Вознесение на Небеса мира было неприятным: пилот, видимо, был из числа тануки, а не вольнонанятым звероптицем, а потому челнок отчаянно болтало всю среднюю треть пути – Хару не без труда удержал внутри себя опрометчиво съеденные в космодромном киссатэн засахаренные фрукты (наверное, потому и удержал, что кофе в желудке Хару тоже было из киссатэн, а не растворимая смесь из автомата). Но теперь, уже на Небесах, стало гораздо легче (хотя, многим другим тануки, наоборот, поплохело: невесомость – не все ее хорошо переносят), и Хару с интересом принялся рассматривать лежащие за окном челнока родной мир, порт и Пустоту. Нет, он был на небесах не в первый раз (господин Тана регулярно получает поставки из иных миров, и нуждается в том, кто проверит новые партии на работоспособность: среди иномирян жуликов ничуть не меньше, чем среди тануки), но, все-таки, вид здесь не сравнится с простым разглядыванием ночного неба: звезды четкие, яркие, немигающие, невероятно внушительные на фоне потусторонней черноты Пустоты (пока их не затмят лучи Солнечного Господина). А еще здесь есть порт, построенный небесными звероптицами, когда они пришли в мир тануки и начали торговали. Конечно, с тех пор он сильно разросся и теперь совершенно не походил на рисунок-эмблему, что красуется на всем, что связано с космоплаванием тануки… Ну, как сказать «с космоплаванием»? Своих кораблей у родного мира Хару пока только два и еще два десятка наняты у различных иномировых компаний. Но, тем не менее, тануки теперь не заперты Небесами, и, если очень хочется (и средства есть), можно покинуть родной мир. Ну, или купить товар, изготовленный в другом мире. Тем более, что там есть из чего выбрать: кое-что гораздо лучше, чем домашнее (что признают даже сторонники изоляции, носящие налобные повязки с символом Солнечного Господина и вечно шумящие о том, чтобы другие тануки не якшались ни с чем иностранным), а кое-что на Сигараки и вовсе не изготовляется. Кстати, о товарах: у пирсов порта как раз расположились три крупных торговых шхуны. И одна из них – Ветер Стремления, привезшая господину Тана партию высококачественных счетных машин производства фабрик небесных звероптиц. Интересно, какая из них? Увы, Хару совершенно не разбирался в пустотных кораблях… Может быть, эта, внушительная, но со стремительными обводами? Нет, не она: звероптицы строят корабли с горизонтальным плавником на хвосте, а у этой он вертикальный, как у рыбы. Тогда, одна из тех двух, похожих на доруфинов. Эта длинная, с острым рылом? Нет, точно, нет. Это, кажется, вообще, не шхуна. Как там эти корабли, предназначенные для быстрой перевозки ценных грузов, называются? Круизер? Да, круизер. А Ветер Стремления – скоростная шхуна. Значит, корабль, привезшая груз господина Тана, это вот та, крутобокая и тупоносая, но, все же, изящная корабль бело-черного окраса… На этом вид на места швартовки кораблей оказался перекрыт краем станции, совершенно внезапно для Хару появившимся за иллюминатором. С другой стороны, это было хорошо: раз порт перекрывает видимость из пассажирского отсека челнока, это означает, что челнок уже близок к окончанию пути – посадки остается ждать недолго.
***
Посадка, и вправду, произошла в весьма скором времени, и Хару получил возможность покинуть челнок, спустившись по трапу и ступив на посадочную палубу портовой станции. И, конечно же, опять не посмотрел на «великолепную картину» газового барьера на фоне Пустоты, что так красочно расписывают брошюры для тех, кто катается в порт в выходные туры. Ведь, вне посещений туристов работники доков закрывают внешние двери ангара до того, как пассажирам позволят покинуть челнок. А на фоне стальных створок грань между атмосферой и вакуумом, созданная направленными кинетическими импульсами, почти-что и не видна. Эх!..
Хару вместе с остальными пассажирами, направляемые портовым работником, собрались в плотную группку, и двинулись в сторону выхода с посадочной палубы пассажирских челноков. Впрочем, в этот раз тут было как-то многовато стражи…
Пройдя регистрацию (багаж он с собой не брал, так что забирать было нечего: чемоданчик с инструментом он пронес в челнок как ручную кладь), Хару прошел в зал для прибывающих. Где тут же заметил господина Тана, сидящего на скамейке и, явно, ждущего своего работника.
- Конничива, господин Тана, - Хару быстрым шагом подошел к своему работодателю, и, остановившись за три шага, вежливо поклонился, - Ваш техник прибыл, и готов приступить к работе.
- Конничива, Хару-кохай, - господин Тана поднялся со скамейки, и ответил поклоном на поклон, - Работы много. Так что, мы идем немедленно.
- Понял, господин Тана. Готов приступить немедленно, - уловив намек, Хару сделал бравый вид. Оба тануки выпрямились после приветственных поклонов, и, развернувшись, двинулись на выход из зала для прибывающих.
И, да, стражи тут тоже как-то многовато… И выглядят они тоже далеко не расслабленно… Что в порту случилось-то? Хару, конечно, не верил, что его это, чем бы оно ни было, коснется (господи Хару – честный бизнесйокай), но, все же, неприятненькая атмосфера.
***
Господин Тана, как и сказал, не стал давать Хару никакой передышки, и вскоре они уже ехали на движущейся дорожке по направлению к корабельным секциям. Господин Тана все это время хранил молчание – ни о чем не рассказывал своему работнику. Что Хару встревожило: явно, что-то в планах господина Тана резко изменилось, но зачем об этом молчать? Господин Тана боится лишних ушей?
- Хару-кохай, идем. Тебе нужно познакомиться с господином Ягом и госпожой Ветер Стремления, - наконец господин Тана прервал молчание, и, к огромному удивлению Хару, сошел с движущейся дорожки в секции пирса С1. До портовых складов, где обычно Хару проверял для господина Тана работоспособность привезенных иномирянами товаров, было еще далеко…
Хару незамедлительно спрыгнул с дорожки, и проследовал за господином Тана. Тот же уже раскланивался с двумя стражами, зачем-то поставленными у входного шлюза пирса. И, судя по их словам, управление порта поставило тут стражу не просто так. Впрочем, увидев бумаги господина Тана, защитники порядка не стали возражать, и пропустили обоих тануки за двери шлюза.
- Хару-кохай, все, что ты услышишь на борту госпожи Ветер Стремления, должно остаться на борту этой госпожи-корабль, - уже в шлюзовой камере господин Тана очень серьезно взглянул на Хару, - Это касается безопасности торговли и доброго имени многих йокаев.
- Я понял, господин Тана, - Хару подчиненно склонился в поклоне, внутренне гадая о том, что же такое могло произойти, что господин Тана принял так близко к сердцу?
Господину Тана такая понятливость работника, явно, понравилась, и дополнительных наставлений он делать не стал. Вместо этого, когда шлюзование закончилось и дверь открылась со стороны пирса, он быстро вышел из шлюзовой камеры, и целеустремленно зашагал к окончанию станционного отсека, где располагались стыковочные соединения порта и корабля. Хару поспешил за своим работодателем, попутно замети, что и тут стража есть. Что ж такое стряслось, что портовое управление подняло, похоже, всех своих стражников?
Тануки шли быстро, но путь до среза пирса у них, все равно, занял почти пять минут: этот пирс рассчитан для приема межзвездных шхун, а межзвездные шхуны – корабли большие, и для них, чтобы безопасно швартоваться, нужны длинные пирсы, далеко выдающиеся за собственные габариты порта. В общем, к тому времени, когда господин Тана и Хару подошли, у швартовочного пассажирского шлюза уже стояли пара высоких (впрочем, они все высокие) небесных звероптиц и тануки-стражник со шнуром следователя на поясе. Поперек груди одного из звероптиц была наложена плотная повязка синтеплоти так, будто она заживляла широкий порез, а правые плечо и бедро другого стягивали бинты (жирные пятна на которых явственно намекали на то, что под ними тоже скрываются заплатки из синтетической плоти).
- Конничива, господин Яг, господин Ната, - приветственно поклонился им господин Тана. Хару последовал примеру своего работодателя (только согнулся куда глубже: эти йокаи, очевидно, куда важнее него).
- Конничива, господин Тана, - стражник со шнуром следователя поддержал поклон, - Я уже закончил опрос и осмотр. Так что, теперь вы, как и изъявляли желание, можете забрать ваш груз.
- Снова приветствую вас, херр Тана. И мои приветствия вам, не назвавшийся фурри, - небесный звероптиц, на шее которого глаз Хару подметил подвеску капитана, а грудь была украшена повязкой из синтеплоти, в ответ на вежливые поклоны лишь кивнул, - Достопочтенный херр следователь закончил с осмотром вот уже более получаса как, и ждал лишь вас, дабы известить и вручить бумаги. Так что, думаю, сейчас он оставит нас наедине, и позволит поговорить о случившемся неприятном событии.
Судя по взгляду звероптица, что он наградил стража, тот его изрядно утомил. Какие же иномиряне бестактные! Хару никогда не понимал этого стремления иномирян (особенно, звероптиц и огнедышащи) говорить все в глаза, напрочь игнорируя приличия. Что им мешает проявить такт, и не облекать свое раздражение в слова и жесты? Впрочем, все трое танука предпочли сделать вид, что не заметили бестактности звероптица.
- Вот ваши накладные, господин Тана: все было сверено, и все оказалось верно. У стражи нет к вам замечаний, - следователь снял с пояса форменную сумку-планшет, извлек из нее пару листков бумаги в пластике, и передал их господину Тана. После чего со вздохом добавил, - Но я вынужден известить вас, что часть вашего груза безвозвратно пострадала.
- Благодарю вас, господин Ната. Я уверен, что, вашими заботами, потери не столь велики, - господин Тана принял документы из рук стража, и, на прощание, раскланялся с ним.
По завершению этой церемонии страж направился к выходу с пирса, явно намереваясь снять с поста у шлюза своих подчиненных. Господин же Тана пробежался глазами по накладным, где досматривавшим были сделаны пометки при помощи туши. Хару не смог удержаться и не бросить взгляд на листки: в них было больше пунктов, чем господин Тана оговорил для проверки.
- У нас довольно значительные потери, херр Тана. Но я уже сверился с договорами: страховка их покрывает, - наконец, когда стражи скрылись за люком шлюзовой камеры, прервал молчание небесный звероптиц, - Если ваше желание все еще в силе, идемте внутрь Быстры: вы сами все осмотрите.
- Конечно, господин Яг, за этим я и беспокою вас, - господин Тана аккуратно сложил документы, и убрал их в свою поясную сумку, - Идемте.
- Быстра, впусти нас. Со мной херр Тана и еще один бизнесфурри, - звероптиц тут же шагнул к швартовочному шлюзу, и нажал на кнопку интеркома на панели управления рядом. А потом бросил второму звероптицу, что представлен танукам не был, - Йонас, остаешься приглядывать за пирсом. Если законникам еще что-то понадобится, то немедленно зови меня.
- Понял, капитан, - звероптиц совершил какой-то хитрый маневр крылом (добавив еще что-то, чего Хару не понял – сказано было не на торговом), и занял место рядом со шлюзом, опершись плечом о стену.
Тануки же, вместе со звероптицем-капитаном, прошли в шлюзовую камеру. Где вытерпели скучное шлюзование, а потом оказались в длинной прозрачной трубе, соединяющей корабль и пирс. Хару с удовольствием побыл бы тут подольше и посмотрел на пейзажи вокруг. Но, увы, господин Тана торопился, а высокорослый и длинноногий звероптиц шагал довольно быстро. Так что, Хару пришлось поспешать. А жаль: впереди было лишь еще одно скучное шлюзование. Это Хару знал, хоть еще ни разу и не бывал на космических кораблях: технику, который занимается то тем – то этим, следует интересоваться очень многим. А то не наймут.
Шлюзование, как Хару и ожидал, было скучным. Так что, тануки был рад выйти из тесного шлюза во внутренний отсек корабля. Тем более, что вот в таких местах он еще никогда не был.
Отсек после шлюза был довольно просторен и высок. Стена по левую руку от тануки была украшена встроенными в нее шкафчиками (судя по надписям и пиктограммам, в них хранились скафандры и инструмент). Стена же по правую руку была настоящим чудом: в ее нишах неподвижно стояло аж три выкрашенных в золотой и черный манекена! Хару раньше уже сталкивался с манекенами (чинил один из них и проводил индивидуальную донастройку другого), но не с такими и не в таком количестве. Все-таки, в его родном мире манекены – импорт, редкость и дорого.
- Приветствую, капитан. Приветствую, гости, - откуда-то из-под потолка раздался голос молодой самки. Но не тануки – звероптицы, - Херр Тана, капитан уже поставил вас в известность о потерях?
- Конничива, госпожа Ветер Стремления, - господин Тана не удивился, и поклонился в сторону двери, ведущей из отсека. Хару последовал его примеру (все-таки, господин Тана старший – не стоит ему указывать, что камера стальной хозяйки у йокаев над головами), - Конничива, госпожа Ветер Стремления.
- Декомпрессии не было: эти подонки, когда сбегали, поставили герметизирующую пробку (хотя бы в этом у них автоматика сработала), а моя двуногая команда позже укрепила ее дополнительно. Так что, пока груз в безопасности, - отчиталась о чем-то непонятном невидимая звероптица (нет, Хару понимал, что это говорит корабль, но, все-таки, непривычно), - Но напоследок они стащили контейнеры с элементной базой для эфирных контуров. Думаю, потому, что они легкие, и без проблем перетаскиваются в руках. Хотя, я понятия не имею, для чего они им могут пригодиться – они опечатаны печатью мастера и номером заказа, так что за полную цену их не продашь. Увы, мы потеряли все три набора.
- Это очень нехорошо, госпожа Ветер Стремления. Это очень нехорошо… Страже придется поработать, - покачал головой господин Тана, извлекая из поясной сумки накладные, и снова изучая их, - Слава Девятихвостой, что надоумила меня застраховать этот груз. Эти разбойники не пытались еще что-то стащить из моего заказа?
- Нет. Они, насколько я могу судить как корабль, явились не за ним. В отсеке трюма с вашим грузом, господин Тана, они оказались случайно: я наблюдала их атаку на нас через камеры – до того, как сбежать, они даже не интересовались вашим грузом. Прихватили контейнеры с элементной базой уже перед самой отстыковкой. Я так понимаю, для того, чтобы хоть что-то стащить, - тут же отозвалась госпожа корабль. И судя по задору и злости в ее голосе, вопрос господина Тана вызвал у нее сильные эмоции. Но.., - Ой! Капитан, твое слово.
- Быстра, ты могла бы продолжать. У нас с херром Тана слишком давние деловые отношения, чтобы зацикливаться на пустом этикете, - пожал крыльями звероптиц (Хару не был согласен: этикет следует соблюдать всегда), и жестом крыла предложил гостям пройти: дверь перед ними открылась сама собой, - Пиратье ломилось к офицерским каютам. Так что, я уверен, что это нападение произошло не просто так, а кто-то навел подонков на нас: они, явно, пришли за грузом, заказанным семьей вашего монарха…
- Это подонок Гдх, - перебив господина капитана (вопиющее отсутствие вежливости!), уверенно заявила госпожа корабль, пока тануки выходили через дверь и оказывались в довольно широком коридоре, - Этот бобер сразу показался мне подозрительным: слишком сильно он настаивал на плавании на моем борту, слишком навязывался! Хотя Яг ему грифоньим языком разъяснил, что мы – торговый экипаж, и плавание с нами будет значительно дороже, чем плавание по обычным пассажирским маршрутам. Да и на борту этот ластохвостый во все нос совал и всем интересовался… И атаковали нас уже после Джена, где этот древогрыз сошел.
Под эту эмоциональную тираду госпожи корабль йокаи зашагали по коридору. Выглядел тот для Хару необычно: не только широкий, но и с частыми крупными нишами в стенах, а уж отделка… Тануки так не делают: стальные стены, переходящие в закругленный потолок со светильниками, а пол набран из крупных досок добротного дерева, между которых пролегает пара стальных рельс, заходящих своими ответвлениями в каждую стенную нишу на пути. Видимо, ниши нужны для удобства разведения грузовых тележек – пара рельс-то в коридоре только одна. Да и сам коридор хоть и широкий, но если катить по нему что-то, то удобнее, если никто и ничто не будет этому мешать.
- Херр Тана, без малейших сомнений, эти выродки интересовались не вашим грузом, - заверил господина Тану звероптиц-капитан, почему-то посчитав, что того больше всего сейчас должны волновать собственные дела.
- Господин Яг, имущество Его Божественности не пострадало? - господин же Тана, продолжая шагать по коридору корабля, который уже начал изгибаться в сторону (а не так уж и велики помещения для йокаев внутри пустотной шхуны…), озаботился как раз самым важным.
- Нет, ничего из груза вашего монарха им не досталось. Мы отбились: эти подонки угостились сталью так, что пришлось их догонять, чтобы подать на стол соусы. Бывших гардемарин не бывает, херр Тана. А мы, «Ветер Стремления», почти все когда-то служили Республике клинком, а вовсе не торговым маршрутом, - звероптиц хищно осклабился, явно гордый своими словами, - Стража не хотела, чтобы я распространялся, но скрывать такое я не буду. Так что, сообщаю вам, что пиратское отребье оставило на палубах Быстры тринадцать своих дружков. Эта шайка еще нескоро отважится выйти на разбой.
- Я специально припасла одну дверь открытой во время первой атаки, а потом заблокировала особо наглый десяток подонков: двуногий экипаж их с комфортом поколол, взяв, в итоге, всех гаденышей в плен, - голосом ухмыльнулась госпожа корабль, а потом в нем появились кислые нотки, - Вот только дальше все было не так хорошо. Пираты сообразили, что дело неладно, и, прежде чем я снова открыла дверь, они отступили, по пути резаками попортив мою проводку и прочее оборудование. В общем, капитану и остальным моим двуногим пришлось драться без моей помощи. А это… Это уже совсем не то.
- Нам довольно сильно досталось: среди пиратов тоже нашлись не дураки поиграть сталью. К тому же, их было больше, чем нас. Особенно плохо пришлось техник-шефу и моему первому помощнику. Так что, на ногах сейчас только я и один из матросов: остальных, как причалили, я отправил в портовый госпиталь. В общем, мы в вашем порту надолго: двуногому экипажу нужно прийти в кондицию, а Быстру следует починить, - невесело усмехнулся звероптиц, сворачивая в ответвление коридора, отходящее от его основного ствола, но не лишенное рельс на полу, - А портовая стража захотела скрыть такой великолепный бой и наши трофеи! Нет, я об этом молчать не буду: пусть все знают то, как вкусно экипаж «Ветер Стремления» угостил пиратье на этой вечеринке! Никаких бумаг о неразглашении я подписывать не стал. И вам не советую: этим трусам из портового управления лишь бы тишина была! Небо, задница и нитка! Если бы они не пообещали отправить посыльное судно к Джену, я бы подумал, что они заодно с этими погаными отбросами!
Про себя Хару удивился желанию иномирянина разглашать подобные происшествия: это, ведь, такая потеря лица!.. И тут молодому тануки на глаза попались первые признаки разгрома: свет в этом коридоре не горел. И пахло знакомым железом. Хару потянул носом: да, верно, это не металл, а засохшая кровь. Похоже, тут и состоялся бой между звероптицами экипажа «Ветер Стремления» и теми йокаями, что покусились на груз господина Таны.
- Дальше я не смогу вас сопровождать: в этой части моих палуб эти сволочи перерезали всю мою проводку, - раздался сзади извиняющийся голос госпожи корабль.
А вот капитан-звероптиц снял с пояса фонарь, и, встряхнув его, направил рассеянный конус света вперед. Хару удивился такому жесту иномирянина: все же и так отлично видно! Но потом вспомнил, что звероптицы – существа дневные, и в сумраке видят плохо.
- Мы продолжили наседать, и захватили еще троих пиратов прежде, чем они отступили в хранилище с вашим грузом, херр Тана, - пояснил звероптиц, и свернул в проход, явно пострадавший от резака по металлу (внушительная стальная дверь стояла рядом с порталом прислоненная к стене), - Гермодверь они, когда шли на абордаж, вырезали сами. Так что, мы продавили их быстро, и не дали подонкам захватить что-то существенное. Но, увы, те контейнеры слишком легкие и оснащены ручками для переноски – их достаточно было схватить. А дверь, хоть и выставленная, это, все-таки, дверь – мы не успели.
- Я не виню вас, господин Яг. Это было непредотвратимое событие – так распорядились боги, - понимающе вздохнул господин Тана, и вежливо попросил звероптица, - Господин Яг, прошу вас о милости: выключите ваш фонарь. Его свет слепит меня и Хару-кохая.
- Прошу прощения, - свет фонаря немедленно угас, а сам звероптиц остановился у входа в помещение, опершись о стену плечом, - Тогда, я подожду вас здесь: без фонаря сейчас весь отсек для меня – одна сплошная серая муть.
- Благодарю вас, господин Яг, - вежливо поклонился звероптицу господин Тана, и уже по-деловому обратился к своему работнику, - Хару, здесь главный груз, о котором я с тобой не договаривался: если возьмешься его проверить, то твоя оплата удваивается.
- Конечно, Тана-сан, я возьмусь за это дело, - обрадованный неформальным обращением (ему так доверяет сам господин Тана!), Хару тут же согласился. Но, все-таки, искра разума постучалась в его голову, - Господин Тана, что это за оборудование?
