хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Проверим?

– Укушу!

– Ясно, оральный отменяется.

– Это уже не смешно! Развяжи меня! – дёрнулась она, пытаясь порвать ремни.

– Я так тебе противен? Обидно даже стало.

– Может, потом, при других обстоятельствах. Но не сейчас!

– Ловлю на слове! – ответил я, расстёгивая ремни. – О! А это кто? Уж не водитель ли того багги?

– Он самый, – ответила Тайрос, присев на койке и растирая онемевшие от неподвижности конечности.

– И его забираем, значит, – подошёл я ко второй койке и стал расстёгивать ремни со второго ящера. – Вы же с ним на одном языке разговариваете?

– Не знаю, – сказала она, отыскивая шляпу среди того, что осталось от скафандра, изрезанного… чем его резали? Будто в мясорубке побывал. – При мне он не говорил. Всё без сознания лежит.

Последний ремень расстегнулся, и ящер вдруг продемонстрировал нам, что он вовсе не без сознания, рванув с койки прочь и попытавшись удрать. За что едва не получил прикладом в лоб.

– Стоять! – рявкнула Кира на него.

– Хорошо! – донеслось у меня в голове, и ящер успокоился.

А я чуть не сел на пол прямо там, где стоял. Татан с ментальными способностями? Да быть такого не может!

– Может, – ответил он.

Он ещё и «громкие» мысли слышит? Вот чудеса! Но с ними разберёмся по пути к хранилищу кристаллов. На ходу поговорить можно:

– И остальные тоже ментальщики?

– Нет, – пришёл ответ, – только я. Потому они за мной и гонялись.

– Не любят мутантов, значит?

– Не я мутант. Они.

– Хочешь сказать, что татаны – ментальщики.

– Да.

Почему он так односложно общается? Такое ощущение, что это даётся ему с трудом. Это от того, что мы разных видов? Или у него, так сказать, «мощность передатчика» маловата.

– Второе, – ответил он.

Ну да, меня-то он «слышит» хорошо. Значит, надо снова включать блокировку, чтобы не подслушал чего случайно.

– А вот она, – кивнул я на Тайрос, – чистая татанка с Татанирва, и ментальных способностей у неё нет.

– Она не чистая, – тут же скользнул взглядом по ней… – Трус, – донеслось у меня в голове. А где Балбес и Бывалый? – и Татанирв давно безжизнен.

– Да? А я на нём был!

– Это не тот Татанирв! Солнце нашего родного мира угасло уже давно. Поговорим позже.

Да, нюх у него хороший, а не то, что у Тайрос, учуял, что впереди враги, и умолк. Засада, а как иначе? Мы же уже к сокровищнице приближаемся.

– Тысяча чертей! Свистать всех наверх! Я чую, где эти сухопутные крысы держат свои пиастры! – а заодно и энергетические кристаллы.

Сколько же их тут, что от их фона у меня просто шерсть дыбом встаёт? Прямо как на планете непров в своё время!

Так. Робота нет – это хорошо. А вот огромная толпа вооружённых ящеров при поддержке нескольких очень злых – стоило нос высунуть, как они тут же гавкнули в мою сторону – турелей – это плохо. Очень плохо.

– Эй, Трус, переведи им моё предложение.

– Слушаю.

– Я готов оставить их в живых, если они отдадут мне десяток кристаллов.

Ящер подумал какое-то время, потом всё же подошёл к краю – но из-за угла выглядывать не рискнул – и огласил им моё предложение. В ответ раздалось икание – хохот по-татански – это из-за того, что я продешевил? Или, наоборот, заломил цену?

– Ну, ладно, восемь, – решил я уступить. – Пять! Дешевле уже некуда просто.

Ржач продолжался, а потом с той стороны донёсся наглый голос, и ржач возобновился, но уже с другими нотками.

– Он предложил…

– Не хочу знать, – поскольку догадываюсь.

Так, надо подумать. Уж больно их там много – всех не перестрелять за раз, а любое промедление при таком перевесе смерти подобно. По потолку не пробраться – услышат, или турели учуют сканерами и изрешетят, там-то вообще никуда не деться будет. На поединок их не развести, предложить нечего, шантажировать нечем… Придётся всё же воевать.

Я вывалил на пол все оставшиеся в сумке инструменты и принялся рыться, выискивая то, что может мне пригодиться.

– Что мастерить собрался? – тут же выросла над душою Марта.