Вместо ответа господин Тана протянул Хару накладные и еще пару листков печатного текста, извлеченные из поясной сумки, которые Хару до этого не видел. Молодой техник с почтением принял эти бумаги, и углубился в их изучение.
- Контейнеры не были повреждены. Так что, груз должен быть цел. Но мы их не вскрывали и работоспособность не проверяли, - напомнил о себе капитан-звероптиц, подслеповато вглядывающийся в то место, где господина Таны уже не было.
- Я не подвергаю ваши слова сомнению, господин Яг, и одобряю ваше нежелание нарушать печати. Речь идет о страховом контракте: это очень щепетильная область, к которой ваш покорный слуга должен подойти во всем знании, каковое ему позволят объять боги, - господин Тана спорить не стал. А Хару, читая полученные бумаги, пришел в полное изумление: это же груз различных, готовых к финальной сборке, элементов для создания основы собранного разума! Вернее, трех собранных разумов. С таким Хару еще работать не приходилось: он все больше по промышленным счетным машинам… Но он уже дал свое согласие господину Тана. Так что, отказываться не было вариантом – это было бы потерей лица.
- На счет страховых выплат можете не беспокоиться: «Джингар и сыновья» – старая и надежная компания. Они не станут рисковать репутацией. Мы, «Ветер Стремления», тоже страхуем свои дела у них, и тоже будем подавать заявку на получение возмещения после всех этих неприятностей, что нам устроили пираты, - сердечно заверил собеседника звероптиц. В ответ господин Тана выразил вежливое согласие. Хару же, в это время вводил на барабанах контейнерного замка код с одной из бумаг господина Таны (там их было много: по числу контейнеров). Замок щелкнул, и Хару откинул крышку, под которой оказалась стенка синтетического корпуса, на которую была наклеена этикетка, надписанная на торговом и на птицезверском. И, судя по надписям и скрепляющей части корпуса сургучевой печати, внутри, действительно, нечто, что предназначено для создания железных разумов.
- Хару-кохай, работы займут много времени? - тут же поинтересовался господин Тана.
- Думаю, что да, господин Тана, - вежливо поклонился работодателю Хару, - Не могу сказать то, сколько точно, но много. Это – самая тонкая техника из той, с какой мне доводилось работать. Так что, мне потребуется время.
- Хорошо, не торопись. Отчет нужен точный, а не быстрый, - ответил одобрительным поклоном господин Тана. После чего обратился к звероптицу, - Господин Яг, если вы не против, мы покинем это помещение: работа лучше делается исполнительным йокаем тогда, когда ему никто не мешает.
- Ну, что же, я не против. Приглашаю вас, херр Тана, в кают-компанию. Но большой компании не обещаю: на борту сейчас лишь я и Быстра, - согласился звероптиц, и, отлипнув от стены, потянулся к фонарику, висящему у него на поясе, - Я оставлю мальцу фонарик – ничего же не видно.
- Благодарю вас, господин Яг, - поклонившись звероптицу, Хару подошел к нему, и принял из рук пернатого совершенно ненужный самому Хару фонарь. Нужно будет потом, когда завершит с порученным господином Тана делом, не забыть данный светильник в этой комнате…
- Когда закончишь, просто выходи на свет, а там окликни Быстру. Она тебя услышит в любой части обитаемых отсеков, где эти кошаки пиратские не напакостили. Быстра передаст мне, а уж я тебя найду, и проведу обратно к херру Тана, - звероптиц сделал жест крылом в сторону Хару, а потом, придерживаясь одной рукой за стену, вышел из отсека. Господин Тана одобрительно кивнул Хару, и тоже последовал за звероптицем.
Хару остался один. А, значит, теперь ему никто не мешает.
Тануки вытащил из открытого контейнера тот самый синтетический корпус, на который только что наткнулся, и положил его на пол. Корпус оказался еще одним контейнером, но размером поменьше и с обычными замками-защелками, которые легко открылись под пальцами Хару. В контейнере оказалась конструкция из мягкого пластика, удерживающая еще один, уже совсем небольшой, контейнер с приклеенной к его крышке канцелярской папкой. Который Хару незамедлительно извлек и открыл: внутри оказалось замотанное в синтетическую пленку (с газовыми пузырьками) устройство, мягко сказать, незнакомой Хару конструкции. Но один стандартный разъем на нем, все-таки, нашелся. К тому же, еще была папки, прикрепленная к контейнеру. Вот ею-то теперь Хару и занялся, извлечя из этой своей находки довольно тонкую пачечку распечатанных листов, и принявшись за чтение. Благо, написано в них было на торговом.
Чтение довольно скудной документации заняло у Хару добрых двадцать минут: писали ее не обычные техники и не для обычных техников – бумаги была составлена каким-то птицезверским мастером собранных разумов для своего коллеги из числа тануки. В общем, Хару понимал написанное не с первого слова: где он – и где мастера такой уважаемой профессии. Но, в итоге, все, что требовалось для проверки работоспособности изделия, молодому технику стало понятно. Так что, он отложил документацию в сторону (так, чтобы было поудобнее подглядывать), открыл свой чемоданчик, и извлек из него свои инструменты. После чего включил вычислитель, вставил штекер в разъем тестируемого устройства, и принялся за работу.
***
Тестирование всего груза господина Таны заняло у Хару добрые шесть часов. Нет, самих устройств в партии было не так уж и много: как понял Хару, тут были полусобранные части для сотворения основы трех железных разумов (если не считать украденные разбойниками эфирные контуры). Тем не менее, тестирование было завершено настолько, насколько Хару позволяла его квалификация: то, что мог протестировать техник счетных машин и электрики, функционировало исправно. Так что, Хару упаковал обратно весь распечатанный груз, покинул отсек, и, голодный и усталый, пошел на свет, оставленный горящим, видимо, именно для него (так-то на палубах корабля должны быть датчики, определяющие то, стоит ли включать лампы или не для кого).
- Госпожа Ветер Стремления, господин Яг сказал известить вас, когда я закончу тестирование груза, - Хару вышел в освещенную часть коридора, и поклонился вдоль нее. На самом деле, он понятия не имел о том, как именно нужно проявлять почтение к стальному существу: камеры были расположены по всей длине этого проходного помещения. А тут еще и предательски заурчал живот…
- Я уже известила Яга. Он отправил Йонаса: скоро тот подойдет, и проводит тебя в кают-компанию. Заодно, перекусишь: я накрыла для беседы капитана с херром Тана, и там много еще чего поесть осталось, - тут же прозвучал деловитый голос рукотворной самки, в котором тут же проступило любопытство, - Мы не были представлены: торговая спид-шхуна Ветер Стремления, корабль экипажа «Ветер Стремления». С кем имею честь?
- Хару из семьи Ока, младший сын господина Нору. Имею счастье исполнять работы техника счетных машин для господина Тана, - Хару снова поклонился вдоль коридора.
- Ого! Херр Тана даже до такого уровень секретность сделки поднял! По секрету: я, вообще-то, ожидала мастера Оноки или кого-то из его подмастерьев. Не думала, что грузом будет заниматься кто-то столь… не по профилю, - открыто удивилась госпожа корабль. Но тут же смешалась, - Я не хотела оскорбить! Приношу свои извинения. Просто… Это разумно: когда цеха собранных разумов прознают о заказе господина Таны, они все силы приложат, чтобы мастер Оноки и его цех больше не получили никаких прямых поставок с Грифуса – только барахло от криворуких малых производителей. А у меня еще и проблемы с ремонтом и двуногим экипажем: быстро обернуться будет нелегко… Извини. Просто, мы с капитаном и херром Тана только-что обсуждали эту проблему, и… В общем, я на нервах. Извини.
- Вы не обидели меня, госпожа Ветер Стремления, - Хару, на всякий случай, поклонился в третий раз. А внутри удивился тому, что собранная разум думает, что господин Тана посвятил Хару в свои тайные дела до того, как предложил ему в них участвовать: господин Тана не обязан этого делать – он работодатель Хару, а не наоборот.
- Ну, вот и хорошо. Я рада, что между нами сохранились добрые отношения, - довольно «зажмурилась» голосом госпожа корабль, после чего проинформировала Хару, - Йонас уже на подходе. Он проведет тебя в мою кают-компанию. Жду.
И правда, тут же до ушей Хару донеслись звуки открывающейся гермодвери. Так что, тануки поспешил благодарственно склониться в четвертый раз (конечно, четыре… но на поклоны магия этого числа не распространяется). И услышал то, как дверь закрывается. Шагов же по доскам палубы – увы: лапы звероптица ступают мягко.
- Фурри Хару, пройдемте со мной. Капитан и корабль ждут вас в кают-компании, - Хару все еще не успел распрямиться после жеста вежливости, как в коридоре появился высокий крылатый йокай, и, окинув склонившегося в поклоне Хару неодобрительным взглядом, приглашающе махнул крылом. И добавил, - Камеры Быстры в нишах под потолком, по руку к оси: если хочешь кланяться кораблю, то кланяйся в них. Мне кланяться не нужно. Идем.
- До встречи в кают-компании, - напутствовала обоих йокаев госпожа корабль.
И Хару со звероптицем двинулись в путь. Недолгий. Как оказалось, коридоры обитаемой части шхуны были спроектированы с немалым умом, и вскоре Хару уже входил в кают-компанию.
***
Кают-компания оказалась довольно уютной комнатой с диванчиками у стен и большим прямоугольным столом по центру, вокруг которого стояли высокие стулья, что нравятся звероптицам. А еще тут было две довольно просторные ниши по углам одной из стен. В одной из них, сидя на мягких диванчиках, расставленных у стен ниши (а по центру стоял небольшой круглый столик), беседовали господин Тана, господин Яг и голограмма самки-звероптицы (по всей видимости, это изображение госпожи Ветер Стремления). Звероптиц провели Хару к ним, и сам остался ждать распоряжений господина Яга.
Хару вежливо раскланялся со всеми присутствующими, и отчитался перед господином Тана о проведенной проверке оборудования. Господин Тана был доволен, и не стал торопить Хару с проверкой того груза, что был оговорен еще до вознесения на Небеса мира. Вместо этого он обещал Хару оплатить номер в портовой гостинице. После чего господин Тана, снабдив Хару деньгами на гостиницу и премией за не оговоренную работу, отослал молодого тануки в порт (тот прекрасно понял, что у господина Тана и иномировых господ идет весьма серьезный деловой разговор). На пирс его проводил все тот же звероптиц по имени Йонас (в процессе Хару узнал, что этот йокай – матрос экипажа «Ветер Стремления»), откуда Хару направился в гостиничный сектор станции. Там он снял себе номер в приличной гостинице, и, так как по станционному времени все еще был вечер, Хару зашел в небольшой ресторанчик рядом, где перекусил рамэном с гёдза. И, заодно, послушал то, о чем говорят станционные йокаи. А говорили они о том, что что-то творится на станции странное: пару десятков иномировых йокаев с недавно пришедшего корабля спешно перевезли в госпиталь, портовая стража теперь злая как демоны и досматривает всех и каждого, а множество деловых тануки, прибывших в порт совсем недавно, ходят вокруг этого корабля кто как пыльным мешком пришибленные, а кто – еще злее той стражи. В общем, все болтуны сходились во мнении, что где-то неподалеку от родной системы произошло пиратское нападение на торговый корабль, и теперь портовое управление неумело пытается скрыть этот факт, дабы лишний раз не пугать честных торговцев. Хару это мнение разделял: сегодня он увидел и услышал достаточно, чтобы понять, что окрестности его родного мира перестают быть сонным, спокойным захолустьем.
Утром следующих суток администратор гостиницы передал Хару послание от господина Таны: тот извещал молодого тануки, что тот ему понадобится лишь на следующие сутки, так что этот день – в его полном распоряжении (и гостиничный номер был оплачен еще на сутки). Так что, Хару не стал отказывать себе в удовольствии, и отправился на прогулку по порту: иномиряне на самом Сигараки живут в кварталах иностранцев, куда стража остальных тануки не пускает, так что взглянуть на йокаев из других миров удается нечасто. Тут же разделения не было (это вышло бы слишком дорого). Более того, на станции было «кафе» – место, где, как гласят слухи, пустотные йокаи из других миров любят собираться и проводить свое время. Туда Хару и отправился.
Охрана в «кафе» удивилась, увидев в качестве посетителя тануки, но пропустила его. Так что, Хару нашел себе удобное местечко в довольно непривычном зале, и заказал не менее непривычные блюда. И ему повезло: за те пару часов, что он просидел в «кафе», его посетило немало иномирян, что выглядели и вели себя совершенно по-разному. Действительно, порт Сигараки постепенно становится значимым торговым узлом…
Проведя пару часов в «кафе», Хару отправился в общественную часть станции, где провел еще пару часов, а потом зашел в общественные бани, после которых, распаренный и расслабленный, зашел в небольшой ресторанчик с уже нормальной, привычной для тануки кухней. Ну, и на этом, можно сказать, этот день и закончился: остаток вечера Хару провел в своем номере, пока не отошел ко сну.
Утром на ресепшине его уже ожидал факс, переданный господином Тана. Так что, Хару быстренько собрался, и отправился по указанному в факсе адресу: товарные склады, секция С, подсекция А1. В общем, ничего необычного: все предыдущие посещения порта он, как раз, на складах и работал.
В подсекции его уже ожидал господин Тана со всеми необходимыми бумагами. Пройдя обычную церемонию взаимного приветствия, Хару получил в руки эти документы, и ознакомился с ними. Ничего необычного не оказалось: партия домашних вычислителей, партия серверных вычислителей, партия гелиоглифических распределителей для серверных станций, большая партия различных электронных компонентов и очень большая партия гелиоглифического кабеля для проводного соединения на большом расстоянии (казалось бы, глупость, но, надо же, гелиоглиф-по-проводу в городских условиях оказался куда лучше, чем привычный гелиоглиф или электрический телеграф). Из всего этого нужно было проверить десятую часть: господин Тана считал это достаточным (и пока не ошибался). В общем, работы предстояло прилично. И Хару, достав инструменты, за нее взялся.
Проверка оговоренного оборудования заняла у тануки половину дня (делал он свою работу на совесть), и никакого брака в привезенном «Ветром Стремления» товаре не выявила. Что было ожидаемо, но всегда лучше проверить. Что Хару и сделал, получив по завершении работы расчет. А господин Тана вызвал бригадира логистической команды, и стал оговаривать с ним вопросы погрузки своего товара на грузовые челноки. Хару же отправился к секции трансатмосферных сообщений: больше ему в звездном порту делать нечего (да и, довольно дорого: цены тут уже давно приспособились под пустотников и туристов). Однако…
- Хару-кохай, прошу тебя остаться: у меня есть разговор к тебе, - оторвавшись от переговоров с работником порта, кивнул в сторону Хару господин Тана. Жест старшего йокая был не совсем формален, что заставило Хару насторожиться.
- Понял, господин Тана. Я буду ждать вас у выхода из подсекции, - послушно поклонился Хару, после чего разогнулся из поклона и направился к выходу со склада.
Господин Тана беседовал с бригадиром логистов еще около получаса. Так что, Хару возблагодарил того предусмотрительного йокая, что разместил у входа в каждую подсекцию удобные традиционные циновки: на голом бамбуковом полу было бы сидеть очень неуютно. А, ведь, говорят, что какие-то из иномирян палубы своих станций и кораблей и вовсе не отделывают, оставляя их просто стальными… Наконец господин Тана завершил свои дела с портовым работником, и вышел из складской подсекции к ожидающему его молодому подчиненному (который тут же вскочил со своей циновки, и приветственно склонился перед начальником).
- Хару, у меня есть к тебе серьезный разговор. Идем: говорить будем на ходу, - господин Тана опять обратился к молодому тануки неформально, одновременно жестом разрешая тому тоже не соблюдать этикет. Хару тут же разогнулся.
- О чем вы хотите поговорить, господин Тана? - удивленно-заинтересованно спросил Хару, приноравливаясь к шагу господина Таны, который тут же двинулся вдоль складского коридора вон из секции.
- У меня есть для тебя работа. Хорошо оплачиваемая, но… - господин Тана замялся, что насторожило Хару, - Но за пределами Сигараки. Далеко за пределами.
- Я готов выслушать, господин Тана, - Хару вложил в свои слова столько покорности, сколько смог, чтобы это не выглядело фальшиво.
- Когда мы были на борту госпожи Ветер Стремления, Хару-кохай, ты должен был заметить, что часть груза, заказанного мной, довольно специфична. Можно даже сказать, что это – контрабанда. Совершенно законная контрабанда, торговля которой не запрещена ни Его Божественным Величеством, ни парламентом Республики Грифонов, ни самим производителем этого товара, - господин Тана немного помедлил: ему, явно, было неудобно говорить эти слова, - Но есть кое-кто, кто будет совершенно против продажи мне новой партии подобного оборудования. Ты, Хару-кохай, смышленый йокай, и уже должен был понять, что речь идет о республиканских гильдиях мастеров собранных разумов: они не хотят, чтобы в нашем мире вырос конкурент для них. И их совершенно не волнуют прибыли их же сородичей из гильдий, производящих компоненты для создания железных йокаев: они скорее согласятся на их убытки, чем на то, что мастер Оноки получит качественные республиканские материалы.
- Да, господин Тана, - согласился с работодателем Хару, продолжая шагать рядом с ним.
- Разбойники похитили все три эфирных контура из заказанной мной партии. Без них вся партия становится бесполезной. Так что, новые контуры нужно доставить как можно скорее. Дабы уменьшить издержки мастера Оноки. И дабы опередить слухи о том, что, на самом деле, перевозили для меня «Ветер Стремления»: если они прибудут на Грифус раньше, чем эфирные контуры окажутся в руках надежных йокаев, то есть риски, что мастера собранных разумов, пользуясь своим влиянием, заблокируют продажу этого оборудования мне, и начнут тяжбу, которая может длиться годами, - господин Тана помрачнел, - Единственная корабль, который сейчас может выполнить этот заказ для меня – Ветер Стремления-сама. Но и она, и ее капитан отказываются отправляться в рейс без минимума технического экипажа на борту. Оба их собственных техника сейчас находятся в госпитале с рубленными ранами, а в порту нет свободных пустотных техников. Я же не могу рисковать, и ждать того, когда эти звероптицы выздоровеют: сейчас каждый день на счету.
- Господин Тана, простите за прямоту, но вы действительно хотите, чтобы я занял место техника пустотного экипажа? - искренне удивился Хару, - Увы, я не специалист по работе в Пустоте. Мне никогда не приходилось обслуживать пустотные механизмы, не говоря уже о кораблях.
- Все когда-то начинают свое дело впервые, Хару. Я тоже не думал, что буду исполнять поручения дома Его Божественного Величества, - а вот эта откровенность господина Таны поразила Хару еще больше: он даже пропустил мимо ушей фамильярность старшего йокая – господин Тана исполняет поручения самого Божественного Императора! - Ты зарекомендовал себя как хороший техник, справляющийся с незнакомыми машинами и умеющий импровизировать. К тому же, ты понравился госпоже Ветер Стремления: она готова принять тебя как своего временного техника. Так что, Хару, ты согласен стать временным техником госпожи Ветер Стремления?
- Конечно, господин Тана-сан. Я готов выполнить для вас это поручение, - Хару немедленно согласился, стараясь не показывать работодателю свою неуверенность, - Мне понадобится двое или трое суток, чтобы спуститься за большим инструментом, и вернуться в порт…
- У тебя этих суток нет: отправление планируется через трое суток. К тому же, у иномирян есть весь инструмент, что надобен для ремонта и обслуживания тела госпожи корабль, - господин Тана в отрицании скрестил указательные пальцы перед грудью. Но смягчился, и снизошел до объяснения, - С господином Ягом я уже почти договорился: он в двух шагах от согласия на то, что, при должном ремонте, его экипаж совершит плавание к Грифусу и обратно и в неполном составе. Ремонт же портовыми мастерами делается на совесть, и будет закончен через два дня. Тогда же, когда будут окончательно завершены разгрузка госпожи Ветер Стремления и приемка товаров заказчиками. При этом, она и ее капитан готовы плыть без полной загрузки трюмов: я похлопотал о выгодной продаже этому иноземному экипажу партии керамики высшей оценки. И я убежден, что господин Яг поспешит доставить этот груз на Грифус в кратчайший срок – на его родине подобный товар высоко ценится, и может быть продан с большой выгодой.
- Понял, господин Тана. Когда мне явиться к господину Ягу? - уточнил Хару, которого перспектива БЕСПЛАТНО выбраться за пределы родного мира начала потихоньку очаровывать. В конце концов, он был молод.
- Сейчас, - твердо распорядился господин Тана, - Я намерен сейчас встретиться с господином Ягом, и предоставить ему мои аргументы. Надеюсь, он найдет их весомыми, и прислушается к моему предложению. После чего я побеседую с ним о твоем рейсовом контракте исполняющего обязанности корабельного техника.
- Благодарю вас, господин Тана, - поблагодарил работодателя Хару, и почтительно спросил, - Позвольте вопрос?
- Да, позволяю. Задавай свой вопрос, Хару-кохай, - позволил господин Тана, ступая на самодвижущуюся дорожку.
- Господин Тана, почему вы не упомянули, что будете беседовать о приеме меня на работу с госпожой Ветер Стремления? - Хару не применил воспользоваться дозволением, тоже ступая на ленту движущегося пола.
- Потому, что она не имеет права решать такие вопросы. Она, в отличие от большей части двуногой команды «Ветер Стремления», не акционер компания, а ее должница. У небесных звероптиц довольна запутанная и разнообразная система найма кораблей: у них нет Имперского Банка и декрета Его Божественного Величества «О помощи верным йокаям в приобретении или найме стальных существ Пустоты», - господин Тана усмехнулся чему-то, понятному только ему. После чего его тон стал наставительным, - Но ты, Хару-кохай, отнесись к госпоже Ветер Стремления со всей почтительностью и положенной серьезностью: она – та, от чьей воли зависят жизни и процветание всех, кто ступает на ее борт. Но не ожидай от госпожи Ветер Стремления поведения почтенной матроны. Эта стальная йокай весьма молода душой.
- Понял, господин Тана. Я буду иметь это ввиду, - Хару безропотно принял приказ старшего.
- А теперь помолчим. Мне нужно обдумать разговор с господином Ягом. А тебе, Хару-кохай, следует составить список того, что тебе потребуется для путешествия: времени для покупок у тебя будет мало, - господин Хару запустил руку в свою поясную сумку, и вынул оттуда небольшую пачку банкнот, после чего передал их Хару, - Вот подъемные, Хару-кохай: на первое время тебе их хватит. Позже, когда мы с господином Ягом придем к взаимному согласию, ты подпишешь с ним контракт, и получишь задаток уже от его пустотного экипажа.
Хару поклонился господину Тане, принимая от него банкноты, и не стал нарушать установившуюся тишину: воля старшего была высказана совершенно однозначно и не подлежала двоякому толкованию. Так, в тишине и размышлениях, пара йокаев доехали на ленте самодвижущегося пола до выхода из складской секции космопорта. И если господин Тана размышлял о своих делах с видом степенной мудрости, то в уме Хару мысли роились подобно рассерженным пчелам! Он еще никогда не плавал ни на каких пустотных кораблях, и понятия не имел о том, что ему понадобится в этом путешествии. Следует ли ему взять кусачки для когтей? Или иномиряне сочтут это неуважением к их гостеприимству? Что из инструментов ему может понадобиться? Ведь, иномиряне пользуются далеко не всем тем, что используют техники Сигараки… А гигиена! Хару взять с собой портативное биде? Вроде, у иномирян с этим тоже чудно. Хотя, конкретно про нравы небесных звероптиц в этой области Хару ничего не знает… А вот пару пакетиков фурикаке взять нужно обязательно: у иномирян, совершенно точно, нет ничего подобного привычной для тануки приправе. И много других подобных мыслей, одни из которых задерживались в памяти Хару, а другие – безнадежно улетали через мохнатые уши в кондиционированный воздух станции.
***
Во время повторного визита на пирс госпожи Ветер Стремления там уже не было никаких стражников. Зато, там были открыты технические ворота (ранее Хару их не замечал) к грузовой части пирса, через которые было видно то, как через пару грузовых шлюзов погрузчики принимают контейнеры из трюмов госпожи корабль, и развозят их по различным грузовым платформам, так их сортируя и готовя к ожиданию заказчиков. Вообще, тануки Сигараки не без основания гордятся автоматизацией своей жизни, которую построили собственными руками. Да и небесным звероптицам, возвысившим Сигараки до путешествий в Пустоте, она тоже по душе: Хару доводилось слышать о том, что во многих иномировых портах разгрузка и погрузка кораблей ведется вручную, что занимает много времени и стоит дорого (почему, видимо, владельцы этих портов и не проводят их модернизацию: жадность – позорный порок, который, если поселяется в йокае, то остается с ним надолго). Кстати, о небесных звероптицах. Господин Яг и матрос Йонас обнаружились, как раз, на грузовой половине пирса: господин Яг беседовал о чем-то с бригадиром разгрузочной бригады, а матрос Йонас зорко приглядывал за тем, как йокаи на погрузчиках деловито развозят груз по должным ему сортировочным местам. И господин Тана направился, как раз, к звероптицам. Хару же, повинуясь жесту старшего, остался на пассажирской части пирса.
Разговор господина Тана и господина Яга не был долог, и вскоре оба йокая покинули грузовую часть пирса, перейдя на его пассажирскую половину и оставив матроса Йонаса заниматься разгрузкой. За чем господин Яг, воспользовавшись интеркомом швартовочного шлюза, связался с госпожой Ветер Стремления, и та впустила и его самого, и его гостей внутрь себя: Хару прошел через те же шлюзы и трубу, висящую в Пустоте, через которые проходил всего пару суток назад. Покинув их, тануки раскланялись с госпожой Ветер Стремления, и, вслед за господином Ягом, покинули постшлюзовую комнату. Но после пути йокаев разделились: господин Яг отвел Хару в уже знакомую ему кают-компанию, а сам, вместе с господином Тана, удалился куда-то еще, напоследок дав молодому тануки наказ ждать. Ну, Хару и принялся ждать, устроившись на одном из мягких диванчиков этой корабельной комнаты.
- Перекусить не желаешь? - через какое-то время совершенно неожиданно для Хару (тот даже вздрогнул) раздался голос госпожи Ветер Стремления, - Если да, то я на камбузе кое-что приготовила. Но идти придется ножками: эти пиратские сволочи, как назло, краем задели коридор между камбузом и кают-компанией, а портовые ремонтники им все еще не занялись – проводка там все еще погрызена. В общем, я пока не могу катать сервировочную тележку между камбузом и кают-компанией… И Яга, как в прошлый раз, я в официанты тоже перепрофилировать не могу: не та ты фигура, чтобы торговый капитан тебе блюда приносил. Да и есть в столовой при камбузе, как по мне, естественнее.
- Госпожа Ветер Стремления, благодарю вас за вашу заботу. Но я вынужден просить вашего милостивого прощения: господин Яг велел мне ожидать его в этой комнате, - придя в себя, Хару извиняющиеся поклонился в угол комнаты: когда твой собеседник железный йокай, который везде вокруг тебя, приходится изобретать какие-то новые направления для поклона…
- Эти слова капитана означают, всего лишь, что он оставил тебя на мое попечение, - в ответ «фыркнула» госпожа корабль, и рядом с Хару возник ее голографический образ, - Могу, конечно, и его за хвост дернуть, чтобы он разъяснил тебе то, что имел ввиду. Но зачем? Яг сейчас занят разговором с херром Тана. И тот, кажется, капитана, все-таки, уломает: контракт вкусный. Мне он нравится. Только нужно будет еще проверить твои навыки: первое впечатление – это одно, а реальные умения в полном рейсе – другое. Но перед тестом тебе нужно перекусить и освоиться. Так фурри справляются со своей работой лучше.
- Госпожа Ветер Стремления… - попытался было как-то защититься от этого напора сбитый с толку Хару. Но, увы, госпожа корабль снижать темп не собиралась.
- Раз уж ты без-пяти-минут-мой-временный-техник, то никаких больше этих «госпожа», «господин», «-сан» и прочих поклонов! Уже в печенках (которых у меня нет) сидит эта приторная сигаракская вежливость! Просто, фрой-шиф Ветер Стремления. Или фрой-шип, если больше нравится нижнее наречие. Терпеть не могу все эти сигаракские сахарные речи «что бы только никого не обидеть», - к ужасу Хару, от его невнятного возражения госпожа Ветер Стремления только больше раздухарилась (даже ее голографический образ взъерошился, от того увеличившись в размерах раза в полтора!), - Вставай с дивана, и двигай ножками к камбузу! Я не для того готовила для тебя и херра Таны, чтобы вы оба мне отказали! Быстро! Встал! И уж тебя-то я накормлю – не отвертишься!
Хару сам не сообразил того, как подскочил с дивана, и вытянулся перед голографическим образом госпожи корабля как перед городовым стражником: уж больно убедительно прозвучала ее команда.
- Хорошо. Теперь выходишь вот в эту дверь, и идешь на мой голос, - голограмма госпожи стальной йокай указала крылом на дверь, противоположную той, в которую господин Яг ранее завел Хару в кают-компанию. После чего образ госпожи корабль удивленно присвистнула, - А вот это неожиданно! Ну, капитан!.. Ну, чего ты к этой бумажке прицепился! Соглашайся! Отличный контракт: все равно, или простой, или плыть с, фактически, неполным экипажем.
Хару еще раз удивился (уже этому непонятному и неуместному возгласу госпожи собранной разум), и остановился в дверях кают-компании. Госпожа же Ветер Стремления заметила эту нерешительность тануки, и взмахнула на него эфемерными крыльями.
- Ну, иди же! Все стынет! - досадливо воскликнула она. А потом сообразила о причинах замешательства йокая из мяса и крови, и, облегченно хихикнув, пояснила, - Периодически забываю о ваших, планетниках, повадках. Я – корабль. Я на своем борту везде. В том числе, я слушаю то, что сейчас происходит в каюте Яга, и случайно прокомментировала при тебе переговоры капитана и херра Таны… Ну, честно, не совсем случайно. Можешь считать, что вполне намеренно: капитан и твой патрон договорились. Теперь тебе осталось только доказать свою полезность мне. Но сначала перекуси. Так что, бегом в столовую!
Хару не на шутку испугался напора госпожи корабль (так с ним еще ни разу не разговаривали!), и трусливо потрусил сначала из самой кают-компании, а потом – по коридору, где его периодически окликала стальная госпожа, голосом направляя тануки в нужную ей сторону. И, да, как заметил Хару, на одном из участков коридора, где от него отходило боковое ответвление, свет при приближении йокая не зажегся – проводка, явно, была повреждена. Впрочем, госпожа Ветер Стремления не дала ему задержаться в этом месте, голосом понукая идти вперед, пока не привела тануки к еще одной гермодвери, которая плавно открылась при его приближении. Хару сразу сообразил, что открыла ее госпожа корабль не просто так. Так что, дабы не получить еще понуканий, пушистый йокай сразу же прошел в приглашающую дверь. За дверью оказалась комната, явно предназначенная для приема пищи небольшим числом йокаев (не более дюжины), но совершенно не похожая на привычные ресторанчики тануки: стены комнаты была отделаны «под побелку» (но не белены: это была какая-то синтетическая краска, изображающая из себя известь), пол оказались набраны из темных деревянных планок, а потолок – из панелей, стилизованных под природный камень, между которыми были проложены металлические рельсы (по ним передвигалось устройство, состоящее из металлического короба, четырех механических манипуляторов и пары камер). Меблировка тоже была непривычной: четыре высоких (как любят небесные звероптицы) вытянутых стола из дерева и стали, к каждому из которых с двух их длинных сторон были придвинуты довольно высокие (не как принято у тануки) кожаные диванчики… А, нет, диванчики к столу не придвинуты: Хару бросил взгляд на основания этой мебели, и понял, что вся она привинчена к полу. Как и пустая раздаточная стойка из металла, облицованная природным камнем и деревом, среди крышек закрытых котлов которой стоял одинокий сервированный поднос.
- Усаживайся, - распорядилась госпожа корабль, не дав, однако, четких указаний куда именно Хару следует усаживаться. В это же время устройство под потолком, состоящее из камер и манипуляторов, ожило, подхватило одним из этих самых манипуляторов поднос, и, быстро переместившись по потолочному рельсу, поставило его на стол по правую руку от тануки, - Снимай крышку, и приступай: я приготовила шницели, капусту и картофельный салат. Соус в соуснице. Лепешки в бумаге (придавлены брецелем). Вина я не наливала – тебе еще свои навыки показывать… Ах, да: вместе с вилкой, ложкой и ножом я положила еще и эти ваши палочки. Пользуйся чем хочешь – мне до столового этикета дела нет.
- Благодарю вас, госпожа Ветер Стремления, - Хару в ответ поклонился устройству с манипуляторами, здраво рассудив, что сейчас именно через него за ним наблюдает госпожа стальная йокай.
- Фрой-шиф!.. Техник-соискатель, эта ваша сигаракская вежливо-предупредительность по каждому поводу раздражает, - досадливо возразила госпожа Ветер Стремления. Но потом голосом «махнула рукой», - Ладно, кот с тобой: пока ты еще не входишь в мою команду – спорить не буду. Хорошего аппетита. Поднос потом поставь в шкаф для грязной посуды.
- Благодарю вас, госпожа Ветер Стремления, - Хару, наконец-то, разогнулся из своего поклона. Не без опаски: было боязно снова получить отповедь от стальной госпожи. Однако, та не ответила. Видимо, госпожа корабль перенесла свое внимание на другие свои отсеки и системы. Хару читал кое-что о кораблях (технику-на-все-руки нужно многое знать: всегда может попасться совершенно нестандартный заказ), и был в курсе того, что стальным йокаем не хватает внимания для того, чтобы сразу контролировать все свои системы, и им приходится его (внимание) разумно распределять. И, видимо, сейчас внимание госпожи Ветер Стремления больше требовалось где-то в другом месте. Так что, Хару мог приступать к трапезе в полном спокойствии.
Молодой тануки забрался на нетрадиционно высокий диванчик звероптиц, и, предварительно щелкнув тумблерами подогревателей, снял металлические крышки с пары металлических же блюд. На одном из блюд обнаружилась тарелка с тремя кусками аппетитно пахнущего мяса, приготовленного в мучной панировке, рядом с которыми, будучи аккуратно оформлена в полукруг, лежала тонко нарезанная капуста, щедро посыпанная кунжутным семенем (от капусты отчетливо пахло кислым, но, пожалуй, с мясом оно будет даже очень неплохо). На втором блюде оказалась глубокая чашка с довольно странной смесью из нарезанного ломтиками сваренного потата (Хару, хоть и с трудом, узнал этот, привезенный звероптицами на Сигараки, корнеплод), лука (тоже порезанного довольно крупно) и какой-то мелко нарезанной зелени. От смеси пахло уксусом, маслом и паром – этот странный салат оказался горячим блюдом. Хару удивился, и приступил к распаковке третьего вместилища пищи на этом подносе: небольшой пачки чего-то, запакованной в промасленную бумагу и придавленной сверху большой, хитро сделанной (будто сплетенной, а не слепленной) и явно черствой булкой. Под бумагой оказалась пачка еле теплых, но мягких на ощупь лепешек, сделанных не из рисовой и не из пшеничной муки. Хару удивился еще больше: никакого супа, чтобы крошить в него лепешки, на подносе не наблюдалось (имелся только соусник с каким-то белым-с-зелеными-кусочками соусом). Зато, были графин с красной жидкостью (судя по запаху, когда тануки открыл крышку, какой-то фруктовый сок) и тонкостенный стакан, явно, для нее же. Так что, Хару рассудил, что это что-то из странных блюд иномирян, когда сухое не топят в жидком, а едят вприкуску с каким-нибудь напитком. В общем, тануки отложил лепешки, черствую булку и фруктовый сок на потом. Первым же он решил заняться мясом. Для чего выудил из горы столовых приборов, предоставленных ему госпожой Ветер Стремления, нож и палочки (троицу разноразмерных ложек, как ненужных в отсутствии супа, и странную двузубую конструкцию на ручке, как несуразную, он отложил в сторону), и приступил к трапезе.
Мясо оказалось очень вкусным и мягким: хлебная панировка приятно дополняла сочную мясную мякоть (к тому же, еще и имевшую непонятно откуда взявшиеся винные нотки). Но Хару был не дурак, и сразу же сообразил, что мясо с капустой лежат на одной тарелки не спроста: тануки, не дожевав отрезанный кусок, подхватил палочками и втянул в себя капустную лапшу. А оно оказалось очень даже недурно! Хрусткость капусты и ее кислинка сразу же добавили вкуса мясному изыску кухни иномирян. Хару с удовольствием продолжил уминать эти «шницели» за обе щеки. Пока они не кончились. После чего пришла пора салата из потата.
Салат оказался так себе: вкус неплохой и сытости добавляет, но не то… Такое ощущение, что ему чего-то не хватает. Или Хару его есть неправильно. Что тоже очень возможно: у иномирян, как говорят, совершенно другие представления о кухне, чем у тануки. Так что, Хару заправил потат соусом из соусника: вкус стал лучше. Но до недавно съеденного мяса с капустой не дотягивал даже близко. Что сподвигло йокая на эксперимент: он зачерпнул салат с соусом при помощи одной из лепешек, и откусил кусочек этой импровизированной ложки вместе с содержимым. А вот это было уже неплохо! Но, все равно, чего-то не хватало… Впрочем, и так вкусно. Так что, Хару таким вот способом, используя лепешки вместо столового прибора, доел весь салат из потата, и оказался этим очень доволен. Теперь черед был за черствой булкой.
Булка, на удивление, оказалась не совсем черствой: ее выпуклая сторона была очень даже мягкой. А также, странной для выпечки: соленой, сладкой и пряной одновременно. От нее Хару захотелось выпить чего-нибудь, чтобы как-то привести свои вкусовые чувства к единообразию. Для чего он налил в стакан красного сока, и отпил. Сок был сладок и вкусен, но, увы, выполнил свое предназначение: смыл с языка и из глотки Хару вкус странной булки. От чего тануки снова захотелось испытать эту странную смесь вкусов, и он снова откусил от хитро извитого хлеба. Теперь он прочувствовал его вкус без ошеломления, и признал, что тот очень даже неплох. Но вызывает жажду. Возможно, в этом и есть смысл, и вкус этой булки нужно постоянно запивать чем-нибудь? Если это так, то кулинары небесных звероптиц выдумали очень хитро… Хару снова отпил из стакана, смакуя красный сок, который после соли пряно-сладкой булки ощущался даже вкуснее, чем был глоток назад. Однозначно, ему эта задумка пекарей-иномирян очень даже нравится.
- Перекусил? Хорошо, - совершенно внезапно трапезу Хару прервал голос госпожи Ветер Стремления, - Так, теперь поднимайся, ставь посуду в шкаф для грязной посуды, и иди к рабочему месту техник шефа – я снова проведу. У меня тут с капитаном кое-какой спор вышел по поводу предстоящего рейса: теперь тебе частично придется заменять еще и техник-шефа, а не только быть простым техником.
- Принял, госпожа Ветер Стремления, - Хару немедленно спрыгнул со своего диванчика, и поклонился устройству с манипуляторами, что застыло под потолком. В ответ госпожа корабль недовольно «фыркнула», но ругать тануки не стала.
После чего Хару подхватил поднос с грязной посудой, быстренько отнес к шкафу, на который указала госпожа Ветер Стремления, и оставил его там. А потом уже, поблагодарив госпожу корабль за вкусную трапезу (той это явственно понравилось), вышел из комнаты. Навигацию по своим коридорам ему обеспечила госпожа Ветер Стремления, все время недолгого пути болтая с тануки: рассказывая тому о том, что пришли новости из портового госпиталя, и планы капитана и корабля изменились. Так, слушая госпожу Ветер Стремления и время от времени вежливо отвечая ей, Хару дошел до двери, что была помечена табличкой на птицезверском, каком-то еще и торговом языках как «Центральный технический пост». Госпожа корабль распахнула перед йокаем эту гермодверь, и предложила ему пройти внутрь. Хару послушался.
***
Внутри царила приятная атмосфера контрольного пункта большой мастерской: шкафы счетных машин, контрольные панели, экраны наблюдения за системами… А еще вдоль одной из стен в нишах хранения стояло восемь каких-то уж совсем фантастических манекенов: такие Хару раньше даже в иностранных каталогах не видел. Помимо этого, у стены по правую руку от вошедшего тануки была расположена мощная рабочая станция, выстроенная вокруг необычного вида ложа, снабженного множеством подвижных элементов. И рядом с ним стоял господин Яг.
- Фурри Хару, прежде чем мы с вами заключим контракт, моя корабль хотела бы протестировать ваши навыки, - господин Яг оторвался от одного из мониторов этой рабочей станции, и жестом предложил тануки занять место за ней.
Хару же, соблюдая обычай и дабы скрыть свое замешательство при виде всего этого технического богатства, вежливо поклонился господину Ягу. И только потом проследовал к рабочей станции (чем удостоился еще одного недоволього «фырка» госпожи корабля). Оказавшись же рядом со станцией, тануки принялся осматривать этот шедевр технической мысли небесных звероптиц. Система была, однозначно, сложной, но, в целом, понятной: она в режиме реального времени мониторила все системы тела госпожи корабль, и позволяла вручную управлять немалой частью из них. Если у Хару будет достаточно времени, он разберется…
- Занимай место в кресле, техник-соискатель Хару! Во время прыжка это будет твое рабочее место, - снова недовольно «фыркнула» госпожа Ветер Стремления (хотя, Хару, вроде, больше не кланялся…), - Гар будет не в том состоянии, чтобы исполнять свои обязанности.
- Соискатель Хару, отставить! - перебил госпожу корабль господин Яг, и тут же мягко обратился к ней, - Гар будет не в восторге, если во время прыжка его пост будет занят кем-то другим. А сил на эту работу у него хватит. Фурри Хару будет выполнять другую работу, требующую сил и здорового тела.
- Как скажешь капитан. Но я бы Гара от исполнения его обязанностей совсем отстранила: если верить тому, что прислали из госпиталя, ему нужно восстанавливаться, а не свою гордость техник-шефа тешить, - как-то двусмысленно согласилась с господином Ягом госпожа корабль. После чего снова обратилась к Хару, - Так, теперь снова ты: тануки Хару, ты понимаешь то, что выдают мониторы поста техник-шефа?