– ЭМИ-гранату, – пояснил я. – Будь умничкой, посмотри пока, сколько там турелей серийного производства.

То, что часть турелей собрана по принципу «я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и зарядила», я уже заметил. Но другая часть – довоенного производства – может иметь средства против подобных игрушек.

– Три турели, – использовав нож вместо зеркала, посмотрела Марта в коридор.

– Отлично. Куга, готовься вывести их из строя.

Распотрошив горелку, достал из неё мощный конденсатор и газовый баллон, который разрезал, предварительно выпустив газ, и набил порохом из автоматных патронов. Из дрели выдрал мотор и, скрутив проволоку с обмоток статора, намотал её на баллон, подключив один конец к заряженному конденсатору, который послужит так же источником питания для детонатора. Вот и вся конструкция. А замкнуться схема должна от удара о пол.

– Турели!

Куга на миг высунулась из-за угла, уничтожая заводские механизмы, и тут же скрылась обратно, прячась от ответного огня. А за угол уже летела граната. Хлопнул взорвавшийся порох, я посмотрел на погасший экран миникомпьютера, показавший мне, что затея сработала и гражданская неэкранированная электроника – а именно такая стояла на самодельных турелях – приказала долго жить. А живой противник значительно уступает арги по скорости. Особенно в боевом трансе.

Подхватив два ножа, я сорвался с места, входя в транс и чувствуя, как воздух вокруг меня густеет, а чувства обостряются, цвет, правда, пропал. Но это мелочи, как и ужаснейший откат, последующий позже. А сейчас настало время УБИВАТЬ!

Уйдя с траектории плывущих в моём направлении пуль, я полоснул по горлу ближнего ящера ножом и, наблюдая как красные капли зависли в воздухе, дёрнул его автомат на себя, направляя его на толпу. Медленные пули сталкивались с ещё более медленными ящерами, а я скользил по коридору от одного к другому, кромсая всё и вся. Красный туман повис в воздухе, моя шкура окрасилась в красный цвет и заметно потяжелела, когда я понял, что моё сознание не справляется с такими скоростями, и спустил с поводка дикое подсознание. Пускай, Кира всё равно не выпустит в коридор остальных, пока здесь бушует смерть.


Глава 20

Уф, как же всё болит…

Ещё ничего толком не чувствую, даже не знаю, все ли конечности у меня на месте, но знаю, что всё, что может – и часть того, что не может – болит. Хотя, честно говоря, могло быть и хуже, ибо изначально боевой транс – штука одноразовая. А раз уж я чувствую – пока, правда, только боль – и даже мыслю, значит, я пока существую как живой организм, а не бездыханная тушка.

– Котя? – откуда-то извне пришла мысль, – живой?

– Почти, – ответил я.

Ответил также мысленно, поскольку контроля над телом всё ещё не было. И стоило мне проявить активность – пусть и ментальную – как в мой адрес полетели запросы. От Труса пока поступала только какая-то неясная взволнованность, а вот Наур – наконец-то мы в «зоне доступа» – оказался более требовательным.

– Вожак! – да я уже больше тридцати лет вожак! – У нас… – как будто бы я не знаю, что там у них.

– Грива… – рекорд, от Киры я удостоился отдыха в течение целых четырёх секунд.

– Кира, – перебил я её, – я тебя, конечно, люблю, но давай начнём с того, кто далеко.

А то боюсь, что меня сейчас заддосят.

– Ошибка 503, – отозвался я, ответив Науру.

– Чего? – вот Джулия… за столько лет не обучила мужа интернет-сленгу. Ну и что с того, что информационная помойка приказала долго жить?

– Того! Мне не надо повторять два раза, мне и с первого было всё равно, – на самом деле, нет.

– Ты где? – хороший вопрос.

– Самому интересно, но не дома – это точно.

– А что вокруг?

– Пока не вижу, – конкретно меня приложило, я погляжу, – и вообще, что за допрос?

– А то ты не знаешь? – какая скотина научила его отвечать вопросом на вопрос? Неужели я? – У нас потери от психованного искина, который прыгает по всему сектору, используя гипердвигатель, не боясь при этом исчезнуть в никуда. Основные силы флота ползут к планете с Монолитом на релятивистских скоростях. Молодые расы решили, что мы ослабли, и пробуют свои силы, отвлекая часть кораблей на патрулирование приграничных районов. В Запретную Зону стало опасно соваться, а у соседей – это он про гроранцев – то тут, то там вспыхивают бунты, источник которых они никак не могут отыскать. Видимо опять ИИ развлекается. А в остальном всё нормально. Да.

– Фонтаны запускаете, – согласился я. – Извини уж, но пока я вам ничем помочь не смогу. Выкручивайтесь сами. А ещё лучше сидите тихо, наблюдайте, анализируйте и ждите, пока искин сам к вам придёт.

– А он придёт?

– Заскучает и придёт. И помните, что он – при всём своём внешнем безумии – машина, которая по определению расчётлива, а значит, все его действия имеют смысл. Попытайтесь просчитать какой, а ещё лучше наведайтесь в лабораторию, из которой вылез этот ненормальный, и всё там изучите.

– Уже, – ответил он. – В смысле, уже отправлен отряд туда. Как что узнаю, сообщу, – сказал напоследок он и «отключился».

Всё же мы пока далеко от дома – связь есть, но у Наура батарейка быстро садится.

А пока я раздавал указания, ко мне вернулся контроль над телом. Итак: лапы – есть, другие лапы – тоже на месте, хвост не пострадал, клыки, за исключением борозды от ножовки, повреждений не имеют, уши оба два на месте, даже кисточки не пострадали, а вот когтей всего четырнадцать, то есть ещё один куда-то делся. Скорее всего, остался в чьём-то теле.

Осталось понять, почему я всё ещё ничего не вижу. Хотя, если верить носу:

– Ошка, убери хвост, – хриплым голосом произнёс я.

Барса тут же тихо ойкнула, и пушистые шоры исчезли, позволяя мне разглядеть стерильно жёлтый потолок. Именно «стерильно жёлтый», назвать этот абсолютно чистый, гладкий, без сучка, задоринки или другого изъяна потолок ровного светло-жёлтого цвета я никак не мог.

Ну что ж, по крайней мере, мы не в средневековье и не в радиоактивном постапокалипсисе. Уже одно это не может не радовать.

– А где мы? – приподнявшись на локте – тело постепенно отходило, и боли от движения я почти не почувствовал – спросил я, попутно оглядывая помещение.

Без окон, без дверей полна жопа огурцов. Желтый потолок, жёлтый пол, жёлтые лавки вдоль жёлтых стен. Спасибо, что не мягких, а то на языке уже так и вертится «жёлтый дом». Откуда идёт свет не ясно, видимо, светятся сами стены и потолок. Вся наша компания здесь, и даже скарб у нас не отбирали. Хотя, что там отбирать-то? Вся электроника пережившая взрыв самодельной ЭМИ-гранаты была представлена одним наладонником Тайрос – она сама, кстати, почему-то как-то странно на меня смотрит – всё сломанное бросили там, поскольку сумка дракоши сильно похудела, из оружия остались только несколько автоматов, дробовики, к которым патронов хуман наплакал, ножи и пила. Куда же без неё. Прямо сейчас она служит подушкой дремлющей пуме.

– Всё рассмотрел? – заметив, что я закончил осматривать помещение и теперь смотрю прямо на неё, спросила Кира. – Вот мы тоже видели всё это и ничего больше.

– Ясно… – только и смог я сказать.

Видимо, в этом мире мы опять-таки не первые гости, и хозяева планеты построили на месте появления эдакую карантинную зону. И как нам выходить на контакт? И вообще хотят ли они его? Может, мы сейчас находимся где-нибудь под землёй, а вокруг нас толстенный слой бетона, и выход отсюда не предусмотрен вовсе? Так, прочь упаднические настроения и мрачные мысли! Раз уж остаётся только ждать хода со стороны местных, не совершая ничего, что могло бы вызвать у них желание оставить нас здесь навсегда.

Лучше вообще не двигаться – тем более, что боль ещё не полностью ушла – полежать, посмотреть кино:

– Кира, что вчера было?

– Уверен, что вчера? – ехидно спросила она.

– Я уже ни в чём не уверен, – ответил я. – Давай уже, показывай!

– Ну, смотри, – сказала она, отправляя мне пакет своих воспоминаний.

Я махнул лапой на попытавшегося что-то сказать Труса, устроился на лавке поудобнее, положив голову на колени Кире, и погрузился в воспоминания.

Вот уже сколько раз я смотрел чужие воспоминания, но всё равно непривычно видеть себя со стороны. Тем более, когда всё происходит так быстро: вот я был, и вот меня уже нет, а со стороны неприятеля раздаются выстрелы, крики, хруст костей и прочие звуки, свидетельствующие о том, что здесь и сейчас обрывается множество жизней. Порой весьма мучительным образом.