- Отчасти, о госпожа Ветер Стремления... Прошу прощения за прямоту, но эти данные отражают параметры вашего тела, а также содержат информацию о том, как можно вмешаться в его работу прямо с этого пульта управления, - немедленно отчитался Хару, но, для надежности, добавил, - Однако, если вы хотите, чтобы я принес вам должную пользу, умоляю, дайте мне чуть больше времени и доступ к технической документации. Мне еще не доводилось работать со столь сложными механизмами.
- Уже очень неплохо, - в ответ довольно промурлыкала госпожа корабль, и задала новый вопрос, - Ты раньше работал с манекенами?
- Простите мою дерзость, госпожа Ветер Стремления, но это не так. Мне доводилось лишь однажды чинить подобную машину, и всего один раз — настраивать другую. К моему глубокому стыду, это весь мой опыт. В моем родном мире такие механизмы — величайшая редкость, - извиняющиеся развел руками Хару, одновременно виновато прижимая уши и хвост.
- А с промышленными манипуляторами вы, соискатель Хару, ранее работали? Мой вопрос распространяется и на другие автоматы. На Сигараки, по моим наблюдениям, они на каждом шагу, - теперь слово взял господин Яг. И, что заметил Хару, крылья звероптица чуть прираскрылись. Интересно, какую эмоцию иномирянина выражает этот жест?
- Да, господин Яг. Мне посчастливилось приобрести немалый опыт работы с самыми разными автоматами. Для такого скромного техника, как я, это всегда было основным источником заработка, - Хару вежливо склонился в утвердительном поклоне.
- Справится: автоматоны пушистых не сильно хуже, чем мастерят наши или драконьи ремесленники. Проще манекенов, но малыша, смотрю, нам херр Тана нашел сообразительного – разберется, - вполне довольно свистнул господин Яг, обращаясь к госпоже Ветер Стремления, - Быстра, выдай ему технические бумаги, и пусть учится, пока мы не отплыли. С Гаром я сам поговорю, если он, вдруг, будет недоволен.
- Поняла, капитан. Я тоже того же мнения: мне этот техник вполне подходит. Жаль только, что манекены техник-шефа простаивать будут… Они-то получше моих, - согласилась с господином Ягом госпожа корабль. Но внезапно снова обратилась к тануки, - Хару, а ты, случайно, по своей планетарной работе динамическим голосовым или динамическим диджитальным программированием не занимался? А то не хотелось бы, чтобы вот эти манекены, которые ты видишь, без дела стояли.
- Прошу великодушного прощения, госпожа Ветер Стремления. До сих пор я занимался лишь цифровым программированием автоматонов. К моему глубочайшему сожалению, мои познания не простираются на голосовое или динамическое программирование, - Хару, на всякий случай, виновато склонился в глубоком поклоне, всем свои видом умоляя о снисхождении.
- Это не так и сложно. Я в общем-то и сама этому обучена, но… Как бы тебе объяснить? - госпожа корабль поняла ответ Хару как-то по-своему, и с жаром принялась за разъяснения, - В общем, эти восемь манекенов – очень продвинутые, и их можно программировать прямо во время исполнения ими предыдущей программы: при помощи пульта или голоса. Я это и сама умею. Но есть одна проблема: они используются там, где у меня по каким-то причинам нет нормальной связи, и я сама не могу пользоваться своими манекенами: при повреждениях, при плановом отключении какого-то отсека, на пирсе при разгрузке/загрузке и так далее…
- Быстра, хватит. Проблему с манекенами как-нибудь решим, - остановил госпожу корабль господин Яг, и обратился к Хару, - Техник Хару, вы приняты. Если желаете работать в нашем экипаже, пройдемте со мной: мы обсудим финальную форму договора, и если она вас устроит, заключим контракт.
- Да, господин Яг, - Хару снова поклонился (госпожа корабль снова недовольно «фыркнула»), и, разогнувшись, принялся ожидать дальнейших распоряжений.
Господин Яг в ответ кивнул Хару, и, приглашающе махнув крылом, направился к выходу из комнаты. Хару подождал пока господин Яг покинет отсек, и последовал за ним.
Через два часа тануки Хару временно присоединился к пустотному торговому экипажу «Ветер Стремления» на правах техника-помощника.
Хару и господин Яг подписали контракт на временный наём Хару как пустотного техника-помощника сроком на два полных рейса экипажа «Ветер Стремления» (к родине небесных звероптиц Грифусу и обратно к Сигараки). При этом господин Яг, зачем-то, пытался вовлечь Хару в обсуждение предложенного контракта, и очень удивился, когда тануки, прочитав договор, сразу же с ним согласился и поставил свою подпись. Хару так и не понял того, зачем это нужно было господину Ягу: спровоцировать Хару на непочтительность к старшему? Но зачем? Контракт Хару устраивал, и он его не отвергал – зачем перечить работодателю? Или так принято у звероптиц? Ну, если это так, то Хару такие обычаи должными почитания не кажутся. Впрочем, само собой, ничего из этого тануки вслух не сказал. И, скрепив договор у портового юриста, Хару вежливо откланялся. Получив, правда, распоряжение от господина Яга немедленно явиться на борт госпожи Ветер Стремления. Что Хару и выполнил, вместе с господином Ягом вернувшись на пирс. Где их пути и разошлись: господин Яг снова занялся портовыми вопросами своего пустотного экипажа, а Хару поднялся на борт госпожи корабль.
Госпожа Ветер Стремления встретила молодого тануки весьма деловито, и тут же выделила каюту, которую ему предстояло делить с уже знакомым матросом Йонасом. Каюта оказалась довольно просторной комнатой с двухэтажной кроватью (госпожа корабль распорядилась Хару занять нижний этаж, обосновав это тем, что небесным звероптицам больше нравится отдыхать наверху), удобным деревянным полом, множеством шкафчиков, встроенных в стены, откидным столиком и парой неудобных звероптичьих стульев. Циновок, увы, не было. Но госпожа Ветер Стремления (немало удивившись вопросу Хару) разрешила ему их купить в порту и использовать в этой комнате. Так что, осмелевший Хару даже заикнулся о футоне, тем сбив госпожу корабль с толку – та потребовала объяснений. А получив их, настрого запретила тануки спать на полу, мотивировав это вопросами безопасности: «А вдруг тревога? Йонас в суматохе или тебя затопчет, или об тебя навернется. И оба эти варианта на пользу экипажу не пойдут.» В остальном же замечаний к Хару у госпожи корабль не оказалось, и она дозволила тануки заниматься своими собственными делами, обязав того приступить к профессиональным обязанностям лишь завтра утром. Чем Хару и воспользовался.
Первым делом он направился к господину Тана, дабы отчитаться. Господин Тана внимательно выслушал младшего тануки, и дал ему несколько практических советов. За каковые (и снисхождение до его персоны) Хару был очень благодарен старшему йокаю. И, во исполнение этих советов, далее он направился в торговую секцию порта, где прикупил для будущего путешествия пару циновок, новые поясную сумку и кошель (ну, не со старыми же, потертыми, за пределы родного мира плыть?), набор для гигиены (очень удачно оказалось, что один предприимчивый торговец уже сформировал готовые для пустотных путешественников: не пришлось бегать по разным лавкам, покупая все по-отдельности) и изрядный запас традиционных приправ. Под конец же, памятуя о том, что небесные звероптицы очень любят ткани и одежды, Хару зашел в лавку готового портняжного платья, где приобрел замечательную красную рубашку, традиционную соломенную шляпу выходного качества (не с непокрытой же головой потом выходить в порт такого большого мира как Грифус?) и отличный бамбуковый рюкзак, который сгодится и для работы, и для выхода в йокаи. А еще он посетил книжную лавку, и прикупил пару справочников на темы пустотной машинерии: конечно, вряд ли от них будет много толку (купил-то он их в портовой лавке, а не в заслуживающем уважение цеховом магазине), но почитать на досуге будет не вредно – благо, написаны книги на торговом. В общем, поиздержался на этом рыночном походе Хару изрядно (порт – цены не меньше, чем в столице), но деньги у него сейчас были. Так что, нагруженный всем этим добром (новенький рюкзак очень даже пригодился) Хару вернулся на пирс госпожи Ветер Стремления. Где его особенно-то и не заметили: звероптицу Йонасу было не до него, а господин Яг отлучился по делам. Зато, ему очень обрадовалась госпожа Ветер Стремления, и, в нарушение данного ранее слова, отправила Хару, сразу как он сложил свои вещи в его общую с матросом Йонасом комнату, присматривать за тем, как портовые техники ремонтируют ее коридоры. Хару в ответ вежливо поклонился, и покорно отправился исполнять приказ.
Портовые техники делали свою работу честно, размеренно и без лени: у Хару не было к ним нареканий. Что он и передал госпоже Ветер Стремления. Та же наблюдениями своего нового техника оказалась недовольна, и высказала тому, что она рада, что тануки всегда все делают на совесть, но ее совершенно не устраивают темпы ремонта – йокаи из ее родных миров справляются с теми же поломками быстрее. И, как это ни было удивительно для Хару, госпожа корабль еще и пожаловалась ему, что не может наблюдать за процессом ремонта лично – камеры в ремонтируемых коридорах все еще отключены от внутрикорабельной сети, так что… Хару было выдано его первое задание как корабельному технику: обеспечить госпоже корабль визуальное наблюдение за работами портовых техников, ибо пересказы из чужих уст ее не устраивают. Хару принялся исполнять распоряжение стальной госпожи.
Вообще, госпожа Ветер Стремления хотела того, чтобы ее новый технический работник наладил наблюдение при помощи манекенов. При этом, использовать манекены в автономном режиме госпожа корабль не хотела: обход коридоров заранее запрограммированным болванчиком с последующим его возвращением к физическому соединению с корабельной сетью ее не устраивал тем, что госпожа Ветер Стремления желала наблюдать за работами в реальном времени и, что гораздо важнее, в процессе командовать портовыми ремонтниками. И это уже было задачкой: в манекенах Хару смыслил мало. Зато, ему пришла в голову одна простая идея: а зачем, собственно говоря, напрягаться и что-то этакое выдумывать? Так что, тануки поинтересовался у госпожи Ветер Стремления о том, какой максимальной длинны используются кабели физического соединения для манекенов? Та ему ответила: для трюмных манекенов применяются кабели довольно приличного метража, которого хватает на все огромные обитаемые трюмы госпожи корабль, и их запас у нее есть. Но! В трюмах кабели пропущены через специальные подвижные механизмы, позволяющие манекену по мере движения раскручивать кабель настолько, насколько это необходимо, и, соответственно, сматывать его обратно. У манекенов же жилой зоны этих громоздких механизмов нет (ибо, это совсем другие манекены, с другими габаритами, силой и вычислительными машинами), а тащить трюмный манекен сюда… это только мешать портовым техникам – эта штука перегородит добрую половину коридора. Но Хару в ответ лишь заверил госпожу корабль, что он справится и так, без привлечения трюмных манекенов: ему только нужно показать то, где хранятся запасные кабели большой длины и переходники для них. Что госпожа Ветер Стремления и сделала, отведя Хару к одному из двух своих технических складов. Там тануки нашел все, что ему нужно для исполнения приказа госпожи корабль, и, груженный довольно увесистой катушкой с кабелем, парой переходников и сумкой с инструментами, вернулся к ремонтируемым коридорам.
Там он, в первую очередь, нашел нишу хранения манекенов. А затем, не без труда размотав кабель с катушки, принялся мастерить такое вот сверхдлинное соединение между манекеном и госпожой корабль. Та, кстати, сильно удивилась, и резонно заметила, что кабель будет путаться и мешать. Но Хару со всей вежливостью заверил госпожу, что у него все продуманно и проблем не будет. И это действительно было так. Хотя, насчет «продуманно» Хару погорячился: в итоге, пока портовые техники не завершили все работы (а они завершали их долго: нельзя же уйти с участка раньше, чем это сделает глава смены?), он, с пыхтением (кабель такой длины – не пушинка) и мотком кабеля в руках, бегал за манекеном, который госпожа Ветер Стремления использовала как свои глаза и голос. Причем, использовала весьма активно: манекен перемещался часто и быстро. А еще госпожа корабль проверяла его манипуляторами качество работы техников порта и требовала от Хару того же. Тануки, несмотря на неловкость ситуации, приходилось, на глазах у других техников, тоже проверять их работу. По счастью, она была отличной, и ни разу ни госпожа Ветер Стремления, ни сам Хару изъяна в ней не нашли.
В общем, когда ремонт коридоров госпожи корабль был завершен, и она окончательно обрела над ними контроль, госпожа Ветер Стремления отпустила Хару (который к тому времени уже натурально был в мыле и пене, набегавшись с далеко не легким и очень неудобным мотком управляющего кабеля в руках и на плече). Что означало сначала демонтаж всей той самоделки, что Хару нагородил с манекеном госпожи собранной разум, а потом – транспортировку кабеля, переходников и инструмента обратно на технический склад. Что, как бы, делалось уже далеко не на свежие силы… По счастью, что Хару очень удивило, госпожа Ветер Стремления приглядывала за ним и тогда, когда тануки разложил в складском помещении все барахло по его местам: она предложила своему работнику принять душ, и, даже, голосом сопроводила до бань на своем борту.
Бани оказались очень простенькими (только, собственно, душ) и довольно холодными (одна лишь горячая вода – никакого пара), но после половины дня перетаскивания на руках не самого легкого и не самого удобного груза хорошенько помыться было очень приятно. Тем более, что сушилка, в отличие от самой бани, у небесных звероптиц оказалась очень даже богатой и удобной: в ней были и стационарные ветродуи с горячим и холодным воздухом, и ручные фены, и воздушный душ, и порошковый душ, и место для приведения шерсти в порядок (там, кстати, очень пригодились пара новых щеток из недавно приобретенного гигиенического набора). В общем, Хару в сушилке разомлел, и не заметил того, как пронеслось время. Благо, никто тануки не беспокоил… Пока госпожа Ветер Стремления не объявила сбор экипажа на ужин. Хару от этого известия подхватился, и принялся извиняться перед госпожой кораблем за безделье. Та же в ответ лишь хмыкнула, и ответила, что реальная служба Хару начинается с завтрешнего утра – пока йокай особенно-то ничем и не обязан. А потом зачем-то сама извинилась («Прошу прощения за то, что сегодняшний ужин в столовой: начну пользоваться сервировочной тележкой с завтра.»), и понукнула тануки идти на ужин. А еще, что было очень хорошо, госпожа корабль голосом помогала ему найти нужную дорогу: Хару надо бы выучить расположение коридоров и комнат госпожи Ветер Стремления…
В столовой уже были господин Яг и матрос Йонас, за одним столом наслаждающиеся ужином. По счастью, они не то, чтобы обратили внимание на появившегося в комнате Хару – небесные звероптицы были заняты какой-то своей беседой. А вот госпожа Ветер Стремления своим вниманием Хару не обошла: ее оснащенное манипуляторами подпотолочное устройство подхватило с раздаточной стойки накрытый поднос, и доставило его аккурат на стол, за которым ужинали звероптицы. Хару оторопел. Но госпожа Ветер Стремления снова выразила свой интерес к тануки, понукая его присоединиться за столом к звероптицам. От чего господин Яг тоже обратил свое внимание на Хару, и тоже предложил ему присоединяться к трапезе иномирян. Тануки не оставалось ничего иного, кроме как забраться на неудобно высокий диванчик, и устроиться рядом с йокаем Йонасом. Тот на на тануки среагировал спокойно, и продолжил свою беседу с господином Ягом. В которой речь шла о состоянии здоровья других членов экипажа «Ветер Стремления». В общем, о том, что ушей Хару не касалось. Так что, Хару их развешивать и не стал, вместо этого приступив к ужину.
На ужин госпожа Ветер Стремления приготовила какой-то странный рис с мясом, маслом и грибами (на Сигараки, насколько Хару известно, так не готовят), какие-то не менее странные, но вкусно пахнущие кусочки (оказавшиеся нарезанным белым хлебом, обжаренным в расплавленном сыре и овощах, приправленным незнакомыми носу тануки специями), ту же хитро сделанную булку, что Хару ел в прошлый раз, стопку лепешек с рыбным вкусом, мисочку с мелко нарезанной зеленью и большой стакан слабого, но приятно пахнущего и очень вкусного вина. Хару, в общем-то, даже не знал того, как все это следует есть. Так что, тануки присмотрелся к беседующим звероптицам, и принялся так же, как они, посыпать рис зеленью и кушать его вместе с кусочками. Чем вызвал приступ хихикания у госпожи Ветер Стремления и невозмутимое возражение господина Яга, что «Брускетты вполне употребимы с основным блюдом. Быстра, не вижу в этом повода для смеха.» Госпожа корабль в ответ заявила, что ее развеселило не это, а то, что она еще ни разу не видела, чтобы «кто-то ел ризотто этими проклятыми всеми богами сигаракскими палочками». На что господин Яг заметил, что и сама Ветер Стремления тоже кашеварит на своем камбузе очень далеко от тех обычаев, что приняты в родных для господина Яга местах: так, приготовленный ею ужин скорее похож на обед – он гораздо сытнее, чем должно. На что госпожа Ветер Стремления «фыркнула», и заявила, что в родных землях господина Яга обычаи только провозглашают, но не соблюдают, и небесные звероптицы в тех местах на ночь объедаются еще сытнее, чем она сегодня приготовила, и, вообще, пусть двуногие заткнутся, и едят то, что она им подала, или в дальнейшем готовить будут сами. Матрос Йонас на эти пререкания господина капитана и госпожи корабль прореагировал, на взгляд тануки, тоже донельзя необычно: откинулся на спинку диванчика, и принялся с интересом наблюдать, временами вставляя слово в поддержку то одной, то другой стороны. Так что, Хару решил, что на борту госпожи Ветер Стремления так принято, и продолжил трапезу, более не обращая внимания на пререкания господина Яга с госпожой Ветер Стремления, которые продолжились и, даже, приняли форму состязания в остроумии.
***
Переночевал Хару на борту госпожи Ветер Стремления в указанной ему каюте. Спать на кровати, предназначенной для небесного звероптица, было необычно, но, в целом, удобно: Хару отлично выспался. Чему еще и в немалой степени поспособствовало то, что спящий над ним йокай Йонас во сне лишь еле слышно сопел, только иногда тихо подфыркивая или причирикивая. Кстати, странно, что этого звероптица ночью не разбудил сам Хару: тануки прекрасно знал, что иными ночами сам весьма солидно похрапывает. Но, так или иначе, наступило утро, которое ознаменовалось звонким свистком, разбудившим Хару посреди весьма недурственного сна – это, как оказалось, госпожа Ветер Стремления так устраивала побудку тем членам экипажа, которых сейчас хотела видеть на ногах. И тут же Хару получил от нее первый свой серьезный, а не шуточный нагоняй: госпожа корабль желала видеть его бодрым и уже готовящимся исполнять свои обязанности – как матрос Йонас, который уже успел заправить свою кровать, спрыгнуть на пол комнаты, подхватить гигиенические принадлежности и начать ожидать мохнатого техника у двери их общей каюты. Хару (как и любой тануки) к такому стремительному и негармоничному началу дня не привык: ни положенного мирного пробуждения, ни ритуала уборки постели… Так что, под недовольные покрикивания госпожи корабль, он впопыхах убрал свою постель (кое-как, но госпожу Ветер Стремления это неидеальная картина вполне удовлетворила), взял свой гигиенический набор, и вместе с матросом Йонасом направился в душевую.
В душевой госпожа корабль тоже оказалась недовольна Хару: ей была нужна скорость, а не то, как как соблюдаются правила дела личной гигиены – «Мне достаточно того, что вы оба станете чистыми и готовыми к новому рабочему дню – чихала я на все эти ваши локальные планетниковские порядки и обычаи.». В общем, помывшись и просушившись, Хару и йокай Йонас снова оказались в столовой, где позавтракали (а госпожа корабль прокомментировало это мечтательным «Скоро соберется весь двуногий экипаж, и ужин я накрою в кают-компании.»), а потом разошлись каждый по своим делам. Матрос Йонас, как понял Хару, снова проследовал на пирс – продолжать надзирать за взаимными делами пустотного экипажа с портовыми службами. А вот сам Хару оказался в распоряжении госпожи Ветер Стремления, которая направила его в тот свой отсек, где он ранее тестировал для господина Таны элементы для создания собранных разумов: стальная госпожа хотела его мнение, как техника, о том, насколько хорошо порт устранил повреждение, которое нанесли ее корпусу разбойники, когда абордажным путем проникали на палубы госпожи корабль. Конечно, Хару как сумел объяснил госпоже собранной разум, что ничего не смыслит в корабельных корпусах, но та отмела его возражения, сказав, что целостность своего корпуса уже протестировала самостоятельно (и осталась довольна), но интересует ее не это, а то, насколько халтурно портовые техники восстановили внутренние коммуникации отсека – придется по прибытии в порт Дракиса снова проводить ремонт этой части ее тела? Вот это Хару уже вполне даже умел, и принялся осматривать эту складскую комнату госпожи Ветер Стремления, проверяя работу портовых ремонтников. Что заняло у него не очень много времени и не привело к выявлению каких-либо недостатков в принятой господином Ягом и госпожой Ветер Стремления работе: ремонт был выполнен на совесть. Что привело лишь к одному: госпожа Ветер Стремления сразу же, как Хару отчитался о проделанной работе, нашла ему новое задание – нужно было провести осмотр и диагностику систем другого ее складского помещения. Каковое задание Хару принял с должным смирением (начиная, однако, понимать то, к какой хозяйке попал в услужение: одним отсеком дело, явно, не ограничится).