Вот Кира выглянула, уже не боясь получить пулю, поскольку сейчас неправильные татаны были немножко заняты спасением своих шкур. Правда, это – как я мог видеть глазами Киры, чуть ускорившей восприятие – у них получалось не очень: пули попадали исключительно в своих же; идти в рукопашную с арги было и вовсе глупо; а самые умные, которые пытались убежать, падали, сбитые с лап всевозможными тяжёлыми предметами. Порой в качестве метательных снаряд использовались лапы, хвосты и головы их товарищей, иногда товарищи целиком. Почти.

Ага, а теперь мне стало ясно, почему Тайрос со мной не разговаривает – устав от разбрасывания деталей от татан в разные стороны, я решил перекусить. Ну, а как? Боевой транс сжигает весь резерв организма за считанные секунды, а тут врагов оказалось многовато, вот я и пополнил истощённые запасы, воспользовавшись принципом «не пропадать же добру». Какая ей вообще разница? До встречи с Трусом она даже не знала, что марланы и татаны – одна и та же раса, просто с разных планет. Как она вообще сумела что-либо разглядеть?

А… понятно – вслед за Кирой и остальные вылезли из укрытия, дабы понаблюдать за кровавым зрелищем, и сейчас, привлечённая странным звуком, Кира смотрела на расстающуюся с содержимым желудка дракошу. А вот Трус сдержался, только позеленел ещё сильнее.

А избиение меж тем закончилось – последний ящер впечатался в стену, и я застыл на месте, оглядываясь и принюхиваясь, отчего все вновь сбежали за угол. А когда Кира снова выглянула, я уже лежал на полу, залитом кровью – то-то у меня вся спина в сосульках – и не шевелился.

Похватав более-менее уцелевшее оружие и боеприпасы к нему, отряд подобрал меня. Ну, как подобрал – Куга и Ошка просто закинули бесчувственного меня на плечи Браму, проигнорировав негодование Марты. И мы прежним составом двинулись вперёд.

Живых на объекте уже не было, и мы без проблем добрались до хранилища, где кошки – скорее уж хомяки – вскрыв механический замок – электрический, что странно, тоже пострадал от гранаты – нагребли себе полные мешки кристаллов, после чего стали ладить врата. Живой крови взять было негде, и на изготовление врат было потрачено золото, которого в хранилище тоже имелось в избытке.

Активировавшийся портал втянул нас в себя, и мы оказались в этой комнате. А вот кристаллы пропали где-то по пути. Чёртов Монолит ну никак не хочет упростить нам жизнь.

– Кира, ты кристаллы крепко держала?

– А, досмотрел? – глянув мне в глаза сверху вниз, спросила она. – Ты, думаешь, у меня так просто что-то отобрать?

– И то правда, – согласился я, переключив внимание на следующего просителя, дожидающегося аудиенции: – Говори уже, Трус.

– Монолит, как ты его зовёшь, не выпустит нас живыми.

– Спасибо, капитан Очевидность, – поблагодарил я его. – А то непонятно, что он будет играть с нами, пока не наскучит. А что делают с наскучившими игрушками, ты, должно быть, знаешь.

– Знаю, – подтвердил он, – их ломают. Поэтому игрушки должны убить своего владельца, – чур, я деталька от лего! – раньше.

– Спасибо, капитан Очевидность, – вновь поблагодарил я его и повозился на лавке, устраиваясь поудобнее, чем заработал недовольный взгляд Киры, которой моя возня пришлась не по нраву. – Скажи уже чего-нибудь, чего я не знаю.

– Татаны построили систему межпланетных порталов…

– Чего?! – перебил я его, вскочив, чем заработал тычок от Киры.

– Ты чего разорался? – удивилась доселе молчавшая Марта.

– Кира за попу ущипнула, – отмахнулся я.

Монолит-то – скотина – всё слышит, вот скажу я ей, а оно правдой окажется.

– Эй?! – вновь подпрыгнул я, оборачиваясь к Кире.

– А это чтобы ты вруном не выглядел! – нагло ухмыляясь, ответила она.

– Ну-ну, – потирая пострадавшее место, отошёл я от неё и подсел ящеру, вновь настраиваясь на мысленную беседу: – чем докажешь?

– А то, что ты обнаружил татанов на противоположном от их родной планеты крае галактики, тебя не убедило?

– Я и сам сейчас далече от дома, а барросы в своё время вообще по всей галактике были разбросаны. Вполне могли воспользоваться вратами позже, а могли и долететь за это-то время. Вон татаны с Татанирва – того Татанирва, откуда Тайрос – туда прилетели. Причём без всяких прыжковых двигателей.

– Тот Татанирв, который был родиной татанов, вращается вокруг угасающего красного карлика.

– И? В галактике мало красных карликов?

– Именно то, что он начал угасать подвигло древних татан на поиски нового дома…

– И вы прошили всю галактику паутиной дорог, – перебил я его. – Могли бы просто придвинуть планету ближе!

– Просто? – вскинулся он. – Изменить орбиту планеты…

– Удалось арги, – вновь перебил я его, – причём ещё до открытия прыжкового двигателя.

– Вы далеко продвинулись в манипуляции гравитацией, – вновь озвучил он очевидное, а то, блин, это было непонятно. – Мы же пошли другим путём.

– Каким-то уж больно сложным путём, – примем пока его утверждение о том, что Древние – это татаны. – Полетели бы, используя прыжковый двигатель…

– Пока не запустили систему, – теперь он меня перебивает, – не существовало никакого прыжкового двигателя. Он работает только потому, что система порталов основана на технологии, меняющей некоторые физические законы. Локально. В пределах этой галактики, поэтому других галактик с использованием прыжкового или гипердвигателя не достичь. К тому же, когда эта система была запущена, в использовании таких убогих технологий и вовсе пропал всякий смысл. Кстати, замечал, что некоторые типы реакторов выдают мощность значительно больше расчётной?

– Ну, замечал, – вынужден я был с ним согласиться.

– Откуда берётся лишняя энергия? То же и с внутрисистемным двигателем, характеристики которого вы подбираете методом «слепого броска», с тем двигателем, который в теории и работать-то не должен. Да вы и сами, наверное, не знаете, как и почему он работает?

– Не знаем, – согласился я опять. – Вот только пока это ничего не доказывает! Ты мог найти архив Древних или покопаться в моей башке, – скорее второе, поскольку про архивы Древних никто никогда не слышал.

– Архив Древних – это та книга, которую ты читал, после того как меня схватили. Я, правда, стёр почти всё из неё.

Всё чудесатее и чудесатее.

– Зачем? Ведь они такие же татаны, как и ты?

– НЕ ТАКИЕ! – от его слов прямо-таки повеяло негодованием. – Они глухие, они немые, и они отрицают всё, что сделали наши предки. Они перебили всех Слышащих только потому, что они были не такие, как они! Они глумились над нашим наследием! А хранилище чистой энергии превратили в валюту и украшение! Ты мне не веришь?

А то мой полный скепсиса взгляд, направленный в его сторону, можно трактовать иначе?

– Ну, с таким же успехом я могу заявлять, что Древние – это арги. Ведь ты только говоришь, а я мы при тебе создали портал.

– Вот только на момент запуска системы вы едва-едва отошли от уровня животных. Деревянное укрытие от непогоды – вот всё, на что вас хватило.

– Что б ты знал, мы и сейчас живём в деревянных домах!

Забавно, выходит, Наур ошибался, заявляя, что мы получили разум от Древних. Ну, это если Трус не врёт.

– Дикость!

– Ну да, лучше жить на радиоактивной помойке! Кстати, Древний, а от чего питается эта ваша система? От чёрной дыры в центре галактики, – заезженная тема, сам знаю.

– Откуда знаешь? – них… воста себе! Угадал.

– Вот только нестыковочка в твоём рассказе – от Татанирва твоя дыра далековато.

– Главному серверу обязательно располагаться на электростанции? Нет! – сам спросил, сам ответил, я-то тогда зачем? – К тому же энергия требовалась только для пуска, а потом система поддерживала сама себя.

– Ладно, допустим, я тебе верю. Но тогда, где татаны? Те, что живут неподалёку от кланов и слыхом не слыхивали о том, что это именно они сотворили такую махину, а потом, решив поразвлечься, перемешали всю галактику, словно в блендере.

– Ушли.

– Куда?

– В свои миры. Выяснилось, что портальная система способна открыть путь не только на существующие в нашей реальности миры, но и в параллельные вселенные. И даже создавать новые миры по своему желанию. И практически все татаны разбежались по мирам, оставив автономный искусственный интеллект присматривать за работоспособностью системы на случай, если кто-то захочет вернуться. Но никто не вернулся. Видимо, абсолютная власть увлекает.