Все оставшееся время до полудня Хару провозился со складскими отсеками и коридорами госпожи Ветер Стремления, осматривая их и диагностируя оборудование, по ходу дела подкрутив кое-где щиты стенных отбойников и подправив настройки нескольких манипуляторов. В целом, ничего особенного или сложного, но времени потребовало много. Что вызвало у Хару подозрения: либо госпожа корабль над ним издевается, либо она кого-то ждет и, таким вот странным образом, прихорашивается. Оба варианта были возможны. Но размышления о них были прерваны приказом госпожи отложить работы и отправиться в кают-компанию: по всей видимости, случилось что-то, что стальная госпожа считала более важным, чем текущие задачи своего техника. Хару противиться не стал, и с удовольствием отложил унылое дело осмотра и так находящихся в превосходном состоянии помещений и механизмов госпожи Ветер Стремления.
К удивлению Хару, в кают-компании госпожи Ветер Стремления состоялся обед. На нем присутствовали все те же, что и на вчерашнем ужине в столовой, а госпожа корабль опять подала непривычные для тануки блюда. Так что, Хару осмелился, и приправил их захваченным из каюты фурикаке: стало гораздо вкуснее. При этом звероптицы на манипуляции своего нового техника никак не прореагировали, а вот госпожа Ветер Стремления принялась за обстоятельные расспросы, выпытав у Хару все об этой приправе, что он знал. При этом, составить суждение о сложившемся у госпожи корабль мнении об этой части традиционной кухни тануки Хару не смог: госпожа Ветер Стремления не дала ему и намека – только расспрашивала.
После же обеда госпожа корабль снова нашла работу для Хару: проверить работоспособность душевой и сушилки, которыми тануки пользовался еще утром. В целом, это было ожидаемо: у такой госпожи никто не сидит без дела. Так что, Хару ответил госпоже корабль покорным поклоном, и, навестив кладовку техников и взяв там нужные инструменты, направился в душевую. Впрочем, как и ожидалось, особой работы для него там не нашлось: кое-что подтянул, кое-что почистил – навел красоты, в общем. Но в этот раз тануки не стал сразу же отчитываться перед стальной госпожой о проделанной работе, предпочтя соблюсти древнюю традицию между крестьянином и господином: позже сказал – позже новую работу получил. Вряд ли госпожа Ветер Стремления чтит традиции глубинки Сигараки, но она не возражала против этой хитрости своего нового техника, видимо, довольная тем, что тот занят работой.
А вот на ужине Хару уже ждал сюрприз. Госпожа корабль решила проводить его в кают-компании, куда, умывшись и вернув инструмент в кладовку техников, Хару и зашел без малейшей задней мысли, оказавшись посреди самой настоящей вечеринки иномирян: пять небесных звероптиц, один птиц обычный (кажется, попугай: окрашен он был очень ярко, а клюв был мощный и загибался крючком) и голограмма самой госпожи Ветер Стремления. И выглядели эти иномиряне так, будто только что сбежали от лекарей: все они, кроме господина Яга и матроса Йонаса, были обильно покрыты повязками, чей внешний вид недвусмысленно указывал на скрытые под ними заплатки из синтетической плоти, а на поясе каждого из них были укреплены инфузионные системы принудительного нагнетания, заряженные разноцветными растворами и соединенные эластичными трубками с медицинскими повязками-иглами, закрепленными на телах йокаев. В общем, видеть такую компанию за пределами больничных покоев было весьма необычно…
И тут на Хару обратили внимание.
***
- Гар, позволь представить: техник Хару из семьи Ока – твой новый подчиненный. Будет исполнять то, что сейчас не может делать Твиркл. Да и твоими руками тоже будет – тебе нужно восстанавливаться, - весело чирикнула голограмма госпожи Ветер Стремления, взмахивая нарисованным светом крылом, и тем представляя тануки перед незнакомыми ему йокаями, - Он не из пустотников, но голова у него на плечах, кажется, есть: я его вчера и сегодня чуток погоняла по-всякому, и он пока ни разу не спасовал.
- Быстра над планетником издевалась: грузила его всякой никчемной работой, чтобы он на месте не сидел. Ну, как обычно, - в ответ на слова госпожи корабль весело фыркнул господин Яг, поднимая перед собой стеклянный бокал с золотистой жидкостью, - Основные тесты он прошел перед наймом. Собственно, даже до того, как я задумался о найме нового техника: он справился с проверкой работоспособности материалов для собранных разумов. Так что, думаю, техник он толковый.
- Все равно, нужно было проверить его устойчивость и сообразительность. Да и нечего члену экипажа без дела сидеть – не пассажир, - защищаясь чирикнула голограмма госпожи Ветер Стремления, делая вид, что не замечает склонившегося в поклоне (и немало растерянного) Хару, - Плюс, у меня, реально, кое-что нужно было отполировать, что не было оговорено с портом. Иначе Гар с Твирклом будут рваться сами это полирнуть. А им нельзя – мне и тебе с ними скандалить придется.
- Не придется, Быстра. Мы все понимаем. Особенно Твиркли: прихорашивалась к нашему возвращению, - покачал головой серо-голубой звероптиц, чьи правая рука, правая половина груди и живота, а также левая часть головы были покрыты обширными медицинскими повязками с проступающими сквозь ткань пластырей жирные следы синтеплоти. После чего он обратился к Хару, - Доброго вечера, молодой фурри, и добро пожаловать в экипаж «Ветер Стремления». Я – техник-шеф экипажа Гар из Рига, твой непосредственный начальник. Присаживайся, и, за ужином, я опрошу тебя лично.
Небесный звероптиц сделал повелительный жест крылом, однозначно приглашая Хару занять место рядом с ним и попугаем. Так что, Хару разогнулся из поклона, и подчинился приказу пернато-пушистого йокая.
- Гар, а как же манеры? Нужно представить новенькому весь двуногий экипаж или, хотя бы, техническую команду, - в ответ, почему-то, насупилась голограмма госпожи корабль, - Хоть Твиркли ему представь!
- С Твиркли не все так просто. Впрочем, нужно будет еще посмотреть и подумать – еще не окончательно все решено, - покачал головой звероптиц (а голограмма госпожи корабль недвусмысленно насторожилась), но тут же перевел разговор на другую тему, - Представление новичка экипажу и экипажа новичку – это дело капитана или корабля. Так что, раз уж, Быстра, ты нам его уже представила, то со второй частью представления пусть отдувается Яг.
Господин Яг картинно приподнял бровь, весело хмыкнул, и, встав со своего места, принялся представлять незнакомых йокаев перед Хару, по очереди указывая на каждого согнутым в суставе крылом.
- Техник-шеф Гар из Рига – тот, кому ты теперь подчинен. Техник Твиркли Квирклинсон – твой второй коллега по технической команде (тоже не грифон, если ты заметил), - господин Яг представил серо-голубого звероптица и изрядно перебинтованного попугая, после чего перешел к двум другим звероптицам (тоже изрядно покрытых повязками, но держащихся весьма браво), - Офицерская часть команды, мои помощники: первый помощник Неймис из Красной Марки и второй помощник Ян из Бербурга. Когда Гар не против, ты подчиняешься непосредственно любому из нас или Быстре. Все, на этом представление закончено.
- Не так быстро, капитан, - шутливо насупилась голограмма госпожи корабль, и простерла свое бесплотное крыло, продолжая представление, - Мой капитан, херр Яг из Бербурга. Палубный матрос Йонас из Рыбной Марки. И, конечно же, я: спид-шхуна Ветер Стремления, дочь мастера собранных разумов Грегороша из Королевской Пущи. И знай, что все представленные тебе грифоны, кроме меня, состоят в Братстве: Бывших гардемарин не бывает!.. На этом представление закончено.
- Ну, Быстра, последнее было лишним: техник Хару понятия не имеет о Братстве Первого Республиканского, как и о нашем полку, что свел всех нас вместе, - господин Яг не был разозлен выходкой госпожи Ветер Стремления. Наоборот, он развеселился, и отсалютовал голограмме госпожи корабль своим бокалом с золотистым напитком. После чего лениво махнул крылом, - Техник Хару, поступаешь в распоряжение техник-шефа Гара с этого момента. Гар, принимай новенького, и занимайтесь чем хотите, что не противоречит предписаниям врачей.
- Да, я буду за всеми вами следить, и никто ничего не нарушит без крайней на то необходимости: техникам – никакой работы руками, офицерам (кроме капитана) – никакого корабельного соединения со мной, пока не поправитесь, - самодовольно чирикнула голограмма госпожи корабль (видимо, уже и забыв о Хару).
- Быстра, ты да только с одним Ягом? Только экономными прыжками удовольствие получать будешь, - хитро прищурился в потолочную камеру звероптиц, которого до этого представили как Неймис из Красной Марки.
- Неймис, не подлизывайся – никакого соединения, пока ты не выздоровеешь. То есть, до Грифуса: я удовлетворюсь только бумагой, подписанной республиканским доктором, - полушутливо курлыкнула голограмма госпожи Ветер Стремления. Однако, в ее тоне чувствовалось, что говорит она, все-таки, всерьез, и звероптицу Неймису лучше прислушаться к ее словам.
В общем, госпожа корабль и господа офицеры потеряли интерес к тануки, и заняли себя разговорами между собой. Хару же, как распорядился господин Яг, подошел к столику, за которым сидели техник-шеф Гар и техник Твиркли. Тут ему предложили место, которое тануки тут же и занял (оказавшись куда ниже обоих пернатых).
- Итак, новичок, чем ты занимался у себя на планете? - первым задал вопрос господин Гар, - Механика? Электрика? Гидравлика? В мастерской или практиковал на выезд?
- Господин Гар, на прежней службе мне в основном доверяли выездное обслуживание вычислительной, электрической и механической техники. Кроме того, мне посчастливилось немного поработать с электрохимическими и гелиотелеграфными аппаратами для нужд городских управлений в некоторых поселениях префектуры Цукино, - с готовностью ответил Хару, закрепив свои слова вежливым поклоном.
- Очень неплохо, - господин Гар был искренне удивлен словами своего нового подчиненного. Техник Твиркли тоже явственно заинтересовался, - Тебе доводилось ранее работать с машинами пустотного назначения?
- Что вы, Гара-сан, ни в коем случае. Мне еще никогда не доводилось работать с машинами, предназначенными для Пустоты, - Хару поспешно замахал ладонью перед лицом в знак категорического отрицания. Его охватил искренний испуг: а вдруг господин техник-шеф заподозрил его в бахвальстве? При должной недоброжелательности старший йокай мог истолковать недавние слова господина Яга и госпожи Ветер Стремления именно так…
- Тогда: как ты разобрался с элементами для собранных разумов? Это очень специфические знания, которым в училищах не учат, - господин Гар хищно подался вперед через стол прямо к собеседнику. Причем, повязки небесному звероптицу в этом его движении никак не помешали – Хару, даже, непроизвольно отстранился назад.
Впрочем, поняв то, насколько невежливый жест сейчас совершил, тануки тут же вернулся в прежнее положение. Для надежности, еще и совершив легкий поклон – чтобы, уж точно, господин Гар не посчитал, что Хару намеривался оскорбить старшего.
- Гара-сан, мои скромные познания, увы, совершенно не касаются области собранных разумов. Тана-сама и не требовал от меня подобного — он лишь приказал проверить исправность его груза. Я выполнил исключительно эту проверку, и удостоверился, что все работает исправно, - Хару неопределенно взмахнул ладонью перед лицом и извиняюще улыбнулся. Он совершенно не знал, как отвечать на этот укус господина техник-шефа, а потому решил укрыться за щитом уклончивой вежливости.
- И как же ты, техник Хару, не разбираясь в элементах собранных разумов, смог составить суждение о том, что они работоспособны? - звероптиц придвинулся к Хару еще ближе: ответ его, явно, не удовлетворил.
- Для того чтобы удостовериться в исправности счетной машины, Гара-сан, вовсе не обязательно постигать её устройство до самых глубин. Мне было вполне достаточно опереться на общие принципы её работы... — в этот раз Хару смог перебороть себя и не отпрянул от подавшегося вперед йокая. Однако по тому, как потемнело лицо Гара-сана, тануки показалось, что он все-таки совершил непоправимую глупость — сболтнул что-то непростительно дерзкое, оскорбив достоинство мастера...
- Сойдет: голова на плечах у пухлого есть, - в ответ кивнул господин Гар (но этим кивком он, точно, ничего не спрашивал у Хару), и отстранился от тануки, - Но больше такие слова на борту Быстры не произноси: они оскорбительны.
- Кстати, как тебе на ум пришла такая пошлость? - тут же, совершенно неожиданно для Хару, в разговор вмешалась госпожа Ветер Стремления, - Это все равно, что сравнить фурри с неразумным зверем. Даже пошлее: Создатели создали фурри из некоторых неразумных, тогда как фурри создают нас своим пустотным подобием, без всякой связи с неодушевленным железом.
- Не создают мастера корабли как подобие фурри – Быстра, не придумывай и не перечь: я в тебе за эти годы покопался не меньше, чем твой отец. Фурри – одно. Корабли – другой. А болтовня последователей пути подобия – ересь, не от большого ума появившаяся. Думаю, захоти мастера собранных разумов создать подобие фурри, то ничего у них бы не получилось: белок и кровь – не то же, что сталь и провода. Материалы слишком разные, чтобы из фурри получился корабль или из корабля фурри, - господин Гар вздернул правое крыло в жесте, видимо, должном означать категорическое возражение (на что госпожа Ветер Стремления только несогласно «фыркнула»), а потом обратился к Хару, - Быстра на своем борту подслушивает двуногих. Всегда и везде. Что и должно хорошей торговице. Так что, забудь свою местечковую неотесанность, и больше не сравнивай ее с неодушевленными предметами: это оскорбительно. Но на первый раз она тебя простит.
- Я и не была обижена словами нашего нового техника: он, как любой планетник, не понимает в нашей жизни совершенно ничего и вряд ли осознает разницу между кораблем и консервной банкой, которой управляют фурри. Но, тем не менее, техник Хару, теперь тебе придется следить за своим языком: с этого дня и до завершения рейса я считают тебя пустотником, - госпожа Ветер Стремления одной тирадой умудрилась возразить господину Гару и сделать довольно строгое внушение самому Хару. После чего поддержала вопрос господина Гара, - Итак, Хару, как ты, не разбираясь в устройстве существ, подобных мне, решил, что можешь судить о работоспособности частей собранного разума?
И это Хару изрядно взволновало. Так что, он немедленно спрыгнул с диванчика на пол кают-компании, и глубоко поклонился в сторону голограммы госпожи корабль, сопровождая это словами, - Я глубоко виноват, госпожа Ветер Стремления…
- Ты прощен, - госпожа корабль голосом тут отмахнулась от извинений Хару так, будто он ни в чем виноват и не был, а потом настойчиво потребовала, - Я жду объяснения твоих умопостроений. Что, по твоему мнению, дает тебе право судить о том, о чем у тебя судить недостаточно компетенций?
- Ветер Стремления-сама, я осмелюсь судить лишь о том, в чём простираются мои скромные познания. Мне доподлинно ясно, как именно течет электрический ток. В тех механизмах он циркулировал верно, в строгом соответствии с теми немногими схемами, что были к ним приложены. Именно поэтому я счел возможным утверждать, что физически устройства не пострадали. Что же касается более тонких материй, то Тана-сама не требовал от меня суждений на этот счет, - принялся вежливо объяснять Хару, медленно и почтительно разгибаясь из поклона.
- Сойдет, - перебив тануки, что-то для себя резюмировала госпожа корабль. После чего обратилась к господину Гару, - Гар, как тебе такое объяснение молодняка?
- Очень неплохое: он не заучил схемы из руководств, а, действительно, соизволил разобраться в том, чем зарабатывает себе на рыбу с соусом, - в ответ довольно басовито чирикнул господин Гар, а затем хитро взглянул на потолок (а Хару испугал, что неправильно понял этикет звероптиц, и нужно было обращаться не к голограмме госпожи, а к ее потолочной камере), - Так, по сути, он прав: это работает даже для белка и крови. Так лекари и натуралисты проверяют жизнеспособность тканей: пропускают через них ток. Через мертвое он идет совсем иначе, чем через живое.
- Ну, одного ума недостаточно, чтобы стать хорошим техником. Так что, поплаваем – посмотрим, - уклончиво ответила госпожа корабль.
- Поплаваем – посмотрим. Только гоняй его в меру, а не чтобы язык на плечо, - явственно согласился с ней господин Гар. После чего обратился к Хару, - Техник Хару, твой тест завершен: я вполне удовлетворен. А теперь можешь приступать к набиванию желудка: в этом удовольствии среди нашего экипажа отказа нет – Быстра отлично готовит. Куда лучше, чем флотские коки, когда я был гардемарином. Но да кот с ними, с веселым полковым прошлым… Быстра, только не делай вид, что ты не подслушиваешь!
В ответ госпожа корабль лишь насмешливо «фыркнула», и пожелала йокаям приятного аппетита. Тем заслужив от господина Гара ворчания о «вечном любопытстве самок, хоть мягких, хоть стальных» и птичий смешок техника Твиркли. Хару же, обескураженный таким неформальным поведением членов одного коммерческого предприятия, предпочел сделать вид, что не замечает его, и, как и распорядился господин Гар, приступил к ужину.
***
К удивлению Хару, вечер после ужина продолжился в весьма деловитом ключе. После того, как йокаи поели и составили подносы с грязной посудой на тележку-автомат, что по рельсам увезла их на камбуз, госпожа Ветер Стремления проявила власть, и отправила всех израненных пернатых в свой медицинский отсек, сказав, что лично осмотрит и по новой перевяжет их. Господин Яг отправился в порт: с его слов, уточнять некие, ранее уже оговоренные, вопросы на завтра. Матрос Йонас был назначен на вахту на пирсе. А сам Хару получил от господина Яга увольнительную в порт до начала отбоя. Так что, снова вышел на станцию с самим господином капитаном, не очень понимая то, что ему в это время делать. И это непонимание, в итоге, привело его к отелю любви, где молодому и одинокому тануки вовсе не удивились: в конце концов, не все йокаи приходят сюда уже со своей парой. В общем, администратор мгновенно нашел свободный номер, и с улыбкой предложил Хару дополнительные услуги массажистки, вручив недавно ставшему пустотником тануки пухленький каталог с искусно изображенными тушью мастерицами тела. Хару же, будучи не в силе выбрать одну из множества столь хорошо рекомендуемых художниц снятия мышечной усталости, открыл каталог наугад, и указал ту, что первой попалась на глаза. Администратор, как и должно профессионалу, с уважением похвалил выбор Хару, после чего договор был оформлен и оплачен. А затем предвкушающий хороший вечер Хару направился в номер. Где и провел в руках симпатичной девушки-тануки отличные три часа массажа, за которые самочка позаботилась о том, чтобы все его мышцы (от ягодиц до простаты) хорошенько напряглись и расслабились, а потом снова привела его в состояние, в котором не стыдно среди йокаев показаться. В целом, если бы это не нарушало общественную гармонию, то Хару честно сказал бы, что якудза делают хорошее дело: именно такие гостиницы именно с такими умелыми девушками и нужны занятым молодым йокаям. Но, тем не менее, его время в порту подходило к концу. А потому, Хару направил свои лапы к ставшему уже знакомым пирсу госпожи Ветер Стремления.
Тот встретил его пустотой: матроса Йонаса на посту не было, а сообщение между пассажирской и грузовой частями пирса снова было закрыто.
Так что, Хару, за неимением другого выбора, направился прямо к дверям пассажирского шлюза. Где, внутренне робея, нажал на кнопку связи с экипажем пустотного корабля. На что тут же получил ответ.
- Хару? - более утвердительно, чем вопросительно ответил голос госпожи Ветер Стремления, - Быстро на борт! Порт дал добро: через десять с половиной часов отплываем. Так что, отмывайся и отсыпайся – завтра ты мне понадобишься как техник.
- Понял, госпожа Ветер Стремления. Исполню, - вежливо поклонился шлюзу Хару (камер на пирсе много – и не знаешь какой из них кланяться), и только занес руку над панелью управления шлюзом… Створки его дверей разъехались, видимо, открытые госпожой корабль.
- Обойдемся без церемоний, - прервала его госпожа Ветер Стремления. Но потом смягчилась, - Мне спокойнее, когда мои двуногие перед отплытием ночуют на борту.
Хару юркнул в камеру шлюза, с трудом задавив в себе порыв извиниться перед госпожой корабль: она сама только что приказала «без церемоний». Ну, а дальше все было довольно обычно: душ, комната-каюта, сон.
Утром следующих суток, пройдя в душевой уже знакомую церемонию быстрого омовения, Хару оказался в полном распоряжении господина Гара. Начальник же технической команды, провел Хару в комнату ручного мониторинга и управления систем госпожи Ветер Стремления – туда, где Хару уже бывал, где госпожа корабль и господин капитан проверяли его навыки.
После чего господин Гар, распорядившись тануки занять кресло у одной из вспомогательных контрольных станций, вольготно устроился на кресле-ложе главного контрольного пункта. На что незамедлительно прореагировала госпожа Ветер Стремления.
- Гар, брысь! - голос госпожи корабль звучал весьма недовольно и с твердым чувством собственной правоты, - Мы наняли техника Хару, чтобы он вкалывал. Пусть занимает главный пульт. А ты сиди рядом и советуй. Иначе я прекращу свои поблажки, и ты до конца рейса угнездишься в мед.отсеке.
- Пухлый еще ничего не умеет: мне нужно хоть что-то ему показать, - беззаботно возразил госпоже корабль господин Гар, вовсе и не думая покидать облюбованного места, - Сейчас не прыжок, а всего лишь дешвартовка и отход от пирса — дело плевое. Вот в процессе и обучу.
- Ладно, Гар, считай, что отболтался. На этот раз, - недовольно прокомментировала этот ответ звероптица госпожа Ветер Стремления, и обратилась уже к Хару (впрочем, не совсем только к нему), - Техник Хару, покинь вспомогательный технический пост, возьми в стенном шкафу складной стул с магнитными ножками, поставь его рядом с главным контрольным пунктом, и наблюдай за работой техник-шефа Гара. И, Гар, я тоже буду наблюдать: чтобы ты именно обучал новичка, а не изображал, что со своими незажившими ранами способен на настоящую работу.
- Принял, Быстра, - согласно (и вполне довольно) курлыкнул господин Гар, и опустил спинку кресла еще ниже: так, чтобы оно превратилось в ложе.
Хару же поспешил к названному госпожой Ветер Стремления шкафу, где обнаружилась целая пятерка складных стульев, висящих на крюке. Тануки вытащил один, стараясь не потревожить остальное добро, что хранилось в том же стенном контейнере, и поспешил обратно к господину Гару. Тот же никуда не спешил, и, просто, расслабленно лежал на своем рабочем месте, всем своим видом изображая мир и покой. Хару обманываться этой картиной не стал, и, как и распорядилась госпожа корабль, разложил и поставил стул (крепко схватившийся за пол магнитными накладками на ножках – в этом отсеке сталь не была прикрыта деревом) рядом с господином Гаром, а потом уселся на получившийся насест, изобразив на лице максимум почтения и внимания, каковые полагались случаю.
- Ну, пухлый Хару, начнем, - господин Гар выбил короткую дробь когтями по панели управления, что лежала у него под левой рукой. В ответ перед небесным звероптицем зажегся целый веер голографических экранов, - Итак, пока у нас есть время: смотри, и запоминай.
Хару превратился во внимание, а звероптиц принялся объяснять оказавшуюся весьма непростой систему мониторинга и ручного управления телом госпожи Ветер Стремления. Объяснял господин Гар далеко не все: очень многие, явственно важные, функции, отображаемые отчетами систем, он пропускал. Впрочем, тануки с избытком хватало и того, что главный техник корабля счел нужным дать ему: тело госпожи корабль было машиной очень непростой, очень комплексной – ранее Хару ни с чем даже отдаленно подобным не сталкивался. Единственное, что ему приходило на ум из его прежнего опыта, так это автоматизированная фабрика средних размеров. Вот с такой сверхсложной машинерией ему теперь предстояло иметь дело. Отрезав лишние мысли, Хару принялся жадно впитывать знания.
***
Господин Гар занимался с Хару более часа, за каковое время тануки научился очень многому и, в целом, понял то, как отслеживать функции тела госпожи Ветер Стремления и определять примерные места поломок. Помимо этого, главный техник экипажа обучил своего временного подчиненного тому, как пользоваться камерами госпожи корабль и как переключаться между манипуляторами и манекенами в различных ее отсеках. Но большего, увы, узнать Хару в этот раз не удалось.
- Экипаж, внимание! Офицерам, техникам, матросам, занять свои места, и приготовиться к дешвартовке: порт разрешает отплытие, - прозвучал по внутренней связи голос господина Яга.
- Технический пост: готовы, - тут же, нажав пару клавиш на пульте, отозвался господин Гар, тем прерывая обучение Хару.
Изображение на одном из голографических экранов, кстати, тоже сменилось: теперь он показывал просторную комнату с множеством контрольных постов и экранов, посередине которой (на небольшом возвышении) полулежал на кресле-ложе господин Яг, а рядом с ним была высвечена голограмма госпожи Ветер Стремления. Впрочем, как показалось Хару, ни господин капитан, ни госпожа корабль особого внимания на рапорт господина Гара не обратили – лишь господин Яг слегка кивнул куда-то в пространство, и продолжил заниматься своими делами.
- Не обращай внимания, пухлый. Дешвартовка – операция расслабленная. Мы, техническая команда, в это время почти ничего не делаем. Основная работа сейчас на Быстре: это ей хвостом и плавниками аккуратно шевелить, чтобы никаких происшествий не стряслось, - хмыкнул на незаданный вопрос Хару господин Гар, снова вольготно раскидываясь на своем кресле-ложе, - Ну, и Ягу чесать языком с портовыми. Ибо, и нам, и им нужно соблюсти свой общественный вес. Так-то Быстре помощь капитана для отхода от порта не нужна: она – опытная корабль. Кстати…
Господин Гар отбил когтями короткую дробь по панели управления, и перед ним высветилась новая голограмма, отображающая показания с неизвестного корабельного агрегата: ни надписи, ни цифры приборной таблицы Хару ничего не говорили.
- Будешь снова учиться, планетник. Повторю для тебя слова своего наставника: «Забудь все, чему ты учился на планете», - господин же Гар усмехнулся, и указал крылом на неприметный синий шкафчик, - Там литература. Возьми «Справочник состояний собранных разумов» и «Психология кораблей», а также закладки. Они в кармашке на стенке шкафчика. Дилетантство это, конечно, с моей стороны, но времени обучить тебя как надо у меня нет. А присматривать за Быстрой во время прыжков нужно: она вовсе не такая волевая, какой кажется, и во время соединения ее может заносить. Так что, будешь подстраховывать Яга во время прыжков, что уже скоро.
Хару в ответ почтительно поклонился, спрыгнул со своего места, и посеменил к шкафчику, на который указал господин Гар. В шкафчике, действительно, оказалась миниатюрная библиотека технической литературы, написанной на торговом. Так что, Хару без труда нашел названные господином Гаром книги, и вместе с ними вернулся к его ложу. Там небесный звероптиц велел Хару заложить книги на конкретных страницах, и принялся просвещать техника-тануки на совершенно неожиданную тему: о том, как главный техник корабля мониторит параметры самой госпожи корабль, и как интерпретировать показания ее жизненных функций, примерно переводя цифры мониторов в эмоции и состояния госпожи Ветер Стремления. И наука эта оказалась тяжела для Хару: мало того, что ему приходилось заучивать, а не понимать (на понимание, со слов господина Гара, времени не было: эфирный прыжок должен состояться уже в эти сутки), так и с привычной точностью технических наук тоже пришлось попрощаться – отслеживаемые показатели госпожи корабль отображали ее истинное состояние весьма грубо, и могли быть интерпретированы в весьма широких пределах. К тому же, что ввергло Хару в умонастроение близкое к панике, господин Гар, под конец этого импровизированного занятия приказав тануки закрыть «Справочник состояний собранных разумов», сказал, что о привычных технику вещественных инструментах во время и после прыжка он может забыть – главными его средствами помощи госпоже корабль будут уговоры и умение чувствовать настроения стальной госпожи. На каком моменте обучение и прервала сама госпожа Ветер Стремления.
- Гар, я долго терпела, но ты сам отрывать свой хвост от рабочей станции, я смотрю, не намерен. Брысь с кресла! Выметайся из отсека, и лети в лазарет: я жду тебя и творю израненную тушку на должной перевязке, - дала о себе знать госпожа корабль.
- Иду, иду, Быстра, - с кряхтением поднялся со своего кресла-ложа господин Гар (Хару прекрасно видел, что раны доставляют звероптицу неудобства), - Нужно было хоть что-то втолковать новичку. Я-то наблюдать за тобой во время прыжка не смогу – придется под препаратами на койке отлеживаться. Кстати, сколько до точки?
- Одиннадцать часов. На Сигараки изрядно струхнули по поводу нашей стычки с пиратами, и выдали навигационное окно для дальнего прыжка. Так что, прыгаем сразу ко внешней прыжковой зоне, но плыть до точки придется долго, - сбавила тон госпожа корабль, - Так что, возможно, ко времени прыжка ты уже успеешь прийти в себя… Что я несу?! Гар, не принимай мои слова всерьез: ассистировать в прыжке будет Хару. Ты же будешь отдыхать – Яга я перед фактом поставлю. Как себя чувствуешь?
- Нормально. На службе в батальоне еще не таких ножей получал, - приосанился господин Гар, но тут же двинулся к выходу из комнаты, видимо, не желая зря злить госпожу собранную разум, - Иду, иду! Не прикрикивай. Вопросы к пухлику и его обучению есть?
- Таких вопросов нет: времени у тебя и Хару было мало, - голос госпожи Ветер Стремления приобрел примиренческие и немного извиняющиеся нотки. А потом она обратилась к Хару, - Техник Хару, то, что рассказал Гар – правда: во время соединения со своими офицерами я иногда теряю контроль, и пытаюсь взять с них больше, чем нужно. Так что, во время прыжков, ближайший из которых состоится через одиннадцать часов, я поручаю тебе следить за мной, и прерывать словом, если заметишь, что я как-то уж сильно увлеклась совокуплением с капитаном. Это вредно для его мужественности. И, надеюсь, тебе понятно, что за пределами экипажа об этой мой слабости болтать не следует?
- Вас понял, Ветер Стремления-сама. Я сохраню это в строжайшей тайне, - Хару вежливо поклонился объективу потолочной камеры перед рабочей станцией техник-шефа, краем глаза успев заметить то, как господин Гар покинул отсек: гермодверь за его хвостом закрылась автоматически.
- Так. Теперь, когда Гар действительно принялся двигать свои мослы в мед.отсек, дам тебе поручение, - перешла на деловой тон госпожа корабль, - На усвоение материала о моем устройстве у тебя недостаточно времени, да и лишнее это тебе – ты только временный мой техник, а не техник-шеф. Но кое-что тебе знать нужно. Убери справочник в книжный шкаф, возьми там же «Эфирный контур: устройство, обслуживание, коннекция», и можешь забрать его с собой в каюту. «Психологию кораблей» тоже возьми – тебе он пригодиться, чтобы иметь со мной дело: я не дура-сразу-после-академии, чтобы ставить свои свободы выше блага экипажа. Поручаю тебе ознакомиться с коннекцией корабля и офицера и признаками потери кораблем контроля над собой на почве корабельного соития с двуногим. Даю тебе на это все время, оставшееся до прыжка. Провести его можешь в любом отсеке, где тебе читается лучше. В том числе, в своей каюте.
- Будет исполнено, госпожа Ветер Стремления, - в этот раз Хару лишь чуть склонил голову, памятуя о том, что госпожа корабль говорила о своей нелюбви к вполне обычной сигаракской вежливости. И, кажется, он угадал: стальная госпожа вполне довольно чирикнула, и больше свое присутствие проявлять не стала. Хотя, без должного поклона… Как-то это неправильно.
На этом Хару принялся исполнять распоряжения госпожи корабль: положил в шкафчик справочник и взял из него другую книгу, а потом покинул комнату ручного мониторинга и управления систем госпожи Ветер Стремления, направившись в кают-компанию (там были очень удобные диванчики). Добравшись же до искомой комнаты и устроившись на одном из диванчиков, Хару принялся за порученное ему чтение. И, да, оказалось оно довольно неприятным. Нет, вполне понятным и логичным, но… Воображение как-то само включалось, без разрешение на то от своего владельца, и Хару непроизвольно зажимал ноги каждый раз как повествование из раза в раз касалось того, какая именно часть офицера и чем коннектилась с кораблем: «иглы»!.. «поглощение тканей»!.. «высвобождение жизненной силы»!.. «инициация эфирного цикла высвобожденной жизненной силой»!.. Нет, будь Хару сукой, ему, наверное, было бы проще. А так, мысли сами примеряли все эти изуверства на собственные драгоценности таннуки.
Что было прервано обедом, очень сильно удивив Хару: до этого госпожа Ветер Стремления четко проговорила, что на ее борту есть только завтрак и ужин. Впрочем, очень скоро веселые разговоры входящих в кают-компанию небесных звероптиц все разъяснили: близился эфирный прыжок, а госпожа корабль и господин капитан считали, что он должен совершаться только на сытый желудок и в хорошем настроении. В общем, у Хару появилась возможность передохнуть, отложить книги и хорошенько набить пузо. Тем более, что госпожа Ветер Стремления еще и расщедрилась на кружку травяного пива (кажется, корень валерианы) для каждого из йокаев. Хару отказываться не стал, и выдул свою порцию одним залпом, тем удивив всех присутствующих и заслужив веселое замечание от господина Гара: - «Смотрю, не врут, что на Сигараки пить мастера.» Впрочем, это было не единственное, что господин Гар адресовал тануки во время обеда. Еще он сказал: - «Перед прыжком зайди в мою каюту. Есть разговор.» Хару расспрашивать начальника не стал, и просто принял это распоряжение. Тем более, что ни госпожа корабль, ни господин Яг не возражали.
***
За четверть часа до названного господином Гаром времени Хару покинул кают-компанию и прошел в свою с матросом Йонасом комнату, где оставил книги. Потом же путь тануки пролег к комнате господина главного техника. Которую найти оказалось очень легко: ее дверь располагалась в том же коридоре. Впрочем, двери всех кают пустотного экипажа, кроме каюты госпожи корабль, выходили в один и тот же коридор (с противоположного борта, как узнал Хару, был точно такой же коридор с точно такими же каютами, предназначенными для пассажиров, но чаще используемыми как хранилища для особо хрупких или ценных грузов).
Хару остановился перед стальной дверью каюты, и нажал на кнопку дверного колокольчика. Через пару секунд дверь открылась, открывая вид на другую дверь (точно такую же, как и в каюте Хару и Йонаса). Хару вошел в предохранительный тамбур, и дверь за ним закрылась, а перед ним же – открылась. Перед тануки предстал вид на точно такую же комнату, в которой жил он с матросом Йонасом. И тут кто-то уже был: по пернатой руке свешивалось с каждого этажа частично видимой двухэтажной койки, а птичий голос выводил довольно веселый мотивчик.
- Пухлый, входи. Считай, что весь ритуал гостеприимства уже исполнен: увы, встать не могу – Быстра отпустила из лазарета только под слово, что во время прыжка мы дергаться не будем. В общем, нужно поговорить, - каркнул из каюты господин Гар. Судя по голосу, сейчас он находился в куда как худшей форме, чем утром.
Хару подчинился, и вошел. Тут он уже смог как следует разглядеть койку и двух лежащих на ней техников. Выглядели те не очень: оба были взъерошены, на обоих красовались свежие повязки из синтеплоти и рядом с обоими же лежали солидных размеров медицинские мешки-нагнетатели с зеленоватой жидкостью, которую моторы мешков перегоняли в жилы пернатых через гибкие трубки с клейкими повязками на концах (последние, наверняка, прятали под собой инфузионные иглы).
- Шестой состав. Дрянь еще та, - пояснил что-то господин Гар, стрельнув глазами в сторон прозрачного мешка с медицинским препаратом, и перешел на деловой тон, - Техник Хару, не думаю, что в этот прыжок произойдет что-то экстраординарное (мы уже доплыли до Сигараки, так что Быстра в этот рейс напрыганная), но проинструктировать тебя я обязан. В конце концов, в этот прыжок ты будешь на техническом посту в одиночку.
- Принимаю, Гара-сан, - Хару, на всякий случай, поклонился, - Я приложу все силы для того, чтобы госпожа Ветер Стремления осталась довольна.
- Быстра и так довольной останется: она с капитаном соединяется. Твое же дело – проследить, чтобы она ему яйца не оторвала в процессе. Вряд ли, конечно, но иногда на нее находит, и она забывается, - проворчал господин Гар, осторожно приподнимаясь на крыльях, - Если в показателях увидишь, что Быстра теряет самоконтроль, то тут же вызывай рубку по голосовой связи, и приструняй ее. Прямой связью не пользуйся – она ее часто игнорирует. Если же в показателях до сих пор не разобрался, то смотри на ее поведение: она в постели не сильно отличается от самки из белка и крови. И, да, если тоже будет игнорировать, то еще ее капитан-патрон с ее первым техник-шефом надрессировали нашу Быстру на кодовое слово: во всю глотку ори «вольтрум».
- Написать нельзя было? Неприятно, - тут же, к удивлению Хару, отозвалась госпожа корабль. Причем очень обиженным голосом, - Ты же знаешь, что у меня с ним самые поганые ассоциации.
- А ты не подслушивай, - цыкнул на госпожу корабль ее главный техник. А потом снова обратился к Хару, - Но сначала уговоры – слово только тогда, когда наша Быста на все остальное хрен положит. Ей, и правда, это слово очень не нравится - херр Снаф и херр Гор постарались на славу.
- Коты они драные! Оба, - недовольно «фыркнула» госпожа Ветер Стремления, и пояснила для Хару, - Я из тех кораблей, что не любят своего капитана-патрона. Ибо, Снаф – мудак, и методы воспитания у него мудацкие. Надеюсь, какая-нибудь молодая корабль его кастрирует: заслужил, кот охеревший.
- Какая ты сегодня разговорчивая, - насмешливо цокнул языком господин Гар, обращаясь к госпоже корабль, - Неужто подслушивать техников интереснее, чем миловаться со своим капитаном?
- Гар, я еще поговорю с тобой на счет того, что это вы с Твиркли от меня скрываете. А вы от меня что-то скрываете, - в ответ «фыркнула» госпожа корабль, и распорядилась, - Техник Хару, пройди на свое рабочее место: объявляю начало подготовки к прыжку.
Хару тут же почтительно поклонился потолочной камере, вопросительно взглянул на господина Гара (тот разрешающе кивну), и поспешил к выходу из каюты.
- Приятного единения, Быстра, - напоследок Хару, открывая внутреннюю дверь каюты, успел услышать голос господина Гара, обращенный к госпоже Ветер Стремления.
- Гар, спасибо. Я сама с нетерпением жду прыжка, - в ответ мурлыкнула госпожа корабль (видимо, она не была по-настоящему рассержена словами господина главного техника), - А за новичка не беспокойся: я голову не потеряю – в этом рейсе я уже хорошо напрыгалась с моим Ягом…
А потом герметичная дверь отсекла дальнейшие ее слова.
***
Хару поспешил в комнату ручного мониторинга и управления систем госпожи Ветер Стремления. И таки успел: когда он занял место на кресле-ложе главной рабочей станции и включил голографические мониторы, в рубке госпожи корабль (ее показывал один из мониторов) все еще ничего не происходило. Так что, Хару решил, что можно расслабиться…
- Прыжок через двадцать минут, - известила его госпожа Ветер Стремления, - Я сейчас, как сказал Гар, буду миловаться со своим капитаном. Так что, не мешай.
- Принял, госпожа Ветер Стремления, - Хару, лежа на месте главного техника, поклонился потолочной камере. В ответ удостоившись страдальщического «вздоха» госпожи корабль: Хару запоздало понял, что госпоже не понравится чужой обычай на ее территории. Впрочем, ничем больше она свое неудовольствие показывать не стала. Так что, Хару взялся за работу, разбираясь в том, что какой монитор показывает, гася лишние и зажигая недостающие (оборудование у звероптиц было богатым: там, где тануки ставят кристаллические экраны, они потратились на голографы). Ну, и поглядывал одним глазом за тем, что происходит на мостике госпожи Ветер Стремления.
А там происходила откровенно постельная сцена. Госпожа корабль, когда господин Яг вошел в комнату рубки, не скрываясь принялась заигрывать с ним (причем, довольно пошло). При этом, господин капитан не возмутился этими фривольностями госпожи корабль. Наоборот, он ответил ей тем же. Даже, грубее. Чем только больше распалил госпожу Ветер Стремления: она принялась заигрывать со своим офицером такой лексикой, что Хару доводилось слышать только в импортных кинетокартинах с порнографией (и то, он подозревал, что там половина пошлятины и грязных слов не родные, а прибавляются от себя переводчиками, которые все как один работают на якудза и, ради больших денег, не стесняют себя приличиями). Потом же господин Яг возлег на капитанское ложе и принялся подстраивать его под себя. А госпожа корабль продолжила заводить себя грязными словами и намеками, одновременно спроецировав голограмму своего образа в весьма непотребном виде. Хару, ради соблюдения приличий (двое старших сотрудников уединились – не младшего работника это дело за ними подглядывать), отвлекся на экран с личными показаниями госпожи Ветер Стремления. Впрочем, у тануки был и другой повод для этого: для лучшего обучения нужно было взглянуть на показатели госпожи корабль в тех условиях, когда госпожа, явно, не находится в состоянии уравновешенных чувств. Показания монитора были сумбурные и постоянно менялись, не совпадая полностью с теми таблицами, что были в справочнике. Хару задумался.
- Ох! Быстра… - прервал его размышления громкий вздох господина капитана. Вздох был необычный: в голосе господина Яга одновременно смешивались боль и удовлетворение. Хару снова вернулся к монитору, показывающему помещение рубки.
Там на своем ложе продолжал лежать господин Яг. Но теперь он был расслаблен, а его глаза – закрыты. А вот к его мошонке крепилось два гибких шланга в металлизированной оплетке. Хару сначала удивился странному медицинскому оборудованию, а потом сообразил (и невольно схватился свободной рукой за собственные внушительные богатства): госпожа корабль соединилась с господином капитаном, и теперь иглы коннекторов проткнули его источники потомства и очень медленно лишали их силы, передавая ее госпоже Ветер Стремления для оживления ее эфирных машин. Хару обратился к монитору показателей госпожи Ветер Стремления: согласно им, госпоже корабль, если Хару ничего не путал, сейчас было очень хорошо. Скачек показателей! Хару испугался, и снова перевел взгляд на экран мостика, опасаясь чего-нибудь страшного…
Но, нет. В рубке все было спокойно. Если не считать того, что господин Яг кончил и теперь был испачкан собственным семенем, все еще продолжающим изливаться из его опадающего члена.
- Быстра, осталась довольна? - расслабленно чирикнул господин капитан. Хару даже не ожидал, что такие внушительные йокаи, как самцы-звероптицы, способны извлекать из своего горла такие нежные звуки.
- Да, кэп, я полностью довольна. Но еще пять минуточек, - томно протянула госпожа корабль, явно испытывающая не самые неприятные переживания. После чего, уже по громкой связи, объявила, - Двуногая команда, раз уж помощники все слегли и первый наблюдательный свободен, говорит ваша корабль: прыжок завершен. Со мной и капитаном все в порядке. Жду отчета технического поста.
Тут Хару сообразил, что последние слова уже были произнесены только в его комнате и адресованы конкретно ему. Так что, тануки незамедлительно бросился вызывать экраны отчета различных систем и отсеков корабельного тела госпожи корабль. И заняла эта проверка у него довольно много времени.
- Техник Хару, что тебе приказал техник-шеф? Следить за тем, чтобы я моего Яга не кастрировала, - через какое-то время «вздохом» прервала его работу госпожа Ветер Стремления. Хару подскочил на собственном кресте-ложе, и судорожно бросился проверять монитор, показывающий рубку госпожи корабль.
В рубке не было никого, если не считать голограммы госпожи корабль, расположившийся так, будто она возлежит на капитанском кресле-ложе. Господина Яга же нигде видно не было.
- Капитан уже топает ножками в свою каюту: в этот прыжок я взяла с него мало, а потому ограничилась обработкой на месте и портативной системой, - пояснила госпожа корабль, одновременно своей голограммой изображая так, будто говорит именно она. Но потом заметила панику со стороны тануки, и рассмеялась, - Не волнуйся, ты прошел этот прыжок очень хорошо: за предыдущее плавание я уже напрыганная, так что такого голода по моим офицерам, чтобы терять голову, не испытываю. Все прошло нормально. Но, завтра ты будешь тренироваться читать аварийную развертку: сегодня ты делал это очень медленно. Что для новичка обычно, но ты сейчас у меня единственный работоспособный техник. Так что, на будущее: я прекрасно чувствую свое тело, и если после прыжка я прошу тебя проверить системы, то делать это нужно быстро – что-то повреждено достаточно, чтобы я сама не могла точно определить поломку, но чувствовала неудобство или боль. В общем, буду натаскивать тебя на быстрое чтение показателей.
- Благодарю вас, госпожа Ветер Стремления, - Хару в кресле рабочей станции вежливо поклонился камере госпожи корабль (от чего та опять недовольно «фыркнула»). Хотя, на самом деле, внутренне испытывал изрядную неловкость: ему уже очень давно не доставалось за нерасторопность. И то, это было в детстве и от тетки. К тому же, он не отчитался перед госпожой Ветер Стремления вовремя… Он даже не успел подготовить отчет! Не то, чтобы подать его по всей форме.
- Ох, планетник, не притворяйся! Мне все еще слишком хорошо после единения с Ягом, чтобы я не поняла твоего замешательства, - совершенно неформально хихикнула госпожа корабль, и заговорщически поделилась, - Прыжки они, для тех, кто не корабль и не ее офицеры, все такие: мгновенные. Что бы там ни писали невежды в литературных романах, большинство фурри прыжка не чувствуют и не замечают. Его замечают только некоторые, особенно чувствительные. И ты, явно, не из них. Так что, можешь оставить пост и отправляться в свою каюту – читать литературу по моему обслуживанию. И ни слова об этом прыжке, когда покинешь мой борт! А то за плавание с одной только корабль на вахте любой пустотный инспектор нашему экипажу от души так протянет крапивой под хвостами.
Хару еле удержался от нового поклона, и одними лишь словами заверил госпожу в том, что будет держать рот замкнутым. Ту это вполне удовлетворило, и она распорядилась тануки взять еще пару книг из стенного шкафчика, после чего окончательно отпустила мохнатого йокая по его делам. Хару перечить не стал, и в обнимку с двумя пухлыми бумажными томиками, что назвала госпожа Ветер Стремления, припустился в кают-компанию.
***
До ужина Хару никто не трогал, позволив спокойно читать литературу, посвященную устройству и функционированию железных йокаев. И чтиво это было весьма занятным: в пустотном деле использовалось множество технических решений, с которыми раньше Хару не сталкивался. Тем не менее, его инженерной базы вполне хватало для того, чтобы вникнуть в написанное и понять то, как же функционирует тело госпожи Ветер Стремления (и, отчасти, она сама). Ну, а позже состоялся ужин, после которого Хару снова было позволено заниматься самообразованием, а также он был поставлен в известность, что через двенадцать с половиной часов госпожа корабль желает видеть его на том же техническом посту: ее ждет новый прыжок, уже межзвездный. Что тануки сбило с толку. Ведь он знал, что путешествия в Пустоте – дело не быстрое. На что госпожа корабль ответила: ей очень повезло с протекцией господина Таны, и порт выдал экипажу «Ветер Стремления» на редкость удобное прыжковое окно – госпожа корабль достигла внешней прыжковой зоны системы гораздо быстрее, чем должна была. В общем, Хару получил приказ идти спать и завтра быть бодрым и работоспособным.
На следующие корабельные сутки, действительно, состоялся еще один эфирный прыжок госпожи Ветер Стремления, уже межзвездный. Впрочем, Хару никаких отличий от предыдущего не заметил. Если не считать того, что господин Яг пригласил в рубку господина Неймиса, которого, после того как господин капитан покинул свое кресло, оставил вахтенным на «первом наблюдательном посту». А потом, когда господин Яг ушел с мостика, госпожа Ветер Стремления прогнала с этого места господина Неймиса, распорядившись ему идти в корабельный лазарет и заверив, что вахту будет нести сама. Господин Неймис не стал сопротивляться стальной госпоже, и тоже покинул ее рубку. Но Хару-то никто с его поста не отпускал. Так что, он продолжил на нем оставаться, читая техническую литературу и наблюдая за тем, как показатели собственного состояния госпожи Ветер Стремления постепенно приходят в норму, соответствующую душевной уравновешенности и спокойной уверенности в себе. А спустя где-то час и она сама обратила внимание на своего пушистого техника, похвалив его за усидчивость. После чего начались обещанные вчера госпожой тренировки по скоростному чтению отчетов систем ее тела. Что было вовсе не просто: госпожа Ветер Стремления оказалась очень требовательна, а обучение шло на ее вполне вещественном корабельном теле в реальном времени – госпожа собранная разум отключала различные его системы и заставляла Хару искать неисправность по поступающим на рабочую станцию показаниям, давая на это довольно мало времени. Причем, госпожа еще и жульничала! Несколько раз, когда Хару устанавливал место и характер поломки, она тут же возвращала функцию этим системам. Йокая это обижало, но, дабы не нарушать гармонию общения, он предпочитал молча сносить такие чудачества госпожи. За что под конец этого продолжительного урока получил от нее довольно чувствительного нагоняя: госпожа Ветер Стремления возмутилась тому, что Хару не докладывает ей о странном поведении систем, и приказала тануки впредь не соблюдать «вредных политесов», а немедленно докладывать обо всем подозрительном, что он заметит в функционировании ее систем – от этого могут зависеть жизни членов всего экипажа. И вот этим госпожа корабль не на шутку смешала Хару: тануки тут же принялся извиняться изо всех своих йокайских сил. Но от этих извинений госпожа Ветер Стремления отмахнулась, приказав Хару вернуться к самообразованию, указав ему на книгу, посвященную манекенам. Хару немедленно бросился исполнять распоряжение госпожи корабль. Тем заслужив от нее еще один непонятный тануки недовольный «вздох».
И, собственно, вот примерно так жизнь Хару и проходила еще около десятка дней, за которые, со слов других йокаев, госпожа корабль побывала в двух необитаемых системах. Сам Хару на счет этого ничего сказать не мог: для него на борту госпожи Ветер Стремления ничего не менялось – тануки лишь присутствовал на своем посту во время еще пяти прыжков, в течении которых не происходило ничего, что потребовало бы вмешательства техника. В остальное время он читал техническую литературу, получал наставления от госпожи корабль и господина Гара, а также исполнял различные поручения госпожи Ветер Стремления, связанные, в основном, с профилактическими проверками механизмов обитаемых трюмов и рутинным обслуживанием холодильных установок, продовольственных кладовок и кухонного оборудования камбуза. Насчет последнего госпожа Ветер Стремления беспокоилась особенно сильно, ревностно оберегая свое право лично кормить йокаев своего экипажа. Впрочем, сюрпризом для Хару это не стало (не спроста же стальная госпожа завела целый обычай, когда завтракали йокаи только в столовой, а ужинали – только в кают-компании). Кстати, за эти дни Хару еще и удалось как-то сблизиться с небесными звероптицами. Ну, как сблизиться? По крайней мере, те стали вовлекать его в ежевечерние беседы в кают-компании, а матрос Йонас во время помощи тануки в исполнении порученного госпожой корабль стал разговаривать с ним не только на предмет их текущей работы.
Этот прыжок ничем не отличался от предыдущих. Ну, если не считать того, что весь остальной экипаж был в приподнятом настроении: звероптицы говорили, что прыжок завершится в обитаемой системе (системе Джен) с большим портом, куда господин капитан собирался завести госпожу Ветер Стремления для кратковременного отдыха и пополнения припасов. Собственно, вот и все: прыжок состоялся, Хару проверил системы госпожи корабль (теперь это получалось у него куда быстрее, и госпожа больше не ругала тануки за медлительность), а госпожа Ветер Стремления, когда пришла в себя после соединения с господином капитаном, накрыла для двуногих йокаев праздничный обед в кают-компании (а обеды на ее борту – редкость и праздник). В общем, все радовались-веселились, и Хару, хоть и не понимал особости повода к гулянке, веселился вместе с ними – вкусно покушать посреди дня это уже само по себе праздник для хорошего тануки.
После этого празднества последовали еще три дня плавания, между которыми произошел новый прыжок. А потом – еще один, в который господин Гар выпросил у госпожи Ветер Стремления находится в комнате центрального технического поста вместе с Хару. В общем, прыжок как прыжок: рубка с распластанным на своем ложе господином Ягом на экране, развратная воркотня очень довольной госпожи Ветер Стремления и мониторинг ее жизненных показателей (буквально, чтение души другого йокая). Хару уже успел привыкнуть к прыжкам.
- Да это же эта сучка!!! - вдруг прервал эту благостную картину возмущенный возглас госпожи корабль, - Яг, я сверяю по справочнику. Но это, кот меня дери, она!
Хару, откровенно говоря, растерялся, и как камень застыл на своем месте. А вот господин Гар, наоборот, быстренько соскочил со своего стула, и запустил когти в панели управления рабочей станции, главенство над которой так по-дурацки упустил Хару, - Дай-ка я сейчас выведу картинку с обсерватории…
Пара голографических экранов перед Хару сменили свое изображение, теперь показывая картину Пустоты. Вернее, картину пустотного порта с пришвартованными к его пирсам космическими кораблями, одна из которых была подсвечена виртуальными указателями и ее параметры отображались в нескольких вынесенных таблицах.
- Похожа, - задумчиво хмыкнул господин Гар, пальцами здоровой руки беря себя за нижнюю часть клюва, - Быстра, ты уверена?
- Да это она, сученция! По справочнику полное совпадение! - зло прошипела госпожа корабль, теперь совершенно не походя на саму себя, - И опять ни слова о том, что она уличена в пиратстве!
- Не успели. Мы подали уведомление страже только на Сигараки: вряд ли посыльная с бумагами уже, хотя бы, покинула порт – шестерни у бюрократов вращаются не быстро, - успокаивающе свистнул господин Гар, продолжая вместо Хару работать с панелью управления, - Как там Яг?
- Отсоединен. Сейчас дыхание переведу, и отправлю запрос порту, - отозвался господин Яг. Видимо, теперь в рубке было слышно то, что происходит в комнате техников, - Но я тоже почти уверен, что это она. Охренело пиратье драное!
- Гар, брысь с технического поста! И мелкого с собой захвати, - властно распорядилась госпожа Ветер Стремления, все еще чем-то распалена, - Ждите в кают-компании: будем совещаться всем экипажем. Уверена, что это она и есть, а порт примется этих котов драных выгораживать!
- Пухлый. Хотя, мелкий тоже, - не отрываясь от мониторов (и панели управления), поправил госпожу корабль господин Гар. После чего обратился к господину Ягу, - Кэп?
- Выполняй. Сейчас мы справимся и без техников, - утвердительно курлыкнул с экрана господин капитан, - Считай, что Быстра сказала и от моего имени: более чем уверен, что это и есть та пиратская падаль, что пыталась взять нас на абордаж. Так что, все будем думать: они с портом или порт не знает?
- Понял, кэп. Потом расскажешь, что вам с Быстрой портовые врали, - согласно чирикнул господин Гар, о оторвался от контрольной панели, - Пухлый, заканчивай, и идем в кают-компанию. Заодно, завернем в мою – захвачу устав караульной службы нашего батальона. Учить его будешь, пока к порту плывем: там, может, и пригодится.
После чего господин Гар вернулся к своему стулу, и принялся его складывать, явно намереваясь убрать этот предмет мебели обратно в шкафчик хранения. Так что, Хару максимально быстро совершил вежливый поклон, и принялся за отключение и уборку своего рабочего места. Завершив этот профессиональный ритуал, Хару последовал за господином Гаром (тот все еще ковылял – раненная нога зажила пока не полностью), и оба йокая покинули отсек.
***
Как и обещал господин Гар, техники зашли в его каюту, где Хару была вручена изрядно потрепанная книжица в мягком переплете, на обложке которой все еще читались символы какой-то отнюдь не частной организации, а также был прихвачен техник Твиркли. Тот, кстати, оказался изрядно взволнован после брошенной господином Гаром фразы: - «Наши знакомцы по последней вечеринке хвост в порту отсиживают.»). После чего вся троица техников, встретив по пути матроса Йонаса и тоже прихватив его с собой, направилась в кают-компанию. Где их уже ожидали помощники господина Яга: небесные звероптицы хоть и выглядели (и пахли) как после недавней перевязки, но были очень возбуждены и через слово упоминали мечи и их применение для кастрации «пиратского отребья». Господин Гар, техник Твиркли и матрос Йонас поприветствовали офицеров, и тут же присоединились к их эмоциональному обсуждению. В общем, Хару оказался не удел и посреди вовсе не тех разговоров, что умел поддерживать. Так что, тануки уселся на один из диванчиков, и открыл полученную в каюте господина Гара книжицу, а потом принялся за чтение. Благо, содержимое было написано на торговом, а не на языке звероптиц.
Через где-то двадцать минут довольно занятного чтения (в книжице был воинский устав, но звероптицы написали его не в чопорно-наставническом стиле, что излюблен буси Сигараки, а довольно живо и, даже, увлекательно) в кают-компании возникла голограмма госпожи Ветер Стремления, а через правую дверь отсека внутрь прошел господин Яг. И госпожа корабль, и господин капитан были довольно задумчивы.
- Корабль, товарищи, наемные пустотники, - обратился господин Яг к присутствующим, обводя взглядом всю комнату разом, - Порт подтвердил, что один из его пирсов занимает бриг Оранжевая Луна, приписанная к торговой компании «Мышебратья» на правах торговой рейсера и совладелицы. Так же порт известил нас с Быстрой, что капитан Рэт Волл (второй совладелец компании, кстати) срочно набирает для экипажа «Оранжевая Луна» матросов, не особо интересуясь их квалификацией: портовые просили распространить эти сведения среди палубной части нашего экипажа.
- Это та самая лисья сученция: она даже обводы маскировать не пытается! Хотя бы, корпус перекрасить по-минимуму! Обнаглело пиратье в край! - вместо господина Яга гневно продолжила голограмма госпожи Ветер Стремления, перепроецируя себя посреди собравшихся двуногих, - А уж экстренный набор палубной команды!.. Ищет дураков на замену того мохнатого мусора, что вы, мои двуногие, в прошлый раз поколотили.
- Быстра, капитан, полностью уверены? - первым подал голос господин Неймис (первый помощник, как запомнил Хару). Звероптиц, что только-что с жаром обсуждал перспективы пустить в дело меч, теперь был сбит с толку, - Никаких ошибок определения корабля? Как-то это неосмотрительно для пирата: заходить в порт, близ которого он только-только на честного торговца нападал, да еще и матросов открыто набирать…
- Никаких: это Оранжевая Луна, «торговая» бриг – и справочник, и порт солидарны. А моя сенсорика говорит мне, что это – та же лисья сука, чьи молодчики атаковали нас на пути к системе Сигараки. Осталось только ее лично запросить или просканировать! - яростно «фыркнула» голограмма госпожи Ветер Стремления, видимо, избавляясь от сдержанности эмоций, что долженствуют йокаям (даже, стальным) во время деловых переговоров, в которых она недавно участвовала, - Совсем охренели портовые! Пиратов покрывают!
- Быстра, они не осведомлены: сведения с Сигараки еще не дошли ни до одного другого поста Закона, - окоротил свою стальную самку господин Яг, а потом обратился к йокаям из плоти и крови, - Это они: порт передал мне контакты капитана Рэт Волла. И на портрете тот самый рваноухий крыс, что корчил из себя контрабандиста перед атакой на Быстру. Судя по тону портовых, он вполне может быть контрабандистом – порт отзывается о нем и его экипаже довольно сдержанно. Но в пиратстве они его не подозревают.
- Кэп, как думаете, порт будет их покрывать? Для них это «свои кошачьи дети»? - вопрос снова принадлежал господину Неймису, который от напряжения даже облизнул клюв.
- Вот это мы с Быстрой и хотим проверить: подать заявление местной страже, предоставив все те же свидетельства, что и на Сигараки, - господин Яг утвердительно склонил голову и приподнял свои крылья (а вот значение этого жеста Хару уже не знал), - Так что, просим совета у всего экипажа. Как поступить?
Звероптицы переглянулись между собой, и тут же принялись обсуждать слова господина Яга, совершенно не стесняясь его присутствия в комнате. Впрочем, обсуждение не было долгим, и уже через минуту вперед шагнул господин Неймис, - Кэп, Быстра, двуногий экипаж поддерживает ваше предложение. Потерю времени оставляем на потом: главное – это рассчитать по счету этих кошаков драных.
И вот тут Хару всполошился: господин Тана ожидает доставку эфирных контуров в кратчайшие сроки. Так что, тануки слез со своего диванчика, быстро привел свой мех в максимально подходящий для возражений вышестоящему йокаю вид, и подошел к господину Ягу (который возвышался над тануки как гора над травинкой).
- Ммм… - начал подготовительное слово Хару, заодно обращая на себя внимание господина капитана и госпожи корабль, - Я думаю, что ваша, господин Яг, идея очень, очень хороша, но, возможно, осуществить ее будет немного сложно…
- К делу! Я тебе уже говорила, что терпеть не могу ваши сигаракские расшаркивания вокруг да около, - вместо господина Яга Хару ответила госпожа Ветер Стремления. Вернее, прикрикнула. А господин Яг согласно наклонил голову, и полувзмахнул крылом, веля тануки продолжать.
Хару глубоко вздохнул, показывая свои глубокие озабоченность и вовлеченность в дела иномирян, и продолжил.
- Хмм… Госпожа корабль, господин капитан, к сожалению, как кажется вашему скромному подчиненному, сейчас немного неподходящее время для сношений со стражей порядка, - Хару глубоко поклонился сначала господину Ягу, а потом – голограмме госпожи Ветер Стремления, - Коммерческие обязательства, что были заключены, накладывают определенные временные стеснения. Может быть, господин Яг, будет более комфортно подать прошение страже в следующий раз?..
- Мохнатый отстаивает интересы херра Таны, - в ответ закатила глаза голограмма госпожи корабль, - Яг, объясни ему.
- Не буду. Быстра, он не поймет – на Сигараки другие нравы, - скрипнул господин Яг, явно недовольный словами Хару, - Техник Хару, наши вопросы с херром Таной я улажу лично с ним, когда привезу обещанный груз. Сейчас же не нужно выступать его адвокатом: тебе эта работа не была поручена. И можешь не возражать. Я веду дела с ним и другими твоими сородичами не первый год, и знаю, что ни такого контракта, ни оплаты за адвокатскую работу тебе обещано не было. Тебье все ясно?
- Это отличная идея, господин Яг. Действительно, ввиду приближения к порту, было бы очень неплохо связаться с местной стражей, и доложить ее офицерам обо всем произошедшем во время проделанного пути, - почувствовав недовольство всех окружающих его йокаев, Хару спешно пошел на попятную, не забывая ни про должный случаю извиняющийся тон, ни про вежливый поклон господину Ягу.
- Сигаракцы!.. Вот нельзя просто молча признать поражение? Обязательно разыгрывают сценку ради своей «общественной гармонии», - снова закатила глаза голограмма госпожи корабль, - Яг, беру мелкого бунтаря на себя – о нем не беспокойся: до порта пробежится с профилактикой по всем моим обитаемым отсекам.
- Быстра, не дави его слишком: он лишь блюдет интересы херра Таны, - неодобрительно качнул головой господин Яг. После чего обратился к Хару, - Техник Хару, о наших делах я сам переговорю с херром Таной по возвращении в порт Сигараки. Но можешь не беспокоится: наша компания всегда выполняет взятые на себя обязательства, и твой покровитель получит заказанный товар.
- Да, господин Яг. Без сомнения, Тана-сама получит столь ценный груз, и будет доволен, - Хару снова склонился в поклоне перед капитаном-звероптицем, внутренне ругая себя за то, что начал этот разговор недостаточно вежливо: высокий иномирянин оказался обижен. Но, может быть, хоть намек на высокое положение господина Таны поможет?
- Ладно, оставайся в отсеке, - устало махнул крылом господин Яг, явно что-то про себя решив, и обратился к остальным членам пустотного экипажа, - Так, а теперь снова обсудим то, что будем говорить страже: нам нужно сделать все быстро, и отплыть с минимальным сдвигом сроков. А потому не надо давать им возможность тянуть время из-за мелких противоречий в показаниях.
Пернатые в ответ закивали, и снова принялись совещаться. Хару же устроился на диванчике так, чтобы на него обращали поменьше внимания: нехорошо вышло, дисгармонично.
***
Плавание до порта планеты Большой Джен заняло десять часов, в течении которых госпожа Ветер Стремления, как и обещала, заставила Хару обойти часть ее обитаемых отсеков и бегло осмотреть их машинерию. Поломок и критического износа обход не выявил, но кое-что Хару отметил как нуждающееся в небольшом профилактическом обслуживании. Но заняться им госпожа корабль тануки не дала, сказав, что «Все в порту. Заодно, запчасти докупим.». Когда же госпожа прибыла в порт и заняла место у пирса, господин капитан немедленно запретил экипажу сходить на станцию. После чего господин Яг вместе с господином первым помощником покинули борт госпожи Ветер Стремления. Отсутствовал господин капитан до утра следующих корабельных суток, и явился на борт госпожи корабль очень довольным и в сопровождении довольно заспанного господина офицера местной стражи (рыжего кицунэ – таких йокаев Хару уже видел в порту Сигараки, и впечатление они на него произвели не особенно хорошее: хитрые). О чем господин Яг и прочие звероптицы говорили с господином стражем, Хару не знал: его господин Яг выдворил из кают-компании как непричастного к происшествию, о котором было подано заявление страже, а госпожа корабль распорядилась составить список покупок для технической команды, которые нужно сделать в этом порту, чем Хару и занимался, не суя свой нос в то, что происходит в кают-компании. Впрочем, догадаться об этом было несложно: после того, как офицер стражи покинул борт госпожи Ветер Стремления, господин Яг снова созвал весь экипаж в кают-компании, и повторил всем их официальную версию произошедшего разбойного нападения – чтобы не было разночтений и «рыжие паскудники не начали кота за яйца тянуть». Но, к счастью, больше в тот день ничего не происходило: Хару смог с чистой совестью отойти ко сну.
На следующее утро к господину капитану снова пришел стражник (уже не офицер, но тоже рыжий кицунэ), и передал ему официальный документ, предписывающий всем членам экипажа «Ветер Стремления», кроме Хару, под присягой снова дать показания в местном отделении стражи. Заодно, он передал расписание приема свидетелей, утвержденное начальником стражи. Последнее господину Ягу очень, очень не понравилось: вся процедура растягивалась на двадцать дней! Но, увы, назад дороги у небесных звероптиц уже не было, а упрямства оказалось с запасом. Так что, снова состоялось общее собрание членов экипажа «Ветер Стремления», где каждый выразил свое недовольство простоем и была распределена очередность бесед со стражей. Первая выпала госпоже Ветер Стремления (так как, следователь стражи должен были явиться непосредственно на ее борт), которая оказалась назначена на завтра. Хару же было поручено привести в порядок оборудование личной каюты госпожи. Что тануки поначалу не воспринял как что-то особенное. Как же он ошибался.
Сразу же после этого постановления Хару оказался выставлен из кают-компании, и в сопровождении господина Гара потопал к кладовкам технической команды, где взял инструменты, комбинезон и материалы, что, по мнению господина Гара, могут ему понадобиться. После чего тануки и его начальник-звероптиц двинулись к каюте госпожи Ветер Стремления. И вот эта каюта оказалась вовсе не там, где мог предположить Хару: не среди других кают экипажа или пассажиров. Каюта госпожи корабль была практически в центре ее тела, спрятавшись в треугольнике между основным реакторным отсеком, вспомогательным реакторным отсеком и основным отсеком воздушной рециркуляции. В общем, обычный йокай (такой, как Хару) сюда даже и не подумал бы завернуть. Тем более, что дверь в каюту госпожи корабль ничем не отличалась от дверей в другие жизненно важные отсеки ее тела: массивная и с мощным замком. Только что подписана была. Правда, надпись была только на языке звероптиц – если бы Хару его худо-бедно не понимал (импортную-то техническую литературу не всю на торговом печатают: приходится знать языки звероптиц и огнедышащих), то и не смог бы прочитать «Покои автары. Офицеры, о визите предупреждайте заранее.».
И вот тут господин Гар оставил Тануки, сказав тому, что госпожа корабль изъявила желание встретиться с ним с глазу на глаз. Сам Хару ничего подобного в словах стальной госпожи, сказанных в кают-компании, не слышал, но перечить господину начальнику не стал. А потому, дождавшись пока господин Гар уйдет, а госпожа Ветер Стремления пригласит его войти в свою каюту, открыв перед тануки герметичную дверь, двинулся в покои госпожи.
За дверью скрывался небольшой шлюз, пройдя который Хару оказался в совершенно другом мире. Каюта госпожи корабль каюту не особенно-то и напоминала: стены были отделаны желтой тканью, раскрашенной под пейзаж оазиса и песчаных дюн, пол застелен вышитым ковром, а потолок оказался выгнут словно купол и отделан мозаикой так, чтобы изображать небо с незнакомым Хару светилом (видимо, это было небо Грифуса – родной планеты звероптиц). Помимо этого, в комнате были несколько лож, чайный столик непривычной формы, окруженный довольно внушительными подушками, недешевый кинетовизор, некое подобие кухоньки, несколько манекенов в нишах хранения и множество застекленных книжных шкафов из какого-то незнакомого тануки дерева, установленных вокруг двух широких восьмиугольных колонн почти при выходе из шлюза. В шкафах, как успел заметить Хару, хранились не только книги, но и информационные кристаллы и какие-то кассеты, явно не подходящие к присутствующему в комнате кинетовизору.
- Мелкий, нужно быстренько проверить манипуляторы: я ими уже очень давно не пользовалась. А то завтра придет жандарм брать у меня показания – неудобно будет, - к удивлению Хару, из-за шелковой ширмы, установленной у стены слева, вышла звероптица. Самка.
Хару удивился. Но тут же взял себя в руки, и присмотрелся: самка была стальной, а от ее затылка змеился толстый кабель. Манекен. Потрясающего, нужно заметить, качества: не ставшие уже привычными конструкции из шарниров и проводов, а движущаяся скульптура, потрясающе похожая на живого йокая. По всей видимости, это была аватара госпожи Ветер Стремления (Хару приходилось слышать о таких машинах, но лично наблюдать возможности еще не представлялось). Что, впрочем, логично: это ее каюта – здесь госпожа корабль хранит самые личные и интимные свои вещи.
- Да, моя госпожа. Позвольте мне взглянуть на механизмы, нуждающиеся в обслуживании, и я возьмусь за дело, - Хару глубоко поклонился манекену, сложив руки по швам.
- Сколько можно кланяться-то? - недовольно нахохлилась стальная звероптица, но вскоре сменила гнев на милость, и распорядилась, - У меня в каюте есть пара скользящих блоков манипуляторов, которыми я давно не пользовалась: осмотри их, и приведи в порядок.
На этих словах госпожи корабль ожили два прямоугольных механизма, и подъехали к Хару по сети рельс, что располагались над головой йокаев по всей каюте.
- Стремянка в подсобке, - на этих словах госпожи корабль один из книжных шкафов у колонны по правую руку от Хару отъехал в сторону, открывая вид на прячущуюся внутри нее комнатку, по стенам которой были установлены шкафчики и металлические полки, а у одной из стен на отмыкаемых крепежах висела пара раскладных лестниц. Хару, поставил на пол свой чемоданчик с инструментом, и пошел к открывшемуся входу – забирать лестницу. К его удивлению, туда же двинулась и аватара госпожи корабль, за которой стелился по полу соединяющий манекен и госпожу кабель.
- Они, в том числе, нужны мне, чтобы поддерживать кабели манекенов. Но я, обычно, этим не пользуюсь. Да и офицерам не нравится, когда над головой манипуляторы по рельсам ездят, - зачем-то пояснила госпожа Ветер Стремления, чье альтер-эго отстегнуло крепежные замки складных лестниц и с легкостью подхватила одну из них, - С другой стороны, они, и правда, нарушают иллюзию планеты, которую я в своей каюте выстроила. Кстати, похоже на пустынный оазис? Я копировала интерьер по книгам и кинетофильмам – не знаю, как получилось: двуногий-то экипаж напрямую не скажет.
- Госпожа, знаете, я никогда не видел настоящей пустыни... Но здесь чувствуется удивительный покой. Словно это место создано для того, чтобы укрыться от бесконечной пустоты космоса. Думаю, вам прекрасно удалось передать саму суть места, где можно перевести дух, - вежливо ответил Хару (пустыню он видел только на почтовых марках, и лично бывать в ней желанием не горел), пыхтя со складной лестницей в руках. Та была вовсе не тяжелой, но очень длинной и от того неудобной.
- Бесконечная пустота космоса… - весело «фыркнула» аватара госпожи корабль ловко устанавливая свою лестницу прямо под зависшими на рельсах механизмами, и отбирая вторую лестницу у Хару, - А для меня пустота – это родной дом. Мне тут гораздо спокойнее, чем на рейде планеты: не нужно все время следить за орбитой, чтобы не свалиться в падение. Даже в порту не так спокойно: там портовые власти, местные жулики, недобросовестные партнеры, вояки, чернильницы и другие пустотные экипажи, среди которых порой попадаются такие сородичи-стервы и офицеры-поганцы…
Аватара поставила и вторую лестницу, и приглашающе взмахнула крылом, - Мелкий, твой выход.
- Исполняю, госпожа, - Хару вежливо кивнул аватаре госпожи корабль (посчитав, что раз она сама решила пользоваться йокаеподобным образом, то это не будет невежливо), и полез на лестницу.
Забравшись наверх, Хару поставил чемоданчик с инструментом на вершину соседней стремянки, и принялся за осмотр. Устройства, что ему следовало обслужить, представляли из себя прямоугольный короб, оснащенный тремя парами свободно вращающихся тележек по два колесика чугуннодорожного типа в каждой и одной скользящей штангой для контакта с натянутым между рельс кабелем. Кабель, явно, был управляющим, служащим для связи устройств с госпожой корабль. Помимо него к штанге был прикреплен вращающийся блок камер весьма неплохого качества. Ток же для работы устройства, видимо, снимался колесиками с рельс. Что объясняло то, что рельсы, кроме верхней, контактирующей с колесиками, части были щедро заизолированы пластиковой оболочкой. В общем, идея неплохая и для техника довольно удобная, если отключить токоснабжение рельс. Но сначала нужно было проверить работоспособность главных механизмов устройства, представлявших из себя четверку подвижных суставчатых манипуляторов, плотно упакованных внутри каждого из двух коробов. База каждого из манипуляторов была подвижной, и переваливалась через открытый верх короба, тем позволяя механической конечности свисать вниз и выполнять работы каждая в своей полусфере. Вот это уже было перемудрено, и заслужило неодобрение со стороны Хару (которое, конечно же, он не стал выражать). Так что, тануки попросил госпожу Ветер Стремления привести ее машины в рабочее положение и сделать их манипуляторами ряд практических упражнений.
Что госпожа корабль тут же и проделала, устроив манипуляторам весьма активную «зарядку». Устройства оказались вполне работоспособны. Однако, двигались они натужно, с задержкой и звуком. Так что, Хару, попросив госпожу Ветер Стремления обесточить систему и, надев каучуковые перчатки, взялся за растворитель, ветошь и масленку. Очищать механизмы от загустевшей кремниевой смазки – занятие на любителя. А потому, Хару провозился с этим довольно долго. Впрочем, работу скрашивала болтовня госпожи, которая, видимо, не привыкла к молчаливым работникам, и все время занимала своего техника разговорами обо всем. Впрочем, больше всего ее интересовало состояние дел у техника Твиркли и то, что сейчас между ним и господином Гаром происходит. Хару честно не знал ответ ни на один из этих вопросов, да и не хотел ввязываться во что-то, что бы там ни было между госпожой корабль и ее техниками, а потому всячески юлили, переводя разговор на другие темы. По счастью, госпожа хоть и периодически возвращалась к этому вопросу, но на Хару не давила.
Через три четверти часа Хару закончил с очисткой механизмов, и взялся за технический фен, высушивая остатки растворителя. Что заняло еще где-то минут десять. А потом в дело пошла масленка, щедро смазывая механизмы новой порцией кремниевой смазки. Это еще минут пять. После чего еще столько же ушло на проверку работоспособности тележек с манипуляторами. Все работало, и нареканий у госпожи Ветер Стремления больше не было. Но, само собой все это время тануки не покидал лестницу. Так что, ноги у него изрядно затекли. И это не осталось незамеченным госпожой: она распорядилась Хару «выметаться из каюты» и идти «вприпрыжку в душ», сказав, что складные лестницы уберет сама. Хару возражать не стал (поняв, что госпоже корабль возражения совершенно не понравятся), и, собрав инструмент, покинул ее комнату. Но пошел сначала не в душ, как распорядилась госпожа, а во владения технической команды: сложить в кладовку инструмент и остатки расходных материалов, а также бросить в корзину для белья испачканный комбинезон.
И тут-то его ждал неожиданный сюрприз: сложенное конвертом письмо на одном из верстаков, прижатое инструментальным фиксатором и надписанное так, что не было сомнений, что предназначено оно ему, Хару. Хару противиться не стал, и развернул послание.
- «Поздравляю с первым посещением покоев Быстры. Видимо, она решила тебя оставить. Но мы еще с ней поговорим о Твиркли. Так что, у тебя, пухлый, уже есть какой-то шанс стать пустотником. Кстати, письмо это Быстре не показывай и не озвучивай: сожги,» - гласило послание.
Хару недоуменно хмыкнул, и достал из инструментального шкафа паяльник: раз господин Гар распорядился письмо сжечь, то так тому и быть – Хару работник ответственный.
***
К полудню следующих корабельных суток (корабельное и станционное время расходились) на борт госпожи Ветер Стремления пожаловал офицер местной стражи в сопровождении одного рядового стража (оба опять были рыжими кицунэ). Хару видел их только мельком, когда они в сопровождении господина Яга и господина Неймиса проходили коридором, ведущим к покоям госпожи Ветер Стремления. Так что, тануки не знал о том, о чем стражи говорили с госпожой. Однако, через три часа, когда господин капитан проводил обоих кицунэ обратно на пирс, он был весьма мрачен. А после собрал общее собрание экипажа, и объявил, что дела с местной стражей ускорить не получилось: экипаж «Ветер стремления» застрянет в этом порту надолго. Что энтузиазма ни у кого (и, в первую очередь, у самого Хару) не вызвало. Однако, господин Яг нашел в этом и возможность: экипаж, пользуясь вынужденным простоем, сторгует что-нибудь из местных товаров для дальнейшей перепродажи. Ну, а раз так, то госпожа Ветер Стремления распорядилась Хару заняться ее погрузочным оборудованием: со слов госпожи корабль, услуги погрузочных команд в этом порту отвратительны и неадекватно дороги, а потому будущий груз придется загружать силами самого экипажа (благо, торопиться тому теперь некуда). То есть, силами манекенов и механизмов госпожи Ветер Стремления и силами Хару и матроса Йонаса, которые развернут и будут следить за правильной работой этих механизмов, и чтобы «ни одна рыжемордая вороватая лживая лисья сволочь» не посмела обмануть экипаж с поставками или утащить что-то с палубы грузовой части пирса. При этом, помогать им вызвался господин Гар. К удивлению Хару, госпожа Ветер Стремления удовлетворила эту просьбу израненного звероптица. Однако, поручила матросу Йонасу следить за тем, чтобы господин Гар «ничего не делал руками и тяжести не поднимал – пусть только консультирует». На этом совет пустотного экипажа и закончился.
Подготовка и развертывание на грузовую часть пирса погрузочных механизмов госпожи Ветер Стремления заняло у Хару и Йонаса больше половины дня. В основном, из-за неопытности Хару: господин Гар, конечно, помогал советом, но руками делать все приходилось тануки и помогающему ему матросу. Машинерия же и логистические порядки пустотников Хару были совершенно незнакомы. Впрочем, как и порядок работы с разделенным шлюзами оборудованием. Впрочем, когда Хару таки смог вынести на пирс расширители контакта грузовых манекенов, дело пошло споро: госпожа корабль, лично взяв контроль над своими механическими марионетками, быстро развернула ленточные транспортеры и наладила сообщение грузовой части пирса со своими обитаемыми трюмами (заодно, нажаловавшись техникам, что пирсы в этом порту плохие, и шлюзы на них имеются только под один из двух грузовых люков ее обитаемых трюмов). Теперь оставалось только дождаться того, что можно в те трюмы загружать. А это уже была забота господина Яга.
Первый груз появился на утро, когда матрос Йонас вызвал господина Яга, известив того, что прибыли заказанные им товары. После чего Хару вместе с господином Ягом оказался на грузовой части пирса. Туда же уже подкатил портовый транспортер с прицепленными к нему тремя грузовыми вагончиками, на которых лежали горы ящиков. В открытой кабине транспортера скучал рыжий кицунэ, а второй (но уже серебристый) с бумагами в руках ожидал господина капитана при выходе из шлюза. В общем, господин капитан переговорил с тем кицунэ, что принес бумаги, осмотрел привезенный груз, а потом распорядился матросу Йонасу и Хару забрать с тележек три оплаченных «Ветер Стремления» ящика. Ящики оказались не из легких. Впрочем, звероптиц, в отличие от танука, кажется, их веса и не заметил. В общем, йокаи перетащили все три ящика в погрузочную зону, где их, по распоряжению господина Яга, и оставили. После чего Хару двинулся было к пульту управления погрузочной лентой. Но его остановил оклик господина Яга: господин капитан распорядился дождаться того, пока кицуны укатят на своем транспортере с пирса. Хару так и поступил, отступив обратно к матросу Йонасу.
- Лисы драные должны сделать вид, что не видели того, как мы сами грузим товар, чтобы не иметь проблем со своей гильдией грузчиков. А нам не нужно ссориться с портом, - пояснил свое распоряжение господин Яг, когда транспортер с кицунэ скрылся за дверями грузового шлюза. После чего дал указания уже госпоже Ветер Стремления, - Быстра, груз лисьей отравы для онкологии – выдели холодильник. Тара в этот раз небьющаяся.
- Поняла, кэп. Первый холодильник полностью готов: буду загружать туда, - тут же отозвалась госпожа Ветер Стремления, а ее манекены ожили (как и транспортная лента: вмешательство Хару оказалось без надобности). После чего распорядилась остальным йокаям, - Йонас, остаешься на пирсе: чтобы никто из рыжих паскудышей даже близко к погрузочной зоне не подошел. Мелки, дуй через шлюз в трюм: проследишь за порядком первой погрузки. Груз у нас сразу же деликатный – чтобы я ничего не уронила. А то эти груды шарниров после простоя не всегда сразу же хорошо отзываются на команды.
- Принято, госпожа, - вежливо поклонился в сторону шлюза Хару (он прекрасно знал, что она смотрит на него камерами сразу всех своих манекенов, но, все-таки, официально на пирсе госпоже Ветер Стремления принадлежит камера при шлюзе), и споро потрусил в зев шлюзового портала: разбираться с норовистыми механизмами куда лучше, чем высматривать в пустом помещении непонятно что, в чем сейчас будет упражняться матрос Йонас.
- Отлично, Быстра. Занимайся. А я пока направлюсь в порт, - кивнул в ту же сторону господин капитан, - Новых грузов не обещаю. Как и быстрого возвращения: из порта сразу же пойду на собеседование к страже. Не знаю, сколько потрачу у них времени: лисня, сложилось у меня ощущение, намерена его тянуть.
- Терпения, капитан, - в ответ напутственно «фыркнула» госпожа Ветер Стремления, голосом выразив немалое понимание своему офицеру.
- Удачной погрузки и без происшествий, - в тон ей ответил господин Яг.
А дальнейшего Хару уже не видел: за ним закрылась дверь шлюза, оставив тануки дожидаться окончания процедуры безопасного перехода в рукав, соединяющий шлюз госпожи корабль со шлюзом станции. Как же сегодня Хару налюбился с этой синтетической кишкой, пока тянул через нее ленту транспортера и удлинители с расширителями для грузовых манекенов!
|
|
{{ comment.userName }}
{{ comment.dateText }}
|
Отмена 
|