– В богов играете? Ну-ну. А ты чего остался?

– Я не настолько стар, – сощурил глаза в аналоге усмешки Трус. – Не все ушли. Были потерянные колонии, были оторвавшиеся группы разведки, что не смогли вернуться в метрополию, были корабли, отправленные в неизвестность.

– Однако же тебе всё это известно…

– Мои предки были против игр, как ты выразился, в богов. И, как ты мог заметить, мы тоже ментальщики и способны передавать пакеты информации от одного к другому.

– И ты помнишь всё, что пережили твои предки? – башка не лопнет?

– Нет, только то, что касается порталов. Память двухсот пятидесяти восьми тысяч трёхсот двадцати двух татанов не поместится в голове одного, – всё-таки лопнет.

– Ладно, допустим, – не слишком много допущений? – но что нам это даёт? Как нам отключить каменюку, как добраться до него?

– Монолит – машина. У машин есть выключатели, есть источники питания. Источник питания нам недостать, но до выключателя добраться можно. А можно разрушить всю машину, – перечислил он возможные решения.

– Одна беда – флот моего клана выбит из гиперпространства в реальный космос, так что к планете ему ещё ползти и ползти.

– Мы прибудем быстрее.

– Монолит составляет маршрут, – не согласился я.

– Маршрут можно составить вручную, останется только внести его в систему.

– Я пытался, – ответил я, покачав головой.

– Используя ментальные возможности? – спросил он, и опять сам же и ответил: – Так можно лишь запросить маршрут. А для задания нужно кое-какое оборудование и ещё один компонент.

– Этот компонент – ты, – высказал я догадку.

– Или любой другой истинный татан, – подтвердил он. – А оборудование попросим у наших гостеприимных хозяев, – добавил он, указывая на поползший в сторону участок стены.

– Остаётся мелочь – выучить язык. Год-два – пустяк, иными словами, – язвительным тоном произнёс я и замолк, уставившись на стоящего в дверном проёме… – Арги?

Если вы нашли в рассказе ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl + Enter
Теги: дракон, ирбис, пума, саблезуб, приключения, фантастика, магияПохожие рассказы:
Исаров Алексей Валерьевич, Д. А. Александр, Хаос «Искры Разума»
DedMazday «Псих-4. Ренегат»
DedMazday «Псих-5. Путь домой»
Даймон
18:51 19.06
DedMazday пишет:
Одну дракошу уже нагнули

Так по ее же просьбе... А вот потом...
*напевает*
Ядерный фугас летит-качается,
От него хорошего не жди,
Даже если в землю закопаешься -
От волны ударной не уйти...


zombie_source пишет:
Ну да, так же лучше чем смерть

Уверен?
есть много вещей похуже чем смерть...
Плюс - время. никто не ожидал смены кодов "в процессе"
zombie_source
18:50 19.06
Даймон пишет:
zombie_source пишет:
они в самый последний момент используют гипердвигатель

и исчезнут "вникуда"?
Написано же - все корабли с гипердвигателями "потерялись"...

Ну да, так же лучше чем смерть
DedMazday
17:56 19.06
Даймон пишет:
А потом прилетят драконы и всех нагнут))

Одну дракошу уже нагнули
Даймон
17:37 19.06
zombie_source пишет:
они в самый последний момент используют гипердвигатель

и исчезнут "вникуда"?
Написано же - все корабли с гипердвигателями "потерялись"...

DedMazday пишет:
Пока не останется никого! *злобный смех*

А потом прилетят драконы и всех нагнут))
DedMazday
17:28 19.06
zombie_source, Пока не останется никого! *злобный смех*
zombie_source
19:59 17.06
С корабликом странно. Я думал, не, даже был уверен что они в самый последний момент используют гипердвигатель.
Хотя наплодилось уже более чем достаточно персонажей чтоб начать их убивать :D
TLS
08:18 17.06
Кораблик жалко
DedMazday
10:02 16.06
TLS, ждём BB-кода спойлер
TLS
10:00 16.06
Сори, вернет перки с магией.
DedMazday
20:04 14.06
TLS пишет:
ввернет все плюшки

А куда вворачивают плюшки?

TLS пишет:
то кто его заменит: станет сверх разумом

Это всё-таки не фэнтези (Нет не фэнтези!!!), чтобы занимать место босса. Застреливший качка силачом не становится
Ещё 14 старых комментариев на форуме
Ошибка в тексте
Рассказ: Гривар. Главы 1-20
Сообщение: